нужные персонажи: Justin Finch-Fletchley, Bella Farley, [name] Vaisey, Erica Tolipan.

Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 19.12.95. Старые порядки против новой партии


19.12.95. Старые порядки против новой партии

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

https://i2-prod.bristolpost.co.uk/incoming/article4502289.ece/ALTERNATES/s1200/0_Bottled-Butterbeer-Group1_800x800.jpg
Kaori Shimizu, Trisha Buttermere, ...
19.12.95
Хогвартс


Пусть кто-то издает себе очередной декрет,
Пусть думают другие, что выполнен он (как жеж! нет!);
Пусть третьи спасают мир от тех-кого-НИЗЗЯ...
Четвертые пусть горло друт, крича: "такжитьнельзя...".

А что же мы?
Кто идет за Сливочным?
Хорошо дружить с Тришей!
Только тссс...

Отредактировано Trisha Buttermere (31.10.20 21:47)

+2

2

Первые семь минут ужина вместили в себя: бессознательное гипнотизирование тарелки, бестолковые попытки поддержать разговор и борьбу с бесконтрольным желанием уйти. Борьбу, естественно, достаточно бессмысленную, потому что за столом, на самом деле, Каори ничего не держало. Есть точно не хотелось. Болтовня других гриффиндорцев сейчас казалась удручающе дурацкой и никак не отвлекала от насущных проблем.
Так… что она тут делает вообще?
Пробормотав на прощание что-то совершенно невразумительное, Шимизу покинула Большой Зал. Трудно было не коситься на слизеринский стол, но Каори справилась. Что не получилось, так это удержаться от того, чтобы на прекрасном языке предков не пожелать им подавиться. Пусть с чувством, но тихонько, и…
Конечно, это ей никак не помогло.
Весь путь до комнаты арт-клуба гриффиндорка пыталась успокоиться. Сосредоточиться. Думать о недописанной картине, которая ждала ее там. Еще утром Каори планировала закончить ее – сейчас ощутимый прогресс казался чем-то почти недосягаемым. Притупленное выдержкой возмущение мешало. Девушка чувствовала его в каждом уголке души, даже на кончиках пальцев. Она даже была бы не против такой сильной эмоции, если бы могла придумать, как выразить ее в сплетении гневных линий. Конечно же, сейчас ничего на ум не приходило, отчего поганое чувство внутри только сгущалось.
Некстати вспомнилась Азуми. «Лучшая месть – это хорошо прожитая жизнь», - сказала она однажды. Каори согласилась тогда, запомнила. Соглашалась и сейчас, только подозревала, что это еще одно из тех мудрых изречений, которым сама Азуми не следовала, но была рада навязать дочери.
Шимизу скривилась, стиснула зубы… и выдохнула. Нет. Нельзя же позволять им и простым воспоминаниям о ней портить… хоть что-либо.
В комнате арт-клуба пропустившая ужин Каори оказалась первой. Жаль, потому что в тишине и одиночестве сейчас было что-то неприятное. Подумалось даже, что, возможно, кроме нее никто не придет: арт-клуб не пользовался особой популярностью. Обычно это казалось плюсом: гриффиндорке нравилась их маленькая компания.
Каори со вздохом оборвала мысль. Нужно было готовить рабочее место.
Девушка поставила мольберт, принесла учебники, альбом с репродукциями и краски с кистями, на стол положила тетрадь и письменные принадлежности. Смутно Шимизу подозревала, что тянет время. Бывает, что когда смотришь на картину свежим взглядом, но в плохом настроении, от результатов своей работы хотелось если не плакать кровавыми слезами, то хотя бы выть. Нездоровое, неправильное, неконструктивное отношение, с которым, конечно, нужно бороться, но сил иногда нет.
Побарабанив немного по спинке стула, гриффиндорка все же достала холст и поставила его на мольберт. Пора было браться за работу. Даже если не хотелось.
Она не спешила браться за краски. Вначале – смотреть, видеть и думать. Каори просто села перед холстом и принялась внимательно изучать его. Когда берешься за морской пейзаж, да еще делаешь его ночным, то у тебя получается очень синяя картина. Так и задумывалось, потому что Шимизу давно ловила себя на том, что теплые тона даются ей значительно проще, а после того, что она увидела на выставках, посещенным летом, стало ясно, что синий цвет – это ее ахилесова пята.
Что очень удручало. Потому что синий – это один из трех базовых цветов по Иттену. Основа основ. Просто неприлично и стыдно с ним лажать.
Заскрипело в тишине перо: Каори делала заметки в тетради, и все было нормально, пока заметок не стало слишком много. На ее вкус. Затем оказалось, что невозможность найти недочеты в работе – это еще хуже, чем находить их. Ведь ясно же, что должно быть что-то еще, просто она - слепая бесталанная курица, у которой руки еще кривые, потому что за семь лет не научилась нормально завязывать галстук…
- Кусо!
В ругательство Шимизу вложила всю душу, но легче не стало. Девушка откинулась на спинку стула и отбросила перо на стол. Тихонько скрипнула дверь, но Каори не обернулась.
- Привет, - пробормотала гриффиндорка, устало потирая глаза. После пары мгновений молчания вырвалось снова: - Ти, тикусё!..

Отредактировано Kaori Shimizu (01.11.20 00:15)

+2

3

День клонился к вечеру, семестр клонился к закату, и уже поэтому все было как нельзя прекрасно, несмотря, или, точнее, вопреки, поселившейся в школе Моране. Но эту несчастную женщину-крошку можно было разве что пожалеть – Триша не знала никого, кто, пребывая в трезвом уме и хотя бы отчасти адекватном состоянии, оценил бы достижения этой дамы по достоинству. Триша вот металась между «тролем» и «отвратительно», а значит всячески старалась игнорировать все, что только могла игнорировать без значительного вреда себе и окружающим. Окружающим, не сложно было заметить, жить приходилось последние недели несладко, так что Триша как могла скрашивала быт некоторых из них.
Сегодня, например, быт некоторых из них могли скрасить бутылочки прекраснейшего, восхитительного сливочного пива, можно сказать – эксклюзивного. Бережно упакованные, они, не издавая ни звука, терлись друг о друга в бездонной сумке Триши, пока девушка, насвистывая себе под нос, шествовала в крошечную «резиденцию». Вот уже и дверь их маленького арт-клуба, в недалеко прошлом получившего индульгенцию. Конечно, Триша понимала, что это право на жизнь – благость весьма кратковременная, мало ли, какой очередной декрет будет издан, встань принцесса цирка завтра не с той ноги. А значит жить нужно было сегодня, пока им не перекрыли кислород.
Триша тихонько открыла дверь, но так и осталась стоять на пороге, не в силах сдержать улыбку. Ох и любила она слушать эти ругательства! Просто услада для ушей, Триша не понимала ни слова, но процесс восприятия от этого менее приятным не становился. Сама Триша умела виртуозно ругаться, помимо английского, еще и на испанском. Она подумывала было выучить еще какой-нибудь язык, троллей, например, чтобы с высоты ее роста звучало особенно эпично, но передумала тратить время. С высоты ее роста любые громкие звуки звучали достаточно эпично, чтобы при небольших лишь усилиях с ее стороны у собеседника свернулись ушки.
- Ты выглядишь как человек, пропустивший ужин, - «поприветствовала» подругу Триша, - Голодный и недобрый человек, пропустивший ужин, позволю себе уточнить. Поэтому я взяла на себя обязательство это исправить. Что думаешь? – девушка, наконец, вошла и уселась, закинув ногу на ногу, напротив Каори.
- Ты в порядке?

+1

4

Триша Баттермер, кажется, с самого первого момента их знакомства производила на Каори сильное впечатление.
Хаффлпаффка, конечно, была на полтора года младше, Шимизу понимала это, но все равно воспринимала ее как старшую. Не из-за роста. В школе было немало учеников выше гриффиндорки и быть ниже кого-то на голову - не так уж и необычно. Нет, дело было в другом. Ясно чувствовалась, что Триша стоит на ногах куда тверже, чем Каори. Казалось даже, что она прижилась бы среди бойких гриффиндорцев лучше, чем Шимизу… но шляпе ведь должно быть виднее, да?
От комментария о пропущенном ужине Каори перестала тереть глаза и растерянно свела брови домиком: все ведь так и было. Как Триша догадалась? Гриффиндорка все же обернулась. Вопрос ясно читался в ее черных глазах, но произнесен не был. Девушка просто слушала Баттермер, следуя за ней взглядом... а затем уголки ее губ все же дрогнули в слабой улыбке.
- С-спасибо, Триш.
Каори со вздохом отвела взгляд, думая над ответом. На кончике языка вертелись слова о «слепой бесталанной курице», но заниматься самобичеванием вслух было не только глупо, но и противно. Ясно же, что на самом деле не все так плохо, а бранить себя в такой ситуации – все равно, что напрашиваться на то, чтобы тебя стали переубеждать. Нет, это было… мерзко. К тому же дело ведь было совсем в другом.
- Ти, - Шимизу снова выругалась, но слово было легко спутать со резким выдохом. Девушка подняла голову и посмотрела хаффлпаффке в глаза. – Я… У-угадай, за что сегодня Гриффиндору сняли пятнадцать баллов?
Каори нахмурила лоб.
- Пять за «неопрятную форму», за… дракклов сбившийся галстук, - девушка раздраженно выдернула упомянутый предмет одежды из-под жилетки. – Да как?! Как вообще они заметили?! Я просто мимо шла! Даже не замечала этих амбриджовских крыс, пока они меня не остановили, - она перевела дыхание, пытаясь успокоиться, но черные глаза все равно зло сверкали. – Еще десять баллов сняли за «пререкания с дружинниками». Видишь ли, я спросила у них, в чем вообще дело и посмела не согласиться.
Гриффиндорка поджала губы, помотав головой.
- Ты н-не думай, что я этого не ожидала или… что-то в этом роде. С самого начала было понятно, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я не знаю, слышала ли ты… в общем, Малфой чуть ли не в первый день снял с Грейнджер пять баллов за то, что она высказалась об Амбридж, и десять за… - слово «магглорожденность» как-то неприятно кольнуло изнутри и Каори проглотила его. – За происхождение, - она пожала плечами. - После такого, конечно, удивляться уже нечему. Малфой меня, надеюсь, не даже знает, вряд ли цепляться так станет ко мне, но ведь… Монтегрю в Дружине. Вот с этим психопатом мы друг друга знаем и… и это… неприятное знакомство, - нахмурилась. – Конечно, с ним еще будут проблемы, но пока что у меня получалось не привлекать к себе внимание. Все было нормально. Но ведь все равно эти крысы меня выцепили.
Шимизу, устало вздохнув, снова потерла глаза.
- Я знаю, знаю, что это все было вопросом времени и… от того, что бесишься им только слаще, но… Кусо! Как же бесят их рожи!
Гриффиндорка всплеснула руками.
- И ведь ничего нельзя сделать! Даже дуэльный клуб закрыли. Раньше можно было хоть старосту школы официально вызвать на дуэль, всыпать ему на глазах у всех и показать, что за слова всем надо отвечать. У меня это обычно работало и… и теперь… вот!
Каори дернула себя за галстук. Ничего, кроме ругательств на ум не приходило.
- Вот.

+1

5


- Ох, дорогая, ну уж я-то на ужине была, - Триша, не в силах сдержать улыбки, позволила себе во всю улыбаться, глядя на растерянную Каори. У той явно что-то случилось, и Трише жутко хотелось выяснить, кто обидел эту крошку и, главное, за что. Сама Триша была не обидчивой совершенно. Она сама часто шутила по этому поводу, мол, пока до высоты ее роста дойдут тупые шутки собеседников…
- Могу себе только представить, - Триша чуть нахмурилась, и приготовилась внимательно слушать Каори. Конечно же она знала, что в школе завелась новая элит-организация юных «фрицев», и, конечно же, она тоже уже имела честь и радость с ними сталкивать – не заметить Тришу было сложно, да и отказывалась она оставаться незаметной – в их школьной жизни и так было мало радостей, ни к чему было лишать кого-то последнего. 
Пока подруга делилась горестями, Триша, доставала между делом весь их богатый скарб, старательно припасенный для заседания клуба. Заседания их, правда, давно перешли из разряда «веселых» и «находчивых» в «жизнь такая д. штука», что даже Триша, порой, проникалась этим унынием. Но поддаваться ему девушка была, очевидно, от природы неспособна, поэтому просто с готовностью становилась слушателем, жилеткой или что там еще могло потребоваться, когда собеседнику хотелось излить душу. Это ведь важно – душу изливать, когда тяжело.
- Жаль, что они тебе так досаждают, но, может быть, если относиться к этому несколько проще, то станет легче? – Триша старалась подбирать слова так, чтобы не убедить окончательно Каори в том, что она – совершенно бесчувственна.
– Пожалей их убогих, да и все. Ты же понимаешь, что не одну тебя «бесят эти рожи», а значит участь их печальна, - Триша и так сомневалась, что эти юные прихвостни своей совсем не юной рейхсфюрерицы когда-либо были счастливы по-настоящему – счастливые люди себя так не ведут. Кроме того, девочка прекрасно могла себе представить, сколько врагов успели нажить эти ребятки всего за какие-то пару дней существования их отряда – весьма скромного и немногочисленного. Вряд ли им придется долго ждать прежде, чем за их спинами, которые у некоторых вовсе не так широки, чтобы безнаказанно распускать свои змеиные язычки и палочки, не начнут происходить дела куда менее приятные и куда более болезненные, чем отнятые баллы и вынуждено прописанные строчки. Кому вообще сейчас есть дело до баллов?
- Но что я могу тебе предложить? Сливочное пиво, бутерброды, немного шоколада. Развлечения ради, можем нарисовать портрет Монтегю и бросать в него дротики. Может быть, если наложить на них парочку проклятий, его рожа тоже покроется… Ну, я не знаю, что бы ты ему пожелала?

+1

6

Каори подняла неожиданно серьезный взгляд на Тришу.
- Я не буду их жалеть.
И тут же посмотрела в сторону. Было… непросто смотреть ей в глаза. Подруга была права. Она смотрела на проблему шире, а шире – это лучше, правильней, потому что, когда видишь больше, то и понять можешь лучше. Сама Шимизу не задумывалась о проблемах дружинников, и вообще не задумалась бы, если бы Триша ей не сказала о них прямо. Ведь правда: все дружинники дружно роют себе могилу. Они уже настроили против себя, по меньшей мере, половину школы. Каори на миг представила, что было бы, если бы на нее точила зуб такая толпа народа. Гриффиндорка поморщилась, напряглась – задумалась о том, как вообще из такой дыры выбираться… нет, все действительно плохо, но…
- Их никто не заставлял в это лезть, - ровным тоном произнесла Шимизу.
Она бросила быстрый взгляд на то, что принесла Триша. Заметив бутылки, взмахнула палочкой, манящими чарами призывая стратегический важный маскировочный чайник. Потому что в арт-клубе не пьют сливочное пиво. В арт-клубе пьют чай.
- Ну и…
Гриффиндорка оборвала себя. В момент какого-то искреннего замешательства и удивления ее брови сошлись домиком. «И не все заслуживают жалости», - какая… холодная и острая мысль пришла ей в голову. Неприятная, как хирургический скальпель.
- Н-ну и… - выдавила из себя Каори. – Надо… - вздохнула. – К-конечно надо относиться проще. Иначе… свихнуться можно.
Чтобы чем-то занять руки и избавиться от какого-то неприятного привкуса во рту, Шимизу принялась наполнять стратегически важный маскировочный чайник чаем из бутылок, на которых было написано «Сливочное пиво».
- Монтегрю? Рисовать? – гриффиндорка скривилась от отвращения и даже поежилась. – Это… это, наверное, последний человек, которого я хочу рисовать. Нечего его психопатской мордой марать бумагу. И… желаю я ему голову вылечить. Ради нас всех.
Каори снова повернулась к шкафу, на котором стояла посуда.
- И что бы я делала без чар?.. – пробормотала девушка, пока покорные движениям ее палочки кружки левитировали к столу. – Знаешь, как детям иногда нужен стульчик, чтобы дотянуться до раковины? Вот у меня было бы так же, только с высокими полками. Очень нелепо выглядит взрослая женщина, которая передвигается по кухне с табуреткой, потому что она не дотягивается до верхних полок с посудой… Хм-м, это так… вспомнилось.
Безмолвными чарами Шимизу заставила пустые бутылки испариться в воздухе. Ее взгляд задержался на шоколаде и бутербродах. Сладкое гриффиндорка не очень любила, а бутерброд вот стоило бы съесть… но есть все еще не хотелось.
Скорее машинально налив себе и Трише чай, Каори снова уселась на свое место.
- Нет ты… - Шимизу вздохнула. Пару мгновений погипнотизировав кружку, сделала первый глоток. – Ты д-действительно права. Про то, чтобы относиться проще и с каким-то… пониманием. Просто… это не так просто. По крайней мере, т-тем, у кого драккловы галстуки в школе красные… ну или зеленые. Я когда слышу о какой-то… вражде между факультетами от хаффлпаффцев или рейвенкловцев – редко, но бывало – мне кажется, что они не совсем понимают, о чем говорят. Гриффиндор и Слизерин – вот где вражда и она с... врагами, а не с соперниками. И нет, я не говорю, что наши - это какие-то… не знаю… рыцари-герои. Нет, у нас хватает придурков, но… наши придурки, - она поморщила лоб. – Они… безвредней, что ли.
Глядя в кружку, Каори еще раз прокрутила в голове все сказанное. Снова подбиралось какое-то тоскливое разочарование в себе.
- И… я, похоже, вообще ничего не смогла объяснить.
«Дура».
Не поспоришь же. Гриффиндорка вздохнула и бездумно запила тоску чаем.

+1

7


Триша подняла руки в примирительном жесте – ну, нет так нет. Она и не предлагала Каори подойти к Монтегю, обнять его и погладить по головке, хотя и не отрицала, что если бы того кто-то обнимал и гладил, хотя бы иногда, разговор их сейчас не состоялся бы вовсе.
- Когда люди несчастны, Каори, из них льется желчь. Когда ее так много, что уже сам захлебываешься – ничего не остается, кроме как предпринять жалкие попытки плюнуть в кого-то еще. Не бери в голову, ерунда все это – баллы, галстуки, соревнования между факультетами, - Триша, правда, всегда относилась к баллам в достаточно степени безразлично, чтобы не прыгать до потолка когда она их получала – на потолке бы остались вмятины, а ее колени согнулись бы, как у кузнечика, и уж тем более никогда не посыпала голову пеплом, если по ее вине факультет лишался баллов. Во-первых, Триша совершенно искренне считала, что она ни в чем не виновата, во-вторых – вот еще.
- Ох, дорогая, не лишай людей работы! Не все болезни лечатся, а кое-какие так и вовсе даются нам свыше, - рассмеялась Триша. Настаивать она не собиралась, Каори художник – Каори виднее. Сама и Патриция обожала рисовать, вечно ее сумка была забита альбомами и блокнотами, но для нее это было скорее развлечением, отдушиной, способом весело провести время.
- Очевидно, тебе бы просто пришлось сделать кухонные шкафчики пониже, - пожала она плечами. Сама Триша сталкивалась с другого рода неудобствами, такими как слишком низкие дверные проемы, которые в школе были в количестве немалом…
Привычка переливать пиво в чайник до крайности забавляла Тришу – она понятия не имела, откуда это повелось и зачем делалось, но совершенно не сопротивлялась. Сложно было бы представить, кто вообще может напиться сливочным пивом, которое пробовал каждый волшебник лет так десяти, но «бы» сидела сейчас напротив.
- Не переживай, ты все еще говоришь на английском, и я прекрасно тебя понимаю, - ну, то есть язык подруги не вызывал у Триши вопросов. То, что она говорила, в общем-то тоже, но Триша уже давно перестала задаваться вопросами о том, почему люди вообще ведут себя как придурки и что с этим делать. Ответ крылся в самом слове – «люди», и поделать тут уже ничего было нельзя. А значит не стоило и тратить свое ЦИ понапрасну.
- Давай-ка, дорогая, съешь что-нибудь. Ты же не ужинала.

+1

8

Каори послушно, но бездумно кивнула, когда подруга предложила ей все же поесть. Мысли гриффиндорки были далеко, и за бутерброд она, пусть и принялась, но неторопливо, будто во сне. Шимизу думала, прокручивая в голове слова Триши. Вопреки обыкновению ее не беспокоила пауза повисшая в разговоре. Нет, это было даже... замечательно. Потому что хорошо, когда есть особенные люди, с которыми можно просто молчать.
Девушка отложила недоеденный бутерброд и подняла взгляд на хаффлпаффку. В чуть мутных черных глазах, поблескивало тихое уважение.
- Ты выше всего этого, Триш, - сказала Каори и тут же приподняла руку. – Нет, не шути про рост. Не надо. Это тут совершенно не причем.
Шимизу с тихим вздохом, взмахнула палочкой, подливая себе и подруге содержимое чайника.
- Со мной не так, - продолжила гриффиндорка, снова заглянув в кружку, словно могла найти там ответы. – То есть, я, конечно, стараюсь, учусь и, кажется, что всю жизнь, но… получается не так хорошо, как хотелось бы.  Я не помню, рассказывала я или нет… На своем втором курсе я так… так разозлилась на одну девчонку со Слизерина, что подралась с ней. Хм, руками, без чар. Стукнула ее головой о стенку. Она, конечно, на курс младше меня, но все равно уже тогда была побольше меня, - Каори сделала пару глотков из кружки. – Аделаида Мертон. Она… хм, бесячая. До сих пор.
Девушка вздохнула.
- Не… не о ней речь. Это просто пример, - Шимизу поморщила лоб, пытаясь ухватить какую-то мысль. – Нужна такая выдержка, которой мне все еще не хватает, судя по тому, что случилось сегодня. И при том нужно не скатиться в равнодушие, потому что это едва ли лучше, - она чуть улыбнулась и подняла взгляд на подругу. – С тобой… с тобой это, кстати, не случилось. Иначе ты бы не сидела сейчас со мной вот так. Спасибо тебе за это.
Тем не менее, Каори снова вздохнула. Рассматривая свою незаконченную картину, девушка допила чай и, отставив кружку в сторону, задумчиво посмотрела на хаффлпаффку помутневшим взглядом.
- Ты права. Не надо уделять всему этому столько внимания, - Шимизу медленно кивнула. – Это... мой последний год. Оно того не стоит. В конце концов, Амп… - запнулась. – Амб-рид-ж на проклятой должности. Никто долго не преподает защиту от темных искусств. Главное… главное, чтобы она не осталась… инспектором. Ну ведь… Дам-бл-дор. Дамблдор. Что-то придумает. Хм. Или…
А что если нет? Гриффиндорка поморщила лоб и провела рукой по лицу. Что-то было не так. Что-то. И неправильно. Ведь что с того, что это ее последний год? Разве это повод просто… делать вид, что ничего не происходит? Ей, конечно, терпеть это все меньше, чем остальным, но… Но. А что делать?
Каори запыхтела, серьезно задумавшись – пытаясь думать. Мысли были вялыми. Медленными и… почему-то журчащими как весенний ручей.
- Или… хм. Хм, - заключила Шимизу, беспомощно глядя на Тришу.

+1

9


- Ты все же лучше заедай, - исключительно любя, посоветовала Триша, которая все еще помнила, как иногда заканчивались их особенно долгие заседания. То было в давние года, времена были лучше, устои поприятнее, поэтому сегодня Триша и в самом деле предпочла бы, чтобы гриффиндорка вернулась в спальню на своих двоих – исключительно для ее же благополучия. Трише, конечно, ничего не будет стоить донести эту кнопочку до ее опочивальни, другой вопрос – как сделать это незаметно. Триша была явно не тем, кто легко сольется с пейзажами коридоров или, согнувшись с три погибели, уместится в крошечных доспехах какого-нибудь экс-рыцаря.
- Это ты зря, - разулыбалась Триша, - Ты просто только представь себе, как это будет выглядеть! Я и кричу. И голос мой ввысь летит. На весь замок. Картины просыпаются, доспехи оживают, ушки сворачиваются в трубочки… - Триша никогда не стеснялась собственного роста, звонкого голоса или прочих дарованных ей от природы восхитительных особенностей, но выставлять себя посмешищем тоже не любила. А как будет выглядеть высоченная девица, завывающая на самых высоких децибелах? Смешно, глупо и нелепо – Триша прекрасно это понимала.
- Ох, детка, на втором курсе и я могла залепить кому-нибудь в лоб, что здесь такого. Есть у тебя кулаки – так и пользуйся, это же не полы без магии мыть!
Триша могла только внимательно слушать Каори – иногда выговориться было самым верным способом сбросить груз напряжения. Ей здесь больше нечего было посоветовать – все эти мелочи жизни оставались чем-то, что не заслуживало внимания. По крайней мере не в той степени, чтобы портить себе настроение. Трише вообще было очень сложно испортить настроение.
- Понимаешь ли в чем, дело, - Триша, наконец-то, отпила из своей кружки – лично она никогда не напивалась сливочным пивом и понятия не представляла, как это вообще может кому-то удаваться, но да ладно – люди всякие нужны, иначе на ком ставить опыты.
- Да, или не придумает. Или, может быть, начнется война. Или, может быт, я вообще решу не возвращаться в Хогвартс. Или не доживу до ближайшей субботы. Или что-нибудь еще. Таких «или» всегда будет миллион, нельзя этим жить.
Триша, может быть, могла показаться блаженной – особенно, когда без грусти и с азартом рассказывала, как ее любимый папочка хоронил недавно маггла, который свалился в промышленную тестомесу, которая – поверьте, это было страшно – работала. Или когда рассуждала о том, сколько денег готовы отвалить некоторые, чтобы их престарелых теть похоронили в подвенечном платье. В сущности, блаженства и прочих странностей Трише хватало, еще бы – ее так воспитывали! Но вот что в ней воспитали точно, так это то, что наступившее утро уже по природе свой прекрасно, а вечеру, до которого ты дожил обязательно стоит порадоваться. Потому что под луной, как известно, ничто не вечно. А главное – когда это не вечно вдруг оборвётся – как раз и не известно.

+1

10

- Война?.. – пробормотала Каори, в умилительной растерянности морща лоб. – Есть… есть мнение, что мир уже в состоянии войны против или за все-мир-н-ую глоб-лизацию, - она сделала еще глоток из кружки, припоминая. - Утратившие влияние Советы больше не могут противостоять имп-риалистическому натиску янки. Мы движемся в эпоху однополярного мира, в котором еще решается судьба ядерого потециала Советов.
Шимизу со вздохом потерла лицо рукой.
- Это… так… так говорит мой папа. Это у магглов. Я сама не совсем понимаю… и… как я вообще это помню? В общем, конешно, всякая политика – это зло. И без нее… было бы лучше, но без нее нельзя, понимаешь?
Каори сама была не особо уверена в том, что понимает, но почему-то продолжила и сказала совершенно другое:
- Но я… все равно не могу, - девушка помотала головой. – Я просто… ну… Понимаешь, когда понимаешь, - она запнулась, осмысливая сказанное. – В общем, ну, есть же то что… неправильно. И, если ничего не делать то… Просто… есть какая-то… это… сим-метрия. Ось? Грань. Грань. Для равновесия.
Гриффиндорка потерла лоб. Думать было как-то совершенно мучительно. Голова была мутной – приятно мутной. На самом деле Каори уже, в общем-то, ничего не беспокоило. Мысли плескались в голове,  плавно извиваясь как рыбки кои на японских полотнах. Шимизу казалось, что она даже видела, как расходится рябь от движений рыбок-мыслей. Потом растерялась – и это отразилось на ее лице. Как можно видеть мысли? У нее это раньше получалось? Вроде бы?
- Триш, - неожиданно серьезно спросила девушка. – А как мошно «видеть» мысли?
Каори задумалась, пытаясь подыскать ответ самостоятельно, но теперь она явно была в глубоко философском настроении, потому всплыл новый вопрос: «Зачем?». От него все, неожиданно, стало еще сложнее.
- Хм. Хм-м.
Шимизу многозначительно покивала. Голова теперь оказалась пустой, и Каори растерялась, но в то же время – поняла, что происходит. Она перевела взгляд на пустую кружку, на чайник, снова на кружку, и со стоном уронила голову на стол, глухо стукнувшись о него лбом.
- Какой позор, - пробормотала гриффиндорка. – Хрошо, что никто кроме тебя не видит.
В пьянстве не было ничего хорошего. В пьяных не было ничего забавного. Каори скривилась: в голове теперь звучал спокойный голос Азуми. Она же объясняла, все объясняла и даже проявила неожиданное для себя понимание. Шимизу-старшая, еще более миниатюрная, чем дочь, до смешного маленькая и легковесная, сталкивалась со схожими проблемами с алкоголем – быстро пьянела. По крайней мере, куда быстрее, чем большинство англичан. Однако это не мешало сохранять ясную голову и хорошее настроение, если приходилось провести вечер с бокалом вина или даже чего покрепче.
Это было вопросом умеренности. Вопросом, который на этот раз был решен Каори неправильно.
- Ладно, - пробормотала гриффиндорка, не поднимая головы. – Это у меня… бышстро пройдет. Надо просто… посидеть и… не заснуть.
Шимизу заставила себя сесть прямо и посмотрела на подругу.
- А… а как ты? Вот правда. Ничего… ничего не случилось?

+1

11

Вечер становился все забавнее, как бывало всякий раз, когда «чая» в чайнике становилось меньше половины. Триша никогда не придавала особого значения всем этим томным разговорам – ну, о чем только не говорят люди, когда они слегка захмелеют. В их доме с культурой пития все было в порядке – Триша никогда в жизни не видела родителей или прочих родственников подшофе, хотя видеть пьяных людей ей приходилось не единожды – в каком только состоянии не прибывают иного родственники недавно почивших!
- Знаешь, - Триша, мягко, осторожно, но даже не намереваясь интересоваться мнением подруги, убрала чайник с «чаем» - времена нынче страшные, нехорошо будет, если Каори попадется кому-то на глаза – не объяснишься же потом вовек, что это просто сливки в пиве забродили, - Каждый должен делать то, что может, с тем, что имеет.
Все ведь было достаточно просто – будь хорошим человеком, и все остальное приложится. Сетовать на то, как тяжко жить Триша не любила, не умела и не собиралась. Да и жилось ведь ей вовсе не тяжко…
- Ничего страшного, дорогая, я провожу тебя до спальни, - пообещала Триша. «Позорным» она состояние подруги не считала – скорее крайне милым, но проводить ее до самой кровати намеревалась серьезно.
- Что ты имеешь ввиду? – заинтересованно спрашивает Триша. Она никогда не «видела» и понятия не имела, о чем толкует Каори. Правда, та почти сразу свернула разговор, а Триша и не собиралась особенно наставать. Опустошив чайник от остатков сливочного пива, Триша засыпала туда заварку – самую настоящую – и залила кипятком из палочки. Кажется, и в самом деле пришло время чая, - Вот, лучше так. И тебе бы не мешало что-нибудь еще съесть. А я – все в порядке, что же мне-то будет!

+1

12

От предложения Триши Каори не просто в ужасе выпучила глаза, но немного побледнела. Взгляд черных глаз стал совершенно несчастным, а тонкие пальцы сжались в кулачки.
- Н-нет-нет-нет, - гриффиндорка помотала головой, о чем тут же пожалела. – Н-не надо в спальню. Там старосты. И в коридорах старосты, и еще эти абр… амбр-идж-овские. Не надо. Я… посижу тут, пока не станет луше.
Еще в коридоре можно было встретить Робина, но это будет совсем катастрофой. От одной мысли лицо Шимизу из бледного стало красным, но она ничего больше не сказала. Даже губы поджала, чтобы ничего не сказать. Как студентка-отличница гриффиндорка сложила руки на коленях и снова приосанилась. Это немного помогало сосредоточиться (или что-то вроде того), а еще в такой позе было неудобно спать, а значит, и заснуть труднее.
Каори кивнула, когда Триша сказала ей съесть что-то еще, и послушно принялась за недоеденный бутерброд.
- Я… имела в виду больше… как у тебя дела, а не случилась ли чего, - пробормотала гриффиндорка, потирая висок. – Хм-м, извини, я… невнятная. У вас, в конце концов, такой курс… все время что-то случается. Про вас сагу писать можно. Ну и вообще интересно, что у тебя нового. Не все же о себе говорить, - она вздохнула, поморщив лоб. - И жаловаться, пока Холдена нет.
Шимизу откусила от бутерброда кусок и прожевала. Когда она снова посмотрела на подругу, то в мутных глазах промелькнула какая-то ясность мысли.
- Жаловаться надо меньше, - решительно и необычайно четко для своего состояния произнесла Каори. – Тут же у нас… хорошо. Не то, чем я представляла школьный арт-клбу… клуб. Но так даже лучше, - она потупила взгляд и улыбнулась. – Знаешь, мне иногда хочется прятаться от всех, кроме, хм-м… близких. Вот… тут это можно сделать. Тут спокойно. Тихо. Уютно. Хорошо же. И… место есть, чтобы хранить краски, холсты, учебники и все прочее. У тебя… никогда не было схожего желания? Ну… прятаться от всех, кроме друзей?
Гриффиндорка откусила еще кусочек от бутерброда, внимательно глядя Трише в глаза.

0

13


- Хорошо, не надо так не надо, - легко согласилась Триша. Вольному воля, если бы Каори сказала, что хочет провести эту ночь в коридоре… Триша, конечно же, не позволила бы ей этого сделать. Воля волей, но здравый смысл никто не отменял, а Амбридж пока все еще была жива и, увы, даже здорова – вряд ли она бы одобрила подобные ночлежки. Но пока что Каори ничем таким заниматься не собиралась, а значит у них еще куча времени. Тришу не волновали старосты и малочисленные прихвостни Амбридж тем более, но к переживаниям гриффиндорки она отнеслась если не с пониманием, то просто принимая их.
- Да, курс у нас что надо, - не без гордости хмыкнула Триша. У них, и в самом деле, было замечательно – весело, шумно и постоянно что-то происходило. Кажется, даже в этом году, когда в школе присутствовало ей святейшество Амбрижд, спокойнее стало только относительно – просто они, как люди разумные, перешли из открытости в подполья.
- Да все отлично, собираю чемоданы потихоньку, до каникул же всего пара дней, - Триша всегда отправлялась домой на каникулы – разве что прошлый год стал исключительным – чтобы встретиться, наконец-то, с обожаемыми родственниками, наслушаться, насмотреться, надышаться вдоволь воздухом родных пенатов. Триша действительно любила свою семью, веселые семейные застолья, Рождество, на которое собирались все, кто еще мог передвигаться… Было дико шумно и ужасно весело, а еще в Рождество всегда случались самые интересные клиенты. Люди даже не представляют, от чего можно умереть в этот прекрасный праздник. Подавиться косточкой индейки – самое безобидное.
- А у тебя какие планы на праздники? Останешься в школе, или домой? – поинтересовалась Триша.
- Ты знаешь, наверно, не было, - честно призналась девочка. Ее не смущали окружающие, даже самые мерзкие и отвратительные из них, ведь в любом гаде можно найти повод лишний раз напомнить ему о том, кем он, собственно, является. Да и вообще, Триша умела закрывать глаза и уши на все то, чего не хотела видеть и слышать.
- Но у нас тут и впрямь неплохо, - согласилась Триша, - Уютно, во всяком случае, точно. Рада, что и тебе здесь хорошо.

+1

14

- Домой?.. А. Хм. Ну, н-нет, – Каори вперила взгляд в бутерброд. – Вообще-то нет. Я… Хм. Это… трудно объяснить. Т-то есть, нет, вообще нетрудно, но… - она вдохнула и посмотрела в сторону.
Нет, действительно нетрудно. Ответ был очень простым и она даже уже дала его: «я не вернусь домой». Однако сейчас он оброс новыми вопросами, о которых Шимизу не задумывалась. Наверное, их можно было бы назвать «философскими». Обычно гриффиндорка не считала их особо важными. В чуть подернутом пеленой разуме мысли жили сами, плыли, кажется, сквозь все препятствия и оттого были кристально ясными.
Дом – это место, где ты живешь не с чьего-то позволения. Может, так не было на самом деле, но ощущалось оно точно так. Домом была та старая квартира на окраине Лондона, в которой Шимизу жили еще в те времена, когда Каори ходила в маггловскую школу. Домом – пусть теперь это и казалось странным – был тот коттедж, в котором семья жила до прошлого лета.
Гриффиндорка задумчиво поморщила лоб: а действительно, почему домом казалось место, в котором едва ли кому-то было действительно хорошо? Кроме гостей, может...
- Родители развелись, - брякнула все же Шимизу, кое-как сообразив, что замолчала слишком уж надолго. Она пожала плечами. – Я… м-мало про них рассказывала. Потому что… там давно ничего хорошего и развод был просто вопросом времени. И… зачем про это кому-то слушать? Ничего хорошего же. Хм. Вот.
Каори снова принялась рассматривать бутерброд. На Тришу смотреть было неловко, в сторону – как-то слишком уныло, на картину перед собой – неприятно. Сейчас ее попытка разобраться с синим только раздражала.
- Все в порядке, кстати. Я в порядке, - добавила гриффиндорка, все же подняв спокойный, но все еще немного мутный взгляд на Тришу. – Я буду в Хогсмиде. Там… есть кому меня приютить.
Но дома сейчас у нее, все же, не было.

+1

15

- Обычно люди слушают других просто для того, чтобы дать им высказаться, - внимательно глядя на Каори, заметила Триша. Ей стало ужасно жаль девушку – это ведь тяжело, должно быть, когда в семье происходит такое. Ее семья была совершенно другой, за всю жизнь Триша ни разу не видела и не слышала, чтобы ее родители ругались между собой, или чтобы ругались бабушка и дедушка. В их доме обожали спорить, но по-настоящему никто и никогда не ругался – повышать тон и переходить на оскорбления у них было не принято.
- Так что ни в чем себе не отказывай. Если тебе хочется высказаться – ты же знаешь, где меня найти.
Каори, честно говоря, слабо походила сейчас на человека, у которого «все в порядке», но переубеждать ее в обратном Триша, конечно, не собиралась – в конце концов, ей ведь виднее, у каждого свое понимание «в порядке».
- Ты уверена, что хочешь встретить Рождество в Хогсмиде? – осторожно поинтересовалась Триша. Она, конечно, знала, что многие ребята остаются на праздники в школе, но сама Триша оставалась тут всего однажды – и то только на один день, когда проходил Святочный бал.
- Напиши мне, если что-то пройдет не так.

+1

16

Шимизу немного стушевалась под взглядом Триши. Сведя брови домиком, гриффиндорка вновь рассматривая бутерброд у себя в руках.
- Ну… да. Я просто… не люблю об этом говорить. Вообще. Мне самой неловко, а… за родителей стыдно. Хм. Извини.
Каори снова замолчала. Чувствуя нависающую паузу, она попыталась заесть ее бутербродом. Кусок едва лез в горло. Ей не хотелось просто молчать. Молчание казалось каким-то очень трагичным, оно будто накаляло драму.
Ситуация правда была мерзкой. Достаточно было того, что семья распалась, а то, как все случилось, делало ее только хуже. Однако девушка ясно понимала, что она не оказалась заперта в ней. Плохо было бы, если бы пришлось жить с Азуми после всего, что случилось. Каори понимала, что просто сбежала, но лучше так, чем остаться.
- Да, - Шимизу уверенно кивнула. – Я точно не собираюсь возвращаться к Азуми … к матери. Папа… не знаю. Мы с ним с лета не виделись. Только переписывались.
Гриффиндорка снова опустила взгляд. Она не могла признаться Трише, что боится встретиться с собственным отцом после всего, что случилось. Вдруг окажется, что она больше не хочет его видеть?..
- Я н-навещу его. Просто… сейчас мне д-действительно лучше всего побыть в Хогсмиде. Это нормально. Мне там рады, - она запнулась, усомнившись в собственных словах, но продолжила вполне твердо: – В любом случае, с жильем это все… временные трудности. После школы я все равно собиралась снимать квартиру или комнату, так что… в-все будет в порядке. Так или иначе.
Шимизу подняла на Тришу благодарный взгляд, пусть и не улыбнулась.
- Спасибо тебе.

+1

17

- Тебе не должно быть стыдно за других, стыдно может быть только за себя, - заметила Триша. Она отлично понимала, что не все семьи одинаковые, и что кому-то живется совсем иначе, не так же хорошо, как ей. Что кого-то не ждут на каникулы дома, что не все родители примут совершенно любой выбор собственного ребенка, каким бы он ни был. Собственно, и родители были далеко не у всех. Но стыдиться, Триша была в этом совершенно уверено, стоило только своих поступков. Только за них мы отвечаем, а времена, когда человек ценен только как часть рода, а не как личность, давно прошли. В нормальном мире, по крайней мере.
- Ну что же, главное, чтобы тебе было хорошо, - просто согласилась Триша. Быть навязчивой и уговаривать Триша не любила, хотя сейчас и очень хотелось – Каори совсем не выглядела как человек, уверенный в своих словах.
- Значит расскажешь мне потом, после каникул, как встретила Рождество. В Хогсмиде это, должно быть, очень интересно! Никогда не думала о том, как его здесь отмечают. Мы же не выходим в праздники из школы, хотя я и не оставалась тут особенно часто. А в этом году и не хочется, - хмыкнула Триша. Вообще, кажется, в этом году все стремились поскорее уехать из школы. Очевидно, чтобы хоть чуть-чуть продохнуть от всех этих новых правил. Триша серьезно думала о том, стоит ли вообще возвращаться, но пока решила, что все же стоит. Ничто не вечно под Луной, а участь учителей ЗОТИ, как всем известно, незавидна. Вот бы спросить у Амбридж, должен ли гроб быть из розового дерева?
- Ну что, будем потихоньку расходиться? Сегодня мы здесь в уединенном составе посидели, но да и ничего! Тебя проводить?

+1

18

- Я… даже не думала об этом, - Каори удивленно приподняла брови, но чуть улыбнулась. – Думаешь… в Хогсмиде отмечают как-то по-особому? Не знаю… устраивают ярмарку или какие-то гуляния? В Лондоне магглы ставят большую елку… огромную даже. Та, которую я видела была высотой с пятиэтажный дом. Правда, она была украшена весьма… хм, минималистично. М-м, в любом случае, я напишу, как и что отмечали в деревне.
Шимизу перевела взгляд на темные окна, за которыми зимний вечер легко было спутать с ночью.
- Да, пора идти уже.
Гриффиндорка, отложив бутерброд, поднялась на ноги и огляделась.
- Я уберусь тут. Без магии. Заодно пока подумаю, - Каори кивнула на картину. – Надо же хоть что-то решить с этим синим, а после того, как все сделаю, взгляд точно не будет замыленным. Не жди меня и… доброй ночи тебе!
Улыбнулась – искренне и светло, прежде чем приняться за уборку. Только за закрывшейся дверью улыбка вначале стала задумчивой, а потом и вовсе померкла. Взгляд случайно упал на незаправленный красно-золотой галстук. Вспоминать об утреннем столкновении с Инспекционной Дружиной теперь было легко: от раздражения не осталось и следа. На самом деле с самых первых дней ее создания, можно было понять, что в этом году Гриффиндору на Кубок Хогвартса рассчитывать не стоит. Что вообще беспокоиться из-за баллов?
К тому же, на самом деле было… кое-что посерьезней. Наверное. Для самой Каори – точно.
Чайник с едва слышным стуком вернулся на полку. Шимизу невольно прислушалась к тишине, а следом – к своим легким шагам.
Со вздохом она села на один из столов и подняла взгляд на черные окна. Подумалось даже, что за ними сама пустота, будто за пределами школы ничего нет. Глупо… или странно? Неважно.
Ведь, если подумать, то у нее проблемы. Настоящие проблемы. Пусть и странно было думать о ситуации с родителями  подобным образом, но… так оно и есть.
Взявшись почему-то поправлять галстук, гриффиндорка поймала себя еще на одной мысли: ей еще и немного страшно. Немного. Раньше всегда можно было вернуться к родителям, а теперь у папы свои проблемы, а от Азуми не стоило ждать ничего хорошего. Это даже… немного страшно, когда тебе некуда возвращаться и приходится полагаться на доброту других людей. Людей, в жизни которых ты можешь вносить проблемы.
Оказывается, когда много думаешь о будущем, то упускаешь что-то в настоящем. Простая и старая истина, но сейчас она снизошла как озарение – и оно не приносило воодушевления. Даже наоборот.
За окном пошел снег. Белое на черном – извечный контраст. Каори бездумно огляделась по сторонам в поисках бумаги и карандаша, хотя рисовать, в общем-то, было нечего. Больше привычка.
Все действительно будет в порядке. Однажды. Иначе быть не должно, иначе не хотелось думать. Все, так или иначе, будет в порядке, а сейчас…
Шимизу резко выдохнула и соскочила со стола. Несколькими взмахами палочки закончив уборку, она покинула класс.
Не стоит вгонять в уныние других и себя.

0


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 19.12.95. Старые порядки против новой партии