Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 03.07.96. cover me with the taste of a thousand wines


03.07.96. cover me with the taste of a thousand wines

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/342020.pnghttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/305593.pnghttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/791573.png
https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/127985.pnghttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/391298.pnghttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/530888.png

andrea kegworth & ayola leventis
96, July 30 - August 15
Greece

вместе, бывало, вьем
                    из фиалок и роз венки
[...]
          всю тебя, как весну,
уберу в цветы

Отредактировано Andrea Kegworth (30.06.21 23:35)

+1

2

and if a day passes by without seeing you
      I forget you
             how come this time I drew you*

Ее голос может загипнотизировать любого смертного, отражаясь от рёбер гранённого стакана из хрусталя, в который молодой кельнер все подливает и подливает красное полусладкое - почти в равной пропорции каберне совиньон и Мерло, урожая пятилетней давности.

Рубины с нотками малины и ежевики переливаются в стакане, когда кто-то обращается к ней по имени и подсаживается за столик, предварительно оставив мокрый отпечаток на тыльной стороне ладони - итальянские замашки старого мастера, руки которого все также пахнут маслом и растворителем.

- Ты не меняешься.

- Да вы тоже не изменились с последней нашей встречи. Палаццо Веккьо до сих пор помнит ваши танцы до первых лучшей солнца.

- Не люблю выезжать из Флоренции. Сразу такое странное ощущение, будто оставил дома включённым чайник.

- Когда бежишь от самого себя, лучше выкидывать этот чайник в мусорный бак. - Она открывает металический портсигар с причудливой гравировкой на крышке - подарок из Парижа, le droit humain, которые точно знают, где сейчас она и с кем.

С подожженной самокрутки Энди переводит взгляд на своего давнего знакомого - тридцатилетнего Мариуса, который скорее напоминает зрелого Хемингуэя, и не только внешностью. Он тоже состоит во французском ордене, хотя Кегворт категорически отрицает свою роль в этом мракобесии. Мариус учил ее основам живописи, а в свободное время служил благому делу, периодически возвращаясь в Париж, в дом 5 по улице Жюль Бретон в 13-м округе.

- Завтра в шесть утра к тебе придёт одна из моих моделей. Ты с ней будь... помягче.

- В каком смысле?

- Ты хоть внешне все такая же девчонка с чёрными волосами и глазами раскалённого песка, но... что-то в тебе изменилось. Может охота?

- Когда-нибудь мы об этом обязательно поговорим, но а сейчас я просто хочу побыть подальше от всего того дерьма.

- Ad gloriam**! Эм... будьте добры...

///

Шесть утра - это всегда столько, сколько надо для того, чтобы начать жить заново. Мариус верит, что в шесть утра происходят настоящие чудеса с нашими телами и душами. И действительно - Энди стоит больших усилий, чтобы перевести себя в вертикальное положение. Она неспешно натягивает на голое тело льняную тунику, босиком спускается в кухню, чтобы заварить кофе. Впрочем, ничем не отличается все это от жизни в Риверсайде, не считая того, что с балкона второго этажа виден пляж и Эгейское море.

Кто-то настойчиво стучит в дверь. Энди никого не ждёт, потому неспешно идёт открывать с чашкой кофе в руке. О натурщице Мариуса она, конечно, забыла. И когда обнаружила ту на пороге своего дома, посмотрев через затемнённое окно в холле, то не нашла ничего лучшего, чем притвориться, что в доме никого нет.

- Ты откроешь, или как? - Появление Марины в этот самый момент не планировалось.

- Я думала, ты на пляже.

- А я думала, что запрещала тебе возвращаться домой после полуночи.

- Ладно, в следующий раз вернусь утром.

- Энди!

- Ты ведь хочешь, чтобы на твой с Маттиасом ужин я пришла?

Марина ничего не ответила, покачав головой. Она вовсе не виновата была, что ее дочь выросла ещё той манипуляторшой, когда речь шла о ее задетых чувствах. Зато она сделала то, на что Энди не решилась - открыла дверь, пропуская подружку Мариуса, которую Андреа уже решила игнорировать.

- Калимера***, - здоровается она, протягивая девушке руку. Все эти традиционные объятия и поцелуи Энди пропускает - для ее британского воспитания это уже слишком. - Кофе? Чай? Вино не предлагаю, - Кегворт тыкает в сторону выходящей на террасу Марины, - загрызёт и не подумает. - Или отведёт в клуб анонимных алкоголиков.

///

- Кхм... прости, но ты не могла бы опустить левое плечо, да, вот так. Спасибо.

Нет, она определенно не могла сосредоточиться, то и дело отвлекаясь на все, что попадало в поле зрения, но только не то, что было поистине важным сейчас - все ещё пустой холст. - А как ты познакомилась с Мариусом? - В самый раз вопрос, пока натачиваешь карандаш.

*yasmin hamdan - hal
**во славу (лат.)
***доброе утро (греч.)

+1

3

Il y a lа la peinture
Des oiseaux, l'envergure
Qui luttent contre le vent
Il y a lа les bordures
Les distances, ton allure
Quand tu marches juste devant.. ©

С наступлением лета их остров наполнялся туристами, словно бабочками, летевшими на свет. Айоле всегда казалось, что только после этого остров начинал жить по-настоящему. Просыпался от своего прохладного зимнего сна и бросался в жаркий летний омут с головой. Девушка заметила за собой странную особенность: зимой на каникулах она могла спать до обеда, летом же вставала с первыми лучами солнца, и дни таким образом казались бесконечными - полноценными жизнями в миниатюре. Целых девяносто две жизни, плюс-минус сорок - весенне-осенних. А дальше снова зимняя спячка.

Сегодняшнее утро было наполнено предвкушениями продуктивности и новых интересных встреч. Йоль в обычное время училась в университете Аристотеля на факультете изящных искусств, так что летом полностью посвящала себя подработкам в различных драм.кружках, любительских театрах, уличных представлениях, позировала художникам, подтанцовывала музыкантам и всячески наслаждалась своей молодой и красивой жизнью. Мать к подработкам дочери относилась с философским солипсизмом - не вижу, значит - не существует. Айола же во всю этим пользовалась и попробовала себя в роли натурщицы ещё в шестнадцать.

По указанному адресу первое время никто не открывал. Девушка оторвалась от стука, чтоб глянуть в окно. Затемненное. Хмыкнула себе под нос и невозмутимо продолжила стучать, пока наконец ей не открыла красивая темноволосая женщина.

- Йя*, - просто отвечает Айола, махнув рукой на протянутую ей руку молоденькой хозяйки и неспешно проскользнув внутрь. Вообще-то она в совершенстве знает английский и итальянский. Хорошо знакома с французским и даже капельку - с русским. Всегда интересно, о чем треплются туристы. Можно много всякого услышать, если притворяться, будто знаешь только свой язык. Правда, тут так сыграть не получится, Мариус наверняка рассказал, что Йоль спокойно общается на английском.

- Вино и не нужно, обычную воду, пожалуйста. Ты художница? - с нескрываемым любопытством осматривая темноволосую девушку, уточняет Левентис. Андреа, если она не ошибается. Роскошное имя. Звучное. Йоль очень любит позировать для девушек-художниц, потому что именно они видят красоту в тонкостях. Способны узреть картину в целом, а не только тело - соски, пах.. это мужчины вечно похотливо пожирают взглядом. В глазах женщин же всегда присутствует что-то возвышенное и непошлое. В имени "Андреа" кроется ещё и сила.

***

Она не замечала течении времени. Все, для кого Айола работала натурщицей, удивлялись, как ей так удается - неподвижно сидеть часами. Девушка пожимала плечами, загадочно улыбаясь и не понимая на самом деле - а что в этом сложного? Вообрази себя статуей - слоновой костью, в будущем прекрасной Галатеей, которую Пигмалион ещё не обтесал, - и готово. Так она даже научилась надолго задерживать дыхание. Но Андреа не спрашивала про позу. Она упорно ее не замечала. Йоль опустила плечо, как было велено, и чуть повернула голову, чтоб удобнее смотреть на художницу.

- Мариус мой наставник. Учил меня рисованию. Потом как-то предложил позировать, и вот я здесь, - исчерпывающий ответ. С рисованием на самом деле не заладилось. Йоль совершенно не нравилось соблюдать технику, а без техники нет и рисунка. Зато получать деньги за то, что кисть множество раз запечатляет красивые изгибы..

- Тебе некомфортно? - тихо спрашивает Левентис, не меняя позы: - Я могу повернуться спиной. Для начала. Или ты можешь насмотреться на меня всласть, а потом уже рисовать.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/398/203843.png[/icon][nick]Ayola Leventis[/nick][pers]<b><a href="ссылка" target="_blank">Айола Левентис</a></b>, 18 лет[/pers][info]Натурщица[/info][status]Галатея[/status]

Отредактировано Adelaide Murton (28.06.21 01:45)

+1

4

Только что идеально заточенный грифель ломается с характерным щелчком - тоже самое происходило с ней в начале мая, в июне, в июле, и теперь пробиралось в сегодняшний день, не вселяя надежду, а наоборот - зачёркивая жирными штрихами все, что было таким ценным и казалось долговечным: дружбу, любовь, понимание, поддержку.

Нагая и пустая ментально, она собирала свой образ по кусочкам, склеивала хорошими воспоминаниями и старалась создавать новые. Она сделала первый шаг - махнула рукой на Хогвартс, на экзамен по трансгрессии, сложила вещи и улетела с Мариной в Грецию. Больнее всего дался разговор с отцом, ведь больше всегда на свете она боялась его обидеть, увидеть разочарование в его добрых, любящих глазах, а он будто бы не верил, что прощается с ней надолго.

Что же до однокурсников... она никому не сказала. Ни одной живой душе. Она просто не смогла признаться в своей слабости, решив коряво отвечать на письма и игнорируя всякие попытки встретиться. Сами обо всем узнают. Однажды. Сперва она не придёт на экзамен по трансгрессии, затем не переступит порог школы в сентябре. Не придёт на первое собрание своего клуба, ее книги не будут разбросаны по спальне, и много ещё таких «не».

А дальше что? Толком и рисовать не научилась.

На вопрос своей новой натурщицы Энди хотелось ответить, что никакая она не художница, а просто чертов фейк, не знающий даже основ композиции, но вместо этого она тупо улыбалась там, в холле, приглашая Айолу в мастерскую - миниатюрную светлую студию на чердаке.

- Прости. - После очередного щелчка идеально заточенного грифеля Кегворт поднялась и сняла фартук. - Мне все-таки надо выпить. Прости. Я быстро.

К тому времени, как Энди спустилась обратно в кухню, Марина уже ушла на пляж, оставив записку на цветном стикере синей шариковой ручкой. Приятно было осознавать, что в новом доме, в новой стране осталось что-то из прежней жизни. Остался мамин синтезатор, фоторамки на каминной полке, всякая приятна мелочь, то, что возвращало ее обратно в Риверсайд, в Лондон.

Энди не сразу заметила конверт на мраморной столешнице, потрепанные края которого символично указывали на причастность Мунина, а значит адресатом был кто-то из мира, из которого Энди так скоро сбежала.

«Хоть бы от отца», - молилась она, переворачивая адресной строкой вверх, замирая, разглядывая знакомый до боли на уровне груди почерк, внушая себе, что «этого не может быть». Затем достала из-под стойки бутылку с полусладкий и два бокала, оставив конверт лежать там, где его и нашла - не сегодня, и даже не завтра. Она просто не готова ещё раз умереть, вспарывая саму себя письмом от Харви.

- Снова прости. Какое-то не больно удачное утро вышло у меня. Я даже не знаю, зачем мне два бокала, Ты точно не хочешь? - Она вернулась за мольберт, подхватив карандаш свободной от бокала рукой и принялась более оживленно вырисовывать первый силуэт. - Ах да, мы говорили о Мариусе... иногда мне кажется, что ему стоило родиться на много веков раньше. - Он идеально вписался бы во времена Римской Империи, расхаживая в красном бархате и с длинными светлыми волосами, тщательно разделёнными на пробор, будто сошедший с икон, и даже в его любви к вину было что-то святое.

Энди снова посмотрела на подготовленный холст, палитру и подлила в бокал ещё вина.

- Сегодня я не в состоянии писать. Прости. Сколько я тебе должна? Ты сможешь придти ещё раз? Похоже, мне надо проветриться, подальше от красок и растворителя. Иначе я просто сойду с ума.

+1

5

Какое-то время после того, как Андреа покинула творческую обитель, Айола все ещё принимала заготовленную позу, словно в надежде, что художница, передумав, вернётся через несколько секунд. Когда же прошла минута, натурщица медленно вздохнула и расслабилась, прикрыв глаза. Она не успела толком разглядеть мастерскую, так что все же вскоре подняла веки и спокойным, но с толикой любопытства, взглядом обвела чердак. Минимализм. Полнейший, какой-то даже унылый. Никакого творческого беспорядка, никаких разбросанных бумажек или карандашей, недотертых разводов краски, нераспакованных инструментов, готовых или наоборот испорченных картин. Левентис подняла бровь и окончательно вышла из образа. Она видела всякие мастерские. Такую... Пожалуй, впервые.

Ее мысленное открытие прерывает вернувшаяся хозяйка кисти с двумя, о, как прозаично, бокалами для вина. Левентис улыбается уголками губ, неоднозначно качает головой и снова принимает изначальную позу, но уже без особого напряжения и усердия. Что-то ей подсказывает, что рисовать сегодня никто не будет.

С интересом слушая рассуждения Андре о Мариусе, Йоль смешливо хмыкает. А эта девушка неплохо его знает! Любопытно, какие отношения их связывают? Приставал ли к ней Мариус хоть раз в своей излюбленной манере? Наверняка, ведь Энди такая хорошенькая - ее саму бы рисовать, неустанно работая рукой, исписывая до основания кисть за кистью, холст за холстом.. Айола склоняет голову набок и смеётся:

- Даа, ему очень идёт лен, шелк и бархат. А ещё ему подошли бы смешные жидкие усы и козлиные бородки, популярные в Древнем Египте и означающие владение царством. Мариус ведь весьма царственный! Дай ему посох, красный плащ, и хоть сейчас его пропустят в Ватикан.

Йоль проследила за движением Андре, прищурила глаза, на расстоянии изучая "святой" напиток, а затем сошла с места, приблизившись к художнице. Вино она не любила, однако за компанию... Можно и выпить.

- Ничего страшного. Ты мне ничего не должна. Договоримся, и я приду ещё раз, хоть завтра. Только скажи заранее, - гречанка слегка бесцеремонно выхватывает наполненный бокал и подносит к лицу, вдыхая тонкий аромат вина.

- У тебя не болит голова после него? - колеблется, прежде, чем сделать глоток из чужой посудины, но все же наклоняет ее, слегка поспешно, так что одна капля проскальзывает мимо и течет от уголка губы к подбородку, а затем срывается вниз - на грудь.

- Ой. Прости. Я не спросила разрешения, - словно опомнившись, проговаривает Йоль, отставляет бокал и опускает голову, всматриваясь в катящуюся каплю. Она совсем не смущается своей наготы. Напротив, этот момент кажется весьма удачным.

- Наверное, это был бы красивый ракурс, запечатлённый на полотне. И никто не догадался бы, кровь это или вино..

[nick]Ayola Leventis[/nick][status]Галатея[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/398/203843.png[/icon][pers]<b><a href="ссылка" target="_blank">Айола Левентис</a></b>, 18 лет[/pers][info]Натурщица[/info]

Отредактировано Adelaide Murton (17.07.21 01:00)

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 03.07.96. cover me with the taste of a thousand wines