Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 11.08.95 — 16.08.95. Частные уроки испанского


11.08.95 — 16.08.95. Частные уроки испанского

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

http://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/959792.gif

Ophelia Rushden & Marcus Fenwick
11 августа 1995 года
где-то между Англией и Шотландией

Уроки испанского (французского) от ведущих специалистов.
Они же подростки, пересекающие границу Англии в поисках правды.

♫ oasis - wonderwall

Отредактировано Ophelia Rushden (28.04.20 21:57)

+2

2

В начале августа я все-таки решилась принять помощь от одного человека, чье имя не буду называть по вполне объективным причинам. Хотя вряд ли кому нужны записи шестнадцатилетней девчонки, но было время, когда я считала, что за мной они тоже придут, что тоже найдут, в чем обвинить школьницу. Почему нет? Угрожала соседке по комнате, что та будет годами просыпаться с жевательной резинкой в волосах, если не перестанет брать без спросу мою брошь для галстука. Может я еще кому угрожала, кто же вспомнит сейчас. Да, немного ушла от первоначальной мысли с делом повышенной важности, с которым мне немного, но все же помогли. По старой памяти. Хорошо, когда есть связи, хорошо, когда помогаешь ближнему, пускай это и может стоить тебе очень дорого. Сейчас у меня на руках три адреса, которые я должна проверить. Два из них в Шотландии. Брр… не очень хотелось возвращаться туда летом, но кто, если не я. Третий адрес, к счастью, отправляет на юг Англии, но оставлю до зимних каникул. Да, так определенно будет лучше. Три адреса – три свидетеля, три истории, которым я уже не верю. 

11 августа 1995 года.

- Вообще, - Рашден опустилась под столик, чтобы развязать шнурки на кедах, и вещала уже снизу, - нам всего лишь нужно притвориться министерскими работниками. Вот снова ты, я уже представила выражение твоего лица, мол «сдурела что ли, кто нам поверит», а вот надо, чтобы поверили. Черт, откуда взялся этот узел! Палочками нам, конечно, махать запрещено, но никто не отменял поддельные документы. Все просто – стажеры секретариата Визенгамота, выпускники Хогвартса. – Кеды отлетели к соседнему дивану, и Офелия таки вылезла вся какая-то взлохмаченная, будто бы только что отчаянно сражалась с пикси. – А что, мы молоды и не дурны собой, вполне за стажеров сойдем, да и кто поверит в то, что мы всего лишь школьники, которым делать нечего на каникулах, вот и шляются по соседним графствам, домогаются до людей. И вообще, надо составить список наводящих вопросов, чтобы наши «свидетели» раскрылись.

Она постучала обыкновенной ручкой по столику, на котором лежал ее дневник с торчащими бумагами – теми самыми, с адресами, паролями и явками. На отложенные с платьев деньги Рашден купила билеты в купе, и, к счастью находившейся сейчас в нем парочки, соседи за первые два часа пути не нагрянули. Можно было не только разбрасываться обувью, но и обсуждать дальнейший план действий, пока поезд уносил их все дальше от Лондона на север. Пейзаж за окном менялся, но все, что видела Офелия – блики и размытые очертания городов и деревьев. Это напоминало поездку в Хогвартс, только лето еще не закончилось, солнце все еще обжигало, нормальные студенты получали удовольствие, загорая где-нибудь на побережье или на заднем дворе.

Офелия перевела взгляд на сидящего напротив Маркуса, который тоже променял нормальный август на то, чтобы сейчас сидеть в душном купе с ней, у которой в голове застряли теории заговоров и личное развлекательное шоу. Она бы могла его об этом спросить, даже облачила бы все в шутливую форму, чтобы он ее не прибил, как было в рассказе Агаты Кристи (Рашден еще и не такое читала, а вы думали), но не стала. Согласился? Согласился. И на том спасибо.

- Как тебя мама отпустила? Что ты ей сказал? Придумал историю про поездку с группой школьных друзей, или еще что? – Потирая пальцем кончик носа, она внезапно пришла к выводу, что этим летом слишком много врала матери. Начиная от вылазки на концерт Oasis и заканчивая пятидневным (как планируется) путешествием. Увы, правда была бы очень неуместна. «Мам, я отправляюсь на поиски доказательств невиновности отца. Мне пришлось нелегально накопать адреса, и я отправляюсь черт знает куда, чтобы отыскать людей, имеющих дело к обвинению. Нет, мам, Маркус со мной поедет. Ну вот что ты начинаешь, нормально же общались?!» 

На деле они почти не общались. Точнее говорила всегда Офелия, а та лишь кивала головой, или с удивлением таращилась на дочь и выдавала что-то вроде «ты уверена, что это безопасно?». Только Рашден мало в чем была уверена.

- Я своей сказала, что еду к Лоретте. Пожалуй, это было слишком просто. Даже проще, если бы я сказала, что на пять дней перееду к тебе. Тогда бы у нее был нервный срыв. Нет, ты ей, конечно, нравишься, но мышление у нее ханжеское. – Наверное поэтому у Офелии так и не было до сих пор серьезных отношений. Дожила почти до совершеннолетия, а ни с кем даже нормально не целовалась. Ну как нормально… по-взрослому. Может дело вовсе и не в Валери Рашден, а в том, что сама девчонка никогда не стремилась к этому? Так. СТОП. Почему вообще об этом зашла речь? – Забудь, что я несла.

Она снова уставилась в окно, делая вид, что сосредоточенно за чем-то наблюдает, показушно вздохнула, мотнула ногой вперёд, случайно задев коленку Маркуса своим белым носком, вечно выглядывающим из красных кед. Хотя теперь ее щеки были даже краснее. Но виду, что смутилась, (почти) не подала.

- В Эдинбурге будем только к вечеру. - На выдохе сказала девушка, сложив руки перед собой и уткнувшись в них лицом. - Как же я не люблю долгие поездки.

Отредактировано Ophelia Rushden (29.04.20 11:13)

+2

3

Маркус оглядывает купе, немного морщится - тут тесно и душно. И теснота, пожалуй, напрягает даже больше, хотя кто вообще бывает против тесноты, когда ты один на один с девушкой? Но Марк не любит закрытые пространства. Он сам не знает, почему, но всегда немного напрягается, когда оказывается запертым в маленьких комнатах. Однажды он был в маггловском лифте и думал, что точно откинет копыта. Здесь, конечно, не так все плохо, но все же не очень хорошо. Маркус глубоко вдыхает. Выдыхает. Все будет хорошо. Это все не просто так.

Конечно, он забивается в самый угол. Дверь хорошо видно, а он сам так напряжен, что в любой момент готов вскочить на ноги и дать в лицо тому, кто зайдет в купе. Не нравится это все Маркусу, ой, как сильно не нравится, но он пока молчит. Кивает головой в ответ на реплики Офелии, что-то там бормочет под нос, угукает.

Он никогда не думал, что вдруг возьмется и поедет куда-то в гребаную Шотландию посреди лета. Он никогда не думал, что соберет вещи за пять минут, что забьет на все и сорвется куда-то непонятно пока, зачем. Офелия не говорила много, она не особо раскрывала детали, не говорила о подробностях, но Маркус видел и чувствовал, что для нее это важно, что она, наверное, поехала бы туда в любом случае - и плевать на его ответ. Отпустить ее одну хрен знает куда он не мог, поэтому он сейчас сидит в этом душном купе, усмехается, когда Офелия что-то едва слышно бормочет из-под стола.

- Какими, какими работниками? Рашден, ты сходишь с ума.. и да, ты угадала мою реакцию очень точно, - ухмыляется Маркус и чешет нос. На переносице у него - огромная такая царапина. На щеке - ссадина, да и губа разбита. Маркус пару дней назад серьезно подрался с какими-то отбитыми идиотами из-за мелкого котенка. Котенку, конечно, сейчас хорошо, он наверняка спит на Маркусовской кровати, а сам Маркус теперь весь такой расписной красавец. Тяжелая нынче жизнь у министерских работников, видимо. - Ты думаешь, они не спросят у тебя документы? Или ты и об этом позаботилась?

Маркус не очень верит в то, что люди решат, что они - министерские работники, и вот так сразу с радостью все расскажут. Маркус сомневается, качает головой. Он понимает, почему для Офелии это так важно. Он понимает, зачем она решила поехать в Шотландию, зачем делает все это. Он понимает, иначе бы не поехал вместе с ней, попытался бы отговорить, привел бы любые аргументы и сделал бы все, что в его силах. Он понимает, но в успех не особенно верит. Но Маркус - тот еще пессимист, который в мире видит в основном только черное и совсем не верит в хорошие исходы.

- Да, что-то вроде того, - Маркус пожимает плечами. Он просто сказал, что ему нужно уехать. "Да, мам, на пять дней. Нет, мам, ничего страшного. Обычная поездка. Просто немного отдохнуть перед учебным годом".

Маркус о семье не любит говорить. Даже с друзьями. Даже с Офелией. Для Маркуса это - самая больная точка, которой касаться лишний раз не стоит. На вопросы он обычно отвечает общими фразами, уходит от ответов, переводит темы на что-нибудь еще. Он не говорит не только об отце (что, в общем-то, понятно), но и о матери. Просто не может перейти этот барьер. Пока она где-то далеко, где-то в стороне, с ней все будет хорошо. У него есть мама, он ее любит - это все, что стоит знать.

- Ханжеское? Это ты к чему? - Маркус поднимает брови, улыбается. Интересный поворот. Значит, она тоже задумывалась.. Впрочем, неважно. Он трясет головой. Нет-нет, не нужно сейчас эту тему затрагивать, не нужно об этом думать. Они здесь не для этого. - Значит, нужно чем-то заняться. Ты уже думала, о чем будешь.. будем спрашивать? Или хочешь поговорить о чем-нибудь другом? Может, стоит временно отвлечься от этой всей темы? Она тяжелая, она давит. Я понимаю, - Маркус вздыхает, забирается на сидение с ногами, скрещивает руки, смотрит Рашден в глаза. Он понимает. Может, лучше, чем кто-нибудь еще. - Но если ты будешь перебирать эти бумажки снова и снова, ты ничего нового в них не найдешь. Только загонишь себя. Посмотри лучше в окно. Там солнце выходит из-за облаков. Por muy larga que sea la tormenta, el sol siempre vuelve a brillar entre las nubes. И это я сейчас не только про погоду, - Маркус смеется. Да, он немного красуется, но если и не сейчас, то когда?

Отредактировано Marcus Fenwick (29.04.20 22:50)

+2

4

- Конечно, я позаботилась о документах! Точнее попросила скопировать пропуск одного человека, но этого более, чем достаточно. Просто помахать перед лицом и начать наступление. Не сложно ведь. - Ага, будто бы такое проворачивала она каждый год. С самовнушением у Офелии всегда было хорошо. - Точнее, о своих документах, на тебя я ничего сделать не успела, но это неважно. Будут докапываться, просто съедем фразой «спасибо за помощь министерству, вам придёт письмо от главного судьи Визенгамота с совой в понедельник утром», и тихонечко свалим, а если удастся запугать, то нас примут с распростертыми объятиями. Только вот с твоим лицом надо будет поработать. Я взяла крем, он скроет вот этот твой трофей на губе и щеке. Вечно ты вляпываешься куда-то. - Да уж, кто бы говорил, Офелия Лидия Рашден, тебе ли упрекать других, тебе, которая сбежала из дома и теперь пересекает границу между графствами. Стоит отдать должное - в разборки она никогда не лезла, всячески избегая любой назревающий конфликт, поэтому и в Больничном крыле лежала только раз - после неудачного урока Травологии. А вот Маркуса она там навещала часто. Слишком часто, чтобы успело надоесть читать нотации о том, что кулаками никто ничего не решает, и в современном мире популярна дипломатия. Но он ее по всей вероятности не слушал, поэтому продолжал нарываться на неприятности и чужие кулаки. Сам же махал ими ничуть не хуже, потому с таким было не страшно хоть на край света. Даже если край света - Шотландия.

В купе стало ещё жарче. Даже приоткрытое окно не спасало, как и не спасала тонкая хлопковая футболка. Духота давила, давили приглушённые тарахтящие звуки движения поезда, ясное небо пригорода Лондона сменилось тяжелыми тучами. В Кембридже у них была пятиминутная остановка, за которую Рашден успела выпить литр воды, едва не искупавшись под льющейся из бутылки минералкой. Они уже были на полпути к Йоркширу, когда совсем потемнело и мелкий дождь застучал по стеклу. Конечно, Офелия придала этому особое значение - сейчас где-то там в Шеффилде Валери Рашден сидела в своём любимом винтажном кресле, уткнувшись в последний выпуск журнала по психологии, уверенная в том, что ее дочь уже добралась до подруги, и они устраивают пикник. Ведь Валери лично сопроводила Офелию утром в Косой переулок, где они распрощались. Проблема заключалась в том, что девушка нисколько не жалела о своей лжи матери, при этом она всегда была честна с Лореттой и Маркусом. Может чего-то не досказывала последнему, но ни разу не соврала.

Ладони затекли. Офелия подняла голову, пристально посмотрела на собеседника, и тогда ее понесло...

- Я набросала несколько вопросов, сперва отвлечённых, а дальше наводящих. Эти люди потеряли своих родственников, вряд ли стоит давить на больное, но мы скажем, что Министерство планирует провести кампанию по поддержке семей, которые лишились кого-то в следствие жестокого убийства другим волшебником. - От последних слов у самой Офелии пошли мурашки по коже, она даже перевела взгляд на руку, которая начала нервно подрагивать, едва заметно, но девушка чувствовала, как все внутри неё сжалось и задрожало. Она попыталась снова взять контроль над собой, в который раз представляя, как ее мечта становится реальностью: отец на свободе благодаря ей, он снова рядом, снова ее обнимает, и все другое не имеет значения. Она ему верит. Он кричал, что это все ошибка, что он невиновен, а потом аппарировал вместе с аврорами, которые ворвались в дом поздно ночью. Офелия и сейчас слышит голос отца. Но ей хочется верить, что это все будет исправлено. - Кхм, нам всего лишь нужно получить информацию о жертве и попытаться выяснить, что было в судебном деле. Ну знаешь, такими наводящими фразами, как «вы согласны с решением суда?», «что вы можете сказать об эффективности проведённого расследования по делу убийства вашего... родственника». Ну и самое основное, если удастся залезть в голову опрашиваемого, «как вы думаете, между убийцей и «жертвой» была какая-то связь до убийства?», что-то в этом роде, но я ещё поработаю, времени до завтра достаточно. Нам главное где-нибудь остановиться на ночь в Эдинбурге. - Рашден вытащила из блокнота сложённую в несколько раз карту города. Она так много трещала языком, зацепившись за вопрос Маркуса, что даже не поняла, в какой момент он снова решил отвлечь ее. Все, что она могла, так это снова посмотреть в окно и действительно увидеть, что погода снова изменилась.

- Что? - Переспросила она, прищуриваясь. - Ты же знаешь, что я не знаю испанский! Что за привычка у тебя. Даже я разучилась употреблять французские словечки в разговоре с тобой... en fait, - она снова схватилась за блокнот и открыла чистую страницу, положив ручку по середине, - напиши эту свою фразу, может ещё не все у меня потеряно. - Сама же она пересекла границу в виде стола и ворсистого ковра, разделяющую их, и села рядом с Маркусом, машинально скопировав его позу. - Пор чего-то там?

+2

5

- Что? Крем? Какой еще крем? По-моему, я выгляжу прекрасно, - Маркус чешет нос и пытается поймать свое отражение в окне, но ничего не выходит - солнце слишком яркое, смотреть невозможно, остается только глупо щуриться. - Никуда я не вляпывался. Это они вляпались в меня. Уроды.

Маркус сжимает кулаки, морщится. Нельзя сказать, что он весь такой из себя любитель животных, он мимо них обычно старается проходить, не особо ему нравятся всякие котики-собачки. Он и сову завел просто, чтобы был всегда способ связи с матерью. Да и сова ему попалась - та еще стерва, вечно норовила кусануть его за палец или заорать прямо в ухо за завтраком, пока он еще толком не проснулся. Но когда он увидел, как двое здоровых лбов издеваются над котенком, он вспыхнул. Резко, очень резко. Он даже не помнит толком, что говорил и делал тогда. Но итог - несколько ссадин, разбитая губа, свежий синяк под глазом и маленькое серое чудовище по имени Конан-Варвар, которое сейчас сто процентов сидит на коленях у матери или слоняется по дому, орет и просит еще пожрать. Это мелкое недоразумение, кажется, ест больше, чем сам Маркус.

Когда пошел дождь, Фенвик, наконец-то, выдохнул. Стало гораздо прохладнее, дурацкое солнце спряталось за тучи, и дышать стало легче. Дышать и думать. Или, наоборот, не думать, потому что в такой духоте мысли становились, прямо как в той книжке, что мама читала на ночь в детстве, страньше и страньше.

Когда Офелия говорит про людей, которые потеряли родственников, когда говорит про кампанию по поддержке, про фальшивую кампанию, у Маркуса сжимается сердце. Он резко выдыхает, снова сжимает кулаки, закрывает глаза. Это что-то странное, что-то среднее между приступом паники и волной гнева и боли. И это все сжирает его изнутри, у него стекленеет взгляд, дыхание сбивается, на лбу выступает испарина.

Черт побери, столько лет прошло, но у него все равно каждый раз внутри что-то переворачивается, словно умирает какая-то частичка души. И самое дурацкое - он почти не может себя в такие моменты контролировать. Наверное, если бы сейчас напротив сидела не Офелия, он бы что-нибудь разбил. Но пока он старается дышать глубже и не думать.

- Ты думаешь, они могут быть не согласны? - Маркус говорит тихо, почти шепчет, в горле ужасно пересохло. - Про эффективность я бы тоже убрал, лучше зайти с какой-нибудь другой стороны. Мы, конечно, маскируемся под Министерских работников, канцелярских крыс и такое вот все, на даже для них это как-то.. не так.

К ним тоже приходили. Нет, не какие-то там студенты, но приходили и задавали вопросы. Маркусу было три года, но он все равно запомнил их. Строгие черные мантии, каменные лица. Маркус дергает головой, чтобы выкинуть эти воспоминания. Офелия садится рядом, и это почему-то успокаивает, больше, чем любой из приемов, опробованных Марком за пару минут до этого.

- А, может, и не стоило? Глядишь, еще бы и французский выучил, - Маркус лукаво улыбается. Он вообще сам не понимает, откуда в нем эта страсть к языкам, но вечерами упорно штудирует некоторые учебники и слушает записи. Он берет ручку, выводит в блокноте пару строк, старается писать аккуратно, но выходит все равно черте что - с почерком у него всегда была беда. - Пор муй ларга ке сеа ла тормента, эль соль сьемпре буэлвэ а брийар энтре лас нубес, - повторяет он чуть медленнее и четче. - Не люблю букву V у этих испанцев, мешают ее с B так, что хрен разберешься. А вообще, она значит - неважно, сколько длится шторм, солнце всегда будет заново светить из-под облаков. Все наладится. Да, скорее всего, не прямо сейчас. Не сегодня, не завтра, и даже не в этом месяце. Но солнце выглянет, тучи разойдутся, идиотский холодный ветер перестанет пронизывать. Все будет хорошо. Рано или поздно. Так или иначе.

Отредактировано Marcus Fenwick (01.05.20 21:03)

+2

6

Офелия не стала вдаваться в подробности, какое такое чудо-средство она собирается на Маркусе испытать. Она даже уговаривать его не собирается, просто воспользуется моментом, когда он заснёт и намажет его синяки и царапины - никто в здравом уме не поверит без такой маскировки, что он - законопослушный представитель Министерства. К слову, она даже откопала строгие мантии, которые были идеально выглажены накануне, прихватила рубашку и галстук Фенвику. Все это в специальных чехлах помещалось у неё в рюкзаке. Там же лежали крем, изготовленный ею собственноручно по рецепту бабули Лидии, матери отца, которая грешила любовью к зельям и настойкам, бумажный пакет с обедом, некоторые личные вещи Офелии, записная книжка отца, его любимая книга «To Kill a Mockingbird», которую они с Маркусом ещё в прошлом году пытались расшифровать, ещё одна полная бутылка минеральной воды, кошелёк с фунтами, которые Рашден удалось выручить с продажи двух картин из кабинета отца и нескольких ценных экземпляров книг из его библиотеки, поддельный документ служащего и даже палатка на случай, если им негде будет переночевать. Все это помещалось в маленьком компактном чёрном рюкзачке, который сейчас стоял под столом.

- Ну-ну, они вляпались. - Рашден тему не продолжает, достаточно и того, что сейчас красуется на лице Маркуса. Хотя подобный вид предстаёт ее взору чаще, чем ей хотелось бы. Точнее сказать, ей бы вообще не хотелось видеть все эти гематомы и рассечения, поскольку фантазия сразу же рисует непривлекательные картинки. Но это Фенвик - такой, каким она его знает почти всю жизнь, и ей вовсе не нужно, чтобы он менялся, хотя, чем старше они становятся, тем больше отличаются друг от друга; тем сложнее им находить точки пересечения, тем сложнее понимать чувства другого, потому что как раз тот возраст, когда все пытаешься держать в себе, и держать приходится много. Такой груз иногда кажется неподъёмным, и думаешь, что если разделишь с кем-то, то станет сразу легче, но нет, легче почему-то не становится.

Только сейчас она понимает, что втянула в эту историю того, кто сам пережил утрату очень близкого, родного человека. Обычно о чувствах других мы вспоминаем с опозданием, и сейчас Офелия мысленно сама себя испепеляет изнутри. Если бы она только умела поставить себя на место другого человека, если бы только не имела проблем с эмпатией… Рашден никогда не говорила с Маркусом о смерти его отца, как-то получалось эту тему обходить стороной. Только в детстве она однажды спросила его, но в ответ получила молчаливый взгляд, полный болезненной грусти. Тогда она еще не знала, что значит потерять кого-то, тогда она не знала, что значит потерять отца. Навсегда. 

- Да, ты прав, - также тихо отвечает она ему, чуть наклонившись вперёд, но стараясь избегать прямого контакта глаза в глаза, - надо будет ещё раз позже все расписать и перед сном заучить. - Чтобы уж точно походить на этих министерских змеюк - безэмоциональных, лживых и подкупных. Странно, когда все это происходит в шестнадцать. Когда приходится вот так напрягаться, рисковать ради других вместо того, чтобы наслаждаться своей юностью, той недолговечной юностью, которая однажды закончится. В шестнадцать нужно веселиться, вляпываться в подростковые драмы, признаваться в любви, в конце-то концов, а не гоняться за призраками в надежде, что они тебе ответят.

*мне было тогда шестнадцать

моя жизнь напоминала бродячее шапито,
шапито, что не прекращало движение,
но были твои руки, в лиловом пальто,
звучащие, как приглашение,

и в зеркале винтажном
твоё застывшее отражение,
и ничто больше не было важным,
ничто не имело значения.

- Так, давай этот прекрасный смысл оставим на потом, а сейчас объясни мне, что происходит, потому что вот этот нубес – это явно небо, нет, стой, облака, да? И тут окончание нубе’с – множественное число, как в английском, выходит, что одно облако - нубе? Ла – это артикль, как во французском? Выходит, что ла то’гмента – шторм, буря? Можно сделать вывод, что артикль ла – для единственного числа, мужского, или среднего рода, а лас перед нубес – для существительных во множественном числе? – Откуда-то Офелия вытащила карандаш и принялась активно подчеркивать слова и выводить какие-то свои символы над ними. Она так усердно старалась, будто бы готовилась к экзамену у МакГонагалл. – Но я не особо понимаю, где тут глаголы! – Она зачем-то ткнула Фенвика карандашом в бок и рассмеялась. Обычное явление, когда они сидят вместе на занятиях.

- Знаешь, почему-то мне кажется, что эта фраза существует на всех языках мира, в том смысле, что ее философский контекст часто используют в литературе и риторике. У французов это apres la pluie vient le beau temps, если дословно, то после дождя наступает хорошая погода. Апре ля пьи вье лю бу то. Да, можно язык сломать, лучше даже не пробовать... А ты выучил бы французский что? Язык или поцелуй?

*ес соя

Отредактировано Ophelia Rushden (02.05.20 22:50)

+2

7

Маркус помнит. Он помнит, как к ним пришли однажды вечером люди в строгих черных мантиях. Они были взъерошенные, немного помятые, уставшие. Маркус их, кажется, раньше видел, но он сейчас уже не так уж уверен. Эти люди тогда заперлись с мамой на кухне, они что-то говорили, мама плакала, кричала, потом била посуду - она всегда была довольно эмоциональной. Маркус тот вечер запомнил навсегда, каждую минуту, секунду, каждое услышанное слово и звук. В тот вечер не стало его отца. В тот вечер его коллеги пришли сообщить об этом. От Бенджи Фенвика осталось несколько частей. Никакого Бенджи Фенвика не стало. Даже хоронить было нечего.

Маркуса до сих пор временами накрывают эти воспоминания. Он слышит крики матери, слышит бормотание авроров, слышит звон бьющегося стекла, слышит свое тяжелое дыхание. Он тогда прилип к закрытой двери, сопел прямо в нее, пытаясь расслышать, о чем там говорят взрослые.

И сейчас его накрывает новой волной этих воспоминаний. Он пытается держать себя в руках, но выходит довольно паршиво. Она же не знала, не могла знать. Он ничего не рассказывал о своем отце, кроме самого факта его смерти, кроме того, что он глупо погиб в этой чертовой войне.

Сейчас надо взять себя в руки. Сейчас надо заблокировать эти воспоминания.

- Надо держаться отстраненно, - Маркус на пару секунд воспоминает тех, кто приходил после. - Они вежливые, они вроде сочувствуют, но эмоций у них на самом деле нет никаких.

Они - всего лишь маленькие винтики в системе. Им сказали собрать информацию - они ее собирают. Но они не сочувствуют, они как раз из тех, кто чувства умеют отключать или не испытывать их вовсе. Они холодные, отстраненные, но не задают вопросов на граи, потому что знают, к чему они приведут. Маркус знает, что им с Офелией будет сложно играть в такие игры. Но они справятся. Они должны.

Все эти разговоры о языках отвлекают - и это прекрасно. Лучше думать о грамматике и переводах, чем о предстоящем деле. Это не так угнетает. Маркус всегда считал, что перед чем-то важным (экзаменом, например, или вот как сейчас) лучше немного отвлечься, подумать о чем-то другом, не забивать себе голову.

- Все верно, нубе - это облако, тормента - шторм, а ла - артикль,  - кивает Маркус и улыбается. - Ла используется только для женского рода. В испанском с родами немного сложнее, чем в английском. У каждого существительного есть свой род, даже у предметов или явлений. Ла - это артикль женского рода. А если мы говорим о мужском - будет артикль эль. Но это если определенный, - Маркус выдыхает, чешет голову. Черт побери, объяснять гораздо сложнее. - И во множественном числе артикли тоже будут немного отличаться. Для женского - лас, для мужского - лос. Глаголыы..

Маркус смеется, когда получает тычок карандашом в бок. Положим, это даже заслуженно. Учитель из него все-таки так себе. Он кивает, когда Офелия говорит, что фраза довольно часто встречается.

- Да, в каждом языке, наверное, есть такие крылатые фразы, - он важно кивает, снова чешет голову. - С глаголами тут дело обстоит так. Первый глагол - sea, в инфинитиве это ser, это что-то вроде английского to be. Здесь он в сослагательном наклонении. Ооо, черт побери, не оттуда мы начали вообще, это слишком сложно. - Маркус смеется. Нет-нет, вообще не то начало. Времена глаголов - это тема не для первого урока, и даже не для второго.

Да и учитель из него паршивый. Фенвик материал схватывает на лету, учится быстро, но объяснить что-то другим людям - задачка посложнее. Даже если это касается каких-то тем, которые всем известны. Например, если ему нужно объяснить однокурснику тему прошедшего урока. Фенвик в такие моменты мнется, мямлит и все слишком сложно заворачивает. И ему повезет, если после все сказанного Офелия не посчитает испанский язык каким-нибудь чудовищно сложным и ужасным. Потому что это не так. Это все Фенвик.

- Конечно, бы выучил. Или пожалуй, нача.. - Кивает Фенвик, а потом краснеет и закашливается. Нет, такого поворота он не ожидал никак. Это просто вопрос или какой-то намек? И что ему теперь нужно отвечать? И что ему теперь нужно делать? Маркус оттягивает ворот футболки, которая внезапно начинает его душить. - Думаю, что с хорошим учителем я выучил бы что угодно. Да и дело всегда в практике ведь. Чем больше практики - тем лучше получается. Кажется, остановка, да? - Переводить тему - тоже не его лучшая способность. Фенвик достает расписание, сверяется с ним. - Вроде это последняя большая остановка перед конечным пунктом.

Отредактировано Marcus Fenwick (02.05.20 23:53)

+2

8

- Нубе я уже запомнила, тормента смахивает на торнадо, а это слова одной тематики, поэтому тоже легко запомнить. Да-да, во французском тоже есть рода, а вот английский в этом плане куда прост - только когда дело касается гендера человека. Ла для женского? - Офелия нахмурилась, ей совершенно не понравилось, что у испанцев шторм женского рода. Ей вообще Испания нравилась только на картинках, реже песни, ещё реже испанские художники. Но ей нравится, как Маркус заинтересовано обьясняет каждое слово, ей нравится его произношение и его смех. Ей нравится, что они сидят почти одинаково, и может у них разные драмы, но в какой-то момент именно в этой вселенной им посчастливилось быть друг у друга. Просто быть. Без каких-либо лишних обещаний и клятв. Ей хочется, чертовски хочется, чтобы это длилось бесконечно, чтобы взросление хоть на малейший миг остановилось, чтобы оставило им их законные шестнадцать. Об этом хочется сказать вслух, Маркус такой, что он поймёт, но Офелии ещё далеко до того, чтобы обнажить свои постыдные мысли.

Зато она не задумываясь говорит о французском поцелуе. Только потом понимает, что ляпнула, когда Маркус уже вовсю пытается съехать с темы, краснючий, как профессор Спраут, когда той показали часть корня баобаба очень неприличной формы. Рашден приподнимает в недоумении бровь, пытаясь расшифровать, что значит практика, и касается ли это языка, или же языка во рту другого человека, быстро моргает и отстраняется, только сейчас заметив, насколько близко сидела к Фенвику.

- Выглядишь так, будто тебе нужно сходить умыться и подышать на перроне. - Она наклоняется к рюкзаку, достаёт бутылку минералки и бумажный пакет с сендвичами. - А потом можем наконец пообедать. Нам ещё часа три-четыре трястись в духоте. - Сама же Офелия не спешит покидать купе, ей ещё нужно о многом подумать, разложить все бумажки в блокноте и ещё раз пройтись по пунктам плана. Она это может сделать и когда поезд снова придёт в движение, но именно сейчас нуждается в отвлекающем факторе, чтобы перестать думать о своих странных желаниях.

Рашден перевернула страницу с испанскими облаками и штормом. Так, первое, поезд прибывает в начале седьмого на вокзал Эдинбурга. Он в достаточной удаленности для того, чтобы случайно не пересечься с первыми опрашиваемыми. Здесь же поблизости надо найти отель, какой-нибудь захудалый хостел, где про документы даже не слышали. В ход пошла карта горда с уже отмеченным домом-целью, что показывало следующее - выходить за пять миль от вокзала не следует, здесь же в этом районе надо переночевать. Здесь же надо найти закусочную и взять еду в номер. Завтра они при полном параде явятся на порог дома миссис Джоркинс, которая приходится жертве троюродной сестрой ее мужа; убитая считалась долгое время пропавшей, в затем была найдена мертвой в лесах Албании. Что Даниэль Рашден мог забыть в лесах Албании, оставалось секретом для многих, но министерские крысы нашли якобы улики и свидетелей, что именно Рашден затащил Берту туда, именно в его компании они видели несчастную женщину. Для Офелии все это было откровенным бредом. Мать говорит, что он надолго никогда не отлучался из дома, да и сама девчонка помнит, как он навещал ее в Мунго в апреле достаточно часто. Нет, ее отец не мог, просто не мог совершить преступление! Причём не одно, а сразу три! Да и история с хищением министерской тайны тоже расплывчатая. Как показала практика, из Министерства можно вытащить любую информацию, главное знать рычаги и механизмы. А подделать их документы так вообще легче простого, главное не сдавать на экспертизу, конечно, и не показывать самим работникам Министерства.

В этом всем деле только одна смерть настораживает Офелию - смерть министерской помощницы Боунс - Николь Мерк. То, что отец приходил на встречу с Боунс, доподлинно известно и зафиксировано, поскольку все это происходило в Министерстве. Но ее смерть наступила только через пять-семь дней. И в эти дни отец ни разу не появился в Мунго. Но этой историей Офелия займётся только на зимних каникулах.

Она наконец отложила ручку и поглядела на писанину, какие-то кривые стрелки между пунктами, обычные геометрические фигуры, которые выводила, когда думала о своём. Иногда она могла не заметить и перечеркнуть вот так нужную информацию. Этот блокнот следовало бы сжечь, как только все закончится. Хотя страницу с каракулями Фенвику она бы оставила.

Поезд в Ньюкасле простоял недолго. Но стоило ему вновь набрать скорость, как в дверь купе постучались. Маркус и Офелия настороженно переглянулись. Почти всю дорогу им удавалось провести вдвоём, но почему-то именно в Ньюкасле все пошло не так. Офелия закусила губу, следя за тем, как дверь осторожно открывается.

Сперва в проходе показалось довольно упитанное лицо, поскольку все остальное скрывал чёрный наряд монашки, то только выпученные серые глаза, щеки и пухлые губы шевелились в сторону дивана. За ними следовали совсем худые зелёные прищуренные  глаза, скрывающиеся за толстой оправой очков. Две женщины сели напротив, пытались улыбаться и быть дружелюбными, но у Рашден внутри уже все перевернулось. Она машинально убрала блокнот со стола и прижала к обнаженным коленям.

- А! - Внезапно воскликнула сероглазая, поковырявшись в своём мешке и вытащив грушу. - Молодые люди, а вы какими судьбами в Эдинбург?

Это, наверное, у них так принято - лезть туда, куда не просят. Разводить на разговор незнакомых людей, будто по лицу Офелии непонятно, что она вовсе не настроена с кем-либо поддерживать разговор. Но крупнолицая как-то резко переменилась, прищурилась, будто бы сканировала рентгеном попутчиков, только хотела что-то выдать своими губами-пончиками, как Рашден сдалась.

- Мы сели в Кембридже, там сейчас отвратительная погода! Льёт, как из ведра! Извините, что не представились, меня зовут Вероника, ударение на «о», а моего спутника - Джейкоб. Мы первокурсники, я учусь на факультете европейской культурологии и искусствоведения, а Джейкоб на архитектурном, вместе посещаем лекции по истории английского языка, и нам дали задание на лето - ознакомиться с культурным достоянием Шотландии в контексте лингвистической теории. Вот только сейчас удалось выбраться, все лето изучала в Австрии наследие Густава Климта. А Джейкоб проектировал новое здание оперного театра в Манчестере. - Рашден выглядела вполне серьезно, разок, конечно, улыбнулась, но неугомонный хохот оставляла внутри себя. - Мы, кстати, с Джейкобом помолвлены, представляете! Он сделал мне предложение ещё в мае, но мы решили отложить свадьбу, пока оба не встанем на ноги, все-таки сейчас с поддержкой молодых семей очень сложно, а нам двоим приходится много учиться.

Кажется, пухлолицая была довольна столь откровенным монологом, даже расплылась в улыбке во все свои тридцать два и принялась поздравлять с помолвкой. Тощая все это время молчала, уткнувшись взглядом в потолок. У неё видать там своя связь с космосом была, ей точно не были интересны первокурсники Кэмбриджа.

- Простите, может вы подскажете, где лучше остановиться в Эдинбурге, чтобы не далеко от вокзала было, и чтобы не сильно било по бюджету. Мы задержимся дня на четыре, пока будем все изучать и конспектировать.

+2

9

Маркус старается держать лицо, но понимает, что вряд ли у него это получается достаточно хорошо. У него вообще всегда по лицу можно прочитать все чувства. Ну или почти все - по крайней мере на это он очень надеется, одно чувство он уже долгое время прячет так глубоко, как только может. Прячет ото всех, даже, наверное, от себя. Потому что в кои-то веки ему страшно. И страшно даже не за себя - за себя он никогда не боится. Он боится за нее, он боится последствий, боится будущего, боится ее потерять. Уж лучше дружба, чем совсем ничего. В ответные чувства Фенвик не верит совсем. Он ведь в какой-то степени безумец, он отчаянный, почти самоубийца. Он ищет неприятности, нарывается на них, потом залечивает раны и, не доведя это дело до конца, ищет неприятности снова. С ним стабильности никогда никакой не будет. А еще он, наверное, уйдет как отец - рано и глупо.

- Да, что-то вроде снова стало душно, - бормочет Фенвик и пулей вылетает из купе. В коридоре он прижимается лбом к холодному стеклу, дышит быстро, шумно, пытаясь перевести дух. По щекам бы себя отхлестать, но это будет выглядеть совсем глупо.

Маркус выходит на перрон, идет в сторону киосков, покупает несколько бутылок воды и пару шоколадок. Одну из бутылок прямо здесь выливает себе на голову. Нужно прийти в себя, нужно снова стать таким, как был - отстраненным и холодным. Он трясет головой, какие-то важные леди шипят на него и машут руками.

- Простите, - Фенвик делает виноватый вид, но ему не стыдно совсем.

Он наворачивает по перрону пару кругов, пытается привести мысли в порядок, но выходит совсем паршиво. Сколько бы он не старался отвлечься, мысли все равно возвращаются к одному, точнее, к одной. В таком состоянии возвращаться в купе точно нельзя. Маркус оглядывается по сторонам, на перроне куча народу, но черт бы с ними, главное - нет никого с тяжелыми неповоротливыми тележками. Он опускается на землю и делает несколько отжиманий, потом выливает на себя вторую бутылку воды.

В купе он возвращается мокрый, но с довольной рожей - отпустило. Он корчит Офелии какую-то дурную, но забавную рожу, падает на сидение, кидает шоколадку Рашден.

- Сладкое, говорят, положительно влияет на работу мозга. Или делает счастливее. Точно не помню, но и то, и другое - довольно полезно.

Фенвик улыбается, хочет развалиться на диванчике, но в купе появляются новые действующие лица. Да еще какие колоритные. Монашек Фенвик не особенно любит, вообще с религией у него отношения довольно натянутые. Мама и родственники с ее стороны таскали его в церковь после смерти отца. Но даже маленьким Фенвик не понимал, какой в этом смысл. Если есть кто-то там, кто-то такой всемогущий, то почему такое допустил? И почему у него нужно что-то просить, еще хуже - просить за что-то простить? Маркус мрачнеет, скрещивает руки на груди, закрывается еще больше. Хорошо, что есть Офелия, которая берет все в свои руки.

Маркус берет бутылку воды, делает вид, что пьет - поэтому не поддерживает разговор. Но когда Офелия говорит, он начинает кашлять (снова) и играет в маленький кудрявый фонтанчик. Нет, Джейкоба он готов был пережить, хотя имя, конечно, так себе. Архитектора - тоже. Но помолвка..

- Простите, кажется, не в то гордо попало, - Маркус снова краснеет, достает салфетку и старается убрать все. - Да, мы еще в школе начали встречаться, а теперь вот я решился, наконец, сделать предложение, - кивает Фенвик и приобнимает Офелию.

Ну, легенду же надо поддерживать. Монашки тем более вон как воодушевились, сидят, улыбаются.

- И район желательно поприличнее. Ну знаете, чтобы не было страшно выйти куда-нибудь вечером, чтобы транспорт был недалеко, - кивает Маркус и смотрит Офелии в глаза, берет за руку, немного выпуская чувства на свободу, проветриться, так сказать. Монашки должны им поверить, иначе гулять им по Эдинбургу до самой темноты, пытаясь отыскать нормальное для ночлега место. - Как, как вы сказали? А, вы уверены? Ну то есть я в вас не сомневаюсь, но вы там были или кто-нибудь из ваших знакомых? Я, конечно, свою будущую супругу способен защитить, но, согласитесь, лучше всегда лишних конфликтов избегать.

Отредактировано Marcus Fenwick (05.05.20 19:03)

+2

10

Офелия любит истории. Она любит их рассказывать и пересказывать по несколько раз. Офелии не нравится лгать, и она это делает очень редко и обычно не стесняясь в глаза матери. Она оправдывает это какой-либо замысловатой, завуалированной целью, и ей нравится думать, что ничего плохого в такой мизерной доли лжи нет. А когда она научилась лгать матери, то с легкой подачи начала делать это и в Хогвартсе. И опять же - ради благой цели, к примеру, чтобы не завалили дополнительной работой, или, что ещё хуже, отработкой. При этом ничья задница не была в зоне риска, ни на кого клевета не пала, а Рашден, мать ее, все ещё топила за справедливость и мир во всем мире.

Монашкам же врать было легко, и Офелия воспринимала свою болтовню, как некую прекрасную историю, которая могла иметь право на существование, если бы не все эти сказочные бородатые старикашки и средневековые замки, годные в декорации для какого-нибудь блокбастера. Она действительно могла учиться в частной школе и поступить с ее-то мозгами в Кэмбридж. Она действительно могла бы встречаться со своим сокурсником, и однажды он бы сделал ей предложение на прогулке возле какого-нибудь миловидного озера. Они могли бы быть счастливы вдалеке от всех этих историй про возрождение Темного Лорда, который намеревается захватить мир, от экзаменов по Трансфигурации и стремных преподавателей ЗОТИ.

История на миллион фунтов. На два бездонных сундука галлеонов. И самое прекрасное - в неё поверили. Оставалось только поверить самой и вести себя соответствующе, чтобы не рушить иллюзию романтической поездки в другое королевство, которая хоть и прикрывалась учебным интересом, но кто поверит, что двое только что обручившихся не захотят провести в отеле по крайней мере большую часть сего путешествия. Думаю, не стоит углубляться в детали, рассказывая, чем там можно заниматься. Но явно не тем, чем планировали Маркус и Офелия - готовиться к своей шпионской миссии.

Но монашки повелись. Фенвик был прав - шоколад действительно помог, очередной кусок все-таки заткнул ее. Она хотела отвлечься, спросить, что-то по типу «милый, там снаружи что ли дождь? Ты почему такой мокрый?», но не стала, жуя и шелестя оберткой, чтобы снова не начался словесный поток. Стала ли она счастливее, как прогнозировал Маркус? Возможно. На пару минут. Пока он не полез к ней показушно обниматься и не ляпнул про «супругу». К удивлению, Рашден даже не закашлялась и не смутилась, скорее необдуманно бросила взгляд на «подозреваемого и уличённого», но промолчала. Ещё больше ей не понравилось упоминание каких-то «конфликтов», будто бы Фенвик без них вот никак не мог. Но собеседницы, точнее одна из них, очень бодро на все реагировала и даже заверила, что сами планируют остаться в этом мини-отеле, поскольку билеты на поезд в Абердин из Эдинбурга у них на завтрашнее утро. «Ну отлично. Ещё этих соседок им не хватало».

Все оставшееся время квартет развесёлых соседей по купе провёл в тишине. Пухлолицая задремала, закинув голову назад. В очках которая почитывала толстую книгу, с которой свисали чётки. А Офелия всучила Фенвику пакет с сендвичами, а сама положила голову ему на колени, предупредив шепотом, что «если тот начнёт на неё крошить батон, то получит в нос». Так они ещё три часа тряслись до Эдинбурга, пока поезд окончательно не остановился на конечной станции.

Вот тогда начался новый спектакль.

Пухлолицая монашка, кажется, ее звали Жорджиной, или как-то в этом роде, решила, что обязательно должна взять шефство над молодыми людьми и начала очень громко указывать, куда им всем нужно пойти. Они прошли пару кварталов пешком на север от вокзала, когда Жорджина, укуси пикси ее за пухлый зад, призналась, что была в этом районе ещё в годы своего мятежничества, когда не было ещё выстроено вон то здание и этой кафешки в помине не было. Однако уже через час гуляний вся четверка вышла к миниатюрному трёхэтажному зданию, больше смахивающему на дом для престарелых, с длинной дубовой верандой, раскинувшимся слева палисадником и небольшим фонтанчиком с купидоном по центру.

Внутри же богоугодного заведения стояла маленькая стойка с маленькой женщиной за ней, что-то очень важное щебетавшей в трубку телефона. Она украдкой взглянула на посетителей, радушно поздоровалась с монашками, все ещё продолжая вслушиваться, что там ей передают на другом конце провода. Жорджина весело запросила эконом номер с двумя односпальными кроватями, и когда Офелия попыталась вставить слово, монашка все также весело приобняла Рашден, торжественно спросив про номер для молодоженов. Что-то добавлять к уже сказанному было лишним, потому блондинка покорно положила на стойку половину суммы за номер и взяла ключ.

С монашками они простились на втором этаже и стали подниматься дальше. Почему-то у Офелии уже назревало нехорошее предчувствие, она морщилась и молчала, не понимая, где во всей этой истории с соседками прокололась. И только открыв дверь номера, она поняла...

Поняла и засмеялась, сползая по дверному проему. Ну конечно...

- Ты понимаешь, - начала она сквозь слёзы, - что иногда нужно мне вовремя затыкать рот. Чтобы не было вот этого всего! - Действительно, номер для молодоженов выглядел как самый настоящий номер для молодоженов, не хватало только шампанского в ведерке со льдом и лепестков на излишне розовых простынях, точнее простыне, в количестве - одна штука, одеяло - одна штука, подушки - семь или восемь, кровать - одна штука соответственно.

+2

11

Фенвик вообще-то парень предельно честный, честный до зубного скрежета и до отвращения. Он почти всегда говорит исключительно правду и исключительно в лицо. Врать он не умеет, врет он нелепо и глупо, так, что сразу все всем становится понятно. Даже в детстве у него никогда не получалось наврать маме о том, кто разбил ее любимую вазу или за что ее любимому сыну разбили лицо. Поэтому после всех сказанных фраз Маркус резко затыкается и начинает пялиться в окно. Лучше бы молчал, конечно, но вот в этот раз не сдержался, ложь Офелии как-то его подзадорила что ли. Вот он и вписался.

Что делать дальше, он не придумал, поэтому взял сэндвич из рук Рашден и принялся покорно жевать. В купе тишина, Фенвику даже неловко шуршать пакетом от своего сэндвича, но выбора-то нет, с пакетом в руках он несколько часов не просидит - уронит его точно на Офелию, и тогда все - точно получит в нос. А он после прошлой драки еще до конца в норму не пришел. Фенвик старается делать все максимально тихо и быстро, пакет исчезает в недрах его рюкзака, Марк откидывается на спинку сидения, смотрит на часы. Ехать еще прилично.

Какое-то время он тупо пялится в окно, считает столбы и деревья, на второй сотне сбивается, чертыхается и косится на монашек - кажется, не услышали, а то устроили бы здесь лекцию о правилах приличия. Маркус гладит Офелию по волосам (так ведь должны поступать приличные женихи, когда невеста засыпает на коленях?), улыбается своим каким-то мыслям и засыпает.

Будит его Офелия, Маркус сонно трет глаза, оглядывается по сторонам. Кажется, они прибыли в Эдинбург. Он уже собирается попрощаться с монашками, но все оказывается не так просто, они тащат его и Офелию куда-то за собой, уводят в какие-то дворы. Вчетвером они довольно долго петляют по узким улицам. Фенвик уже начинает злиться, когда они, слава Мерлину, выходят к гостинице.

- Подожди, подожди, номер.. какоооой? - Шепчет Фенвик Офелии, когда слышит слова одной из монашек. И почему она вдруг стала решать? Черт бы вас побрал, христовы невесты.

Но возмущаться уже поздно, Офелия платит за номер, берет ключ, Фенвик хватает их вещи и плетется вверх по лестнице. Когда Рашден открывает номер, ее вдруг накрывает какой-то волной неконтролируемого (видимо) хохота, она даже сползает вниз по стеночке. Фенвик не понимает, он стоит и тупо хлопает глазами, пока не догадывается заглянуть в номер.

- Ууу! Смотри, какая гигантская кровать! - У Маркуса после всех этих поездов и долгих гуляний по незнакомому городу внезапно начинает играть детство. Он разбегается и прыгает на кровать, громко смеется. - Ну а что ты хотела, Рашден? Или мне стоит звать тебя Вероника с ударением на "о"? Откуда взялась такая продуманная история? Ты, может, книги пишешь в свободное время? - Фенвик снова смеется и слезает с огромной кровати. - И почему у них постельное белье розовое? Что за пошлость?

Ситуация, конечно, получилась крайне забавная. Не такого Маркус ожидал, когда соглашался помочь Офелии в ее расследовании по делу отца, совсем не такого. С другой стороны, когда еще доведется пожить в таком странном номере и попрыгать на огромной кровати с ужасными кричащими простынями? Нет, правда, о чем они думали? Что за молодожены должны были остановиться в этом номере?

- Я могу спать на диване, он кажется довольно удобным, - Маркус кивает на стоящий тут же довольно вместительный диван, даже долговязый Маркус на него спокойно поместится. - А ты забирай этот розовый торт. Какие у нас планы дальше? Составляем подробный план для первого родственника жертвы? - Фенвик меняет настроение сразу - от улыбки до серьезного выражения длица за пару секунд. - Или сначала сходим осмотримся? Ты не устала?

+1

12

Эдинбург Офелия не любит, как и Шотландию в целом. Это стоит взять на заметку и никогда не предлагать в качестве медового месяца. Шотландия мрачная, она еще банальнее и скучнее Англии, и это прослеживается во всем. В архитектуре, в лицах прохожих, в той самой маленькой женщине у стойки, которая не раздумывая подсунула этим двоим номер для молодоженов. И хоть сейчас Рашден во всю заливалась своим через чур звонким смехом, но непременно настанет тот час, когда она пожалеет, что тогда сразу же не спустилась и не потребовала номер с двумя кроватями (а что, они же еще даже в своей лжи не женаты, а целомудрие, все такое никто не отменял). Она бы даже доплатила, только вот умные мысли приходят с первыми петухами, как говорится, если так на самом деле говорится.

- Может и гигантская, но простыни полный отстой. Будто попала в ванильное царство. – Вот именно так должна реагировать серьезная девушка на форменное безобразие, которое предстало перед взором. – Зови меня как хочешь. Только представь, если бы эти замороченные монашки заподозрили чего, особенно та, в очках которая, она так странно выглядывала из-за своей книженции, что я чуть не запуталась в собственной истории. Все-таки мне еще шестнадцать, а разъезжающая по стране шестнадцатилетняя девчонка в компании побитого парня, подозрительнее, чем история про двух влюбленных студентов. Вот мне еще не хватало загреметь в местный участок. Мать такого не простит, а поскольку она осталась единственным опекуном, то может сорваться и запретить возвращаться в Хогвартс. Вот ты, - она ткнула пальцем в валяющегося Фенвика и прищурилась, - ты без меня два года проживешь?

Вопрос весьма странный и не больно уместный в нынешней обстановке, но Рашден почему-то зацепило. Она и так много рисковала из-за этой поездки, подвергала риску и Маркуса, и вообще, сейчас она чувствовала себя в край разбитой и опустошенной. Вся эта ложь в поезде вымотала, но это было только начало, мизерный процент из того, что ей предстояло насочинять в этой поездке.
Офелия скинула рюкзак на диван и устало села рядом на кровати, расчесывая руками распущенные волосы. Она зашла слишком далеко. Точнее сказать уехала достаточно далеко, чтобы вот все взять и бросить. С другой стороны, подростки часто разъезжали по странам на каникулах, и не было в этом никакого преступления. Конечно, у таких всегда были сопровождающие, но эти двое почти совершеннолетние, да еще и волшебники. Что плохого может с ними произойти? Темный Лорд что ли нападет? Да скорее пианино упадет на голову. Или какая-нибудь монашка заподозрит что-то неладное.

- Что? На диване? – Рашден надеялась, что ей послышалось. Конечно, предложение Фенвика было весьма джентельменским, и было бы удивительно, если бы он так и не предложил этот вариант. Но она все-таки посмотрела на него так, будто бы тот выжил из ума, и во всем была виновата это доморощенная кровать с этими ужасными розовыми простынями. – Ты не заметил, что одеяло одно? Ты чем будешь укрываться? Занавески снимешь? Не выдумывай. Вспомни, как мы в детстве упросили родителей поставить нам палатку в саду. Вроде не подрались тогда на маленькой территории, хотя ты мне ночью заехал по носу локтем. Вот чего я точно не забуду! – Воспоминания эти были яркими, отличались от тех, в которых присутствовал отец или мать. Офилии не хотелось, чтобы они угасали, но все выходило вне ее желания, а вот отчетливее становились те, в которых был Маркус, детство, первые годы в Хогвартсе. Рашден замотала головой, отгоняя мысли. – Пожалуй, я приму душ, а ты можешь сходить и добыть нам ужин. Я не хочу лишний раз показываться на улицах. Завтра придется носить парик, потому что мое лицо не так давно мелькало на газетах волшебной Великобритании. Это риск… и я буду кофе, два бургера и картошку. Справишься?

+1

13

- У этих типов явно какие-то извращенные представления о молодоженах, - кивает Фенвик и жамкает странную простынь в руках. Материал тоже какой-то не очень. А могли бы сделать дорохо-бохато - шелковые простыни, например.

Когда Офелия задает вопрос, Фенвик даже замолкает на пару минут, обдумывая ответ. Нет, понятно, что самый правильный - нет, конечно, как я без тебя. Но Фенвик задумывается, пытается представить всю ситуацию, представить свою жизнь без нее. Это он не будет видеть Офелию каждое утро за завтраком? И не будет наблюдать за ней на уроках, пока она читает новую главу в учебнике и забавно морщит нос и хмурит брови, когда чего-то не понимает, водит пальцем по строкам и тыкает сидящую обычно рядом Лоретту в бок? И не будет больше этих ободряющих улыбок после очередного и, естественно, крайне уместного замечания профессора Снейпа? И долгих посиделок в библиотеке за одним учебником? И вечеров у Черного озера с бросанием кусочков хлеба в кальмара? Марк обычно в такие моменты представлял, что они кормят каких-нибудь уточек в обычном парке. Правда, потом появлялось щупальце дурного кальмара и портило всю картину к чертям. Нет, он так не сможет. В пятнадцать-шестнадцать лет "два года" звучит почти как "половина жизни".

- Ну нет, не сможет же она просто так взять и забрать тебя из школы. А как же образование? - Фенвик сел на кровать рядом с Офелией. И сказать то, что он все же собирался сказать, не получилось. Ну и трус же ты, Фенвик. Кошмарный трус.

Офелия выглядела какой-то.. уставшей? Да, наверное, так. Уставшей, немного грустной. И Фенвик ее понимал. На молодую девушку не должен внезапно падать такой груз. Не должно быть у девочки в шестнадцать лет таких переживаний, такого странного лета. Не должно быть дурацких расследований, разговоров, душных поездов и выдуманных историй. Сейчас они должны бегать под дождем где-нибудь за городом, прямо как в детстве. Или сидеть у камина, кутаясь в пледы и пить кофе, приготовленный миссис Фенвик, но подливать в него немного коньяка. Или просто гулять по уже знакомым улицам всю ночь, смотреть на звезды и говорить на обычные для подростков темы. Не должно быть в их жизни такого. Маркус обнимает Офелию за плечи, тихонько говорит, что у них все непременно получится, нужно только немного времени. Но они смогут. Они точно со всем этим разберутся. Они не могут не разобраться.

- А что, с ним что-то не так? - Фенвик подходит к дивану и немного его пинает. Вроде крепкий. - Ну а что, занавески неплохой вариант. А еще у меня есть толстовка. Большая. Тебе она как платье в пол, наверное, будет. - Маркус смеется. Нет, правда, толстовка действительно огромная. И о чем он только думал, когда ее покупал? - Ну я вроде с тех пор немного научился свои локти контролировать.

Фенвик снова заливается смехом, но параллельно в голове крутятся совсем другие мысли. Они ведь уже не дети, далеко не дети, совсем не такие, какими были в детстве. Фенвик до сих пор с улыбкой вспоминает все те моменты. И эту ночевку в палатке, и домик на дереве, и какую-то дурную ночную рыбалку на ближайшем озере. Тогда все было немного иначе. Да и Фенвик был другим. И чувства были совсем не такими.

- О нет, Рашден, слишком сложно, напиши вот тут на листочке. Только большими буквами, а то вдруг не прочту, - Маркус усмехается, корчит дурную рожу, машет рукой и выходит из номера. - Извините, девушка, не подскажете, где здесь ближайшее кафе? А? Ага, понял. То есть.. Ага. Спасибо.

Фенвик выходит из отеля и идет самой длинной дорогой. Ему нужно проветрить голову, нужно подумать, нужно понять, что делать дальше. Эта поездка.. он думал, что все будет не так. Он не думал, что все обернется таким образом, к такому повороту он не был готов, именно поэтому нужно время, чтобы понять, как действовать дальше, что говорить.

А если она ответит вот так?

А если скажет это?

А если поступит по-своему?

А если.. а если.. а вдруг..

Тысячи вариантов, сотни разных возможных поворотов. Когда речь идет об Офелии Рашден, никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Может случиться все, что угодно. Ему просто нужно быть морально готовым к любому повороту судьбы.

- Два кофе, колу, воду, три бургера, две больших картошки, вот этот соус и салат. Ага. Точно. О, и мороженое еще, вот это в рожке, да. Спасибо.

В отель Фенвик возвращается, нагруженный парой пакетов. Он съел мороженое, проветрил голову и, кажется, готов почти ко всему. Или "почти" здесь ключевое слово?

- Эээй, Офелия, я вернулся. Все, как ты заказывала. Кофе, бургеры, вот это вот все. Как душ? Тебя там не осыпали лепестками роз и не поливали шампанским? - Фенвик ставит пакеты на столик, снимает куртку и разваливается на кровати. Снова. Ну для чего она тут еще, такая огромная, стоит? Естественно, чтобы лежать на ней звездочкой, смотреть в потолок и не видеть эту ужасную расцветку. - Ты как? Стало легче? Ты думаешь, мы правда сможем? Я готов нацепить этот дурацкий галстук и корчить из себя важного и взрослого. Нет, не думай. Мы точно сможем.

Отредактировано Marcus Fenwick (22.05.20 20:35)

+1

14

Офелия много размышляла в последнее время о том, на что способна ее мать, если наконец возьмёт себя в руки и перестанет ныть. Конечно, надеялась, что успеет дотянуть до совершеннолетия и не встрять с какой-нибудь ее глупой идеей по типу «тебе не нужно это волшебное образование; ты должна пойти учиться в колледж; с твоим талантом ты можешь закончить обсерваторию и разъезжать по Европе; ты можешь наконец привести себя в порядок и перестать быть такой замкнутой, может хоть найдёшь себе богатого мужа». Если одним предложением, то: «все, что угодно, лишь бы не волшебство».

Но она все ещё оставалось потерянной женщиной в чужом ей мире магии и волшебного сообщества, которому принадлежала косвенно. Она могла распоряжаться жизнями своих детей, пока те не достигли совершеннолетия, а Офелии только в сентябре исполнялось семнадцать. Так что шанс не попасть в Хогвартс был.

- Иди уже! - Качает головой Рашден, целясь подушкой в уже выходящего из номера Маркуса, но кладёт обратно на кровать, и сама утыкается в неё носом, издавая странные звуки, будто бы кто-то очень сильно ударил ее по коленке. И все потому, что этот вечер становился невыносимым. И даже присутствие Фенвика не спасало. Напротив, Офелии начинало казаться, что он ещё больше все усложняет. Собой. Она даже могла поклясться, что до сих пор чувствует, как он бережно гладит ее по волосам. Фантомные ощущения, которые никак не могут вылететь из головы. Она даже несколько раз ударила кулаком вторую подушку, которая ни в чем не провинилась, снова издала непонятный звук, похожий на заглушаемый крик.

Раньше было легче. Определенно. Все было таким простым и наивно детским, с постоянными разбитыми коленками и локтями, на которых кровь застывала чёрной корочкой, с постоянными приключениями, в которых девчонка не всегда была принцессой, а чаще лезла за мальчишкой на дерево, на самый верх, чтобы достать спелые яблоки, выращенные стариком-соседом, который не упускал шанса пригрозить детям каким-то жутким заклинанием, от которого могли и волосы выпасть, и жуткими прыщами обзавестись. Были истории про отважных рыцарей, не без этого, про ловких и смелых волшебников, у которых вместо палочки сорванная с ближайшего куста ветка, пиратов, когда дело происходило на озере, и даже индейцев, книгу про которых они стащили из библиотеки отца Офелии.

На Рейвенкло они попадают вместе, с нескрываемым облегчением по-дружески обнимают друг друга и не могут сдержать восторга, уминая за обе щеки ужин. Первые занятия, первые домашние. На задний план отходят все разногласия и ссоры, которых было так много, с поводом и без.

Вместо душа Офелия набирает ванну. Наверное, только в номере для молодоженов в таком убогом отеле можно найти что-то помимо душевой кабинки.

Офелия любит горячую воду, такую, чтобы обжигала, чтобы до боли. Расслабляет только физически, но в голове все еще царствует рой пчел. Самое время подумать о завтрашнем дне. О том, как лучше все представить. Отец говорил, что порой заранее продуманный до мелочей план хуже спонтанных действий и слов. Может он все-таки прав? Может Офелия зря потратила несколько дней и ночей, расписывая все поэтапно? Она ведь даже достала парик! Хвала Мерлину, у матери на чердаке было достаточно реквизита, который она использовала в далекие времена для домашних выступлений.

Дверь захлопнулась. Судя по шуршанию, вернулся Фенвик. Из полуоткрытой двери ванны его голос доносился отчетливо.

- Не осыпали, - крикнула в ответ она, - я решила утопиться в ванне. Думаю, так точно станет легче. А ты уверен, что хочешь вот этого всего? Может сядем утром на поезд и уедем обратно? Сходим куда-нибудь в горы с ночевкой. Конечно, в лесу уже не будет такой большой кровати. Могу поспорить, ты сейчас ее уже оккупировал.

Офелия вышла из ванны, кутаясь в типичный белый халат. Сперва она потянулась к стаканчику с кофе, но почему-то передумала. В планах было не спать до утра, пересмотреть все пункты и подготовить себя морально, но какая-то другая сторона личности накрыла так, что никакие рейвенкловские замашки больше не работали. Потому она подхватила пакет с ужином и устроилась в ногах Маркуса, щелкая по пульту большим пальцем.

Только сейчас Рашден поняла, как чертовски была голодна все это временя. Она жадно жевала, все еще переключая каналы, уже выбирая между американской комедией и французской мелодрамой.

- Только представь: мы с тобой одни, без матерей, в Эдинбурге, в номере для молодоженов сидим на большой кровати и жуем бургеры. Расскажи кому – не поверит. Да и сама не верю. Если мы до утра не передумаем, то уже после обеда должны выехать в Абердин. Так что я бы на твоем месте не меняла сие творение богов на какой-то диван. – Офелия покраснела, но это было едва заметно после душной ванны. Она сгребла мусор в бумажный пакет и залезла под одеяло.

- Надеюсь, ты не взял в привычку храпеть. И учти, что если попадешь мне по лицу локтем, то прилетит ответка. Ложись уже.

+1

15

- Конечно, оккупировал, разве можно пройти мимо такого великолепия? О, Мерлин! - Маркус замечает, что на потолке номера какая-то дурацкая лепнина, как будто мало им было этой жуткой кровати и еще более жутких простыней. Эти чуваки точно выиграли бы конкурс на самый отвратительный дизайн гостиничного номера. А ведь каким-то реальным молодоженам не повезет, и они будут жить в этом ужасно безвкусно обставленном месте. - Подожди.. ты что, передумала?

Маркус закрывает глаза. И не только для того, чтобы не видеть это творение пьяного скульптора на потолке. Точнее совсем не для этого. Офелия выходит из ванной в огромном халате, выглядит так, как будто он ее пожирает. Это даже могло бы показаться забавным, если бы.. если бы Фенвик не был Фенвиком. Или если бы он не был таким влюбленным идиотом.

Он и сам уже не помнит, как и когда это началось, да и с чего вообще началось. Это ведь не было каким-то резким осознанием, вроде того как проснулся однажды утром и все понял. Это зарождалось постепенно, медленно расцветало, набирало обороты все больше и больше с каждым днем, все быстрее и быстрее с каждой улыбкой. Они были друзьями с самого детства, они вместе прошли через многое: хорошее, плохое и даже отвратительное, забавное и весьма печальное. Они вместе расшибали коленки, лазили по деревьям, представляли себя сказочными персонажами, бесили соседей и донимали родителей дурацкими вопросами. Они были друзьями уже много лет, почти всю жизнь. И надо же было Фенвику влюбиться. Это может разрушить все, всю долгую дружбу. Он не готов к такому.

- Да уж.. Звучит, странновато, - улыбается Маркус и садится рядом с Офелией, наблюдая за странным водоворотом картинок на экране. Маггловская техника необычная, немного завораживающая и чудовищно яркая. Но у нее есть один несомненный плюс - она позволяет отвлечься. - Тебе страшно? Ты думаешь, у нас не получится? Думаешь, нам не поверят, ничего не расскажут?

Конечно, это все ужасная авантюра. Конечно, здесь есть много разных "если", большие шансы, что их пошлют ко всем чертям и даже не пустят на порог дома. Все может покатиться в пропасть, все может пойти не так, как им хочется. Но Фенвик верит в успех, в кои-то веки ему хочется верить в то, что все будет хорошо. Вечный пессимист Маркус Фенвик верит в лучшее. Каков поворот судьбы, а?

- Слушай, я знаю, что, чем ближе к цели, тем больше может пугать результат. Ведь ответы могут быть любыми, ты можешь узнать то, что тебе совсем не понравится. Звучит не очень приятно, но такое возможно. Но отступать сейчас.. Я не думаю, что это хорошая идея, - Фенвик берет Офелию за руку, сжимает ее ладонь в своей. Он знает, что такое страх и неуверенность. И ему не хочется, чтобы она чувствовала сейчас что-то подобное. - Я не могу обещать, что все будет хорошо или что вдруг станет легче после завтрашнего разговора. Я не знаю, как все будет. Но, кажется, что мы больше пожалеем, если завтра сядем в этот чертов поезд на Абердин.

Наверное, он все усложняет, но он всегда и все усложняет. Кажется, что Фенвик иначе уже и не может. Но он знает, что значит терять близкого человека, что значит терять отца. Да, у них совсем разные ситуации, да и они - люди довольно разные. Но они оба рейвенкловцы - им нужны ответы. И, это звучит довольно эгоистично, но самому Маркусу нужно немного больше времени рядом с Офелией.

- Соседи в Хогвартсе вроде не жаловались, - он пожимает плечами, смеется. - Только не сталкивай меня с кровати, спать на полу ужасно, да и тут явно кошмарные сквозняки.

Фенвик не спит, крутится на этой жуткой кровати почти всю ночь. В голове слишком много мыслей, они вертятся в голове, атакуют, жалят, не дают заснуть. Он пялится в потолок, переворачивается и смотрит в окно, потом - снова в потолок, и снова в окно, где уже такая темень, что толком ничего не видно. И так всю чертову ночь.

Когда солнце встает, Фенвик поднимается с кровати, идет в душ, долго стоит под холодной водой. В голове - сплошная пустота, но это, наверное, к лучшему. Дорогу к ближайшему кафе он уже знает, находит его быстро, берет завтрак и сразу четыре больших стакана кофе, два своих успевает выпить по дороге к отелю.

- Доброе утро! - Маркус открывает шторы, улыбается, выпитый кофе дает о себе знать - Фенвик довольно бодр. - Я принес завтрак. Так что просыпайся, у нас охренительно много дел сегодня. Как спалось? Никаких розовощеких ангелов с луком и стрелами во сне не было?

+1

16

Конечно же Рашден не передумала. Точнее, она все еще немного, самую малость сомневалась, что сможет все это пережить. После того, как свет в номере погас, она еще с час смотрела перед собой, лежа на боку и засунув руку под подушку. Ей казалось, что нет в мире ничего более хрупкого, чем ее вера в собственные силы. Но еще был Маркус - человек, рядом с которым не хотелось казаться слабой.

Наверное, ей действительно страшно. Страшно, когда родного тебе человека обвиняют в ужасных преступлениях, когда забирают его у тебя, а ведь он единственный, кому ты доверяла и кого любила всем своим существом. Страшно, когда вот так остаешься одна, потому что заменить его никому не под силу. Кто еще будет любить тебя просто за то, что ты есть? Кому вселенной не будет жалко ради тебя? Кто пойдет на все, лишь бы… Нет, плохие мысли. Нельзя верить в то, что отец мог пойти на это. Это невозможно. Нет в мире ни одной причины, ни одного мотива, который мог бы оправдать приписываемые ему грехи. Он виноват только в одном – он оставил Офелию.

И почему-то глухие удары сердца твердят, что Маркус может быть прав. Любые ответы… возможно все. Офелия все это задумала, чтобы доказать обратное. И что будет, если… Она заснула, так и не додумав это «если».

- Ярко же! – Она жмурит глаза и натягивает на лицо одеяло, утыкается в рядом лежащую подушку, которая пахнет чем-то еще помимо гостиничного шампуня на ее волосах. Если солнце поднялось так высоко, то у них на сборы всего час, и полчаса, чтобы отыскать тот самый дом на Лорн-стрит. Офелия наконец встает и садится за маленький столик у окна, все еще стараясь разлепить глаза от палящего августовского солнца. – Сейчас бы на море, - вздыхает она и открывает пластиковый контейнер с салатом, - куда-нибудь на юг с ребятами, и чтобы вечером сидеть на пляже у костра, и так до рассвета, чтобы в пять утра пойти и с первыми лучами солнца погрузиться в соленую воду. – Подпирает щеку кулаком, мечтательно пытаясь отделить лист салата от огурца, который никак не хочет накалываться на пластиковую вилку. В итоге, от которой откалывается один зубчик.

- Что ты там про розовощеких ангелов говорил? – Офелия таки откладывает неудачный эксперимент с салатом и принимается за кофе с завернутым в фольгу кусочком вишневого пирога. – Нет, таких не заметила, мне повезло быстро заснуть. А тебе как спалось на этой чудо-кровати? Не жалеешь, что не променял ну ту развалюху? – Она кивает в сторону полосатого дивана и улыбается. Все-таки было приятно вот так сидеть и болтать за завтраком, когда тебя не окружают толпы студентов, норовящие украсть из-под руки рыбный рулет или ванильную запеканку. И пускай с салатом она так и не справилась, а кофе выпила лишь наполовину, зато вдоволь распихала за обе щеки вкуснейший пирог.

Когда же с завтраком было покончено, настало время спешных сборов, во время которых летало по номеру все, что только можно было найти в рюкзаке Рашден. Первым полетел парик, за ним на кровать приземлились две мантии, отдельный костюм для Маркуса. Офелия наспех влезла в узкое черное платье и принялась закреплять черный парик на волосах.

- Ты знаешь… если воспринимать это все как какой-то маскарад, то становится легче. – Она попыталась уложить торчащие искусственные волосы при помощи влажной ладони, затем достала помаду оттенка «капучино». – Это всего лишь игра. Просто держаться сценария. – «Которого у нас нет», забыла добавить она. – Мы же вчера убедили этих монашек, что милее пары не найти во всей Великобритании, что мешает убедить какую-то старушку в том, что мы из Министерства. Вдруг окажется, что она еще полуслепая и плохо слышит на одно ухо.

ххх

Дом на Лорн-стрит, как и ожидалось, не был скрыт от магглов. Это объяснялось тем, что семья, проживающая внутри, имеет с ними тесный контакт. Настолько тесный, что убитый тридцати двух летний мужчина родился в браке некогда известной пианистки и магозоолога. Подобные браки могли бы вызвать у Офелии неописуемое удивление, если бы ее отец-волшебник не женился на дочке популярного в те годы парижского джазмена.

- Слишком просто. И слишком сложно. – Выдохнула Офелия и надела мантию, которая все это время висела у нее на руке.

+1

17

- Да, лежать на песке, глядя в небо из-под солнечных очков, было бы неплохо, - кивает Маркус. Жару он не особенно любит, воду тоже. Но если выбирать между пляжем и номером в отеле со странной обстановкой, Фенвик выбирает пляж. - Да нормально спалось. Выглядит эта кровать жутко, но вроде ничего такая, удобная. Не суди книгу по обложке. Или как там правильно? - Фенвик улыбается, в еще врет и не краснеет. Да, он не любит ложь, но что тут еще скажешь? Что ворочался всю ночь, что так и не смог толком поспать? "Ну знаешь, Офелия, крутился-вертелся, смотрел на потолок, смотрел в окно, смотрел, как ты спишь. И в основном, конечно, последнее". Да его после таких слов сама Офелия тут и приложит каким-нибудь конфундусом. И права будет, конечно.

А ведь в самом начале все было просто. В самом начале была какая-то легкий интерес (ну знаете, не просто дружеский) или даже обычная симпатия. Ничего страшного, ничего криминального - просто в какой-то момент слышишь ее смех и не можешь не обернуться, и только из-за ее улыбки начинаешь улыбаться сам. Просто в какой-то странный момент начинаешь замечать всех парней, что подкатывают к ней, и смотришь на них с подозрением, а потом и вовсе немного злишься, как будто они виноваты в чем-то (виноваты, на самом деле). И дальше - больше и больше, все превращается в какой-то безумный снежный ком, и остановить это уже невозможно. И в какой-то момент ты осознаешь, что сидишь в номере так себе отеля, смотришь, как она разбрасывает странные вещи из своего чемодана - стоп, это что, волосы полетели? - и готовишься нацепить на себя строгий костюм из тех, что никогда прежде не носил.

- И кто мы сегодня? - Маркус затягивает галстук потуже, пытается привести свои собственные волосы в порядок. И что нужно сделать, чтобы они не топорщились так тупо во все стороны, словно он только что слетел с качелей и тормозил головой, вспахивая мамины грядки с гортензиями? - Я понимаю, что министерские работники и все такое. Но как нас зовут? Я сам не придумаю, Рашден. У меня беда с фантазией, ты же знаешь.


Фенвик оттягивает галстук, который, кажется, вознамерился его придушить. Да и эта мантия, и костюм. Фенвик дергается, трясет рукой. Чертовски неудобная одежда. Нет, у Хогвартса, конечно, есть форма, но никаких жестких требований. Галстук может просто болтаться на шее без всяких там обязательств. Просто тряпочка, которая показывает всем окружающим, что ты не безумный ученый, а обычный рейвенкловец.

- Звучит странно. И немного пугающе в свете всего происходящего, - нервно усмехается Фенвик. Но если не сейчас, то когда. Он уверенным шагом идет к двери дома, стучится, покашливает, чтобы прочистить горло. Он должен звучать уверенно. - Добрый день. Мы представители Министерства. У нас есть несколько вопросов. Нет, что вы, ничего страшного, просто хотим прояснить пару моментов - обычное дело. Не возражаете, если мы войдем? Спасибо.

Хозяйка дома их впускает. Что ж, маленькая победа? Она проходит куда-то дальше, а Фенвик все еще мнется на пороге и смотрит на Рашден глазами, полными ужаса. Что делать потом, он не знает. И очень верит в то, что Офелия все это продумала, что дальше все пройдет гладко.

- После вас, - Маркус ободряюще улыбается Офелии. Все будет хорошо. Все хорошо. Сейчас. И потом тоже. Главное - не забывать напоминать себе об этом. Уверенный Маркус Фенвик, вы нужны прямо сейчас. - Нет-нет, ничего не случилось, не беспокойтесь, мисс. Пара вопросов, чтобы мы смогли закрыть дело. И вас больше никто не побеспокоит. Извините нас, нам, правда, очень жаль, что приходится снова задавать вам вопросы. Мы сочувствуем вашей утрате.

Отредактировано Marcus Fenwick (26.05.20 21:12)

+1

18

Ночью так и не вышло намазать разбитое лицо Фенвика чудо-кремом. А утром Рашден пришлось быть очень убедительной, чтобы он сам согласился на это, и пока тот был отвлечен, она все-таки поправила его непослушные волосы одним чудесным женским методом. Она прошлась по списку в блокноте, отмечая все, что было сделано, и что еще предстояло учудить, периодически почесывая синтетические волосы на голове – сегодняшний опыт явно отбивал у нее всякое желание становиться в будущем актрисой.

- Сейчас. – Она достала из кармана мантии поддельный министерский пропуск. – В Министерстве некогда работала некая Орабелла Наттли в Отделе по борьбе с неправомерным использованием магии, а я предположительно ее потомок – младший специалист делопроизводства Визенгамота – Летиция Наттли. А да, точно, еще же не весь реквизит. – Она еще раз внимательно поглядела на фотографию сотрудницы с пропуска, поправила парик, вытащила из другого кармана мантии очки и надела на нос. – Вроде похожа? А ты у нас будешь без пропуска, точнее вот, - она подсунула Маркусу полупустую карточку, на которой фотография была размыта, - Гавейн Робардс младший. Мы работаем вместе, вместе нам поручили заняться именно этим делом, понимаешь. Только без романтики на этот раз.

Рашден первая подсовывает свой пропуск пожилой женщине, которая едва ли успевает надеть очки, чтобы всмотреться. Говорит Фенвик. Офелия молчит. И вовсе не потому, что она выдерживает театральную паузу, чтобы не создавать посторонний шум. Ее коленки дрожат, и она надеется, что им, наконец, предложат присесть. Это происходит только спустя минуту три, когда Маркус, он же Гавейн Робардс младший, заканчивает вступительную речь. Его «мы сочувствуем вашей утрате» потом еще долго будет звучать в голове Рашден отдельными словами.

Идиль Бирит (Бирет) выглядит как типичная бабушка, которая только испекла пирог, а сейчас пойдет за плетеной корзинкой со спицами и нитками для вязания. Некогда известная пианистка, сама родом из Турции, в одном из своих турне по Европе познакомилась с будущим мужем, который оказался волшебником. У них родился замечательный сын, впоследствии староста школы и один из лучших студентов-выпускников своего курса, сотрудник Отдела тайн Министерства Магии. 

Идиль разливает ароматный чай по чашкам, снимает с подноса кувшинчик с молоком и сахарницу. Судя по настроению, она готова к разговору, периодически бросает взгляды на каминную полку с фотографиями в рамках – личной историей, которая есть у каждого. У Офелии, у Маркуса, у Идиль. Каждая семья по-своему счастлива и по-своему несчастна. И всегда в этой драме есть виновный. И сейчас Офелии стоило наконец-таки взять себя в руки и добиться правды.

- Простите, миссис Бирит…

- Бирет. Но можете звать и Идиль. – Офелия едва улыбнулась, делая глоток чая. Ее всегда поражала эта маггловская дружелюбность. Почему-то среди волшебников чаще попадались угрюмые и нелюдимые представители сообщества.

- Идиль. В деле вашего сына есть несколько пробелов. Конечно, это уже никак не повлияет на окончательное решение Визенгамота и выдвинутый приговор, а расследование было поспешным, убийца был найдет почти сразу же после своего последнего преступления, однако дело возобновилось по одной причине – есть подозрение, что был замешан еще один человек.

- Очень странно! – Женщина отставила чашку обратно на столик и потерла глаза тыльной стороной ладони. – А мне сказали, что дело закрыли сразу же после суда.

- Видите ли, приговор был вынесен, дело действительно закрыли, но потом в Министерство пришел человек, который дал показания в качестве свидетеля, и пришлось начинать все заново. Повторюсь, это не повлияет на приговор Даниэля Рашдена. Вопрос такой: ваш сын общался с Рашденом раньше, до этого… случая?
- Честно, - Идиль задумалась, возвращая чашку обратно в свои морщинистые ладони, - N съехал от нас больше пяти лет назад, жил отдельно где-то на окраине Лондона. О… этом человеке он никогда не упоминал. На заседании я впервые его увидела.

- Спасибо, Идиль. – Это было ожидаемым, но еще ничего не значило. - Конечно, вы также не в курсе, кому N мог, грубо говоря, перейти дорогу? В Министерстве он выполнял важную работу все-таки.

- Вы и сами понимаете насколько. Скажу то, что уже говорила в ходе расследования: мой сын за последние пять месяцев сильно изменился – его взволнованный голос в телефонной трубке звучал часто. Он будто чувствовал, что за ним следят, что…

- Спасибо, миссис Бирет, - Офелия видела, как женщина расстроилась, и морально уже не могла продолжать всю эту пытку, в которой из ее же уст звучали обвинения в сторону отца. Было очевидно, что у этого человека теоретически неприятелей хватало. – На этом мы, пожалуй, пойдем. Еще раз простите за беспокойство.

ххх

Как только они прошли квартал и свернули в сторону отеля, Офелия сняла мантию, стянула парик, и уткнулась своими губами оттенка капучино в галстук Маркуса.

+1

19

Маркус едва заметно хмурит брови, когда показывает милой старушке якобы свой министерский пропуск. И все красноречие Гавейна Робардса младшего заканчивается на словах приветствия, дальше он молчит, только переводит взгляд с милой старушки на Офелию, кивает, делает вид, что что-то записывает. В голове у него творится что-то странное. Он ведь знает Гавейна Робардса, он раньше частенько заходил к ним в гости, да и сейчас на праздники заглядывает. Робардс - аврор, один из коллег отца. Ну, бывших коллег отца. И именно поэтому мысли Маркуса на какое-то время оказываются где-то не здесь. Он знает, что нужен Офелии, но собраться никак не получается. Фенвика угнетают не только воспоминания, но и возможные последствия. Что будет, если Гавейн Робардс вдруг узнает о том, как его именем воспользовались два подростка?

В самом разговоре Маркус мало что понимает, он знает о деле отца Рашден не очень много, Офелия о нем практически не рассказывала, и ее можно понять. Никто не захочет говорить об этом. Да и сам Фенвик о своем отце особенно не распространяется, так что винить подругу точно не собирается. У всех свои секреты, у всех своя боль, которой не хочется делиться с окружающими, даже с очень близкими людьми.

- Спасибо, миссис Бирет, - кивает Маркус на прощание старушке, стоя за порогом ее дома. Вот и все. Эта часть закончена. И так чудовищно быстро. Фенвик надеется, что Офелия все же смогла узнать то, что хотела. Все-таки Гавейн Робардс младший был чертовски бесполезным.


Они отходят от дома Идиль Бирет, Фенвик стягивает, наконец, этот дурацкий галстук, запихивает его в свою сумку и выдыхает. Он хочет что-то спросить у Офелии, но не успевает выдавить ни звука, просто замирает, когда она вдруг подходит так близко и утыкается головой ему в грудь.

Дыши, Маркус, не забывай, как дышать.

Видимо, все пошло не по плану, не так, как хотелось бы Рашден. Или, наоборот, подтвердились ожидания? Но, судя по всему, ситуация стала немного сложнее, чем предполагалось изначально. Что же такое сказала старушка Бирет? Фенвик обнимает Офелию, прижимает ее к себе, гладит по волосам, говорит что-то успокаивающее. Ну, или пытается, по крайней мере, он никогда не был достаточно убедительным в таких делах. Фенвик - быстро разгорающееся пламя. Он вспыльчивый и резкий, он умеет только злить и выводить на другие, не очень приятные эмоции. И это не совсем то, что сейчас нужно Офелии, совершенно не то.

- Все будет.. - О, нет, это явно не то, что стоит говорить в такой ситуации. И какого черта он только начал? - Все наладится, мы еще получим нужные ответы. Все.. прояснится.

Сейчас бы огневиски, выпить бы целый стакан этой гадости залпом, чтобы жгло горло, чтобы не думать ни о чем другом. Маркус понимал, что это дело, что все эти разговоры для нее будут не самыми простыми. Но чтобы это так вышибало из колеи его самого? Все становится сложнее, но Фенвик не из тех людей, кто готов выставить эмоции и чувства на показ. О, нет, держись Фенвик. И держи ее крепче.

- Вернемся в штаб-квартиру Купидона? - Фенвик старается улыбаться, он целует Офелии в макушку, обнимает крепко, потом отходит в сторону и стягивает с себя дурацкую мантию. Может, без нее станет немного легче и свободнее? - Я стащил у мамы бутылку смородинового рома. Название лучше, чем вкус, но все-таки лучше, чем совсем ничего. Мне кажется, тебе нужно немного отвлечься. Хотя бы на время, хоть на пару часов. Ты похожа на Серую Даму сейчас, Офелия, очень сильно.

Отредактировано Marcus Fenwick (30.05.20 21:55)

+1

20

На кого она точно не была похожа, так это на человека, который добился того, за чем приехал. И именно сейчас это давило так сильно, что эдинбургский воздух становился до того невыносимым, что приходилось всячески заставлять себя им дышать, как когда-то библиотечной хогвартской пылью и хогсмидским морозом. В любом случае, Эдинбург все ещё продолжал висеть в ее личном списке, подчёркнутый несколькими красными чертами, как место, которому ни то, что не хватало классического восприятия, скорее просторов для воображения - уж настолько клишированного города она отродясь не видала. И все-таки дело, с которым она приехала сюда, становилось ещё больше запутанным.

Ведь изначально она верила в невиновность отца также, как в то, что просыпалась каждо утро в своём теле и носила чудовищно образное имя, за которое ни разу не благодарила родителей. После разговора с миссис Бирет, первое ставилось под такое сомнение, что было бы не лишним напиться до беспамятства.

- Ром? Тогда меня придётся транспортировать из этого города каким-то ухищренным способом. - Офелия так шутит. У неё с чувством юмором все не очень хорошо. Впрочем, с распитием алкогольных напитков все обстоит еще хуже, ведь ничего крепче сливочного пива или ирландского чёрного чая она не пила. И теперь пытается прикинуть, насколько безопасен предлагаемый Маркусом напиток. - Тогда придётся остаться в этом чертовом городе ещё на день, хотя... я не против.

Если открыть рашденовский блокнот, то вся эта поездка занимала от силы дня три. Плюс-минус на какие-то чрезвычайные ситуации, а сегодняшний провальный день явно был из разряда таких. И сейчас эта парочка возвращалась обратно в обитель розового зла, таща в руках мантии и задумчиво разглядывая брусчатку под ногами. Они свернули в сторону небольшого ресторанчика, чтобы перекусить горячим обедом и взять кое-что с собой к ужину, посмотрели на Королевскую Милю - самую бесполезную достопримечательность города, монумент Скотта, который тоже зацепить так и не смог их пытливые умы, прошлись по старой части города и наконец вышли к своему чудовищному отелю, у входа в  который обнаружили все тех же вчерашних монашек, и благо, это случилось до того, как парочка «влюблённых» попала в их поле зрения, иначе бы началась очередная вакханалия с элементами дискуссии.

- Они мне не нравятся. - Замотала головой Рашден, выглядывая из-за угла арки, в которой они в нужный момент задержались. - О, они с сумками - значит съезжают. Надеюсь, мы больше никогда их не увидим. - Если за сегодняшний день собрать список всех грехов Офелии, то за нелюбовь дочерей божьих ей бы пришлось просить особенно. И все-таки они ее бесили с того самого первого появления в купе. Бесили, потому что из-за них ей пришлось врать. Точно так же, как бы она ни любила отца, ее бесило то, что из-за него ей приходилось постоянно лгать. Сегодня так особенно.

Когда же всё-таки они добрались до номера, за который Офелия снова внесла плату, все стало более сносным, даже с учетом этих отвратных чудовищных простыней. В каком-то плане этот «ад для влюблённых» стал временным домом, в котором можно было запереться, и тебя бы не настигла никакая кара. Офелия кинула мантию и парик в угол с рюкзаком, не переодеваясь села на диван, закрывая лицо руками от накатывающей головной боли.

- Тащи уже свой ром, - проговорила она сквозь пальцы, - надеюсь, после него я отключусь лет так на сто.

Отредактировано Ophelia Rushden (31.05.20 16:15)

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 11.08.95 — 16.08.95. Частные уроки испанского