Drink Butterbeer!

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 23.12.95. Лишние люди


23.12.95. Лишние люди

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/411/t605112.jpg
Robert Chambers, Kaori Shimizu.
23 декабря 1995.
Хогсмид, коттедж Чемберсов.

В канун рождества, когда семьи собираются вместе, принято проводить время в компании близких принято если не весело, то приятно. Принято думать о том, какие мы все друг другу родные люди и быть благодарными за то, что у нас есть такая надежная опора в лице тех, кто сидит с тобой за одним столом. И, конечно же, не принято высказываться о том, что некоторые присутствующих за столом явно здесь лишние.

Отредактировано Kaori Shimizu (23.09.20 21:32)

+2

2

- Уилл! Уильям! Ты решил испоганить жизнь не только себе, но и окружающим?!

Нельзя зайти в родной дом и не обнаружить в нем отделение Мунго для душевнобольных, если твоя фамилия - Чемберс. Последние полгода все стало хуже, чем когда-либо раньше. Тринадцатилетний Уилл Чемберс перестал писать бесконечные душещипательные письма Дамблдору с мольбами принять его в Хогвартс; он, наконец, оставил глупые и опасные попытки самому проникнуть в школу и добраться до Распределяющей Шляпы, разуверился в том, что магия еще пробудится и проявится.Все должно было наладиться, но - нет. Маленький сквиб перестал цепляться за глупые мечты - и сорвался в кромешный ад, утягивая за собой мать.
Поздним утром двадцать третьего декабря Роберт и Каори с рюкзаками проделали пешком путь от Хогвартса до станции, прошли через веселую предпраздничную деревню, заглянули в "Три метлы" и немного посидели со знакомой компанией прошлогодних выпускников. Когда Робин своим ключом открыл, наконец, дверь коттеджа, уже давно минул полдень. Внутри на окнах были опущены шторы, в полумраке грустно поблескивала праздничная мишура. Стоял тяжелый запах от переполненной мусорной корзины на кухне. Пармелия Чемберс с пергаментом и самопишущим пером сидела за кухонным столом, и вид у нее был такой несчастный и убитый, что Роберт даже испугался - не умер ли кто?
Оказалось, отец третий день на работе в Мунго - это был обычный способ Эрика Чемберса сбегать от домашних проблем. А проблемой... проблемой, конечно, был Уилл, который, вспылив из-за ерунды, который раз за неделю закатил истерику и заперся наверху, без еды, воды и теплых носков.
- Он стремится нанести себе вред, - всхлипывая и сморкаясь, сказала мать, - мой нечастный ребенок, он себя ненавидит!

- Уилл! Ты пытаешься меня игнорировать? - поинтересовался Робин, бросая заботливо переданный матерью шерстяные носки на спинку кресла. - Мог бы уже запомнить, что это не работает.
Уильям - угловатая сутулая фигурка на подоконнике, - неохотно обернулся.
- Как ты вошел? - спросил он и, увидев в руках старшего брата волшебную палочку, злобно огрызнулся: - Достал уже со своими дурацкими заклинаниями! Убирайся отсюда прочь, я хочу побыть один!
В ответ Роберт невозмутимо поставил два рюкзака, свой и Каори, на заправленную кровать.
- Что-то ты совсем уже, - сказал он, - потерял берега, братик. Это моя комната. Иди в свою!
- Твоя комната в Хогвартсе, - зашипел в ответ Уилл. - А эта теперь - моя. Мама разрешила.
Неизвестно, что на это ответил бы Робин - ничего хорошего уж точно, - но в этот момент на лестнице послышались шаги. Уилл смерил вошедшую Каори мрачным и немного смущенным взглядом, буркнул себе под нос что-то вроде "Привет!" - и отвернулся к окну.

Отредактировано Robert Chambers (24.09.20 12:39)

+1

3

Каори любила первые дни каникул, те, когда особенно ярко чувствуется новообретенная свобода. В школе гриффиндорке бывало душно: слишком много народу вокруг всегда, а возможностей выбраться в такое место, где остаешься наедине с миром, не так уж и много.
Наедине с миром и любимым человеком – еще лучше.
По пути в Хогсмид Шимизу улыбалась. День выдался чудо каким красивым. Под ногами поскрипывал снег, а все остальное – застыло в полной тишине. Пушистые горки сугробов искрились в лучах утреннего солнца, а к вечеру, судя по облакам вдали, должен был пойти снег.
И хорошо. Снегопад девушка любила.
К тому моменту, как она начала замерзать и уже думала натянуть шарф на лицо, они с Робином дошли до «Трех метел». Торопиться было некуда и это тоже радовало. Сливочное пиво согрело, поведя голову легкой, приятной пеленой, подрумянило щеки. Можно было посидеть со старыми знакомыми, а потом, как только появится желание, без зазора уйти, сославшись на то, что их ждут.
И это тоже была свобода.
Дорожка к коттеджу оказалась заметена снегом, окна его – странно темными и из трубы не поднимался дым – Каори заметила все это, но не заострила внимания. Хотя ей и показалось странным, что от дома Чемберсов слишком веяло запустением, особенно в преддверии праздников.
Картинка сложилась, когда они переступили порог. Шимизу с ужасом посмотрела на заплаканную миссис Филпот. Даже не скинув ботинки, гриффиндорка бросилась к женщине с расспросами. Выслушав ее сбивчивые объяснения, Каори печально свела брови домиком: не могла сходу подобрать слова. Она видела, как переменился Уилл в последние месяцы. «Все наладится миссис Филпот, надо только подождать», - девушка даже верила в свои слова. Не верить в них было слишком страшно.
— Уилл! Уильям! Ты решил испоганить жизнь не только себе, но и окружающим?!
Каори проводила Робина взглядом, но и сама задержалась внизу ненадолго: успела только налить несчастной матери стакан воды. Следом за старшим сыном гриффиндорку отправили наверх с молоком и любимым печеньем для Чемберса-младшего. Разговор братьев было прекрасно слышно, и доносились голоса, почему-то, из комнаты Робина.
Если точнее, то из комнаты, в которой они вместе жили.
Ситуацию это осложняло. Наверное, лучше всего было оставить Уилла одного, но Шимизу подозревала, что ее рейвенкловец этого так не оставит.
И была права.
Она подоспела как раз вовремя, чтобы прервать обмен любезностями между братьями. Фигуры обоих просто излучали напряжение, но ее появление, кажется, отвлекло их.
- Привет Уилл, - ровным тоном поздоровалась Каори.
Проходя мимо Робина, она одним лишь печальным взглядом попросила его молчать. Девушка поставила молоко с печеньем на стол рядом со сквибом и, прихватив одно, сама села на кровать.
Комната выглядела точно такой же, какой была в конце лета, только пыли в ней прибавилось. С легкой руки Каори эпоха бардака, царившая здесь ранее, закончилась. Девушка не горела желанием наводить тут свои порядки: просто надо было как-то пристроить вещи двух человек. Шимизу убиралась перед отъездом в Хогвартс. Она помнила скребущее чувство необжитости, в котором она оставила комнату: все нужное и важное забрали в школу. Оно сохранилось: Чемберс-младший не принес сюда ничего, кроме самого себя. Только мрачный Уилл, сидящий на окне, стал для художницы пугающим штрихом. Комната казалась ей мертвой, или даже хуже - виделась личным склепом маленького сквиба.
Каори, сбрасывая с себя подступающее оцепенение, хрустнула печеньем.
- Вкусное, - все тем же ровным тоном соврала девушка.
На самом деле сейчас ей и кусок в рот не лез.

Отредактировано Kaori Shimizu (01.11.20 18:24)

+1

4

*совместно*

Роберт, тем временем, расстегнул рюкзак и бросил на кровать пару сложенных мантий и синий шарф с эмблемой Рейвенкло. В его движениях сквозило то особое, леденящее душу спокойствие, которое в любой момент может закончиться неконтролируемой яростью. Он поднял голову от вещей, равнодушным взглядом окинул стену над кроватью: пара плакатов Стоунхейвенских Сорок, сине-бронзовый факультетский флаг, выцветший ровно наполовину, как наполовину бывал освещен солнцем, и фотография команды Рейвенкло: Роджер, Джей, сам Робин, Чжоу, Дункан и, тогда еще, Джереми Стреттон, которого в этом году сменил "Счастливчик" Бредли. Вдруг, Роберт спиной почувствовал чей-то взгляд. Обернулся. Уилл, скорчившись на подоконнике, смотрел на эти плакаты, на рейвенкловский флаг, на фотографию студентов. Смотрел так, как ребенок смотрит сквозь витрину магазина на вожделенное сокровище, которое нельзя купить, а только украсть.
На мгновение братья встретились взглядом. Затем Уилл резко отвернулся, уткнувшись лбом в ледяное стекло окна.
- Не хочу, - почти беззвучно, одними губами произнес он, даже не взглянув на печенье, которое принесла Каори.
И настала давящая, невыносимая тишина.

Робин обычно доверял своей любимой во всем, что касалось тонких материй человеческого бытия. Было так естественно предположить, что Каори, чуткая и внимательная к каждому штриху мира, видит то, чего он сам не замечает. И он заметил ее взгляд, понял ее просьбу помолчать - но злость вдруг стала сильнее.
- Чего ты добиваешься? - холодно спросил Роберт у стены с плакатами. - Чтобы они из-за тебя развелись?
- Из-за меня?! - дрогнувшим голосом отозвался Уилл.
Щеки гриффиндорки вспыхнули от сказанного.
- Никто ни с кем не разводится! - она сказала это слишком быстро, открыла было рот, чтобы продолжить, но опустила взгляд и умолкла.
Роберт повернулся к брату - бледный и очень злой. На свою девушку он даже не посмотрел - но услышал ее.
- Они разведутся, - сказал он.
Уилл тоже побледнел.
- Да и плевать, - тихо и горячо сказал он. - Плевать!
- Вам... - голос гриффиндорки дрогнул.
Надкусанное печенье упало на пол, когда Шимизу резко подскочила с места и встала между двумя Чемберсами.
- Вам обоим не все равно! - от волнения ее голос звучал особенно звонко. - Так зачем... зачем все это?
Уилл тоже вскочил на ноги, спрыгнув с подоконника. Он стоял напротив старшего брата, как будто готовый кинуться в драку, но его слишком заметно пробивала мелкая дрожь. Роберт, почти не помня себя от душащей ярости, оттащил Каори в сторону, прочь с дороги.
- Затем, что Вилли хочет стать настоящим волшебником, - ядовито процедил он сквозь зубы. - Любой ценой. Дракклов упырь!
- Я и есть настоящий волшебник!!! - звенящим голосом, задыхаясь, выкрикнул ему в лицо побледневший, как полотно, подросток.
- Нет. Ты - сквиб!
- Заткнись!
- Ты - сквиб! Сдохни, но ты - сквиб! Сведи с ума нашу мать, разрушь нашу семью, но ты - сквиб, истеричный мелкий сквиб!
- Заткнись! Заткнись!!! - Уилл уже рыдал, беспомощно вытирая с лица злые слезы; и кричал, как будто это могло что-то изменить: - Заткнись, заткнись, заткнись!!!
А затем - маленький сквиб опрометью бросился прочь, в коридор, и сразу - в свою комнату. Загремел засов. С лестницы донеслись испуганные причитания матери - и Роберт захлопнул дверь комнаты перед ее лицом - и тоже на засов.

Отредактировано Robert Chambers (26.09.20 23:15)

+2

5

Гриффиндорка вся сжалась от прикосновения, когда ее оттеснили назад. Не потому, что больно или грубо, просто страшно было увидеть такими любимого человека и мальчика, с которым она всего пару месяцев назад рисовала драконов. На ватных ногах Каори невольно попятилась назад. Раздавила печенье и не заметила.
Отчего-то стало душно. Слова обрывались где-то в глотке и, поняв, что сказать ничего не сможет, Шимизу просто отвела взгляд в сторону. Теперь она не видела братьев, не видела… какие они сейчас.
Только все равно ведь все слышно. Все слышно – и по всему дому.
Каори сжала свои похолодевшие пальцы, когда раздался голос миссис Филпот. Вздрогнула и зажмурилась, когда захлопнулась дверь комнаты и щелкнул засов.
«А у нас все то же самое было на японском», - подумала, но, кажется, не сказала. Знакомо все было, в общем.
Доносились приглушенные рыдания. Женщины. Ребенка. Шимизу же почему-то слушала звон в собственных ушах, а голова была какой-то легкой, и девушка медленно опустилась на кровать.
Наверное, именно потому, что ситуация показалась такой знакомой, Каори открыла глаза, нашла в сумке палочку и безмолвно сотворила в комнате глушащие чары. Стало легче. Тихо.
Только взгляд гриффиндорка не подняла. Пару мгновений она сидела, просто разглядывая свои пальцы. Бледные. Сжала их сильнее, заметив мелкую дрожь.
- Робин, - она позвала своего рейвенкловца совсем негромко. Обычно звонкий голос звучал бесцветно, но мягко. – Подойди ко мне. Пожалуйста.
Шимизу не подняла головы, но похлопала рукой по кровати рядом с собой.
Робела. Скреблось внутри смутное, постыдное сомнение, что сейчас любимый не услышит, уйдет, накричит… Каори решила не верить страху, а верить в Робина. Кажется, она делала так всегда.

Отредактировано Kaori Shimizu (27.09.20 00:24)

+2

6

Робин прислонился спиной к холодной стене и медленно съехал вниз, на пол. Закрыл глаза. Рыдания матери за дверью причиняли почти физическую боль. Она, кажется, стучалась - только не к ним с Каори, а к Уиллу. Сквиб что-то кричал ей из-за двери, неразборчиво, но истерично-зло. Она отвечала, плакала, оправдывалась, как провинившаяся девчонка, и это было безумно и омерзительно.
Робин подумал, что уже давно не мог поговорить с ней. Два года - с тех пор как стало совершенно ясно, что надежды нет, что младший ее ребенок не обладает магией. Она и Уилл замкнулись друг на друге, мать - совершенно раздавленная горем и чувством вины, а сын - потерянный и все более озлобляющийся от боли и обиды на весь мир.

Плач и голоса из-за двери вдруг стихли - Каори наложила на комнату глушащие чары. Робин облегченно выдохнул. От напряжения болели плечи и шея. Он с трудом поднялся на ноги, потянулся. Почти как ни в чем не бывало подошел к кровати, достал из рюкзака какие-то книги и бездумно бросил сверху на мантии.
- Я плохой сын? - спросил он, не поворачивая головы. - Плохой брат? Что я должен был делать?

Отредактировано Robert Chambers (03.10.20 18:46)

+1

7

- Я не уверена... Драккл... драккл его знает, что нужно было...
Становилось жарко в уличной одежде. К тому же - душно, немного тяжело дышать. Шимизу стянула шапку. Растерянно поправив челку, убрала волосы за уши. Просто тянула время, потому что говорить не хотелось. Сейчас казалось, что молчание - куда лучше любых разговоров, что тишина лечит, но ее рейвенкловец задал слишком важные вопросы.
Такое временное и необходимое решение, как молчание больше не представлялось возможным.
- Я не думаю, что кто-либо из вас плохой, Робин, - она подняла на любимого взгляд. - Просто вам... вам всем, сейчас очень плохо.
Он не ответил. Было странно так просто смотреть на него, как казалось, слишком пристально. Девушка снова опустила глаза. Приходилось вспоминать себя несколько лет назад, чтобы понять хотя бы Робина. Уилл и миссис Филпот - о, это совсем другое. В них было противоречие, которое Шимизу никак не могла принять.
- Вам не все равно. Не... наплевать на семью и это хорошо, - Каори со вздохом сняла шарф. Несколько мгновений подбирала слова. - Я по себе сужу. Наплевать… легче, но… хуже. Потому что тогда ты только злишься и уже… не жалеешь о своих словах. Тогда уже все просто… катится в… - она помотала головой. - В общем, ничем хорошим это кончится уже не может.
Гриффиндорка снова вздохнула, сжала пальцы. Страшно было сделать хуже...

+1

8

Робин шумно выдохнул сквозь зубы. Со злостью - но не на Каори, даже не на Уилла уже. Может, это была злость на родителей, которые могли - а действительно ли могли? - справиться с этим, но ушли каждый в свое горе и оставили детей кричать друг на друга в раскаленной добела ненависти. Или, может, это была злость на мир, где такое возможно.
Чемберс закрыл глаза и постоял так несколько секунд. Задержал вдох, чтобы прогнать подступивший к горлу омерзительный комок. Он был уже не в том возрасте, чтобы плакать.
- Да, - шепотом сказал он и закусил губу, чтобы не сказать лишнего. - Да, это уже ничем хорошим не закончится.
Пошатнувшись, как пьяный, он повернулся вокруг своей оси, тусклым взглядом посмотрел на любимую и, наконец, сел рядом с ней. Бездумно, почти на рефлексе взял за руку.
- Я понял тебя, - продолжил он. - Понял, что ты не то хотела сказать. Но я хочу сказать именно это. Ничем хорошим все уже не закончится. Где мой отец, Каори, когда он здесь нужен?..
Он осекся. Закрыл ладонью лицо. Хотел объяснить ей, привыкшей к жизни маггловского мира, что значит родиться сквибом среди магов. Что это хуже всего, что можно себе представить. Хотел объяснить - и не смог. Это было все равно, что прямо сейчас пытаться объяснить уравнения теоретической магии. Далекое. Ненужное.
- Я его не виню, - Робин лгал самому себе: трудно было не винить. - Я его не виню. Они - мать и дядя Арки, - его допекли, вот он и сдался. Дескать, сквиб родился из-за магглорожденного отца. Ну как же! Идиоты!

+1

9

Его молчание, закрытые глаза, затем слова сказанные шепотом – до того яркими были эти штрихи, что они вонзались ледяными иглами в позвоночник, подстегивая невыразимую тревогу. Невыразимую, но ощутимую слишком ясно.
И… Робин, похоже, был прав. Все подходило к концу. Собственная упрямая вера в лучшее, казавшаяся опорой, столь нужной всем, теперь виделась не более чем наивностью. Ему виднее, в конце концов… Или все-таки нет?
Каори отбросила эти мысли. Ее пальцы мягко сомкнулись вокруг ладони ревенкловца. Нужно было подчеркнуть свое присутствие рядом – и прочувствовать его собственное. Страшнее было, когда он закрывался, отгораживался непреодолимой стеной. Казалось, что так было намного хуже для него самого. Хотя, возможно, она зря судила по себе…
Гриффиндорка положила голову ему на плечо, руку его, как сокровище, прижала к своей груди. Глядя Робину в глаза, Каори слушала… но не знала, что ответить.
Действительно… где мистер Чемберс? Ясно где – в больнице, на работе, если только – тут вспомнилась собственная мать, а возможно и отец – если только он не коротает время в чьей-то еще компании. Эта мысль пролегла морщиной между бровей. Шимизу даже чуть поджала губы, боясь высказать ее вслух: это катастрофа, о которой страшно было даже думать.
Но… Робин снова был прав. Семье нужен был отец. Миссис Филпотт совершенно точно ничего не могла изменить. Она только плакала и сокрушалась. Так часто, что жалость к ней начинала переходить в нечто иное.
И это было неправильно.
Слова о магглорожденности отца упали гильотиной. Каори тут же встревоженно отвела взгляд, невольно сжала руку своего рейвенкловца сильнее и заговорила, лишь бы не дать повиснуть тишине.
- Ни к чему… - Шимизу перевела дыхание. – Я не… М-мне не кажется, что… хоть кому-то станет легче, если начать разбираться в том, кто в чем больше виноват, - осознав сказанное, она поморщилась и разочарованно поджала губы. – Х-хотя, о чем я вообще говорю? Я же сама… В общем, не винить никого, конечно, сложнее, чем кажется.
Гриффиндорка поднесла руку любимого к своему лицу. Со вздохом ласково потерлась губами о его пальцы.
- Мне ничего не приходит на ум, - призналась Каори, заглядывая Робину в глаза. – Я не знаю, что делать или что подсказать, потому что… кажется, что ничего не сработает. И… и вообще разве можно мне так… лезть в дела вашей семьи? – она сдавленно хмыкнула. Ирония горчила на языке. – Это п-после того, что было у меня дома…
Шимизу помотала головой, проглатывая слова о том, что у самой сил и желания не хватило, о том, как это, должно быть, лицемерно с ее стороны даже пытаться давать советы. В конце концов, о том, что она – это она-то! - хотела просить Уилла «не огорчать маму, потому что она все-таки любит его».
Нет. Речь не о ней. Речь сейчас не должна быть о ней.
Каори протянула свободную руку к лицу рейвенкловца. Кончики тонких пальцев скользнули по его щеке.
- Я могу для тебя что-нибудь сделать? – тихо спросила девушка, снова внимательно глядя Робину в глаза. – Ты только скажи. Сама я… не знаю, не уверена, что могу сделать. Мне только вспоминается, как ты пришел проведать меня летом, и все стало лучше. Гораздо лучше. Я бы хотела сделать то же самое для тебя, если это возможно, и… и-извини, я заговариваюсь. Просто… скажи и я сделаю все, что смогу.
Роились сомнения. Собственные слова, какими бы искренними они ни были, отдавали наивностью, глупостью и какой-то противной самонадеянностью. Как будто она действительно могла что-то изменить или действительно помочь. Нет. Вряд ли.
Но что еще оставалось делать?

+2

10

Робин почувствовал, как на секунду сжались ее пальцы, но поглощенный своими чувствами, не смог сразу сообразить, что сказал. Он медленно окинул комнату взглядом. За окном все еще стоял ясный зимний день, но здесь, за полуприкрытыми шторами, царил полумрак и казалось, что уже смеркается и вот-вот наступит ночь. Тикали часы. На стене напротив ясно видны были очертания квадратов и прямоугольников, более яркие и светлые, чем окружающее их полотно обоев. Когда-то здесь висели фривольные изображения красоток, и прошлым летом, когда Каори приехала погостить, Роберт в панике сдирал их со стены, пока наученный, проинструктированный Уилл отвлекал девушку драконами и рисунками.
Робин слабо усмехнулся. Закрыл глаза. Стояла глухая тишина, магический барьер надежно защищал комнату от звуков извне, но стоило подумать о том, что происходит там, у мамы и Уилла, как становилось тоскливо и страшно. Если бы не Каори, он бы вышел к ним - навстречу всему, что могло его ждать, всему, что так больно ранило, легко проникая под любую защиту. Но его любимая была рядом, и в те минуты, когда он не мог думать о себе, он все равно обязан был думать о ней. Не надо было Каори этого видеть.
- Ты итак помогаешь, - тихо ответил Роберт, легонько сжимая ее ладонь в своей.
Это было правдой. Еще минуту назад он не ощущал даже прикосновений - окаменевший истукан, колючая глыба боли и горя, - то теперь жизнь медленно возвращалась к нему под чуткими руками любимой.
- Просто полежи рядом со мной. Чуть-чуть.

Стянув ботинки и куртку, скинув рюкзак на пол, Чемберс растянулся на кровати. Протянул руку к Каори, сплел ее пальцы со своими. Ощущение реальности вернулось. Ладонь девушки была теплой, от ее кофты слабо пахло сливочным пивом, которым их всех обрызгал полчаса назад - или в прошлой жизни? - выпускник Рейвенкло и идейный хулиган Стив Тардовский. Между веселой компанией, собравшейся в "Трех метлах", и этой сгустившейся тишиной в полутемной комнате было полмили пути и полчаса времени, а казалось - это были две разные жизни.
Роберт хотел сказать, что, может быть, ребята еще не ушли из "Метел", может быть, можно, вернуться к ним, а то и поехать к кому-то в гости на половину каникул, вон, Стив же приглашал, да и рюкзаки еще не разобраны... и тут вдруг, заметив тревогу в ее глазах, он понял, что сказал.
- Это не из-за отца. Не... не из-за магглорожденности, - Робин закусил губу. - У Филпоттов много сквибов в роду. Намного больше, чем это обычно бывает. Говорят что-то насчет проклятия, но... слушай, там столько родственных браков было, мой прадед так мечтал попасть в священные двадцать восемь, что... неудивительно.

Отредактировано Robert Chambers (25.10.20 13:51)

+1

11

И стало легче. От тихих слов, от того, как чуть сжались пальцы любимого. Будто он возвращался к жизни – или просто возвращался к ней.
Уголки губ гриффиндорки приподнялись в улыбке: слабой, немного печальной, но все же улыбке. Она кивнула в ответ на просьбу.
- Конечно. Что угодно для тебя.
Избавившись от куртки и обуви, Шимизу устроилась под боком у Робина, голову положила ему на плечо. Когда он сплел их пальцы, подумала, что у них обоих руки уже не холодные, и что собственные пальцы больше не дрожат. Казалось, что все возвращается на свои места. Им ведь не всегда нужно было говорить. Иногда было достаточно просто ощущения присутствия другого в тишине…
Брови Каори дрогнули, взгляд блеснул смазанным страхом: вспыхнуло в памяти почему в комнате сейчас царствует магическое беззвучие. Уилл, миссис Филпотт, мистер Чемберс… такой же магглорожденный, как она сама. Нет, тревога никуда не ушла. Она просто притаилась и теперь подкрадывалась ближе и ближе вместе с осознанием, которого гриффиндорка боялась.
Рейвенкловец то ли почувствовал это, то ли увидел – Каори не поняла, но от его слов все равно замерла, застыла, как перепуганный зверек в тени крыльев хищника, а затем спрятала лицо у любимого на груди.
Шимизу не хотела привлекать к себе внимание: не хватало Робину сейчас еще ее проблем. Несколько долгих мгновений девушка ничего не отвечала, думала. Нельзя было промолчать. Сказать просто «ясно»? Перевести тему? Как? На что?
- От... отк-куда ты знаешь? – тихо вырвалось почти само собой.
Хотелось сесть или пройтись по комнате – беспокойство требовало движения, но Каори заставила себя лежать на месте. Только большим пальцем продолжала ласково гладить ладонь любимого.
- Я не знаю… как это выходит. Только… только то, что говорят об этом, - гриффиндорка вздохнула. – Думала попробовать поискать что-то в библиотеке но…
Шимизу помотала головой, оборвав мысль. «…но страшно». Просто страшно. Как и признаться в том, что боишься и чего ты боишься. Хотелось извиниться непонятно за что, но Каори промолчала. Только приподняла голову, чтобы осторожно заглянуть Робину в глаза.

Отредактировано Kaori Shimizu (01.11.20 18:25)

+2

12

Роберт ткнулся носом в макушку Каори и шумно вздохнул. Выдыхаемый воздух тут же вернулся назад, неся с собой запах ее волос, растекся теплом по лицу. Чемберс оплел девушку левой рукой и прижал к себе чуть сильнее, как будто хотел отвлечь ее, помешать... помешать говорить? Помешать тревожиться?
Надо было сказать, что ему плевать, если у них родятся сквибы. Что он все равно будет любить и ее, и ребенка, что он будет рад. Но здесь была только половина правды - и половина вранья. Любить будет - все равно. Несмотря ни на что. Всегда. Но радоваться... Нет, радоваться сквибу Роберт вряд ли когда-нибудь смог бы. После того, как Шимизу показала ему мир магглов, Роберт никогда бы не назвал их простецами. Мир магглов был, пожалуй, сложнее, обширнее, могущественнее и опаснее мира волшебников. Они были не хуже. Но Мерлин! Какими же они были чужими! Роберт помнил, какой странной, безнадежной ревностью отзывалось в нем это чувство - Каори всегда будет немного чужой, постольку, поскольку она любит этот маггловский мир и принадлежит ему. А ребенок-сквиб должен будет уйти в мир магглов либо жить в волшебном мире - изгоем, недочеловеком...

- Кровь волшебников сильнее, - прошептал Робин, стараясь придать своему голосу строгое, "научное" звучание. - Полукровки, вроде, всегда маги, я не слышал о другом. А сквибы... сквибы обычно рождаются именно в чистокровных семьях. Это что-то вроде деффекта. Так что... так что в этом плане, - он усмехнулся, - наверное, у меня проблемы. Во мне течет кровь Филпоттов. Зато тебе повезло, - он игриво дунул ей в ухо. - Чтобы родиться магом в семье магглов, в тебе должна быть бездна магии. Ты передашь ее нашим детям и спасешь ситуацию.
Роберт хотел сказать последнюю фразу как-бы шутя. Но она слишком соответствовала тому, о чем он думал всерьез, и Чемберс вдруг почувствовал, что у него горят щеки. Как хорошо, что сейчас они валялись на кровати и Каори не видела!..
- Знаешь, я не хочу праздновать Йолль дома, - поспешил он перевести тему. - Хочешь к Стиву, в Косой? Там забавная компания... А здесь... Здесь ты сама видишь, что.

+1

13

В ожидании ответа Каори снова спрятала лицо у любимого на груди, прикрыла глаза, вдыхая запах его одежды и тела. Страшно, опять, но корить себя за какую-то совершенно дурацкую робость не получалось. Ей было слишком важно то, что скажет Робин, что он думает, что он чувствует. От этого, будто бы, зависит… все.
Откуда-то из прошлого, доносился полузабытый голос, отдававший нотками родительского восточного акцента. Он говорил об обратном, что должны, должны, быть вещи важнее… но вот рейвенкловец приобнял ее, привлек ближе к себе, и Шимизу пришлось зажмуриться, прогоняя прочь выступившие слезы. Она чуть сильнее сжала его руку. Нет, от ответа любимого, его мыслей, чувств, действительно зависит все. Правда, все.
Каори, наверное, испугалась бы и этого осознания, но не успела: прислушалась к шепоту Робина. То, что он говорил… успокаивало. Оно звучало разумно, веско, сходилось с тем, что говорил о генетике ее папа и что знала она сама. Просто не замечала раньше. Если подумать, то все без исключения полукровки, о которых она слышала, правда были магами.
Шимизу неслышно выдохнула с облегчением. Она расслабилась, даже тихонько захихикала, когда дыхание рейвенкловца защекотало ей ухо...
«Ты передашь ее нашим детям и спасешь ситуацию».
«Нашим детям»... От этих слов лицо Каори вспыхнуло краской, дыхание перехватило, а биение сердца отдалось гулким стуком в ушах и болью в груди. Девушка потерлась лбом и щекой о грудь рейвенкловца – лишь бы не поднять голову. Невозможно было помыслить, что Робин сейчас увидит ее лицо.
Они никогда не говорили ни о браке, ни о детях. Собирались съехаться после Школы, но на этом все. Остальное казалось невысказанным обещанием, нерушимым, как непреложный обет, и прекрасным до щемления в сердце. Услышать же хотя бы часть этого обещания вживую…
Гриффиндорка снова зажмурилась, чувствуя, как глаза становятся влажными. Слезинка все равно скользнула по ее щеке, только сейчас это казалось… неважным. Каори прижала руку любимого к своим губам, согрев ее своим прерывистым дыханием. Ясно чувствовался запах его кожи: родной, замечательный, незаменимый. Девушка улыбалась, но все еще боялась открыть глаза. Совершенно счастливая, она просто лежала, прислушиваясь к ощущению близости самого важного человека в ее жизни.
Поэтому предложение Робина дошло до нее не сразу: Шимизу промедлила с ответом, хотя для нее все было ясно как день.
- М-мне все равно где, - почти прошептала она, чуть пожав плечами. – Г-главное… главное, чтобы с тобой.
Сказала – и нежно поцеловала пальцы рейвенкловца один за другим.

Отредактировано Kaori Shimizu (01.11.20 04:37)

+1

14

Робин прижал Каори к себе - так сильно, будто ходил слиться с ней в одно целое. А затем - отстранился, тревожно заглянул ей в глаза и покрыл ее лицо, губы, виски, волосы быстрыми поцелуями.
- Пойдем, - прошептал он, невно и как-то нерадостно смеясь, - через окно! Нам не привыкать!
В глубине души противно заныло чувство вины - а как же мама, а как же сыновний долг, а как же остаться дома и пусть и не помочь, но разделить все это горе до конца с семьей?! Но молодость, кажется, на то и дана человеку, чтобы набраться наглости и перестать жить по родительским ожиданиям. И Роберт, отогнав от себя "правильные" сомнения, вскочил с кровати и быстро, как попало, побросал вещи обратно в рюкзак.

...А через полчаса, стоя на платформе на станции Хогсмид, безуспешно пытался вспомнить, все ли они взяли, чтобы несколько дней прожить в чужой квартире. Судя по расписанию, до прибытия поезда оставалось чуть меньше пяти минут. С Озера нагнало полупрозрачного туману, светлого и чистого, как вуаль невесты, и солнце длинными лучами вызолотило этот ледяной зимний туман. Далеко-далеко в величественном одиночестве возвышалась Астрономическая Башня Хогвартса.
- Перчатки? - предположил, наконец, Роберт. - Ты не забыла перчатки? Ах, и драккл!.. Не с пустыми же руками идти! Стив хотел колдофотку Сенненских Соколов с автографами, я думал ее ему подарить и забыл... Вот же драааааккл!..

+1

15

Совместно

- Перчатки? – едва слышно переспросила Каори, поднимая на рейвенкловца бездонно-задумчивый взгляд.
Ее мысли были далеко: и в пути до станции, и до сих пор. Она немного растерянно похлопала себя по карманам куртки. Перчатки были на месте, но Робин, кажется, уже успел забыть про них. Теперь его беспокоила какая-то колдография и Шимизу тихо, беззлобно засмеялась.
- Еще подаришь, не переживай… - мягко сказала гриффиндорка, чуть сжимая руку любимого в своей.
«Это же такие мелочи», - подумалось ей, но свои мысли она не озвучила. Каори понимала, что и сказанное не поможет Робину успокоиться, а ее невысказанное замечание он уж точно не поймет. Сейчас не поймет: суетится же. Девушка снова засмеялась, на этот раз неслышно, и уткнулась лбом в плечо любимого.
Что бы он ни думал – озвучить это он не успел. Совсем рядом застучали тяжелые колеса. Это поезд пришел немного раньше расписания, и Каори, сжав ладонь рейвенкловца, потянула его за собой.
- Пора.
Оказалось легко найти свободное купе. Пассажиров на станции было мало и поезд, кажется, отправится в Лондон почти пустым. Шимизу, стягивая куртку, краем глаза взглянула на Робина и задержалась. Это хорошо, что так мало народу. Сейчас ей не хотелось чьей-либо еще компании. Даже несмотря на то, что ее не предвещалось, гриффиндорка закрыла дверь и сотворила глушащие чары.
Когда поезд тронулся, Каори уже устроилась у Робина на коленях. Голову девушка положила ему на плечо, пальцами в задумчивости перебирала кончики его мягких волос, куда более приятных на ощупь, чем ее собственные.
Захотелось, чтобы у их детей волосы были такие же мягкие, как и у отца. Шимизу, прикрыв глаза, перевела дыхание. Эти мысли были ни к чему. Просто мелочи. Штришки, которые потом не замечаешь в картине. Разве это важно, если это их с Робином дети? И... вообще не надо сейчас об этом думать. Ни к чему. Не время...
Она заметила, что он тоже о чем-то задумался. Это, наверное, было к лучшему, потому что сейчас Каори не могла поддерживать какую-либо беседу. Нужно было время в тишине. Обдумать и прочувствовать – понять, и гриффиндорка молчала, глядя на бескрайнее полотно снега, но не видя его. Оно же, меж тем, оделось в цвета заката.
Еще несколько часов назад Каори больше всего на свете боялась, что своей маггловской кровью испортит Робину жизнь, что родственники отвернутся от него, что их дети будут сквибами и он будет несчастен, потому что всегда будет горевать об их и своей судьбе. Шимизу снова закрыла глаза, равно вздохнула. Слезы вновь просились наружу – на этот раз слезы облегчения, ведь как давно невысказанный страх терзал ее? Несколько месяцев он точно был с ней, то и дело давая о себе знать. Теперь он ушел, испарился… по большей части, в достаточной мере, чтобы не тревожить ее.
Вспоминались слова Робина о том, что ей повезло, действительно повезло родиться волшебницей в семье магглов. Каори никогда не думала, что "нормальный", настоящий волшебник скажет такие слова. Это было очень странно, но настолько хорошо, что щемило сердце.
- Обо мне… обо мне никто и никогда не заботился так, как ты, Робин, - тихо сказала девушка. Ее рука легла рейвенкловцу на грудь.
- Я стараюсь. Хорошо, если хоть что-то получается.
Шимизу не видела его лица, но уловила в голосе грусть. Почему? Что он?.. Она со вздохом накрыла его ладонь своей.
- Получается, конечно. Перестань… перестань себя изматывать, пожалуйста.
Каори подняла голову. Мягко коснувшись пальцами щеки любимого, девушка повернула его к себе лицом. Это было важно для нее. Хотелось видеть его глаза – и чтобы он видел ее. Не улыбку, не нежность, а глубокое понимание, убежденность в словах.
- Чем лучше я тебя знаю, чем дольше мы вместе, - так же тихо продолжила гриффиндорка, - тем больше я тебя люблю.
Робин улыбнулся ей. Почему-то не получилось улыбнуться в ответ, но ее взгляд потеплел. Каори мягко, почти невесомо коснулась его губ своими… и снова устроила голову у него на плече. Закрыла глаза. Слушая стук колес, чувствуя знакомое прикосновение руки на своей талии, Шимизу заснула. Силы оставили ее.

Отредактировано Kaori Shimizu (03.11.20 15:20)

+2


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 23.12.95. Лишние люди