Drink Butterbeer!

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 13.03.96. В (обратном) порядке


13.03.96. В (обратном) порядке

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/752603.jpg
https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/974353.jpg
https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/739564.jpg

Marcus Belby & Diane Carter
13, March ‘96
Больничное крыло

/////

сейчас самое время

+4

2

Шел Мерлин-знает-какой час ночи. Палата давно погрузилась в полумрак. Единственным источником света сейчас была тусклая подвесная лампа над входом; она просвечивала сквозь белые больничные ширмы, как луна через густой туман. Иногда огонек лампы начинал дрожать и приплясывать, и тогда между кроватей метались причудливые тени. Повсюду стояла глубокая, гулкая тишина - такая, что скрип кровати казался оглушительно-громким звуком в этой тишине. Маркус без сна лежал в постели. Спать мешала ноющая боль в заживающих ранах - на лице, на шее, на правом плече. Еще днем, убрав заклинанием кровь с лица рейвенкловца, мадам Помфри охнула - и взялась за обычный пинцет, чтобы вытащить застрявшие под кожей щепки от злосчастного стола. А покончив с щепками, облила Маркуса едва ли не всего каким-то травяным настоем.

В который раз тяжело вздохнув, он перекатился на самый край постели. За ширмой, отделявшей кровать от соседней, тоже кто-то не спал. В такой тишине, какая сейчас наполнила больничную палату, каждый звук становился говорящим, и спящего от бодрствующего можно было отличить по вздоху. От скуки Маркус начал гадать, кого случай подкинул ему в соседи по палате, но ничего не приходило в голову. Уж во всяком случае, не Бирч, не Стеббинс и не Салли Фоули, если так тихо лежит. Может быть, какая-то девчонка, которая не хочет показывать другим свои синяки и ссадины, да и не горит желанием любоваться на чужие.
Стараясь не шуметь, Маркус сел в кровати. Потрогал пальцем глубокий разрез, наискось пересекавший лицо от виска к уголку рта. Даже улыбнуться было больно, и Белби чуть поморщился уцелевшей половиной лица. Но, по крайней мере, отек полностью исчез, да и края раны, судя по всему, начинали сходиться. Маркус оглянулся. На прикроватной тумбочке лежала книга, которую он попросил ему оставить. "Экзистенциальные сказания о некромантии" - сборник странных рассказов неизвестных авторов, который они с Ноттом нашли в феврале в подземельях Хогвартса. Немного поколебавшись - все-таки, зажигать свет и читать после отбоя не разрешалось, - Маркус потянулся за книгой. Тяжелая. Белби перелистнул несколько первых страниц и надежда обойтись без дополнительного освещения окончательно исчезла. Парень снова наклонился к тумбочке, взял волшебную палочку и засветил в полумраке слабый одинокий огонек.
Тени метнулись по углам. Холодный белый свет болезненно-четко обрисовал фигурные буквицы и неприятно-живые картинки. "...Шел 1346 год. Черная Смерть опустошила наши края. Не пощадила она и мою семью. В те годы я был еще простым магом-целителем и слишком верил в свои силы, но так и не смог спасти свою любимую жену...". Оторвав взгляд от страницы, Маркус задумчиво вгляделся в белое полотно ширмы. Правила и запреты он давно привык нарушать, но совсем другое дело - если неизвестному соседу по палате действительно хочется заснуть и забыться без лишнего света и шелеста страниц.
- Я мешаю?.. - негромко спросил Маркус.

+2

3

Один британский писатель выразил мысль, что «леди отличается от цветочницы не тем, как она себя держит, а тем, как с ней держат себя».

И пускай Картер было чертовски больно, когда холодные пальцы мадам Помфри касались ее покромсанных вдоль и поперёк запястий, внешне она оставалась спокойной, подобно горному ручью, ежедневно преодолевающему препятствия в виде поросших мхом камней, спускающемуся к источникам Себату у храма Гунунг Кави.

Картер молча наблюдала уставшим взглядом за манипуляциями по спасению своей красоты: больший удар пришёлся именно на лицо, так была использована зачарованная игла, чтобы соединить края крайне глубоких порезов на щеках и лбу. К удивлению мадам Помфри, Картер молчала даже тогда, когда ее уложили на холодные скрипящие простыни, покрывавшие крайне неудобный матрас, и когда предложили отведать остатков с ужина, уже мало напоминающих запечённый с сыром мясной рулет и бельгийский пирог со сливками.

Картер молчала. Она не требовала принести со спальни личную, любимую подушку, не желала взглянуть на себя в зеркало и не потребовала горячий душ. Молчание Картер пугало и без того уставшего от этого проклятого дня колдомедика; она даже попыталась разговорить Диану, но бесполезно - студентка смотрела в потолок, изредка моргая, будто бы на нем транслировался последний показ любимого дизайнера с миланской недели моды.

Ночью Картер сделалось уж совсем дурно - она то и дело, что вытирала ослабленными пальцами влажные от слез уголки глаз, пытаясь не выдать себя и свои столь внезапно подкатившие к горлу эмоции. Леди не плачут. Никто не видит их слез, никто не должен слышать их всхлипы и встречаться с покрасневшими, опухшими глазами, в которых больше жалости к себе, нежели сострадания к ближнему.

Картер и дальше бы так лежала, сверля взглядом потолок, если бы не назойливое шуршание за ширмой. Ну в самом деле! Тут человеку надо поныть, пожалеть себя, а они там устроили! Беспредел! Никакого уважения к чужой трагедии! А тут ещё и полотно ширмы вспыхнуло, отчего Картер решила, что на минуту ослепла - вполне логичное суждение для того, кого покромсало на уроке Заклинаний. А потом был голос. Довольно знакомый. Не такой противно-режущий, как у многих в этом замке, но и не тот, который хотелось бы слышать ежедневно.

Ну что вы, конечно, не мешаете! Будьте так любезны, сломать свою палочку, или убрать этот чертов свет куда подальше! - Картер силилась подобрать слова поприличнее, потому ее ответ затянулся. То, что прозвучало в ее голове было недопустимо к использованию потому, что леди так не общаются.

- Наверное, весьма занятная книга, судя по тому, что не терпится изучить ее посреди ночи. Про что она?

Книги... точно какой-никакой рейвенкловец. Кто ещё станет на больничной койке шелестеть страницами?

- Если это не продвинутый курс по Зельеварению, то я даже готова послушать.

Всяко лучше, чем и дальше жалеть себя.

+2

4

Точно - девчонка. И голос знакомый. Маркус живо представил, как он сидит и читает вслух рассказы о некромантии для таинственной дамы за больничной ширмой - и, найдя ситуацию до крайности абсурдной, тихо засмеялся.
Зря.
Ой, зря!
Как будто снова разорвались едва зажившие раны. От резкой боли Белби замер, прикрыл глаза и, едва касаясь лица кончиками пальцев, беззвучно, на одном дыхании, заскулил. Когда же он отнял руку, на пальцах остались капельки крови с запахом травяного отвара. Белби коротко нахмурился - паршиво, это же с какой каменной рожей придется сидеть ближайшие дни, - и снова перевел взгляд на белое полотно ширмы.
- Читать? - тихо переспросил он и пожал плечами. - Ладно.
В другое время он бы сам себе покрутил пальцем у виска, но сейчас согласиться было легко. Слишком нереальным казалось происходящее, слишком безумным был сегодняшний день, слишком велика была усталость, чтобы всерьез опасаться выглядеть дураком. Маркус только на секунду встал с постели, окинул взглядом больничную палату. Ближайшие кровати по обе стороны были пусты, ширмы - убраны к стене. Значит, чтение вслух никому не помешает...
Маркус вернулся в постель, повернул подушку так, чтобы опереться спиной о спинку кровати, устроился поудобнее и начал заново, на этот раз вслух:
- Шел 1346 год. Черная Смерть опустошила наши края. Не пощадила она и мою семью. В те годы я был еще простым магом-целителем и слишком верил в свои силы, но так и не смог спасти любимую жену. Вместе с моими родителями, вместе со многими нашими родными, близкими и друзьями, моя дорогая Петронилла покинула земную юдоль... - Маркус перелистнул страницу и поднял взгляд от книги. - Тут картинки. Смотреть будешь?

+4

5

- Смотреть? Боюсь, если я пошевельнусь на этих странных скрипучих простынях, то они разваляться на части. Просто скажи, что там есть портрет Петрониллы, и она вовсе не так страшна, как я успела ее себе представить. Почему-то мне кажется, что у этой дамы длинное, вытянутое лицо, и сама она вся какая-то длинная и несуразная. У неё волосы мышиного оттенка, но без седины, туго заплетенные на затылке в пучок, тусклые миндалевидные глаза, в одну полоску сжатые губы и обязательно жабо на выбеленной блузке. И, несмотря на столь консервативный внешний образ, у Петрониллы довольно доброе сердце: на Рождество она помогает в детском приюте, в холодное время раз в неделю готовит горячее для бездомных, она принесла с улицы покусанного собаками кота, выходила его и назвала «Папильотка» в честь любимого способа превращать свою скучную прическу на праздники в нечто под названием «задорные завитушки» (произносить на французский манер, желательно с прованским акцентом). И все бы ничего, но в 1346 году пришла Чёрная Смерть, хм, чума? А там есть какие-либо страшные картинки. Кровавые? Или все в духе романтизма? Не люблю всю эту пошлятину. - Картер попыталась улыбнуться, но вышло так себе, ещё хуже, чем когда она пыталась саркастически гримасничать. Конечно, сейчас ей больше всего хотелось оказаться в своей спальне рядом с девчонками, а не делить комнату с каким-то чудаком, читающим о Чёрной Смерти. Ещё причудится чего... и зачем она только спросила про кровавые картинки? Терпеть ведь не может вида крови. Но об этом не принято говорить вслух. Женщина в этом плане должна быть не менее сильной, чем медсестры на фронтах. И откуда только все это берётся в Картер?

- Если честно, мне не сложно представить, каково это, когда смерть забирает близкого, очень родного человека. Старость, болезни... у всякой жизни есть срок. Иногда просто хочется, чтобы смерть забрала кого-то другого, а самых любимых пощадила. - К такому откровению не была готова сама Картер, но почему-то именно в этой атмосфере безысходности, переплетенной с запахами травяных лекарств, ей захотелось быть честной, хотя бы с собой и своими мыслями. Порой человеку это очень необходимо - принять себя, принять таким, избитым физически и морально. Ну а кто бы это ни был за ширмой, вряд ли его стоит опасаться.

+3

6

Маркус осторожно подпер ладонью щеку и только так, придерживаяя в неподвижности края ран, осмелился усмехнуться - лишь одной половиной лица.  Он мог бы возразить, что в Англии 14 века еще не было ни блуз, ни жабо, ни папильоток, ни даже пучков в качестве женской прически. Ни детских приютов. Но... в конце концов, сколько можно быть занудным ботаником?! А описанный невидимой собеседницей образ Петрониллы на самом деле был смешным.
И, наверное, в чем-то трогательным.
Белби неохотно опустил взгляд на страницу. Нарисованная неизвестным магохудожником, мертвая Петронилла была просто страшной. И совсем не понять было, какие у нее губы и волосы. Мужчина, сидящий на рисунке спиной к читателю, держал труп на руках и, наверное, рыдал, низко склонившись над неподвижным, неестественно запрокинутым назад лицом женщины. Во всяком случае, его плечи мелко и ритмично подрагивали. А рук не было видно, и тут уж безбашенная юность и обделенность женским вниманием брали свое - все знакомые парни, кто видел "Экзистенциальные рассказы", гогоча, высказывали предположение, что средневековый лекарь решил последний раз порукоблудить возле тела покойной женушки.
Маркус, тоже по-своему безбашенный и обделенный женским вниманием, не удержался и прыснул со смеху.
Больно.
- Нет, не кровавые, - педантично ответил он. - Когда человек умирает от чумы, крови нет. Если, конечно, болезнь не перейдет в так называемую септическую форму. Гхм. Вот. А картинки... ну, реалистичные, если ты об этом.

Следующие слова невидимой собеседницы заставили Маркуса тихо вздохнуть. Откинувшись назад, на подушку, он уставился невидящим, бесконечно-усталым взглядом в покрытый мглой больничный потолок. А действительно, как это должно быть - когда смерть забирает близких? Что при этом дОлжно чувствовать? Даже в такой насквозь мрачной и жуткой книге, как "Экзистенциальные рассказы", с ее тошнотворными реалистичными иллюстрациями, эта боль потери описывалась почти красиво. И - хотя как вспомнить, шесть лет прошло! - на похоронах матери дядя Маршал с женой скорбели очень сдержанно и очень красиво. А тетя Амброзия, рыдая, говорила, что это такое горе, такое горе, что лучше бы она сама умерла, и в ее икренность трудно было не поверить. И даже в глазах у дяди Дамокла стояли слезы.
Думая об этом, Маркус со стыдом ощущал, что они с отцом чувствовали и горевали не так. Неправильно. Недостаточно.
Точнее говоря, отец не горевал вовсе. На похоронах он стоял в стороне, глядя себе под ноги сосредоточенным взглядом, какой у него обычно бывал, когда он просчитывал в уме какие-то свои будущие эксперименты. А затем, как только на крышку гроба посыпалась земля, Белби-старший развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Что до Маркуса... он пытался, изо всех сил пытался горевать, как положено. Но в душе не чувствовал ничего. В смысле - совсем ничего. Так бывает, когда в момент сильной травмы теряешь способность ощущать боль. Так и Маркус после смерти матери на какое-то время потерял все живые чувства - и боль, и любовь к ней и себя самого, любимого сына замечательной женщины. Потом, конечно, ожил. Но вот смерти ее так и не смог понять, почувствовать и прожить. Будто не было никогда его матери. Будто он перевернул страницу, будто очнулся в новой жизни, и прошлое стало не более реальным, чем рассказ в книге.
- Не знаю, - чуть хрипло, после долгого молчания, отозвался он. - Наверное, по-разному у всех. Я продолжаю?
И продолжил, не дожидаясь разрешения:
- Горю моему не было предела. Я почти обезумел от отчаяния, ослеп от горьких слез, и мыслями уже был близок к греху... - тут Белби сделал паузу, задумчиво хмуря брови, а затем неуверенно пояснил: - Тут имеется в виду самоубийство, я думаю. Грех в христианстве. Итак... Бла-бла-бла, мыслями уже был близок к греху, когда однажды туманным днем ко мне не явился таинственный странник. Он знал, что прежде я был известным целителем, и спросил, не известен ли мне способ возвращать умерших к жизни. Я прогнал его, но с тех пор мысль о том, чтобы вернуть мою Петрониллу, не давала мне покоя.
Маркус перелистнул страницу. На новом рисунке уже знакомый мужчина раскапывал могилу. Белби чуть повернул голову и спросил у незнакомки за ширмой:
- Не боишься? - он пожал плечами. - Некоторые почему-то боятся. Некромантии, в смысле. Да и вообще страшных историй.

Отредактировано Marcus Belby (20.12.20 01:06)

+2

7

Уже несколько позже Картер осознала, какую дурость сказала, только переобуваться было поздно, да и любое оправдание звучало бы, как горн под безмятежным мирным небом. Порой следовало держать себя в руках, хотя бы уметь молчать тогда, когда риск быть неправильно понятой выше возможности оказаться проигнорированной собеседником. В любом случае, именно сейчас Диан почувствовала себя настолько тупой, что захотелось спрятаться хотя бы под одеялом, а лучше ещё чтобы кто-то хладнокровно возложил ей подушку на лицо и подержал так несколько минут - того и гляди, мертвецам обычно стыдно не бывает.

А ещё мертвецы не потеют, не просят принести тебе чай и сыграть «вот что-то из твоего этого репертуара», не кривятся, когда ты демонстрируешь далеко не выигрышное чувство юмора, и не критикуют твою новую стрижку. Интересно, если бы Катарина Картер вот на минуточку познала участь дорогой Петрониллы, отстала бы она от Дианы раз и навсегда? Вот если не на минуточку, то точно бы отстала. Хотя никто бы не запретил ей вернуться призраком и дальше трепать нервы бедной и несчастной, оказавшейся по чьей-то вине в Больничном крыле Ди.

Услышав за ширмой смешок, и явно в свою сторону, Картер все-таки оскорбилась. Нет, ну а с кого ещё можно в этой всей ситуации ржать? Только если там что-то неприличное на картинках. Вот тогда Диану окончательно пробрало любопытство. Ну да, ну да, конечно, не кровавые, кто же с кровавых будет смеяться. Только маньяки какие-то... жаль, Хогвартс не проводит собеседование, или что-то в этом роде при поступлении первокурсников, а то мало ли, какие экземпляры попадают. Вот одного маньяка Хогвартс уже выпустил. Амбридж ведь тоже здесь училась? А Крауч? Да даже мать Дианы чего стоит - лучший пример во всем этом сравнительном ряду. Так что кто может гарантировать, что там, по ту сторону ширмы, вовсе не маньяк.

Тяжелая голова Картер сделалась ещё тяжелее. Последующее за последней репликой невидимого собеседника молчание нагнетало, как нечто зловещее, что готово выскочить из темного угла, схватить за лодыжки и унести в свою страну всякой крипоты с чумным карнавалом, в духе каноничной Santa Muerte, уже готовящей надеть тебе на голову венок из больших кроваво-красных цветов. Чумные времена не были кровавыми. Как бы смерть ни приходила, в каких образах ни являлась, у неё всегда были и будут идеально накрашенные  красные губы, потому что последний поцелуй будущего покойника должен быть именно таким - с ноткой праздника, цвета распускающегося мака.

Возможно, все эти чудные галлюцинации, чудесным образом ещё не перешедшие в стадию прогрессивного действа, являлись следствием выпитого отвара, который мадам Помфри оставила на тумбе рядом с койкой и многозначно кивнула. Привкус у него был странный. Будто скисшего молока, в который добавили пыльцы с жопок фей.

- Боюсь? Чего бояться? - Картер скосилась на потолок, по которому гуляли странные тени, но говорить о них не стала. - Вечно верующие драматизируют. Что бы я ни говорила ранее про утрату, но сам факт смерти... ой, все. Неужели он решился? Помнишь же сказку Бидля? Которая о трёх братьях? Она ведь была написана столетием позже. Может Бидль читал твою страшилку перед тем, как позаимствовал часть сюжета? Но это мы узнаем только тогда, когда прочтём до конца. Так что я вся во внимании!

+2

8

Маркус тысячу раз открывал и разглядывал оба форзаца "Экзистенциальных рассказов" в поисках года издания либо названия издательства - хоть чего-то, что указывало бы на происхождение книги. И вот сейчас снова, почти инстинктивно, перелистнул страницы до обложки. И так же, как и раньше, не нашел никакой информации.
- Я не знаю, кто автор этой книги, - со вздохом признался Маркус, - и в каком году она впервые увидела свет. По стилю, похоже, что авторов несколько, ну а время... наверное, Бидль все-таки старше. Хотя никто не скажет точно. Мы с Тео Ноттом - знаешь его? - нашли этот сборник рассказов в Подземельях. Вместе с... - Белби осекся. - Ну... Со всякими не очень хорошими вещами. Но, - он пожал плечами, забывая, что собеседница этого не видит, - книженция в меру интересная. Хотя и странная. Такое чувство, что пытались что-то сказать между строк... Впрочем, ладно. Я продолжаю.
Маркус отлистал книгу обратно, на страницу, где читал. Провел пальцем по сгибу, разглаживая листы, коротко откашлялся. Но продолжить чтение ему было не суждено. В этот миг со стороны лестницы и входа послышались тихие, шаркающие звуки. Мгновение - и они стихли. Но по полу вдруг потянул ледяной сквозняк и лампа над дверью со скрипом закачалась, заставляя густые тени в смятении заметаться по стенам.
- Пимси Пластырь, - прошептал Маркус, быстро гася свет на конце волшебной палочки и ныряя с книгой под одеяло. - Один из больничных домовиков, стукач мелкий. Тихо!
Но если это и был Пимси, больничный ночной дозорный и соглядатай мадам Помфри, то вел он себя на этот раз удивительно тихо. Лампа вскоре перестала раскачиваться. Все стихло. И только ледяной ночной сквозняк все так же струился по полу.

+1

9

Картер прищурилась, будто бы ей залепили в глаза люмосом. На самом же деле она начала что-то подозревать, и это что-то никак не хотело клеиться с реальностью. Странноватые книжки о некромантии и походы по подземельям с пятикурсниками... все это дурно попахивало. Будь Диана хотя бы на четверть так старостой, то уже давно бы эту историю порешала, как и ее участников. Но все, что она могла в своей волчьей шкуре, так это плеваться ядом и закатывать глаза, что она и собиралась сделать, заслышав о причастности Нотта к этим странным делишкам - чистокровные нынче развлекаются, как умеют. Картер так вообще объявила холодную войну матери, и периодически пожинает плоды.

- Я лучше предпочту ирландский фольклор. Мне кажется, автор слегка перестарался с сюжетом. - Для детской книги страшилок сойдёт до тех пор, пока автор не укажет точный алгоритм по воскрешению мертвеца. - Бидля я так вообще не жалую, тот ещё мудак, судя по тому, что выходило из-под его пера. - Конечно, Диана читала его сказки и даже краткую аннотацию к ним. Книга принадлежала отцу, и сейчас хранилась где-то на самой дальней полке, куда она ее и запрятала ещё в нежно девчачьем возрасте. Потом ещё пару раз встречала книженцию в Хогвартсе, плевалась и осуждающе призывала сжечь ведьму на костре!

- Хм. С Ноттом? С пятикурсником? В подземельях? - Она все никак не могла унять своё женское любопытство, пока чудак за ширмой листал священный фолиант по некромантии. Ее вопросы прозвучали впустую - никто отвечать не собрался, но она и не настаивала на обратной связи. Ей стало внезапно куда интереснее наблюдать за пошатывающейся лампой над дверью, практически спрятавшись под одеялом, из-под которого виднелись только большие глаза и светлая макушка.

- Ты уверен? - Зашептала Картер, боясь взглянуть в сторону двери. - Все-таки сам говоришь, что откопал эту книгу рядом со всяким. Может она призывает мертвецов! - Ее голос срывался. Это уже была та грань Дианы Картер, которую видели немногие и выжили после этого. И при этом это был вовсе не картеровский страх, а типичный девчачий, когда не сильно соображаешь, одурманенный лекарством. Домовик? Никакой это не домовик. Этот чудак призвал толпу мертвецов, которые сейчас их сожрут! - Черт, черт, черт, - запричитала девушка, выскакивая из постели и на цыпочках перебираясь на соседнюю. Стоило ей только оказаться по ту сторону ширмы, как к страху прибавилось нечто ещё, доколе не идентифицированное. - М-а-а-аркус? А ну подвинься! - Она заняла чуть ли не половину койки и сразу шикнула на него. - Это все ты виноват.

Отредактировано Diane Carter (28.12.20 00:11)

+2

10

Вообще-то, Маркус был абсолютно уверен, что это домовик Пимси. Был уверен - до тех пор, пока не услышал этот срывающийся от страха шепот с соседней кровати. И тогда что-то дрогнуло в душе. Как будто страх был болезнью, заражающей всех, кто оказался рядом. Как будто Белби снова был ребенком, которого можно напугать до ора, если вовремя взвизгнуть над ухом или схватить за руку... Рейвенкловец нервно сглотнул, натягивая одеяло под самый подбородок и с напряженно, опасливо поглядел на качающуюся лампу.
- Нет! - слишком эмоционально и не очень убедительно прошептал он в ответ. - Нет, не призывает! Н-не должна, во всяком случае. Это же... не так просто!
Вместо ответа с той стороны ширмы зачертыхались. Послышался едва слышный шорох одеяла, приближающиеся легкие, летящие шаги, слабый скрежет сдвигаемой ширмы, и на больничную койку, будто стремительная белая птица, вспорхнула Диана Картер собственной персоной. Маркус на мгновение застыл. К этой девчонке со Слизерина он всегда относился с опаской. Она была из тех высокомерных красоток, кому достаточно со вздохом закатить глаза, чтоб ты почувствовал себя вонючим бубонтюбером в одной оранжерее с капризными розами. И, кажется, она и ее подруги отвечали закатыванием глаз, язвительным шипением и прямо-таки уничтожающими, презрительными до бесконечности взглядами на любой звук и жест рейвенковских ботанов - во всяком случае, так виделось Белби на последних совместных со Слизерином лекциях.
Он, конечно, сразу же отодвинулся - причем дальше, чем было необходимо, чтобы дать место гостье. Ну, мало ли, вдруг Картер даже случайное касание воспримет, как жутчайшее осквернение своей сиятельной персоны?.. А если она уже слышала от Мертон о том, как они с Годфри побеседовали на Рунах, то, наверное, теперь вообще считала Маркуса полным неадекватом.
- Книга не вызывает мертвецов, - шепотом огрызнулся Белби, с досадой и смущением поправляя очки. - Это просто художественная литература, знаешь, на ночь почитать! На, сама посмотри!
С этими словами он вытащил из-под одеяла и положил на колени Диане "Экзистенциальные рассказы" во всей их ветхой и жутковатой красе. Тяжелый фолиант раскрылся на случайной странице - как назло, на той, где средневековый лекарь покрывал страстными поцелуями тронутые тлением бледные ланиты своей Петрониллы. Волшебная картинка жила и двигалась, и казалось, будто главный герой сейчас полезет возлюбленной под саван. Опустив взгляд на страницу, Маркус поперхнулся и залился тусклым румянцем. Когда он читал эти истории один, они казались ему... маняще-отвратительными, завораживающе-порочными. Когда они смотрели картинки с приятелями, то было просто смешно. Ну, а вот так вот показать иллюстрацию к "Рассказам" девчонке, сидя с ней в одной кровати - ооо, это был просто испанский стыд!..
- Ладно, я сейчас просто схожу и проверю, кто там, - пробормотал Маркус, уже почти мечтая быть сожранным полчищем зомби. - Я уверен, это просто домовик!

Отредактировано Marcus Belby (01.01.21 21:42)

+1

11

Оказаться с Маркусом Белби на одной койке в картеровские планы не входило. Так-то и к Помфри попадать она не собиралась, но из-за вот таких умников пострадала не только ее внешность, но и чувство собственного достоинства, трижды похороненное только за эту ночь. Зато теперь она наполовину была уверена, что это действительно домовик, а не восставшие мертвецы. Но вторая половина, менее рациональная, все ещё шептала «вали».

Нет, не чистосердечное «беги, Диана, беги со всех ног отсюда», а именно такое дерзкое «вали, Картер, иначе тебя тут прихлопнут». Как именно прихлопывают ходячие мертвецы, Ди не успела вообразить - ей как раз в этот момент на колени грохнулась толстенная книга. Да, та самая, которая, по мнению все того же Маркуса Белби - который отличался большим умом и сообразительностью, и вроде как был предводителем Больших Рейвенкловских Умников - навредить могла только лишь психике своими жуткими картинками.

- Ты в этом уверен? - Все ещё настаивала слизеринка, щурясь и надувая губы, будто бы что-то подозревала. - Ты нашёл эту книгу среди артефактов. Сам ведь сказал! Почему ты уверен, что на ней не лежит древнее проклятие? Ты уже проверил ее? - Картер снова опустила взгляд на премилую картинку, представшую ее взору несколько секунд назад. Она была смущена, но старалась этого не показывать, воображая, будто бы колдун сам свою обожаемую Петрониллу и прикончил. Потому, все ещё сохраняя почти трезвую голову [на четверть так трезвую], Диана смела возражать и даже жестикулировать при этом, находясь в достаточно тесном пространстве. - На ночь такое только сумасшедшие читают! Эээ... стой, куда собрался?! - Она вцепилась в его футболку выкрашенными в красный ногтями и потянула на себя, взирая большими испуганными глазами. - Каждый год, - она резко перешла на шепот, - каждый год в этой драккловой школе происходит всякое... давай без всех этих резких движений и внезапных идей. - Она смотрела на рейвенкловца тем самым умоляющим взглядом, будто бы тринадцатилетняя пыталась уговорить отца купить «то самое» платье. - Только вместе. Если ты захочешь пойти, то мы пойдём вместе.

+1

12

В глазах Маркуса, Диана Картер принадлежала к тем людям, с которыми, в принципе, все ясно. Эдакий утонченный, хрупкий и бесконечно-самовлюбленный человек-сувенир, драгоценная пустая ваза из золота и серебра, чье главное и единственное предназначение заключается в том, чтобы украшать собою интерьеры, портреты, колдографии и жизнь богатенького супруга.
Диана Картер, которую он видел этой ночью, внезапно оказалась... другой.
Уже поднявшись на ноги, Белби снова сел на кровать и растерянно посмотрел на красивую девичью руку - каждый палец будто увенчан яркой каплей крови, - крепко схватившую его за футболку. А затем поднял глаза и встретился с ней взглядом. И смущенно отвернулся, не зная, что и подумать. А думалось ему о том, что бояться, действительно бояться, но все-таки решиться пойти навстречу своему страху - это поступок, для которого нужна большая смелость. И о том, что не следует все-таки клеить на людей ярлыки...

А лампа тем временем закачалась снова, и теперь над верхним краем больничной ширмы видно было длинную спицу, которой кто-то безуспешно пытался приоткрыть стекло и поправить фитиль. Маркус поднял голову и напряженно прислушался: в тишине отчетливо слышалось кряхтенье старого домового. Рейвенкловец лукаво усмехнулся и посмотрел на свою собеседницу.
- Это не Пимси, - объяснил он шепотом. - Это... как его... - Маркус поморщился и пощелкал пальцами, - Хуки, что ли? Он глухой. Но все равно, тихо.

+1

13

На самом деле Картер хотелось услышать что-то вроде «нет, не ходи со мной», потому что она вовсе не горела желанием быть съеденной заживо ходячими мертвецами. Однажды Зельда - тетя Дианы, а по совместительству и мать Триши Баттермер [так вообще принято говорить?] - водила ее в лондонский кинотеатр на фильм про вампиров, и ещё тогда Картер удивилась, насколько буйное воображение у этих магглов, они ведь додумались в этот фильм запихнуть и парочку зомби - актеров, конечно, загримировали так себе, но их «МОЗГИ. НУЖНЫ МОЗГИ» до сих пор слышится Ди, когда Амбридж начинает вещать с трибуны.

Потому Диана Картер с щенячьими глазами смотрела на Белби, а он в свою очередь, как ей казалось, был слегка... потерян? Разбираться с этой его потерянностью Картер не хотела, ее все ещё преследовал страх, который гарантировано должен был перейти в ночной кошмар с лекарем и его возлюбленной в главных ролях. И все не закончилось даже тогда, когда стало очевидным, что это никакой не зомби, а всего-то домовой эльф.

- Ты улыбаешься, потому что это не нашествие мертвецов? Или потому что рад меня видеть? - На этот раз Картер оттянула вниз свою футболку (на которой нарисованная змея кусала сама себя за хвост), которую дорогие подруженьки додумались принести - уж куда лучше, чем покрытая кровью рубашка и мантия с заляпанными чернилами манжетами. - Признайся уже, что вы там с Ноттом нашли? - Продолжала шипеть Диана, хмуря брови и поджимая губы так, будто бы вот-вот могла расплакаться от всеобщего заговора против неё. - Книженция больше смахивает на чтиво для совершеннолетних, ну так что, говори, Маркус!

+1

14

У Маркуса были очень сложные отношения с риторическими вопросами. Он их частенько не понимал. И сейчас Белби поправил очки и пристально, внимательно посмотрел на Картер, с педантичной серьезностью намереваясь объяснить ей, что двое старшекурсников, испугавшихся старого глухого домовика, представляют собой исключительно смешное зрелище. Но... нет. Кажется, слизеринку волновало что-то другое.
Бездумно следуя взглядом за движением, которым Картер одернула свою майку, Маркус всмотрелся в рисунок - Уроборос, змей, кусающий себя за хвост, древний символ вечности и циклической природы бытия, продолжающегося через рождение, жизнь, смерть и трансформацию. Белби еще успел подумать, что трискель - пожалуй, более выразительный символ и заодно более понятный и родной душе британца. А затем - ну, а затем его мысли как-то быстро и неуловимо скользнули в совсем иное русло.
Короткие юбки, в которых Мур, ближайшая подруга Дианы, являлась на лекции - оказывается, вовремя оттянутая вниз майка может производить не меньшее впечатление, чем эти юбки!
Маркус нахмурился и не без труда отвел взгляд в сторону, а затем снял очки и потер пальцем переносицу, пытаясь сообразить, о чем вообще сейчас говорит его собеседница. Но все ее слова как-то изумительно легко прошли мимо сознания, легко затененные по-детски проникновенным ее взглядом. А если попытаться серьезно задуматься, то на ум, как на зло, приходил только Уроборос.
- Я... эээ... гхм, - бесплодные попытки ответить что-то наугад заняли несколько секунд; наконец, Маркус поднял на Диану усталый взгляд и честно переспросил: - Извини... что?

Отредактировано Marcus Belby (05.01.21 15:37)

+1

15

Картер ожидала, конечно, чего угодно, но не того, что Белби будет так открыто пялиться на ее футболку. Было бы забавно зачаровать змею, которая бы в такие моменты переключалась со своего хвоста на уж больно любопытных и глазеющих.

- Ты в порядке? - Засомневалась слизеринка, выгнув одну бровь и прищурившись. Кажется, это ее Помфри напоила перед сном снадобьем, и именно Диана должна была зависать, изучая пространство вокруг, пока бы ее окончательно не прибило сном. Но сна (как назло) ни в одном глазу. А зависает не она, а загипнотизированный Маркус, или же хорошо притворяется, чтобы просто не отвечать на ее вопрос. С одной стороны, она бы тоже не хотела выдавать явки и пароли, когда в дело замешаны какие-то найденные артефакты, и, судя по книге, далеко небезопасные, но с другой стороны, никто рейвенкловца за язык не тянул - сам ведь рассказал про Нотта.

С этой мыслью Картер снова посмотрела на Маркуса как-то осторожно, с опаской. Временами Белби «зазнавался» на уроках и ставил Диану на место, безэмоционально опровергая все то, что она говорила. Да, может Картер никогда и не метила в клуб заучек, но от парней всегда ожидала несколько иного поведения, а тут какой-то ботан раз за разом обращался к ней крайне невежественно, чем вызывал отнюдь не самые положительные эмоции. Потому Диана давно мечтала отомстить, но был ли сейчас нужный для этого момент? Кто знает...

- Эм, ты так смотришь на мою футболку... она тебе нравится? Хочешь? - Прежде, чем сказать последнее слово, Картер закатила глаза, будто бы говоря «мог бы сразу попросить», и сняла футболку, после чего протянула Белби. Тут откуда-то должен был возникнуть Флитвик и громко так оповестить «ДЕСЯТЬ ОЧКОВ СЛИЗЕРИНУ ЗА ПОТРЯСАЮЩУЮ АКТЕРСКУЮ ИГРУ», хотя бы потому, что Диана додумалась сделать самое невинное выражение лица - святая, непорочная, Дева Мария и иже с ней.

+1

16

Он успел отвернуться. Застывшим взглядом уставился в белую гладь больничной ширмы. Сердце суматошно, до боли, заколотилось в груди. Стало вдруг как-то... жарко. Не хватало воздуха. А в руки легла мягкая, согретая живым теплом ткань; Маркус невольно повернул ладонь навстречу легкой ноше, перебрал пальцами легкие складки, чувствуя, что еще немного - и сорвет крышу, и кто его знает, что тогда будет. Он опустил взгляд. Морда Уробороса легла поверх его колена и следом за изгибом ткани чуть изогнулась, как будто в усмешке - вдруг оказавшись очевидно женственной. Не Змей, нет - Змея.
Труднее всего было не поднимать глаз. В спутанном клубке бестолковых мыслей настойчивый голос кого-то из старших твердил, что настоящий джентльмен сейчас должен отвернуться, отойти и ни в коем случае, ни в коем случае не пользоваться моментом. Потому что Картер, наверное, пьяна. Или нет, не пьяна - мадам Помфри был такого не допустила, - но, может, какое-то лекарство не так подействовало, может, это какая-то странная аллергия или побочное действие?.. Потому что Маркус Белби был определенно, совершенно точно не тот парень, которого стала бы соблазнять Диана Картер. Он никогда не мог себе представить, что может ей понравиться - скорее уж, наоборот.
Нарисованная змея свернулась запутанными кольцами на складках ткани и, казалось, просто смеялась.
Маркус закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.
- Зачем ты это?.. - прошептал он.

+1

17

Пережив всю эту сцену на одном дыхании, Картер в который раз убедилась, что мстить не умеет, что в этом искусстве ей ещё далеко до собственной матери, чей лик, случайно вспыхнувший в сознании, отозвался у слизеринки урчанием в желудке.

Месть - это блюдо, которое подают холодным, тщательно разжёвывая в сознании каждый шаг и слово, но Диане это неведомо, она из тех, кто спешит отделаться от назойливой участи как можно скорее, потому сейчас, именно в этот кульминационный момент начинает испытывать крайнее неудобство, дискомфорт на всех уровнях, будь то промозглый сквозняк, блуждающий по лишённой ее кожи защиты, или же чувство, что только что унизила саму себя.

- Как-то глупо вышло. - Картер начала суетиться, кутаться до подбородка в одеяло, мысленно прося Мерлина, чтобы это все оказалось страшным сном. - Можно мне обратно мою футболку? - Прозвучало скорее не вопросом, а скрытым требованием - все это время Диана пребывала в пограничном состоянии между врождённой деликатностью и воспитанной стервозностью, и второе снова побеждало. - Отвернулся значит? Не нравлюсь? Или паршивый джентельмен... - она резко схватила футболку, в одно движение надев, и пересела на свою койку.

+1

18

Маркус все так же, не оборачиваясь, протянул футболку владелице. Со странной смесью эмоций - облегчение, сожаление, желание удержать, - прислушался к шелесту ткани. Больничная койка скрипнула, матрац мягко спружинил и вот уже освободившееся пространство рядом явственно повеяло прохладой и печальной пустотой. Долгим, тускло мерцающим взглядом Белби посмотрел туда, где за белой больничной ширмой вновь скрылась Картер. Задумчиво провел рукой по смятой простыни и, с тихим вздохом отодвинув подальше книгу, растянулся на кровати. Постель еще хранила тепло девушки, и это было... волнующе.
- Паршивый джентельмен... - шепотом повторил Маркус, отвечая, скорее себе, чем Картер.
Он хотел усмехнуться - равнодушно и зло. Но усмешка получилась грустной. Он вздохнул, заложил руки под голову и закрыл было глаза, но через несколько секунд снова покосился на пустой экран больничной ширмы, скрывавший соседнюю кровать.
- Эээ... Слушай. - вдруг спросил Маркус, - я тебя чем-то обидел?

+1

19

Она старалась дышать так тихо, чтобы не слышать самой, будто бы за столь вандальный акт ее могли обвинить и запрятать в тёмную камеру; хотя комната, в которой сейчас находились эти двое, на неё и походила, не считая появления глухого эльфа; ширма же, отделяющая Картер от Белби символизировала стену, разделяющую одну камеру от другой, только вот в тюрьмах заключённые друг к другу так свободно не ходят, не так ли? И не раздеваются друг перед другом.

- Может и обидел, - соглашается слизеринка, утыкаясь взглядом в пальцы на ногах, выкрашенные таким же ярко-красным лаком. - Мне всегда кажется, что я тебя бешу, в том смысле, что ты не упускаешь возможности усомниться прилюдно в каждом произнесённой мной слове. И каждый раз я чувствую себя глупой. А теперь ещё и некрасивой. Либо ты действительно джентельмен, либо я страшная по меркам Маркуса Белби, что он даже не смотрит на меня. - Когда же Диана закончила со своей душещипательной речью, то смогла положить тяжёлую от лекарства голову на подушку.

+1

20

- Ты не... - прошептал Маркус и затем, сильно смутившись, вдруг замолк и зажмурился
Пригладил пальцами складки простыни под рукой. Простыня была по-прежнему теплая, но это было уже тепло его собственного тела. Хотелось перекатиться на край кровати, зарыться лицом в подушку, гончим псом отыскивая легчайший след пребывания Дианы в этой постели. Вместо этого Белби отыскал под одеялом очки и с тихим, очень привычным и обыденным стуком положил их на прикроватную тумбочку. Этот звук немного успокоил Маркуса своей обыденностью. И рейвенкловец, наконец, ответил:
- Но ведь наша цель в учебе не в том, чтобы выглядеть или чувствовать себя умным. Даже баллы и экзамены - драккл с ними. Цель в том, чтобы узнать истину. Истина может родиться в обсуждении. В споре. Мы всего лишь выясняем истину. Я... я не придирался к тебе лично. И я не думал, что... - голос Маркуса дрогнул, рейвенкловец вновь чему-то смутился и начал запинаться, - я не думал, что это выглядит так, будто ты меня бесишь. Нет! В этом... ничего... гхм!.. ничего личного вообще нет, и... ты красивая. Я думал, ты и сама это знаешь.

Его шепот прервал сердитый, сонный окрик мадам Помфри. Видно, домовик все-таки был не настолько глух и пожаловался на непорядок целительнице. Маркус поспешно уткнулся лицом в подушку, приторяясь, что спит. Из-за ширмы никто не ответил, ни сейчас, ни потом, когда мадам Помфри ушла. Маркус не решился окликнуть снова. В конце концов, малодушно думал он, Диана могла заснуть. Ну, а сам он не заснул почти до самого рассвета, глядя, как из черно-мглистого в серебристый светлеет потолок больничной палаты.

Отредактировано Marcus Belby (15.01.21 21:03)

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 13.03.96. В (обратном) порядке