Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 14.03.96. A bit of sugar-coating


14.03.96. A bit of sugar-coating

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/430/889417.png
Ophelia Rushden, Marcus Belby
Дата: 14.03.1996
Хогвартс, больничное крыло

Немного странных вопросов и скрытых намерений иногда лучше подаются с шоколадом.

+2

2

Взрыв системы Бальзамо сотряс всю школу, так, что, чуть прихрамывая, покинувшей больничное крыло с парой пластырей - на скуле и виске - Офелии думалось, что отголоски этого взрыва еще долго не затихнут. Следом за почти насильным осмотром в больничном крыле - как же она ненавидит все это - допрос студентов от Амбридж, объявление испытательного срока Флитвику, и непрекращающийся гул, от которого трещит голова. От мадам Помфри пришлось изо всех сил скрывать хромоту, чтобы не оказаться в числе тех, кому предписали остаться в больничном крыле на ночь, но возвращалась в гостиную Офелия усталой и разбитой уже сильно за полдень, совершенно не радуясь сорвавшимся урокам.

Хуже всего было то, что увиденное там, в дыму аномалии, никак не желало ее отпускать. Рашден могла бы списать все на нервы, но переживания сейчас все-таки слабоваты для посттравматического стресса. И все-таки...

Первый тревожный звонок ждал ее вечером, прямо в окне школьного коридора. Периферия зрения уловила движение, будто что-то большое и странно изломанное плыло прямо у нее за спиной в темной отражающей поверхности. Но, прыжком обернувшись, Офелия нашла взглядом только арочный проход, двери и лестницу. А остаток вечера, в царящей и в Большом Зале за ужином, и факультетской гостиной непродуктиной суете, постоянно роняла вещи, впервые за долгое время вспомнив о том, что бабушка считала это дурным знаком. Глупо.

Офелия думала, что хотя бы сон обязательно должен принести облегчение - но ошиблась. На часах была половина четвертого, когда она резко, рывком проснулась от сна, где она, то и дело падая, бежала от кого-то, увязая в снегу, но, казалось, убедила свое сознание проснуться за секунды до того, как ее могли схватить.

Рашден долго ворочалась, пытаясь заснуть снова, но тревожность имеет неприятное свойство разрастаться в тишине и одиночестве - сонное сопение соседок по спальне здесь не помощник. Немного отвлеклась, взяв с прикроватного столика волшебную палочку и сборник очерков Исаака Агатиса, взятый для дополнительного чтения по трансфигурации, за которым получилось сейчас скоротать немного времени, плотно задернув полог, чтобы не потревожить никого из девочек огоньком на конце палочки.

Пары часов изучения сложных диаграмм и схем хватило, чтобы притупить тревогу. Пары часов далеко не блаженного, но игнорирования проблемы.

***

Уже в душевой, плеснув на лицо воды и подняв голову, Офелия холодеет и застывает. В слегка запотевшем зеркале отражается она сама, с побелевшим от ужаса лицом - только не в скучной, белой фланелевой пижаме, а в уличном, черном утепленном плаще. В той же самой позе - с прижатыми к груди руками, чуть дрожащая, испуганно глядящая дальше собственного отражения, туда, где то, чего зеркало отражать не должно.

Офелия отступает на шаг назад, не отрывая немигающего взгляда от зеркала - отражение повторяет шаг, чуть отдаляясь. Только шагает не по голубому кафелю, а по девственному снегу, уже начавшему подтаивать и обнажившему кое-где черные корни и слой прошлогодней листвы. За спиной у него оголенные остовы деревьев, кое-где перемежающиеся пушистыми молодыми пихточками, старое, трухлявое дерево, упавшее по виду много лет назад, и черный провал на небольшой прогалине, буквально в нескольких метрах - зев ямы, по виду свежей, ее почти не тронул снег. Она видит следы вокруг - ноги большие, не ее собственные.

И кажется, что, будь она чуть повыше, то могла бы рассмотреть ее получше, заглянуть внутрь - Офелии иррационально хочется это сделать, так, будто внутри что-то что-то очень важное, будто там должно что-то находиться.

Еще шаг назад - и отражение тоже шагает. Что-то движется у него за спиной, скрытое присыпанной снегом пихтой и молодым березняком. Что-то...

Оскользнувшись на кафеле, девушка едва ли не подпрыгивает от неожиданности - зеркало словно затянуло ее, так, что почти забылось, что она не там, на лесной прогалине, а всего лишь в рейвенкловской женской душевой. И трясется сейчас не от холода вовсе. Всего секунда, чтобы оторвать взгляд - и видение исчезает, вырастив на месте мрачноватого лесного пейзажа скучные тихие стены, стройные ряды душевых кабинок и раковин.

Офелия только сейчас понимает что дышит - прерывисто и глубоко. Что совсем не дышала все эти секунды, ровно два медленных шага назад.

Сны - это просто сны, говорит себе Рашден, просыпаясь иногда среди ночи от кошмара особенно четкого и яркого. Привыкла говорить. Говорила, проснувшись и сегодня.

Дурные предзнаменования - это просто ее опасения, не более. Защитная реакция на стресс и переживания, давно уже ставшие постоянным спутником. Они не должны вот так приходить наяву, не должны - но приходили уже четыре раза, один из которых, самый первый, она точно никогда не сможет забыть.

Офелия цепляется за эту мысль как за соломинку, но течение сейчас сильнее, ее отрывает от хлипкой рационализации, захлестывает с головой и тянет куда-то в пучину, где воды темны, и не видно дна. Она там, пока тело живет на автопилоте. Вода в душе не чувствуется горячей, и она как-то отстраненно, на автомате, совершает привычную утреннюю рутину, прежде чем, уже одетой и причесанной, вернуться в тихую спальню, и, задернув полог, битые пятнадцать минут пялиться в пустоту, слушая, как тяжело и глухо стучит в ушах кровь. 

Достаточно просто ответить на вопрос - кто из знакомых учеников часто ошивается по Запретному лесу? Сложно другое, задать вопросы уже ему. Сложнее всего - сделать это естественно, не вызвав других вопросов, на которые ответ дать она не сможет. Но правильного ответа в этом уравнении нет - быть не может, можно хоть сутками прогонять в голове варианты разговора, ни один не звучит складно и убедительно. 

Сомнения не капитулируют до последнего - они ведут борьбу все то время, пока Офелия судорожно, но предельно тихо, рыскает в чемодане под кроватью в поисках второй из припасенных с Рождества коробок, пока выскальзывает из спальни, оглядываясь так, будто совершает что-то постыдное или запрещенное, не сдаются всю дорогу до Больничного Крыла, и еще битые полминуты, пока Рашден бестолково топчется у дверей. Школа потихоньку просыпается, наполняется хорошо знакомым утренним гомоном, стены отражают звуки шагов и голоса. В Большой Зал понемногу стягиваются ученики, из тех, кто, как и сама Офелия, предпочитает успеть поесть, пока вокруг не так много народу и не так шумно. Она должна успеть перехватить его, даже если сегодня уже отпустят на уроки - во владениях мадам Помфри свой режим, школьная медсестра предпочитает скормить пациенту порцию овсянки, осмотреть его, а потом уже отпускать.

Нельзя так все оставлять. Просто нельзя - с щемящей тоской говорит себе Офелия, опасливо подняв глаза в окно в коридоре и встретив глазами едва показавшееся над лесным массивом весеннее солнце. Она бы и сама пошла в больничное крыло, только с просьбой осмотреть уже ее, да только вот все это уже было раньше, и тогда напуганная исповедь закончилась хуже, чем любое молчание. Она должна справляться сама, так, как сможет.

Офелия жмурится, делает несколько вдохов-выдохов. Далеко не само самообладание, она знает, что по ней "читать" очень просто, несмотря на всю выдержку и все давно и насильно вбитое умение держать в узде сильные переживания. Вновь топчется перед дверью, бросая взгляд на зажатую в руках коробку, и, после финальной, короткой борьбы с собой, осторожно стучится - ровно четыре удара кулачком в дверь - прежде чем войти.

+2

3

- Нет, - отрезала мадам Помфри голосом холодным и бесцветным, как хирургический скальпель на столе. - Нет, деточка. Останешься еще на денек.
Сидя в постели, Маркус прислушивался к этому голосу, доносящемуся откуда-то из-за ширмы. Не понять было, к кому обращались - для школьной целительницы они все были "деточками", и противиться этому было бессмысленно. Несколько секунд - и перестук ее каблуков по каменному полу больничной палаты обозначил путь до окна. Скрипнула рама, по полу потянул сквозняк. Ворвавшийся ветер донес запах пробуждающейся от зимнего сна земли, и Озера, и Леса. Каблуки застучали снова, все ближе и ближе. Ширма отодвинулась в сторону. Ощутимо накренился матрас - это Помфри села рядом, на край постели.
- Так-так... Белби, - это было не обращение, мадам просто напомнила сама себе фамилию. - Ну-ка, деточка, посмотрим...
Она взяла Маркуса двумя пальцами за подбородок и чуть приподняла его лицо к свету. Неделикатное чужое прикосновение, как всегда, заставило его напрячься, но протестовать было так же бесполезно, как просить не называть тебя "деточкой". Маркус покорно закрыл глаза, позволяя мадам Помфри осмотреть следы вчерашних царапин, от которых даже сейчас остались беловатые шрамы. Мадам заметно колебалась, и тогда Белби торопливо проговорил:
- Я в порядке. Честно!
В серых глазах целительницы читалось сомнение. Холодные пальцы скользнули вдоль самого широкого шрама, слегка царапнув ногтями кожу. Мадам нахмурилась и, ни слова не говоря, что-то записала в извлеченный из кармана передника блокнот.
- Я в порядке, - уже без особой надежды повторил Маркус.
Мадам, наконец, посмотрела на него в упор, собираясь что-то ответить - что-то нравоучительное, судя по выражению глаз, - но в это мгновение послышался негромкий, осторожный стук в дверь палаты. Школьная целительница вскинула брови и, поднявшись на ноги, поспешила на стук. Ширма осталась открытой, Маркус мог видеть открытое настежь окно и льдисто-голубое поутру полотно неба. Мог слышать голос целительницы и очень слабо, на грани воображения - тихий голос визитера. "Что такое, деточка?" - спросила Помфри. И, через несколько секунд, признесла - "Ах, понятно... Хорошо".
Посетитель, значит.
Маркус был уверен - это не к нему. Ни Годфри, ни Эдди не говорили так тихо, да и судя по звуку шагов, это была девчонка. Нет, если девчонка - то точно не к Белби. Он со вздохом сполз спиной по подушке, растянулся в постели и, заложив руки под голову, уставился скучающим взглядом в окно.

+1

4

В больничном крыле неожиданно свежо и привычно неуютно - из открытого окна тянет утренней прохладой, а лекарственные запахи вызывают много слабо оформленных, как одно, неприятных воспоминаний и легкую дурноту. Слегка поежившись, Рашден тихо объясняет причину визита мадам Помфри, наполовину опасаясь, и наполовину почти надеясь, что ее выпроводят, сославшись на ранний час или еще какую-нибудь причину. Но нет - мадам улыбается и согласно кивает, указывая на нужную - открытую ширму. Что ж, туда и идти.

Перед ширмой девушка тормозит на секунду, прежде чем осторожно выглянуть и выйти, обогнув койку и найти взглядом стул. Вопреки, возможно, всем ожиданиям, не пройдя мимо - они ведь особо не общаются, и вряд ли Рашден хотя бы в первой двадцатке людей, которых Маркус ожидал бы сейчас увидеть.

- П-привет, - Офелии кажется, что даже это простое, будничное приветствие звучит максимально неловко. Перемнувшись пару раз с ноги на ноги, она, аккуратно, без скрипа, подвинула поближе стоящий рядом стул, и, прежде чем сесть, положила коробку на прикроватный столик, - В общем... вот. Мадам Помфри сказала, что ты не спишь, но, надеюсь, не слишком рано.

Дежурная вежливость помогает собраться с мыслями. Спина ровная, руки на коленях, хотя ладони почти неосознанно сжимают ткань юбки. Глаза бегут по лицу визави, отмечая уже зарубцевавшиеся шрамы (выглядят не так уж плохо, но то, что не зажили полностью за ночь - знак нехороший, значит, задело и правда серьезно), но на нем надолго не задерживаются - ей проще смотреть в окно, на руки, или на носки своих старомодных туфель-оксфордов. Или на столик, где лежит коробка - ассорти из "Медового рыцаря", без каких-либо лент или подарочной упаковки.

- ...И, прежде чем возникнут вопросы, - деловито уточнила Офелия, решив, что сейчас будет лучшим решением действовать на опережение, да-я-прекрасно-понимаю-что-меня-не-ждут, - Я уже пыталась доставить их вам в комнату, после факультатива, в качестве благодарности за помощь, но... - Рашден машинально, не думая, потерла нос, - ...Не срослось. Так что, подвернулся повод.

Если бы Офелия нервничала сейчас немного меньше, то была бы собой довольна - подумалось, что прозвучало, в целом, убедительно, да и врать особо не пришлось. Слегка осмелев, она даже изогнула губы в неловкой, но все же полуулыбке.

Отредактировано Ophelia Rushden (03.12.20 13:11)

+2

5

По потолку плясала мошка - непрошенная гостья, залетевшая в открытое окно. Маркус следил за ней взглядом. Легкие девчачьи шаги, тем временем, приблизились - и вдруг зазвучали совсем рядом. Гостья вошла в маленькое пространство, огороженное больничной ширмой. Маркус повернул голову и с видимым удивлением посмотрел на Рашден.
- Привет, - негромко ответил он, садясь в постели.
У Рашден были выражение лица, осанка и движения человека, который пришел поговорить. Нет, не так. Который Пришел Поговорить. Ее нервозность поневоле передавалась Маркусу. Он неловко вытащил огромную больничную подушку и пристроил ее у спинки кровати, чтобы железные перекладины не давили на спину. Затем наклонился убрать с тумбочки книгу, чтобы Офелии было, куда положить подарок. Книга - "Экзистенциальные сказания о некромантии", - в итоге так и осталась лежать на коленях у Белби. Внимательно вслушиваясь в то, что говорила Рашден, он отвел взгляд в сторону и бездумно принялся перебирать страницы. Тихий шелест бумаги звучал очень успокаивающе.
- Спасибо, конечно, но... Гхм? - сдержанно переспросил Маркус, вновь поднимая взгляд на свою гостью. - В качестве благодарности за что?.. Ах, да! Я понял. Факультатив. Мы, вроде бы, нашли неизвестный храм, - Белби улыбнулся уголками губ и кивнул: - Это было здорово. Не стоит благодарности.
Помедлив, он отодвинул в сторону книгу и взял с тумбочки коробку. Заглянул внутрь.
- О, спасибо за конфеты. Ты будешь?

Отредактировано Marcus Belby (08.12.20 19:46)

+1

6

- Стоит, правда, - Офелия качает головой, - Я... наверное, слишком привыкла оставаться одна. Поэтому это много для меня значит.

Звучит, наверное, нелепо. И натужно, через силу. Хочется думать, что это не кажется странным - было бы трудно и просто так сюда прийти, Рашден, в конце концов, никогда не была особо общительной. Она, конечно, не та постоянно заикающаяся бледная немочь с первого курса, и с годами научилась существовать в контакте с другими ребятами, и все-таки...
Офелия пока не знает, как и в какой форме задавать нужный вопрос. Не знает даже, решится ли вообще его задать, или предпочтет, как обычно, замолчать и задавить то, что действительно беспокоит. В любом случае, не стоит бросать это в лоб. Как-нибудь невзначай... Зацепиться за что-то...

Белби, тем временем, берет книгу (взгляд машинально цепляется за название, заставляя, без каких-либо причин, стянуть что-то в солнечном сплетении в болезненный узел), тревожность мигом становится острее и холоднее. Как спица под ребра. 
Нет, наверное, ее присутствие не слишком неуместно или нежеланно. Наверное.

- Храм, или гробницу... - Рашден заставляет себя говорить, и говорить как можно нейтральнее - тихо, спокойно, так, словно правда пришла без каких-то умыслов. По-дружески... Заставляет, иначе точно случится неловкое молчание, - Там ведь может оказаться что угодно, и достаточно важное, чтобы зодчие высчитывали место строительства по звездам. Нашла в библиотеке огромный труд про особые чары забвения, которыми жрецы скрывали захоронения, чтобы их не тревожили даже спустя тысячи лет... а чародеи-фараоны заставляли целый народ забыть своих предшественников, или то, что угрожало их "божественной" власти.

Офелия смотрит в окно, подставляет лицо утреннему солнцу. Обычно от этого ночные кошмары быстро отлетают, как шелуха, утром проще перестроиться, загрузить себя учебой. Сейчас - не выходит никак. И успокоиться тоже. Даже шорох страниц не кажется уютным.

- ...Жаль, что не выйдет самой посмотреть, - тряхнув головой, добавляет она.

И хочется верить, что, в лучшем случае, завтра это снова станет насущной причиной огорчаться.

- Нет... нет, оставь лучше Годфри, и Тони... И Малфою, - в ответ на предложение Офелия отрицательно качает головой. Она, вообще-то, любит шоколад, а этот - из дорогих, но сейчас кусок в горло точно не полезет. Или полезет, но затошнит. Слегка поерзав на месте, она выдает новую неловкую улыбку, - ...Глупо получилось. Я ведь пыталась их вам под дверь положить... П-пару дней назад. В итоге пришлось объяснять, что я вовсе не к Фарли.... Зачем ему это расписание вообще?

Отредактировано Ophelia Rushden (09.12.20 01:33)

+1

7

"Слишком привыкла оставаться одна"... Маркус бросил на Офелию быстрый, очень внимательный взгляд и смущенно, преувеличенно-заинтересованно зарылся в коробку с конфетами. Одна. Действительно, все эти годы она часто была одна. А он даже не замечал - отчего-то казалось, что все остальные всегда вместе, уже хотя бы потому, что они "все остальные". Для замкнутого Белби, привыкшего общаться только в узком кругу таких же фриков, как он сам, эти внезапные честные слова были настоящим откровением, и теперь Маркус не знал, что ответить.
К счастью, Рашден перевела разговор на джейково "расписание", и Белби позволил себе засмеяться.
- А драккл его знает, - весело откликнулся он. - Чтоб его девчонки не толпились в очереди за дверью, ну и не ссорились, может быть. А если серьезно, - добавил Маркус, раскусывая конфету, - то это мы повесили. Зачем? Незачем, просто в шутку! Потому что он, - Белби поморщился, - вечно со своими девчонками и всякими душещипательными историями... Это мешает, когда живешь вместе. В смысле, не то, что девчонки, как факт, мешают, - вежливо поправился он. - Ты, например, не мешаешь. Потому что ты... ну... Ты не как Ченг и Долиш, не такая девочнка, я хочу сказать... То есть, нормальная девчонка, конечно, но...
Маркус осекся, пытаясь сообразить, что он только что сказал, и мучительно скривился, закрывая лицо ладонью. Стыдно. Вот поэтому он и ненавидел разговаривать с другими людьми. Часто выходило неловко, а еще ужасно неискренне и от этого неловко еще больше.
- Просто... ты, вроде, тоже в нашем клубе тех, кто не ходил на Святочный Бал и не вот это все, - вяло попробовал отшутиться Белби. - Поэтому незачем благодарить, воспринимай, как ботанскую солидарность. Должны же и у нас быть собственные триумфы. Впрочем, ладно, не обращай внимания. У меня все паршиво с чувством юмора, - Маркус сердито переложил на одеяле книгу, как будто она была в чем-то виновата. - И с навыками легкой светской беседы тоже. А почему ты не поедешь в экспедицию? Ах, да, ты же несовершеннолетняя. Ясно.
Пожав плечами, мол, предупредил же, что ораторским искусством не блещет, Маркус вздохнул и хмуро начал разглядывать вишневое нутро откусанной шоколадной конфеты.

+1

8

- Так... это была просто шутка. Понятно, - резюмировала Офелия, и красноречиво поджала губы, разведя руками, - ...Похоже, вышло еще глупее, чем я думала.

В другой день она провела бы немало часов, размышляя над услышанным, пытаясь делать выводы, их переосмысливая, и неизменно, раз за разом, долбясь лбом в стену из самоуничижения. Для этого обычно много не надо - случайный комментарий может точечно и резко вогнаться куда-то меж ребер, как игла, а потом неделями саднить, не давая покоя. 

Это, сейчас - не укол, и даже не игла, а так, будто приложили к животу что-то холодное. И о том, что ее то ли не регистрируют со стороны как девушку, то ли противопоставили сейчас, безусловно, популярным и красивым Чжоу и Хелен, подумалось как-то мимолетно и отстраненно. Это все-таки... Чжоу и Хелен, с которыми она всегда была дружна - настолько, насколько могла - а не кто-то из (преимущественно) слизеринских генетических экспериментов по клонированию блондинок.

- Я не думала, что так сильно от них отличаюсь, - деликатно отметила Рашден. Кроме очевидного, разумеется - но это осознанный, и, пожалуй, что лучший, в долгосрочных перспективах, выбор. Натянув на лицо улыбку, она покачала головой, как бы говоря, что не тот человек, при котором можно заморачиваться чувством юмора или прочими социальными навыками. Самой сейчас приходится, как через терновые заросли, продираться через неловкость - и это обычное дело в поддержании диалога, и это особенно погано, когда понятия не имеешь, как, когда и в какой форме сказать то, что тебе нужно, - Но официальное членство в ботанском клубе звучит неплохо.

Из открытого окна настойчиво тянуло прохладой. Совсем не сильно, но Офелия все равно поежилась, спрятала ладони в рукава мантии и кратко нахмурилась, вновь посмотрев в сторону темного марева древесных крон под по-весеннему свежим и ярким утренним солнцем. Что теперь - и правда уйти, так и не решившись спросить?

Ну же. Ну?

- И "несовершеннолетняя" тоже. Хотя, все немного сложнее. Даже в следующем году куда мне на материк - на носу ЖАБА, потом стажировка, тут уж неважно, чего мне хотелось бы... Но если ты поедешь, можно оставить тебе свой колдоаппарат? Взамен могу остаться в школе на Пасху и присмотреть за Людвигом. Нас познакомили, когда я забегала. ...Аквариум, по-моему, тесноват.

+2

9

Маркус хмуро разглядывал свои руки, пытаясь не подать вида, что расстроен и раздосадован. Получилось, в самом деле, неловко и некрасиво. Он всего лишь хотел сказать, что Офелия была... ну, классной. Умной. С ней было интересно разговаривать. И... пожалуй, ее можно было понять, в то время, как обычных девчонок, со всеми их шмотками, желанием вечно вызывать кругом восхищение и прочей ерундой, он никогда не понимал.
Может быть, было еще не поздно объясниться. Но Маркус лишь неопределенно пожал плечами в ответ на ее слова - "я не думала, что так сильно от них отличаюсь". Он чувствовал, что на сегодня с него хватит общения, и поневоле стал ждать момента, когда Рашден, наконец, уйдет. Белби так же хмуро склонил голову на бок, как будто сомневаясь в том, что экзамены стоят потраченных на них нервов. В конце концов, сам он еще на пятом курсе вместе с Алдермастоном заваливал экзамены специально, из принципа, чтобы доказать какую-то философскую, давно уже забытую обоими идею. И, конечно, Белби медленно кивнул, соглашаясь привезти из экспедиции фотоотчет.
А затем... затем Маркус вдруг изменился в лице. Он удивленно поднял брови вверх и внимательно посмотрел прямо в лицо Офелии, будто желая убедиться, что не ослышался.
- А... что? Присмотреть за Людвигом? - осторожно переспросил Белби. - Серьезно? Ты не боишься?! То есть, - торопливо поправился он, едва ли не подскакивая в кровати, - это правильно, что не боишься. Шпротвы не надо бояться. Это принципиально социальное существо. Они живут  большими семьями и поддерживают множество сложных взаимоотношений с другими особями. Если шпротва видит, что человек относится к ней со страхом и неприязнью, то она будет отвечать ему тем же.
Маркус понизил голос едва ли не до шепота, как будто боялся каким-то невероятным образом отпугнуть Офелию от своего горячо любимого питомца. Было совершенно удивительно, что она и правда сказала то, что сказала - а ведь про Людвига обычно говорили, что он мерзкое прожорливое чудовище, плюс-минус эпитет. За словами Рашден, мол, акварум маловат, Маркусу даже почудилась забота о рыбе, и ему стоило немалых усилий не позволить себе совсем уж растрогаться.

...На мгновение, правда, пришла в голову мысль, что однокурснице от него просто-напросто что-то нужно. Но Маркус отогнал эту мысль, как параноидальную.

Отредактировано Marcus Belby (05.01.21 17:04)

+2

10

Так уж выходит, что в какой-то момент и без слов чувствуешь, что твое присутствие в тягость. Это ощущение уже очень давно стало постоянным рашденским спутником, и она так же давно перестала винить за это кого-то кроме себя. В таких случаях лучше всего тихо, лучше всего незаметно - если есть такая возможность - уйти и никого не тревожить, пока это не станет необходимостью. Рабочая тактика, на постоянном вооружении.

Может быть, так было бы лучше и, в долгосрочных перспективах, проще. Когда разговор окончательно скомкался, перестала бы пытаться держать его, попрощалась и ушла, опять чувствуя себя так, будто проглотила ледышку, и та застряла где-то на полпути к желудку, отказываясь нагреваться и исчезать. Но Белби так неожиданно изменился в лице, что Офелия могла ответить только частым, удивленным морганием, прежде чем нашла слова.

- Да нет, - Рашден пожала плечами, - Не особо. Глупо бояться рыбы в аквариуме, если достаточно умен, чтобы не совать туда руки.

Людвиг, конечно, не карп кои, и даже камбала даст ему сто очков в симпатичности, но Офелия не просто так и после ознаменованного соплохвостами пятого курса не бросила уроки Хагрида - единственный предмет не из списка необходимых, но из тех, что действительно нравились, который ей удалось сохранить, и то после целого вороха аргументов "за".

- По-моему так с большинством животных. Я раньше думала, что только с теплокровными, но век живи, век учись? - слабо улыбнувшись, Офелия склонила голову к плечу и выразительно повела им, прежде чем поймать боковым зрением мадам Помфри у крайней к выходу койки. Видимо, обход уже заканчивается, - Я пойду, наверное. Надо успеть позавтракать. Выздоравливай.

Рашден поднялась, машинально и педантично разгладила на юбке складочку, натянуто улыбнулась на прощание, и двинулась было на выход... но тут же развернулась, не сделав и трех шагов.

- Да... Пока я не забыла...

Сердце мигом заколотилось, да так сильно, и так громко отстукивая ритм в ушах, что первую секунду казалось, что Маркус со своего места может услышать. Офелия сжала кулаки, спрятав их в широких рукавах своей мантии, но лицом, ценой невероятных волевых усилий, осталась каменно спокойна.

Это простой вопрос. Скорее всего, он вообще не поймет, к чему он и зачем, да и придумать какое-нибудь оправдание так же легко. Отчего она так сильно волнуется?

- Ты ведь часто выбираешься в Лес. Может, знаешь, есть ли там место - прогалина, окруженная березняком, бурелом и пара сломанных деревьев, лиственных, вот так стоят? - Рашден сложила руки домиком, - И, вроде бы, там яма есть, довольно большая.

Отредактировано Ophelia Rushden (06.01.21 01:14)

+2

11

Маркус кивнул головой - мол, да, все верно, так не только с теплокровными, - глядя на Рашден с удивлением, признательностью и чуть ли не с обожанием. Это было безумно неожиданно и очень приятно. Так редко случалось, чтобы кто-то из его знакомых нормально отнесся к Людвигу! Прежде ведь даже Годфри и Тони смотрели на шпротву, как на исчадие ада, позволительное в качестве блажи разве что такому оригиналу, как Белби. Маркус даже пожалел, что Офелия собралась уходить - и уж точно вдвойне пожалел, что сегодня так неловко повел с ней разговор.
- Спасибо за конфеты, - сказал он, тепло улыбаясь, что с ним случалось крайне редко. - И... спасибо, что заглянула.
Недалеко послышался звон ложки о стеклянные стенки стакана и торопливые, быстрые шаги мадам Помфри, обходящей кругом чью-то постель. И - с другой стороны, - шелест газеты. Видно, кому-то из пациентов свежий выпуск пророка доставили прямо в палату. Маркус сел на кровати по-турецки, рассеянно потянувшись рукой к книге, и с вежливым удивлением поднял брови, вновь услышав голос однокурсницы:
- М-м? Что?

Вопрос, который она задала... он был даже не пугающим, нет. Бывает, что слова переворачивают весь мир с ног на голову. Только что за окном светило солнце, слышалось чириканье первых птиц и прочие мирные звуки, а впереди ждали уроки, Большой Зал, обсуждение случившегося на Заклинаниях или же просто еще сутки праздного безделья в больничном крыле. А теперь как будто упала мгла. Бело-черная, тускло мерцающая льдом и снегами мгла долгой зимней ночи. Прогалина, окруженная березняком, бурелом и пара сломанных деревьев - как будто ворота в царство мертвых. И яма - да, верно, большая яма. Настолько большая, чтобы в ней мог обрести покой мертвый единорог.
Белби снова изменился в лице. Его взгляд стал холодным, тяжелым и совершенно непроницаемым. Губы сжались в тонкую полоску. Понадобилось несколько секунд звенящего молчания, чтобы осознать - до сих пор светит солнце, до сих пор щебечут птицы, и он, Маркус Белби, сидит по-турецки в постели в больничном крыле, а не стоит в ночном лесу перед разоренной могилой самого священного волшебного создания.
- Не припомню такого места, - тихо ответил он, исподлобья внимательно изучая лицо Офелии Рашден.
Хотелось спросить - а почему ей интересно? Откуда она знает - неужели гуляла по Запретному Лесу и наткнулась на прогалину? Но быстрые шаги мадам Помфри слышались все ближе и ближе, и Маркус не стал ничего спрашивать.
- Я... бываю в Лесу, да, - только и сказал он, очень веско и очень тихо, - но знаешь, я никому другому не советую туда ходить. Особенно сейчас. Весной там всякие твари просыпаются, и некоторые - недобрые.

Отредактировано Marcus Belby (06.01.21 11:25)

+2

12

- ...Понятно, - голос у Офелии бесцветный, ничего не выражающий. И кажется, лучшего времени для того, чтобы наконец задать вопрос, с целью которого вообще сюда пришла, не нашлось бы: мадам Помфри негромко говорит что-то пациенту совсем рядом, и одно это избавляет от необходимости натужно выдумывать объяснения.

Глупо было ожидать что кто-то знает весь Лес вдоль и поперек. Наверняка даже Хагрид не знает, хотя школьный лесничий прожил на опушке никак не меньше полувека. Ответ сам по себе не мог ни удивить не напрячь. Напрягало другое.

Она никогда не умела читать чужие эмоции во всех их тонких оттенках, но надо быть совсем эмпатически слепым, чтобы сейчас не ощутить перемен. Доли секунды, вязко растянутые в десятки раз, казалось, что температура в больничном крыле упала на несколько градусов. Тянуло поежиться, подтянуть воротник, но Рашден осталась абсолютно неподвижной встретив чужой тяжелый взгляд исподлобья.

Она никогда не умела читать чужие эмоции, но предостережение было не только в словах - оно было и в тоне, и во взгляде, и в том, как резко они переменились. И это само тоже не удивительно: любому ученику Школы с первых же дней настойчиво вталкивают, что Запретный Лес - на то и Запретный, что живут там опасные твари, вплоть до выводка акромантул, ходить туда нельзя (хотя,по правде, когда и сама школа была таким уж безопасным местом? Не тут ли в замке еще несколько лет назад по водопроводу ползал василиск?).

Вот только Маркус Белби - не совсем тот человек, который стал бы предостерегать в ответ на подобный вопрос. Не казался таким. Рашден не могла бы сказать, что хорошо его знает, но шесть лет на одном факультете могут дать о чужом личностном профиле некоторые представления.

- Я этого не планировала, - туманно ответила Офелия, уже и не пытаясь улыбаться, - Что ж, увидимся.
Она неопределенно махнула рукой, прежде чем развернуться, поймав волосами медный отблеск утреннего солнца, вежливо сказать "До свидания" школьной медсестре, и мягко, почти бесшумно удалиться.

Она не солгала.
Планирование - это одно из слов, которых нет в ее сегодняшних отклонениях от распорядка вообще.

+2


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 14.03.96. A bit of sugar-coating