Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 16.03.96. don't you miss me?


16.03.96. don't you miss me?

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/239/146990.png https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/239/14974.png https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/239/80888.png https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/239/277936.png https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/239/596373.png

Selina Moore & Anthony Rickett
16 марта 1996 года
где-то недалеко от замка
где-то недалеко от раздевалок

Мур не слишком любит квиддич, но иногда можно сделать исключение.
Рикетт не слишком понимает в ободках, но быстро учится.

+5

2

Отвратительный запах квашеной капусты заставляет Мур некрасиво морщить нос все утро и следующую часть дня. От этой вони не спрятаться нигде – она заползает в ноздри и в спальне девочек, и в общей гостиной. Селина обеими руками трет глаза, проводит пальцами по бровям, а после с силой сжимает виски.

- Это же просто невыносимо, - гневно шипит она сама себе сквозь зубы.

Невыносимо. Как и последние три дня. Или три месяца, но месяцы это слишком долго и много. Проще думать о днях, их легче охватить вниманием и проще осознать. Да-да, отличное самоубеждение, Мур, как раз твоего уровня. Ощущение бесконечной усталости никак не проходит с того вечера, необходимость поднимать себя каждый день с кровати и вести какую-то бурную деятельность буквально мучает каждую клеточку ее тела. Хочется лечь на пол и лежать до тех пор, пока само собственное существование не покажется каким-то эфемерным или не возникнет ощущение, что сама она растворилась в камне и больше не отравляет мир своим существованием. Такими весьма философскими мыслями была занята светлая головушка Мур сегодня, да и вчера тоже, и она бы позволила этим мыслям завладеть всем ее сознанием остаток дня, но…

Но эта мерзкая вонь вызывает только одно – раздражение. А вместе с ним и жгучее желание уйти как можно дальше из замка как минимум, из страны как максимум. Селина наблюдает через дверной проем их спальни, как стайка четверокурсниц что-то активно обсуждает, из их щебета Мур успевает выловить отдельные фамилии: Керк, Слоупер, Смит и… Рикетт.

- Ди, пойдем на матч, здесь же просто невозможно находиться. Ну давааай, все равно скучно, - Селина тянет слова с одинаковой монотонностью, зевает и смотрит на свои колени в колготках - под темной тканью все равно просвечивает синяк от встречи с носом Дж… Фарли. Можно даже без фамилии – старостой рейвов. Она могла бы носить юбку строго до колен, чтобы не было видно этого следствия неосторожности, но это уж слишком. Не поэтому ли на Мур сейчас черная юбка короче, чем была на уроке? 6 дюймов, они с Картер измеряли с линейкой, выше колена – не так-то и коротко.

- Я отойду ненадолго, минут через двадцать вернусь. Ой, Картер, там будет не так ужасно, как ты думаешь, - слизеринка надевает розовый вельветовый ободок и чуть погодя добавляет: - Я надеюсь.

Взяв из тумбочки кое-какие вещи и сняв с вешалки форменную верхнюю мантию (Амбридж и ее декреты доведут их всех до нервного срыва), накидывает ее на плечи и быстро покидает спальню. Как только она выходит из гостиной, запах становится невероятно сильным. Драккл дери, кто настолько любит квашеную капусту?! Прижав ладонь к носу и рту, Селина практически бежит из подземелий и замечает за одной из статуй действительно кучку капусты. Два раза моргнув от удивления, ей не приходит ничего в голову, кроме как наложить «Протего» на нее, чтобы задержать запах. У нее нет времени сейчас разбираться с этим недоразумением. В голове, конечно же, появляется тысяча и один вопрос без ответа. Но это потом.

Мур мысленно готова объявить себе выговор -  как можно забыть о квиддичном матче, ты же староста, блин, должна держать руку на пульсе. Но ей можно простить, в последние несколько дней она выпала из жизни. И исправить ситуацию может один человек. У которого только недавно был день рождения, остается только надеяться, что Рикетт еще не в раздевалке. Заходить в это злачное место Селина отказывается.

Достаточно быстро оказавшись на улице, Селина вздрагивает от неожиданно свежего (спасибо, Мерлин, капустой наконец не воняет) ветра, но мантию не застегивает (она вообще-то ходить мешает!). В сторону раздевалок все же приходится идти, на выходе из внутреннего двора Мур решает остановиться около одной из арок. Возле раздевалок видно рыжую макушку Спиннет или Белл или даже Уизлетты, чуть подальше – кто-то из Хаффплаффа. В целом, не очень понятно, сколько игроков уже там, а кто еще только ползет. Она уже намеревается не хотя продолжить свой путь дальше, как мимо нее проходит Рикетт собственной персоной. Как хорошо-то. Ну просто замечательно.

- Рикетт! – достаточно громко, но не так, чтобы не слишком напряглись голосовые связки, - Торопишься? – Ответ очевидный, но Селина все равно спрашивает и тянет губы в неоднозначную улыбку. – Или найдешь для меня минутку?

+3

3

Это было совершенно обычное субботнее утро для дня, на который назначен матч. По традиции Рикетт просыпался несколько раз – от рассветной распевки Фоули, от воплей Эрика из душевой, и только потом, наконец, от будильника. За завтраком его, как обычно, ожидал концентрированный скепсис Зака и остекленевший взгляд Эпплби, по которой даже не скажешь, что еще вчера вечером она шепотом орала на него в библиотеке, компенсируя нехватку децибел выразительной жестикуляцией, призванной доказать Тони, что в своей оценке предложенной капитаном тактики для загонщиков он категорически не прав. Флит по обыкновению уже дрейфовал где-то в подсознании, и Рикетт даже не стал делать безнадежных попыток убедить их вратаря хоть немножечко реагировать на летящие в него бладжеры, а не оставлять все на откуп Тони или, прости Мерлин, вообще Макс. Такая вера в загонщиков, конечно, воодушевляет, но в долгосрочной перспективе один пропущенный квоффл лучше, чем один сбитый вратарь, так что приоритеты у Герба все равно так себе.

В общем, утро было на удивление нормальным – особенно после совершенно сумасшедшей недели перед этим. При мысли об уроке Заклинаний Рикетта до сих пор слегка потряхивало. Он, может, и хотел после выхода из кабинета сбросить пар: наорать там на кого-нибудь, дать по носу Бирчу и впечатать восковую нашлепку, цитирующую Локхарта, прямо ему в лоб или просто побиться головой о стену, но как-то не сложилось. То Кэти пришлось сначала удерживать от необдуманного геройства, а потом неловко и терпеливо утешать («Ну Белл, ну чего ты ревешь, все же хорошо закончилось… Вон, смотри, и Бирчгроув вытащили… Да, выглядит она, конечно, неважно, но мы с тобой с квиддича иногда еще хуже возвращались, ты вспомни!»), то Эпплби в толпе разыскивать (с капитаном все обошлось. Из всех шестикурсников-квиддичистов Хаффлпаффа в итоге по традиции больше всех пострадала Макс, умудрившаяся где-то порезать руку – эта девчонка везде себе неприятности находит!). Как-то не до истерик было. Но это совершенно не означало, что Тони мог вспоминать о том уроке спокойно, без царапающего ощущения раздражения внутри. По целому ряду разных по уровню глобальности причин.

Как бы там ни было, сегодняшний день был нормальным. Был. До тех пор, пока на выходе со внутреннего двора его не окликнул по фамилии знакомый голос. 

Селина.

Ну потрясающе.

Последняя неделя была ненормальной не только из-за взрыва системы Бальзамо или немного нервного совершеннолетия – за последние несколько дней Мур слишком часто для себя проявляла к нему хоть какой-то интерес. После полумесяца тотального игнора и после того все еще непонятного урока Заклинаний даже Рикетт понимал, что он должен был ответить на ее вопрос сейчас.

«Прости, Селина, у меня игра, ребята ждут. Давай потом, ладно?»

Коротко. Не обидно. Разумно.

Проблема была только в одном: отказать Мур хоть в чем-то Тони был не способен. Физически. И пошел бы за ней не то что прочь от раздевалок – а вообще куда угодно. Вот только она не звала.

До сегодняшнего дня.

Тони бросил нервный взгляд в сторону стадиона. Драккл, да это же всего на пару минут, верно? Ну не разомнется он перед выходом на поле – подумаешь. И Оливер уже большой мальчик, как-нибудь сам разберется с предматчевым волнением и нападками Зака и Макс, незачем его опекать. Да и Эпплби свое уже отстрессовала. Его отсутствия никто даже не заметит.

- Давай только быстро, ладно? – сдался Рикетт, за ворчливо-равнодушным тоном пряча очередное поражение, и подошел к Мур, скользнув взглядом по подолу ее форменной юбки. – Что-то случилось?

+2

4

- Конечно, Рикетт, я не возьму у тебя ни одной лишней секунды, - Селина без тени стеснения смотрит на воротник его мантии, поднимается все тем же изучающим взглядом по линии его шеи, цепляя несколько родинок глазами, останавливается на ямочке на подбородке и упирается двумя зелено-голубыми глазами в его, темно-карие, которые сначала мазнули по краю ее юбки. Мур врет – она возьмет и лишнюю секунду, и минуту, и даже час, если потребуется, если захочет. Но Тони пока не обязательно знать об этом.
За его нарочито незаинтересованном голосе (который так не идет ему) кроется капитуляция и Мур принимает ее со сдержанной улыбкой. Водрузив самолично лавровый венец себе на голову, она готова использовать все возможности победителя – готова грабить нутро Тони, вынося и отрывая каждую эмоцию, связанную с ее именем, ловя любое изменение в лице. А после требовать еще и еще.

Рикетт хороший парень и это все, что может сказать о нем Мур. Просто хороший. Ничего более. А ее это устраивает, большего-то и не нужно. Вполне достаточно того, что он остановился, а ведь его психованная капитанша явно не одобрит опоздание. Но Селина честно постарается, чтобы последствия от их практически светской беседы были минимальными.

- Случилось, - Мур, прикрыв глаза кивает, на мгновение брови предательски дергаются, образуя между собой хмурую складку. В голове снова возникают контуры залитого светом коридора возле Больничного крыла и сине-бронзовый галстук. Случилось. Приходится часто моргать, чтобы прогнать эти дурацкие и безразличные ей (да, именно такие) образы прочь. Лучше смотреть на Рикетта, вот он, перед ней. Его устраивает то, какая она есть или то, какой она ему представляется. Так и хочется спросить: ты думаешь обо мне, Тони? Но вместо этого она делает шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и как будто бы невзначай откидывает полу мантии с правой стороны. Через темную полупрозрачную ткань колгот просвечивает белесая кожа, а на колене темным пятном выделяется синяк. Помфри сказала, что он пройдет сам через неделю или можно применять мазь, но она такая вонючая, что Мур любезно отказалась.

- Если ты думал, что я забыла о твоем уже прошедшем дне рождения, то, - Селина слегка наклоняет голову вбок, - очень зря. И должна признаться, - она опускает ресницы и даже вздыхает, - твое перо пало смертью храбрых на Заклинаниях. - Мур вообще без понятия, что с ним случилось. Или оно реально там сгорело_самоуничтожилось_что-нибудь еще, или оно валяется где-то под партами в классе. Выяснять не хотелось, это же перо. Всего лишь перо. Правда, не в данный момент.

- Но я это исправлю. Так что, - она делает еще один шаг и скользит взглядом по плечам хаффлпаффца, - Рикетт, закрой глаза. И закатай один рукав. – предвидя возражения и излишние вопросы, Селина поднимает открытые ладони перед собой и вкрадчивым голосом добавляет: - Не переживай, ничего такого.

Абсолютно, Тони. Совсем ничего такого. - Добавляет про себя Мур и стоит почти что с самым безмятежным выражением лица. И только на дне ее глаз мерцает едва уловимый огонек.

+2

5

Такие девушки, как Селина, наверняка не привыкли к тому, чтобы их подгоняли. Тони ждет обиженно искривленных губ или возмущения во взгляде, но Мур невозмутимо доброжелательна, и у Рикетта снова появляется крамольная и очень опасная мысль, что никаких «таких девушек» попросту не существует. Есть Селина, и есть стереотипы о ней, заставляющие ребят закатывать глаза, а Кэти – недовольно хмуриться, и эти стереотипы не имеют с реальной девушкой, стоящей в нескольких шагах от него, ничего общего, а потому и вовсе не стоят его внимания.

Когда Мур смотрит на него так, вообще мало что стоит внимания.

Говорят, некоторые девушки могут добиться того, что ты не будешь видеть ничего вокруг, кроме них. С Селиной все иначе: когда она появляется, мир становится четче, ярче, выразительнее, как будто кто-то протер грязное окно или обвел контуры предметов и людей тушью, а силуэт Мур – так и вовсе несколько раз подчеркнул. Поэтому, наверное, Рикетт замечает ее почти сразу, стоит ей появиться пусть даже в другом конце наводненного людьми коридора. И буквально затылком чувствует, когда она поворачивает голову в его сторону.

А хуже всего то, что, когда Селина смотрит на него так – без всякого стеснения, прямо, пристально, изучающе, Тони чувствует много всего и сразу: и смущение, и страх, и вызов, и интерес, но что важнее всего – чувствует себя достойным быть частью этого невыносимо яркого мира, который она создает. Как будто он заслуживает того, чтобы и его контур обвели чернилами, выделив из массовки на дальнем плане.

Тони никогда не пытался анализировать свое отношение к Селине, никак не называл его и очень раздражался, если это пытались сделать другие. Его собственный опыт определяет романтику скорее как игру, в которой заинтересованы оба, которая никогда не ведет к чему-то серьезному и становится одним из способов приятно провести совместно время. Ничего из этого к Мур не подходит, и поэтому Рикетт принял ситуацию просто как данность. Три месяца назад Селина отвела его в Больничное крыло, и сегодня он рискует опоздать на матч, потому что она окликнула его во дворе.

Так уж случилось.

«Случилось», - говорит Селина, и Тони озадаченно хмурится, тревожно глядя на нее и пытаясь понять, что могло привести Мур к нему. Ее кто-то обидел? Ей нужна помощь? Слизеринка часто-часто моргает, и Рикетт даже начинает подозревать, что она сейчас заплачет, но вместо этого Селина подходит ближе, как обычно непринужденно разрушая дистанцию, которую он тщательно выстраивает между ними, чтобы хоть что-то соображать. Тони готов поклясться, что продолжал смотреть ей в глаза все это время, но в сознание четко впечатывается вид мелькнувшего за распахнутой мантией колена с темным синяком, полученным, очевидно, на Заклинаниях – когда же еще?

Заклинания. Тони помнит, как выбрался из кабинета и увидел Селину – первой, конечно же, потому что часто замечает ее раньше всех остальных. А еще помнит, как Лори, которая была с ними, бросается разыскивать Фарли. О Фарли вообще волнуются многие: Корнхилл, его сестра, Эрик… и, похоже, еще кое-кто. Джейк – отличный парень и в целом, наверное, всего этого заслуживает.

А Рикетту стоит помнить о Заклинаниях и быть осторожнее.

- Ай, да ерунда, - говорит Тони, делая неубедительную попытку отмахнуться. – Спасибо, что баллы не сняла. А перо – ну и драккл с ним, не переживай.

Его подчеркнуто легкомысленные слова плохо вяжутся с настороженно-беспомощным взглядом, с ощутимо севшим голосом и вряд ли кого-то обманывают, но Рикетт в целом-то сопротивляется большей частью по одной простой причине: перестань он это делать совсем, и Селине быстро станет неинтересно.

Сопротивляться по-настоящему у него давно уже не получается.

И даже странное предложение вызывает только слабый всплеск настороженности. По-хорошему, Мур все еще слизеринка, а, с кем бы ты ни играл, поддаваться на провокации слизеринцев накануне матча может только полный идиот. Но Тони хорошо знает, что Мур не интересуется квиддичем. Она и Рикеттом-то не особо интересуется, так что здесь действительно не будет «ничего такого».

- Л-ладно, - пожимает плечами Тони, подтягивая рукав рубашки к предплечью.

И закрывает глаза.

Отредактировано Anthony Rickett (03.01.21 15:44)

+1

6

Слова благодарности звучат неправдоподобно. Не за что, Рикетт, не за что. Интересно, он бы расстроился, если бы она и правда сняла баллы? Кого-то на их вообще все ещё волнуют баллы? Они перестали быть чем-то значимым после второго или третьего года, когда стало понятно – пока Поттер учится в этой школе, остальным факультетам можно расслабиться.

Ниточка поджатых губ расползается дугой на лице, когда Тони закрывает глаза, скрывая тот беспокойный взгляд, который сменялся плохо скрываемым интересом. Мур в который раз убеждается, что парни в общем-то предсказуемы по своей сути. Рикетт даже не старался (не старался же?) заглянуть за блестящую обертку с ароматом цветочно-пудровых духов внешности Селины. Хотя интуиция ему и давала подсказки – попытки держать дистанцию выглядели как минимум нелепо – что лучше бы держаться подальше. И в ее голову иногда закрадывалась одинокая мимолетная мысль, что было бы лучше о себе не напоминать.

Но нежелание делиться с кем-либо выражалось ярче, чем доброта душевная. Со змеиным проворством она обвивала вокруг его шеи автоматически-грациозные жесты, придавала взгляду оттенок заинтересованности и даже недовольные нотки в словах становились менее заметны, придавая негромкому голосу Мур несколько тягучее звучание. Но не более. В том, чтобы нравится людям нет ничего сложного, особенно если с ними почти не разговаривать, а находиться на расстоянии, оставляя человеку возможность додумать больше деталей.

Ресницы Рикетта подрагивают, а под веками видно, как бегают зрачки. Селина пару секунд просто смотрит на его лицо, пытаясь найти внутри себя ответ на почти простой вопрос: чего ты хочешь от него? А может важнее то, чего хочет он? Почему-то Мур кажется, что ему-то в общем-то ничего и не нужно, Рикетт не ищет встреч, не достает разговорами. Без желания самой слизеринки присутствие в своей жизни Тони она как будто бы не ощущает. Она знает, что у него не так. Она представляет, как это – ждать момента, когда человек появится всего лишь на несколько секунд в поле зрения и снова исчезнет. Так легко и буднично, что в горло иголки впиваются, пока он идет.

Это ужасно и прекрасно одновременно. Ощущать этот мир по-другому из-за кого-то еще. Селина ловит себя на мимолетном желании коснуться ладонью щеки Рикетта и пообещать больше никогда не появляться в его жизни. Она может даже и сдержала бы обещание, если бы… Если бы. Вместо этого, Мур рукой ныряет в карман своей мантии и достает перевязанные шпагатом несколько канцелярских принадлежностей.

- Я в некотором замешательстве… - Селина делает паузу, намереваясь продолжить говорить, вытаскивает черный фломастер, снимает с него колпачок и свободной рукой снизу обхватывает предплечье хаффлпаффца чуть ниже локтя. – Тони, - неожиданно для самой себя она называет его имя, когда его рука дергается (как-то слишком часто ты за последние дни ко всем по имени обращаешься, Мур) - перестань. – Не терпящий возражений тон.
Примериваясь, откуда бы лучше демонстировать чудеса каллиграфии, Селина ребром ладони с фломастером касается его кожи.

- Может, я себя неловко чувствую, что проигнорировала твой день рождения, - Мур даже не смотрит на лицо, а рисует первую букву «У» с завитком у хвостика. Нужно только начать, дальше уже не так волнительно. Есть страх чистого листа, а есть страх чистой руки. Наверное. Следующая «д» с размашистой петелькой. Сначала она хотела написать все на ладони, но там уж слишком открытое место, к тому же, сотрется быстро.

- Но ты же не откажешься принять небольшой подарок от меня? Пустяк, не более.

Два слова уже чернеют на светлой коже. Почти всегда холодные пальцы все ещё придерживает его руку, кожа у Рикетта тёплая и смуглее, чем у Мур. Осталось добавить финальный штрих. Фломастером она  вырисовывает чуть ниже надписи букву  «М» с круглым боком.

«
Удачной игры
М.
»

Удовлетворённая результатом, Селина достаёт вторую часть сюрприза. На самом деле, идея поздравить Рикетта возникла внезапно и только сегодня. Это показалось Мур достаточно интересным, чтобы воплотить это в жизнь. К тому же, не требовалось практически никаких усилий – часть маггловских письменных принадлежностей у неё не тронуты с начала года. А они иногда бывают удобнее, чем перья. И потому Селина легко опускает в карман перевязанные шпагатом чёрную и синюю гелевые ручки, два маркера и одно из своих перьев с белым корпусом, а после ловко тянет манжет рикеттовской рубашки вниз к запястью.

– Я же сказала, что ничего такого, – она произносит это почти возле уха Тони, для этого приходится подняться на носочки и опереться на его локоть, – можешь открывать, – она отходит на шаг и смахивает невидимые пылинки с юбки.

+2

7

Что интересно, вопреки всякой логике Тони думает о Мур не так уж часто. Пока она долго не появляется на горизонте, он живет совершенно так же, как обычно: нормально спит, с аппетитом ест, дурачится с Эриком, ссорится с Макс, влипает в неприятности с Кэти и, кажется, не тратит ни одной лишней секунды на то, чтобы вспоминать о главной красотке Слизерина. Просто внутри тикает таймер, отсчитывающий время с их последнего краткого обмена репликами, с последней вспышки ленивого интереса в ее холодных сине-зеленых глазах. Но этот таймер совсем не мешает Рикетту жить. Совсем.

Просто, когда она вдруг оказывается рядом, вот так, как сейчас, таймер превращается в часовую бомбу, о которых Тони читал в маггловских книжках, - и разносит все в клочья.

Да, Рикетту легче, когда он не видит Селину, но, кажется, достичь того же эффекта, просто зажмурившись, было бы слишком просто. Единственное, чего он добивается, закрыв глаза, - это обнаруживает себя в состоянии абсолютной беспомощности. Теперь Тони кажется, что Мур – просто везде, сотни абсолютно одинаковых идеальных копий, насмешливо разглядывающих его из-под полуприкрытых век. Запах ее духов, которые Рикетт раньше даже не замечал, не дают ему вздохнуть, и что-то очень странное происходит с его бедовой головой – что-то, чему он снова не может найти нормального объяснения, от которого его бы не выворачивало потом наизнанку.

Касания тонких холодных пальцев Мур больнее, чем бладжеры, но, беспрекословно подчиняясь, Рикетт замирает – каменеет, кажется, даже задерживая дыхание, хотя это, разумеется, глупости – нельзя не дышать столько времени, да и зачем? Селина снова говорит что-то о его дне рождения и подарках – пустые, ничего не значащие слова, позванивающие, как мелочь в кармане. Они ей точно так же ничего не стоят, и Тони в них не вслушивается, не пытается понять их смысл, потому что все равно ведь не сможет. Мур продолжает водить чем-то по его руке, и Рикетт просто хочет, чтобы это закончилось. И, разумеется, еще больше - чтобы не заканчивалось, но это совсем не то, о чем ему следует думать.

Он едва ли отмечает краем сознания, как потяжелел карман мантии, потому что в следующую секунду запах духов оказывается совсем-совсем близко, холодные пальцы Селины вновь обхватывают его руку, а ухо обжигает ее шепот – впрочем, скорее просто негромкий голос, вот только звучит это все равно как посвящение в тайну, а только общих с Мур тайн ему не хватало, Мерлин свидетель.

Милостивое разрешение открыть глаза все же получено, но покладистость Тони впервые дает сбой, и несколько долгих секунд он этого не делает, оглушенный, если не сказать – напуганный не столько вполне невинными действиями Мур, сколько произведенным ими эффектом. Но даже этой передышки не хватает, и когда он все же смотрит на Селину, в его глазах успевает мелькнуть это невыносимо унизительное, смешное, глупое и беспомощное отчаяние.

«Не делай этого. Пожалуйста».

Рикетт сам не может объяснить, чего «этого», только знает, что Селина сейчас настойчиво толкает его к краю пропасти, и очень боится, что она занимается этим просто ради шутки.

Но это так – секундная слабость. Тони – игрок факультетской сборной, хороший игрок. И он умеет продолжать игру даже тогда, когда матч заведомо проигран.

Рикетт опускает руку в карман и с удивлением разглядывает набор маггловских письменных принадлежностей – он знает, что это, даже пробовал писать несколько раз, но так и не смог приспособиться. Меньше всего он ожидал получить такие вещи от Селины – слизеринки из очень хорошей магической семьи, которую никак нельзя заподозрить в магглолюбстве. Аккуратное белоснежное перо подходит ей куда больше, и тем более странно обнаружить его в своем кармане. Тони не может даже представить, что начнет писать им - до того нелепо оно, должно быть, будет смотреться в его мозолистой загонщицкой лапе со сбитыми, исцарапанными костяшками. Так же нелепо, как вообще сам факт того, что Селина Мур дарит ему подарки. Что Селина Мур знает о факте его существования.

- Спасибо, - выдавливает из себя Тони. – Очень… м-мило, правда. Не стоило.

Он закатывает рукав рубашки и смотрит на надпись на руке, сделанную какими-то странными (неужели тоже маггловскими?) чернилами. Взгляд цепляется за букву «М» в конце, и край рта ползет вверх в подобии улыбки. «М», не «С». Отличная школьная привычка – называть друг друга по фамилии, она все существенно упрощает, правда.

И можно сделать вид, что Селина сама не переходила на имена всего-то полминуты назад.

Тони умеет не только продолжать безнадежные игры, но и принимать и соблюдать их правила. Поэтому он, в любое другое время не ставший бы делать большой тайны из простого акта поддержки, снова опускает обычно закатанный до локтей рукав и прячет подарок Селины в кармане.

Удачной игры, Рикетт. Удача тебе не помешает.

- А ты… - начинает было он, но тут совсем рядом взрывается хлопушка, осыпая все вокруг красно-золотым конфетти, и воздух сотрясает грянувшая из десятка глоток гриффиндорская кричалка: «Гриффиндор – чемпион, побеждает только он!» И Рикетт вспоминает наконец, о какой игре на самом деле говорит надпись, обжигающая ему кожу, и нервно смотрит на огромные хогвартсовские часы.

- А ты придешь? – говорит он вместо того, что собирался, каким-то отчаянным жестом протягивая руку, но останавливаясь в паре дюймов от ее рукава. – На матч?

Он безнадежно опаздывает, он откровенно всех подводит, но сейчас все это кажется Тони совершенно неважным. Потому что если Селина, которая совсем не интересуется квиддичем, будет на трибуне, это меняет для него абсолютно все.

+2

8

Селина жадно следит за его глазами, губами, на секунду переводя взгляд на его руки с ее подарком. Она почти готова удовлетворенно мурчать от произведённого эффекта. Кажется, ещё немного и ее цепкие фарфоровые пальцы заберутся под кожу, вскроют грудную клетку и коснутся кровоточащего сердца.

Тони, тебе бы понравилось такое? А если при этом я буду вязкой патокой выливать слова о перьях, заклинаниях и днях рождения? Я бы все ещё нравилась тебе, Рикетт? Скажи, а прямо сейчас сколько раз ты готов тонуть в зеленовато-ледяной синеве?

Скажи.
Скажи.
Скажи.

«Не стоило» – это не совсем то, чего она ожидала. Да неужели. Стоило конечно же. Это лучше, гораздо, оно заполняет зияющую дыру в районе груди. Как будто часть недостающего пазла попадает в нужное место. Только вот деталька совсем из другой картинки и никак не хочет попадать в нужные пазы. Но такое сразу и не заметишь, оттого и кажется, что минутная эйфория не пройдёт после акта беспощадного разоружения.

Это похоже на нездоровую манию, на больной азарт. Каждое ее действие требует ответной реакции, пусть и отчаянно скрываемой, но, в конце концов, прорывающейся к ослепительному до рези в глазах блеску светлых волос Мур.

В глазах Рикетта безнадежная просьба перестать, объяснить, что происходит. В глазах Мур неохотная заинтересованность сменяющаяся жадной требовательностью. Будто он сможет помочь, Селина поступает... нехорошо. Как дракклова слизеринская блондинка. Правда же, Тони? Но именно такой она и привлекает его, других, и снова его. А потом и другого его.

Под фарфоровой защитной оболочкой дрожащее стеклянное сердце. Все в трещинах, со сколотыми краями, переливается яркими белыми бликами, как лёд на солнце. Подержи его в руках и оно должно растаять или рассыпаться в алмазную крошку. Да и пусть. К дракклу эти чувства, ей такого не надо, пусть другие вон влюбляются.

Она испуганно вздрагивает от взорванной хлопушки и в глазах отражается вместе с красными конфетти что-то смутно напоминающее абсолютную потерянность вперемешку с сожалением. Селина медленно выдыхает и заправляет выбившуюся прядь волос за ободок. Такие обыденные действия всегда помогали вернуть самообладание.

Голос Тони возвращает ее в реальность окончательно. Мур снова лениво прикрывает глаза и тянет губы в полуулыбке, а потом медленно переводит взгляд на запястье Рикетта, проходится по его предплечью и останавливается на плече. Рукав он все-таки опустил. Очаровательный Рикетт.

– Может быть, ещё не решила, – она поочередно ведёт плечами. На самом деле, Картер уже должна ее ждать возле Главного входа. Селина, как кошка, уходит от случайного прикосновения их рук и указательным пальцем цепляет манжету Рикетта с внутренней стороны, проводит по ткани ногтем вокруг его запястья.

– Но ты же будешь поглядывать на трибуны, правда? – Мур так же легко отпускает часть рикеттовского рукава, этой же рукой поправляет на своем плече мантию и опирается на каменную колонну.

– И я больше тебя не задерживаю, – слова, похожие на вязкий липкий деготь, сказаны все тем же ровным голосом. Ему же и правда  нужно идти, Ди тоже не будет ее вечно ждать. А она уже сделала все, что хотела.

+1

9

Тони едва успевает договорить свое рассеянное «Не стоило», как его колет куда-то под ребра острое запоздалое понимание, что он сказал что-то совсем не то. И ему даже смотреть на Селину не нужно, чтобы ясно представлять мелькнувшее в ее глазах разочарование. Тони кажется, что он видел его уже сотни раз.

Потому что с Мур всегда так. С ней он постоянно чувствует, будто говорит не то, что нужно, делает не то, что следует, и главное – думает, думает что-то однозначно неправильное. Селина для него – как книга, написанная на иностранном языке. Красивая, привлекательная обложка, но о содержании он может лишь смутно догадываться – додумывать по изящным иллюстрациям, иногда попадающимся между страниц, выхватывать взглядом смутно знакомые слова, и на этой хлипкой основе строить предположения, опираясь лишь на свой скромный читательский опыт. Девчонки всегда были для Рикетта чем-то не очень понятным, это правда, но Мур – это и вовсе другая вселенная: холодная, непостижимая и беспощадная.

И как только он, всю жизнь сознательно избегавший слишком сложных задач и чересчур сильных эмоций, умудрился так вляпаться?..

Сейчас Тони об этом не думает – сейчас он едва ли думает вообще. Мысли вспыхивают в голове отблесками фейерверков, чтобы мелькнуть и тут же растаять, оставив только едва заметный дымный шлейф. И реальная хлопушка, запущенная кем-то из гриффиндорцев, очень помогает развеять этот туман и сохранить только самое важное: матч, трибуны, Селина.

Если Мур и вздрагивает от громкого звука, то быстро берет себя в руки – Тони даже не уверен, не померещилось ли ему: слишком уж уверенно она выглядит уже мгновение спустя, слишком спокойно снова окидывает его изучающим взглядом, от которого ему в очередной раз становится не по себе. А потом, выдержав чересчур долгую паузу для настолько простого вопроса, все же выносит вердикт.

Еще не решила.

Эти небрежно сказанные слова действуют на Тони как пощечина. Потому что они возвращают их все к тому же. Она не решила, пойдет ли на трибуны, она не решила, что будет делать с Рикеттом, она не решила – а значит, будет продолжать то приближать, то отталкивать его, как это было последних… Три?.. Драккл, да, уже три последних месяца.

Лучше бы она сейчас сказала, что видеть его не может. Пусть бы высмеяла или окатила презрением, призналась, что все это было идиотским розыгрышем, и они с друзьями успели здорово повеселиться за его счет – что угодно было бы лучше, чем эта постоянная, разъедающая неопределенность.

Единственное, что Мур могла ему предложить.

Из тлеющих внутри Тони угольков затаенной тоски вдруг вырываются огненные языки гнева, и от волны жара мгновенно вскипает кровь. Сколько это будет продолжаться? Для чего все это? Он устал играть в слизеринские кошки-мышки, с него хватит, пусть все решится здесь и сейчас – и плевать, что дальше.

Он почти готов преодолеть оставшиеся дюймы до ее запястья, поймать, удержать и заставить наконец говорить прямо, но Селина ловко уходит от его руки, чтобы почти тут же перехватить инициативу. Легкое касание через ткань рубашки оставляет только намек о том, какие холодные у нее пальцы, но этого все равно оказывается достаточно, чтобы остудить злость Тони, заставить ее снова превратиться в едва шипящие угольки, способные обжечь разве что его самого. Выжечь его изнутри.

Мур даже не нужно его успокаивать – Рикетт прекрасно справляется с этим сам. У него игра, ему нужно в раздевалку, не время сейчас заводить какие-то серьезные разговоры, ведь правда? Он спросит ее после матча. Найдет на трибунах, догонит по дороге в замок, поймает в подземельях – и спросит. Обязательно.

А пока его ждет игра. Важная, ответственная, интересная. Это понимает даже Селина – понимает и «больше не задерживает».

Тони кивает, бросает невнятное «Увидимся» и первым разворачивается в сторону стадиона. Ноги сами несут его к раздевалкам, все ускоряя и ускоряя шаг, потому что минутная стрелка больших хогвартсовских часов неумолимо приближается ко времени начала матча, и Рикетту вот-вот нужно будет выйти на поле и очень постараться, чтобы никто из его команды не закончил этот день в Больничном крыле.

Вот только Мур может не сомневаться – как бы ни сложилась игра, он все равно будет «поглядывать на трибуны».

Разве он смог бы не?..

Отредактировано Anthony Rickett (28.03.21 21:41)

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 16.03.96. don't you miss me?