Drink Butterbeer!

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 04.05.96. Don't get too close


04.05.96. Don't get too close

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/197/721885.jpg  https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/197/622076.jpg
https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/197/786195.jpg  https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/197/436401.jpg
Selina Moore, Jake Farley
04 мая 1996
Хогвартс, Больничное крыло

We're just wasting time,
Trying to prove who's right.

+1

2

Иногда случаются такие дни, когда хочется себя пожалеть, раствориться в тяучем болоте плохого настроения и меланхолии. Идеально, когда жалеешь не только ты себя, но еще и окружающие вокруг – гладят по голове и говорят какая ты замечательная, а этот мир просто отстойный сам по себе. Только мадам Помфри не походит на человека, который будет кого-то жалеть. Может, это профессиональная деформация? Отец же, когда берет в руки книгу не своего издательства неосознанно начинает ее оценивать с технической точки зрения – качество иллюстраций и переплета, шрифт и бумагу, даже как-то неопределенно хмыкал, когда видел знакомые фамилии в редакторах. Так, наверное, и у школьной целительницы атрофировалось чувство жалости к пациентам как некий атавизм, мешающий ее работе.

Именно такие мысли Селина гоняла по кругу сегодняшний день, наблюдая за Помфри, стремительно проходившей по светлой палате, каждый раз при этом награждая студентку строгим взглядом своих ясных глаз. У Мур был план, прекрасный план, один недостаток был в нем – осуществиться ему не суждено. Школьная целительница, привыкшая не только к постоянному гундежу больных, но и к милой мордашке слизеринской старосты, которая так красиво делала брови домиком и заглядывала в лицо с видом обиженного котенка, оставалась непреклонной. Идея Мур, что «вот я всего на пару часиков схожу поздравить подругу и потом сразу обратно, я даже из гостиной не выйду, правда!» казалась Помфри плодом температурного бреда Селины.

Что, кстати, походило на правду. Со вчерашнего вечера слизеринка проводит крайне увлекательно время в Больничном крыле. Острых ощущений к периодическому чтению детектива, бессовестно взятого с тумбочки Оливии, и лежанию на кровати добавляли царапающий горло кашель и снова поднявшаяся температура. Притянув колени к себе и спрятав ладони в рукава кофты, Мур стучит коленками друг о друга, чтобы хоть как-то отвлечься от противной ломоты во всем теле.

Заболеть в мае – это еще надо умудриться. Селина любит май и факт  болезни расстраивал вдвойне. А потому что на вечерний обход надо одеваться теплее и меньше общаться со шмыгающими носом младшекурсниками. Еще больше дегтя в эту пустую бочку из-под меда добавляет то, что сегодня 4 мая. А 4 мая родилась та, которая терпит загоны Мур по поводу и без вот уже почти шесть лет. Само собой, речь про Оливию и, само собой, подарок был подготовлен еще месяц назад и мирно лежал на дне бездонного чемодана Селины. К тому же, Шердлоу организовывала «небольшую тусовку для своих» сегодня и Мур почти физически придавливало количество событий, которые она пропускает.

Она бы с радостью уснула, но озноб, сменяющийся жаром и так по кругу, не дает этого сделать. Щеки горят лихорадочным румянцем, а ноги в шерстяных носках заледенели от холода. А если ночью станет еще холоднее? Так же нельзя! Убрав назад в уже порядком растрепанный пучок пряди волос, которые то и дело выбиваются, Мур переползает на край кровати.

- Мадам Помфри! – зовет она целительницу, как хорошо, что сегодня в палате никого нет, - А у вас есть еще одно одеяло? Я замерзла…

Не дождавшись ответа, Селина слышит как с тихим скрипом открывается дверь. Ну и кого там принесло?

+2

3

Джейк не любит Больничное крыло. Не потому, что здесь тебя заставляют пить иной раз отвратительно горькие лекарственные зелья — как в прошлый раз, когда ему пришлось пить костерост, чтобы привести в порядок сломанные ребра, а потому, что сам факт пребывания в Больничном крыле является для Джейка олицетворением слабости. Мадам Помфри может залечить сломанные кости одним или парой заклинаний, но вместо этого она предпочитает поить студентов отвратительным на вкус пойлом, от которого хочется вернуться наизнанку прямо на ту кровать, на которой ты лежишь. Поэтому с тех пор Джейк обходит больничное крыло десятой дорогой по широкой дуге и появляется здесь только в исключительных случаях.

Однако обязанности старосты не оторвешь и не выкинешь. И надсадно кашляющий в гостиной взъерошенный второкурсник, который днем ранее щеголял без шарфа в чрезвычайно промозглую для начала мая погоду, ныне был пойман бдительным Джейком и отконвоирован в святая святых мадам Помфри — царство отваров, настоек, теплых одеял, больничных пижам и строжайшего режима. Даже сама Амбридж не смеет устанавливать здесь свои порядки, встретив несгибаемое сопротивление школьной медсестры, слово которой в этих стенах — власть и закон.

— Ты покажешься мадам Помфри, Стюарт, хочешь ты этого или нет, — доброжелательно говорит Фарли, пропихивая внутрь Больничного крыла упирающегося мальчонку, который непрестанно шмыгает покрасневшим, как помидор, носом, — всего лишь одно единственное зелье, и...

Джейк может свято верить, что его собственное копье в спине не мешает ему спать, но к своим должностным обязанностям относится крайне ответственно. Он ищет взглядом школьную целительницу, но его взгляд спотыкается о человека, которого он меньше всего ожидает здесь увидеть. Сердце попускает такт, а несносный Стюарт пользуется этой секундной заминкой, чтобы попытаться удрать, но Джейк не зря ест свой хлеб и носит на мантии значок старосты — ловит мальчишку за шиворот мантии и слегка встряхивает, как нашкодившего котенка, после чего подталкивает в сторону свободной кровати в противоположной части комнаты от единственной здесь занятой.

— Мадам Помфри, вы не уделите нам минуту? — чуть повысив голос в направлении кабинета целительницы, говорит Джейк, а его самого так и тянет обернуться назад. В нем отчаянно борется две противоположности, одна жаждет поскорее сбежать из этого места и выкинуть из головы последние пять минут его жизни, а вторая — никогда отсюда не уходить. Вообще никогда. — У Стюарта, кажется, простуда.

Ему бы не помешало бодроперцовое зелье, а еще хорошая взбучка, чтобы не вздумал ходить без шарфа. В ожидании мадам Помфри Джейк все же оборачивается, упуская из виду мальчонку, и, едва уловимо улыбаясь, делает неопределенный жест рукой, перекатывая пальцами воздух, который, вероятно, ознаменовывает своеобразное приветствие. Снова становится почти больно дышать, и Джейк заставляет себя отвести взгляд, вернуться к Стюарту, который, смирившись со своей судьбой, сидит на краешке больничной койки в ожидании своей порции зелья и во все глаза рассматривает старосту слизеринцев.

На ней больничная пижама, несуразная, как будто даже не по размеру, обычная идеальная прическа растрепалась, но Джейку это кажется милым. Трогательным. Если бы не отчетливый озноб, который она тщетно пытается скрыть. Джейк боком, как-то по-крабьи неловко и не глядя на Селину, приближается к ее кровати и протягивает ей с соседней койки еще одно шерстяное одеяло.

Отредактировано Jake Farley (20.02.21 11:59)

+2

4

У Селины взгляд цепкий, он пробирается до самых костей проницательностью зеленовато-голубых глаз, замечает каждую деталь и беспардонно залезает в любую брешь внешнего спокойствия. Поэтому она буквально вонзает взгляд в вошедших. В одного. Его. 

Из груди вырывается сдавленный сухой кашель и Мур склоняет голову, прижимая ладонь ко рту. Какой кошмар, ощущение, будто она сейчас выкашляет свои легкие. Бодроперцовое зелье ей не помогло, оно, наоборот, как будто открыло чакру кашля. Целительница говорит, что это нормально, за пару дней под ее присмотром и Селина снова будет просыпаться в своей кровати. Слизеринка кисло улыбалась на такие слова – отличное времяпрепровождение на выходных.

Только вот что Джейк делает здесь? Выглядит он как обычно, разве что, тёмные тени залегли под глазами, но это же Джейк. И что это вообще значит – «это же Джейк». Как будто ты его так хорошо знаешь, ага, конечно же. И все равно... Она прячет улыбку в поджатые губы улыбку, когда видит взъерошенного воробья-младшекурсника рядом с ним. И это тоже похоже на Джейка – ответственный староста привёл в больничку нерадивого мальчишку. На его неловкое приветствие Селина снова кашляет, как мило, извини, Джейк, но сейчас как-то не до любезностей. К ознобу добавляется тихое гудение в висках, от которого Мур прикрывает глаза. Меньше всего хочется, чтобы кто-то видел ее в таком состоянии. Селина считала внешность своей броней, которую пробить стоило больших усилий, ведь мисс идеальность с методической скрупулезностью разглаживает симметричные складки на юбке. Сейчас привычную юбку сменили широкие штаны, постоянно сползающие на бёдра и мешковатая кофта. Ощущение незащищенности перед другими обострилось от пристального взгляда, эээ, Стюарта. Можно вот не сегодня?

Мур открывает глаза от шороха рядом с собой и тут же вздрагивает, когда видит перед носом одеяло. Несколько раз моргнув, она все же смотрит на Джейка, а он будто не знает куда деть свои глаза нарочито отвёл глаза. От этого хочется съёжиться и укрыться двумя, нет, тремя одеялами с головой, а приходится затолкать колкое чувство подальше, пока это возможно.

– Помфри не разрешает мне хозяйничать здесь, – попытка сдвинуть кровати была пресечена ещё в момент раскручивания каркаса, на котором висели занавески, в этот момент целительница начинает осмотр Стюарта, – но тебе простит, наверное... – Селина берет двумя руками колючее одеяло, несколько секунд рассматривает коричнево-бежевые клетки и наконец снова поднимает глаза на его ямочку на подбородке, не в силах посмотреть выше, – эм, спасибо.

Получается как-то невнятно. Его имя она проглатывает про себя и поворачивает голову в сторону мальчишки, сморщившегося от принятого лекарства. Бедолага, когда Мур сама впервые попробовала бодроперцовое зелье, то мчалась из Больничного крыла со всех ног, лишь бы больше никогда не видеть Помфри. Кто бы мог подумать, что школьную целительницу она будет навещать часто. Так почему бы и мальчишке тоже не пойти обратно в башню?

– Он же сможет дойти сам, – она говорит это одеялу, убирая с него катышки, – правда ведь? – Селина снова смотрит на него, теперь уже в тёмные глаза. И, кажется, впервые, хотя и молча, просит: останься.

+2

5

- Не за что, - Джейк все также не смотрит на Селину, испытывая вполне определенную неловкость. Одеяло. Какая глупость. Он готов выслушать от Помфри что угодно, потому что это просто одеяло с соседней пустой кровати. Вероятность, что в ближайшие пару часов в Больничном крыле образуется нескончаемый поток пациентов, которым эти одеяла понадобятся, стремится почти что к минус бесконечности. Даже после памятного взрыва в кабинете заклинаний здесь было от силы человек пять, тогда как крыло рассчитано на гораздо большее количество нуждающихся в срочной помощи и дополнительных одеялах.

Они смотрят на Стюарта, давящегося обжигающе горячим зельем, от которого идет заметный пар и сильных запах, помимо мандрагоры, еще нескольких трав, а еще острого перца. На то оно и бодроперцовое - из ушей мальчики незамедлительно начинает идти легкий дымок, словно голова у него в буквальном смысле горит изнутри. Джейк не сдерживает улыбки, слушая, как целительница распекает младшекурсника за простуженное горло и вечно шмыгающий нос, невольно оборачивается к Селине, как будто хочет разделить с ней этот забавный момент, и натыкается на ее взгляд, от которого все до боли сильно прихватывает внутри.

- Конечно, - он не уверен, что правильно истолковал ее взгляд, но внутри трепыхается надежда, что все же правильно. - Отсюда до Башни Рейвенкло - рукой подать.

Даже если это не правда, ушлый второкурсник вполне в состоянии сам найти дорогу до гостиной. Когда, наконец, мадам Помфри поворачивается к Джейку, Фарли тотчас же принимает вид прилежного и ответственного старосты. Стюарт незамедлительно проявляет чудеса сообразительности, и от присутствия в крыле мальчонки с Рейвенкло напоминанием остается лишь легкий запах зелья и все еще не развеявшийся дымок в воздухе, тонкой струйкой тянущийся до самой двери. Удивительная прыть.

- А вы, мистер Фарли, полагаю, можете быть свободны, - пытливый взгляд школьного целителя гвоздем прибивает его к месту, как редкую бабочку - иголкой к пробковой доске. Мадам Помфри не одобряет посещений в столь позднее время, ужин уже был, до отбоя всего пара часов, но железная хватка целительского порядка поблажек не делает никому, даже старостам.

Джейк в этот момент снова ловит взгляд Селины и вдруг понимает, что костьми ляжет - но шагу отсюда не сделает.

- Мадам Помфри, можно я ненадолго останусь? - на его лице появляется то самое выражение грустного бассет-хаунда и вежливая просящая улыбка, которая приводит в благостное расположение духа всех его многочисленных тетушек и зарабатывает ему множество вистов в ситуациях даже менее подходящих, чем эта. Само прилежание и серьезность. - Профессор Снейп задал на вторник большую работу, и мы с мисс Мур работаем в паре, - Джейк чуть ли не впервые в жизни врет с такой вдохновленной уверенностью, что почти сам начинает верить в свои слова. - Мы договаривались встретиться в библиотеке, чтобы заняться исследованием зелья удачи. Будет обидно, если за эту работу она получит "О" из-за простуды.

Он начинает красноречиво рыться в карманах мантии и правда выуживает из внутреннего кармана пачку исписанных его мелким почерком листов - это действительно выдержки из книг о феликс фелицисе, только Джейк работает в паре с Эдди, но это - детали, о которых он не считает нужным оповещать всех и каждого. Джейк приподнимает брови вопросительным домиком и наметанным взглядом видит легкую тень сомнения на лице целительницы.

- Недолго, мистер Фарли, - наконец строго говорит мадам Помфри по истечении аж целой минуты, пока она внимательно осматривает Джейка, словно пытается по его внешнему виду определить честность его намерений. Джейк же более, чем уверен, что выглядит как минимум заслуживающе доверия - его галстук повязан идеально ровно, рубашка не выглядывает из-под школьного жилета, а на мантии - ни складки и ни пятнышка. Исключение составляют только беспорядочно спутанные волосы, битву с которыми старший из близнецов Фарли безнадежно проигрывает, да синева под глазами от недосыпа. - Мисс Мур нужен отдых. И если нужны будут еще одеяла - возьмите в шкафу, а не с других кроватей.

- Конечно, - поспешно заверяет Джейк, когда Помфри скрывается в своем кабинете. Он смотрит на конспекты в своих руках, не зная, что ему с ними делать. Как-то глупо все вышло. Врать он не умеет, и тем удивительнее, что Помфри ему поверила. - Я думал, она меня отсюда выгонит, - наконец признается Джейк Селине.

Отредактировано Jake Farley (09.03.21 21:31)

+1

6

Мур удовлетворенно прикрывает глаза, когда Джейк подтверждает ее предположение о достаточной самостоятельности Стюарта. Чего-чего, а вечер в компании Фарли не входил в ее планы. Да уж, о каких планах может идти речь, если все они сорвались ещё вчера. Но эта неожиданность в лице Джейка... Мур ничего не может поделать с замершим сердцем при его несколько растерянном взгляде, у неё самой внутри беспорядок. Избегая любого контакта и делая равнодушный вид, Селина старалась убедить себя, что так правильно, что так лучше им обоим. Так проще забыть и отпустить. Это могло работать, если бы не их общие уроки или собрания старост, даже Рикетт не заполнял свербящего чувства внутри. Все не то. Не потому ли сейчас отчаянно хочется, чтобы Помфри ушла, а Джейк остался. И желательно забаррикадировать сюда двери.

А когда школьная целительница прямо говорит, что рейвенкловскому старосте стоит уйти, то мозг начинает судорожно соображать в поиске решения. Но мысли у Мур спутанные, скачут от одной к другой, виски то сжимает обруч озноба, то на несколько секунд отпускает. Дурацкая температура и сама ты, Селина, тоже дура. Потому она только с сожалением поджимает губы. А после с силой опускает глаза вниз, чтобы Помфри не видела умоляющего взгляда при таком складном вранье Джейка. Надо же, общее задание, все знают, что Снейп благосклонно относится к своему факультету, но... Но строгая целительница поддаётся очарованию прилежности Фарли и наконец уходит. За это Мур мысленно ей обещает не досаждать просьбами получить снотворное сегодня вечером.

В Больничном крыле уже немного приглушен свет и как только дверь в кабинет закрывается, повисает тишина, прерываемая едва уловимыми шорохами в коридоре – кто-то возвращается из учебного зала, а кто-то, наверняка, просто бесцельно шатается по замку в свободные пару часов перед отбоем.

А что дальше делать? Об этом Мур не подумала, ей нужно было, чтобы он остался. Просто побыть с ним хотя бы несколько минут на расстоянии вытянутой руки, а не на разных концах класса. От этого становится теплее, что даже коленям становится жарко от шерстяного одеяла.

– Хочешь поговорить о зельях? – Селина вымученно улыбается уголками губ и смотрит на свои руки. Им только о зельях теперь и разговаривать, да о вечерних обходах, графиках дежурств, бесконечных домашних заданиях. О чем-то дурацком и совершенно отвлечённом, об этом же обычно разговаривают однокурсники. И она готова говорить хоть о новом оттенке розового мантии Амбридж, только бы просто послушать его ровный успокаивающий голос, который способен хотя бы на время унять тревожные волны сине-зелёного моря. На плечи ложится в который раз груз воспоминаний и она даже опускает их, стараясь выдержать такую ношу.

– Помфри говорила, что во вторник я смогу пойти на уроки, – зачем-то говорит Мур, чтобы не молчать. Ему может быть абсолютно все равно. Ему должно быть все равно.

Наверняка, она выглядит жалко, но за это не стыдно. Перед кем здесь притворяться, что все у неё хорошо? Так можно делать в толпе, когда случайные взгляды то и дело обращаются в ее сторону, или в компании слизеринцев, змеиный факультет плохо переносит чужие слабости и еще хуже прощает чужие ошибки. Мур такая же, только за свои ошибки она готова запускать программу по эмоциональному самоуничтожению.

– Необязательно стоять, – Селина снова поднимает глаза к Джейку и кивает на кровать напротив своей, – хотя, если тебе так удобнее, то я не настаиваю, – ей бы хотелось, чтобы он сел рядом, но это слишком.

Слишком же?

+2

7

Когда в больничном крыле повисает тишина, Джейк испытывает приступ легкой паники, который, должно быть, испытывает приговоренный к "прогулке по доске" - тебе некуда идти, кроме как вперед, но ты не знаешь, какой из очередных шагов станет твоим последним. Соленую темную воду внизу уже рассекают острые треугольные плавники акул, предвкушающие знатный пир, кружат, словно морские стервятники в ожидании поживы. Но даже если их и нет рядом - вода поглотит тебя жадно, неумолимо, смыкаясь над головой, и в итоге пожрет ненасытно, оставляя от тебя одно только воспоминание.

А, может, не оставит даже и его.

Хочет ли он говорить о зельях? Да Мерлин упаси, конечно же нет! Но у Джейка, как назло, нет ни единой темы для разговора, которая бы казалось бы ему подходящей сейчас. Он не знает, зачем остался. Зачем соврал Помфри и теперь стоит здесь, как баран, суетно комкая в руках эти несчастные конспекты. Ему бы было логичнее уйти. Было бы намного правильнее уйти, но стоило Селине просто посмотреть на него, а ему - заметить в ее взгляде этот намек на ее желание, чтобы он остался - как он с готовностью выкинул белый флаг и придумал бы тысячу и одну причину задержаться в больничном крыле. Но что дальше? О чем им теперь говорить? После всего, что уже было сказано, и было принято решение, что так будет лучше им обоим, что делать теперь?

- Я не знаю, о чем я хочу поговорить, - это хотя бы честно, вид у Джейка почему-то виноватый. - Я просто... - он мотает головой назад, словно пытается отмахнуться от чего-то эфемерного перед его глазами, -...просто подумал, что одной тут, наверное, скучно, вот и... Я могу оставить тебе конспекты, если нужно.

Почерк у Джейка круглый, мелкий и скупой, без всяких завитушек, но буквы наклонены чуть влево, а не вправо, все из-за того, что пишет он левой рукой, но конспект разделен на абзацы и вполне читаем. Большую часть написанного он все равно уже запомнил, пока переписывал из толстенного талмуда, и вполне обойдется без своих черновых записей, которые могут Селине пригодиться, чтобы подготовиться к работе. Это будет хоть что-то.

Почему-то очень сложно говорить, когда действительно есть, что сказать. Вовсе не о зельях, не о погоде и не уроках, не о дежурствах и не том, насколько скучно может быть в больничном крыле. Только вот им теперь разве что и остается, что говорить об этом...всем. Хорошо, что Селина, видимо, гораздо разумнее него в моменты, подобные этим, потому что у Джейка всякий раз случается кома мозга, но он послушно переводит взгляд на кровать напротив - на его покрывало и подушку, и кровать совсем не выглядит приглашающе. Наоборот, садиться на нее ему почему-то жутко не хочется. Может быть ассоциация с какими-то давними воспоминаниями, когда и ему приходилось занимать такую вот больничную кровать, то ли кровать стоит слишком, чересчур далеко, и тогда придется разговаривать издалека, и это ему, конечно, тоже не нравится.

- Если мадам Помфри увидит меня на этой идеально заправленной кровати, она, чего доброго, меня проклянет, - Джейк неловко улыбается и взъерошивает волосы, которые и без того лежат спутанным вороньим гнездом, и от образа прилежного старосты не остается и следа. Он какое-то время смотрит на изножье той кровати, что занимает Селина: на то, как два шерстяных одеяла прячут под собой очертания ее ног, согнутых в коленях, но не чувствует в себе никакого морального права вот так нагло вторгаться в ее личное пространство, поэтому выбирает более нейтральный вариант - придвигает ближе стул для посетителей, на который и садится.

И ловит себя на мысли, что можно по пальцам одной руки пересчитать те мгновения, когда он позволял себе прикоснуться к ней - Джейку почему-то кажется, что Селина как горделивая кошка, изогнется, но уйдет от касания его ладони, оставаясь на недосягаемом для него расстоянии. Четкое ощущение ее неприкасаемости всегда соперничает с желанием убедиться, что она реальна. Дотронуться кончиками пальцев ее руки, провести по запястью, ощущая подушечками тепло или, наоборот, прохладу ее светлой кожи, очертить линию острого локтя и плеча с этой тонкой и трогательно хрупкой ключицей, едва-едва выглядывающей из ворота чуть великоватой Мур больничной пижамы.

Он поспешно отводит взгляд, нервно сглатывая от неловкости, и переводит взгляд обратно на колени девушки, надежно укутанные одеялом.

- Я думал, ты будешь на этой вечеринке по случаю Дня Рождения Оливии, - чтобы говорить хоть о чем-то, произносит Джейк. Ему тоже перепало приглашение, но он не так тесно с ней общался, да и вообще ему показалось странным, что она хочет видеть его, ботаника с Рейвенкло, на своем празднике, поэтому отправил обратную сову с вежливыми поздравлениями и не менее вежливым отказом. - Но если во вторник ты уже пойдешь на уроки, значит, ничего серьезного?

Если бы что-то было не так, ведь ты бы сказала? - он наконец ловит ее взгляд, окунаясь в прохладу ее сине-зеленых глаз.

Отредактировано Jake Farley (09.03.21 22:35)

+1

8

- Да… Спасибо, -Селина в очередной раз кашляет, только вот совсем не из-за болезни, а просто чтобы заполнить пустоту звуков вокруг, прерывающуюся шелестом пергаментов, - я верну. – Глаза несколько секунд бегают по строчкам конспекта, наверняка, очень подробного, а как же иначе, - потом.

Когда-нибудь. Например, во вторник – первый лист, в среду – второй, и так на в течение… сколько там всего листов? Ну почему так мало, Джейк, даже недели не наберется. Селина дергает уголком губы – это всё болезнь, это из-за нее у Мур в голове появляются такие идиотские идеи. Именно так, отличное оправдание.

Она рассеянно жмет плечами про строгость мадам Помфри, потому что на мгновение задерживает дыхание, когда Джейк непринужденно еще больше растрепывает ворох спутанных кудрей на голове. В этом и есть очарование, в той небрежности и обыденности такого жеста. Просто привычка - слишком обезоруживающая привычка.

Я была не права, ошибалась, сделала глупость, не подумала. У Мур в голове десятки и сотни раз возникали эти слова. Но что это? Акт капитуляции или наоборот? Сдаваться она никогда не любила, поддаваться тоже. А вот бесконечно отталкивать людей – то, в чем она преуспела лучше всего. Держать дистанцию и оставаться на расстоянии вытянутой руки, а по сути, в милях от другого человека. Так же проще. Если достаточно постараться, то можно убедить собственный мозг в отсутствии любых нарушителей арктической холодности.

По телу снова пробегает озноб и Селина съеживается от липкого холода, что идет изнутри. Она разворачивает одеяло на коленях и кутается в него как в мантию, так гораздо лучше. Теперь можно незаметно сжимать и разжимать пальцы, как будто этот жест сможет ее успокоить. Селина чувствует напряжение между ними в долгих паузах, неловких движениях, в этой невероятной сложности просто посмотреть в глаза и что-то сказать.

Мур ядовитая, настоящая змея, которая с нежностью и аккуратностью обвивается вокруг тела, и, доходя до шеи, сжимает ее крепко, до хруста в позвонках, в своих кольцах. Ей нравится это чувство обладания, возможность ослаблять хватку и тут же сдавливать. Она никогда специально так не делает, по крайней мере, ей так кажется. Но неконтролируемое стремление обращать внимание на себя незримо проскальзывает во всех ее движениях и внешнем виде. Сотканная из множества собственноручно созданных деталей и отдельных фраз Селина является той, кем она есть или же той, кем пожелает быть. Пожалуй, здесь слишком тонкая грань, чтобы ее уловить.

- Да, я должна была, но… - Мур окидывает взглядом пустые койки с белыми подушками в изголовьях, - но так вот получилось.
А следом еще вопрос, будто бы обычный, из вежливости, так же мы все делаем, когда приходим навестить кого-нибудь в больнице? Спрашиваем о самочувствии, желаем выздоровления. Это нормально, в этом ничего такого нет. До тех пор, пока Селина не поднимает глаза - все мысли про обычность вылетают пробкой из головы.

- Я не знаю, - почти шепотом и не отводя глаз от его, - наверное. – Сердце начинает стучать так громко, что его ритмичный гул отдается в голове невнятным шумом. Ничего серьезного, да, пожалуй. Только невыносимо хочется подвинуться еще ближе, дотронутся до кожи на его костяшках и легко сжать ладонь. Да, именно так ощущается то самое «ничего серьезно». Мур снова дергает плечами, он же видеть тебя больше не хотел, так он сказал. Ведь было такое, было же?

- Я хотела спросить… - начинает Селина, но ее прерывает голос Помфри из кабинета. Время принимать лекарство, слизеринка снова кашляет и поджимает губы. Как не вовремя, она только набралась смелости, чтобы спросить не какую-то чушь по учебе, а что-то, что и правда ее волнует. Селина подбирает края одеяла, намереваясь пойти в нем, опускает ноги в шерстяных носках на пол и… Не успевает она сделать и шага, как путается в одеяле, запинается и падает, успевая зацепиться за локоть Джейка. Как назло, то самое одеяло остается сзади, а Мур встречает пол больничного крыла коленом.

+1

9

- Угу, - согласно и даже как-то слишком поспешно ухает Джейк, как филин. - Не торопись...И если что-то будет непонятно - спрашивай, - добавляет он, потом спохватывается, - я имею в виду, если не сможешь разобрать почерк, ну и...

Что "ну и" он не говорит, потому что сказать ему, в общем-то нечего. Наверное, "ну и" должно было обозначать что-то вроде "ну и если просто захочешь поболтать" или совсем уж запредельное "ну и если вдруг соскучишься", но Джейк понимает, что не вправе этого говорить. Не та ситуация, и с трудом верится, что она просто так захочет с ним поболтать. Джейк считает себя обычным. В меру неинтересным, в меру занудным. В меру каким-то средним, и сложно представить, что такая девушка, как Селина, вдруг и правда захочет с ним "просто поболтать ни о чем". Ей подходит кто-то более идеальный, такой, как она сама. Кто-то, кто не будет путаться в словах всякий раз, когда она появляется в поле зрения. Все еще болезненно отзываются ее слова "да кто ты такой?" и "что ты о себе возомнил?" Это и правда учит смирению и скромности.

Я так больше не могу, Сел, - думается ему. Я умираю вякий раз, когда ты проходишь мимо, делая вид, что не замечаешь меня. Я знаю, что это не так, что от твоего взляда ничто не укроется, ведь ты любишь все контролировать. Я не могу перестать о тебе думать, я чувствую себя одержимым, не могу ни на чем сосредоточиться.

Вот бы взять все это и сказать честно, как есть. Потому что это та правда, которая есть, и от которой уже не сбежишь. И то, что он пытался на протяжении всего этого времени отвлечься, забыться, как-то исправить свою жизнь, забивая ее прохладный, как свежий весенний день, образ теплой и яркой Корнхилл - не более чем самообман. Впрочем, они оба друг друга стоили и оба друг друга только использовалис, чтобы досадить кому-то другому. А в итоге досадили лишь самим себе. Они разошлись друзьями после каникул. Лора поняла, что ей стало легче после болезненного разрыва с Ноэлем, а Джейк понял, что легче ему не стало. Но хотя бы один из них получил то, что хотел. Вот бы и ему повезло точно также.

Его сердце, напротив, замирает и пропускает такт, когда Селина начинает говорить. Джейк аж весь подается вперед, чтобы ни в коем случае ничего не пропустить, почему-то ему кажется, что она спросит о чем-то важном. О чем-то очень...Но, по закону подлости, именно этот момент, самый неподходящий момент в истории существования человечества, мадам Помфри выбирает для того, чтобы сообщить о подошедшем времени принимать лекарства. Тысячи проклятий в ее адрес мысленно отправляются в сторону школьной целительницы, но цель свою находят гораздо ближе, потому что Селина вдруг падает на пол, запутавшись в одеяле.

- Осторожнее, - только и успевает проговорить Джейк ту самую банальность, которая вырывается изо рта раньше, чем успеваешь подумать, уместна ли она. Локоть обжигает прикосновением, и Фарли тут же слишком хорошо вспоминает тот единственный раз, когда ладонь Селины покоилась в его ладони - на памятном уроке заклинаний, превратившимся в катастрофу. И он сейчас вовсе не об пространственной аномалии и Флитвике, улетевшем в окно (но обещавшем вернуться). Он помогает Селине подняться и усаживает ее обратно на кровать, позволя себе слабость задержать ладони на ее хрупких плечах дольше, чем на несколько необходимых для этого секунд. Под пальцами мягкая ткань больничной рубашки и тонкие косточки на острых плечиках. Селина похожа на одну из тех прелестных фарфоровых кукол, стоящих баснословных денег, которые коллекционирует его тетушка Евлалия и держит в старинном серванте в гостиной вместо фарфоровой посуды. У богатых свои причуды. - Сильно ударилась? Останься здесь, я сам схожу.

Я сам схожу - говорит он, а сам не может заставить себя отпустить ее плечи. Еще пара этих сладких мгновений...

- Ты о чем-то хотела спросить? - тихо, почти шепотом, напоминает Джейк, боясь, что потом уже никогда не спросит, а она никогда не скажет.

Отредактировано Jake Farley (20.06.21 21:49)

0

10

Почему-то от обычного неловкого падения хочется расплакаться от собственного бессилия. Такая ситуация буквально сбивает ее с ног, не дает двигаться как обычно. Сил вставать уже давно нет, Мур каждый раз поднимала себя нечеловеческим усилием воли и собирала по кусочкам, когда видела его рядом с Лорой. Заполнять это ноющее чувство другими давало лишь временный эффект. Нравиться другим, оставаясь при этом той слизеринкой со сложным характером, получается почти всегда. Дракклова слизеринская блондинка. Как-то так говорят о ней, когда в очередной раз она снимает с кого-то баллы в плохом настроении или бессовестно улыбается какому-нибудь гриффиндорцу, только что обнимавшему свою вроде-бы-девушку.

И соглашаться на поход в Хогсмид с Бенджи – тоже что-то похожее на нее. В большинстве своем она отвечает положительно на такие предложения больше от скуки, чем от действительного наличия интереса. Хотя, стоит признать, что эта ситуация с Ургхартом не из этой серии, но и никакой романтической симпатии она к нему точно не испытывает. Точно. Это же Ургхарт, блин. Их поход, отменившийся из-за болезни Мур, был бы похож на какой-нибудь анекдот, не иначе.

Быть такой – вполне привычно и обыденно. Быть беспомощно запутавшейся в собственном одеяле – другое. Слышать обеспокоенные и тревожные нотки в голосе Джейка – вообще нечто непостижимое и заставляющее мысли замереть в боязни спугнуть эту… заботу? Селина послушно садится обратно на кровать и смотрит на каменный пол. Мозг так и отказывается отмирать от подобных пируэтов и здраво мыслить, зато эмоции начинают брать верх. Все-таки, когда слишком долго контролируешь, чтоб ни один лишний мускул не дрогнул на лице или же ни одна предательская дрожащая нотка в голосе случайно не проскользнула, в конце концов случается коллапс. Это же логично. Очевидно. Закономерно.

Мур непроизвольно качает головой из стороны в сторону на такой тихий и осторожный вопрос Джейка и заставляет себя поднять глаза. В глазах вызов и откуда-то взявшаяся злость на всё вокруг. Сколько можно уже жалеть себя? Зачем она вообще с ним заговорила? И это только те вопросы, которые слизеринка задает себе. Она о чем-то хотела его спросить, да.

- Почему ты остался? – Селина хмурится, поджимает губы, пытаясь успокоиться, - в смысле, - вдох ртом, чтобы не растерять храбрости говорить дальше, - я знаю, что попросила, но… - она поднимает голову вверх, чтобы не дать внезапно возникшим запрудам в глазах растечься по щекам. Селина Мур не умеет плакать, это соленое озеро внутри пересохло еще зимой.

- Ты же видеть меня не хотел, - снова взгляд вперед, а голос скачет от совсем шепота к приглушенному отрывистому голосу - и… и я понимаю, только… Только мне сложно продолжать вот так.

+1

11

Потому что ты попросила. Для Джейка это закономерно. Попроси она его спрыгнуть с астрономической башни, он бы занёс ногу для решающего шага, ничуть не задумываясь над справедливостью этой просьбы. Он не успевает это сказать, как Селина продолжает. Сначала рождается недоумение - как Селина могла вообще допустить такую мысль, что он не хочет ее видеть, это ведь в принципе невозможно, не существует в природе, это что-то из разряда вещей, которые человеческий ум не в состоянии постичь в силу своей ограниченности. Если и есть что-то, что Джейк делает постоянно - так это пожирает ее глазами, всю, без остатка, ревностно подмечая каждый брошенный на нее посторонний взгляд. Рикетт. Пьюси. Ургхарт. Блетчли. С каждым из них он мысленно сразился, и не раз.

- Неправда, - шепчет Джейк. Ему страшно говорить громче, как будто хочется, чтобы весь мир этого не слышал, только они двое. - Куда бы ты ни пошла, что бы ты ни делала, я не могу заставить себя не смотреть. Не видеть. Не замечать. Не могу.

Проще выколоть себе глаза. И неважно, что именно Селина первая попыталась все прекратить, Джейк даже не думает об этом, опасаясь все испортить. Все только-только начало проясняться, сейчас, в данную секунду, у него вдруг возникло пресловутое ощущение, что среди непроглядных серых туч его обыденности вдруг проглянуло болезненно-бледное несмелое солнце.

Он надеялся, что весь этот фарс с Лорой сделает лучше, а лучше не стало. Лишь осталось мерзкое ощущение неправильности. Недаром говорят, что убежать можно только от других, но невозможно от самого себя. Да и бегство от других тоже иногда ни к чему не приводит. Сколько ни беги, а все равно ходить будешь кругами, возвращаясь к тому же, с чего начал. Он так боялся ее разочаровать, что, похоже, именно это и сделал, сам того не осознавая.

- Я не должен был тебя отпускать, - говорит он, глядя в пол. Нет, не в пол, глядя куда то вниз на колени Селины, но сейчас они не вызывали того чувства невесомости где-то внутри. Скорее это была горечь собственного поражения. - Ни тогда, осенью, ни в тот раз...

Он не знал, что ему делать, и потому пошел по пути наименьшего сопротивления - сделал так, как она сказала. Она просила поверить и отпустить, он поверил и отпустил, а должен был не отпускать, дурак.

- Так было не лучше ни мне, ни тебе, - добавил он все тем же глухим шепотом. - Я просто не могу без тебя, - наконец признался Джейк, наконец снова всматриваясь в глаза Селине. В его взгляде плещется обожание, которое он не хочет и уже не сможет скрывать. Такая растерянная Селина Мур нравится ему еще больше. Не потому, что она выглядит потерянной, беззащитной, а потому, что она выглядит человечнее и ближе, даже если пытается вновь спрятаться за идеальной маской холодности и равнодушия. Этот ее взгляд в потолок, трепещущие больше обычного ресницы - эти резкие движения призваны загнать обратно слезы, которые могли бы вот-вот оказаться на ее глубоких, как два омута, глаза. Этих слез он, конечно, не видит. И преданно делает вид, что их на самом деле нет. - Вот почему я остался.

Сказать это оказалось легче, чем он думал. Сказать вслух, признаться, скинуть, наконец, этот камень молчания, а там будь что будет. Она не сбрасывает его руки со своих плеч, это его утешает, настолько, что он непроизвольно поглаживает ткань ее больничной пижамы большим пальцем левой руки. Он торопится это сделать, потому что боится - в любой момент из своего закутка может выглянуть мадам Помфри, и тогда все это закончится.

- Скажи мне остаться - и я останусь. Скажешь уйти - и я уйду, если ты этого действительно хочешь, - пожалуйста, пусть она скажет, чтобы он остался... Это то едиственное, о чем он сейчас молил чуть ли не всю вселенную.

Отредактировано Jake Farley (24.10.21 10:01)

+1

12

Мур всегда поддерживала в себе твердую уверенность, что она сможет со всем справиться сама. Абсолютно со всем. Ей не нужна посторонняя помощь буквально ни в чем, она делала всё, чтобы так оставалось всегда. Она никогда не чувствовала себя потерянно, если оказывалась посреди людного коридора во время перемены одна или же за обедом вокруг нее не оказывалось соседок по комнате. Она часто ощущала чувство некоего превосходства, когда находила Мэгги сидящую в одиночестве за партой или возле дверей кабинета в ожидании урока, казалось, что Ровсток неуютно среди всех этих… чужих. Иначе почему она так быстро цепкими пальцами с темными ногтями перебирает фенечки на руках.

И когда отлаженный механизм начинает сбиваться – где-то выскакивает болтик, зубья шестеренок начинают цепляться друг за друга, стираться, железо становится хрупким как хрусталь, то наружу проступает всё то спрятанное в таком безликом ходе деталей. С другой стороны всегда существовала болезненная потребность быть значимой для кого-то и вызывать чувство легкого трепета внутри – разве может быть что-то лучше? Шаг за шагом вызывать в другом человеке все более яркие эмоции, становиться неотъемлемой частью жизни. Желательно при этом не начать чувствовать что-то в ответ. Потому что симпатия, влюблённость и любовь – это какой-то отстой. В конце всё всегда одинаково.

– Нет, ты делал всё правильно, – Селина кивает собственным словам и вздрагивает от напряжения собственного тела. Плечи греет тепло ладоней Джейка, от этого становится спокойнее, но стоит только чуть расслабить собственные пальцы, как они тут же сжимают колючее одеяло снова. Мур будто оглушает конфундусом его «я просто не могу без тебя». Как только внутри начинает ворочаться привычное чувство удовлетворения, Селина топит его в ощущении долгожданного облегчения. Страх быть забытой и незначительной душил не ночами, но в отражениях в мутных зеркалах, залёгшей между бровей хмурой складкой или постоянной настороженностью в нервном движении губ.

Он ей нравится, это абсолютно точно. А ещё она знает себя, и приторно-сладкий хэппи-энд – это ни разу не история про Мур. Слишком легко увлекается, слишком много интереса вокруг неё, слишком трудный характер, слишком… В Селине как-то всего с избытком, как следствие – гиперболизированный контроль над всем этим безумным сочетанием собственного «я». Maman говорит, что это пройдёт, что это все возраст и, самое любимое, «посмотри на меня». Другой вопрос, на что же посмотреть? На театральную драматичность? Или, может, категоричность по отношению ко всем? Мысли о матери вызывают неприятное ощущение стука железных молоточков по голове.

– Джейк, я просто… Конечно я не хочу, чтобы ты уходил, – Селина дёргает уголком губ в осторожной улыбке, пытаясь упорядочить в голове мысль одну за одной, – мы, – это короткое слово звучит как-то очень необычно, – можем хотя бы начать просто с нормального общения? – Мур от количества эмоций в секунду начинает бегать глазами по каждой черте лица Джейка, чтобы уловить малейшее изменение. Страшно ли ей? Безумно. Может показаться, что это очередной шаг назад, возвращение на исходную точку. Но все же это движение вперёд, да, не рывок с места, но и не объявление холодной войны самому факту существования Джейка Фарли в мире.

– Обещаю больше не уничтожать взглядом, – Мур осторожно поднимает руку, чтобы коснуться ладони Джейка. Ей удаётся только кончиками пальцев дотронуться до его костяшек. И со стороны кабинета Помфри доносится такой угрожающий скрип отодвигающегося стула, что слизеринка, быстро повторяя себе под нос «черт-черт-черт», выбирается из рук, одеял, простыней.

– Извините, я… – Селина замирает с открытым ртом, потому что встречает строгие глаза целительницы, и понимает, что ей не интересны оправдания школьницы, – мне нужно взять лекарство?

– Да, — в руки слизеринке опускается бутылёк из темно-синего стекла с характерным душисто-травяным запахом, – и мне кажется, что домашнее задание может быть сделано позже, – Помфри произносит это достаточно громко и возвращается к своим склянкам, давая понять, что не намерена продолжать разговор.

Мур поднимается на носочки, чтобы попытаться все же пискнуть какое-нибудь умоляющее словечко, но передумывает. Не стоит злить единственного человека в школе, который может помочь уснуть.

+1

13

Джейк упрямо отмахивается головой. Его собственные ощущения настырно шепчут ему, что он сделал все неправильно. Что должен был вцепиться, удержать, не отпускать, хотя он и знает, что вот как раз это и было бы неверным - пытаться поймать ее, как воду, которая утекает сквозь сомкнутые ладони. Потому что она бы не дала себя удержать, отчаянно этому сопротивляясь, считая, что он посягает на ее свободу...и была бы бесконечно права. Меньше всего ему хотелось, чтобы она думала, будто он считает себя вправе как-то ее ограничивать. Немного идеалистично, но Джейку хочется, чтобы это было ее собственное решение, ведь слишком свежи в памяти подробности разговора с Ровсток над котлом, полным амортенции.

Он с нарастающей тревогой ждет ответа от Селины, и облегчение окутывает Джейка, словно теплой волной, обнимет огромными ладонями. Кажется, вселенная все-таки услышала его молчаливые, но такие отчаянные мольбы - чтобы она просто попросила его остаться. И такое сладкое слово "мы", которое оно произносит как-то аже несмело, как будто сомневалась, что это "мы" может существовать в этом мире, отзывается токовым разрядом где-то внутри.

- Мы, - повторяет он, и на его лице против воли обозначается восторженная, как у ребенка, теплая улыбка, - конечно. Начнем с нормального общения. Это будет здорово.

В начале этого вечера он не мог даже мечтать о том, чтобы просто иметь возможность общаться с ней, без этого холодного равнодушия и льда в ничего не значащих вежливых словах. Сложно было мечтать о чем-то большем, когда тебе ясно дают понять, что ты думаешь о себе больше, чем можешь представлять на самом деле. "Да кто ты такой?" прекрасно возвращает с небес на землю. Его самооценка знатно пострадала, и все же, Джейка можно назвать наивным, но где-то очень глубоко внутри та самая надежда все еще теплилась. Такая же упрямая, как и он сам.

- Я не хочу, чтобы ты боялась, - Селина боится привязанностей, боится, что однажды ей снова сделают больно - и ему хочется оторвать голову тем, кто сотворил нечто подобное с ней - и готов дать ей уверенность, безопасность и спокойствие. И столько времени, сколько ей потребуется, даже если это окончательно его сломает и уничтожит. - Но больше не играй так со мной.

Просит он и почти успевает перехватить ее пальцы, которыми она касается его ладони, но волшебный миг заканчивается вместе со звуком отодвигаемого стула, разбивается вдребезги, разлетаясь осколками шагов по Больничному Крылу. Мур остраняется нервно, суетно, вновь оказываясь на непреодолимом расстоянии. Джейк до боли сжимает челюсти, проклиная мадам Помфри, что решила выйти из своего кабинета именно в этот момент, и резко опускается на свой стул, чтобы хоть как-то поддержать легенду об домашнем задании от Снейпа. Выходит паршиво, на самом деле, конспирация скончалась в судорожных муках. Вряд ли это ускользнуло от внимания Помфри.

- Хорошо, мадам Помфри, - цедит Джейк, все еще ипытывая в адрес школьной целительницы необъяснимую - хотя нет, почему же необъяснимую, вполне себе даже закономерную - ярость. Хочется наплевать на все правила, остаться здесь, потому что Селина просила не уходить,  но потом это обернется проблемами. Сейчас Джейку наплевать даже на эти проблемы, обычно миролюбиво настроенный и до тошноты вежливый, примерный Джейк Фарли готов нарушить любые законы и понести любые за это наказания, но только упрямо вытребовать свое право находиться в Крыле. Он исподлобья наблюдает за удаляющейся целительницей, нахохлившись, как большая хищная птица, и оправдывая звание орла, чей знак носит на груди своей школьной мантии, ровно под значком старосты.

- Нужно идти, - наконец со вздохом смирения произносит Джейк, плечи опускаются по мере того, как его острый ум просчитывает все вероятности и последствия своей дерзкой предполагаемой выходки. Ничего хорошего из его бунтарства не выйдет, он это, конечно, прекрасно понимает, но как сладка вероятность этого яростного мятежа. И так глупа, на самом деле. - Я зайду завтра. Мы же так и не сделали домашнее задание.

Он тут же находит лазейку в словах Помфри. Она не запретила ему приходить, она лишь обозначила, что сегодня время для посещений закончилось. А завтра...завтра будет еще целый день. Он ловит взглядом почему-то до сих пор еще пустую вазу на тумбочке возле больничной кровати, и спустя пару мгновений в них расцветает пышный букет желтой мимозы.

- Кажется, тебе они нравятся, - палочка скрывается в кармане, Джейк неуверенно взъерошивает волосы, но с цветами Больничное Крыло выглядит не в пример жизнерадостнее.

Отредактировано Jake Farley (21.12.21 20:20)

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 04.05.96. Don't get too close