Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 17.01.96. u r disaster, wanna date?


17.01.96. u r disaster, wanna date?

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://i.ibb.co/NnWYJVr/bloggif-5f1e8b687c96c.gif http://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/239/167253.jpg http://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/239/437207.jpg https://i.ibb.co/BZGPRjG/bloggif-5f1e8b0906321.gif
Selina Moore, Anthony Rickett
17 января 1996 года
Хогвартс

Богаты мы духовно, а душевно мы больны.
Некоторые ещё и не только душевно.

Отредактировано Selina Moore (27.07.20 11:59)

+1

2

Мур и Оливия пришли на заклинания пораньше, потому что Лив не хотела снова сидеть в середине класса рядом с шумными однокурсниками. Она вообще-то учиться собралась, ага. Селине ничего не оставалось сделать кроме как пойти с подругой и встретить по пути каких-то слишком улыбчивых рейвенкловцев, один из которых почти подошёл к Селине, но она вовремя остановила его от глупостей, выставив вперёд указательный палец. Нет, милый, давай ты попробуешь ещё раз, но в другой день. В субботу, например, отличный день для знакомств. Мур невозмутимо поправила выпавшую из ободка прядь и заметила, как Оливия покачала головой и, это почти наглость (!), возвела глаза к потолку. Это что ещё значит? Ничего же не произошло, чтобы делать вот так. Поэтому Селина времени не теряет, и, как только они зашли в пустой класс заклинаний, интересуется у подруги в чем же дело.

– Ты не дала ему даже и намека на шанс, почему? Даже не так, ты вообще никому не даёшь шанс. Я твоя подруга, Сэл, но не могу понять твоих супер-замороченных запросов. – Лив говорила это, даже не смотря на Селину, а вытаскивая свой учебник и пергамент с конспектом. Мур аж потерялась и не сразу нашла что ответить.

– Нет у меня никаких запросов, и вообще, я могу с кем угодно найти общий язык. Я не виновата, что они не могут.

По-честному, Мур сама не поняла, почему не захотела общаться с тем парнем, это, скорее всего, была уже сила привычки. Поэтому Селина уже почти жалела, что отшила того старшекурсника и почти была готова в этом признаться, как Шердлоу начинает говорить и чем дальше она слушала ее, тем больше смиренное согласие сменялось возмущением.

В класс стали понемногу приходить студенты и Селина внимательно следила за всеми парнями, которые заходили в кабинет, а ещё она молилась, чтобы Монтегю и Белби пришли скорее. Ведь в кудрявую голову Оливии пришла замечательная идея, если уж Мур такая социально-активная и вообще готова взаимодействовать с этим миром и с его обитателями, то пусть уж сходит на свидание с тем парнем, который зайдёт последним в класс. Селина облегченно вздохнула, когда увидела Грэма, а потом и Маркуса, а следом за ними Слоупера. Значит, не один из них, спасибо Мерлину! Лив посмеивалась над подругой, но тоже пристально наблюдала за дверью. Никогда в жизни, кажется, Мур так сильно не жаждала, чтобы урок скорее начался, ведь она почти обрадовалась, что придётся уговаривать Майлза на один вечер в ее компании, после Святочного бала и пары пропущенных, из-за него между прочим, медленных танцев это можно было легко устроить. Но когда Флитвик начинает раздавать елочные игрушки в класс забегает...

– Рикетт? – Мур провожает хаффлпаффца взглядом до тех пор, пока он не сядет за парту. На нем ещё этот дурацкий шарф, кто вообще приходит на уроки в шарфе?! Даже вечно мерзнущая Мур предпочитает носить на плечах темно-зелёный кашемировый пуловер, но никак не шарф. Оливия провозглашает «Бинго!» и довольно трёт ладони. Селина с самым невозмутимым видом поджимает губы и сверлит взглядом возникшую перед ней белую звезду в блёстках.

Вдобавок ко всему, оказалось, что Рикетт ещё и простудился. Просто шикарно! Тони, ну кто так делает, не мог неделькой позже поболеть? Это настолько раздражает Мур, что она во время урока не выдержала и отпустила пару комментариев по этому поводу. Классно, Селина, идёшь к успеху семимильными шагами. Но потом в светлую голову девушки пришла гениальная мысль, нужно просто вылечить его побыстрее и все. Поэтому как только профессор Флитвик объявил окончание урока, Мур, предварительно уже сложив все свои письменные принадлежности в рюкзак, энергично, но не слишком быстро, сохраняя плавность движений, подошла к столу хаффлпаффца, он как раз складывал свои вещи.

– Ну что, Рикетт, – она хотела сначала назвать его по имени, но это было бы уж слишком странно, – подозреваю, что ты не слишком социально ответственный и сам не пойдёшь к Помфри лечиться... – Мур делает паузу и осматривает его с головы до ног, все ещё несколько сомневаясь в успехе своего плана, – придётся тебя сопроводить в больничное крыло, а то ты так заразишь половину курса. Так что это вынужденные меры, которые не обсуждаются.

Селина бесцеремонно берет со стола перо Тони и начинает вертеть его в руках.

– Обещаю ничего не рассказывать твоим друзьям, чтобы не умалять твоей брутальности. Так что, вперёд, Рикетт.

+1

3

Этот урок Заклинаний был какой-то бесконечный, честное слово. Тони, часть занятия просто пролежавший на парте, периодически все-таки выныривал из температурного забытья, что-то там колдовал, порой даже успешно, и снова опускал гудящую голову на руки. Помогать это не очень помогало, даже скорее наоборот, так что ближе к финалу урока Рикетт начал всерьез рассматривать версию, что его кто-то проклял. В смысле – ну не может же быть такому здоровому (во всех смыслах) лбу настолько паршиво из-за обычных соплей?

Последнее задание профессора Флитвика Тони сделал кое-как и даже не попытался исправиться, мутным взглядом глядя на слегка побледневший шарик и изредка толкая его пальцем, чтобы заставить качаться туда-сюда. Наконец декан Рейвенкло разрешил расходиться, и Рикетт, тяжело поднявшись, принялся складывать в сумку свои вещи - медленно и сосредоточенно, а то кости ломило так, как будто по нему проехался бладжер размером с дом. Полностью поглощенный своим важным занятием, Тони упустил момент, когда у этого жалкого зрелища появился свидетель.

Откровенно говоря, случаи, когда Мур заговаривала с ним первой, за шесть лет можно было пересчитать по пальцам. Ну, если не считать чисто учебных моментов в духе «Профессор поручил мне раздать работы, держи вот» или «Рикетт, будь добр, убери свою ножищу с моей сумки, спасибо». И это было в целом, ну… Нормально. Тони даже как-то привык считать Селину чем-то вроде приятной для глаз, но бесконечно далекой декорации – красивой, но какой-то ненастоящей.

И вот теперь ирреальная слизеринская староста стояла прямо перед ним, вертела в руках его перо и смотрела как-то очень пристально и крайне неоднозначно. Самое время удивляться, а, может быть, даже немного паниковать, но Рикетту было настолько «не очень», что сил на это просто не хватало.

А вот на дурацкие шутки они откуда-то нашлись.

- Перо, что, в заложники берешь, если я вдруг не согла… кхех, - Рикетт поспешно отвернулся и надрывно закашлял в рукав мантии. – Прости, - хрипло сказал он наконец. – Я схожу, честно.

Потом как-нибудь. После ужина, например. А то если Помфри, не приведи Мерлин, решит его оставить до вечера в Больничном крыле, ему светит максимум чашка бульона и Бодроперцовое зелье на десерт. Ну и вообще. Не хотелось бы весь день на это угробить.

Но у Селины были, видимо, какие-то свои планы на этот счет, и, пользуясь беззащитностью противника, она могла легко претворять их в жизнь. В какой-то момент (где-то уже на полпути к Больничному крылу) Рикетт решил с этим не спорить. Все равно он толком ничего сказать не может, не разразившись драккловым кашлем.

- Не стоило все-таки, - все же упрямо проворчал он из-за шарфа, пропуская Мур вперед на лестнице. – С чего вообще такая забота, на Слизерине что, уже эпидемия?

Вот он бы не удивился, если бы эта адская хворь из змеиных подземелий пошла. А Тони говорил же – эти пафосные сквозняки и изысканная сырость их там всех погубят!

+1

4

Вот почему как только захочешь сделать доброе дело, сразу же тебя начинают подозревать в преследовании каких-то личных целей. Вроде как, Мур раньше даже не была замечена в каких-то особенно нелицеприятных делишках. Стоит только посмотреть на ее очаровательное лицо, ну ведь сама невинность во плоти. Совершенно не важно, что Рикетта она хочет вылечить не просто так, хотя, она могла бы вообще не париться и постараться раскрутить хаффлпаффца на свидание или несчастный букет ромашек и тогда, когда он и двух слов без кашля связать не может. А она! вообще-то! подумала! о Тони, а его друзьям это даже в голову не пришло. Рикетт даже не сильно упирался. То, что человек чего-то не хочет еще не значит, что ему это не нужно.

— Вот именно для того, чтобы ее не было, надо тебя отвести к Помфри, — Селина резко останавливается на одной из ступенек, разворачивается, да так, что юбка начинает кружиться солнышком. Мда, Рикетт выглядит паршивенько, красный припухший нос и черно-желтый шарф шарма ему не добавляют. Мур снисходительно поднимает брови и почти говорит свое манерное «Ох уж эти хаффлпаффцы/гриффиндорцы/подставьте нужное», но сдерживается.

— Рикетт, я не пойму, ты колдомедиков боишься? Вроде большой мальчик. — Селина кладет ладонь на перила и отстукивает простенький ритм пальцами. — Или ты моей компании не рад? Я и обидеться могу.

Мур неопределенно и крайне загадочно жмет плечами и поднимается дальше по лестнице. Селина, дорогая, держи себя в руках, а то Рикетт так вообще потеряется в ситуации и придется приводить его в чувства. Квиддичист вообще-то никогда не входил в сферу интересов Мур, нет, он вполне симпатичный, даже эта шевелюра придает ему несколько… бунтарский вид (Фоули вне конкуренции, само собой), но в остальном Тони представлялся ничем непримечательным однокурсником. Учится средне, в нарушениях режима часто замечен не был, постоянно цапается с короткостриженной этой… имя у нее еще как будто для мальчика, Мур не вспомнит в общем. Хотя, вот бита Рикетту идет, этого не отнять. Иногда даже хочется попросить индивидуальное занятие по обращению с ней. Обязательно с практикой, чтобы материал лучше запомнился. Эта идея кажется Мур почти гениальной.

- Ну, Рикетт, рассказывай, - Селина тут же осекается и вспоминает, что голос парня похож на звук открывающейся консервной банки, - хотя нет, ладно, сначала тебя надо вылечить, - Селина сдержанно и совсем не язвительно улыбается, так она улыбается, когда преподаватель добавляет баллы Слизерину за ее ответ на уроке.

В больничном крыле немноголюдно, пара младшекурсников с симметрично-фиолетовыми глазами и девочка с перевязанной рукой. Селина чувствует себя в больничном крыле почти как в родной гостиной, она точно знает, где у мадам Помфри зелье снов без сновидений, микстура от головной боли, мерные стаканчики и какой термометр неточно показывает температуру. Поэтому когда целительница видит слизеринку, она скептически поднимает брови. Селина почти оскорбляется – ну кто виноват, что у нее так часто болит голова!

- Мадам Помфри! Здрааавствуйте, - Мур довольно улыбается, пропускает вперед Рикетта и легонько толкает его в спину, - а сегодня даже не я Ваш пациент. Хотя Энтони, - она сама удивляется, когда вспоминает его полное имя, - и утверждает, что здоров, но только посмотрите на него! – Тони почему-то ползет как черепаха и приходится делать ему в спину еще один тычок.

- Но раз уж я тоже здесь, то можно мне леденцов с валерьянкой? А то уроки, домашние задания - сплошной стресс… Мы Вас подождем там, хорошо? – Мур регулирует траекторию движения Рикетта к кроватям возле шкафчика с бутыльками, и, достигнув цели, садится на одну из них.

+1

5

К шестому году обучения лестницы в Хогвартсе уже редко могут тебя удивить. Сюрпризы еще случаются, конечно (ну, или ты говоришь, что случаются, когда профессор спрашивает, почему ты опоздал на урок), но уже далеко не так часто. Вот и сейчас, когда лестничный пролет начинает двигаться, Тони даже бровью не ведет – он знает, что тот все равно в конечном итоге доставит их к коридору, ведущему к Больничному крылу. А пока можно просто разглядывать Мур, которую Рикетт пропустил вперед, разумеется, из чистой галантности. Недосягаемая слизеринская староста не так уж часто оказывается на расстоянии вытянутой руки.

Селина оборачивается, махнув краями форменной юбки, и говорит что-то правильное и нравоучительное. Что – Рикетт не очень понимает, потому что в какой-то момент осознает, что вот уже больше тридцати секунду совершенно беспардонно пялится на ее коленки. Тони торопливо поднимает взгляд и начинает думать, что, возможно, ему и правда надо в Больничное крыло. Очень может быть, что у него даже жар. Потому что ему только что померещилось, что Селина Мур с ним флиртует, а этого не может быть, потому что не может быть никогда.

- Да нет, отличная компания, ничего не имею против, - бормочет Рикетт, о чудо, договаривая наконец фразу до конца, и вдруг чувствует себя страшно неловко – за все сразу. За свой разрывающий горло кашель, за больные слезящиеся глаза и распухший нос – за весь этот бардак, который совершенно не сочетается с такой идеальной, «с иголочки» Мур, стоящей на несколько ступенек выше и глядящей на него почти что сверху вниз и как-то… оценочно-снисходительно, что ли.

«Точно жар», - мрачно решает Рикетт, и лестничный пролет наконец – хвала Мерлину! – замирает, а значит, можно дальше подниматься по ступенькам, на всякий случай – глядя исключительно себе под ноги.

Тони с удовольствием провел бы весь путь до Больничного крыла в тишине, но Селина порывается завести разговор, который тут же обрывает на полуслове. Рикетт очень надеется, что за этим «рассказывай» прячется разгадка такого повышенного к нему внимания. И, например, сейчас выяснится, что Селина запала на Флита и хочет разузнать расписание их тренировок. Но фразы повисают в воздухе, так и не давая внятной картинки – приходится признать, что Мур умеет держать интригу.

До Больничного крыла Тони добирается совершенно морально измотанным и чувствует себя так же, как бывало лет в пять, когда родители приводили его в Мунго на осмотр: неуверенно топчется у двери и даже почти не сопротивляется, когда Селина подталкивает его вперед, с легкомысленной улыбкой объясняя мадам Помфри, зачем привела к ней этой невменяемого хаффлпаффца, а затем и вовсе сама определяет Рикетту кровать, страшно далекую от его любимой койки у большого окна.

Медсестра охает и ахает над Тони, делает ему внушение о том, что нельзя так тянуть с обращением к врачу, тормошит. Рикетт послушно выдерживает все манипуляции – открывает рот, рассказывает про симптомы, кашляет и чихает по заказу, почти не глядя на все время остающуюся где-то в поле зрения Селину. Наконец мадам Помфри выдает ему кружку с лимонного цвета зельем:

- Вот это выпьете сейчас, мистер Рикетт. Минут тридцать придется посидеть здесь, потом я вас отпущу, если обещаете в течение недели принимать лекарства утром и вечером, - Тони кивает, но мадам Помфри смотрит на него с сомнением и поворачивается к Селине: - Мисс Мур, передайте старостам его факультета мои рекомендации, хорошо? Вот, это ваши леденцы.

Рикетт утыкается в кружку и, зажмурившись, делает большой глоток. Зелье оказывается неожиданно приятным – обжигающе-горячее, с резким вкусом мяты оно быстро прочищает горло, а вместе с ним – и голову. Тони садится на кровать напротив Селины, обхватывает кружку двумя руками и с интересом смотрит на Мур.

- А ты что, получается, часто здесь бываешь? – спрашивает он. – Периодически валяюсь на больничной койке, а тебя никогда не видел.

Ну еще бы. Мур же – ненастоящая. Такие не болеют, не ходят в Больничное крыло и уж точно не провожают туда растрепанных сокурсников, тратя на это львиную долю большого перерыва.

- И это, что я должен был рассказать? – улыбается Рикетт, делая еще глоток чудо-зелья. На этот раз начинает нормально дышать нос. Не снадобье, а мечта, может, такими темпами получится как-то обойтись без еще целой недели на лекарствах? – Кажется, я уже способен сказать больше пяти слов за раз, но это неточно.

Тони не краснеет, не смущается и говорит без малейшей запинки – он вообще умеет быть болтливым и сейчас ведет себя так, будто разговаривает со старой приятельницей. Вот только Селина ему не добрая подружка. Вообще нет. Слишком уж Мур красивая для того, чтобы с ней дружить. Не то чтобы Тони все предыдущие годы этого не замечал – просто раньше это его никак не касалось.

А сейчас вот, кажется, коснулось.

Отредактировано Anthony Rickett (04.09.20 18:31)

+2

6

Селина помеременно смотрит то Рикетта, то на Помфри. Она готова их трясти за плечи и спрашивать: где вручают премию благотворитель года-96? Где, я вас спрашиваю? Посылайте подальше всех остальных конкурсантов, победитель найден - Селина Изабель Мур. И пусть кто-то попробует упрекнуть ее в отсутствии душевной доброты, она доходчиво объяснит на пальцах и при помощи школьной линейки, что этот "кто-то" совсем не прав. Разглядыванием нового пациента занимается не только Мур, но и бедная девчушка с перевязанной рукой, которая, судя по галстуку, удивительное совпадение (!), оказалась ученицей Хаффлпаффа. Она практически таращится на Рикетта отчего Селина морщит лоб - мелкая на него в гостиной что ли не насмотрелась? Слизеринка ловит взгляд девочки, улыбается с издевкой и делает пальцем круговое движение, мол, давай-ка отвернись, нечего тут смотреть.
Мур слышит от Помфри что-то про полчаса и просьбу передать все старостам.

- Конечно передам! И лично прослежу, чтобы Тони исполнял Ваши указания. - С серьезным лицом заверяет Селина целительницу, положив рядом с собой сверток с леденцами, и в конце смотрит на хаффлпаффца с таким ответственным выражением лица, что (наверное, именно поэтому) Помфри оставляет их, а в глазах у нее... Ох, говорят же - глаза есть зеркало души. Так вот, лучше не заглядывайте в зеркало Мур, если не готовы оказаться в плену у бесенят, что дружат с этой душой. В руке у нее все еще перо Рикетта, которое она снова начала крутить пальцами, думая, как же ей поступить дальше.

- А я тебя видела, - с лёту уверенно врет Мур и проводит пером по своему подбородку. Конечно, она никого не замечала, ведь с головной болью она приходит либо рано утром, когда еще все спят, либо поздним вечером-почти ночью, когда уже все спят. В такое время как-то особенно до пациентов дела нет. Остается Селина в Больничном крыле тогда, когда здесь пусто или лежит какой-нибудь один-единственный студент, сопящий в подушку. То, что Рикетт периодически отдыхает на одной из коек, она даже не сомневалась. Что с него взять - квиддичист. И мыслями она снова возвращается к бите. Так, Мур, отвлекаешься! Перо кладется на кулек с леденцами, прости, Рикетт, но пока оно останется во владении Селины.

- Рассказать, как ты будешь меня благодарить за мою настойчивость, - она слегка выделяет это слово, - в вопросах твоего выздоровления, - опирается обеими руками позади и легко закидывает ногу на ногу. Ей это страшно все нравится, часто парни теряются от такой прямоты, особенно, если до этого говорить с ними намеками. Селина не знакома с понятиями "тактика", "стратегия"... "последовательность", например. Но она точно знает как произвести впечатление и не остаться незамеченной.

Мур не слишком пристально, но все-таки с интересом смотрит на Тони. Такие простые на первый взгляд люди были всегда некоторой загадкой для нее. То есть как это не будет двойного дна? И чертика из табакерки тоже не будет? Привыкшей, но часто не готовой, к таким поворотам во взаимоотношениях с некоторыми личностями, она смотрела на Рикетта с неподдельной заинтересованностью. Можно даже подумать, что он ей понравился. Взгляд от лица переходит к шарфу и в голове появляется мысль - мне обязательно нужен этот шарф.

- Можешь обойтись пятью словами, я не обижусь, - Селина перекидывает отработанным до автоматической грации жестом часть волос за спину, - а можешь и больше сказать. Вдруг мне понравятся твои... - ей требуется пара секунд, чтобы подобрать слово, - идеи. У тебя есть целых полчаса, чтобы разговориться.

+2

7

Обещание Селины школьной медсестре все же заставляет Тони скосить на нее вопросительный взгляд. Серьезно? Проследит? Прямо вот так – утром и вечером? Пацаны из барсучьей спальни будут в восторге.

Мур невозмутимо смотрит на него в ответ, и от этого взгляда Рикетту слегка не по себе. Ладно, откровенного говоря, не по себе ему уже давно, и только тяжелая пелена разгулявшейся простуды мешает осознать этот факт до конца. Да и этот последний защитный барьер для психики быстро исчезает под напором достижений современной колдомедицины.

В какой-то момент, впрочем, на Тони снова нападает отчаянное желание закашляться, вот только вряд ли зелье мадам Помфри тут сможет как-то помочь. Странная сухость в горле нападает на него уже когда он следит за перемещениями собственного пера, а уж когда Мур непринужденно откидывается назад, Рикетт, не сдержавшись, все же коротко кашляет в кулак, отводя взгляд.

Давайте будем откровенны: несмотря на то, что у шестнадцатилетних парней, да еще и с Хаффлпаффа, репутация полных идиотов, Тони не безнадежен в понимании намеков и довольно точно умеет определять, когда девушка проявляет к нему интерес. Он, конечно, прости Мерлин, не ловелас никакой, да и не зациклен на амурных успехах так, как тот же Маклагген, но вполне отдает себе отчет, что высокий рост, широкие плечи и место в факультетской сборной могут обеспечить ему определенный круг поклонниц. Вот только свою, скажем так, целевую аудиторию Рикетт представляет довольно хорошо, и девушки типа Мур никогда в нее не входили. То, что парни вроде него не могут заинтересовать девчонок вроде Селины – аксиома, не требующая доказательств.

И она полностью идет в разрез с тем, что он вот прямо сейчас наблюдает своими собственными глазами.

Тони машинально делает еще глоток зелья и отставляет на время кружку на тумбочку. Торопиться им, похоже, некуда – Мур вполне определенно высказалась за то, чтобы провести тут оставшиеся полчаса, и вряд ли только потому, что таблетки с валерьяной надо принимать исключительно под наблюдением врача. Ну что ж. Очень мило с ее стороны.

- Ну-у-у, - тянет он, наклоняясь вперед и с интересом глядя на Мур. – Давай подумаем, какие у нас есть варианты. Вряд ли ты хочешь списать у меня домашку по Заклинаниям, правильно? И квиддич тебя, кажется, тоже особенно не интересует. Хм… - Рикетт изображает на лице глубокую задумчивость, ради разнообразия – не спуская глаз с лица Мур, а не ее колен. – Как насчет того, что я компенсирую тебе пропущенный из-за меня обед – для начала? Сомневаюсь, что эти твои конфеты достаточно калорийные, чтобы протянуть на них до вечера.

На самом деле это самое безобидное из того, что Тони может предложить, и отличный шанс для той же Селины перевести все происходящее в шутку – оно и правда похоже на розыгрыш, именно поэтому тон у Рикетта тоже подчеркнуто несерьезный. Как будто он реально понимает и принимает правила игры, о которых на самом-то деле не имеет ни малейшего понятия.

- У тебя там как, есть следующий урок? – спрашивает он как ни в чем не бывало. У него самого вот есть. Но что-то – видимо, то самое, что провоцирует совсем не связанный со здоровьем кашель – говорит ему, что одно занятие вполне можно и пропустить, когда для этого есть достаточно уважительная причина.

+1

8

Селина внимательно наблюдает за Тони, но старается делать это не слишком очевидно. От неё не укрывается и короткий кашель в кулак – она почти уверена, что это совсем не от больного горла – на который она нарочито «смущенно» опускает ресницы и сама смотрит на колени Рикетта. А то как-то не равнозначно получается – он-то её коленки рассмотрел со всей внимательностью, вот и она теперь его займется. Правда, ничего особенно привлекательного или интересного в его коленях нет, совершенно обычные. Вот если поднять глаза повыше и начать рассматривать плечи, то становится как-то повеселее – все-таки,  чтобы битой размахивать (и размахивать хорошо) нужно иметь какие-никакие сносные физические данные. Судя по ширине плеч и по тому, как рукава рубашки при некоторых движениях обтягивают руки, то у Рикетта все с этим достаточно неплохо, Мур даже приходится сдержаться, чтобы не дернуть бровью. Не то что у его подруженьки – хамоватой О’Флаэрти. Мур никогда бы не подумала, что эта костлявая девчонка игрок-вышибала.

Тони наклоняется вперёд и Селина переводит взгляд от плечей к шарфу. Ну вот и чего он в нем сидит?.. Лекарство Помфри уже точно должно было подействовать, судя по тому, что способность говорить вернулась к хаффлпаффцу и он стал высказывать свои предложения. Поэтому – шарф долой. Тони же до этого додумается? А то придется ему помочь.

– Не знаю даже, Рикетт, - Селина тоже наклоняется вперёд, ставит локоть на своё колено и кладёт подборок на кулачок, в другой руке все ещё перо, которое она зажимает между средним и указательным пальцами, – ты вроде бы и не так ужасен в заклинаниях.
Она даже негромко цокает в конце. Все-таки «ужасен» слишком негативно эмоциально-окрашенное слово, надо было сказать «плох», почти нейтрально. Если кто-то думает, что Мур вообще не замечает вокруг никого кроме себя и собственной неотразимости, то это неправда. Ей все равно на всяких олухов типа Мидхерста или Стеббинса, но это не значит, что она слепая. А поэтому сегодняшний успех Рикетта на заклинаниях она не могла не отметить, хотя, безусловно, его способности в теоретической части этого предмета не слишком хороши. На следующую реплику про квиддич она согласно кивает, еще раз быстро взглянув на шарф. Да Рикетт практически все о ней знает, вон как ловко угадывает!

А потом она слышит про обед. Обед, блин. Видимо, близость гостиной барсуков накладывает неизгладимый отпечаток на их личность. Всегда, ну или почти всегда, все дороги ведут к еде. Мур на кухню никогда не ходила, вернее, ходила, но не для того, чтобы восполнять запас углеводов, а для того, чтобы выгнать тех, кто слишком затянул с их восполнением и делал это после отбоя. Селина прикрывает глаза и улыбается одними уголками губ. На что ты рассчитывала, а? На прогулку под луной или что? Это же Рикетт.

- А в общем-то и не важно, есть ли у меня урок, - Мур растягивает губы в блаженной улыбке, говоря наполовину в шутку, наполовину всерьез, она уже и сама несколько потеряла эту грань, - когда тут такое предложение от которого невозможно отказаться. Веди. Тебе же уже лучше, так и зачем здесь торчать все полчаса?

Селина привыкла резко менять свои же планы под влиянием минутного «хочу», окружающие ее люди со временем тоже к этому привыкали, а потому она, совершенно не собираясь еще как-то пояснять собственные слова, встает и жестом заставляет Рикетта сделать то же самое. Слизеринка уже разворачивается к проходу чтобы уйти из Больничного крыла, сердито бросает взгляд на девчонку, подбородком указывая ей отвернуться, как в голове огоньком загорается мысль, так и не дававшая ей покоя. Поэтому она останавливается и смотрит на Тони.

- Рикетт, - Мур переводит взгляд на черно-желтый шарф, тремя пальцами его берет за свободный край, осматривает с двух сторон и так же легко отпускает, - а шарф тебе сейчас зачем?

+1

9

Под очередным пристально-изучающим взглядом Мур Тони едва сдерживается, чтобы нервным движением не одернуть мантию или поправить небрежно закатанные рукава форменной рубашки. Почему вообще она смотрит на него так, как будто впервые увидела, они же уже шесть лет как знакомы? Хотя, если уж на то пошло, то и Рикетт сегодня, кажется, наконец замечает Селину по-настоящему. Последние полгода Тони было совсем не до романтики, и он почти разучился воспринимать девчонок как, ну… девчонок, а не просто однокурсниц. И вот – пожалуйста. По ходу, чудо-зелья мадам Помфри не только прочищают горло, но и раскрывают глаза. Хотя, возможно, было слишком рискованно вот так сразу после сеанса такого «лечения» оказываться один на один с шестнадцатилетней красивой блондинкой, к тому же вполне уверенной в своей неотразимости.

Еще рискованнее – настолько сокращать расстояние. Селина подается вперед, упираясь подбородком в аккуратный кулачок, и Тони вдруг понимает, что никогда раньше не замечал, какие все-таки узкие проходы между кроватями в Больничном крыле. Не то чтобы Рикетта когда-нибудь заботило такое понятие, как личное пространство, но вот сейчас почему-то очень хочется отшатнуться и увеличить дистанцию. Но в другой руке Селины зажато все то же многострадальное перо, и глупая шутка про заложников уже кажется не такой уж шуткой, тем более что дело, похоже, совсем не в письменных принадлежностях, а очень даже может быть, что в их владельце. Поэтому Тони не двигается, продолжая смотреть Мур в глаза, которые теперь как-то совсем уж близко - и это точно не приведет ни к чему хорошему.

Глаза у Селины, оказывается, не чисто голубые, а с зеленцой. Такой холодный цвет, почему-то вспоминается тонкая корка льда на подмерзшем февральском озере. Если бы Рикетт умел в метафоры, он бы точно подумал, что не дай Мерлин под этот лед провалиться – потому что там, внизу только толщи холодной воды, тишина и мрак, который затягивает все дальше и дальше в глубину, и из нее, как ни барахтайся, не выберешься.

Но Тони в метафорах не силен. Тони вообще полагает, что ничего особенного не происходит. Ну подумаешь, пообсуждает с Селиной Мур свое здоровье и академические успехи. Что плохого может случиться? Ну согласилась она на совершенно дурацкое, кстати, предложение совершить набег на кухню, ни разу даже не фыркнув в духе «Вам, хаффлпаффцам, лишь бы пожрать» - ничего ж такого. В конце концов, эти девчонки со своими диетами, будем откровенны, вечно до еды сами не свои. Это вполне нормально и вовсе не странно, как не странно и то, что Тони подрывается с места от одного ее движения, забывая и про недопитое зелье на тумбочке, и про склянки с лекарством на будущее, чтобы молча следовать за Мур, заинтригованно глядя ей в спину.

«Заинтригованно» - отличное слово, кстати. Куда лучше, чем «загипнотизированно», например.

Впрочем, нельзя сказать, что Тони не видит вообще ничего вокруг. Допустим, проследив за движением головы Селины, он замечает Элли и коротко машет ей рукой.  Элли учится на втором курсе, и у нее есть очень активная кошка, вечно лезущая, куда не надо. Однажды Тони пришлось даже седлать метлу, чтобы стащить этот глупый комок шерсти почти с самого верха рейвенкловской башни, после чего усатая тварь прониклась к нему большой симпатией и периодически пробиралась в спальню шестикурсников, откуда Рикетт выдворял ее за шкирку, пока у Шрама инфаркт от такой наглости не случился. Интересно, что у Элли с рукой?..

Тони думает об этом как-то рассеянно, делая шаг вслед за Селиной, и чуть ли не налетает на девушку, внезапно остановившуюся и обернувшуюся к нему. Расстояние между ними сокращается до совсем уж критических значений. Тони смотрит на Мур сверху вниз, но Мерлин свидетель, это вообще не помогает сохранять контроль над ситуацией.

- А? Шарф? – потерянно переспрашивает Рикетт, от разговорчивости которого враз не остается почти ничего, и тянется рукой, чтобы немного ослабить узел и слегка оттянуть шерстяную удавку от шеи, чтобы так не давило. А то что-то тут и правда стало жарковато.

0

10

- Именно, - Селина следит за движением руки хаффлпаффца, которым он несколько нервно ослабляет шарф, а после поднимает глаза, чтобы посмотреть как там у Тони в принципе дела. Увиденное заставляет уголки губ снова поползти вверх.

Очаровательно.

Вот прекрасное слово, которое описывает Рикетта.

Он просто о ч а р о в а т е л е н в своем потерянном взгляде, рассеянных жестах и попытках складывать слова в предложения. А так все бодро начиналось, Тони… где же твои искрометные шуточки про больше пяти слов за раз и эпидемию на Слизерине? Не слишком-то ты силен в защите, Тони, или Мур достаточно хороша в нападении. Вообще, это можно сказать, беспрецедентный случай – Селина сама, первая подошла к парню. Это, знаете ли, не каждую неделю происходит и даже не в порядке вещей. А то, что это все сейчас происходит по вине Шердлоу, это не важно. Важно то, что Мур привыкла делать крайне равнодушный и часто разочарованный вид, когда ей предлагали сделать домашку вместе после уроков. После таких слов она позволяла себе собрать свои вещи и демонстративно пересесть за другую парту, Картер это иногда раздражало, ведь она-то специально занимала эти места.

Но сейчас происходит примерно… ничего. Между ними повисает молчаливая в несколько секунд и Мур, осознав безнадежность положения, мученически закатывает глаза и приподнимается на носочки.

- Ох, Рикетт, пойдем уже, - она берется тонкими пальцами за середину черно-желтого шарфа и делает шаг назад, заставляя Тони следовать за ней. Полностью развернувшись к хаффлпаффцу спиной, она отпускает шарф, оставляя петлю болтаться где-то на уровне локтей. Селина могла бы и взять его конечно, но такую потерю Рикетт может и не пережить, судя по его реакции на действия Мур с пером, которое, кстати, она все еще держит в другой руке. А вот его можно и оставить, поэтому девушка кладет его в рюкзак, ничего не поясняя. Ведь Тони не обидится же, если же она позаимствует перо на время? На неопределенное время.
Хорошо, что в Больничном крыле почти никого нет. Сплетен было бы… Хватило бы до Дня Святого Валентина. А те, кто находятся сейчас здесь, все равно не слишком понимают, что происходит. Что говорить, Рикетт тоже, видимо, не очень понимает. А Мур предпочитает не забивать свою светлую головушку такими словами, как «понимание», «осознание» и, Мерлин упаси, «последствия». Эти категории какие-то, ну, скучные.

Пройдя мимо стройных рядов кроватей, Селина останавливается возле закрытых дверей и выжидательно смотрит на Тони. Он что, уснул? Дверь вообще-то сама себя не откроет. Удержавшись от ехидных комментариев, слизеринка с сочувствующим себе вздохом выходит в наконец-то открывшийся проход. Вообще, скоро и правда должен начаться урок, а потому шатание по коридорам не слишком приветствовалось в такое время. Но в этом году на некоторые вещи направлено слишком пристальное внимание, а на некоторые наоборот, закрывают глаза, особенно, если цвет твоего галстука зелено-серебристый, а к мантии приколот значок старосты. Все, кто говорят, что пользоваться своим положением это неправильно и вообще нечестно, просто как следует не научились это делать.

От дверей Больничного крыла они сворачивают в один из коридоров, который ведет точно не к классным кабинетам.

- Что-то ты не особо разговорчивый, Рикетт, - Селина, все еще идущая немного впереди, теперь замедляет шаг, чтобы поравняться с Тони. И вообще, что за дела, это он должен ее вести, а не наоборот.

- Я думала, что хаффлпаффцы пообщительнее, - Мур с нарочитым сомнением хмурит брови, на самом деле, о хаффлпаффцах думает она редко. Вот теперь будет почаще.

Отредактировано Selina Moore (20.10.20 23:25)

+1

11

В чем Рикетт точно отдает себе отчет – так это в том, что выглядит сейчас как полный идиот. Это вполне ясно читается на лице Селины, откровенно потешающейся над ним, но Тони почему-то даже не обидно. Наоборот.  Мур, снявшая маску презрительного равнодушия, кажется живее, естественнее… Ближе. И красивее, само собой.

Тони стряхивает с себя оцепенение, только когда слизеринка отворачивается от него и целенаправленно движется к выходу. Он сдергивает с шеи и так болтающийся на честном слове шарф и на ходу заталкивает его в сумку, а потом ловит вопросительный взгляд Селины и поспешно распахивает перед ней дверь. И улыбается – не может не улыбаться.

- Хаффлпаффцы разные, - подает голос Тони, когда гордо шествующая по коридору Мур вдруг снова обращается к нему. Вообще-то он ничего не имеет против того, чтобы идти чуть позади, разглядывая тонкую фигурку слизеринской старосты. Но вне Больничного крыла дышится как-то легче, смущение его больше не сковывает – так что почему бы и не поговорить, если уж дама настаивает? – Репутацию болтливых нам в основном Фоули и его вопли обеспечивают. Прости, - пожимает плечами он, - никак не могу привыкнуть к тому, что уже могу разговаривать. Спасибо тебе, кстати – не понимаю, почему я сам к Помфри раньше не пошел. Стой, стой, теперь не туда, - он осторожно тянет Мур за рукав мантии, не давая повернуть к лестнице, уводящей в слизеринскую часть подземелий. – Если, конечно, насчет кухни ты еще не передумала.

Тони легко бы согласился и просто проводить Селину до гостиной. У него напрочь отсутствует тщеславие альфа-самца, коллекционирующего свидания и все, что может быть на них похоже. Ему просто неожиданно приятно находиться рядом с Мур, наблюдать за тем, как она хмурит брови или улыбается самым краешком губ, но это ведь никого из них ни к чему не обязывает, правда?

Рикетту, по крайней мере, все еще хочется считать себя вполне свободным и независимым человеком. Даже несмотря на недавние проблемы с речевым аппаратом.

У тайного (будем откровенны, для барсуков – не особо) прохода на кухню он останавливается и спрашивает:

- Ты как, со мной пойдешь или подождешь здесь? Там это… слегка жарковато, шумно и пахнет, - Мур – не первая девчонка, которую Тони таскает с собой в святая святых, так что он имеет некоторое представление о среднестатистической женской реакции на это место. – Заодно отмажешь меня от старост в случае чего? – ухмыляется он и ныряет в открывшийся проход.

Самому Рикетту на кухне нравится: не потому, что там можно разжиться едой, а вообще. Здесь тепло, уютно и домовики все-таки довольно забавные существа. Но сегодня он не задерживается там дольше, чем нужно, чтобы забрать торопливо сложенный в несколько пар эльфийских рук обед, и возвращается в коридор, в котором – он не исключает такой возможности – его может никто и не ждать. И улыбается еще шире, когда все же видит Селину.

В Хогвартсе есть свои традиции. Например, если тебе удалось отхватить стоящую девчонку – непременно тащи ее на Астрономическую башню, будто других мест в школе больше нет. Но Тони примерно представляет себе количество ступенек до нее от кухни, а еще точно знает, что продуваемая всеми ветрами площадка хороша только в начале и конце учебного года, а уж никак не в январе. Вместо этого он готов предложить Селине альтернативу – вид, конечно, далеко не такой впечатляющий, но там хотя бы тепло.

В нежилой части подземелий, примыкающей к хаффлпаффской гостиной, легко заблудиться – они достраивались и перестаивались много раз за последние несколько сотен лет, и часть ответвлений и коридоров давно ведут в тупик. В одном из таких, находящихся поодаль от основных путей перемещения студентов, в стене есть большая ниша с широким основанием, на котором даже Рикетт может вытянуться во весь рост. Он часто так и делает – когда в гостиной слишком шумно, а хочется почитать или закончить письмо родителям. Место это, скорее всего, облюбовал не он один – однажды Тони обнаружил в нише потертую подушку в хаффлпаффских цветах, а в другой раз подобрал с пола несколько фантиков от конфет, но за те несколько лет, что он периодически сюда захаживал, он так и не столкнулся ни с одной живой (и даже мертвой) душой. То, что об этом месте знает кто-то еще, Рикетта не смущает: здесь и правда неплохо. Зачарованный факел прямо напротив вспыхивает ярким светом при первом же звуке шагов, а стена с нишей теплая в любую погоду – Тони так и не понял,  это на нее такое заклинание наложено или просто внутри проходит какая-нибудь труба.

Рикетт приглашающим жестом машет Селине в сторону ниши и садится сам, опираясь спиной на полустертый барельеф с каким-то пейзажем, который еще угадывается на задней стенке.

- Не стесняйся, - он подталкивает к Мур бумажный пакет с едой. – И рассказывай. Как ты докатилась до такой жизни, что обедаешь с не очень разговорчивыми хаффлпаффцами?

+1

12

Селина дергает уголками губ на слова благодарности Тони, пропуская мимо ушей ту часть с хаффлпаффцами и какой-то дребеденью про Фоули. Фоули – это последнее [последний] о ком хочет говорить Мур, потому она уже готова прервать этот безусловно увлекательный рассказ, но Рикетт берет все в свои руки. Вернее, берет ее за край мантии и тянет девушку куда-то в сторону. Селина не успевает удивляться расторопности парня и отсутствию былой смущенности, как все достаточно быстро встает на свои места.

Она отрицательно мотает головой на слабую попытку хаффлпаффца увильнуть от компании Мур. Ох, Тони, перестань, разве тебе не хочется вместо оставшихся уроков провести время в компании слизеринской старосты? Чтобы наверняка уверить его в своих твердых намерениях Селина снова сдержанно улыбается. Остальную часть пути они преодолевают быстро и оказываются перед посредственной картиной (maman Мур бы не оценила слишком высоко такое полотно).

- Я даже не знаю, Рикетт, нужно хорошенько над этим подумать, - Селина неторопливо скрещивает руки и дергает бровями вверх. Конечно она его прикроет, хотя кто в такое время пойдет шататься на кухню. Более ожидаемо, что такие смельчаки, завидев Мур, развернутся и пойдут прогуливать урок в другое место. Если говорить откровенно, то Селина не слишком уж часто пользовалась своим служебным положением, скорее, ее однокурсники предпочитали пообещать золотые горы за то, чтобы их прикрывали перед деканами.

Селина сразу чувствует симфонию съедобных запахов, как только проход открывается и Тони исчезает в проеме. Пахнет тестом, паприкой, томатами, какао. Ароматов настолько много, что Мур отходит от картины к противоположной стене и прислоняется к ней. Слизеринку никогда не манила кухня, потребность в еде – одна из базовых потребностей человека, которую она привыкла удовлетворять во время обеда-ужина. И совсем не вот таким образом, но чего не сделаешь ради… А ради чего она это делает? Сначала это был импульсивный порыв утереть нос Лив, которая подловила ее. Шерлдоу только бы лишь кого-нибудь подначить на что-нибудь странное. Но сейчас в Мур играет желание довести начатое до конца.

А потому она с некоторым снисхождением отвечает на открытую улыбку Рикетта. Очаровательно. Девушка не перестает повторять это себе как будто бы убеждая себя, что и такие… люди могут входить в круг ее интересов. Слизеринка следует за Тони по неизвестному ей коридору и гадает куда же он может привести. Может, какая-нибудь заброшенная классная комната с необычным оборудованием? Или окно с другим видом на толщу Черного озера? Но все оказывается гораздо прозаичнее.

- Мы будем есть… здесь? – вырывается у Селины. Это что еще такое? Какая-то обшарпанная ниша в тупике? Спасибо, что хоть факел горит, а то в темноте жевать сэндвичи не слишком приятно. Нет, темнота могла бы быть и на руку, если бы это было далеко не первое свидание, но точно не сейчас.

Мур осторожно садится на краешек основания, будто боясь запачкаться и поднимает глаза вверх – удостовериться нет ли каких-нибудь пауков или летучих мышей под сводами. Но, вроде бы, все выглядит вполне безобидно и Селина ведет плечом, призывая саму себя успокоиться.

- Спасибо, - цедит она и разворачивает пергаментную бумагу. Внутри пара сэндвичей, кусочки сыра и две груши. Отодвинув верхний кусок хлеба, слизеринка к неудовольствию обнаруживает помидоры и кончиком ногтя убирает их. Что у всех за привычка всюду класть помидоры? А может их не все любят? Вот Мур не любит.

- И почему ты решил, что я докатилась? – Селина поднимает глаза на Рикетта и слегка щурится, - у тебя, вероятно, есть какие-то стереотипы относительно меня, да, Рикетт? – Она откусывает маленькую часть и чуть не закатывает глаза: горчица, ее Мур тоже не особо любит. Поэтому положив сэндвич, слизеринка тянется за грушей и тут же пачкает край рукава мантии.

- Блин, - Селина одним движением сбрасывает с плеча балахон, оставляя правую руку белеть идеально отутюженной рубашкой, и все-таки берет фрукт.

- Так и что ты думаешь? – покрутив пальцами грушу, Мур кусает ее круглый бок.

+1

13

Селина изучает сэндвичи с таким настороженным видом, будто всерьез думает, что кто-то хочет ее отравить. Тони с интересом наблюдает за ней, с трудом сдерживая ухмылку. Он привык, что у девчонок какие-то сложные запросы к еде, Тэмз вон вообще смотрит на тарелку как на личного врага, так что, пожалуй, восприми Мур предложенный обед с энтузиазмом, он бы снова заподозрил ее в откровенном притворстве.

- Невкусно? – спрашивает он. – Извини, я не знаю, что ты ешь, так что брал, что дают.

Собственный сэндвич у Тони на высоте, но заняться им вплотную он не торопится. Рикетт – парень воспитанный и знает, что нехорошо разговаривать с набитым ртом. По крайней мере – с девчонками типа Мур.

…Интересно, такая формулировка – это тоже с ее точки зрения стереотип?

- Салфетку? – предлагает он, замечая конфуз с мантией. Чистящее заклинание надежнее, конечно и свело бы все проблемы на нет, но ему нравится этот нервно-брезгливый жест, которым Мур высвобождается из рукава, посмевшего в самом прямом смысле запятнать ее образ.

Сам Рикетт большую часть времени выглядит по-мальчишески небрежно. Закатанные до локтей рукава рубашки, вечно смятые из-за этого гармошкой, галстук, свободно болтающийся вокруг воротника, который никогда не застегнут на все пуговицы, безнадежно взъерошенные волосы, с которыми он пару лет назад окончательно устал бороться и позволил расти так, как им вздумается. Рикетт – не образец аккуратности, и это нормально.

Но девушки – дело другое.

Если и есть в противоположном поле что-то, что привлекает Тони больше, чем стандартный набор из тонкой талии и длинных ног, так это та атмосфера организованности, порядка и какой-то опрятности, которую девчонки способны создавать ну просто из ничего. Ему нравятся одетые с иголочки однокурсницы с прическами волосок к волоску, легким шлейфом духов и аккуратным макияжем, пусть в силу возраста он и не отдает себе отчет, что это именно косметика. Рикетту нравятся девушки, которые в два счета организуют пространство вокруг себя так, чтобы все было идеально – учебники лежали как по линеечке, на пергаменте не оставалось даже крохотной кляксы и ни одна капля зелья не попала на мантию. Тони, в общем-то, падок на идеальных принцесс, может быть, чуточку холодных, но зато умеющих привносить в его слегка хаотичный мальчишеский мир немного неизменного совершенства. И Селина Мур – хрестоматийный пример такого типажа. По крайней мере, Рикетту так кажется, но он определенно не готов признаваться самому себе, что действительно уже сформировал о ней вполне определенное представление.

- Да нет, - пожимает он плечами то ли на подначку, то ли на обвинение Селины. – Просто ты мало с кем общаешься. Ну, Шердлоу, Картер, возможно еще этот… - Тони щелкает пальцами, пытаясь поймать вылетевшую из головы фамилию слизеринского охотника, - Пьюси, вот. А больше я тебя редко с кем видел, - Рикетт морщит лоб, пытаясь сообразить, слышал ли он что-нибудь о парне Мур. То есть наверняка же они должны были у нее быть? Вот хотя бы на Святочный бал она точно ходила не одна, правда? Но ничего не идет на ум, и Тони пожимает плечами. Если уж на то пошло, он действительно чудовищно мало внимания уделяет чужой личной жизни, но все же, будь у Мур круг общения пошире, это было бы заметно даже ему.

– Если честно, по дороге в Больничное крыло я вообще был уверен, что тебе просто что-то от меня нужно. Но, если это так, - Тони наклоняет голову, улыбаясь, - то ты как-то уж очень издалека подходишь к делу.

+1

14

Мур дергает бровями на извинение о не том выборе сэндвича, мол, ничего страшного, бывает. Селине вообще сложно угодить в еде, слишком много чего она не любит.

- Да, гхм, спасибо, - она тремя пальцами берет салфетку и убирает дурацкий соус с рукав, надеясь, что не останется запаха. Позже она еще поможет себе палочкой, но пока не хочется отвлекаться на такие мелочи, ведь перед ней сидит объект куда интереснее, требующий… другого рода чар. Несмотря на то, что Мур, прекрасно это осознавая, и правда выглядела весьма типично, на эту «типичность» и «шаблонность» велось подавляющее большинство.

Заядлые любители поторчать в библиотеке все выходные могли сколько угодно фыркать и надменно говорить о пустой голове Селины, но они же сворачивали головы, если она заходила в зал. Как это говорится… парадокс? Или юношеские гормоны все-таки сильнее ботанских флюидов?

- Ты умеешь удивить, - только и говорит Мур, с теперь уже неподдельным интересом рассматривая, как будто впервые, лицо Тони. Пожалуй, не стоит судить людей по себе и раньше времени навешивать на них ярлыки.

Ха, да-да, конечно.

Разве подобное утверждение может найти отклик в тонкой душевной организации Селины? Ответ напрашивается сам собой. Ну, вот кто-нибудь скажите, а как еще формировать мнение об окружающих, если только не по себе или по своим друзьям и приятелям. Вот и у Мур нет ответа. Поэтому-то она и удивляется достаточно точному определению круга своего общения. Необъяснимо, но факт – хаффлпаффцы все же могут быть наблюдательны. Лично Селине обычно глубоко все равно с кем там общается какая-нибудь абсолютно ее не интересующаяся Рашден или Чанг, что говорить о приятелях Рикетта, хотя, из их странноватой факультетской команды она пару человек знает. Его-то она знает.

Вообще, если уж честно, то Рикетт действительно ассоциировался у нее только с квиддичем и ничем более. О нем говорил Пьюси, что они с бритоголовой девчонкой сами готовы друг друга убить, даже Крэббу не придется напрягаться, стоит им только помочь. А потом у него в левом уголке губ проскальзывала лукавая ухмылка. За это, в том числе, Мур и любит Пьюси.

- Серьезно? -Она со вздохом кладет ногу на ногу и опирается локтем на колено и повторяет движение Тони головой, - если бы мне от тебя что-то нужно, ты бы уже это понял. А может… - Селина кладет голову на открытую ладонь и с прищуром смотрит в глаза хаффлпаффцу, - А может, мне скучно.

Или скучно Оливии, например, в данном случае. Но стоит признать, что Мур вряд ли бы согласилась на подобную авантюру, если бы ей абсолютно не нравился парень или это было бы чревато неблагоприятными последствиями. Взять хотя бы того же Монтегю. Именно тогда Селина усомнилась в когда-то сказанной лично ею фразе «Ада самая адекватная из нашей спальни», потому что нужно быть слегка не в себе, чтобы пуститься в отношения с Монтегю. Такие мысли привели к логичному вопросу:

- Рикетт, а у тебя есть девушка? Мне просто интересно. – Мур убирает подбородок с руки, слегка поворачивается в сторону и кусает грушу за другой бок. В воздухе повисает тишина, которую прерывает только звук хруста фрукта. Выражение лица у Селины абсолютно спокойное, как будто она спросила у него время. Ничего же такого, именно об этом и спрашивают друг друга однокурсники на переменах.

+2

15

Наверное, человека чуть более амбициозного, чуть более гордого это Селинино «скучно» могло бы сильно задеть. Не исключено, что именно этого она и добивается, когда, прищурившись, смотрит на него – проверяет, достигла ли шпилька цели. Но Рикетт удивительно толстокож во всех вопросах, что касаются его самого, а тот факт, что Мур заговорила с ним от скуки, настолько идеально укладывается в его представление о школьной иерархии, что Тони просто безмятежно улыбается, не пытаясь отвести глаза.

- И как, у меня получается как-то тебя развлечь? – интересуется он. В конце концов, он же «умеет удивить», а значит, более-менее справляется, ведь так? Где-то на «Удовлетворительно».

Но, может, он и не слишком хорош, потому что Селина резко повышает ставки, не меняя при этом своего спокойного, чуть скучающего тона. Из груди Рикетта вырывается короткий смешок, и он все же отворачивается, переводя взгляд на стену, чтобы дать себе небольшую паузу на раздумья.

На самом деле вопрос не кажется ему слишком уж личным или вызывающим. Отношения он воспринимает просто и без затей, и наличие либо отсутствие девушки никак не определяет для него самодостаточность. Он знает, что у большинства – не так, еще помнит Святочный бал, когда для многих его приятелей заполучить партнершу покрасивее было вопросом жизни и смерти. Вызовом самоуважению, что ли. Тони это уже тогда казалось странным. За последние пару лет у него было несколько девушек – бойких смешливых девчонок, чаще всего – на год младше, из тех, с которыми так легко прятаться от старост (в том числе Мур) после отбоя – в нише за гобеленом в коридоре второго этажа, на площадке Астрономической башни или в этих вот подземельях. Симпатичные девчушки, умеющие глупо хихикать и очаровательно краснеть – это были простые, ничем не омраченные и весьма короткие отношения, которые заканчивались так же легко, как начинались. Может быть, поэтому после событий Турнира и слухов о возрождении Того-Кого-Нельзя-Называть Тони больше таких не заводил – просто не мог снова вернуться к тому же уровню легкомыслия и жизнерадостности, которые для них требовались.

Но Селина – это совсем другая история.

Эта мысль звучит в его голове как-то сама собой, и Рикетт в который раз одергивает свой разошедшийся мозг. Нет ровно никаких оснований ставить Мур в один ряд с его бывшими подружками, даже для того, чтобы признать, насколько она на них не похожа. Один совместный прогул уроков все еще никого ни к чему не обязывает.

- Нет, у меня нет девушки, - говорит наконец Тони. – Сейчас нет, - уточняет он зачем-то, хотя, Мерлин свидетель, ему никогда раньше даже в голову не приходило подчеркивать свои прошлые сомнительные победы. И, для того чтобы окончательно расставить все точки в правильных местах и избежать двусмысленности, которая ведет его мысли куда-то совсем не туда, Рикетт с улыбкой уточняет:

- А у тебя, Мур, есть парень? – вопрос все еще звучит бестактно, но Тони умеет переводить такие вещи в глупую шутку: - Честно скажу: у меня вот не просто интерес. Хотелось бы знать, кто может разбить мне нос за эти вот сэндвичи и зелье от кашля. Слизеринцы, говорят, ребята ревнивые и с тяжелой рукой.

+1

16

- Мне кажется, ты не стараешься, - Мур дергает бровями и разочарованно кривит губы в розовую дугу. Скука.  Этим серым и даже каким-то рыхлым чувством она почти свыклась. По-честному, она ни с кем не встречается, потому что всё это кажется ей ужасно скучным. Утомительным. Самое дурацкое, что в эту «скуку» начинаешь втягиваться, даже как будто что-то чувствовать в ответ, а потом это заканчивается. И насколько быстро наступает the end (иногда совсем не happy, ты-то, Мур, должна хорошо это знать) напрямую зависит от того, кому быстрее наскучит это все. Хорошо, если оба персонажа трагикомедии придут к этому одновременно, в остальных же случаях все несколько печальнее.

К каким-то таким выводам смогла прийти Селина, основываясь на своем… не то что бы богатом, но вполне запоминающемся опыте. И с Рикеттом она сейчас сидит и мило беседует от той же самой скуки. Но внутри себя слизеринка даже несколько удивляется – как легко и просто Тони принимает тот факт, ту возможность, что он ей в целом-то и не интересен. Другой бы на его месте разозлился, обиделся за то что было задето его чувствительное эго. Но не Тони. А это уже и вправду интереснее.
Но все же хаффлпаффец не совсем уж непробиваем, иначе бы не отвернул лицо в сторону. Селина будто бы следует за этим движением и сама наклоняет голову к плечу, все еще внимательно цепляя как он переводит глаза на стену и тихий его смешок, на секунду появившийся на губах.

И снова возникает вопрос: что еще она знает об однокурснике с Хаффлпаффа, игрока в квиддич, Тони Рикетте? Он почти никогда не был предметом обсуждения и сплетен в змеиной спальне шестикурсниц, а уж там-то почти всей школе успели перемыть все кости и растолочь их в порошок. И те девчонки, которые говорят, что не сплетничают, нагло лгут. Это тоже факт. В Хогвартсе, когда все и у всех всегда на виду, невозможно не замечать какие-то вещи и не комментировать их.
Так вот Рикетт относился к какой-то нууу… если можно так сказать, нейтральной зоне. Вроде бы и можно обсудить, да вот инфоповодов мало. Вот и что ты такой посредственный, а, Рикетт? Даже вон девушки нет. И это его (интересно, нарочное или нет?) уточнение, что сейчас ее нет.

- Это хорошо, - Мур кивает и теперь уже тянет уголок губы в неоднозначную улыбку. Это и правда хорошо, меньше сложностей. Меньше шума и каких-то недопониманий. Хотя, о каком недопонимании может идти речь, если ясности в этой ситуации тоже не прибавляется. Вот что бывает, когда импровизируешь на ходу. Улыбка превращается в короткий смешок, даже совсем ненаигранный и натянутый, а совершенно обычный. Рикетт и правда же забавный.

- А ты, видимо, не понаслышке знаешь, да? – Не остается в долгу Селина и отправляет ответный вопрос примерно в таком же тоне. – Нет у меня парня. Ну, а если бы был… -Она наклоняется корпусом ближе к Тони и нарочито хмурит брови, заглядывая ему в глаза, - разве это что-нибудь бы поменяло?

Ей не слишком и нужен ответ на вопрос. Главное, чтобы Рикетт об этом задумался. Поменялось бы что-то, если бы у Селины Мур, сидящей напротив, до этого потащившей его к Помфри, взявшей его перо и стянувшей с него шарф, был парень? Можно будет его спросить еще раз, но попозже.

- В любом случае, я с тобой тут засиделась, а у меня еще куча дел, - девушка щелкает по приколотому к мантии значку старосты и проскальзывает рукой в запачканный рукав. Селина опускает ноги в туфлях на пол, разворачивается так же стремительно, как и ранее на лестнице.

- Не болей, Рикетт. – Она снова кусает грушу и направляется к выходу из тупика с уверенностью в том, что это далеко не последний их разговор.

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 17.01.96. u r disaster, wanna date?