Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Time-Turner » 11.08.95. All I wanna do is get high...by the beach


11.08.95. All I wanna do is get high...by the beach

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/603/610053.png
Selina Moore & Miles Bletchley
11 августа 1995
Дом семейства Мур, радостно украшенный ко дню рождения мамы-львицы-Мур

Нам надо поговорить. Или история пары лишних бокалов шампанского.

Отредактировано Miles Bletchley (07.10.21 10:48)

+2

2

Мур сидит за одним из столов, подпирая ладонью щеку, и наблюдает за происходящим вокруг действом. Привычный холл ее родного дома, в последние месяцы пребывавший в постоянном полумраке из-за задернутых василькового цвета штор, сейчас походил на оранжерею или цветочный магазин. В воздухе витал тяжелый аромат магнолий, украшающих розово-белой россыпью люстры. От тепла, исходившего от свечей, они будто, вдыхали остатки жизни, испуская предсмертное цветочное дыхание. На каждом столе для гостей, на каждой тумбе прозрачно поблескивали вазы с букетами с белыми лилиями и каллами.

Ее мать потратила около двух часов, прикладывая колдографии цветов к стенам, мебели и, разумеется, к платью, прикидывая, насколько хорошо они будут сочетаться между собой. В процессе собственный муж был обвинен в бездарном выборе цвета стен и дерева, Ричард Мур тактично умолчал, что вообще-то Джорджина сама обставляла дом (к слову, тогда он был обвинён, что купил дрянной дом, ведь окна столовой выходят не на ту сторону света). Приготовления ко дню рождения миссис Мур начались с конца июля вернулась после сдачи экзаменов домой, ведь нужно было придумать наряд, найти ателье, подобрать ткань…

Такие хлопоты хотя и казались Селине слишком суетными и непоследовательными, но все же заставляли тихо лелеять надежду на то, что матери стало лучше. У Джорджины снова появились силы вставать с постели раньше полудня, она даже приглашала в гости пару подруг, хотя до этого игнорировала их письма, даже не открывая конвертов. Увы, двери в мастерскую так и остались закрытыми, она даже не разрешала там проводить уборку. Время в той комнате замерло и отмирало только при случайно заблудшем ветре, просачивающемся через полуоткрытую форточку, заставляющем пылинки коромыслом висеть в воздухе.

Но даже таких перемен было более чем достаточно, Селина осторожно привыкала заново к матери, не решаясь полностью увериться в ее возвращении к себе. Как будто, если она окончательно в это поверит, то всё обернётся чем-то нереальным. Как и в целом, такое торжество, было демонстрацией светскому обществу того, что все хорошо. По-другому быть просто не может.

Селина устала за этот день, осознание его трудности легло на плечи с того момента, как она проснулась и было с ней до сих пор. Ей уже хочется снять дутый бархатный обруч цвета незабудок с головы и опуститься щекой на стол. Топ платья сидит на груди и рёбрах так плотно, что если вдохнуть полные лёгкие воздуха, то есть шанс не выдохнуть обратно. Мур уже сама себе пообещала демонстративно сжечь его завтра же на костре перед родителями.

Большую часть вечера ей пришлось провести неподалёку от матери, возникая рядом словно по волшебству, чтобы блистательная Джорджина могла продемонстрировать ещё одно своё творение – свою дочь. Делалось это с мягкой ленивой деликатностью, с которой, творцы показывают свою коллекцию шедевров. Миссис Мур любит вызывать восхищение обычными вещами, ведь иметь хорошего ребёнка – дело, в принципе, обычное, правда? От такого ей хотелось закатить глаза, но такое было непозволительно, ведь вероятность быть уничтоженной взглядом была слишком высока.

Скулы сводит от бесконечной улыбки, которая хоть и удивительно органично смотрится на лице маленькой мисс Мур, но давалась с каждым часом все тяжелее. Поэтому Селина, сказав родителям, занятыми беседой с норвежскими коллегами отца, неопределенное «я сейчас приду», ускользнула к дальним столам. Ведь больше всего она ненавидит делать то, чего ей не хочется.

Здесь к цветочному аромату присоединяется терпкий запах табака, а ещё чьих-то духов с сандаловой сердцевиной и где-то между ними едва уловимый след шампанского в бокалах. Разумеется, Селина несовершеннолетняя и алкоголь ей нельзя, но поднять бокал за свою дорогую maman при общем тосте все же позволено было. А потом ещё один с тетей Тильдой на балконе, ведь «ты уже совсем взрослая, что за глупости» и ещё одним с мистером («Селина, твои глаза похожи на болото, ты это знала?») чья фамилия начинается, кажется, на «Ч»… Чи… Чизвик? Чи…

– Майлз! – Мур отрывает голову от руки и губы тянутся в светло-вишневую (естественно, в тон легкому голубому платью) лисью улыбку, – мне скучно, – Селина делано хмурит брови и протягивает к нему ладонь, чтобы он подошёл ближе и сел рядом,– почему так долго?

+1

3

Лучше всего на свете у нас получается делать то, что мы особенно ненавидим. Эта истина непреложна, как дневной свет, а что, пожалуй, даже важнее, она логична и подтверждена опытным путем на протяжении многих поколений. Чтобы делать что-то, чего нам не хочется, от чего воротит буквально физически, приходится прикладывать куда больше усилий, чем для дела по душе. А посему все твое существо, направленное на достижение наилучшего результата, особенно старается. Этот принцип взрослых людей, играющих в игры, дети запоминают куда быстрее родителей. Особенно те дети, в окружении которых рос Блетчли. Они с раннего возраста учатся улыбаться, когда это нужно, поддерживать разговоры, которые им не особенно интересны, производить впечатление на тех людей, которые им абсолютно безразличны. Иногда эта маска намертво прилипает к лицу и отодрать ее становится практически невозможно. И моменты уединения тогда требуются все чаще и чаще.
Родители не приехали, хотя были приглашены. Отец сослался на какие-то срочные дела, о коих его уже никто давно не расспрашивал, а мать, сказавшись больной, даже не выходила из спальни. Большого ума не надо было, чтоб догадаться, маменька проведет сегодняшний день в компании красного крепленого, пока ее единственный сын будет представлять фамилию в доме, где ждали их всех.
Сегодняшний прием был из тех, что требовали максимум лицедейского умения. Дело было, конечно, не в хозяевах. В доме мистера и миссис Мур Майлза почти сразу начали принимать, как родного. Больше того, здесь умели не навязывать общения, поэтому уровень комфорта взлетал до небес. Поэтому стоило пожертвовать некоторым душевным равновесием ради хозяйки вечера, которая воистину блистала в окружении своей семьи и гостей. Блетчли подошел к миссис Мур лишь один раз, когда вручил цветы и подарок от своей семьи. Джорджина мягко потрепала его по щеке, в очередной раз посетовала на то, как он вырос. Они тихо посмеялись над фразой, которая стала их практически паролем, после чего Майлз оставил хозяйку на растерзание гостям, клятвенно заверив ту, что останется в доме до утра, чтоб завтра они могли спокойно позавтракать “в узком семейном кругу”.
Он не скрывался от Селины намеренно, но так выходило, что стоять за ее плечом, пока она ассистировала своей матери в дружественном общении со всеми гостями, совсем не хотелось, а потому Майлз какое-то время провел в библиотеке, потом был захвачен парой каких-то впечатлительных тетушек, принявшихся размышлять о том, какой это прекрасный шанс породниться двум семьям. Грубить им не хотелось, поэтому Блетчли сделал вид, будто вспомнил что-то чрезвычайно важное и рванул в противоположную от кумушек сторону.
Его костюм-тройка цвета темного индиго добавлял ему вампирской бледности, даром, что на солнце щуриться не приходилось, но в то же время и позволял затеряться среди официальных темных мужских нарядов. Макушка Селины то и дело возникала в поле его зрения, но уже через миг растворялась в толпе очередных гостей. Не сказать, что Майлз особенно скучал. В его пальцах поблескивало стекло бокала, в стенках которого плескалось шампанское. Эту газировку Блетчли не переносил на дух, от нее начинала болеть голова и во рту становилось как-то особенно отвратительно кисло. Поэтому он лишь приподнимал изящную тару в знак приветствия, согласия, дружественного жеста, подносил к губам, но не сделал ни одного глотка.
Так и замер чуть в стороне от общего водоворота волшебников, засмотревшись на то, как драгоценной цепочкой поднимаются со дна бокала пузырьки, спеша раствориться на поверхности напитка. Практически жемчужины на тонкой и нежной девичьей шее. Интересно, а ей бы подошел жемчуг? И чем она вообще занимается в это лето, пока сам он изображает максимальное дружелюбие в толпе малознакомых ему людей. Но провалиться в собственные мысли Блетчли не успел, услышав знакомый голос.
Селина была ослепительна, впрочем, как и всегда. Губы Майлза невольно дрогнули в улыбке. Если бы Мур не родилась на свет, ее стоило бы придумать. Какая-то неземная и удивительно ладная, практически идеальная, если бы порой не ее наморщенный нос и капризные нотки в голосе.
Скучно? - Отзывается он, направляясь к девушке и осторожно усаживаясь около нее, - я не заметил, Ваше Величество, хотя почти все это время наблюдал со стороны. Мешать не хотел. - Ноздри Блетчли чуть дрогнули, улавливая запах алкоголя, но пока было не слишком понятно, то ли из бокала, то ли от Селины. Он поворачивает голову к ее лицу, свободной от хрусталя рукой осторожно тянет с девичьей головы широкий ободок и, целуя ее мягко в самый уголок губ, подставляет под ее уставшую макушку свое плечо. - А ты уже смотрю успела снять усталость.- Терпкость ее помады вкупе с легким градусом играла неплохим букетом, весьма занятным во всяком случае. - Еще? - Майлз протягивает ей свой бокал. - Как мама? Довольна праздником? - Снова поворачиваясь к девушке, Блетчли практически шепчет, - мне очень нравится, как сидит на тебе это платье.

+1

4

Мур выдает вопросительно-многозначительное «угу» на слова Майлза, ее слишком занимает внешний вид Блетчли, поэтому она изучающе, почти оценивающе, рассматривает его, отмечая цвет костюма, который прекрасно сочетается с ее собственным платьем - светло-голубым, атласный подол при свете свечей бликует холодным стальными оттенками, а невесомая органза на рукавах тонкой вуалью очерчивала узкие плечи и острые локти. Она удовлетворенно поджимает губы, пожалуй, стоило ждать Майлза весь сегодняшний вечер.

Селина в облегчении прикрывает глаза, когда голову перестает сдавливать жесткий каркас обруча, а по голове волной проносится рябь мурашек. Аксессуар был неотъемлемой частью образа, в школе она носит такие ободки почти ежедневно, поэтому вполне вполне привычна к их наличию на своей светлой головушке. Но только конкретно этот обруч, определенно красивый, подходящий к сине-зеленым глазам, выбирала Джорджина. Миссис Мур не интересовали мелочи вроде жалоб дочери на то, что он слишком тугой и вообще «мам, у меня так череп лопнет в конце концов», поэтому до окончания вечера снимать его строго воспрещалось, а спорить с ней было слишком нервно и был шанс спровоцировать ссору. А Селина же хорошая дочь, особенно в день рождения матери. Такая хорошая, что зубы сводит.

От затылка тепло пробирается под кожу, плывет через висок по щеке и оказывается возле губ. Селина готова замурчать от удовольствия, это то, что ей было необходимо. Обладая флегматично-непробиваемым характером, который со стабильным постоянством заставлял Мур терять свое шаткое душевное равновесие, Майлз мог удивительно точно подбирать момент для подобных мелочей. Она проскальзывает ладонью ему под руку, проводя пальцами по фиолетово-синей ткани рукава к краю манжеты.

- Нууу, можно сказать и так, но помогает не очень хорошо, - Селина осторожно кладет голову на его плечо, на глаза тут же падают несколько тонких прядей, своевольно выбившихся из гладкого полотна светлых волос, - хорошо, что ты здесь.

Такие слова в свой адрес могут слышать лишь строго ограниченный круг лиц, для остальных же Мур остается неприступной девчонкой с лениво-равнодушным выражением лица и чересчур завышенными ожиданиями. Оттого научиться говорить такие простые и очень личные вещи вроде «я соскучилась» было настоящим испытанием. Любое проявление необходимости в ком-то другом казалось безусловным проявлением слабости, а когда ты слаб, то ранить тебя проще всего.

Селина берет предложенный бокал за хрустальную ножку и выпрямляется, от таких движений швы платья впиваются ей в кожу где-то возле талии и приходится выпустить побольше воздуха из легких, чтобы избавиться от ощущения вонзившихся в рядок иголок. Красота же требует жертв. Нет, такое вынести без шампанского просто невозможно.

- Оно же теплое! Ты его весь вечер носил? - Мур кашляет, то ли потому что чересчур терпкий и выдохшийся напиток бьет по горлу вкусом алкоголя. То ли от вопроса Майлза.

- Мама? Да она... - Селина стучит ногтем по стеклу, глазами осматривая всех тех людей, которые сегодня поздравляли Джорджину, участливо пожимали руки и удивлялись, что она совсем не меняется и похожа больше на сестру, чем на мать. Те же люди, отойдя только на пару метров, могут начать обсуждать как осунулось ее лицо и как некрасиво выпирают ключицы из-под кожи. Мур делает еще один большой глоток, чтобы допить бокал разом. Какая же гадость.

- Она в восторге. - выносит вердикт Мур, опуская пустой фужер себе на колени. Внезапно накатившее раздражение от всех этих собравшихся на этом празднике жизни людей, часть из которых она видит чуть ли не впервые, и чересчур удушающего аромата цветов, от которого уже начинает кружиться голова, отступает, позволяя выдохшимся пузырькам ударить в голову. Гул голосов вокруг становится едва различимым, иначе как объяснить то, что полушепот Майлза слышится так отчетливо и ясно. Сегодня ей было сказано много комплиментов, но все они похожи на мыльные пузыри, лопавшиеся через несколько секунд после появления. Одна фраза от Блетчли и плотная ткань Мур будто бы на несколько секунд перестает сдавливать грудную клетку, давая даже сделать полноценный вдох.

- Спасибо, - Селина вовремя проглатывает так рвущееся наружу «я знаю», кладет руки на плечи Майлзу, чуть не уронив бокал на пол. Селина не может определиться куда смотреть - в глаза, на переносицу, губы или подбородок, поэтому просто закрывает глаза, которые теперь блестят не хуже голубого топаза, висящего у нее на шее.

- Майлз, - она дергает плечами, открывает глаза и негромко, но твердо продолжает, - я хочу танцевать. Только есть одна проблема…

Она наклоняется к уху Блетчли, оставив мимолетный след помады на остром крае скулы, и, уже тихим шелестящим голосом сообщает: – Меня ноги не держат.

+1

5

Вряд ли Блетчли приходило в голову задумываться о том, как они с Мур смотрятся со стороны. Нельзя сказать, что она была в его вкусе, но отрицать тот факт, что она была невероятно стильной, элегантной, а главное, знающей себе цену, что автоматически добавляло ей статуса в глазах других, было бы попросту глупо. Но однажды мать, увидев их совместную с Селиной колдографию, потребовала ее в рамку на свой ночной столик, бросив через плечо, что они удивительно подходят друг другу. Выросшие оба детьми своих родителей, слизеринцы безусловно еще с молоком матерей впитали правила игры того мира, в котором им приходилось вращаться. Давалось ли это им порой с трудом, посторонние не знали. Майлз прятал эмоции за безразличием, Селина - за высокомерием. Тогда, пожалуй, да. Они подходили друг другу, как два осколка фамильного зеркала.
Сегодня, как впрочем, и в другие дни они максимально гармонично смотрелись рядом. Пусть и не слонялся Блетчли следом за Селиной. Сегодня он был ее спутником. А спутнику полагалось не отсвечивать. Вряд ли можно было сказать, что эта роль ему нравилась, однако, находясь в тени, можно было вполне неплохо отдохнуть, понаблюдать за другими, за манерами поведения, за малейшими изменениями в лицах всех местных лицемеров, неустававших восхвалять хозяйку приема и ее прекрасную дочь.
Но Майлзу никогда не льстило то, как другие смотрели на его спутницу. Ее красоту он считал не ее достоянием, но результатом сильной работы. Особенно над характером. Будучи далеким от всех женских премудростей, Блетчли было не сложно отметить ту или иную деталь гардероба, туалета, аромата. Даже в снежности глаз Мур можно было уловить зайчиков хорошего настроения. Комплименты, пусть и принимаемые ею, как что-то должное, подкрепляли ее уверенность в себе, и разве стоило прижимать их при себе. Но сегодня в привычной гранитной уверенности Селины Мур случился какой-то надлом.
Было ли виной выпитое шампанское, или стресс от подготовки мероприятия, или проблемы с матерью, но Мур изо всех сил пыталась удерживать бастионы своего неприступного вида. Выходило плоховато, и это вызывало у Майлза легкую полуулыбку, таящуюся в самых уголках его губ, скрытую от чужих глаз.
С ловкостью заправского циркача Блетчли подхватывает опустевший бокал, через мгновение ставит его на пустой поднос проплывающего мимо официанта. Последний вопросительно приподнимает бровь, негласно спрашивая, нужно ли повторить. Майлз немного хмурится и отрицательно качает головой. Его ладони в этот момент покрепче удерживают Мур за талию, затянутую в плотную ткань корсажа. Он чуть наклоняет голову, чтобы убедиться  услышанном. Мисс желает танцевать, но не уверена в твердости собственных ног.
Блетчли перехватывает девушку покрепче и щекой касается ее прохладного лба с тонкой и почти неосязаемой испариной у самого роста волос. Ее невесомый поцелуй оставляет след. Майлз поджимает губы. Он этого не любит. Сложно объяснить почему, но в его внутренней вселенной след от помады выглядят чем-то непотребным. Как те воротнички у рубашек отца, которые старательно вычищала старенькая домовиха в их доме. Скулы заострились сами собой, желваки заходили по щекам. Парень плавно, без особых резких движений, дабы не нарушить равновесие своей партнерши, поднимает руку к своему лицу и тыльной стороной ладони вытирает щеку.
Все. Ровно две секунды, и на его лицо возвращается умиротворенное выражение.
Майлз опускает взгляд на изящные щиколотки Селины. Та стоит практически на носочках, удерживая тонкие каблуки на весу. Не будь сейчас перед ней опоры, то летела бы балерина наша куда-нибудь в сторону стола с закусками, забывая о стати и пытаясь просто затормозить. Но выходит, не притворялась и, на самом деле, потеряла контроль.
- Мисс Мур, - в шепоте Блетчли слышится неприкрытый смешок, но не направленный на обиду. Скорее покровительственный и сочувствующий. - Такой Вы мне нравитесь еще больше.
Через год, наверное, Майлз станет практически профессионалом в Отрезвляющих чарах, а пока рисковать и использовать их на Селине вряд ли стоило, равно как и искать кого-то из тех, кто мог бы помочь. От незнакомых пойдут лишние разговоры, а свои...своих здесь было не так много, и вряд ли маме Мур стоило знать, как хорошо ее дочка отдохнула сегодня. Выход был один. Барышня хотела танцевать.
Специально приглашенный для этого вечера бэнд играл какие-то абсолютно ненавязчивые джазовые импровизации, очевидно, не слишком вдохновленные тем, что гости настроены исключительно пообщаться друг с другом, а не послушать хорошей музыки.
Выпускать из рук Селину было страшновато, поэтому, недолго думая, Блетчли чуть наклонился, одной рукой ловко подхватил девушку под коленками, а второй рукой под спину. Подобно нежному облаку Мур устроилась в его руках, разве что пискнув от неожиданности. Присмотрев местечко, максимально похожее на импровизированный танцпол, Майлз опустил Селину на пол, не выпуская далеко от себя, а после подал знак саксофонисту бэнда, жестом показав, что хотелось бы потанцевать. Музыканты не на шутку оживились, и вскоре по залу потекла крайне приятная мелодия, подхваченная несколько уставшим от безделия певцом.
Блетчли церемонно поклонился, а после снова устойчиво ухватил светловолосую ведьму.
- Смотри-ка, танцуем, прямо, как на Святочном балу. Мы как-то непозволительно мало танцуем, ты не находишь? - А после участливо смотрит ей в лицо, - Ты как? Голова не кружится? Сделаем вальсовый кружок?

Отредактировано Miles Bletchley (16.10.21 00:09)

+2


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Time-Turner » 11.08.95. All I wanna do is get high...by the beach