Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Time-Turner » 01.09.95. We all have our horrors and our demons to fight


01.09.95. We all have our horrors and our demons to fight

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/179158.pnghttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/910096.gifhttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/304176.gifhttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/800282.png
Patricia Stimpson, Gabriel Tate
01.09.1995
Хогвартс-экспресс

У всех иногда опускаются руки. Всем иногда хочется сдаться.
Но стоит ли?
Может, ты передумаешь?

+1

2

О существовании в поезде каких-то специальных вагонов Патриция узнала аккурат на пятом курсе, когда в самом начале поездки Седрик деликатно постучал в купе, где девушка только-только устроилась с друзьями, и сообщил, что их ждут в вагоне для старост. «В каком вагоне?» спросила тогда хаффлпаффка, расширив глаза, потому что никто ее не предупредил, что вместе с должностью выдается пропуск в какой-то особый вагон, где придется торчать все семь с лишним часов дороги до Хогвартса. Под насмешки Робина в стиле «фуу, даже инструкцию к значку не прочитала», Патриция поспешила за коллегой в самое начало поезда — выделенный им вагон был прицеплен прямо к паровозу, из кабины которого доносились звуки волшебного радио. Вопреки ожиданиям, скучно не было, потому что тот год ознаменовался побегом из Азкабана Сириуса Блэка и поезд обыскивали дементоры. Старостам чуть ли не до самого прибытия в школу пришлось бегать и успокаивать особо впечатлительных младшекурсников, по совету профессора Люпина раздавая им шоколад. 
Примерно тогда Трисс узнала, что в вагоне для старост есть маленькая совятня, откуда в тот день отправили новости директору. Но что намного важнее - именно там хранились запасы всех сладостей, что потом развозят в тележке по всему поезду, а это изрядно подняло хаффлпаффке настроение, и изоляция от друзей уже не выглядела так угнетающе. Если бы еще тем же вагоном не ехала Квентин, которая Патрицию в некотором роде напрягала… но ложка дегтя обязательно есть всегда.

К седьмому курсе Патриция уже твердо знала, что ей нужно делать, когда «Хогвартс-экспресс» отправлялся с платформы. Они с Робом заняли ближайшее к началу поезда свободное купе, где девушка оставила свой чемодан и клетку с совой. Безапелляционно выставила друга за дверь и сразу переоделась в школьную мантию, потуже затянув на шее черно-желтый полосатый галстук. Приколола блестящий значок около вышитого на черной ткани герба факультета, и привычно провела по нему ладонью, смахивая невидимые пылинки. Сегодня она должна выглядеть безупречно, потому что сегодня у нее был в некотором роде новый статус. Она была старшей старостой на факультете. Единственной хаффлпаффской старостой седьмого курса. Раньше ее всегда сопровождал Седрик (или точнее будет сказать, что это она сопровождала его — в их паре все же главным всегда был он), если после инструктажа оставались какие-то вопросы, то можно было обратиться к старшим старостам, у них же, если что, можно было куда-то отпроситься, в крайнем случае Диггори бы ее прикрыл, а теперь… теперь никаких поблажек.

«Новый статус» был непривычным и неприятным, хотя девушка целое лето потратила на то, чтобы морально подготовиться к предстоящему году. Перед отправкой поезда в конце летнего семестра она подошла к мадам Спраут и, испытывая ужасный стыд за сам факт подобного вопроса, спросила, кто будет назначен старостой вместо Седрика. Декан долго молчала, с каким-то отстраненным и даже пустым выражением лица, а потом безэмоционально ответила: «Никто. Ты теперь одна». Сначала это не казалось Патриции чем-то пугающим — по правде сказать, она просто выбросила из головы эти мысли, отложила их на потом, потому что грусть из-за погибшего друга и страх перед будущим Британии вытесняли куда-то на периферию настолько малозначимые вещи. Но чем ближе было первое сентября, тем чаще всплывало это беспокойство, это «я не справлюсь», это «не смогу».
У нее и раньше бывали приступы паники, что она просто не годится для этой должности (в основном, конечно, в первый год), но Седрику всегда удавалось находить слова, чтобы погасить предательскую тревожность. Рядом с ним девушка всегда чувствовала, что может больше. И ведь действительно могла. Но Седрика больше не было. И с самого момента, как хаффлпаффка села в поезд, и вошла в вагон старост одна — впервые с назначения на этот пост, - все более верным и оправданным казалось решение, принятое этим летом.
Она подойдет к декану и откажется от значка. Да, бегство. Да, позорное.
Да, она сдается. Но бороться вопреки всему — гриффиндорское качество, а Патриции Шляпа Гриффиндор не предлагала.

Сегодняшний инструктаж семикурсница слушала вполуха. Ничего нового все равно не скажут, из года в год одни и те же указания. Взгляд блуждал между попутчиками - новенькие старосты факультета, Аббот и Макмиллан, внимательно слушают, явно волнуются, задают вопросы. Квентин теперь староста школы, и в этом ничего удивительного — несмотря на некоторую неприязнь к слизеринке, Патриция не могла представить лучшей кандидатуры. Белла как всегда спокойная и собранная, а вот Тейт, кажется, изрядно нервничает, с чего бы?
Интересно, думала Патриция, как для остальных со стороны выглядит она? Девушка чувствует себя не на своем месте, и ей трудно не коситься ежеминутно на пустое место около себя, где всегда сидел и должен был сидеть сегодня Седрик.

Наконец, инструктаж закончился, и старосты-коллеги понемногу начали расходиться. Уже уехала тележка со сладостями, с которой Патриция успела в последний момент по привычке ухватить коробочку с шоколадной лягушкой, на которую теперь смотрела в недоумении — шоколада ей не хотелось. Хотелось зажмуриться, выбросить из головы все мысли и очнуться уже в Хогсмиде.

Отредактировано Patricia Stimpson (19.06.21 03:27)

+1

3

- Тейт! Эй, Тейт! - Кто-то толкает его в плечо, Эль что-то невнятно бормочет, переворачивается на другой бок и накрывается одеялом с головой. - Тейт, мать твою, поднимаю свою задницу ленивую, опоздаешь ведь в свою супер-крутую закрытую школу. Тебя тогда выгонят, ты не получишь достойного образования и всю жизнь будешь петь в переходах, жить в этом сраном хостеле и питаться исключительно в киосках быстрого питания.

Тейт переворачивается на спину, стягивает одеяло, тупо смотрит в потолок несколько минут и только потом садится. Слишком бодрый Таннер какого-то чёрта чистит зубы прямо в комнате и бьёт Эля по руке полотенцем. Эль всё ещё до конца не проснулся, он не понимает, что происходит, взъерошивает волосы, потягивается. Осознание бьёт в голову внезапно и очень резко, Тейт пучит глаза, вскакивает с кровати и носится по комнате с дикими криками, закидывая все свои вещи в чемодан.

- Если я что-то забуду, то отправь.. - Ну, да, Тан, отправь посылку совой в школу магии, ты ж такое уже не раз делал. - Отнеси, пожалуйста, вот по этому адресу, там такой усатый мужик, ты его видел уже. Оставь у него, я потом сам заберу. Ты лучший Тан, передавай привет лучшему Маку в мире, пусть не скучает.

До вокзала едет на метро, успевая перехватить по дороге кофе, в полупустом вагоне пытается собрать мысли в кучу, но получается крайне паршиво. Собственный мозг отказывается с ним сотрудничать. Всю дорогу Эль разглядывает пассажиров и в который уже раз пялится на карту Лондонского метро. Еще пара станций, и он будет на месте. В вагон старост он залетает перед самым отправлением, куда-то швыряет свои вещи и быстро переодевается, будто он тут давно уже ходил такой весь важный.

Надо же так облажаться в самый первый день года, Тейт! Пример для подражания, блин. Вот Седрик.. он трясёт головой, отгоняя мрачные мысли. На собрании ему надо бы выглядеть максимально собранным и готовым ко всему, не пропустить ни слова из инструктажа. В этот раз уж точно нельзя быть ни на что не способной развалюхой. У него ведь теперь очень странная должность. Тейт вроде просто староста шестого курса, но в то же время из старост-мальчиков в этом году самый старший, потому что.. потому что вместо Седрика никого назначать не стали. И Эль с этим с одной стороны согласен, потому что никто не смог бы занять его место. С другой стороны - это значит, что на Гэбриэле лежит ответственность гораздо большая, чем он мог себе представить.

Соберись уже, ты сможешь. Не будь тряпкой.

Гэбриэль слушает внимательно, изредка делая заметки. Он, конечно, эту инструкцию слышал уже в прошлом году, но лучше ничего не пропускать. Руки дрожат, буквы в блокноте пускаются в пляс, он не уверен, что позже сможет разобрать хоть слово. Чтобы отвлечься, Тейт исподтишка смотрит на собравшихся старост. Пятикурсники кажутся очень бодрыми и воодушевленными, семикурсники как будто бы немного скучают. Новые старосты школы Эля немного пугают, но вряд ли были варианты лучше. Он косится на Патрицию, которая в этом году осталась одна. Она выглядит.. немного потерянной и какой-то очень уж грустной. И Эль её понимает.

После собрания старосты расходятся по поезду, а Тейт снова тупит, размышляя о своём, о грустном. Он спохватывается, когда уже почти никого не остаётся. Но всё же сейчас он здесь не один.

- Привет, - Тейт говорит тихо, подходит ближе к Стимпсон. - Ты в порядке? - Идиот, знаешь же, что нет. - Может, пройдёмся немного вместе? А то.. - предложение он не заканчивает, просто пожимает плечами.

На самом деле сложно представить, что сейчас чувствует и о чём думает Трисс. Она ведь осталась на седьмом курсе одна. Старшая староста на всём факультете. После прошлогодних событий, после всего, что случилось.. это задело всех хаффлпаффцев так или иначе, не представить, как они будут чувствовать себя в новом году. Тейт  думает, что будет нелегко, и он к этому совершенно не готов.

- Т-т-т.. ты.. - снова начинает заикаться, а ведь думал, что смог перебороть это. - Ты выглядела потерянной на инструктаже, Трисс. Как ты.. что нас ждёт в этом году? - Он останавливается у окна, задумчиво всматриваясь в быстро сменяющие друг друга деревья. Страшно. Страшнее, чем когда он стоял в очереди на распределение.

+1

4

Надо собраться и прекратить маяться ерундой, говорила себе Патриция, при этом, правда, ничего не делая — черт знает сколько времени прошло уже, а она как сидела на обитой кожей скамье, так и сидит. Как бы там ни было, и что бы они про себя не решила, пока «Хогвартс-экспресс» не остановится у платформы в Хогсмиде, пока она не проследит за тем, чтобы все студенты ее факультета добрались до замка и не отведет в гостиную новоиспеченных хаффлпаффцев после распределения — Трисс оставалась старостой и должна была ответственно подойти к своим обязанностям. Ее ведь мадам Спраут именно за это выбрала два года назад? За ответственность, желание помочь всем и каждому, за эмоциональную устойчивость? Никто за нее эту работу не сделает. И, конечно же, до ее дурацких переживаний, неуверенности и сомнений никому никакого дела не было.

В принципе, никто о них и не знал. Трисс не сказала родителям, не сказала Виктории, не сказала Робу, не сказала Фели — потому что ей было стыдно за это решение, она будто расписывалась в своей несостоятельности, в своей слабости, сама себе казалась глупой и трусливой. Признаваться в этом, показывать себя друзьям с такой стороны, разочаровывать их девушке отчаянно не хотелось. И пока она никому не говорит, как будто ничего не происходит. А еще никто не скажет «ты совершаешь ошибку, не делай этого» — ощущение такое, будто ей очень хочется передумать и сохранить самоуважение.

Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как уехала тележка со сладостями и Трисс осталась в купе, сверля стену долгим взглядом. Но на самом деле, наверное, от силы пара секунд, и хаффлпаффка с некоторым удивлением обнаруживает, что ушли не все. Габриэль незаметно подошел ближе, он до сих пор кажется потерянным и грустным, и голос у него как будто даже немного дрожит. Патриции вдруг стало неловко. Она напрочь забыла, что потеря Седрика не только для нее оказалась тяжелым ударом — Тейт с ним неплохо общался, часто спрашивал совета, а теперь не только больше не к кому обратиться, так еще по сути шестикурсник неожиданно для самого себя раньше срока оказался ответственным за весь факультет. У него всего год опыта, и должного авторитета на Хаффлпаффе наверняка еще не приобрел, а теперь с него спрос больше и работы прибавилось.
О себе Патриция, конечно, подумала. А что насчет Тейта и Беллы? Они справятся? Или вся организация факультета рассыплется, как карточный домик?

- Привет, - эхом отзывается Стимпсон, чувствуя, как кровь прилила к щекам от неприятных мыслей. Выглядел бы Габриэль таким сочувствующим, если бы знал, что она собирается сделать? Девушка не знает, что ответить на это «ты в порядке», они ведь с Тейтом все же не друзья, чтобы ему изливать душу, поэтому она ограничивается коротким кивком. Все остальное можно увидеть и без слов.
- Да, точно… на нас пятый и шестой вагоны, - спохватилась семикурсница, припоминая недавний инструктаж. Она вскочила со скамьи, немного суетливо поправила галстук, разгладила складки на мантии, пригладила волосы, все еще не до конца справившись с этой неловкостью. Она, конечно, тоже человек, но все же старшая коллега и должна вести себя соответствующе. - Хочешь? - шоколадная лягушка все еще в руках, поэтому Трисс зачем-то протянула ее софакультетчику. - Кажется, я шоколад больше не люблю.

Она вышли из вагона старост и направились в пятый вагон. За окнами стремительно проносились скучные английские пейзажи — однообразные зеленые луга, голубое сентябрьское небо с редкими облаками, маленькие деревушки, извилистые реки. Из приоткрытых дверей купе доносился смех и голоса студентов, которые радовались встрече со своими друзьями и предвкушали пышный пир в честь начала нового учебного года. Помнили ли они о Седрике Диггори? Верили, что вернулся Неназываемый? Думали о том, что станет со страной через какие-то пару лет? Или прошло два месяца, и все это стало просто историями на страницах газет?

Они не дошли несколько шагов до нужной двери. Здесь особенно отчетливо слышался перестук колес по рельсам, дребезжание и скрип механизма, что соединял вагоны, голосов больше не было слышно, и их тоже никто не услышит.
- Я… я не знаю, Габриэль, - семикурсница развела руками и тоже подошла к окну. - Никогда не думала, что делать, если вдруг лишусь поддержки Седрика, - вдруг призналась она. Все эти два месяца ей не с кем было поделиться этими мыслями. Кажется, просто прорвалось. - Всегда полагалась на него. Он всегда знал, что делать, даже в самой трудной ситуации, его всегда уважали и слушали — даже старшие. А сейчас у меня ощущение, будто я преступно заняла его место. А ты… у тебя нет такого ощущения, что тебе это просто не по силам?

Дребезжание и скрип. Никто не услышит. Она сама себя едва слышит. Можно поговорить откровенно.

Отредактировано Patricia Stimpson (19.06.21 03:27)

+1

5

Маленький Тейт боится всего и всех, жмётся в тёмных углах, прячется под кроватью, в шкафу, среди тёмных колючих кустов. Маленький Тейт не хочет идти домой, не хочет идти в школу, вообще никуда не хочет идти. Ему бы найти безопасное место, чтобы никто никогда не нашёл, чтобы быть всё время одному, не слышать колких едких фраз, рвущих сердце, не чувствовать тычков и ударов, не видеть расплывающихся мерзких синяков на теле. Маленький Тейт боится дома, боится родного города, но больше всего - огромного старого замка, полного незнакомых людей и магии.

Тейт растёт, но ничего не меняется толком - страх всё ещё с ним, сопровождает каждый его шаг, вклинивается в каждый его разговор, хватает холодными длинными пальцами, острыми когтями впивается в живот, добираясь до самого нутра. Тейт учится с ним жить: иногда игнорирует, иногда поддаётся, потому что кажется, что так он ослабит свою хватку хоть на пару секунд, иногда вдруг начинает бороться. Страх становится больше, когда он получает значок и новую ответственность. Страх обретает громкий голос, который скрипит по ночам в ухо мерзкие вещи, не желая затыкаться ни на секунду. Эль думает, что смог его перебороть к концу пятого курса, смог заглушить, ослабить, выкинуть куда-то на задворки. Но потом к страху присоединилась смерть.

Тейт неловко ведёт плечами, чувствуя как мурашки расползаются по всему телу, пусть даже в поезде совсем не холодно. Он думал, что получилось что-то понять о себе, получилось перебороть эту тёмную сторону, но он явно очень сильно ошибался. Профессор Спраут сказала, что на седьмом курсе старостой будет только Трисс. И Тейт теперь сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы хоть как-то прояснить мысли. Он ведь не справится, не сможет. Каким был Седрик, и какой он, Тейт, бесполезный и слабый, ни на что не способный, ему до Седрика ещё жить и жить, и то не достиг бы и через сотню лет. Он берёт шоколадную лягушку, задумчиво крутит её в руках.

Пейзаж за окном превращается в одно больше смазанное пятно, уже не различить, какую часть Британии они проезжают, Эль упирается лбом в холодное стекло. Забудь про себя, Тейт, сейчас время подумать о других. Но он не знает, что сделать и что сказать Патриции, в голову лезут только слишком глупые и очевидные фразы, которые никому слышать не хочется.

- Не преступно, Трисс, - тихо говорит Гэбриэль, отрывается от окна и смотрит на Стимпсон. Она не верит в себя, и Тейт не понимает, почему. Она явно на своём месте, она хорошая староста, такая, на которую хочется равняться. - Я.. я понимаю твою растерянность. Никто не ожидал, что будет.. - он водит рукой около лица, - вот так. Но ты тоже знаешь, что делать, просто.. просто.. наверное, немного страшно? Или неловко? Или кажется, что будет совсем неуместно, неправильно делать что-то после.. него.

Седрик был хорошим, светлым, открытым, добрым, справедливым. Лучшего старосту сложно представить. Он мог поддержать, мог дать совет или пинка в нужном направлении, если это было необходимо. Тейт брал с него пример. Но, как бы не было больно, жизнь идёт дальше, надо учиться жить без Диггори, брать всё в свои руки. Да, это сложно, может, чертовски неприятно, но необходимо.

- Ты справишься, а мы - я, Белла, Эрни, Ханна - поможем. Только не опускай руки, Трисс. Пожалуйста, - Тейт легко касается её плеча и отступает. О своих чувствах говорить не хочется, потому что он сам до конца не может понять, что творится в его дурной голове. - Знаешь, есть, конечно. Попробуй вспомнить, каким я был пару лет назад, - Тейт улыбается немного растерянно, провожая взглядом бегущих по коридору младшекурсников. - Вот недавно только хлопал глазами, удивлённо рассматривая Хогвартс из лодки, изо всех сил цепляясь за бортики, а теперь.. теперь надо смотреть за хлопающими глазами первокурсниками, рассказывать им, как нужно жить в этом замке, следить внимательно, отвечать на вопросы. И ведь.. придётся еще.. А неважно, - он машет рукой, снова отворачиваясь к окну. Нужно взять на себя часть того, что делал раньше Седрик. И где найти столько сил? - Не кори себя только, не вини ни в чём. Тебе страшно, мне страшно, Белле тоже, думаю, страшно. Но мы же хаффлпаффцы, в конце концов, мы же упорные. Да? - Голос как-то немного стихает к концу этой странной речи. Мимо снова пробегают какие-то шкеты с незнакомыми лицами. - Мы сможем, Трисс.

+1

6

Это нигде не оговаривалось и не упоминалось, это не было прописано ни в каких правилах, что старосты-семикурсники были самыми главными людьми на факультете после декана. Но по факту так оно и было, во всяком случае, на Хаффлпаффе.
Трисс отлично помнила свой первый вечер в школе в качестве старосты, в самом начале пятого курса. Тогда после пира в честь начала учебного года все студенты, уставшие и сонные, разошлись по спальням, а Гейб Трумэн, что тогда как раз был семикурсником, собрал всех старост у камина, рассадил по креслам, вручил по заранее заготовленной кружке сливочного пива, и заявил:
- Это мисс Стимпсон и мистер Диггори, они теперь у нас старосты пятого курса. Мы рады приветствовать вас в своих рядах, - тут Гейб улыбнулся своей фирменной ободряющей улыбкой, как будто чувствовал, как ребята волнуются. Улыбку эту, похоже, Седрик перенял именно у него. Да и вообще, манеру поведения, общения с подопечными и умение сглаживать конфликты Диггори скопировал у Гейба, с которым был очень дружен в свое время. Трумэна вообще все любили. Именно к нему бежали по любому поводу, никак не к Спраут. - Если у вас возникнут какие-то вопросы, вы можете обратиться ко мне, декана не дергайте, у нее и без нас дел по горло. Конфликты решать в пределах гостиной, баллы без нужды не снимать. Запомнили, что я первачкам говорил после пира? В следующем году ваша очередь, готовьтесь.

Трисс отлично помнила какой-то из вечеров в июне, перед третьим испытанием. Седрик отрабатывал какие-то заклинания для лабиринта, а Патриция штудировала учебник по Травологии, потому что ее-то от экзаменов никто не освобождал. Хаффлпаффец задумчиво водил палочкой в воздухе и беззвучно шевелил губами, а потом вдруг сказал:
- А ведь мы в следующем году будем старшими по факультету. Сейчас поймал себя на мысли, что продумываю речь для первокурсников. Возьмешь на себя наставления для новеньких старост?
- Еще старенькие не выпустились, - засмеялась Трисс, но уже начала прикидывать, что с высоты своего двухлетнего опыта могла бы рассказать младшим коллегам. Они с Седриком обсуждали этот вечер первого сентября и едва ли не распланировали все реплики по минутам, смеялись и шутили, отвлекаясь от учебы и думая о своих новых обязанностях, таких волнующих и непривычных.

Так странно. Вроде бы уже прошло два с лишним месяца, а все равно так странно думать, что знакомить первокурсников с факультетом будет она, а не Седрик, как они хотели и как должно было быть. И что у камина к этом году их будет пять человек, а не шесть. И каждый из этих пяти будет смотреть на пустое место рядом с Патрицией и вспоминать того, кто должен был его занимать, остро ощущая его отсутствие и забывая о том, что осталась она. Трисс не знала, что ей делать, она не была готова тянуть это в одиночку, она не привыкла к такому и не знала границ своих возможностей. С самого начала, как им выдали значки, главным в их паре был именно Седрик, а она всегда как бы немного терялась на его фоне. Он был авторитетом, всеобщим любимцем, главным миротворцем Хаффлпаффа, и когда говорили «староста», речь, конечно же, шла о нем. А кем была она? Кем была и кем будет для своих софакультетчиков в грядущем учебном году? Как Спраут вообще может на нее рассчитывать, если она, Патриция, вообще ненастоящая староста и Седрика никогда не заменит?

- Я знаю, что делать, - не стала спорить семикурсница. Она не решалась посмотреть на Тейта, потому что перед ним сейчас ей тоже было стыдно. Шестикурснику не по себе, ему тоже нелегко, может, даже сложнее, чем ей самой, но он никуда не бежит и не сдается. - Быть Седриком. Но мне с ним не сравниться, поэтому… я думала отказаться от должности, - тихо закончила она, так тихо, что за стуком колес можно было не расслышать. Когда слова прозвучали вслух, девушка почувствовала себя еще хуже. Ей за все это лето не было настолько паршиво, как в этот момент. Она не решалась посмотреть на Тейта, потому что не хотела видеть в его взгляде осуждение.
- Мне кажется, Шляпа меня не на тот факультет отправила, - невесело усмехнулась Стимпсон, задумчиво водя пальцем по вышитому на мантии гербу. Может, вообще возвращаться в школу не стоило? - Верность, упорство, трудолюбие и терпение… так она говорит о Хаффлпаффе? О трусости и слабости речь не шла, - семикурсница отлично знала, как называть то, что она делала, и раз уж решилась, то и ответственность нужно принимать сполна. И осуждение будет во взгляде не только у ее коллег, это она тоже должна была готова принять.
- Ты — справишься уж точно, - уверенно заявила Трисс. Да, она помнила Тейта, каким он был раньше, и по ее мнению он очень многого добился за все эти годы, а назначение его старостой в том году доказало, что это заметила и декан. - В тебе я как раз уверена на все сто. Думал уже о том, что после ужина в гостиной скажешь первокурсникам? - ужасно неловкая попытка сменить тему, конечно. Но она должна убедиться, что не оставит факультет без присмотра. Она не Седрик, и ее есть, кем заменить.

Отредактировано Patricia Stimpson (19.06.21 03:16)

0


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Time-Turner » 01.09.95. We all have our horrors and our demons to fight