Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 21.04.96. Why does it sound like a bad trip?


21.04.96. Why does it sound like a bad trip?

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/552/265909.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/552/110929.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/552/659077.gif

Benjamin Urquhart, Selina Moore
21 апреля 1996
Вход в кабинет директора, охраняемый гаргульей

После своего самопровозглашения в должности директора, Долорес Амбридж столкнулась с гаргульей, мешающей ей попасть в кабинет Дамблдора. Разобраться со статуей она поручила слизеринским старостам, которым просто не повезло попасться ей на глаза.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/552/335413.jpg[/icon]

Отредактировано Benjamin Urquhart (23.06.21 22:13)

+1

2

Хлесткая пощечина, которую Ургхарт так удачно выхватил от Меган Ровсток, могла бы стать отличным кульминационном моментом этого триместра. Но не тут-то было: инцидент с рукоприкладством, до которого опустились чистокровные благовоспитанные отпрыски (точнее говоря, Ровсток, Бенджи и пальцем никого не тронул) не тянул даже на событие дня. Этим же вечером Амбридж разбомбила пол коридора, выудив из Выручай-комнаты, существование которой стало для Бенджи настоящим откровением, преступную шайку-лейку во главе – вот это сюрприз, подумать только – с Гарри Поттером.

Амбридж, судя по всему, ничему не училась. Сначала она наложила запрет на чтение и распространение “Придиры”, после чего Бенджамин, как и примерно каждый в Хогвартсе, впервые взял в руки этот журнал, а потом запретила студентам собираться группами больше трех человек. И вот спустя время проросли новые плоды ее усилий: обществу фанатов Мальчика, который умудрился дожить до пятого курса, пришлось отжать у замка целую аудиторию, чтобы каждую неделю проводить там несанкционированную групповую психотерапию.

А ведь со смерти Седрика прошло уже больше полугода: летом будет годовщина его убийства. То есть, если верить Министерству, “трагической гибели”.

Бенджамин не верил, потому что знал наверняка, от чьих рук Седрик обрел вечный покой. Знал – и оттого довольно часто об этом думал. Смерть Диггори все еще была для него чем-то нереальным, эфемерным, будто тончайшая нить, которую никак не могли перерезать мойры, все еще связывала его с миром живых. На самом деле эту нить не мог перерезать он сам: Бенджи еще не был готов признать, что можно вот так бездарно, на каком-то дурацком турнире, погибнуть, когда тебе едва исполнилось семнадцать. Когда ты всеобщий любимец, самый талантливый волшебник на курсе, ловец сборной и староста факультета.

В том числе поэтому Бенджамин и не вступил в Инспекционную дружину. Он, конечно, не хотел оказаться на месте Седрика, но не настолько сильно, чтобы встать на стороне у тех, кто был причастен к сокрытию его убийства. 

Когда Поттера поймали, а всю его команду отправили на очередную кровавую отработку, не прошло и часу, как маятник снова качнулся: при загадочных обстоятельствах (после которых в Больничном крыле оказался хит-визард) пропал Дамблдор, внезапно покинув свой пост.

Директор уволен – да здравствует новый директор.

Со щеки Бенджамина даже не успел исчезнуть отпечаток ладони Меган, а Филч, шатаясь на колченогой лестнице, уже прибивал к стене новый «скворечник», поднимая в воздух клубы серой пыли.

Декрет об образовании №36: Долорес Джейн Амбридж, сохраняющая за собой и пост преподавателя Защиты от Тёмных искусств, и должность Генерального Инспектора, назначается директором Хогвартса

Джейн. Какое красивое среднее имя для такой сморщенной в розовую складочку мерзкой жабы.

Кажется, редакторы “Придиры” пророчили Хогвартсу такой конец, но Бенджамин не был уверен в этом наверняка – он больше впечатлился статьей о древних рунах, где автор заявлял, что получится заклинание превращения ушей в лимоны, если перевернуть рунические знаки с ног на голову. Ургхарт был слишком ленив, чтобы это проверить, но впечатлен настолько, что оформил ставшую нелегальной подписку.

Возвращаясь к Амбридж, первым делом новоиспеченный директор вызвала в свой крохотный розовый кабинетик всех старост, в том числе и небезызвестную старосту школы. Окинув студентов, неловко мнущихся плечом к плечу, властным взглядом, Амбридж прочитала короткую и совершенно бессмысленную речь, очень похожую на ту, что прозвучала в Хогвартсе в начале учебного года. Что-то о прогрессе ради прогресса, о Министерстве, Поттере и далее по списку. Ни-че-го нового: “трепещите, враги наследника”.

Распустив студентов по гостиным, Амрбидж, жеманно улыбаясь, попросила остаться “мисс Мур и мистера Ургхарта”.

Цвет лица мистера Ургхарта в это же мгновение из привычно-бледного превратился в бледно-зеленый. За полторы минуты, которые потребовались остальным старостам, чтобы покинуть кабинет, ладони Бенджамина вспотели так сильно, что пришлось незаметно вытереть их об брюки, прежде чем сесть на предложенное им место.

– Мистер Ургхарт, – из-за очередной улыбочки и елейного голоска уши Бенджи чуть не превратились в лимоны без всяких заклинаний, – если я не ошибаюсь, ваш отец недавно заслужил повышение?

Бенджамин едва не прыснул: отчасти это была заслуга Крауча старшего, который очень вовремя умер.

Вместо ответа он кивнул, побоявшись, что голос предательски дрогнет.

– Очень хорошо. А издательством «Обскурус» все еще владеет ваш отец, мисс Мур?

Уже второй раз за неделю Бенджамин захотел ударить женщину: вчера – Ровсток, забывшую свое место, сегодня – Амбридж, которая вцепилась в его глотку бульдожьей хваткой, даже не встав со своего кресла.

Пожалуй, именно такие ситуации демонстрируют, насколько хорошо тебя воспитали. Бенджамина воспитали почти идеально, поэтому он и бровью не повел, разглядывая котят поверх плеча Амбридж. Они играли друг с другом на вылизанных домовиками тарелочках, и в отражении одной из таких Бенджи следил за Селиной, сидящей чуть поодаль – на расстоянии минимум восьми футов. Хотелось сжать ее руку, чтобы показать, что она не одна, но больше – для того, чтобы показать это себе.

Амбридж успела церемониально выпить целую чашечку чая (они с Мур вежливо отказались, уже зная, чем это грозит), до смешного вежливо, как и всегда, называя их по фамилии, тем самым подчеркивая принадлежность к своим семьям. Расспрашивала об успехах родителей, планах на будущее, и даже предприняла нелепую попытку сблизиться, спросив, не встречаются ли ее “любимые ученики”. Если бы Бенджамин в этот момент пил чай, тот бы пошел у него носом: во-первых, потому что он попал в любимчики нового директора, во-вторых, потому что кто-то в здравом уме предположил, что они с Мур встречаются. Понятно, конечно, что Амбридж интересовал демографический кризис чистокровных волшебников, но задавать такие вопросы не в бровь, а в глаз…   

Когда они с Селиной оказались наедине, в достаточном отдалении от проклятого кабинета, Ургхарт совершенно неприлично выругался, нервно расслабляя узел идеально повязанного галстука. Тут, кстати, тоже не обошлось без помощи Селины, которая поправила его буквально за минуту до появления Амбридж.

– Мерзкая сука, – процедил Бенджи, запустив руку в волосы.

Тело горело. Несмотря на куцые безэмоциональные ответы, он не был уверен, что не наговорил лишнего об отце. Амбридж постоянно хмыкала, записывая что-то в планшете, будто была уверена, что он что-то недоговаривает.

В попытках угомонить тревожные мысли, Бенджи растер пылающее лицо так сильно, что чуть не содрал себе кожу: перед глазами замаячили белые пятна. Гаргулья, безучастно изучавшая потолок, с интересом повернула голову в их сторону. Ургхарт не очень жаловал портреты и статуи, поэтому всегда чувствовал себя неловко, если приходилось вести с ними беседы.

– Ты же нас ни за что не впустишь, я прав? – Бенджамин даже палочку не достал, прекрасно осознавая, насколько бесполезна эта затея.

Гаргулья встрепенулась, расправив тяжелые каменные крылья, и не снизошла до ответа.

Задание Амбридж было просто верхом идиотизма и скудоумия. Неужели она правда решила, что шестикурсникам под силу пробраться в кабинет Дамблдора, минуя его ревностную защитницу? Он ведь наверняка зачаровал ее лично.

– Алохомора, чудище ты косматое, – крепко сжав руки на груди, Ургхарт прислонился плечом к стене. – Есть идеи получше, Сел?

Естественно, почему бы выместить пульсирующую в висках агрессию на единственном человеке, который оказался с тобой в одном болоте.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/552/335413.jpg[/icon]

Отредактировано Benjamin Urquhart (24.06.21 13:23)

+2

3

Когда Мур слышит вопрос об отце, то, немного погодя, тянет губы в одну из своих приторных улыбок, сегодня бледно-розовая (намного тусклее, чем твидовый жакет Амбридж) дуга со вкусом переспелых апельсинов. Селина ненавидит апельсины, от них контур губ покрывается раздражающей сыпью, которая неистово зудит и краснеет. Мур щипает себя за ладонь, чтобы удержаться от сладко-участливого «Вы хотите, чтобы я передала papб привет?» и оцепенелым пустым взглядом смотрит на фарфоровую чашку в руках профессора-Генерального Инспектора-теперь Директора Долорес (вечно вылетает из головы ее среднее имя) Амбридж. Если ее голос звучит на грани между невыносимым и едва терпимым, то сладкоголосие Селины похоже на звук попсовой мелодии, что надолго заедает в голове, и, в конце концов, сводит с ума своим звучанием.

Отец всегда старался держаться подальше от политики, но когда под крылом издательства стала выходить в печать еженедельная газета «Vox Populi», то стало очень важным следить откуда дует ветер. Особенно популярной остается рубрика «есть одно «но», в которой два автора, диаметрально-противоположных взглядов, писали статьи на одну тему. Хотя и газета не приносит таких больших доходов, как книгопечатание или научно-популярные журналы, но обладает большим потенциалом новых знакомств. В том числе и в Министерстве.

В последний день весенних каникул, отец почему-то решил обсудить школьную жизнь Селины, что бывало крайне редко. Особенно его заинтересовала именно профессор Амбридж. Целуя любимую дочь в лоб перед отправлением Хогвартс-Экспресса, он почему-то даже попросил Селину быть осторожнее и тщательнее следить за словами. Она даже успела немного обидеться и показательно надуть губы, но в голове беспокойно зажужжал рой одинаковых вопросов – что не так?

Меньше, чем через неделю удалось убедиться, что этот вопрос вовсе не риторический. Вчера стены Хогвартса буквально дрожали – мадам розовое безумие показала, что она умеет не только вкрадчиво кашлять и поить тем самым волшебным чаем. По школе за час разлетелись подробности этой операции и не успела Мур понять – правда ли, что Поттер лично сражался на дуэли с госпожой Генеральным Инспектором, как произошла смена власти в самом Хогвартсе. Они с Ургхартом только нервно переглянулись, когда очередной гвоздь в их гроб, точнее в стену, был прибит вместе с новым декретом.

Селина стоит за плечом Кью и изучает ровность швов мантии старосты школы, лишь бы не словить паническую атаку от бесконечно-цикличного фонового мяуканья тарелок с котятами. Что с ними происходит, когда блюдце разбивается? Магия просто исчезает или котенок идет теснить своих соседей? Лучше думать об этом, чем вслушиваться в голос нового директора или высматривать старосту орлиного факультета.

Несмотря на то, что Бенджи откровенно ее бесит с завидной стабильностью, но она никогда его по-настоящему не ненавидела. Сразу вспоминается лицо Меган, точнее, ее глаза – колючие, зрачки впиваются в каждый мускул на лице Ургхарта. Ровсток похоже и правда его ненавидит. Зная, что душа Мэгс такая же темная, как и самые мрачные уголки хогвартских подземелий, а еще припоминая случай с одним студентом, которому не посчастливилось стать подопытным в ее зельях… Меган действительно может сделать нечто неожиданное и жуткое. Селина подобной роскоши себе позволить не может, им с Бенджи слишком часто нужно общаться по делу, а быть на ножах со своим напарником – как-то не слишком дальновидно.

С Бенджи сложно, он слишком любит паясничать, слишком самоуверен, слишком часто не умеет вовремя замолчать. В голове проносится его вчерашнее «у тебя», сказанное безусловно нарочно, как и приглашение в Три метлы. С Бенджи сложно, но Мур привыкла, поэтому она больно бьет его по ноге, когда он клюет носом во время скучных уроков. И именно поэтому она поправляла ему галстук перед сегодняшним сбором, руки немного дрожали, и на шее слизеринца теперь розовеет короткая тонкая полоска от ногтя Селины.

Поначалу ей хотелось задушить Ургхарта во сне подушкой и сослаться на приступ несуществующей у него астмы, еще был вариант попросить у Ровсток какой-нибудь экспериментальный образец очередного зелья. Но зная Меган, она могла бы понять просьбу слишком буквально. В конце концов пришло смирение, которое не смогло убрать страдальческого закатывания глаз и устраивания сцен за очередной (ладно, не очередной) косяк, когда он делает что-то не так. Со смирением об руку шли понимание, а следом плелось и волнение, что о них двоих, как старост – одних из лучших на факультете – будут судить вместе. Оттого Мур по-своему приглядывает за Ургхартом и привыкла замечать перемены в его лице, жестах и словах.

Когда Бенджи почти срывает галстук, лохматит волосы (жестом, таким похожим на его) и выплевывает ругательство, то Селина останавливается чуть позади него и разводит руками от недоумения. Она могла бы показушно (перед кем?) отчитать его за такие слова, но слизеринка предпочитает подождать, когда Бенджи немного придет в себя. У Мур внутри большой белой змеей ворочалось беспокойство все то время, что они сидели у Амбридж. Ответы выходили чересчур сухими и односложными, но все смягчал вкус переспелых апельсинов.

Горгулья слепо смотрит на них и Селина дергает плечом от накопившейся нервозности. Каменное изваяние, заколдованное самим Альбусом Дамблдором, не хочет пускать нового директора в кабинет. Интересно, если погладить ее шершавые крылья, то она подобреет?

- Будешь грубить, она вообще нас покалечит, - она морщит нос, смотрит на Ургхарта, прислонившегося к стене. Нет, с таким напарником, вернее, в таком состоянии, успеха придется ждать очень и очень долго. О, просто отлично, колкости как раз здесь к месту.

- Надо немного подумать, - Селина достает из кармана мантии пару лимонных леденцов, один из них отправляет себе в рот, и подходит к Ургхарту, тоже прислоняется к стене возле него, но не плечом, а спиной.

- Ну и в чем дело, Бенджи? – Она говорит это стене напротив, перекатывая конфетку между зубов и даже краем глаза не смотря на соседа. Мур протягивает раскрытую ладонь с леденцом на ней.

Отредактировано Selina Moore (18.07.21 18:21)

+2


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 21.04.96. Why does it sound like a bad trip?