нужные персонажи: Justin Finch-Fletchley, Bella Farley, [name] Vaisey, Erica Tolipan.

Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 17.03.96. Тупик на перепутье


17.03.96. Тупик на перепутье

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/411/346626.jpg
Robert Chambers, Kaori Shimizu.
17.03.96
Библиотека

Утро. Библиотека. Тишина безлюдности и стены книжных шкафов вокруг. От нежеланного разговора никак не убежать. Мерлин! Да вообще насколько пугающим внезапно может стать тот, кто сидит рядом?!

Отредактировано Kaori Shimizu (29.01.21 20:04)

+2

2

В утренний час в библиотеке было тихо и почти безлюдно. Тусклые, белесые лучи солнца, с трудом пробившиеся сквозь утренний туман, четко обрисовывали на паркете узор витража. За дальним столом какой-то незнакомый взрослый волшебник - визитер из Министерства или ученый-исследователь, - корпел над огромным фолиантом, то и дело сверяясь со старыми газетами. Несколько раз мимо проплыло одно из привидений Хогвартса, отрешенного вида мужчина без возраста, который никогда ни с кем не заговаривал и с озабоченным беспокойством искал что-то на стеллажах. Иногда можно было услышать, как он что-то задумчиво шепчет. За время подготовки к ЖАБА Робин и Каори успели привыкнуть к нему и начать узнавать среди других призраков Школы; Чемберс уверял любимую, что однажды настанет день, когда библиотечное привидение все-таки поздоровается с ними.

Впрочем, сегодня ему было плевать на загадочного искателя таинственных книг. Ведь вчера был квиддич! Рейвенкловские квиддичные игроки до поздней ночи обсуждали игру, стратегию гриффиндора, сильные и слабые стороны новых игроков. Сегодня до обеда Чемберс и Пейдж договорились потренироваться и отработать удар по кольцам, "который точно сработает". И даже прямо сейчас, вместе с Каори разбирая грубые и тонкие резонансы в теории Трансфигурации, Роб мыслями и душой был уже на поле. Раньше он обязательно бы поделился этим с любимой, но после вчерашнего матча было чувство, что она не одобряет квиддича.
Или не самого квиддича.
А того, что квиддич иногда может быть важнее, чем совместное времяпрепровождение.
Чемберс не знал, что и думать, и потому отчаянно юлил, объясняя свою рассеянность тем, что плохо выспался.

- ...Всю прошлую неделю они ставили вопли Салливана Фоули, - Роберт снял верхнюю книгу с высокой стопки и принялся торопливо листать страницы в поисках нужного им графика. - Знаешь, я не верю, что им действительно нравится. Никому не может это нравиться. Придурки заводят свой патефон, просто чтобы довести весь факультет до белого каления...
Сам не замечая того, он перелистнул нужную страницу и остановился, только когда уперся взглядом в белый форзац с эмблемой издательства.

+1

3

Каори изогнула бровь, пару мгновений с понимающей улыбкой поизучала белизну форзаца, а затем подняла голову и посмотрела на Робина. Она уже хорошо знала это выражение лица, не раз рисовала его, даже могла изобразить по памяти. Однако менее забавным и милым оно от этого не становилось.
Гриффиндорка тихонько хихикнула. Продолжая улыбаться, она вытянула книгу из рук Робина.
- Это вполне возможно, - спокойно заметила Шимизу, листая учебник. – Они ведь могли бы использовать простые глушащие чары. Тогда… урон был бы лимитирован спальней шестого курса. Все ведь так просто.
Она вложила книгу, открытую на нужной странице, обратно в руки рейвенкловца.
- А так вы все слушаете… - девушка задумалась, припоминая, - «Оргию Домовиков» и «Орущие Ошметки», - она пожала плечами. – Названий достаточно, чтобы, хм, осознать масштаб проблемы.
Каори качнула головой, молча позвав Робина за собой. В библиотеке у нее было несколько любимых мест, а ее парню, по большому счету, было все равно где сидеть, поэтому она не видела ничего плохого в том, чтобы самой выбрать, где им расположиться. Ей и раньше нравилось устраиваться так, чтобы ее не было видно и никто не беспокоил. Теперь же возможность избегать взора посторонних становилась особенно ценной.
Шимизу села за столом у самого окна, в глубине книжных шкафов. Освещение было прекрасным. Солнце тускло бликовало на столешнице. Девушка задумчиво провела ладонью по старому дереву, пробуя его текстуру.
- Теплое. Уже сейчас, - тихо сказала Каори и, улыбнувшись своим мыслям, посмотрела на Робина.
Она хотела сказать, что течение времени яснее ощущается не по цифрам в календаре, а сменой времен года. Что с теплом, приближается лето, а летом они выпустятся из школы, и для них начнется другая жизнь. Та самая, которую они ждут.
Однако гриффиндорка промолчала. Ее взгляд остановился на лице любимого. Она легко коснулась его скулы, будто одними кончиками пальцев пыталась почувствовать, есть ли под глазами круги.
- Робин, может тебе пойти поспать? – Каори поправила волосы рейвенкловца и ласково накрыла его руку своей. – Подумай: хотя бы пару часов и ты почувствуешь себя лучше. Нам ведь некуда спешить. Мы можем встретиться тут же перед обедом, и будет еще достаточно времени, чтобы со всем разобраться.

Отредактировано Kaori Shimizu (17.02.21 02:52)

+1

4

Робин не торопился упасть на стул. Вместо этого он остановился, опершись рукой о столешницу и глядя сверху вниз, как солнце играет с глубиной черного в волосах Каори. Роб любовался - и вместе с тем испытывал глубокую, смутную неловкость. Которая стала почти невыносимой после ее прикосновения, ее взгляда, ее слов...
- Да какой там спать, - пробормотал он, отводя взгляд, - дел невпроворот. Там. Ну... Эй, слушай, это же все-таки ЖАБА! Мы должны не есть, не пить и не спать, и в конце концов почти все умереть, да? А выжившие пойдут работать в Министерство и за всю оставшуюся жизнь не сделают ничего, сложнее левитации бумаг со стола на стол...
Шутка вышла тяжелая, неискренняя. И нервная, невеселая улыбка, заигравшая на губах Чемберса, никого бы не могла обмануть. Он вздохнул и сел, наконец, за стол рядом с Каори. Положил перед собой книгу, раскрытую на треклятой таблице, уставился в нее невидящим взглядом.
- А еще, - вдруг произнес он медленно и упрямо, как будто защищая что-то, что у него пытались отобрать, - а еще мы сегодня с Грантом тренируемся.

+1

5

Каори немного растерянно свела брови домиком, вглядываясь в лицо своего рейвенкловца. Конечно, ЖАБА были важны для него. Сама Шимизу к ним относилась проще, но Робин был куда старательней в учебе, чем она. К тому же хорошие оценки могут помочь устроиться на нормальную работу – им обоим, но в его случае они будут играть более важную роль. Однако все равно… он иногда был слишком строг к себе. Гриффиндорка пыталась придумать, подобрать какие-то слова, чтобы приободрить его, но… чем дольше она слушала, тем яснее становилось: что-то не так.
Шимизу ободряюще сжала руку любимого. Она чувствовала его напряжение физически: оно отзывалось на коже, глухо гудело в самих костях. Тот момент, когда Робин просто смотрел в книгу, показался достаточно долгим, чтобы в черных глазах Каори проскользнуло беспокойство. Она набрала воздух, чтобы уже начать говорить, но после его слов, того как они были сказаны, вышло у нее только:
- Ах. Хм.
Чуть краснея, девушка отвела взгляд, в смущении отпустила руку Робина, а свою просто положила рядом.
Ну конечно. Дура! Ну конечно оно бы просто не прошло. Как можно было?..
- Робин, я… - Каори вздохнула и сказала первое, что пришло в голову, прежде чем пауза затянулась: - Я, правда, очень сильно сглупила вчера. И мне стоило сразу извиниться или хотя бы сказать… хоть что-то. Я же видела, видела, что ты… не рад тому, как все… вышло, но ничего не сказала, - Шимизу помотала головой. – Я просто чувствовала себя так… глупо. Очень глупо, - она грустно усмехнулась и провела рукой по лицу. – Да, еще глупее то, что я… я все понимаю и знаю, но…
Гриффиндорка вздохнула. Помолчала пару мгновений, глядя перед собой.
- Я же знаю, как ты любишь квиддич, - уже тише продолжила девушка. – Мы даже уже смотрели вместе матч, так что я понимала, как ты будешь сосредоточен на нем. И я люблю смотреть на тебя в небе и люблю когда ты играешь, и… я на самом деле думаю, что это все прекрасно - она слабо улыбнулась. – Мне жаль, что ты не видишь себя со стороны в такие моменты. Когда ты… увлечен чем-то. Это так замечательно и… прекрасно, - гриффиндорка прикрыла глаза. - Нет, прости, н-не о том речь, я заговорилась.
Шимизу перевела дыхание и все же посмотрела на Робина.
- Дело… дело в том, что… я же понимала. Как… как для тебя это важно, и что тебе интересно, и… - она потерла лоб. – Это же наш последний год в школе. Больше вообще не будет возможности смотреть матчи между факультетами, а я…
Каори снова вздохнула.
- Извини меня, - гриффиндорка примирительно и робко коснулась его руки мизинцем. – Я… не знаю, что на меня нашло тогда. Я н-не думала и не хотела так… ч-чтобы вышло… так, - она свела брови домиком. - Мне кажется, что я… поставила тебя в неловкое и неприятное положение. Это было случайно, но все равно совершенно, совершенно зря и этого легко можно было избежать. Я просто... не знаю, что на меня нашло.

+1

6

Робин чуть шевельнул пальцами - едва угадываемая попытка удержать руку девушки. Пустота. Глаза Чемберса на миг сверкнули, отразив сожаление, раскаяние, горечь, но затем погасли в угрюмой неподвижности. Все это было ему знакомо, так ясно, почти наизусть...

"Робин, я же знаю, чего тебе хочется, - говорила мать. - Мы с твоим отцом такими же были. Но, понимаешь, Уилл... Он очень одинок. Все его ровесники в Хогвартсе, папа на работе, а я, наверное, не могу понять всех его интересов. Ты идешь в гости к друзьям? Ты бы мог взять его с собой? Оставить его снова дома, раз уж ты на каникулах, было бы очень нехорошо по отношению ко всей семье. И что это за друзья, которые не хотят видеть твоего родного брата?!".

Так знакомо - почти наизусть. Знакомое чувство стыда - о, конечно, за свои неправильные желания, за свои неправильные, нехорошие по отношению к любимым людям удовольствия! Робин съехал вниз по спинке стула, так, чтобы почти уже полулежать, скрестил руки на груди, закрываясь от всего внешнего, и закрыл глаза. Он почти не слушал, старался пропускать мимо слуха, потому что знал, что это будет больно. Не по Каори знал - по собственной матери.

"Робин, прости меня, милый, - в слезах говорила мать после новой ссоры. - Я хочу... хочу помочь Уиллу, но не хочу причинять вред тебе... и причиняю вред вам обоим! О, Мерлин, я ужасная мать!".

"Извини меня" заставило дернуться, нервно закрыть лицо рукой. Сейчас, вот именно сейчас, следовало сказать необходимое и ожидаемое "нет, это ты меня прости". Потому что - ну а как иначе? Чувство вины смешивалось с ядовитой злостью. Лучше бы, подумалось Робу, ты ругалась последними словами и швыряла в меня чем попало. Лучше бы ты была на своей стороне, не считаясь ни с чем, и оставила бы мне право - остаться на моей. Пусть я был бы зол на тебя, но лучше испытывать злость и обиду, чем чувствовать себя эгоистичной малодушной мразью рядом с таким прекрасным и понимающим человеком... Ты пытаешься меня понять, ты переходишь на мою сторону, и тогда я, ради моей к тебе любви, должен уравновесить это и выступить сам против себя. Потому что если квиддич хоть изредка заставляет тебя чувствовать себя одинокой рядом со мной, то... я должен это исправить.

- Нет, это ты меня прости, - сухим, тихим голосом произнес Робин. - Это же просто школьная игра. Ну и что, что мы играем в нее последний год, а там, дальше, будет работа и виски в пабе и все прочее... Я понимаю. Я помню, что у нас мало времени, которое мы проводим вместе.

+1

7

Брови Каори дрогнули, и она отвела взгляд. Было… тяжело смотреть на Робина. Гриффиндорка даже закусила губу, чтобы не сказать больше ничего лишнего. Нужно было подумать. Нужно было успокоиться и сказать все правильно, а не… а не так.
Она ведь хотела все исправить, а вышло только хуже.
Девушка неслышно перевела дыхание. Легче не становилось. Она, кажется, теперь нервничала только больше. Что еще хуже - вспоминала, а от воспоминаний сейчас становилось дурно. Каори опустила голову и прикрыла глаза, тихо выдохнула. Она поняла, что начинает злиться, но не на Робина и, кажется, даже не на себя.
Гриффиндорка повернулась к нему, но взгляд остановила только на его руках: боялась заглянуть в лицо.
- Очень многое… - спокойно начала гриффиндорка, но запнулась. Положила руки на стол перед собой, чтобы не сжать их в кулаки. – Все. З-знаешь, все, просто… все можно опустить до слов «это же просто», - подспудно боясь, что ее услышит кто-то еще, она продолжила уже тише, но таким же ровным тоном: – Можно сказать даже: «Магия не даст тебе ничего такого, чего нет дома. Это не какая-то Магия с большой буквы. Это просто магия. Как фокусы, Каори». И можно даже… приводить аргументы в пользу этой точки зрения.
Шимизу проглотила слова, которые хотелось сказать дальше: что приводить эти аргументы можно совершенно спокойно, в кои-то веки. С улыбкой на лице впервые за долгое время. По-доброму и мягко, с пониманием – будто бы. На самом деле понимания нет, а потому все происходящее кажется отвратительным снисхождением… или даже уловкой.
Но этот разговор не должен быть о ней.
Каори все же сцепила пальцы в замок.
- Может, мне не стоило говорить, что я знаю, как ты любишь квиддич. Я не играю так, как ты. Я могу только… догадываться по тому, что вижу, - Шимизу перевела дыхание. – Ладно, речь… речь не о том. То, что сказать «это же просто» можно… про все и еще придумать для этого обоснования, не значит, что это правильно и что стоит так делать. Когда то, что важно для тебя, опускают до этой фразы, это…
«Больно. Зачем ты так говоришь про то, что любишь?». Гриффиндорка чуть нахмурилась. Казалось, что она снова говорит что-то не то.
- Это плохо, Робин. Очень… неприятно.
«Я знаю по себе». Девушка помолчала. Хотелось взять его за руку, коснуться плеча - хоть как-то преодолеть это неприятное расстояние между ними, но она… боялась.
– Я не думаю, что ты стал бы возражать против того, что я рисую, например, - Шимизу казалось, что она переводит тему, но пусть - от этого становилось немного легче. – Тогда почему ты думаешь, что тебе надо извиняться за квиддич? Это же то же самое. Это… - ее брови чуть дрогнули, - это не «просто школьная игра» для тебя. И для меня… для меня тоже, если уж на то пошло.
Каори чувствовала, что может и хочет сказать еще очень многое. Чтобы он понял, чтобы объясниться самой и, наверное… выговориться. Правда вертелась на кончике языка, слышалась за каждым словом. Все же так просто: «Я не хочу быть как Азуми и поступать с людьми так же, как она поступала со мной».
Только разве можно было, на самом деле, действительно, не в одиночестве, сказать это вслух? А главное – нужно ли было?
Поэтому девушка молчала. Не всегда сказать больше значило сделать лучше.

+1

8

"Зацепившись" слухом за необычные слова, Роберт поднял взгляд. Каори говорила, кажется, уже не о нем. Или не только о нем. И не только о себе. "Это же просто магия"... Вот оно как было! Вот оно как было, любимая! Роберт взволнованно потянул носом воздух, бесцельно, бездумно дотронулся до столешницы, пригладил переплет книги, перебрал пальцами тихо шуршащие страницы.

Азуми. О ней до сих пор страшно было вспомнить. Страшно - хотя кем она была, маленькая женщина-маггла, и кем был он... Азуми казалась каким-то маленьким, черным ядовитым насекомым, которое способно веками ждать тебя в темном углу, прежде чем наконец-то впрыснуть в тебя свой смертельный яд. Роберт никогда бы не рассказал Каори, какой видел ее мать, но сам не мог видеть ее иначе.

Но ведь они с Каори, - Роб обвел невидящим взглядом потолок, верхние полки книжных стеллажей, - ведь они с Каори совсем другие люди. Ведь они сами, воочию видели ошибки своих родителей и никогда не повторят их. Они - совсем другие. Они мудрее. Они лучше.

Тишина прервала ход его мыслей. Чемберс покосился на Каори. Она молчала, тишина была оглушающей, выжидательной, а ему совершенно нечего было сказать. Он, кажется, ничего уже не знал и страшно запутался. И не привык в таком разбираться. Хотелось оказаться подальше отсюда, где-нибудь на квиддичном поле с Грантом. Он обожал свою Каори, может быть, больше жизни, но именно сейчас не хотел ее видеть. Пусть бы она сама разобралась во всем, подумала, раз ей нравится думать о таких вещах, и сообщила бы ему о результатах.

Желательно, вкратце сообщила.

"Мы все имели какие-то претензии к нашим родителям, - сказал занудный дядя Арки на свадьбе кузена Бена. - И удивляемся, когда наши дети, слово в слово, адресуют те же претензии нам самим...".

Дядя Арки - напыщенный идиот со своей нафталиновой псевдомудростью! Это уже давно поняли!

А молчание все длилось, а в груди отчего-то закипала ядовитая злость, такая, что вылей ее в котел - прожгла бы насквозь.

Такая злость стояла в глазах у отца в один непримечательный, но запомнившийся вечер. Когда мать снова пыталась с ним поговорить - о важном, о сложном, о том, что в итоге разрушит их семью. Док Чемберс молчал. Молчал долго и, казалось, вовсе не собирался отвечать. Но все-таки ответил.
- Милая, ты... - мерлин, мерлин, док Чемберс никогда, никогда не был груб со своей женой, да еще на глазах у детей, что же случилось, мерлин, мерлин. - Милая, ты... такое чувство, что ты сейчас... - голос отца вдруг изменился до стального отзвука, - ты сейчас вынимаешь мне мозг. Чайной ложечкой. Надеюсь, хотя бы тебе это нравится.
А потом он сказал, как обычно, что ему пора на работу. И ушел, как обычно. От разговора - и, в конечном счете, от своей семьи тоже.

Да глупости.
Робин с Каори - совсем другие. И никогда не повторят родительских ошибок.

Ах, оказаться бы сейчас с Грантом. На квиддичном поле.

- Ну, может быть, - сказал, наконец, Роберт бесцветным, как тон министерских документов, голосом. - Сложно с этим все. Сложно. А слушай, ты не против, если я сейчас пойду? Поспать все же надо до тренировки. Придурки с шестого курса, ей-мерлину, до седины доведут со своим патефоном.

+1

9

Молчание резало ледяным ножом прямо по позвоночнику. Каори лишь мельком заглянула Робину в лицо и медленно, будто, будто все в порядке перевела взгляд на свои неподвижные руки. Нет, ей и не нужно было смотреть на него, чтобы понять… все. Или не все, но самое важное: лучше не становится, она не сделала лучше. Робину точно. Себе - не ясно. Все же она сказала то, что хотела.
Однако, этот разговор, не про нее.
Каори, чтобы не сидеть неподвижно, поправила волосы. Заглянула в книгу невидящим от задумчивости взглядом, чтобы не давить на любимого еще больше. Она ждала от него ответа, но не собиралась торопить.
Конечно, она повела себя как дура. Конечно, она сделала все намного, намного хуже. Однако теперь, наконец-то, надо думать прежде, чем говорить, а не нести все, что приходит в голову.
Поэтому стало не страшно. Даже почти не больно, хотя где-то внутри саднило сожаление. Потом станет хуже, если не вообще плохо, но сейчас нельзя было позволять себе переживать.
От первых же слов Робина Каори прикрыла глаза на пару мгновений, но смогла не поморщиться: ее лицо осталось спокойным. Его голос был… пустым. Лишенным всякой жизни - скорее всего, намеренно. Он мог злиться на нее. Подумалось с невероятной тоской, что он, кажется, впервые так хочет уйти от нее. От этой мысли стало дурно: до чего она его довела? И зачем? Зачем было мучить его и рвать изнутри?
"Не хочешь быть Азуми, не будь ей", - эта простая мысль заставила гриффиндорку удивленно моргнуть.
Шимизу подняла на Робина ясный взгляд. Прежде чем ей вместе завладели лихорадочная мысль о том, что нельзя, нельзя уже говорить что-то не то и чувство вины, девушка спокойно сказала:
- Конечно не против, - Шимизу чуть пожала плечами. - Я останусь. Все же попробую разобраться с этой темой. Потом… как-нибудь потом расскажу тебе, что у меня получилось, - она посмотрела на одну из схем в книге и ее брови чуть дрогнули. - Или не получилось.
Вышло достаточно кратко, вроде бы, хорошо, но внутри все равно неприятно, больно скребло. Деликатно, одними кончиками пальцев, коснувшись щеки любимого Каори повернула его к себе лицом. Чуть привстав со стула, девушка дотянулась до своего рейвенкловца и с нежностью поцеловала его в уголок губ. Прежде чем отстраниться, гриффиндорка успела вдохнуть родной, незаменимый запах его кожи, ласково ткнуться кончиком носа в скулу, - мелочи согрели внутри достаточно, чтобы она смогла чуть улыбнуться на прощание.
- Отдыхай, Робин.
"Тебе надо отдохнуть... от меня", - больно кольнуло в груди, но Каори не изменилась в лице и полезла в сумку.
"Я, правда, очень люблю тебя", - думалось ей, пока она раскладывала вещи, будто действительно что-то сможет сейчас разобрать в продвинутой трансфигурации. Однако сказать вслух то, что было на уме, Каори не смела.
"Дура, просто дай ему уже уйти, как он хочет".

Отредактировано Kaori Shimizu (28.03.21 04:02)

+1

10

Роберт подался вперед для поцелуя, слишком резко и как-то... торопливо. В груди шевельнулось раскаяние - а может, остаться? объясниться? - но было тут же заглушено. "Не надо этого, а то опять начнется...". Начнется - эта схватка с самим собой, мучительная балансировка между тем, чего хочешь на самом деле и тем, чего ты как-бы должен хотеть.

"Я хочу на тренировку, вот и все. И пойду на тренировку. И не надо вот этого вот! Отношения с девушкой не должны заслонять собой все остальное!". Роб подхватил свою пустую сумку, бездумно схватил библиотечную книгу, начал было засовывать ее в сумку, спохватился, выложил на стол. На тренировку уже не хотелось. И вообще никуда не хотелось. Чемберсом овладела мрачная апатия и тяжкая, безадресная, безысходная досада. Действительно, может, пойти поспать?..

"Неееет, я собирался на тренировку, я хочу на тренировку! Я должен этого хотеть! Такое просто ну никуда не годится, отношения - это еще не все!..". Робин поднялся со стула, помедлил, поколебался пару секунд и, быстро попрощавшись, заспешил к выходу. Закрывая за собой двери библиотеки, он старался не оглядываться. А в груди уже щемила новая тоска - будто уходя, оторвал и оставил там, где-нибудь на столе рядом с книгами, кусок своей души. Теперь их мучительно не хватало - поцелуя на прощание, теплого соприкосновения взглядов, уверенности, что все хорошо.

...Подняв плечи и опустив голову, Роберт Чемберс быстрым шагом направился в башню Рейвенкло - чтобы бесцельно пробродить там до часа назначенной тренировки в попытках разобраться уже сам с собой и понять, за что он сегодня боролся, что выиграл и что проиграл.

0


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 17.03.96. Тупик на перепутье