нужные персонажи: Justin Finch-Fletchley, Bella Farley, [name] Vaisey, Erica Tolipan.

Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 17.04.96. are you okay?


17.04.96. are you okay?

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/359/767099.png
Tamsin Applebee & Anthony Rickett
17 апреля 1996 года
Хогвартс

if you are a giver,
please learn YOUR limits
because some takers
don't have any

+2

2

Тэм пальцами проходится по застежкам на мантии, выскальзывает из рукавов чёрного с желтым подкладом балахона и вешает его на крючок возле одного из шкафов. Так же быстро расстёгивает форменную рубашку, на груди которой синеет чернильное пятно – а потому что не надо зависать в своих мыслях, пока пишешь конспект. Рубашка отправляется на тот же крючок, Тэм расправляет бежевую футболку и ведёт плечами от непривычности собственного внешнего вида. Школьную юбку она решила не менять перед выходом из гостиной – все-таки джинсы слишком уж были бы заметны даже под мантией.

Обычно она всегда надевает что-то с длинным рукавом, что-то объёмное, что может спрятать острые локти худых рук. Но сейчас привычные широкие рукава крайне неудобны – ещё какая-нибудь шерстинка попадёт с них на еду и будет вообще не очень. Тэмзин собирает волосы, которые уже позеленели снизу, в хвост и тонкая шея с линиями ключиц тоже становится видна. У Эпплби быстрый метаболизм, об этом знают все соседки по спальне, отличное объяснение своей тощей фигуры.

Возвращение в Хогвартс после каникул дома ощущалось как некоторое облегчение. Она даже толком и не провела время в родном доме, если быть совсем честным. Не удалось и как следует належаться в своей кровати, в комнате с плотными шторами и гирляндой на стене. На второй день приезда они сразу же трансгрессировали в гости к бабушке Сильвии на очередной семейный слёт в честь ее дня рождения. Приходилось как заведённой повторять: да, учусь; да, играю в квиддич; нет, не боюсь, синяки проходят быстро; да, я упала головой в зеленку... о, смотрите, кто-то спалил картофель на гриле! беда!

А ещё на странице, отмеченной как 9 апреля, выведена надпись – отправить сову Олли с поздравлением. Только потом она поняла, что у неё и адреса-то нет, ужасно непредусмотрительно с ее стороны забыть об этом. Она хотела даже написать Рикетту и спросить не знает ли он почтовый адрес Саммерби, но решила, что все равно не успеет уложиться за день. Особенно, когда намечается семейная партия в «бинго». Поэтому в голове сразу родился план Б, исполнением которого она и собиралась заняться сегодня. Конечно, по возвращении в Хогвартс, Тэмзин извинилась и кое-как сказала банальные «счастья, здоровья, чтобы снитч всегда ловился, но это все равно не то». Нужно действительно стоящее поздравление.

Открытый пирог с вишней по рецепту тети Сесиль отлично подходил под это определение. Конечно, содержание сахара, глютена и лактозы зашкаливало в этом шедевре кулинарии, но... но это же должно быть вкусно. Поэтому Тэм пришла на кухню, эльфы к ней даже привыкли, хотя по началу пытались препятствовать ее попыткам в готовку и предлагали свои сэндвичи, пироги и прочее. Но это же Тэмзин – вижу цель, не вижу препятствий.

Эпплби подходит к свободному столу, достаёт из шкафчика сверху открытую упаковку муки и тут же чуть ее не роняет.

– Ой, Тони, ты... тоже здесь, – она отмахивается от облачка белой мучной пыли и видит однокурсника, возле одного из стеллажей с посудой. Тэм непроизвольно прижимает локти к себе, чтобы руки были не так заметны. – А ты сильно занят? Можешь, пожалуйста, подать стеклянную миску? Она на шкафу возле тебя.

+1

3

Тони просыпается утром от какофонии звуков, бьющих по так и не успевшему отдохнуть мозгу. Он рухнул на кровать всего несколько часов назад, обессиленный неравной борьбой с дополнительным заданием по Травологии, и во время короткого, тяжелого сна видел только лабиринт из нарисованных чернилами корешков, уводящих все глубже и дальше, путающихся под ногами, цепляющихся за одежду, тянущихся к горлу… Не поднимая головы от подушки, Рикетт несколько раз просит Салли перестать. Просто перестать, дать ему еще пару минут тишины, и он откроет глаза, отшутится, как обычно, и начнет собираться на занятия. Но Фоули, словно назло, только прибавляет звук, и в какой-то момент Рикетт подрывается с кровати и заносит кулак, чтобы вколотить эти вопли Салли обратно в глотку, но его руку перехватывает Эрик, глядящий на него хмуро и осуждающе.
«Ну чего ты? - бурчит он. – Это же Фоули, он всегда такой. Ты должен относиться к нему проще».

Рикетт стоит перед преподавательской кафедрой Флитвика, за дверью кабинета слышен гомон отпущенных на перемену учеников, но здесь теперь особенно тихо и пусто. Профессор Чар смотрит на него с едва заметным, но все же разочарованием и куда более очевидным смирением и протягивает пергамент, пестрящий тревожно-красными пометками. На это эссе, которое Тони сдал в понедельник, Рикетт убил половину каникул, но, даже не разворачивая свиток до конца, очевидно, что все равно не справился.
«Вам нужно стараться лучше, мистер Рикетт, - говорит преподаватель Заклинаний. – Пока вы не дотягиваете до уровня, необходимого, чтобы сдать выпускной экзамен на положительную оценку».

Тони раздраженно трет костяшками пальцев въевшееся чернильное пятно на сумке. Большую часть грязи он убрал сразу, как только выбрался из кабинета ЗоТИ, где магия была под запретом, но чернила за время урока успели высохнуть и въесться намертво, так, что от многократного повторения чистящих чар только слегка побледнели. Сидящий рядом Олли вежливо смотрит на это, аккуратно отпивая свой привычный вечерний чай.
- Абсолютная идиотка. Клиническая. Просто конченая, - бормочет Рикетт, снова беря палочку и в двадцатый раз безнадежно колдуя над испорченной сумкой.
- Тони, она же девочка, - Саммерби поднимает глаза над чашкой и смотрит на него со сдержанным укором. – Не стоит так говорить.
- Дура она психованная, - ворчит Тони. – Вот и всё.
- А я думаю, тут есть доля и твоей вины, - говорит Олли, возвращаясь к чаю. Рикетт изумленно вскидывает голову, не веря своим ушам, а Саммерби флегматично продолжает: - Ты слишком бурно реагируешь. Это ведь Макс. Она всегда такая. Ты должен быть умнее и не обращать внимания… Кстати, а ты уверен, что делаешь правильное движение палочкой? По-моему, взмах в конце должен быть немного резче.
Тони смотрит на приятеля, аккуратно подносящего чашку ко рту, и ловит себя на очень странной мысли: кажется, он понимает, почему некоторые однокурсники Олли то и дело жаждут окунуть голову Саммерби в унитаз.

Рикетт возвращается из библиотеки с зажатым подмышкой учебником по Чарам, который он сдал только в понедельник, а теперь был вынужден просить снова, чтобы в очередной раз пытаться выжать из него ту информацию, которую Флитвик оценит хотя бы на «Удовлетворительно». В конце коридора мелькает чья-то светловолосая голова, и сердце Тони подпрыгивает куда-то к кадыку, чтобы почти сразу рухнуть обратно. Не она. Зажмурившись, Рикетт вспоминает другой школьный коридор и Мур в окружении подружек, поправляющую и без того идеальную прическу с максимально отрешенным видом. Такая далекая, такая холодная…
Вам нужно стараться лучше, мистер Рикетт. Пока вы не дотягиваете до уровня, необходимого, чтобы отвлечь Селину Мур от созерцания в зеркале своего нового ободка.

В гостиной Хаффлпаффа слишком шумно, чтобы сосредоточиться, а у Тони нет никаких сил, чтобы одернуть расшалившихся третьекурсников или попросить семикурсников обсуждать последний квиддичный матч потише. Рикетт забирает учебник и выходит в прохладную темноту подземелий, держа курс на кухню. Он так и не ужинал, не смог себя заставить, и сейчас не отказался бы от чашки какао. У домовиков тоже шумно, но там шум совсем другой, его можно «выключить».
Чтобы не мешать эльфам убирать со столов и готовиться к завтрашнему дню, Тони устраивается у буфета, положив учебник рядом с принесенной домовиками дымящейся кружкой, и тупо смотрит на раскрытую страницу. Он читал это уже раз десять и просто не понимает, чего Флитвик от него хочет, а залитый чернилами пергамент с эссе не дает рассмотреть пометки преподавателя, которые могли бы натолкнуть Рикетта на правильный ответ. От вида готического шрифта начинает мутить. Тони потихоньку приближается к отметке «тихое отчаяние» и тянет руку, чтобы отхлебнуть немного какао.

И тут на кухне что-то грохочет.

Рикетт поворачивается и с некоторой безнадежностью смотрит на Тэмз, разгоняющую ладонью белый мучной туман. «Ты тоже здесь» с выразительной паузой посередине ясно намекает, что Эпплби не слишком рада его видеть, и это целиком взаимно – Тони искал тишины, а не столкновения с капитаном, которая, возможно, уже в курсе его отработки в выходные. А даже если нет – Тэмзин слишком шумная и требовательная, чтобы сочетать ее с эссе по Заклинаниям и не сойти при этом с ума. Вот и сейчас она находит ему задание – как будто Тони оказался здесь только для того, чтобы побыть поваренком, мальчишкой на побегушках, и это лишь слабый шанс загладить свою вину за то, что он вообще попался Эпплби на глаза.
Рикетт молча встает со стула, достает одну из громоздящихся на шкафу мисок и протягивает ее капитану.
- Эльфы запихнули в печку целый противень пирожков, - информирует он. – Совершенно необязательно готовить что-то самостоятельно.

Отредактировано Anthony Rickett (30.05.21 14:13)

+1

4

Тэм прочищает горло, скомкано благодарит Рикетта и смотрит на него с удивлением. Что она такого сделала? Это же обычная просьба. У нее все руки в муке, палочку доставать неудобно, чтобы левитировать эту миску к себе. Вот уж не предполагала она, что поднять свою пятую точку от стула и дотянуться до шкафа будет такой энергозатратной задачей для Тони.

Брови сводятся к переносице, когда от однокурсника прилетает еще один комментарий по поводу деятельности Эпплби. Она смотрит на свои ладони, покрытые неровным слоем мучной пыли, смотрит на столешницу с кухонной утварью и снова на Рикетта. Вид у него не сказать что жизнерадостный, на лице хаффлпаффца отпечаталась усталость – в тенях под глазами, в тусклом взгляде и отсутствия намека на улыбку. Обладала бы Тэм большей эмпатией, она бы сообразила, что вступать в переговоры (споры) с Тони сейчас – совсем не лучшая идея, то, конечно же, промолчала. Но речь сейчас об Эпплби, а она и «промолчать» вещи малосовместимые.

- Я вообще-то ела, - ложь, такая привычная до автоматизма, что, кажется, сама Тэмзин в какие-то моменты в нее верит, вот она как будто даже помнит вкус курицы на языке, которая была сегодня за ужином. Мозг – удивительная штука, как он может убедить себя в совершенно невероятных вещах.

- Это я не для себя, а для Олли, - Тэм берет мерный стаканчик и запускает его в пакет с мукой, - у него так-то был день рождения. Мы же договорились, что поздравим его после каникул. Или ты забыл?

А она напоминала. И даже не раз, и даже сегодня. Как возможно об этом забыть? Рикетту она говорила об этом за завтраком и просила передать Эрику, Макс во время перемены, Заку и Флиту в гостиной после уроков. Да, Эпплби больше всех надо. Да, можно обойтись без этого. Но разве… Разве не такие события создают тот клубок воспоминаний, связанных со школой? Когда твои друзья помнят о таких вещах. Голос внутри Тэм пискнул риторическим вопросом, а друзья ли они с Олли, но хаффлпаффка быстро отогнала эту мысль.

Хотя они и с Оливером не очень-то и близки, но они играют в одной команде, а это что-то да значит. Они все приглядывают друг за другом, по крайней мере, так хочется думать Тэмзин. Этой мыслью она себя греет, когда видит, как снова цапаются Тони и Макс или как Смит отпускает очередной едкий комментарий в адрес их ловца. В каждой семье есть свои сложности, без них никуда.

Попросив одного из эльфов принести несколько куриных яиц, Тэм снова изучающее рассматривает Рикетта и то, что у него в руках. Наверняка, что-то связанное с учебой, не похож этот пергамент на письмо. Эпплби знает, как иногда нелегко приходится Тони поспевать за школьной программой, но от каких-либо комментариев по этому поводу воздерживалась. Лишь раз, на Травологии, она тихо ему сказала, что, если вдруг, ему понадобится помощь, то он может всегда обратиться.

Молчаливая пауза так и повисла в воздухе, прерываясь лишь звуками снующих туда-сюда эльфов. Это странно. Неужели она успела чем-то обидеть Тони? Так это даже Максин сложно сделать, не то что ей. Хлопками очистив руки от муки, Эпплби уже хотела было подойти к однокурснику, как к ней в руки опустился лоток с яйцами. Поизучав их секунд пять, Тэм все же решается подать голос.

- Тони, а… - она запинается, так как ловит покатившуюся со стола скалку, - а что ты делаешь?

+1

5

- Завидую, - бросает Рикетт вслед откровениям Тэмзин об ужине.

И это неправильный ответ.

Такие слова должны запускать парад дежурных шуток про кроличью еду и три горошины на тарелке их кэпа – дурацких, заезженных приколов, которые, меж тем, будучи частью ритуала, цементируют команду. Показывают, что все хорошо.

Они вообще уже давно свели команду к этому – ритуалам и постоянному притворству.

Тони садится обратно, оставаясь к Тэмзин вполоборота, и едва заметно морщится, когда слышит про праздник для Олли. Он еще помнит, как Эпплби раскрутила его самого на вечеринку в честь семнадцатилетия. И пусть в итоге это было по-своему мило – особенно неудачные попытки Эрика вместить все буквы на самодельный плакат-растяжку, – одно оставалось неизменным: в желании причинять добро и нести людям радость их капитан категорична, нетерпима к альтернативному мнению и совершенно невыносима. Она не считается с реальным положением дел и желаниями даже виновников торжества, довольствуясь красивой картинкой и эгоистичным тщеславием распорядителя, так что вряд ли поинтересуется, будет ли рад сюрпризу сам Олли, который терпеть не может повышенное внимание к себе. Скорее всего, задаться этим вопросом Тэмзин даже не приходило в голову. Она же хочет как лучше, поэтому все должны подчиниться и не выступать.

Это же Эпплби. Она всегда такая. Ты должен быть снисходительнее, Рикетт.

- Я помню, - только и говорит он, снова утыкаясь взглядом в пергамент. Буквы плывут. Тони чувствует, как его раздирает какая-то ядреная смесь, которую он считает раздражением, но на деле в ней больше усталости, разочарования, бессилия и тоски. Он привычным жестом закатывает и без того мятые рукава форменного свитера, в котором на кухне слишком жарко, и ерошит волосы, уговаривая себя молчать, не злиться, не дерзить. Требовательное разочарование в вопросе Эпплби («Или ты забыл?») накладывается в голове на другие такие же разочарованные голоса – Эрика, Олли, Макс, Флитвика и – только придуманный им, но от этого не менее громкий – Селины. Тони так регулярно не оправдывает чужих надежд. Тони ничего не стоит. Тони ничего не значит.

Этот вывод бьется у Рикетта в подкорке, и именно он перекручивает несмелый и невинный, в общем-то, вопрос Эпплби, который в мерном гуле кухни звучит как царапание железом по стеклу, в очередной намек на его никчемность. Незначительность. Неважность.

- Ничего, - взрывается Тони, вскакивая на ноги и резко оборачиваясь. – Разве у меня могут быть действительно важные дел… - он неловко взмахивает рукой, и кружка с какао опрокидывается, разливая по буфету коричневую лужу. Рикетт тянется, чтобы подхватить ее и поставить как надо, но вместо этого вдруг берется за круглый глиняный бок и от всей души швыряет кружку в угол.

Осколки с глухим звоном разлетаются по полу. Домовики вдруг замирают – все, разом, прижимая к голове длинные дрожащие уши. Сердце Тони пропускает удар, а потом он наконец понимает, что натворил.

- Драккл.

Рикетт запрокидывает голову, закрывает лицо руками и застывает так, глубоко и часто дыша. Ему страшно. Страшно оттого, что то странное, натянутое, дрожащее у него внутри, что дребезжало все последние дни, вдруг не выдержало и сломалось, и теперь там одна только тишина – куда более пугающая чем та, что воцарилась на кухне.

Отредактировано Anthony Rickett (30.07.21 01:13)

0

6

Рикетт говорит, что помнит, поэтому Эпплби утвердительно кивает и разбивает одно яйцо о край миски. Содержимое легко выливается в прозрачную посуду. Готовка – это что-то вроде медитации. Есть определенный рецепт, подробно расписанный шаг за шагом, можно быть уверенным, что получится определенно что-то стоящее, если четко следовать указаниям. Поэтому Тэмзин это и нравится, когда начинаешь что-то готовить, то можно выбрать один из двух путей в зависимости от собственного настроения. Если она уставшая или слишком нервничает, то будет делать всё в соответствии с рецептом без отступлений, своеобразная медитация. Если есть силы и желание, то можно пофантазировать, добавить новые ингредиенты, а после в нетерпении ждать результат. В последнее время, она редко выбирает второй вариант.

Тэмзин замирает со вторым яйцом в руке, когда Тони резко встает и опрокидывает кружку. Ей только и остается, что часто моргать, судорожно соображая, что такого она могла сказать за их недолгий диалог. Да, порой, она может ляпнуть какую-то совершенно бестактную вещь, особенно, если начинает злиться. Но ведь сейчас… Сейчас же это был обычный вопрос, разве нет?

Та же самая кружка неожиданно летит в угол и с громким звуком разлетается на кучу осколков. Эпплби вздрагивает, зажмуривается, будто боясь, что осколки долетят до нее. Пальцы тоже внезапно разжимаются и роняют яйцо в миску, скорлупа трескается, тут же расползаясь по желто-прозрачной массе. Что-то внутри Тэмзин начинает дрожать, когда она открывает глаза и смотрит на Рикетта.

Она никогда не видела его таким, даже когда он заваливал половину предметов на контрольных; когда подбитый шел с квиддичного поля после бладжеров Сэмюэлса. Даже после прошлого лета они храбрились как могли, не позволяя друг другу разваливаться по частям от осознания произошедшего. Эпплби справлялась хуже, по крайней мере, ей так казалось. Рикетт всегда был тем, кто всегда скажет что-то такое, даже не всегда ободряющее, но очень реалистично-приземленное, иногда забавное. Именно Тони мог вернуть ее в момент «здесь и сейчас», за это она благодарна ему.

Тэм медленно обходит стол и стоит в нерешительности пару секунд. Она абсолютно не представляет, что ей делать, как ей это «что-то» делать. У нее всегда отвратительно выходили поддерживающие речи, даже перед матчами она ограничивалась лаконичными напутствиями. Но это абсолютно не может быть оправданием того, что она замерла как истукан. Заставляя свою правую ногу шагнуть вперед, она чувствует, как под подошвой что-то трескается. Подняв ногу, Эпплби обнаруживает ручку от пострадавшей кружки. Все-таки долетели.

- Эй, - Тэмзин осторожно зовет однокурсника и мягко берет его за плечи, она слышит сбитое и частое дыхание Тони. Это возвращает Эпплби в Саттерли-холл, к сломанной девочке, свернувшейся калачиком под одеялом на жесткой кровати, каждый день считающей сколько ребер можно увидеть в зеркале. Она бывала в самых темных уголках своего сознания, она знает, как это страшно и невыносимо. Тэм аккуратно надавливает на плечи Рикетта, заставляя его сесть обратно на стул, а сама садится на соседний.

- Если хочешь, я могу уйти, я понимаю, что в такие моменты хочется… - Эпплби не знает как и что сказать и куда деть руки, поэтому просто сцепляет их в замок между коленей, - но иногда носить в себе всё уже невыносимо, правда?

+1

7

Тони – один из тех людей, кто про личное пространство что-то, конечно, слышал, но никогда не придавал ему особого значения. Тем более с Тэмзин – они давно играют вместе, и Рикетт всегда мог без проблем протащить ее на закорках, сгрести с трибун, подставить плечо, чтобы помочь добраться до Больничного крыла. Но сейчас ее аккуратное прикосновение враждебно и неприятно, будто получить русалочьим хвостом по лицу.

Тони вздрагивает и еще больше напрягается, мечтая отрастить огромные дикобразьи игры и никому не давать до себя дотрагиваться. Совсем как летом, когда он падал, падал, падал в какую-то черную яму, из которой, как ему казалось, в итоге все-таки смог выбраться. Видимо, не до конца.

Тэмз мягко, но требовательно давит ему на плечи, и Рикетт все же послушно садится, отнимает руки от лица, но смотреть на капитана не может, уставившись куда-то себе под ноги. Ему стыдно, ужасно стыдно. Никто не должен видеть его таким. Он сам не должен быть таким, никогда. Его отец учил его не этому.

- Прости, - выдавливает он из себя чужим, глухим голосом. – Я не должен был... Я... я просто не поужинал. Все в порядке, правда. Все в порядке.

Он повторяет это напряженно, механически, почти приказным тоном – и больше себе, чем Эпплби. Ему не приходит в голову прогнать Тэмз – скорее снова хочется сбежать самому, но разве это выход? Еще никогда нормально не работало.

Он ведь постоянно это делает. Просто срывается и убегает от проблем. Откладывает их. Пытается не замечать. Ну и что, как результат, Рикетт, нравится?

Слабак он. И идиот. И истеричка, конечно. Не Фоули там, не Макс – он. Это у него какие-то проблемы.

Из горла Тони вырывается какой-то совсем уж безнадежный стон, он смотрит на залитый какао буфет, и вдруг вытягивает рукав свитера до самых пальцев, широким жестом проводит им по лужице, чувствуя, как намокает шесть от запястья до локтя, а потом опускает лоб на липкую столешницу, пахнущую деревом и шоколадом, и выдыхает еле слышно:

- Почему они все просто не оставят меня в покое, а?

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 17.04.96. are you okay?