Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 05.09.1996. ...and the thread breaks


05.09.1996. ...and the thread breaks

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/KYf1DTh.gif
Mordred Vaisey, Megan Rowstock
05.09 1996.
Гостиная Слизерина

Однажды наступает тот момент, тело говорит тебе:  " С меня хватит" и наступает нервный срыв. 

+3

2

Из Древнего Китая до нас дошло множество видов так называемых нетрадиционных мер наказания – весьма изощрённых пыток применяемых к преступнику с целью доставить ему наибольшие мучения. Одна из них широко известная не только в Китае, но и за его пределами – китайская пытка или пытка водой. Заключалась она в том, что человека усаживали в очень холодной комнате, привязывали его, так, что он не мог пошевелиться или пошевелить головой, и в полной темноте ему на лоб медленно капали холодной водой. Через некоторое время человек замерзал либо сходил с ума от невыносимости увернуться от постоянного капания на тело и мучающей его ужасной боли.
Так капля за каплей Мордред копил в себе всё, что не мог, не смел, не хотел выпускать наружу.  Прятал себя за стеной из искусно слепленных масок. Но невозможно вечно подавлять свои эмоции, стена однажды не выдержит и даст трещину, показывая миру безобразное израненное нутро.
Нужна лишь последняя капля.
Кап.
Мордред стоит перед камином. Опущены плечи, чуть согнута спина под тяжестью пришедших новостей. В дрожащих пальцах он держит письмо. Он смотрит на витиеватые буквы, складывающиеся в строки – материнская рука, но которую ведёт другая, более жестокая и грубая. За строчками написанными Моргаузой, он видит Мальсибера. Никаких сомнений она писала под диктовку. Но как?! Отец в Азкабане. Снова. (И Мордред в глубине души надеялся, что навсегда). Почему он получил это письмо только сейчас, что за мысли преследовали его мать, что она дождалась его отъезда в Хогвартс и не могла всё высказать ему в глаза ещё тогда? За что они так с ним? Мордред читает и нервная дрожь волнами проходится по телу. Он сам нерв. Натянутая тетива, которой совсем чуть-чуть осталось и сейчас она лопнет с оглушительным звоном. Он опускает взгляд ниже и глаза цепляются за одно единственное слово. Безобидное слово, тем не менее ставшее для него триггером.
«Возвращайся».
Капля разбивает стену. Нить лопается. Всё происходит, кажется, буквально за секунду. Буквально за один взмах ресниц. Вот Мордред стоит над перед камином в гостиной Слизерина читая письмо. И вот он уже на коленях, сжимая кулаки, разбитые в кровь, а перед ним разбитый в щепки небольшой журнальный столик, пятна свечного воска на полу, изуродованные, погнутые канделябры…взгляд падает на забытый кем-то и чудом уцелевший в этой вспышке бокал. Рука, на костяшках которой оставила свои кровавые поцелуи стена, тянется к этому бокалу, хватает его, сжимает и отправляет в полёт. Мордред лишь тупо смотрит на бокал, на то, как он разлетается на мелкие осколки, рот открывается в крике, но наружу не вырывается ни звука. Он обречённо стискивает зубы, обнимает себя в попытке не развалится и утыкается головой в колени. Всё ещё больно. Всё ещё трудно. Всё ещё нечем дышать.

+2

3

Она хотела бы знать, в какой момент в ней что-то сломалось. Когда период ее жизни, тривиально именуемый детством, подошел к логическому завершению, уступив место взрослой Меган, хладнокровно перебирающей крошечные цветы, засушенные между страниц древних библиотечных книг. Ровсток откладывает их в сторону и сильнее поджимает под себя ноги со сползшими до самых щиколоток гольфами. Уставшие от постоянного напряжения глаза воспалились, это заметно даже через многочисленные слои макияжа, ставшего еще более агрессивным даже в сравнении с прошлым годом. Она оставила все свои силы на озере и, словно наказывая себя за оплошность, не дает себе продыху, чтобы восстановиться.

Как и прежде, Мэгги не признает кресел и диванов, поэтому когда гостиная пустеет, сползает на мягкий, ворсистый ковер, только в этот раз при ней нет неизменного маленького котелка с кипящим травяным чаем или очередным экспериментальным зельем - только книги и мертвые цветы.

Она уничтожила убивающую красоту. Особенно удивительные растения всегда губительны, однако, ты всегда можешь нанести удар первым и использовать их свойства в собственных интересах. Так слизеринка и поступает. Идет на опережение.

Меган почти удается убедить себя в том, что остаться ночевать в общей гостиной – не самая дурная затея, по крайней мере, это избавит ее от очередных расспросов и вынужденных оправданий. Она еще не придумала такой речи, которая удовлетворила бы всех. Вполне вероятно, ей никто не поверит, но лишь в одном случае Ровсток на самом деле постарается.

Длинные ресницы, с которых на бледные щеки уже начала осыпаться тушь, постепенно опускаются, Мэгги убеждает себя, что лишь на секундочку, но почти в то же мгновение проваливается в неглубокий, поверхностный сон с нечеткими призраками сновидений.
Из этого состояния ее вырывает резкий звук ломающегося дерева, металла, звон бьющегося стекла, отзывающегося в ушах головной болью.

- Какого?.. – Меган забирается на скрывающий ее диван и выглядывает из-за спинки с тем преисполненным возмущения любопытством, свойственным только потревоженным барышням и сварливым соседям. – Мор? – удивленно. – Ты эээ… в порядке?

Честно говоря, ей совершенно не улыбается приводить в чувства разбушевавшегося однокурсника, чьи магия и моральный дух вышли из-под контроля настолько, что не пощадили даже казенное школьное имущество. А ведь прелестнейшие были канделябры.
Мэгги осторожно, с грацией крадущейся хищной кошки, обходит диван и так же медленно движется в сторону Вэйзи, на всякий случая сжимая в кармане мантии волшебную палочку.

Переступая через щепки, оставшиеся после варварски раскуроченного журнального столика, она останавливается совсем рядом и, поправляя юбку, садится перед Мордредом на корточки. Кладет прохладную ладонь на плечо и шепчет, едва шевеля накрашенными липким блеском губами:

- Мор, скажи что-нибудь, - тут Ровсток замечает нечто красное, стекающее по длинным пальцам прямиком в рукава. Кровь. Ее сложно не узнать, когда у самой на ладонях еще не зажили глубокие порезы, оставленные ритуальным кинжалом. Кровь пахнет железом и отчаянием. Мордред начинен последним, как долбанная рождественская утка. – Дай мне руку.

+2

4

Мордред не может сказать, как долго всё это длилось. Для него вспышка ярости одновременно пронеслась как один миг и в то же время длилась целую вечность. Голоса Ровсток он не слышит, лишь ощущает чьё-то чужое присутствие рядом, каким-то шестым чувством. Это нервирует и пугает, словно его застали за чем-то постыдным и непозволительным. Когда же она дотрагивается до него, по телу волнами пробегает крупная дрожь, Мордреда практически колошматит. С трудом, но ему удаётся распрямится и посмотреть на однокурсницу, выдавив слабую виноватую улыбку.
- Меган? Прости за это, я… - И он не знает, что сказать, как окончить предложение, какие слова подобрать в оправдание своего недавнего поведения и того, что он натворил. Он опускает взгляд и смотрит на окровавленные пальцы. Это не спрячешь за улыбками и шутками. Не уберёшь в коробку под названием: «Я скажу тебе, со мной всё в порядке, хотя на самом деле нет, но ты мне поверишь». Потому что не поверят. Не в этой ситуации. – Прости за это, я не знаю, что на меня нашло. – Он извиняется перед Меган, будто бы он виноват перед ней, будто бы его действия причинили вред непосредственно и в первую очередь ей. Будто бы он не имел на это права. И не будто, а потому что так оно и есть, он извиняется, потому что ему стыдно за свою слабость и что она эту слабость видела.
- Прости. – Вновь повторяет Мор, абсолютно безжизненным тоном и медленно обводит взглядом комнату, избегая смотреть Меган в глаза, но не сопротивляясь, когда она требует его руку. Сейчас Мордред даже готов оторвать её и оставить в качестве подарка на память. Хочется провалится сквозь землю от стыда. Он не выдержал, дал слабину, практически устроил истерику и этой истерики были зрители. Какой позор! Мордред судорожно вздыхает и не занятой рукой на мгновение закрывает лицо, чтобы затем, тихонько ругаясь, попытаться стереть с лица следы многонедельной усталости и отчаяния.  Но из этого, конечно же, ничего не выходит. Он выглядит так же плохо и жалко, как и минуту назад и, кажется, впервые в жизни не знает, какую маску ему надеть и что делать, чтобы спасти своё положение. Дракклов идиот.

+2

5

Гостиная пахнет отчаянием. Гостиная выглядит, подобно церемониальному залу, где хоронят покойника: каждая догорающая свеча, стиснутая канделябром, подмигивает сгущающейся темноте, бросает зловещие тени на стену позади Мордреда.
- Мор, прошу тебя, прекрати извиняться.
«С кем не бывает, Мор. Мы же все не железные»

- У тебя рука… - Мэгги замирает, все еще бережно удерживая ладонь Вэйзи на весу. - Будто ее пропустили через мясорубку. Давай отойдем от камина.
«Пока ты себе мантию не поджег»

Она знает, о чем говорит. Кровь всегда ходит на пару с огнем, все совершённые и проваленные ею черномагические ритуалы – прямое тому доказательство. Не нужно быть потомственным эмпатом, чтобы заметить сломленного человека, особенно когда его физическое состояние оставляет желать лучшего. Когда в глазах не отражается ничего, кроме слабого пламени потухающего в тлеющих углях огня.

Ровсток долго роется в большой школьной сумке, расползшейся по коленям набитой преимущественно безделицами тканевой кляксой, то и дело бросает обеспокоенные взгляды в сторону потерявшего самообладание мальчишки и наконец выуживает с самого дна небольшой пузырек с едко-пахнущей заживляющей мазью.

- Не хочу экспериментировать на тебе с заклинаниями, давай используем то, в чем я стопроцентно уверена. Будет немного щипать, - ну да, как если бы кожу вдруг прижгли раскаленной кочергой. Впрочем, совсем не обязательно предупреждать о подобном, у Мэг имеются подозрения, что Мордред даже не шелохнется, находясь в какой-то своей аффективной коме, из которой еще никто никогда не выкарабкивался, не повредившись умом. Слизеринка проводит густо вымазанным в мази пальцем по глубоким порезам и, вытирая его салфеткой, заправляет за ухо выбившуюся прядь закрученных в крупные тугие кольца волос.

- Ничего не хочешь мне рассказать?
Не то чтобы они когда-либо могли назваться близкими друзьями. Просто однокурсники с презираемого всеми факультета, привыкшие держаться вместе.

- Уже поздно делать вид, будто ничего не было, а ты весь такой из себя мужественный герой, - безжалостно продолжает девчонка, убирая изрядно опустевшую склянку обратно в портфель. – Я все видела, Мор. Со всеми случается.

«Я бы показала тебе свои предплечья и изрезанные в лоскуты изгибы локтей, только чтобы ты вдруг не возомнил, что бесконечно одинок в непрекращающемся цикле душевной боли».

Отредактировано Megan Rowstock (11.10.22 08:42)

+2

6

Мордред находится слишком глубоко в себе, чтобы адекватно и своевременно реагировать на то, что происходит. 

Сейчас Мордред не в гостиной Слизерина, где на стенах пляшут зловещие тени, рождённые от света догорающих свечей стиснутые в объятиях, изломанных, искривлённых его руками, канделябрах. Сейчас он далеко, сейчас он …дома. Мордред дома, стоит и смотрит на двух людей, которые привели его в этот мир, но которые никогда не были ему родителями. Отсутствующий, откровенно презирающий его и необычайно жестокий отец и безразличная, холодная и ничего не чувствующая к нему мать.
Воспоминание, такое яркое и осязаемое, что Мордреду чудится будто он слышит чьи-то сдавленные крики из глубины дома, а вместе с ними запах свежеиспечённого тыквенного пирога на столе, который по мнению его наивной дуры матери, должен был как-то сгладить образовавшееся между ними напряжение.

Мордред ненавидел тыквы.

"- Ты уже достаточно взрослый, чтобы принять метку" - Говорит ему отец и Мордред язвит в ответ уже зная, что наказание за дерзость последует незамедлительно.
" - Но недостаточно взрослый, чтобы принимать собственные решения. Мой ответ - нет. Как и всегда".
" - Что ж..."
Мордред знает, что последует дальше. Боль стала для него уже чем-то привычным, но он всё равно так ничему и не научился.

Запертый в собственных мыслях и чувствах, ища выход из клетки, в которую он сам себя поместил, он не сопротивляется, когда Меган отводит его подальше от камина, покорно идя у неё на поводу.  Мор не сопротивляется и никак не реагирует, когда она мажет его руки мазью. Находясь в состоянии полной апатии, Мордред не реагирует даже на боль, что прокатывается волнами по его телу, когда пальцы Ровсток касаются его руки. Строчки сожжённого уже письма переплетаются с каскадом недобрых, мрачных мыслей и заполняют голову слизеринца, отравляя его мозг.
Но долго находиться в таком состоянии Мордред не мог, не мог и не хотел.

«Как я вообще позволил этому с собой случится? Как я мог позволить себе потерять контроль?»

Поэтому он цеплялся словно утопающий за голос Меган. Отгонял прочь наполняющее его отчаяние и боль и тянулся, тянулся, тянулся к этому голосу.
Мордред открывает рот, хочет ответить на вопрос Меган, но вместо ответа раздаётся только нечленораздельный смешок и Мордред со стоном откидывается назад.

- Хотел бы я сказать, что ничего. – Мордред слышит свой голос словно со стороны: бесцветный, хриплый, глухой. Меган ему не поверит, да и он сам себе не верит. Не после этой истерики, что онздесь устроил.  Мн тяжело вздыхает, поднимает руки, чтобы закрыть ими лицо, но вспоминает, что они вымазаны целебной мазью и роняет их обратно на колени, поморщившись от боли - Имеет смысл просить тебя о том, чтобы ты никому не говорила, что видела?

+2

7

Мэгги доподлинно известно, что такое истерика. Она наблюдает ее и теперь, когда переводит непроницаемый взгляд с раскуроченных канделябров обратно на Мордреда.
Ей знакомо это въевшееся под кожу, неконтролируемое желание уничтожить все, до чего получится дотянуться. Чувство собственной вседозволенности, обреченности, понимание, дотлевающее где-то на подкорке сознания, что хуже уже быть решительно не может.

Ровсток просто ждет, когда Вэйзи измотает себя сам. В конце концов, всегда остается одна только пустота, которую нечем заполнить – ты все уже стер в порошок, сломал, разрушил, изворотил до непригодного состояния, даже в памяти так или иначе сохранятся ветхие руины воспоминаний, которые больше никогда не причинят тебе боли.

- Мор, послушай, - ее слабый голос разрубает повисшую между ними тишину на две неравные части. Если бы слизеринец захотел, он смог бы потрогать ее покалеченными, окровавленными руками, но в нем, судя по всему, совсем не осталось ни страха, ни жажды жизни. – Мор, эй, прием, вызывают подземелья! – девчонка щелкает пальцами перед его носом, от них все еще нестерпимо воняет заживляющей мазью, но Ровсток нет до этого абсолютно никакого дела. Она готова замахнуться и двинуть раскрытой ладонью прямо по белой, словно выстиранное полотно, щеке.

Мэг пододвигается как можно ближе, чтобы потерявший над собой контроль придурок не причинил себе никакого вреда, терпеливо наблюдает за тем, как при каждом глубоком вздохе размеренно двигается его кадык, и сама шумно втягивает носом холодный, сырой воздух.

- Однажды, когда мне было примерно также плохо, - расширившиеся в полумраке гостиной черные зрачки блуждают по острым скулам мальчишки, внимательно наблюдая, как по шее пляшут дрожащие, нервные тени. – Я рассказала все рейвенкловцу, который меня от всей души ненавидит. Рейвенкловцу, Мор. Ты правда полагаешь, что я вызываю гораздо меньше доверия? Я никому не скажу, но… - усыпанный каминной золой роскошный ковер, воск, слезами потекший по стенам… Не обязательно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что в, как правило, замогильно-тихой слизеринской гостиной произошло нечто из ряда вон. - Нам нужно будет как-то все это объяснить, ты ведь понимаешь?

Она подскакивает на ноги, подтягивает съехавший темно-зеленый гольф, и достает из кармана мантии волшебную палочку.

- Репаро, - канделябры разгибаются, а доски, вылетевшие из раскуроченного камина, встают на место. Ну прямо как новенькие, с ума сойти. – Эванеско, - поседевший от пепла мягкий ворс под ногами вновь становится изумрудного цвета. – Что ж, так гораздо лучше. Говорят, уборка помогает очистить голову от непрошенных мыслей. Хочешь, я позову сюда Филча, и мы вместе понаблюдаем за тем, как он горбатится над результатами твоих трудов?

Меган пытается шутить, хотя, честно говоря, ее вовсе не радует перспектива нянчиться с Мордредом слишком долго, но нечитаемое выражение, блуждающее по его мрачному лицу, вынуждает девчонку стушеваться. Хорошо, возможно, его проблемы куда глубже ее любовных переживаний, и все же как она может ему помочь, если он так и собирается молчать?

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 05.09.1996. ...and the thread breaks