нужные персонажи: Justin Finch-Fletchley, Bella Farley, [name] Vaisey, Erica Tolipan.

Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 03.09.95. Скелеты в шкафу


03.09.95. Скелеты в шкафу

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://s4.gifyu.com/images/17074214.gif https://s6.gifyu.com/images/PYSIII.gif
Gordon Pummell, Adrian Pucey
03.09.95
Пустой кабинет школы

Твой лучший друг сильно обидел девушку, которую ты считаешь свой младшей сестрой. И ты, как любящий названный брат идешь защищать ее честь. Однако, по итогу все переворачивается с ног на голову.

Отредактировано Adrian Pucey (04.05.20 19:42)

0

2

Еще час назад Пьюси думал, что хуже быть не может. Еще час назад он думал только о себе и о своих проблемах. Но, как правило, жизнь преподносит нам сюрпризы тогда, когда их совсем не ждешь. Чаще всего эти сюрпризы бывают не особо приятными. Этот день ничем не отличался от остальных двух дней, проведенных слизеринцем в школе в этом году. Первого сентября он встретился со всеми своими ребятами, с Паммеллом, хорошо выспался, да и в целом вел себя как обычно - нормально. Второго числа он сходил на уроки, почитал книжки про зелья в библиотеке. И даже предаваясь поглощению знаний и веселясь с лучшим другом, думать Пьюси мог лишь об одном. О той последней встрече с Пэйджем в магазине мадам Малкин, что находится в Косом переулке. Места Эд себе не находил вот уже почти неделю как. Нельзя сказать, что и в прошлом году он не думал о рейвенкловце, просто за лето все его душевные переживания как-то понемногу улетучились. И когда они снова съездили вместе прикупить одежду к началу нового учебного года, у Пьюси внутри все разорвалось опять. Но эти мысли его одолевали ровно до того момента, как он узнал кое-что не особо лицеприятное.

Его лучший, можно сказать лучшайший друг, единственный в Хогвартсе, кто понимал Пьюси лучше его самого, сделал просто непростительную гадость. Гордон бросил Селину Мур. А поскольку эту слизеринку Эд считал своей младшей сестрой, которую надо защищать и оберегать, он просто не мог не среагировать. И ведь все было хорошо и даже отлично, в конце прошлого года у Паммелла и Мур что-то закрутилось, девушка ходила счастливая, ее глаза горели. И Пьюси в тот момент подумал, что все будет здорово, ведь его два самых близких человека будут вместе, у них будут общие цели, интересы, стремления. Он был уверен, что этот союз - не недельная акция. Но как же он ошибся. Акция оказалась двухнедельной. В подробности их расставания Эдриан особо не лез, да и некогда ему было. Услышав что-то не особо членораздельное от подавленной Селины, слизеринец покраснел от злости, вскочил и пошел искать Паммелла.

Мысли о Пэйдже были отброшены не только на второй, скорее, на десятый план. Красный от злости, Пьюси обошел чуть ли не все этажи в поисках Гордона. Подумать только! Лучший друг! Человек, в котором Эдриан был так уверен, как не был уверен в самом себе! Паммелла он нашел на седьмом этаже за горгульей, тот, похоже, даже не успел сообразить что происходит. Иначе среагировал бы на то, что Пьюси грубо взял его за локоть, спугнув стайку хихикающих второкурсниц, буквально протащил десяток метров и с силой бросил в первый попавшийся пустой кабинет. Разумеется, секунду-две перед этим осмотревшись.

- Я все знаю про вас с Селиной, Паммелл, - максимально стараясь придать голосу грозное спокойствие проговорил Эд, вынимая палочку из бархатного чехла, - какого черта?

Отредактировано Adrian Pucey (01.05.20 03:51)

+2

3

Выпускной курс – отличный повод насладиться всеми прелестями молодости, так сказать вдохнуть напоследок сладкий аромат свободы полной грудью перед отчаянным прыжком в пучину взрослой самостоятельной жизни. Как говорится, самое время пуститься во все тяжкие, позабыв на время про сдержанность и скромность, ведь иного случая может и не представиться, да-да. Кто знает, было ли это причиной или же, быть может, чей-то глупый спор, но в первый же день молодой маг был буквально засыпан всевозможными предложениями от тайных и не очень поклонниц. И, надо отметить, это нимало сыграло ему на руку, но об этом позже.
Гордон шел по коридору седьмого этажа, быстро удаляясь от кабинета профессора Флитвика. Пожалуй, он впервые с того момента, как закончился прошлый учебный год, и все разъехались по домам на каникулы, был относительно доволен происходящим, ведь худо-бедно начинал возвращаться контроль над ситуацией. По крайней мере, так думал Паммелл в тот момент.
Спросите, что же так сильно могло выбить молодого волшебника из колеи, обычно имевшего в запасе не один план отступления? Вы будете смеяться… Свадьба!  Да-да, именно она! Поэтому Гордон как никто чувствовал, что эта самая взрослая жизнь, о которой многие однокурсники лишь задумывались как о чем-то аморфном и туманном как глупые предсказания профессора Треллони, буквально наступает ему на пятки, томно дыша в спину в лице так внезапно возникшей на горизонте невесты.
И ведь в начале лета ничто не предвещало беды. Впервые заинтересовавшись кем-то по-настоящему в конце прошлого учебного года, молодой волшебник, ни минуты не сомневаясь в безупречности своей избранницы, по возвращении намеревался серьезно поговорить с главой семейства, Артуром Паммеллом, однако тот его опередил… Будто знал, гоблин старый! Едва Гордон переступил порог родного дома, его проводили в личный кабинет деда и сообщили радостную весть: Мари де ла Лун, та самая подруга кузины Изабель, которую он согласился сопровождать на Святочный бал по случаю Турнира Трех Волшебников, приняла предложение о помолвке! И ведь предложение-то было отправлено их семье лишь вежливости ради! Артур, признаться по правде, ни на что не надеялся, насколько бы ни был амбициозен, когда предлагал рассмотреть своего внука в качестве возможного зятя одной из богатейших магических семей Франции, с безупречной репутацией. Их согласие стало внезапным и просто ошеломительным подарком для старого мага. Сумасшествие под кодовым названием «помолвка» ворвалось в жизнь Гордона словно венгерская хвосторога, круша в щепки привычный ход вещей. События начали сменять друг друга с какой-то бешеной скоростью: вот «долгожданное» воссоединение с невестой, а вот официальный семейный ужин, а вот и внезапно подкрался бал в честь помолвки любимой своевольной дочурки семейства Де ла Лун, а на «десерт» – совместная поездка с новоиспеченной невестой в Рим на все оставшееся время каникул!
Нет, конечно, Гордон поначалу пытался хоть как-то изменить ситуацию, наивно полагая, что названной сестрой его лучшего друга-слизеринца могла быть лишь девушка благородных кровей, но как же он ошибался… Когда им были получены все возможные сведения о семействе Мур, молодой маг понял, что, увы, ему не выиграть эту войну, как бы он того ни желал.
Наконец наступил, новый учебный год, и Паммелл был невероятно рад в прямом смысле слова сбежать в школу, отлично понимая при этом, что это всего лишь временная отсрочка от «встречи с прекрасным», которая закончится, не успеет он и глазом моргнуть. Однако она давала возможность хоть как-то уладить свои сердечные дела. Поэтому, вновь переступив порог школы, Гордон, не теряя ни минуты времени начал делать то, что у него всегда получалось лучше всего – воплощать в жизнь хитроумные планы. Вот тут-то как раз и пригодилась пухлая стопка любовных посланий, из которых Паммелл и выбрал расходный материал для своих маневров. И, судя по полученным в обед сведениям, план сработал отлично.
Однако за всей этой суматохой молодой маг, похоже, совершенно позабыл о маленькой такой детали: девушка, которую он отважился предать, была названной младшей сестрой Пьюси, который, к слову, так некстати появился на другом конце коридора явно не в лучшем расположении духа! До последнего надеясь, что все ж таки это сосредоточие праведного гнева здесь не по его душу, Гордон было уже собирался придраться к стайке ворковавших неподалеку второкурсниц, однако, увы, надежда на спасение умерла не родившись!
Все случилось слишком быстро и, пожалуй, Паммелл давно не видел Эдриана настолько взбешенным…
- Пьюси, дружище, ты не в моем вкусе! – попытался отшутиться молодой маг, поднимая вверх ладони в примирительном жесте, даже не подозревая об истинных наклонностях друга, но, похоже, шалость не удалась, ведь мгновение спустя в руках брюнета появилась волшебная палочка. Быстро сообразив, что разговор принял серьезный оборот, Гордон вернул на лицо куда более привычную для переговоров маску равнодушного спокойствия:
- Это наше личное дело – сухо парировал он, скрестив на груди руки.

+2

4

Еще до знакомства Селины с Гордоном, Пьюси знал, что когда-нибудь настанет вот какой-нибудь подобный момент. Не только потому, что такие моменты случаются сплошь и рядом, но и по той причине, что Паммелл вообще не был никогда обделен женским вниманием. Ну, вы понимаете, да, красивое личико, благородное происхождение, безупречная репутация, умение втереться в доверие и всякое такое прочее. Нельзя сказать, что и сам Пьюси страдал от недостатка постоянно клеящихся к нему дамочек, но чаще всего он либо высмеивал все их попытки ему понравиться, либо совсем игнорировал. Конечно же, известно почему.

Ситуация вышла прямо так сказать, нелицеприятная. Селину слизеринец с самого начала выделял из всего числа этих блондинистых и не только слизеринок. Они начали общаться, сначала Пьюси проявлял недоверие и холодность, что было вполне в его манере общения с малознакомыми людьми. Чуть позже он понял, что Мур - не какая-нибудь пустышка, а так как с ней у него точно ничего не могло никогда быть, он сам удивился, когда начал проявлять к ней такие как будто бы семейные чувства. Ну, знаете, как бывает в здоровой семье у старшего брата и младшей сестры. И, выделяя ее на фоне всех остальных, решил больше с представительницами прекрасного пола дел не иметь. Ну а если и иметь, то только чтобы проверить, действительно ли все так, как он про себя думает.

Паммелл же взбесил Пьюси конкретно. Такого подвоха со стороны лучшего друга он и предугадать не мог. И почему вот сейчас, когда у него самого мысли скатываются в непонятный ком, а сердце каждый раз пропускает удары, когда он пытается этот ком разобрать. Может, это какой-нибудь ретроградный Меркурий виноват? Пьюси не очень шарил в Астрономии, поэтому к этой ситуации применил лишь этот, ничего хорошего не сулящий, термин.

Итак, слизеринец затолкал Гордона в кабинет и с грохотом захлопнул дверь. Паммелл отчебучил какую-то совершенно идиотскую шутку, чтобы разрядить обстановку, да и в целом пытался спустить все на тормозах. А потом и вовсе сказал, что это их личное дело. Личное-то оно личное, конечно, Пьюси это прекрасно понимал. Но в этот момент разум его как-будто напрочь испарился. Ну уж нет, дружище, так не пойдет. Швырнув чехол от палочки куда-то в угол, а не по своему обыкновению, аккуратно убрав в карман, Пьюси навел ее на лучшего друга. Виски пульсировали, от злости начиналась головная боль.

- Ты дурачка-то тут не валяй, Паммелл, - слизеринец вдруг опустил палочку, подошел к Гордону и взял его за грудки, - я еще раз спрашиваю, какого черта ты творишь?

+1

5

Вот так внезапно Паммелл оказался в ловушке наедине с разъяренным тигром в лице лучшего друга, а все пути к отступлению отрезаны. Было ясно, что сейчас ему не помогут ни статус семьи, ни родословная, ни связи, ни звания. Про такие ситуации говорят: «Из пасти дракона да в лапы тритона»… Вот, что случается, когда действуешь уж слишком поспешно, не продумав план до конца. Спросите, что за план такой, от воплощения в жизнь которого так взбесился Пьюси, которого обычно вывести из себя было ой, как не просто? О, позвольте пояснить.
Движимый чувством вины перед Селиной, а также чем-то большим, нежели простая симпатия, Гордон попытался защитить девушку от суровой реальности под названием «Ты не достаточно хороша для моей семьи, поэтому мы не можем быть вместе, мне жаль» и вознамерился заменить ее на «Я кусок драконьего дерьма, кобель и бабник, что ж с меня взять?». В конце концов, парням простительна полигамность, да что там говорить, она поощряется, и юные Казановы частенько соревнуются отнюдь не размерами волшебной палочки, а именно количеством подружек, что томно вздыхают по их душу темными безлунными ночами. Конечно, роль эту Паммелл опробовал на себе впервые, но, почему бы, собственно, и нет… на седьмом-то году обучения в Хогвартс! Так сказать, мальчик вырос. Договориться о свидании с той зубрилой с Рейвенкло не составило труда, тем более она, очевидно перечитав на досуге романтических романов, первая отважилась ему написать. Повести туда, где они в прошлом году с Селиной встретились, в место, ставшее прошлой весной их общим и больше ничьим, и где вероятнее всего девушка и попыталась встретиться с ним вновь – тоже взвешенный и продуманный шаг. Ведь чем больнее и ярче предательство, тем быстрее она сможет переключиться на кого-то еще…
Что? Благородство – не свойственная черта для истинного слизеринца? Тут вы правы. Да, пожалуй впервые в жизни Гордон плел тонкую нить интриг не ради собственной выгоды, а для того, чтоб человек, который стал прошлой весной ему по-настоящему дорог, смог  оставить все в прошлом, не уронив своей чести и не потеряв достоинства при этом. Это как с пластырем, чем медленнее и осторожнее тянешь, тем больнее и мучительнее процесс.
Итак, предательство было совершено, и Селина их точно заметила, так как плоды ее бурной реакции Паммелл уже смог лицезреть в несусветную рань уже этим утром. Новая, пусть и временная пассия приобрела, внезапно стойкий непривычно яркий синий оттенок волос! Выяснить, кто стоял за этой милой шуткой старосте факультета Слизерин удалось лишь за без малого час свободного времени, в конце концов репутация ученика факультета бессовестных хитроумных злодеев иногда может сослужить неплохую службу. Шалость удалась.
Если бы не одно большое «НО», Гордон совершенно не хотел из-за всего этого ссориться с лучшим другом… Но в сложившейся ситуации уже, похоже, выбора не было, оправдания выглядели бы жалкими и бессмысленными, поэтому Паммелл решил играть свою роль до конца.Из-за какой-то девчонки в один миг обернувшийся врагом лучший друг стал последней каплей в чаше терпения и безграничного отчаяния парня, в то время как слизеринец из кожи вон лез, теряя репутацию и здравый смысл, дабы защитить собственно эту же самую девчонку, после всего того кошмара, что довелось пережить за это долгое лето.
- Кто позволил тебе меня касаться, возьми в руки палочку, если ты волшебник! – прошипел Гордон, потянувшись к кожаному чехлу тонкой работы, закрепленному на поясе – Я никому не позволю хватать меня и тащить по коридорам как провинившегося первокурсника лишь из-за какой-то взбалмошной девки, кем бы они ни была!

+1

6

Как говорится - беда не приходит одна. Так оно и получилось, как бы Пьюси не старался решать вопросы по мере их поступления. От себя не убежишь, а других людей, при всем большом желании, не перекроишь. А иногда хотелось бы и себе мозги вправить и другим. То, что происходило, вгоняло слизеринца в состояние отчаяния и фрустрацию. Он и так не мог нормально спать после этого гребаного похода "просто с другом с другого факультета эй", а тут еще Паммелл вдруг, ни с того ни с сего, решил подкинуть всем дичайших размеров свинью. О том, что происходило в душе у его дорогой Селины, Пьюси и подумать не мог. И если бы она просто пришла и сказала, что ее, мол, бросил какой-то там слизеринец или представитель любого другого факультета, Эдриан взял бы Монтегю подмышку и вместе они бы показали гаденышу, как надо обращаться с благородными дамами. Но тут ситуацию усложняло то, что Паммелл хоть и наломал дров, но всегда был и будет Пьюсиным(орфография автора сохранена) лучшим другом.

И конечно же он сразу начал вспоминать всех девушек, с которыми обошелся мягко сказать, как засранец. Пока он пытался понять, что же не так с его головой, он обманул и бросил с десяток ни в чем не повинных представительниц прекрасного пола. И если раньше он об этом как-то даже не задумывался, сухо произнося "извини, дело не в тебе, дело во мне" и не вдаваясь в подробности, то пока он шел разбираться с Гордоном, чувство вины настигло его где-то между вторым и четвертым этажами. Поэтому, хоть Пьюси и был в ярости, где-то там, на задворках его сознания, здравый смысл говорил ему не рубить с плеча и сначала выслушать Паммелла. Однако, когда он увидел друга, пытавшегося, по всей видимости, схорониться за горгульей и толпой второкурсниц, все вспыхнуло с новой силой.

- Кто позволил тебе вести себя как последний ублюдок? - парировал Пьюси, продолжая удерживать друга. "Ага, Паммелл, научился там на своих дуэлях, не все тебе палочкой махать".

И тут он снова понял, что в своем поведении ничуть не отличался от Паммелла. Он просто начинал все эти амурные в кавычках дела, следуя своему эгоистичному стремлению выяснить о себе правду. И с треском рвал "отношения", когда понимал, что девушка его не интересует. А те, вероятно, не понимали что происходит, переживали и пытались поговорить, в надежде, что все можно исправить. Мерлиновы панталоны, какой же идиот!

- Так я уже это сделал, Паммелл! Протащил тебя по коридору как провинившегося первокурсника! - он не знал, что дальше говорить и что делать. Вспышка гнева куда-то улетучилась, когда в этот короткий отрезок времени, пока он тащил друга в кабинет и выхватывал палочку, он понял, что ничего тот криминального не совершил. Но Эд был так зол из-за того, что Паммелл так поступил именно с Селиной, что не собирался прекращать то, что начал. Проучить Гордона все же стоило, чтобы впредь он не вытворял подобное. На себя он все-таки злился больше, или на друга?... Пьюси отпустил слизеринца и толкнул его назад, к окну, порвав тому рубашку. В мгновение ока оказавшись перед ним, ударил, вложив в удар весь свой гнев и обиду за Селину. А потом выпрямился и даже не стал пытаться контратаковать, ведь был виноват не меньше друга. И даже был бы рад получить по лицу за все те свои мерзкие нечеловеческие поступки.

Отредактировано Adrian Pucey (03.05.20 03:25)

+2

7

Было ли Гордону страшно? Нет, ведь все его сознание было охвачено все более нараставшей всепоглощающей клокочущей в груди  яростью, так что для страха там попросту не оставалось места. Даже не смотря на тот факт, что за все семнадцать лет жизни драться в прямом понимании смысла этого слова ему приходилось от силы полтора десятка раз.
Что? А как же дуэльный клуб, спросите вы? Так там никто и не махал кулаками, уподобляясь маглам. Магическая дуэль в понимании Паммелла – это целое искусство, существенно отличающееся от  старого-доброго мордобоя, развлечения всех более или менее сильных физически, но не способных освоить магию на достаточном для ответа уровне волшебников. Как следствие, парень попросту считал это ниже своего достоинства и снисходил до подобного лишь в качестве крайней меры. Тем паче, что физическая боль противника, будь она получена в драке или магической дуэли, никогда не приносила Гордону такого огромного удовольствия, граничившего с эйфорией, как медленное, со смаком боли и унижений жертвы от морального насилия, уничтожение оппонента с помощью сети хитроумных планов и интриг. Милого и добросердечного с виду Старосту факультета Слизерин не зря побаивались, не смотря на его теплые отношения даже с учениками с других факультетов и кучу школьных приятелей. Тем, кто не был в числе его близких друзей и, как следствие, не знал парня достаточно хорошо, невозможно было догадаться, он улыбается вам только потому, что искренне рад видеть или же уже предвкушает, как вы будете корчиться этой ночью от бессильного отчаяния и ярости… Маленький змееныш мог мило общаться все это время с вами лишь потому, что пытался выведать все слабости, чтоб в свое время не просто укусить побольнее, а нанести жесткий сокрушительный удар, после которого весьма и весьма сложно оправиться. Но что-то мы отвлеклись, вернемся в пустой класс, где два друга решили в столь чудный день устроить разборки.
Подсознательно Гордон понял, что все идет к тому, что в этот раз о благородстве и чести чистокровного волшебника придется позабыть, но до последнего рассчитывал, что Пьюси недостаточно зол, чтоб опуститься до подобного. Однако с каждым мгновением иллюзия слабой надежды растворялась, словно туман поутру, а ярость все больше разгоралась из легкого пожара в Адское всепоглощаюшее пламя.
- Уж чья бы мандрагора пищала! – самодовольно усмехнулся Паммелл, памятуя о количестве разбитых девичьих сердец, что шлейфом кровавых осколков тянулись за лучшим другом. А следующее высказывание заставило слизеринца просто заскрежетать зубами от ярости:
- И ты мне за это заплатишь, клянусь бородой Мерлина – зашипел на друга Гордон, бешено сверкая глазами – Пьюси, клянусь, если ты сейчас же не уберешь руки… - и тут, о чудо, Эдриан в самом деле ослабил хватку, но Паммелл не успел даже порадоваться, ведь уже спустя мгновение почувствовал, как летит к окну, а после жгучая боль пронзает лицо. От удара у Гордона даже потемнело в глазах, и он, мотнув головой, пытался прийти в себя. Ему было все равно на разорванную рубашку, на разбитую губу, что теперь больно саднила, однако бить себя безнаказанно он не позволял никому, исключение не распространялось даже на лучших друзей и пришло время расплаты:
- Ах ты, маленький бундимун! – проревел Гордон, наконец, оправившись от удара и бросаясь на Пьюси со всей клокотавшей в груди яростью – Да я разорву тебя в клочья! – повалив Эдриана на пол, Гордон подмял парня под себя, прижав всей своей массой тела и не давая сбежать. Буквально оседлав брюнета, взбешенный Паммелл вцепился в ворот рубашки однокурсника, чтоб удобнее было нанести удар по этой в один миг ставшей ненавистной роже. Но тут Пьюси несказанно повезло, ведь ткань его рубашки была, должно быть уж через чур деликатной, что попросту порвалась, оттого и удар получился смазанным, в противном случае, кто знает, каковы бы были для парня последствия, ведь в тот момент Гордон в прямом смысле слова озверел, потеряв контроль. Гнев и слепая ярость застилали глаза, логика и расчетливость уступили место простому первобытному животному желанию убивать.

+2

8

После фразы про пищащую мандрагору, Пьюси и вправду подумал, что ситуация, в принципе, и выеденного драконьего яйца не стоит. И можно было бы, конечно, разобраться так, как он привык - словесная перепалка, высокопарные и не очень фразы, и все, пошли бы они с Паммеллом распивать баттербир довольные, ну или не очень довольные. Но у Эдриана в голове до сих пор была каша, которую он хоть и пытался переварить, но не мог. Пэйдж, Селина, все эти девушки, лучший друг... Все смешалось в сумбурном танце. Скорее всего, Пьюси нанес первый удар не только потому, что хотел, чтобы Гордон зарядил обратку по его миловидной, но наглой слизеринской роже. Но еще он хотел выпустить пар, все, что у него накипело за все это время он хотел отпустить. Общеизвестный факт, что избавиться от негатива помогают: а - ор до хрипа где нибудь в лесу, б - швыряние мебели/битье посуды и прочих предметов обихода, в - хорошая драка. Очевидно, под руку попался только третий вариант. Однако, Пьюси ожидал отнюдь не того, что вытворил Паммелл. Он-то, дурачок, думал, что они по разочку-другому отвесят друг другу сочных лещей и успокоятся. Но у Гордона были на все происходящее совсем другие планы.

Пьюси издал что-то похожее на рык, когда, сам не сообразив каким образом, оказался на полу. Точнее, прижатый к полу всем весом Паммелла. Удар того пришелся как-то вскользь, между тем он услышал треск рвущейся ткани. "Ее, келпи тебя затопчи, выбирал Пэйдж!". Ладно, страдания по дизайнерской рубашке слизеринцу в любом случае пришлось отложить на потом. Он даже не пытался брыкаться, и даже не потому, что Паммелл был крупнее, он просто уже хотел закончить этот сыр-бор и решить все, как получалось у него лучше всего. Он ждал, пока тот хоть немного успокоится, но пока ждал, почувствовал что-то не то. Его разум будто бы мутнел с каждой долей секунды, он как-будто бы смотрел на всю эту потасовку со стороны. Дереализация. А еще....а еще он отчетливо начал понимать, что ему до жути неприятен настолько тесный физический контакт с другим человеком. Настолько неприятен, что в этот момент Пьюси бы скорее пошел натирать до блеска тарелочки с кошками в розовом кабинете Амбридж, а не валялся бы на полу, придавленный лучшим другом. Настолько неприятен, что он вообще забыл, с чего это все началось и зачем.

- Слезь с меня, Паммелл, - он был напуган, растерян, все еще зол, - отпусти, не трогай меня!

Собрав все последние силы, он сбросил разъяренного слизеринца, как будто в тумане, еле дошел до стула и рухнул на него. Ментально и физически обессиленный, с ощущением мерзкой беспомощности. Он понимал, почему среагировал на попытку прижать его к полу с такой болью и неприязнью. Лучше бы они правда просто набили друг другу высокомерные лица.

- Извини, я не знаю, что на меня нашло, - сухо произнес Пьюси. Конечно, он лгал. Он неуверенно поднялся, потирая ушибленный при падении локоть, а затем со всей силы швырнул стул, на котором только что сидел, в классную доску.

- Салазар тебя подери, Паммелл, мы дружим с тобой с первого курса, ты знаешь меня как облупленного, и ты все еще ничего не понял?! - он в жизни, наверное, не орал так громко и с такой вложенной в крик беспомощностью. Затем просто собрал свои, слава Мерлину, целые вещи, и молча, неуверенной походкой, двинулся к двери.

Отредактировано Adrian Pucey (03.05.20 19:30)

+1

9

Голос Пьюси будто из какой-то фантастической параллельной реальности донесся до разъяренного сознания Гордона и словно ушат ледяной воды моментально отрезвил слизеринца. Пожалуй, молодой маг никогда не видел лучшего друга таким… растерянным чтоли. Это было настолько нереально, непривычно, что готовый мгновение назад порвать лежавшего на полу парня на британский флаг, Паммелл замер… «Мне показалось… или… он меня боится?» - пронеслась в голове шальная мысль, заставившая с ужасом и даже некоторым отвращением к себе отшатнуться от распростертого на полу Пьюси – «Да нет, невозможно… Неужели, я не рассчитал силу, и ударил слишком больно? Или, быть может, он так расстроился из-за рубашки? Неужели, она была настолько дорогой? Да нет, дело не в рубашке… тогда в чем же?» - недоумевал Гордон, ведь насколько он помнил, Эдриан никогда и ничего не боялся. Во всяком случае, не подавал вида. На лице лучшего друга практически всегда можно было встретить ту самую фирменную ухмылку, а сейчас…  его было просто не узнать, будто совсем иной человек, чужой и незнакомый прежде. Будто что-то в нем надломилось…
Тело Гордона вдруг стало невероятно тяжелым, накатила невообразимая усталость, ярость, что минуту назад разрывала его изнутри, едва не превратив в убийцу лучшего друга, исчезла, оставив вместо себя лишь пустоту. Опершись спиной о стену, Паммелл сидел на полу, бесстрастно наблюдая за тем, как будто в замедленной съемке Эдриан поднимается на ноги, как летит со всей дури в классную доску ни в чем неповинный стул, как разлетается в щепки…
И нет, он не понимал, что же все таки произошло, как ни пытался напрягать мозги, какой такой волшебный ключ смог подобрать к страхам Пьюси совершенно случайно.  Очевидно, что сейчас они устроили внезапную забастовку, отказываясь работать в столь ужасных условиях таких кардинальных перепадов настроения владельца. Да, быть может, где-то в  самых темных глубинах подсознания, там, куда еще не ступала нога трезвой мысли, Гордон и догадывался об истинной природе страха Эдриана, однако это было настолько фантастической небылицей, что парень попросту отказывался в это поверить или даже хотя бы просто предположить…
Шесть лет они были знакомы, делили одну комнату, дружили, но… Кто сейчас был этот незнакомец, удалявшийся в сторону двери? Почему Паммелл должен был еще что-то о нем знать? Что же… что, вурдалак вас раздери, он упустил?! А впрочем, ведь и Эдриан хорош! Почему он не догадался о том, что так поступить Гордону попросту пришлось? Почему собственно он должен всех понимать, когда его самого понять никто даже и не пытается, в конце-то концов?!
- Друг…  - горько усмехнулся Паммелл, неуклюже поднимаясь с пола, оценивающе осматривая новый дизайн своей рубашки –Нет, я ничего о тебе не знаю– голос его начинал приобретать зловещие нотки – А много ли ТЫ обо мне знаешь, друг?.. – слизеринец мерзко хохотнул, рассматривая ногти пальцев правой руки, будто видел ее впервые в жизни - Это не ты следующим летом женишься на тупой как пробка взбалмошной блондинке, которой лишь захотелось заполучить новую игрушку, которую ее отец с легкостью смог себе позволить! Да-да, Пьюси, меня, со всей обеспеченностью и влиятельностью нашей семьи попросту купили как куклу в магазине! Как тебе? – Гордон расхохотался так, будто тронулся умом от такого внезапно свалившегося на его голову «счастья» - Мисс Де ла Лун, как вам эта модель будущего мужа? Что? Не достаточно высок? Подать на серебряном блюде с золотой каемочкой вон того, как бишь там его, Паммелла? Не вопрос! Только не плачьте! Ааааааааргх!!! – прокричал он,  с силой пнув стоявший перед ним письменный стол, который с грохотом незамедлительно повалился на пол. Но и этого парню показалось недостаточно, чтоб выпустить пар, и с силой ударив кулаком в стену так, что отрезвляющая боль пронзила костяшки пальцев, а из разодранной кожи засочилась кровь, Гордон продолжил уже спокойнее – Я ненавижу в ней все: манеру одеваться, манеру говорить и поведение, я ненавижу даже ее смазливое, будто кукольное личико и эти светлые волосы, которые она унаследовала, как поговаривают, от вейлы, что была в их роду много поколений назад! Да, возможно со стороны она и кажется привлекательной, но красота ее меркнет, стоит лишь этой ограниченной раскрыть рот! – его трясло от бессильной злобы, от невозможности изменить сложившуюся ситуацию, от ненависти к себе за слабость и малодушие, ведь он согласился… Он сам согласился на весь случившийся с ним этим летом кошмар!

Отредактировано Gordon Pummell (03.05.20 23:14)

+1

10

Да уж, видимо, за шесть лет дружбы они так и не научились понимать друга по-настоящему. Скорее всего, это произошло по причине того, что ни Пьюси ни Паммелл не привыкли делиться тем, что у них внутри. И, как известно, если годами держать все в себе, потом это может плохо кончиться. Вот как сегодня, например. Ситуация с Селиной лишь стала катализатором, дала обоим понять, что они упустили что-то важное. И это не плохо и не хорошо, это просто всплыло на поверхность, а теперь с этим нужно будет просто разобраться. Сесть и поговорить по душам, прихватив ящичек сливочного пива. Каждый изольет душу и все будет еще лучше, чем было все эти шесть лет. Ну, по крайней мере, мысли у Пьюси были в каком-то подобном ключе.

Пьюси остановился у выхода. Его до сих пор душило это обжигающее чувство какого-то абсолютно беспомощного отчаяния. Такой весь из себя обычно отстраненный, пытающийся казаться сильным, он сейчас выглядел просто жалким. И, что самое страшное, он действительно жалел себя. Жалел Паммелла, жалел Селину, жалел всех тех девушек, которых окунул в этот омут отвратительного жизненного дерьма и держал их головы. И он, конечно же, не имел ни малейшего понятия о том, что творится в душе у Гордона, хотя должен был бы иметь. Они абсолютно полностью были вымотаны, оба.

- Слушай, Паммелл, давай мы сейчас выйдем отсюда и поговорим как взрослые люди, - он обернулся на разносящего кабинет в пух и прах друга, - кстати, я за другую команду играю, если ты понимаешь о чем я.

Затем подошел к Гордону, похлопал его по плечу, борясь с нежеланием прикасаться к кому бы то ни было. Улыбнулся. Разговаривать сейчас Пьюси точно не хотел. Больше всего на свете ему нужен был сейчас холодный отрезвляющий душ, чистая благоухающая одежда и время переварить все то, что он узнал. Обо всех, включая себя.

+1

11

Вот уж поистине «прекрасный» год. Мало того, что, как поговаривают, Темный Лорд вернулся к жизни благодаря целительному супчику из пресвятого Поттера, так еще и вот это вот все… Гордон был подавлен и зол, ему не хотелось больше ничего, даже плести интриги и заключать выгодные сделки, что было на него совершенно не похоже. И до чего же поразительно больно было осознавать, что человек, которого ты считал лучшим другом, и про которого думал, что во всей школе у тебя нет никого ближе, не знал о тебе ничего, и на поверку оказался совершенно тебе чужим и незнакомым…
Впрочем, зол был Паммелл не только на так разочаровавшего его друга, но в большей степени на себя самого, ведь, если задуматься, что он сделал, чтоб все было иначе? Ничего. Вот и пришлось теперь довольствоваться тем, что имелось. Боль и отчаяние разрывали его душу, ведь, пожалуй, впервые Гордон осознал, насколько одинок во всем этом огромном сумасшедшем мире. Ни любящей семьи, только вечно отсутствующие родители и ищущие выгоду во всем дед, ни друзей… ни даже девушки, которую бы он смог просто полюбить, а она однажды ответила бы ему взаимностью… Ужасное чувство…
Но вместе с тем Гордон, наконец, почувствовал невероятное облегчение, будто огромный груз, что он держал на плечах все эти годы, наконец, был сброшен в бездну отчаяния, туда же, куда с воплями сопротивления скатилась, цепляясь за жизнь, гордость на пару с осторожностью. «Пожалуй, не так уж и плохо иногда делиться тем, что у тебя на душе, хоть с кем-то» - кисло усмехнулся парень собственным мыслям, убирая с помощью заклятий «Репаро» и «Мобилиарбус», ставшими со времени его назначения Старостой, пожалуй, наиболее часто им используемыми, последствия учиненного погрома. А в это время Пьюси, похоже, тоже решился раскрыть карты, раз уж пошел такой парад откровений:
-За Гриффиндор? – рассмеялся Гордон нервно, не сразу осознав истинный смысл сказанного… Парень еще раз напоследок обвел взглядом кабинет, уж больно не хотелось начинать учебный год с разбирательства с ученическим советом из-за драки, как вдруг до него дошло – Погоди!.. – Изумлению слизеринца не было предела! Вот так новости! Кажется, им в самом деле стоило поговорить… обстоятельно так поговорить… и довольно давно…

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 03.09.95. Скелеты в шкафу