Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 23.07.96. we're on the borderline


23.07.96. we're on the borderline

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

My mom always
said life was like a box of
https://i.ibb.co/7b6rdn6/1.png

https://i.ibb.co/NmPzMNw/2.png
CHOCOLATES.
You never know
what you"re gonna get.


Miles Bletchley, Katie Bell
23 июля 1996 год (вторник)
Максимально пафосный замок для выставок

Границы условные.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/262/443188.png[/icon]

+3

2

Светский магический Лондон сродни вечно голодному чудовищу, рвущемуся сцапать в свои сети каждого, кто готов появиться на любом, даже мало-мальски значимом мероприятии.
Из зеркала на Майлза смотрит молодой чародей в темно-зеленом костюме с изумрудным отливом. Этот тон делает его кожу практически болезненной. Мать кружится рядом, закалывая свои длинные волосы черепаховым гребнем. Она периодически поворачивается на сына и треплет его по щеке. Блетчли лишь болезненно морщится. В ароматном облаке ее духов с нотами сандала отчетливо прослеживаются пары винного духа, невыветрившегося еще со вчерашнего вечера. В ушах миссис Блетчли покачиваются крупные серьги с изумрудами.
- Только ты мог провести столько времени в Антибе и вернуться оттуда абсолютно бледным. Пожалуй, нужно будет сделать выговор твоей спутнице за то, что она слишком мало вытаскивала тебя на солнце. Как говоришь, ее зовут.
- Корделия, - Майлз закатывает глаза и забирает из рук матери изумрудные запонки. Подарок бабули на прошлый день рождения. Кончиками пальцев он подтягивает белоснежные манжеты рубашки, застегивая сначала одну запонку, а после вторую. С правой пришлось немного повозиться, но теперь его образ завершен, чему свидетельствует его самодовольное хмыканье.
- Как ты говоришь ее фамилия, мой дорогой? - Мать усаживается на пуфик перед своим трюмо, принимается припудриваться большой белой пуховкой, между делом осушивая очередной бокал. - Тебе не кажется, что пора пригласить ее к нам на официальный ужин, чтобы познакомиться, как положено.
- Не кажется, - бросает парень через плечо, устремляясь прочь из материнской спальни, но задерживаясь в дверях, - И я не говорил о ее фамилии.
Знай он о том, что прием, на который они отправляются, принадлежит матери Белл, Майлз придумал бы три десятка причин, чтобы отказаться, однако, новость эта оказалась озвучена лишь за сегодняшним завтраком, поэтому Блетчли был откровенно зол и никак не мог справиться с собой, чтоб хотя бы желваки перестали ходить по щекам. Найти компаньонку мать все равно не успеет, а отправлять ее одну на прием такого рода, значило, все равно что посадить ее в полную ванную вина и наблюдать, как она комично будет оттуда выбираться, выпивая содержимое, попутно позорясь сама и позоря их семью. Ну, уж нет. Лучше он поймает на себе пару десятков умиленных взглядов, говорящих о том, какой молодец у миссис Блетчли вырос сын, что сопровождает свою мать, нежели потом услышит от каких-нибудь кумушек о том, что его маман налакалась в компании сомнительных типов, а потом танцевала на столе, высоко задирая подол своего изысканного платья.
Всего несколько дней назад он, наконец, вернулся из Дандлока, и напрочь отказывался рассказывать любопытной маман о том, как он отдохнул. В программе были дежурные истории про преферанс со старушкой, дивный горячий шоколад и утомительные обеды с кумушками старой тетки. Разве стал бы Майлз цветасто погружать мать в историю о том, как он с девушкой своего факультета оказался втянут в опасность, угрожавшую их жизни. Как за одну ночь он чуть не умер сам, чуть не потерял ее, умудрился пробраться на маггловский паром, удрать от преследователей, прокатиться на ярком музыкальном трамвае….а после таки умереть где-то в заброшенной гостинице, чтобы с рассветом переродиться в кого-то нового. Странного. Понять которого пока не выходило никак. О, миссис Блетчли выслушала бы все эти истории с невероятным интересом. Больше того, принялась бы расспрашивать, обещая не передавать это отцу. Конечно, она бы ничего не сказала отцу, ведь тот разговаривает со своей женой лишь в минуты острой необходимости, а встречается такая необходимость все реже и реже.
-  Мы опаздываем, - громко говорит он, доставая из изящной коробочки порт-ключ в виде художественной кисти и чувствуя, как тот нагревается.
Ударились подошвы ботинок о мощеный старым, но прочным камнем пол. Слышалась музыка, отдающаяся эхом в сводчатый потолок, украшенный цветочными декорациями, преимущественно из белых орхидей. Стильно, хмыкнув отметил про себя Майлз, подставляя локоть матери. Ту, как водится несколько качнуло, у линии роста волос выступила испарина, она сначала икнула, потом попыталась даже рыгнуть, но, слава мерлину, это у нее ничего не вышло, кроме отвратительной кислой отрыжки. Майлз сделал глубокий вдох, протянул матери лимонный леденец и дал пару минут прийти в себя.
Чудилось, что музыка начала приближаться, но, как оказалось, открылись двери зала, куда, видимо, им следовало направиться. Убедившись в последний раз, что они оба являют собой достойный образчик любой ярмарки тщеславия, Майлз решительно двинулся в гомонящую толпу гостей, где ее мать тут же обнаружила своих приятельниц и оставила сына в одиночестве. Тот посмотрел по сторонам. Сновавшие официанты с шампанским, то тут, то там взрывы какого-то доброжелательного смеха, живая музыка, а не зачарованный оркестр, словно тут еще и танцы планируются. Хозяйку приема долго взглядом искать не пришлось. Ослепительная миссис Белл уже горячо обнималась с миссис Блетчли, бурно обсуждая какую-то стоявшую на постаменте картину, показавшуюся Майлзу откровенной мазней, словно на холст кого-то стошнило. Вряд ли стоило надеяться, что Кэти обойдет стороной такое пышное мероприятие собственной матери. Где-то в стороне послышался шорох платья, замеревший как раз у его левого плеча. Надежда - чувство для слабаков. Не для него. Слишком большая роскошь.
- Отличный наряд, Белл. Идет тебе куда больше, чем школьная форма.

Отредактировано Miles Bletchley (11.05.22 07:00)

+3

3

Светские рауты — невероятная скука. Это парад притворства и лицемерия, подчеркнутой учтивости и профессиональной игры, что присуща «высшему» обществу. Кэти здесь чужая, абсолютно не к месту, да только выбора нет. Когда твоя мама является успешным художником, который регулярно проводит выставки, как свои собственные, так и других авторов, избегать подобных мероприятий не выйдет, как ни старайся. Ведь всем так интересна жизнь МэриЭнн Белл: ее работы, очередной невероятно изысканный наряд, семья. Люди любят копаться в чужой жизни, выискивать что-то интересное, забавы ради. Приходится играть по этим правилам, хоть Кэти под этим и не подписывалась.

Наконец-то гости отошли от картины, которую сотворила Андреа, так веселья и бунта ради, хотя тихие смешки в сторону старшего Ле’Норманна еще раздавались под тихий звон бокалов с шампанским. Сама она скрывается за колонной в нише, лишь бы не попасться на глаза младшему из этого странного французского рода, с которым родители поддерживают приятельские отношения. Навязчивость нравилась ей не больше, чем ложь, нарушение своего личного пространства Кэти воспринимала слишком болезненно, мысли тут же уносили ее в воспоминания, терзающие уже не первый месяц, не дающие покоя, вселяющие тревогу и желание испытать это чувство хотя бы еще раз.

Юной даме на светском рауте грустить не присуще, да только к пикси эти правила приличия, когда единственная, кто мог поддержать это легкое безумие, упорхнула из поля зрения, а может и вовсе покинула выставку. Белл вздыхает и делает глоток из бокала, тонкую ножку которого сжимала пальцами. Тут же морщится, потому что пузырьки щекочут где-то в районе переносицы и тихонько чихает. Отношения с алкоголем у нее складываются еще хуже, чем с парнями, но почему сейчас, глядя в бокал, где игристое словно танцует странный танец, двигаясь в такт, задаваемый музыкантами, забавно. Увлекается так сильно, что не замечает молодого мужчину, что цепляет холодными пальцами острый девичий локоть.

— Вы напугали меня, — вздрагивает гриффиндорка, не скрывая недовольство в голосе, этот Ле’Норманн сегодня особенно активен, словно поставил цель проверить ее терпение. Это, кстати, не самое сильно ее качество, но сегодня точно не сорвется, не позволит присутствующим косо смотреть в сторону матери. — Что вам нужно? — они вышагивают из ниши, подол платья шуршит, Кэти чувствует это, хотя в этой части залы особенно шумно. — Mon chéri, — гнусавит француз, — вот-вот начнется время танцев, уверен ваша mama захочет видеть вас там и не могу же оставить такую прелестницу в одиночестве!? — «тоже мне благородный принц», хмыкает про себя Кэти, осторожно ступая следом.

Залы меняются, но ощущение, что все здесь одинаковое, лица, фразы, что доносятся до слуха, тосты, «мнения» о выставке. Желание бросить все и сбежать сдавило грудь, заставляя задержать дыхание. Нельзя. Понимание этого факта снова пробуждает желание сделать глоток шампанского, но девушка не успевает. В ту самую секунду ее сердце действительно пропустило удар, а грудь, и без того затянутая корсетом попадает в невидимые тиски, она точно задохнется.

Предположить, что Майлз будет сопровождать матушку, она никак не могла, ведь все это время старалась не думать, ни о нем, ни о Джордже, отношения с которым закончились, пусть это было общее решение, кто сказал, что так будет легче, а боль и тоска не будут преследовать по ночам, в минуты, когда ты особенно беззащитен? Перед этим слизеринцем она всегда чувствовала себя такой. Никакие выстраиваемые стены и барьеры стирались одним взглядом, маски сбрасываются еще до того, как успеваешь натянуть ее на лицо. Рядом с ним Кэти всегда остается собой, со всеми глупостями и ребячеством, сомнениями и комплексами, которые не оставляют без присмотра.

Девушка не слышит, как Ле’Норманн продолжает растекаться в сладких речах, нет…ей абсолютно нет до этого дела, потому что все внимание сфокусировано на широких плечах, на том, как идеально сидит на нем этот зеленый костюм. Белл всегда любила зеленый цвет, но прямо сейчас была уверена, что это самый идеальный вариант, для него и для нее. Время останавливается, стоит просто оказаться рядом, лицо вокруг словно стираются, будто и вовсе нет никого и только холодные пальцы сильно сжимают локоть. ¬— Спасибо, — ей сделан комплимент, весьма заслуженный, ведь ее мама знает, как из гадкого утенка сделать настоящую фею. — Не ожидала тебя здесь видеть, — поднимает голову, чтобы встретиться взглядами и улыбается, немного смущенно, но при этом открыто и искренне. Не важно, как долго пытается не думать о нем, стоит увидеть, понимание того, что соскучилась невероятно, что нет, он не стал одним из, всегда был кем-то особенным и остается таким сейчас.

— Кэти, нам пора, твоя maman, — французу не нравится, что внимание уделено не ему, что же…очень жаль. — Моя мама хотела, чтобы я потанцевала, да? — ведь этот скользкий тип запросто мог врать, — тогда я попрошу оказать мне услугу, — выдергивает свою руку из захвата, вручая свой недопитый бокал шампанского, — предпочитаю сама выбирать кавалера, — тихо смеется и уже сама осторожно хватает Майлза под руку, — не откажете мне, мистер Блетчли?

А ведь может, хоть Белл и отгоняет от себя эту мысль. Ей все равно на ссоры, которые у них были, на недопонимания, да на все, кроме того, что хочется улыбаться ему и, если честно, даже не особо веря в удачу, понимает: встретить его здесь — настоящее чудо.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/262/443188.png[/icon]

+2

4

Огонь ее волос не сжигает все вокруг. Он уравновешивается холодом голубой струящейся ткани ее платья. Майлз понимает, что слишком пристально разглядывает девушку, да еще и при ее сопровождающем. Тип, надо сказать, не особенно приятный, но вести себя на любой ярмарке тщеславия грамотно Блетчли умеет, кажется, еще с рождения. Он пропускает мимо ушей замечание Кэти о том, что та не ожидала увидеть его здесь. Меня бы здесь и не было, хочется ответить, если бы я только заранее знал, чей это прием, но, к сожалению, даже самые проверенные и опытные боксеры, порой пропускают удары. Сегодня такой удар пропустил и он. Пока последствия неясны, но, покачиваясь с пятки на носок, Майлз с некоторой неловкостью втягивает воздух носом поглубже, и, подобно лучшей гончей в своре на охоте, ощущает запах черной смородины. Кажется, что можно закрыть глаза и представить, что не было ничего. Ни того клятого января, ни почти полугодия их тихой войны, в которой они пытались нанести друг другу раны поглубже, не понимая, что делают хуже только сами себе.
Но закрывать глаза Майлзу сейчас не хотелось. Во-первых, картина в виде Кэти, на щеках которой медленно начинал проступать совсем не косметический румянец, вызывала в нем некоторое зачарованное удовольствие, а во-вторых, это был уже совсем не тот Майлз, каким он был, например, еще месяц назад. Осознание того, как болезненно в нем что-то надломилось, заставляя буквально заново собирать себя на части не кровоточило, но болезненно тянуло где-то в межреберье, поэтому сейчас ему было даже интересно ощутить все прежние эмоции, только уже через новую призму преломления света.
В руках Кэти бокал шампанского, а в глазах легкий блеск, демонстрирующий, что это вряд ли первый. Ей здесь явно некомфортно, и вряд ли алкоголь для храбрости, скорее для обеспечения собственного равновесия. Опрометчиво, думается Майлзу, ведь у него самого в пальцах был стакан с минеральной водой. Пить сегодня он изначально не собирался. Маман справится с этим заданием за двоих, к чему так рисковать безопасностью их возвращения домой.
С легкой свойственной ему ухмылкой на губах, Блетчли наблюдает за тем, как неудачливый кавалер получает отставку, а вместо девушки остается с бокалом недопитого шампанского в руках.
- Разумеется, мисс Белл, - чинно кланяется он, поворачиваясь на того, кого ему даже не представили. Пожалуй, Кэти действительно непозволительно редко бывает на подобных мероприятиях, раз настолько безрассудно нарушает самый обычный протокол. Своими длинными пальцами он накрывает руку рыжеволосой ведьмы, что так удобно и ладно лежит в сгибе его локтя, а после едва заметно поворачивает голову в сторону оставленного без внимания волшебника и, понизив голос, добавляет:
- Можете допить, кажется, с того края бокала еще осталась ее помада, расскажете потом своим друзьям что-нибудь о ее вкусе.
Кусок паркета для тех, кому захочется потанцевать, не слишком большой, но толкаться не придется. Такие сборища устроены не для танцев, а для бесед, знакомств, заведения приятных и полезных связей. Но музыканты играют, и куда приятнее им будет играть не фоном, а для кого-то конкретного. Они замечают пару, смело шагающую на паркет. Дирижер перехватывает взгляд Майлза и артикулирует "Вальс?". Блетчли поджимает губы, качает головой и на мгновение приподнимает плечи. Почему бы собственно и не вальс.
Его левая ладонь ложится ровнехонько повыше талии, спрятанной в плотном голубом корсете, а правая рука перехватывает мягкие девичьи пальцы. Он готов, обращая внимание, что на одну секунду, пока дирижер дает отмашку оркестру, Кэти задерживает дыхание. Раздается первая нота вальса, и Майлз не в силах сдержать свое удивление. Он мог ожидать любого вальса от Короля Штрауса, любую вальсовую обработку песни Селестины, но звучит Забытый вальс номер девятнадцать Шопена. Он ведь совсем не создан для вальсов, думается ему, однако, первый шаг сделан. Шуршат по паркету подошвы его ботинок, невесомо развевается подол легкого платья, на который он совсем не боится наступить, ведь Белл следует ему так послушно будто или тренировалась танцевать половину лета или же по-прежнему настолько доверяет ему.
Майлз решает проверить свою теорию и меняет направление квадрата их движения, а после опускает взгляд на свою партнершу. Кэти не смотрит под ноги, не смотрит по сторонам, она смотрит на него так пристально, что взглядами они встречаются моментально. Раз. Два. Три. Четыре. Новый квадрат, рука Майлза спускается чуть ниже, а вторая приподнимает руку девушки прямехонько над ее головой, он легко подталкивает ее в сторону от себя, закручивает вокруг ее собственной оси. Раз. Два. Три. Четыре оборота. Голова у нее, наверняка, закружилась, а пальцы пианиста за роялем увеличивают скорость, выводя вальс к его кульминации. На мгновение, кажется, молодая ведьма теряет равновесие и возвращаясь в руки Блетчли, слишком сильно ударяется ему в грудь. Отталкивать ее от себя он не намеревается, просто чувствует, как оплетается ее юбка о его ноги, а после морским прибоем отступает обратно.
Музыка перестает звучать, со стороны раздаются жидкие аплодисменты, а он так и стоит, придерживая Кэти за плечи.
- Куда тебя проводить? К твоему спутнику? - Шепот его раздается прямо над ее ухом, прямой и острый, как и всегда, требующий незамедлительного ответа, но ведь кавалер всегда должен провожать даму с паркета. Только кажется, что оба никуда не спешат.
Раз. Бьется размеренно его сердце. Два. Три. Будто отвечает сердце Белл. Четыре. Пора выдыхать.

+1

5

Все правильно. Именно это твердит подсознание, стоит длинным пальцам накрыть ее ладонь. Прикосновение легкое, ничего особенно не значащее, но как будто наполненное нежностью. Возможно, это все фантазия юной волшебницы, разыгравшаяся от пары бокалов игристого, подкидывающая то, чего на самом деле нет.

Наплевать. На все, на всех, вечер наконец-то приобрел для гриффиндорки хоть какой-то смысл, так внезапно, неожиданно, от того сильнее краснеют щеки, а взгляд все же скользит по лицу Ле’Норманна перед тем, как кавалер уводит ее в сторону паркета. Извиняющийся, но только от того, что это вежливо, а не потому, что раскаивается за содеянное. Стоит Майлзу согласиться, как остальное перестает вызывать хоть какой-то интерес.

Она устала. Устала бегать и прятаться, откладывать все «на потом», ведь всегда найдутся причины, чтобы снова и снова прятать те чувства и эмоции, что не отпускают, занимают мысли, вызывают сомнения и разрывают на части, потому что получить все и сразу нельзя, нужно делать выбор, быть честным с самим собой и окружающими.

Шаг, еще один. Двигается словно в замедленной съемке. И только в момент, когда широкая ладонь ложится на спину, выдыхает, словно с плеч упал тяжелый груз. С января она бегала от Майлза, старалась не попадаться, не привлекать никак его внимание, при этом пытаясь оставаться самой собой. Получалось далеко не все и не всегда. Он ранил ее, когда демонстративно в Большом зале подошел к Корделии с просьбой помочь по рунам, рана разрослась, когда Кэти впервые увидела эти пальцы, сжимающие тонкую талию красавицы с Рейвенкло. Все стало понятно, она недостаточно хороша, можно ставить точку.

Кэти не часто танцует, но умеет, как и большинство тех, кто хотя бы раз был на подобных мероприятиях. Ей, как даме куда проще, нужно просто следовать за партнером, главное лишь то, кто им является. Все правила приличия соблюдены, от слизеринца не стоило ждать чего-то другого, ведь он умеет держать лицо в любой ситуации. Кэти лишь послушно следует за ним, ощущая, как с каждым новым квадратом, чувствует себя свободнее, легче, как в то время, когда они ходили на тайные свидания в заброшенном классе, когда рассматривали звездное небо, открывшееся для взора по взмаху волшебной палочки.

Нет сил на то, чтобы отвести взгляд. Медленно рассматривает и без того знакомые черты лица, так близко его не удавалось видеть слишком давно. Глаза все так же выразительны, ей всегда нравилось смотреть как меняется их цвет, в зависимости от освещения, а иногда и настроения слизеринца. Он так похож на того Майлза, который ей так нравился, который до сих пор занимает место в мыслях и сердце, того, кого отчаянно хотелось полюбить, только на лбу отчетливей виднеется складка, так привычно появляющаяся, когда парень о чем-то глубоко задумывается или злится.

Не страшно. Несмотря ни на что, Белл ему доверяет. Здравый смысл говорит, что это глупо, что непредусмотрительно и вообще, как может быть такое. После всего, что произошло. Да только чувства не изменились, гриффиндорка не строила из себя жертву, не собиралась устраивать выяснение отношений, потому что чувствует себя защищенной в его руках. В кои-то веки стоит не анализировать, а просто принять этот факт.

Охает, стоит партнеру поднять руку над головой, но кружится, закрывая глаза, чтобы все присутствующие не смешались в пестрое месиво. Музыка затихает, раздаются негромкие аплодисменты, на паркет кроме них никто не вышел, а она даже не заметила, слишком была увлечена процессом. Его руки не плечах, ее пальцы на груди партнера, хочется остановить время, чтобы запомнить, полностью прочувствовать этот момент. Кэти чувствует его сердцебиение под своей ладонью, Майлз кажется спокойным, осталось выяснить действительно ли это так или же маска, которую он взял с собой на мероприятие.

Это конец. Только так можно трактовать вопрос Блетчли. С другой стороны, он прав, стоять посреди площадки для танцев и пялиться друг на друга очень недальновидно, даже глупо. Здесь множество журналистов, которые могут поймать момент, Кэти на них было плевать, но внимание к себе она очень не любила. — Он не спутник, — получилось резче, чем хотела, но стоило вспомнить младшего Ле’Норманна, становилось сложно скрывать свое к нему отношение. — Надсмотрщик, желающий произвести впечатление на мою maman, — копирует акцент француза, закатывая глаза. Хотелось бы верить, что со временем таких волшебников будет меньше, все эти браки по расчету такая мерзость, а ведь именно это было на уме у наследника французского рода. Белл на это плевать, слишком уж любит все настоящее, она подросток, а не актриса и на эту скользкую дорожку ступать не собирается.

— Тут жарковато, — щеки пылают красным, от смущения, ведь он все понимает, Кэти для Майлза открытая книга, — на нас все смотрят, — что добавляет к смущению еще несколько пунктов. — Не хочешь прогуляться? — выпаливает быстрее, чем успевает подумать, быстро оглядывается по сторонам. Замечает, что родители общаются с кем-то из журналистов, а к «тюремщику» подошла леди и так удачно отвлекла разговором. — Я ничего не понимаю в картинах, но можем пройтись по южному атриуму, там меньше всего гостей, — она недавно узнала, что миссис Блетчли любитель выкупать картины у МэриЭнн Белл, но разделяет ли эту страсть слизеринец — вопрос. — Ну или можно прогулять в саду, говорят, там есть фонтан, — закусывает нижнюю губу, но не отводит взгляд, — едва ли там будут другие гости, — она решение приняла, но за Майлза этого делать не станет.

Хочется сжать чужую ладонь в своих пальцах, но столько взглядов сейчас приковано к двум школьникам, решившимся танцевать, вместо этого осторожно устраивает ладонь над сгибом локтя, ровно так же, как перед тем, как они оставили младшего Ле’Норманна в компании с парой недопитых бокалов шампанского. — В любом случае, сюда, — говорит негромко, так чтобы слышал только он. — Если ты, конечно, не против, — голос дрогнул, выдавая все эмоции, открывая все секреты для него, если они, конечно же, еще остались.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/262/443188.png[/icon]

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 23.07.96. we're on the borderline