Drink Butterbeer!

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 25.09.96. Всё *** не впереди, всё здесь и сейчас.


25.09.96. Всё *** не впереди, всё здесь и сейчас.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/p1qKao5.png
Sophie Fawcett, Mordred Vaisey
25 сентября 1996 года
Кабинет профессора Снейпа

Жрём стекло.

+3

2

- Скажи мне правду, Мордред…

В этот раз все иначе: былая спесь, так подходящая ее взрывоопасной натуре, стирается в мелкую крошку, осыпаясь на пол класса, хрустя под каблуками, заставляя сильнее сжать зубы и зажмуриться от противного звука разбивающейся на осколки гордыни.

Больше нет той подозрительности, желания добиться своего любым путём, грозящей вспыхнуть заклинанием на кончике волшебной палочки, приставленной к горлу. Все фантазии, все мысли сжимаются в бесформенный клубок, катящийся куда-то в пропасть. И Фосетт катится вместе с ним на дно.

Ничего больше не хочется. Кроме правды…

Даже если она будет болезненной, даже если сотрёт все в пыль. Какая к дракклу разница, когда уже давно не можешь чувствовать себя защищённой?

Фосетт опускает глаза на медный котелок в своих руках, на тряпку (скорее грязный лоскут), которую вручил ей Снейп, потакая методам старикашки-завхоза, чтобы рейвенкловка в очередной раз вспомнила, что все в этом мире не даётся даром, в особенности магия. И если Софи Фосетт решила пренебрегать правилами Школы, то почему не могут пренебречь ее свободным временем, которого почти и нет, заставляя вычищать все собственноручно.

///

- От рябинового отвара ещё никто не умирал. - Цедит Снейп, указывая на ряды котелков, оставленных после занятий у профессора Слагхорна, который посчитал, что заниматься наказанием сбежавших из Школы студенток, куда выше его достоинства, впрочем, не забыв обозвать это «пустой тратой его времени». Ну, конечно. - У мисс Мертон сегодня будет другая задача, поэтому справитесь самостоятельно.

Фосетт провожает его из класса усталым взглядом и подходит к первому столу, рукой сметая остатки шипов, входящих в состав зелья у первокурсников, вляпывается пальцами в жижу, очевидно, что в слизь флоббер-червей, и чертыхается, хотя глубоко в душе радуется, что все эти семилетние мучения скоро закончатся.

Дверь в класс скрипит, но рейвенкловка даже не поднимает головы, старательно начищая пузатый медный бок. Делать вид, что она прилежная студентка, поздновато, но лучше уж так, чем лишний раз встречаться взглядом с жутковатым профессором. Софи ждёт, когда тишину нарушит очередное ворчание, но безмолвие затягивается, заставляет поднять глаза.

Хочется что-то сказать, но слова застревают так некстати. Будто маленькой булавкой покалывает кожу на руках желание куда-нибудь себя деть, чтобы только не оставаться одной в пустом классе с Вэйзи. И даже если она уже не пытается ничего от него заполучить, то желание знать все ещё контролирует ослабленное настойками Помфри сознание.

Ей безразлично, что слизеринцу понадобилось здесь, как и то, что сейчас не лучшее время в очередной раз что-то выяснять - она слаба, она устала, она лишь хочет поскорее со всем справиться и уйти подальше от подземелий, хочет, чтобы все это прекратилось, в том числе проявляющиеся и исчезающие каждый час на коже мелкие ожоги от чар, которые никто так и не смог с неё снять после злополучных событий в Хогсмиде.

Софи снова поднимает голову, жмурится от боли, ощущая, как слева на шее разливается миниатюрными огненными точками проклятие - крошечные ожоги, как напоминание о том, что любая магия требует жертвенности, и никто ее не получает, не отдавая самого себя, словно разменную монету.

- Скажи мне правду, Мордред. - Она говорит тихо - ничто, в сравнение с той яростью и злостью, когда они встретились в Косом переулке. - Пожалуйста, Мордред.

Отредактировано Sophie Fawcett (13.06.22 18:04)

+2

3

Всё рушилось. Весь мир Мордреда горел словно сухая солома. Всё во что он верил, всё что он любил оказалось всего лишь миражом, недосягаемой мечтой, заботливо вложенной в его голову чужими руками: «Будь послушным, будь хорошим, делай что мы тебе говорим и…» И что? Его будут любить? Хоть кто-то скажет, что гордится им? Какой бред. Он старался впустую, никому это не было нужно, особенно ему самому. Мордред просто наврал себе, потому что боялся правды, хотя давным-давно её знал. Он просто ошибка своей матери, вовремя не избавившейся от нежелательного плода. Вся его семья одна большая фикция. Он сам оказался миражом. Фальшивкой. Пустой куклой, в которую можно напихать всё, что угодно его создателям, и он ни слова не скажет против. Они больше не говорили с отцом, тот даже не смотрел на него, Мордред был для него пустым местом. Мать ещё больше ушла в себя. Это-то и понятно, сын не оправдал их надежд, став самым большим их разочарованием. Да и хотел ли? Раз за разом проваливая то одно, то другое задание.
Мордред хорошо владел целебными заклятиями. Стереть с лица синяки, залечить порезы, он овладел ими так хорошо, что никто и не догадывался, что происходит за закрытыми дверьми дома Вейзи. Да, он хорошо залечивал раны внешние, но вот то что творилось внутри него: стыд, злоба, ненависть, всё это не поддавалось никакой магии и клокотало где-то в глубине, усердно подавляемые самим Мором.
//
Первый его порыв - уйти, забыть зачем он сюда пришёл и захлопнуть дверь, оставить Фосетт в одиночестве начищать и без того сверкающий бок медного котелка.  Но Мордред идёт не к двери, а к полкам позади Фосетт, достаёт с нижних полок щётку и становится за соседнюю по диагонали от рейвенкловки парту, беря в руки испачканный котелок. Он не спрашивает нужна ли ей помощь, ему просто нужно чем-то занять руки, иначе …иначе ему придётся смотреть ей в глаза, иначе ему не справиться с дрожью. Поэтому он берёт котелок и начинает его чистить, неумело, потому что ни разу за свои семь лет в этой школе Мордред не бывал на отработках. Но очень старательно, будто бы это может ему помочь, прекрасно зная, что он просто опять ныряет в спасительный самообман: не наступай на линии, выбирай только чётные числа, чисти котелок круговыми движениями и обязательно против часов стрелки. Сказать правду. Так легко и нереально тяжело одновременно. Какое же было облегчение хоть с кем-то говорить открыто и правдиво. Тогда в разговоре с Монтегю, когда раскрылась правда об его отце и Мордреду пришлось вскрыть перед приятелем все свои карты, он впервые почувствовал себя по-настоящему свободным. Не собой, нет, о том, кто или что он такое речи не шло, да и он сам не понимал этого. Но как же это было…почему же сейчас так тяжело?
Какое-то время тишину класса нарушает только звук трения щёток об металлические бока.
- Я должен был тебя убить.
Мордред говорит об этом так спокойно, будто сообщает Софи нечто обыденное и само собой разумеющееся. Но голос его тихий и усталый. Он устал. Так устал от лжи, от всех своих масок, от ожиданий, что на него возложили отец и мать, от ответственности, что лежит на его плечах неподъёмным камнем. Ещё немного и этот камень его раздавит и станет могильным. Ему уже как-то всё равно: на то, что скажет мать, как отреагирует отец, да и на саму Софи Фосетт и её месть, ему, если уж на то пошло тоже плевать. Он устал врать, юлить, убегать и бороться за чужие идеалы. Серьёзно, с него достаточно.

+2

4

Говорят, что честность - опасная добродетель. Мы бываем честны с людьми из лучших, казалось бы, побуждений, но только все усложняем, рушим, наказываем и самих себя, и других, но вместе с тем порой честность - это единственное, что остаётся.

- Должен… кто тебя об этом попросил? - Спрашивает она, находясь на том этапе всей этой истории, когда одной его фразы достаточно, чтобы все могла додумать дальше сама. Спрашивает скорее из праздного любопытства, уверенная, что разгадать оставшееся больше не составит труда. Не так много людей, которым она могла помешать своим существованием. И все поголовно с метками. Если бы не Поттер, то Фосетт могла вдоволь насладиться вниманием от темных волшебников. Есть в этом что-то… - Жалеешь, что не получилось? - Она улыбается расслабленно, возобновляя махинации с тряпкой и поворачивая наконец котелок другой стороной. - Если будет все ещё актуально, ты знаешь, где меня найти.

Хочется выдать ещё какую глупость и в шутку запустить тряпкой в слизеринца, что весьма в ее характере, но вместо этого Софи отставляет котелок и сползает на пол, облокачиваясь спиной о шкаф позади.

- А может тебе и делать ничего не придётся. - Сквозь боль отвечает она, умудряясь все ещё улыбаться. Кожу жжет так, что Софи боится прикоснуться, сделать хуже, немеет вся левая сторона от уголка губ и вверх к вискам; никто так и не понял, как снять это проклятие, но все очень стараются сделать вид, что погружены в поиски, хотя, по факту, заняты чем-то другим.

«Пройдёт. Заживёт. Это просто побочный эффект. Тебя так шандарахнуло тогда…» - что на самом деле произошло в Хогсмиде, не знают даже подоспевшие к горящему дому миссис Флиберт патрулирующие авроры. Заклятие Софи в тот день встретилось с шаровой молнией, и было подавлено стихией, отчего рейвенкловку чуть не впечатало в каменную стену соседнего дома. Отшвырнув на несколько футов, она ударилась головой о дерево и потеряла сознание, очнувшись только к вечеру в Больничном Крыле. Головные боли и без этого события были частыми, но теперь мигрень накрывала ещё сильнее ближе к сумеркам. Фосетт ещё в августе зареклась больше ни во что не влезать, но это «что» продолжало ее находить и здесь, в Хогвартсе, угрожая полным завалом на экзаменах.

Пройдет? Заживет? Вряд ли…

- Знаешь, чего я до сих пор понять не могу? - Она поднимает голову, убирает волосы с лица назад и шумно выдыхает. - Кто ты такой, драккл побери, Мордред Вэйзи?

Каждый раз, когда Фосетт пытается самой себе ответить на этот вопрос, встречается с непробиваемой стеной. Стучи, не стучи - никто не ответит, даже если начать расспрашивать слизеринцев, даже если начать трясти Корделию. Софи ничего не знает о человеке, который «должен был ее убить», очевидно, по чьему-то приказу, о человеке, с которым живет в одном, хоть и большом, но местами тесном и темном замке, кто ходит с ней на те же занятия и обедает в том же Большом зале.

Боль усиливается, и Фосетт остаётся только сильнее зажмуриться, пожалеть, что не смогла выторговать у Снейпа свою конфискованную на время отработки палочку. В такие минуты она действительно жалеет, что Мордреду не удалось ее убить. Если не он, то это сделает кто-то или что-то ещё.

+2

5

Пару недель назад он сорвался, всё что так долго копилось внутри выплеснулось наружу в безобразной по своей форме и сути банальной истерике. Он крушил и ломал, в кровь разбил костяшки об стену и беззвучно орал, сам того, не понимая от боли или от гнева. Говорят, что если дать выход эмоциям, которые долго сдерживал, то сначала будет очень плохо, но потом наступит облегчение. Враньё. Лучше так и не стало. В тот день внутри всё просто отмерло и похолодело.

Монтегю, устроивший ему допрос. Разговор в гостиной Слизерина с Ровсток. Харука.

Слой за слоем с него слетала броня, пока в конце концов не остался тончайший хитиновый покров.

«Ткни меня Фосетт, и я рассыплюсь в труху».

- Зачем ты спрашиваешь, если уже знаешь ответ? – Знала ли Фосетт об Мальсибере, неизвестно, но должна была уже давно понять, что никто так не мечтает о её преждевременной кончине, как Пожиратели смерти.  Ох, они ненавидели её и всех этих детишек во главе с Гарри Поттером посмевшим преградим путь им и Лорду.

«Мальсибер бы сказал, что она должна быть польщена таким вниманием к своей жалкой персоне»

Мордред слабо усмехнулся, за то время, как они воссоединились как «семья», он научился читать отца. Крайняя степень нарциссизма, граничащая с патологической социопатией и садизмом, под маской утончённого аристократа. «Жалкие. Самое мягкое, что говорил Мальсибер о других людях. «Никчёмный ублюдок», самое ласковое, что отец когда-либо ему говорил. Мордред так привык слышать от него эти слова, что давно перестал на них реагировать.

Котелок поворачивается в его руках, чистка оказалась не таким уж и сложным занятием, главное приноровится и делать всё в одном темпе. Щётка двигается по кругу, а Мордред думает об отце, о Пожирателях смерти, то и дело появляющихся в их доме, о том злосчастном ключе и о словах Софи. Жалеет ли он? Спроси она его об этом ещё в августе, он бы ответил, что да, жалеет. Тогда он думал, что именно она является источником его проблем и не будь её, то всё сложилось бы по-другому. Желание слабохарактерного человека, но не желая ей смерти, Вейзи тем не менее мечтал порой о том, чтобы она исчезла. А потом понял, что ничего бы не изменилось, что он сам травил себя всё это время, а всё его невезение это его, Мордреда, рук дело. Черта, которую он сам себе подсознательно поставил и всеми силами мешал себе её перейти.

– Нет, не жалею…эй! – скупой, односложный ответ, но впервые Мордред смотрит на Софи, а не куда-либо ещё и в этот момент она бледнеет, что-то неразборчиво ему говорит и тихо сползает на пол, заставляя его бросить щётку и котелок, приблизится к ней и присесть напротив. Выглядела Фосетт не ахти, на бледной коже отчётливо выделялись голубые дорожки вен, на лбу выступил пот.  Неужели Снейп ставя её на отработки не заметил её состояния?! Он тянет к ней руку, неосознанно, сам не понимая зачем и резко одёргивает, когда она поднимает голову и смотрит ему прямо в глаза. Хриплый голос девушки ножом режет тишину, когда она задаёт вопрос, который он боится больше всего на свете.

Он не знает, что ей ответить на этот вопрос. Вернее, он сам себе боится на него ответить.

— Это не столь важно – наконец отмахивается он от вопроса Софи, сейчас вопрос о его личности является чем-то не значительным и не стоящим внимания. Если они уж решили выяснить отношения, то это будет нечестным пока она в таком состоянии "Ха, вы посмотрите, кто заговорил о честности, уж не гриффиндорец ли тебя укусил, Вейзи?"  – как то, что выглядишь ты, Фосетт, откровенно говоря, паршиво. Слушай, не моё дело, но думаю тебе стоит отлежаться в лазарете,  а лучше показаться мадам Помфри.

Отредактировано Mordred Vaisey (04.07.22 22:35)

+2


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 25.09.96. Всё *** не впереди, всё здесь и сейчас.