Drink Butterbeer!

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 29.07.95. Simplify


29.07.95. Simplify

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/198819.pnghttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/306438.gifhttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/367563.gifhttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/807726.png
Andrea Kegworth, Gabriel Tate
29.07.1995
Один из клубов Лондона


I am trying to rectify
Habits that clog up my mind
No time to be meek and mild
Live simply like a child

+1

2

Can’t you tell me I am in love with you...

- Мам? Может тебе пора с кем-то начать встречаться? А то твои баллады слегка...
- Что?
- Странные.
- Странно в такую жару ходить в рубашке с длинным рукавом.

Андре нахмурила брови и чуть было не показала язык от обиды. С другой стороны, это ведь она врала матери, и теперь почти все лето будет вынуждена скрывать запястья.

- Мама точно согласилась?
- Конечно! Ты же знаешь ее - прогрессивная и независимая.
- Да уж. Так что ты хочешь лицезреть на своём запястье? Какую очередную попсу?

Это было неделю назад.
Если бы только Марина узнала о татуировке дочери, то отправила бы ту в Тибет познавать дзен. Образно. Бедный был бы Скаррс... но Марина пока не знает, наигрывает незамысловатую мелодию на синтезаторе, периодически делая жадные глотки холодного зелёного чая из чашки, надпись на которой кричащими буквами гласит «самой лучшей на свете маме». Марина эту чашку любит и всегда берет с собой в турне.

У Скаррса подобная кружка тоже имеется, с гордой надписью «любимому папочке». Маркус даже не думает ее прятать.

- Ну и чё ты пялишься? - Кегворт своё отражение в зеркале любит, но не когда приходится извращаться, подбирая очередной дресс с длинным рукавом, прикрывающим набитый Скаррсом полумесяц. Однажды Андрэ расскажет все матери... однажды.

Было глупой идей пригласить Монику* - всю дорогу до клуба она ноет о том, как трудно сдавать эти чертовы экзамены для колледжа. Кегворт тоже бы хотела поныть о том, как чуть было не завалила СОВ по Трансфигурации, но сдержалась - не поймут. Не поймут, так ещё и накажут всем Визенгамотом. Да, есть вещи, о которых следует помалкивать. Потому Моника не затыкается даже тогда, когда громила у входа спрашивает у неё пропуск. Ещё немного и она залезет ему на шею и начнёт вещать с высоты птичьего полёта о том, насколько отвратительны общежития. Ну да ладно, а то у Кегворт своя отдельная комната в Хогвартсе?

Кегворт закатывает глаза и просит Рафаэля пропустить ее безнадежную подругу. Рафаэль мычит, но дверь открывает; Андрэ до сих пор испытывает диссонанс при виде мускулистого Рафаэля - бритого налысо бычка, который одним мизинцем может ломать хребты.

Моника больше не трепится. Моника изучает выставленные в баре бутылки и прикидывает, как бы подешевле напиться вусмерть, чтобы хватило на такси обратно. Увы, Андрэ себе такой роскоши позволить не может - сегодня выступление Марины, а это значит, что придётся закатывать глаза каждый раз, когда кто-то поблизости будет пищать от восторга; пить содовую и молиться, чтобы Марина сразу же уехала с группой на афтепати.

- Ну и видок у тебя. - Клэр. Тощая блондинка с накладными ресницами, которая в американский бильярд играет лучше любого мужика в баре. А ещё она умеет хлебать пиво из двух кружек одновременно. С такими талантами Клэр все-таки поступила на юридический.

- Ну и видок у тебя. С чьего отца рубашку сняла?
- Со своего.
- Ты же говорила, что он улетел в Африку.

Для всех знакомых магглов Скаррс - мифический папка Энди, Маркус Шрёдингер Скаррс, если точнее. Вот он вроде есть, а вроде и где-то в Африке. Или Антарктиде. Но он точно был. Хотя бы в момент зачатия Андрэ.

- О! Началось! - Визжит Клэр, а Кегворт устало плетётся к бару, где Моника уже подкатывает к какому-то очередному несчастному парню.

*NPC

Отредактировано Andrea Kegworth (03.03.21 13:04)

+1

3

Наверное, большинству учеников это покажется странным, но Тейт не любит летние каникулы. Каждый год вот уже пять лет он с содроганием ждет лето. Он готов молиться всем существующим богам, готов просить Мерлина, приносить в жертву животных - что угодно, лишь бы учебный год не заканчивался. Ведь когда он заканчивается, приходится ехать домой. А дома мама, напряженная, нахмуренная, в своем вечном странном выцветшем халате и с сигаретой в руках.

- Вернулся все-таки? Выгнали из этой твоей.. богадельни? - Вот и в этом году миссис Тейт морщится, стряхивает пепел в раковину и хрипло смеется. - Говорила тебе.

Тейт не отвечает, машет рукой, идет в свою комнату (она ее почему-то все еще не превратила в склад для своего барахла) и падает на свою старую кровать, поднимая в воздух, кажется, целый килограмм пыли. Что делать дальше, что делать целое лето здесь, в Колчестере, в нелюбимом доме, он не знает.

- Сваливать надо, - бормочет Тейт себе под нос, переворачивается на бок и засыпает.

Он просыпается почти через сутки, собирает вещи и все-таки сваливает. Здесь его ничего не держит.

- Вернусь позже, мам.
***

Тейт провел это лето в Лондоне, чередуя магическую и маггловскую части. Сначала около недели он жил в Дырявом котле, шатался по Косому, заглядывал в Лютный, преодолевая страх, стараясь не обращать внимания на дрожащий голос и не менее дрожащие колени. Хватался за любую работу, приходил в свою так-себе-комнату под вечер, принимал душ, ложился на кровать с продавленным матрасом и засыпал. А утром - все по новой.

Потом он перебрался в маггловскую часть Лондона, но отличий было мало. Все то же самое - дешевая гостиница с грязным номером, не очень хорошая работа на весь день, редкие выступления (если можно так назвать) с гитарой на улицах, перекус в грузовике с такос, хреновый кофе из автомата. Спать.

И так день за днем. Все, что Тейт зарабатывал, тут же спускалось на оплату хостела, еды и проезда. Свободных денег не было. По городу он всегда передвигался, озираясь, пристально вглядываясь в лица окружающих - а вдруг мать подала заявление и его сейчас схватят под белы рученьки и уведут, сдадут маменьке, возьмут какую-нибудь жуткую подписку и придется потом жить все лето в Колчестере, выслушивать придирки и драить засранный дом до блеска. Нахрен, нахрен такую жизнь.

Страх и неуверенность постепенно притуплялись, загонялись в какие-то далекие уголки самосознания, вылезая очень редко, но в самое неподходящее время. Голос дрожал все реже, но в глазах у Тейта все еще явно читалось "я просто чудовищно боюсь с вами разговаривать, пусть даже выгляжу нормально".
***

В этот вечер он играл на одной из самых оживленных улиц. Людей была целая куча, многие останавливались около него, слушали, качали головами, подпевали, кто-то даже кидал деньги в его футляр от гитары. Он заработал больше, чем планировал. Тейт шел обратно в гостиницу, сияя как начищенный галлеон, когда увидел афишу. Концерт проходил не так далеко, начинался через час. Эль плюнул, поправил гитару, болтающуюся за спиной, и повернул совсем не в ту сторону, в которую планировал пойти изначально.

Билеты еще оставались.

- Слава Мерлину, - шепчет Тейт, с опаской смотрит на здоровяка на входе и проходит внутрь.

Этот бар (клуб?) встречает его яркими огнями и чудовищно громким гулом множества голосов. Первая реакция для Тейта вполне логичная - скорее сбежать, сбежать далеко, где всего этого не будет. Сбежать туда, где будет тихо, спокойно, безлюдно - только он и его гитара. Но Гэбриэль сдерживается, сжимает кулаки и идет к бару, надеясь, что в этом месте наспех наколдованные еще в школе документы прокатят.

Обычно он не пьет, но сегодня заказывает себе темное пиво, которое с непривычки дает в голову буквально с первых глотков. Бар немного меняет свое очертание, плывет, размазывается, Тейт цепляется за стойку как за спасительный якорь. Он трясет головой, трет виски, ждет. Кажется, становится чуть легче.

Начинает играть музыка, Тейт порывается пойти поближе к сцене, думает, как и куда пристроить свою гитару, но его размышления прерывает чей-то голос.

- Привет! - Девушка, сидящая рядом, ослепительно улыбается, протягивает руку для знакомства.

- Ага, да, привет, - неловко протягивает Тейт, не зная, что делать и говорить дальше. Он ищет глазами в толпе кого-нибудь, кого можно достаточно убедительно можно принять за знакомого и свалить, но ничего не получается. А врать и играть Тейт не умеет. Он вздыхает, садится обратно на барный стул, а через несколько секунд вскакивает. - Андреа?

+1

4

Моника любит цепляться к новым парням в клубе. Особенно, если они выглядят невинными малолетними зайками, или потрепанными жизнью маменькиными хулиганами. Монике достаточно произнести парочку заезженных фраз, угостить парнишку коктейлем, и вот они уже в центре танцпола держат друг друга за задницы. Андреа смирилась с закидонами подруги, потому что есть вещи, которые мы просто должны принимать друг в друге.

Марина что-то говорит со сцены публике. Так-то она любит все это: толпы, шум, внимание, восторженные взгляды, любит, когда ей подпевают, когда говорят, что любят ее. Марина живет этим. Ради этого она лишила дочь нормальной полноценной семьи, семьи, которая могла бы быть одной из самых счастливых. Марина же выбрала свободу и любовь других.

Энди редко говорит матери, что любит ее. Только отец получает убойную дозу обнимашек каждый раз, когда Андреа появляется в Лютном. Она не может понять, почему родители так и не нашли кого-то ещё, не разрушили оковы одиночества, будто бы все ещё надеятся, что смогут быть вместе...

Марина поёт о любви. Слишком много баллад, которые Энди давно перестала попускать сквозь сердце. Марина поёт о любви к себе. Энди в который раз пытается сдержать слёзы, закатывая глаза и шмыгая носом. Она успокаивается быстро, достаточно Клэр ткнуть локтем в бок, отчего искры начинают сыпаться фейерверком из глаз.

- Та за что? - Корчится от боли Кегворт, облокачиваясь на плечо подруги.

- Ну ты только ПОСМОТРИ! Она божественная! Можно она удочерит меня?

- ...

Кегворт делает очередную попытку добраться до Моники и того несчастного, на которого та положила глаз. Вот кому точно не надо играть в амортенцию, даже удивительно, как этот парень до сих пор не очутился в ее объятиях.

- А во-о-от и я..., - энтузиазм угасает также быстро, как и появился - брови ползут вверх, ещё немного и они точно покинут лицо Энди, щеки пылают советским флагом, а в голове звучит такое торжественное «у-упс».

- Так вы знакомы? - Драматично удивляется Моника и поджимает губы в столь нежеланном для Энди приступе обиды. Это значит только одно - рыжая уже успела подумать, что между Энди и ее не до конца узнанным незнакомцем что-то есть. Хуже - если было.

- Да мы это... - Пытается оправдаться Кегворт, но публика взрывается так, что закладывает уши.

- Прости, что ты сказала?

- Мы это...

- Что вы это? - Моника начинает нервничать, когда снова проносится гул, и до неё не доходит очередная попытка Энди в оправдания.

- Боже! ДА НИЧЕГО! - Крик Кегворт раздаётся почти что в тишине - стоило публике замолчать, предвкушая начало новой марининой баллады. Несколько человек обернулось, чтобы посмотреть на ненормальную у бара.

- Дура. - Заключает Моника и, подобрав сумочку со стойки, уходит куда-то в толпу.

- Ну охрененно. Почему всегда одно и тоже? Нет, это риторический вопрос. Содовую. - Кивает она бармену и достаёт из сумки флягу. - Это не ты ли несколько дней назад шатался по Лютному? Что ты там забыл? - Зелёная жидкость из фляги пузырями растворяется в стакане с содовой. - Не знала, что ты ещё и фанат Марины. - Она кивает в сторону сцены и делает несколько глотков травяного коктейля собственноручного приготовления. Да, видеть сокурсника в таком антураже ей несколько неловко, да ещё и эта драма с Моникой. - Что это ты такое пьёшь? - Энди бы и сама чего-то такого отхлебнула, да только вот Марина такое точно не оценит. Точно уж не здесь, не в клубе.

Андреа редко ходит на выступления Марины. Ей почему-то кажется, что в любой момент мама решит выступить со стендапом и начнёт рассказывать всякие истории из детства Энди, по типу «а вот на горшок Энди села...». Каждый раз это всратое предчувствие, что что-то произойдёт. И пока Марина поёт, уж точно можно дышать. Дышать спокойно.

[nick]Andrea Kegworth [/nick][pers]<b><a href="ссылка" target="_blank">Андреа Кегворт</a></b>, 17 лет[/pers][info]Рейвенкло, 6 курс[/info]

Отредактировано Diane Carter (06.03.21 02:42)

+1

5

Тейт вскакивает и гитара больно бьет его по хребту, он падает обратно на стул, хватаясь за спину и коря себя за излишнюю эмоциональность. Он не ожидал увидеть здесь Кегворт. Он не ожидал здесь встретить никого из своих однокурсников, но этой встрече он сейчас чертовски рад. Андреа только выглядит немного растерянной, кричит на девушку, которая сидела рядом с Тейтом, и та убегает. Эль выдыхает - слава всем богам.

- Ээ.. я, наверное, - растерянно кивает Тейт, хватает свой стакан, но тут же ставит его обратно на стойку. И откуда она только знает? Впрочем, спросить у самой Кегворт Эль не решается. - Работу искал. Нашел даже, что неожиданно.

Тейт искал работу почти везде, где можно и куда не так страшно зайти. Во всякие мрачные магазинчики не совался, конечно, кто знает, что там сделают с щуплым магглорожденным мальчишкой. Но в Лютном работы для школьника было не так много, маггловский Лондон как-то подходил больше. В конце концов, здесь люди не могут взмахом волшебной палочки разгрузить какой-нибудь грузовик с товаром, а еще одним - отправить этот товар на полки. Да и курьеры здесь как-то больше в ходу, маги предпочитают пользоваться совами.

- Фанат кого? - Спрашивает Тейт, потом складывает два и два, заминается, смеется нервно и, конечно, для полноты картины еще и давится чертовым пивом, чуть не устроив маленький фонтан. Он не знал толком исполнительницу, чей концерт сегодня был в этом клубе. Он просто увидел афишу, понял, что это не так далеко, что у него есть свободные деньги, которые он может потратить на развлечения. Не все же ему пахать, так и коньки отбросить можно. - А ты.. - Тейт замолкает ненадолго, подбирает слова, - любишь маггловскую музыку?

Про Кегворт он знал немного. Да почти ничего не знал, кроме имени, факультета и, может быть, парочки случайных где-то услышанных фактов. Тейт мало с кем общался в школе, всегда был тихим и замкнутым, даже на всяких вечеринках, куда его переодически вытаскивал активный Рикетт, больше держался в тени, предпочитая наблюдать. Ну, не умел он нормально общаться с людьми, сложно ему было, он все чаще бормотал что-то невразумительное, странно краснел пятнами и с каждой сказанной фразой все больше и больше уходил в себя. Нормально было только с родными уже хаффлпаффцами да еще с парочкой человек. Андреа была с Рейвенкло и казалась какой-то очень далекой от него. Тем неожиданнее было встретить ее здесь.

- Пиво. Вроде? - Неуверенный Тейт внезапно становится не уверенным даже в напитке, стоящем перед ним на барной стойке. Он делает большой глоток, чувствует, как постепенно алкоголь дает в голову больше и больше. Наверное, стоит притормозить. - А это была твоя знакомая? Она же не из школы? Вроде. Я надеюсь.

Cause it's my problem
If I wanna pack up and run away

Тейт смотрит на сцену, прикрывает глаза, понимает, что слышал уже этот голос, пусть и не знал имени, не знал, как выглядит. Странно все это. Может, стоило больше верить во судьбу или что там сейчас правит? Луна? Солнце? Какой-то бог? Мерлин?

It's my problem, it's my problem
If I feel the need to hide
It's my problem if I have no friends

- А у тебя там что, зелье какое-то? Как ты оказалась здесь? И в Лютном? - Внезапно, на какие-то секунды, в Тейте просыпается что-то вроде храбрости. Но не такой яркой, как у гриффиндорцев. Даже не такой яркой, как у обычных людей. Просто.. просто он начинает говорить сам, а не тупо отвечать на чужие вопросы.

Отредактировано Gabriel Tate (09.03.21 20:54)

+1

6

Андреа делает ещё несколько глотков и принюхивается к содержимому стакана. С полынью в этот раз она переборщила, с так называемым даром Артемиды, смелостью и силой воинов. Проще было бы заказать абсент, только вот всех этих смазливых барменов с руками терминатора Андреа считала подсобниками Марины - настучат ещё, что у той проблемы с алкоголем, потом не отделаешься от нотаций.

- Работу говоришь? Хм. В Лютном? - Энди как-то уж совсем косо посмотрела на Тейта, пускай знала не менее двух сокурсников, решивших, что в Лютном смогут подзаработать и остаться со всеми конечностями. Она могла бы предложить небольшую работенку от имени отца - тому всегда нужны помощники для прибраться, поразвлекать болтовней клиентов и на «добыть чернил» - но этим летом у него уже один такой помощник был. - В Лютном можно и с жизнью попрощаться, если на кого-то не так посмотришь. Или кашлянешь против ветра. Тебе с таким подходом к делу следовало бы на Гриффиндоре учиться. И что же за работа такая? - Она снова отхлебнула зелёной жижи и поморщилась.

Энди могла бы многое рассказать про маггловскую музыку. Начала бы она, конечно, с Марины, да только вот не желала лишний раз упоминать мать всуе. Того гляди - точно начнёт рассказывать про дочь всякие приколы из детства, если она ещё не заметила Энди в компании парня, что удивительно, а то бы бросила все и помчалась спасать ситуацию, потому что Энди и хоть какой-нибудь парень - это просто абсурдно. Ну как абсурдно... однажды Кегворт призналась в любви. Неудачно. С тех пор с этим у неё все сложно. Она вроде как и закрылась, абстрагировалась от всех этих нелепых и всратых чувств. Но Марина хочет быть матерью намбер ван, поэтому кто знает, что она может натворить вот прямо сейчас.

От таких мыслей сделалось плохо. Ещё и этот странный запах полыни. Не свойственный.

- Совру, если скажу, что приходится любить. Всегда любила. У меня вот мама певица, она далека от «той самой» музыки, понимаешь, поэтому я с детства слушала не Селестину Уорлок, а мамины завывания, да и сейчас не перестаю, - Андреа почесала кончик носа указательным пальцем, - хотя я предпочитаю что-то потяжелее Марины, - она кивнула в сторону кайфующей на сцене матери, - у неё слишком много любовных баллад, прямо тошнит иногда от этого.

Кегворт не понимала, почему мама поёт о том, что возможно испытала только один раз в своей жизни. Энди это казалось притворством, а такие вещи она не любила. Мама могла обманывать кого угодно, но только не ее - слишком очевидным был тот факт, что после связи с Маркусом Скаррсом, вся ее лична жизнь превратилась в нечто бесполезное, а короткие интрижки заканчивались в номерах отелей, и дело не доходило до знакомства с семьей. Энди хотела, чтобы родители были наконец счастливы, но они не понимали, что их счастье заключается друг в друге. Вот такая неприятность.

- Ты о Монике? Ой, нет. - Андреа покосилась в сторону бармена, который вроде как пропустил мимо ушей слово «школа», занятый созерцанием Марины, и выдохнула. - Моника поступила в этом году на журналистику, мы с детства дружим, и слишком хорошо друг друга знаем, чтобы долго обижаться. - Андреа повернулась, надеясь заметить в толпе ту самую рыжую макушку подруги, но увы. Не исключено, что она уже на улице заигрывает с Рафаэлем. Это было бы слишком типично. - Монике в нашей... богадельни не правилось бы. Ее жизнь напоминает диско-шар в доме для престарелых - слишком много позитивной энергии, которая никому не нужна. Чаще всего я тоже не понимаю, что забыла в Хог... Хоге. Я думаю, у меня есть ещё таланты, которые я просто не успеваю раскрыть, зависая и выучивая вещи, которые не факт, что мне понадобятся после выпуска.

Обычно Кегворт столько не болтала. Она плохо знала Тейта, чтобы вот это все ему выкладывать, подсев на уши, но настойка уже хорошо так поднадала для храбрости, что в Габриэле она видела просто хорошего хаффлпаффца, который потом не станет всем рассказывать про этот вечер, точнее то, что происходит, а может и будет происходить потом.

- Настойка полыни. Хочешь? Хотя я не рекомендую миксовать с пивом. Это что-то вроде абсента, знаешь? А ты слышал когда-нибудь, что полынь отпугивает злых духов? Я вот пыталась Снейпа во время СОВ отпугнуть, но что-то не вышло. - Андреа улыбнулась будто-то бы самой себе, рассматривая стакан с содовой, будто бы в нем поселился единорог, или ещё что чудное. - А ещё настойка полыни помогает развить ясновидение... прости, я слишком много занудствую. Что ты спросил про Лютный? Рассказывать неинтересно, но я могу показать, что там в Лютном, хочешь? Только если не будешь кашлять против ветра.

+1

7

- Работу, - кивает Тейт и почему-то немного смущается. Сейчас ему внезапно кажется, что нельзя было вот так легко и просто об этом говорить. Подростки не должны работать во всяких сомнительных местах, внезапно думает Тейт, подростков в нормальных семьях должны обеспечивать родители. А вот он, неправильный какой-то человек, лезет куда-то, куда не просят, выглядит как идиот, побирается еще в переходах. Полный придурок. Но нарваться на неприятности в Лютном, конечно, проще, чем налажать с зельем на уроке у Снейпа. Тейту только почему-то в переулке везло, в отличие от уроков зельеварения. - Если бы я попал на Гриффиндор, Годрик бы восстал и запинал меня ногами, мечом еще бы своим приложил по голове.

Тейт знает, что на Гриффиндоре ему не место. Шляпа бы, скорее, сползла с его головы, отрастила бы ноги, уползла куда-нибудь в угол и подожгла себя, чем отправила Тейта на львиный факультет. На Слизерине, кстати, тоже не место - там бы его запинали сами мелкие змеи. И на Рейвенкло, если уж речь пошла о факультетах. Тейт не был умным, креативным или смекалистым. Да и Хаффлпафф... барсучий факультет стал его настоящим домом, именно здесь он нашел близких друзей, которые поддерживали его, не смотря ни на что, которые были рядом. Хаффлпаффцы - прекрасные светлые люди, он не встречал никого лучше, но все-таки думал, что и этому факультету он по-настоящему не принадлежит. Трудолюбие, терпение, верность - Тейт не находил ни одного барсучьего качества у себя, и от этого на душе было так чудовищно паршиво. Он - самозванец, по ошибке затесавшийся в школу магии.

Тейт трясет головой, пытаясь выкинуть мрачные мысли, делает большой глоток, закашливается. В глазах немного темнеет. Или в клубе просто приглушили свет, и он себе все надумал?

- Ничего особенного, всякие мелочи, - пожимает плечами Тейт.

Его подработка в Лютном продлилась, кажется, меньше недели - больше он не выдержал. В те дни его паранойя разрослась до таких размеров, что могла бы сожрать весь Лондон одним глотком, загрести в себя и Букингемский дворец, и Тауэрский мост, и Сады Кью, Биг-Бен, Хэмпстед-Хит - вообще все. Тейт ходил, озираясь по сторонам, не выпускал из рук волшебную палочку, которую нельзя было применять, но кого это волнует в такой ситуации. Ему почти каждую минуту казалось, что сейчас кто-нибудь схватит его, утащит в какое-нибудь мрачное поместье и там будет накладывать одно темное заклинание за другим, просто потому что он магглорожденный. Все-таки все эти слухи (или не слухи?) после турнира не прошли мимо, хоть Тейт и отмахивался от них и говорил, что не верит в возрождение всяких темных властелинов. Но ведь кто-то убил Седрика? Тейт сразу мрачнеет, когда думает о хаффлпаффском чемпионе. Диггори был хорошим, светлым, открытым, добрым.

Не сейчас, Тейт, не сейчас.

- О.. А.. Так это твоя.. - задумчиво протягивает Тейт и краснеет, осознавая свою несообразительность. Дурак ты, Тейт, конечно, неземной. Космический идиот. - Не любишь песни о любви?

Тейт пишет песни о любви, пишет много, три четверти его блокнота - любовная лирика, хоть он никогда по-настоящему не любил. Кажется. Он до сих пор не уверен в своих чувствах, все они кажутся какими-то наигранными, будто подсмотренными. Они искренние на самом деле, просто он сам не хочет в них верить, потому что.. потому что это как-то не круто, знаете ли, быть не просто маленьким забитым и неуверенным, а маленьким, забитым, неуверенным и по уши влюбленным в кого-то, кто даже не подозревает об этом. В шестнадцать лет никто не хочет выглядеть краснеющим влюбчивым кретином в глазах других людей. Поэтому на людях он чаще всего поет оставшуюся четверть написанных песен. В них все, кроме любви: поиск себя, тоска по дому, страх взросления, страх смерти своей и чужой и войны, в которую не хочется верить.

We close our eyes
Learn our pain
Nobody ever could explain
All the dead boys in our hometown

- А. Ну я так и подумал, - Гэбриэль пожимает плечами. Ему в общем-то не особенно интересна эта девушка, он сней, наверное, никогда уже и не встретится. - Никогда не знаешь, куда тебя занесет жизнь в следующую минуту и что тебе может пригодиться в будущем. Может, даже умение красиво взрывать котлы станет когда-нибудь очень полезным. Но это я о своем, о наболевшем. Ладно хоть, за пять лет натренировался достаточно и больше не нужно заставлять подземелья дрожать на каждом занятии.

Брр, зачем только вспомнил. Зельеварение он завалил, но вряд ли кто-то ожидал от него другого результата. А еще завалил Историю магии и прошел по грани с ЗоТС. Вообще Тейт был удивлен, когда получил результаты экзамена. Он думал, что там будет гораздо больше О и С, может, даже затесается жирненькая Т.

- Нет, наверное, не нужно, - почему-то смущается Тейт и делает еще один большой глоток. Его пиво уже заканчивается, но эксперементировать с алкоголем ему не хочется, голова и без этого уже не слишком светлая. Огоньки ламп вокруг подрагивают и двоятся. - Неудивительно. Она так пахнет, что и добрые духи должны пытаться свалить от нее подальше. Ясновидение? Зачем?

Если бы Тейт видел не только текущее дерьмо, которое происходило вокруг него, а еще и будущее, он бы совсем поехал кукухой, лежал бы где-нибудь в Мунго в одной палате с Локхартом, слюни пускал, книжечки почитывал про вампиров, лесных ведьм и троллей. Может, не такой и плохой вариант?

- По.. показать? - Тейт уже не в первый раз за этот вечер давится своим пивом. - А ты там.. ты его хорошо знаешь? Да и поздно уже, там днем-то ходить ссы.. не очень приятно, а сейчас. Мы точно переживем этот вечер? - Кашлять против ветра он, конечно, не будет. Это не самое страшное. В таком месте, ссаться против ветра бы не начать, но такое вслух он озвучивать не будет. Тейт - мальчик приличный. Перед ним вдруг опускается вторая кружка пива. И когда он успел сделать заказ? Может, рукой как-то махнул так, что бармен воспринял этот жест как "повторить". Но спорить Эль не будет, спорить он не любит, он вообще чудовищно неконфликтный. Да и первая кружка пива явно не прошла даром - требовала продолжения банкета и не оставлять ее в одиночестве. - Или вас на Рейвенкло учат какой-то особой магии? Как выживать в опасных районах Лондона и все такое? Я за гитару боюсь.. - внезапно откровенничает Гэбриэль. Действительно, где там его жизнь, а где - гитара. Новая почти, между прочим, хорошая.

+1

8

Андреа пожимает плечами, мол «ясно-понятно, ты точно не из болтливых», допивает содержимое стакана и заказывает ещё.

Черт подери, кто бы знал, как ей сейчас хочется выпить чего-то эдакого, да того же пива! Вот только паранойя относительно распевающейся на сцене Марины доводит до истерики. Нельзя. При матери нельзя пить. Иначе сдаст куда надо, и откуда выход только один - через парадный вход, но после тщательной промывки мозгов.

- Моя. - Соглашается Андреа, хотя минутой ранее не думала признаваться в таком личном... все-таки Марина больше смахивала на старшую сестру. - Не люблю, когда Она поёт о любви, будто бы знает, что это такое. Не знаю... я редко когда слышу, чтобы в песнях об этом было что-то искреннее, идущее от души, а не то, что прошло с десяток рефлексий и было выплюнуто на попсовый мотив. Нет, не подумай, что я разбираюсь во всем этом, я и сама в любви разбираюсь на уровне «забей».

Если бы Андреа умела петь, то она никогда бы не писала, не исполняла бы песни об этом. Ее бы выворачивало наизнанку, как после просроченного бухла, которое Моника приносила из отцовского бара.

- Да, я помню тот котёл на втором курсе. - На самом деле Энди помнит многое. Это ее проклятие - помнить все, какие-то мелочи, чьи-то слова, голоса, интонации, родинки, веснушки, имена, седой волос, выбивающийся из воронье-чёрной копны, тревожность, стыдливый взгляд и многое другое. Было время, когда она надеялась, что выпивка сможет это притупить, но нет. Идеальная память на все случаи жизни, так, чтобы успеть загрузиться чем-то из прошлого. - Я помню, как та вязкая жижа из твоего котла попала мне на мантию и разъела ее. Ещё никогда я не была так счастлива. До того момента, как мне пришла новая. Не люблю мантии. - Только сейчас Андреа заметила странный взгляд бармена. Ну ещё бы, магглы всегда напрягаются, когда речь идёт о таких вещах, как мантии и котлы. От Марины так вообще можно было услышать что-то по типу «вы там что, наркотики варите?». - Мы просто фанаты Истринский ведьм и комиксов. - Выдаёт Энди на немой вопрос бармена и затыкает себя содовой, но в этот раз без настойки. Когда бармен отвлекается на болтовню с длинноногой брюнеткой, Кегворт продолжает: - Ясновидение - это не только о будущем. Ясно видеть можно вещи и явления, которые не доступны обычному человеку, но для этого нужно иметь способности, или менять своё восприятие реальности посредством вот таких вещей. - Андреа кивнула на фляжку, все ещё предлагая ее Тейту. - Ты можешь не мешать с пивом, а выпить отдельно, и проверить мои слова. Говорят, обычные люди после парочки стопок абсента видят зелёных фей.

Энди фей не видела,  тем более зелёных, но сама несколько раз зеленела, когда немного перебарщивала с настойками.

- Если ты спрашиваешь наперёд «переживём ли мы поход в Лютный», то могу предположить, что ты не так уж и против прогуляться. Не так ли? Тем более ты же не откажешься проводить меня домой? Выбор у меня небольшой: либо одной идти туда, либо с тобой. Но с парнем все-таки безопаснее. - Энди жмёт плечами, будто бы сейчас предлагала нечто совершенно обыденное - променад по садам Букингемского. - К маме нельзя домой, она после вот таких выступлений бывает очень приставучая, особенно, если после афтепати с алкоголем. А у отца веселее, хотя он сегодня за партией в бридж в «Виверне» чуть ли не до утра. Гитару мы можем оставить здесь, если боишься, тут за ней до завтра присмотрят. Выбирай сам. - Улыбнулась Кегворт и прикончила второй стакан содовой.

+1

9

Интересно, каково это - иметь родителя-музыканта и с детства жить музыкой и жить в музыке? Тейт ненадолго задумывается о том, как сложилась бы его жизнь, если бы его мама или отец (неизвестный на данный момент) были музыкантами? Возможно, он начал играть бы раньше и играл бы лучше, чем сейчас? Знал бы точно, как делать правильно и как делать нужно, чтобы получилась хорошая песня. Возможно, он не рвал бы столько пергаментов и не выдирал бы столько листов из своих блокнотов, которые у него через месяц-два превращаются в странное, изодранное нечто, состоящее из пяти в лучшем случае листочков. Рука Тейта автоматически как-то тянется к внутреннему карману, где лежит его последний блокнот. Эль проверяет, что он на месте, немного успокаивается.

Хотя, судя по словам Энди, не все так просто. Возможно, Тейт пошел бы по совсем другому пути и не гитару держал бы сейчас в своих руках. Может, даже не стал связываться с музыкой вообще, предпочитая держаться подальше. Тейт думает о таком исходе и почему-то вздрагивает. Нет-нет, давайте без этого вот, музыка - одна из немногих радующих его частей жизни. Без нее он бы, наверное, давно уже помер.

- Любовь - популярная тема в музыке, наверное, потому что многим она близка. И именно поэтому появляется столько неискренних песен. Каждому исполнителю хочется забраться повыше, хочется, чтобы его песни слушали больше и больше людей. И даже если на старте своей карьеры ты был чудовищно искренним, есть вероятность, что когда-то эта тема себя изживет, ты сдуешься, просто устанешь и будешь выдавать песни по привычке, на автомате, и они почему-то будут считаться хитами, - Тейт пожимает плечами, делает еще один большой глоток, чтобы успокиться. Кажется, он становится слишком болтливым. Кажется, еще пару минут, и он Энди надоест, она с ним попрощается, оставив его подтягивать мрачно пиво и думать о своих песнях. Может, он все-таки делает что-то не так? - Искренность не продается или продается крайне хреново. Все люди разные и чувствуют они по-разному, любят по-разному, это что-то такое, что под шаблон не подогнать. И даже самая честная песня о любви от одного человека для всех остальных будет звучать немного фальшиво. Наверное. Не знаю, - Тейт сжимает кружку так сильно, что белеют костяшки пальцев. Он напряжен, нервничает сильно, ему кажется, что его опять занесло куда-то не туда. - Прости, кажется, я заговариваюсь.

Тейт обычно закрытый, молчаливый. Он привык больше наблюдать за окружающими, следить за их движениями, взглядами, слушать их. В каждом человеке - какой-то уникальный маленький мир, и хочется увидеть как можно больше. И в то же время свой мир хочется защищать и оберегать. Это его, это принадлежит только ему одному, слишком личное. Слишком.. такое, что больно открывать, будто кто-то отрывает пластырь от незажившей еще раны.

Тейт присвистывает, приподнимает брови, он не ожидал, что Андреа помнит все настолько хорошо. Этот эпизод из памяти Эля почти стерся - слишком много котлов он взрывал, слишком много похожих ситуаций, когда он делает что-то не так, когда руки дрожат, а следом идет взрыв и вырывающееся из его котла содержимое, крики однокурсников, презрительная мина профессора Снейпа. Мерлин, кажется, что все это происходит прямо сейчас. Тейт морщится, пытаясь отогнать воспоминания.

- Мантии - отстой, - мрачно изрекает Гэбриэль и поднимает свою кружку. - Пусть это будет самый идиотский в мире тост.

Он ненавидит школьную форму, потому что она чудовищно неудобная и не менее чудовищно страшная. Джинсы и футболка, товарищи маги. Как слышно? Джинсы и футболка! Никаких странных развевающихся на ветру рукавов, никаких длинных мантий, о полы которой ты то и дело запинаешься, никаких слишком глубоких карманов. И ты, в конце концов, не выглядишь как сраный дементор, если сильно не выспался. Даже мрачная бледная рожа не испортит прекрасный тандем джинсов и футболки.

- Надеюсь, я обычный человек, - усмехается Тейт и берет фляжку Энди. Он смотрит на нее около минуты, качает в руке, потом резко жмурится и делает небольшой глоток, а потом еще один, и еще. Настойка обжигает горло, Гэбриэль явно такого не ожидал, он кашляет, сам себя бьет в грудь, как будто это может помочь. - Забористая штука. Может, хоть увижу Динь-Динь? В детстве я очень ее любил, думал, что она будет моей женой, когда я вырасту.

Это пойло в тандеме с пивом ударяет в голову очень быстро, неожиданно. Тейт чувствует странный прилив сил, улыбается вдруг. Почему-то становится жарко, он снимает гитару, скидывает толстовку, остается в одной майке с кричащим логотипом. Феи пока не появляются. Но раскрепощенный Тейт - существо, появляющееся куда реже.

- Идем, конечно, - энергично кивает головой Тейт, бережно хватает свою гитару, озирается по сторонам, пытаясь понять, куда ее пристроить. - В одиночку бродить по такому районы действительно не стоит. Я, конечно, не рыцарь в сияющих доспехах, но не могу позволить тебе возвращаться туда одной. - Ну да, Тейт, попадать в неприятности лучше вместе. И палочка тебе, несовершеннолетнему, конечно, поможет. Несовершеннолетнему и совершенно бездарному в практической магии. Удачи, неудачник.

Лютный сбивает всю спесь, заставляет неловко озираться по сторонам и вздрагивать. Вся энергичность, весь этот бордый заряд как-то стухают, стоит им оказаться в Лютном. Тейт напрягается, двигается осторожно, сжимает крепко в руке свою волшебную палочку, в любую секунду готовый выкрикнуть заклинание. Вокруг тихо, но ему кажется, что это очень обманчивая тишина. Он смотрит на довольно расслабленную Кегворт, качает головой, кажется, она знает что-то, чего не знает он сам. Нельзя быть такой спокойной в этом районе.

- Ты как, Андреа? Надеюсь, твой отец живет не в самом конце этой дурной улицы? - Феи всю дорогу нас вопровождать и защищать не будут, знаешь ли. Тейт почему-то улыбается после этой своей довольно глупой мысли. - А твой отец он точно не дома сейчас? Он не.. - Не убьет меня случайно вдруг? - Нормально относится к твоим вечерним прогулкам?

Тейту Лютный не нравится. Лютный пугает, любой шорох здесь звучит так, будто на тебя сейчас же выпрыгнет кто-то чертовски опасный, и это кто-то сожрет тебя, выпьет твою кровь и закусит твоими внутренними органами. Даже дуновения ветер кажется очень подозрительным, Тейт хмурится.

- Ну, Динь-динь, не подведи, прикрывай, - шепчет он еле слышно и снова глупо улыбается, добавляет после чуть громче. - По крайней мере мы все еще целы и даже никого не встретили.

+1

10

Да что она может знать о любви? О любви знали больше покрытые письменами кабинки общественных туалетов, о любви знали больше вечно зажимающиеся в темных коридорах клубов парочки, о любви знали котики и собачки, но Андреа ничего не знала о любви.

Она убедила в этом себя ещё два года назад. Удивительно, как быстро шло время с тех пор - в попытке сбежать от самой себя той, она сбегала от многих воспоминаний и чувств. Ей казалась, что та подростковая девчачья любовь окончательно разобьёт ей сердце, но сердце выжило, а сама Кегворт не очень. И все, что осталось от неё, терпеть не может излишней сентиментальности, ведь это такая защитная реакция. Стоит однажды обжечься, чтобы перестать совать руки в зажжённый камин.

- Все дело в деньгах, - пожимает плечами Энди, - чем популярнее ты становишься, тем больше в твоём творчестве заказухи. Даже не сразу замечаешь, как в твоё пространство вклиниваются третьи люди. Марина не любит чужое вмешательство, она не продаётся, потому все ещё выступает в таких клубах, как этот, а не собирает многомиллионные площадки. Нужно изначально решить, чего ты хочешь, - она кивнула в сторону гитары Габриэля, - чтобы тебя любили, или жить в особняке, попивая каждое утро маргариту - вот такой выбор дают продюсеры. Только умалчивают, что маргариту можно пить каждое утро и у себя в лачуге, достаточно с вечера закупиться текилой и соком лайма. Выходит, либо ты продаёшь свою любовь, либо даришь безвозмездно. Так что я с тобой согласна. И даже не загоняйся, мне приятно пообщаться с умными и искренними людьми. Теперь я хоть знаю, как звучит твой голос, - смеётся Андреа, передвигая фляжку по барной стойке, - не считая того раза с котлом. Я была слишком увлечена тем, что избавлялась от мантии. Выкинуть просто так не могла, потому мне пришла идея затолкать в латные доспехи одного из рыцарей на втором этаже. На следующий день я обнаружила ее у себя под носом, как только проснулась. Оказалось, что Пивз следил за всем, ну и ему не понравилось, что хулиганит кто-то кроме него. Вот такая не увлекательная история. Но минус мантия - это прикольно, хах.

Энди любит футболки. Весь ее гардероб в Риверсайде заполнен чёрными и белыми футболками с принтами разных стилей, мерчами, да и просто гиканутыми фразами, персонажами из комиксов, винтажным дерьмом. Она тащит их отовсюду, ей дарят их на каждый праздник близкие знакомые и подруги. Нет, Энди повёрнута на футболках, и чем концептуальнее на них картинки или надписи, тем круче. Вместе с тем в Хогвартс она обязательно привозит по пять одинаковых чёрных и белых футболок. Да, есть у неё такой бзик - она не может приступать к выполнению домашней работы, пока не переоденется. Вторая любовь Кегворт - оверсайзные куртки: джинсовки и холщовые ветровки. Пока Клэр и Моника наряжаются в короткие юбки и каблуки, Энди предпочитает на отсвечивать в клубах настолько - слишком много психов и сексуально озабоченных пьяных идиотов, считающих своим долгом отпустить пару шуток в сторону чьих-то ягодиц и грудей. Все, что позволяет себе Кегворт - вишневую помаду как символ нескончаемого подросткового бунта.

- Не сливочное пиво уж точно, - на самом деле Тейт был первым, кто согласился пить эту кегвортскую дрянь, потому она слегка удивилась, и даже не слегка, но старалась держать своё удивление в руках, - а мне Динь-Динь не нравилась. Я всегда ревновала ее к Питеру Пэну. Мне хотелось, чтобы он был с Вэнди, потому что той не хватало в жизни эмоций, сказки, ей была уготована скучная жизнь - дом, быт, семья. А с Питером они могли бы творить историю. И тут ещё ревность Динь-Динь, такая типичная, женская, поэтому она делала всякие глупости в отношении городских детей. Я не люблю таких женщин, но твой выбор не осуждаю. - Она допивает остатки со дна фляги и прячет обратно в сумку. Она смотрит на Тейта и понимает, что точно также вела себя в первый раз, благо раздеваться пришлось в рейвенкловской спальне, ещё и Чжоу следила на случай, если понадобится задержать, или отправить к Помфри. Она не ожидала, что Габриэль согласится, тем более на авантюру с Лютным, ведь у них нет в запасе Чжоу, которая могла бы спасти, если что...

Андреа взглядом прощается с Клэр, пританцовывающей рядом с каким-то хмырем, видит Монику у сцены, но прощаться не думает. Вынимает из сумки какую-то бумажку, затерявшуюся там будто сто лет назад и выводит карандашом для глаз послание для мамы, которое перед уходом оставит в ее гримерной вместе с гитарой Тейта.

Тем, что осталось от сознания, от шариков, все ещё работающих в голове Кегворт, она понимает, что Габриэль может провести ее хоть в самое опасное гетто восточного Лондона, только вот возвращаться ему придётся в одиночку, а это значит только то, что ему придётся оставаться в Лютном до рассвета...

- Ты не замёрз, волшебник? - Беспокоится она, поглядывая на хаффлпаффца. - А то ещё лечить тебя придётся. Но уже не такой забористой штукой. - Энди достаёт смятую пачку Мальборо. Отец не любит, когда она курит дома, его вообще не устраивает, что она этим занимается, но только ворчит время от времени.

- Будешь? - Сегодня она какая-то очень щедрая. Хотя с Тейтом впредь следует быть осторожной, а то мало ли на что он ещё согласится. Подкуривает от спички и идёт дальше. - Нет, тут недалеко. Не дома. Не убьёт. Он так-то выглядит немного грозно, но мозгов хватает сперва все расспросить и только потом бить. Шучу. Никто не будет бить. Мне все чаще кажется, что Лютный не такой уж и страшный. Да, тебя может с самого утра обосрать какая-нибудь горбатая старуха-колдунья, или обкрадут мелкие твари, когда ты отвлечешься, чтобы завязать шнурки на кедах. Но убивают здесь редко. Просто не пялься на прохожих, иди, куда идёшь - вот и весь секрет. Так, я давно хотела кое-что провернуть, и все никак не было возможности. - Коварно улыбается Энди, останавливаясь возле строения, чьи стены в девять лет систематически исписывала. Потом получала от отца пиздюлей, но и это ее не останавливало.

Она бросает недокуренную сигарету на брусчатку и шепотом зовёт Тейта следовать за ней к слегка покошенным окнам. Оглядывается, пока вынимает из сумки булавку, которой уже через несколько минут вскроет замок на окне.

- Пошли, пошли, залезай, пока никто не увидел. - Шикает она Габриэлю и сама лезет в полуоткрытое окно.

Раздался громкий скрип - всего лишь вывеска, качающая на ветру, на которой выведено «Тату-салон Маркуса Скаррса».

+1

11

Пойло из фляжки Кегворт под приливом адреналина, кажется, чувствует себя в организме Тейта гораздо лучше, чем он сам. Оно очень точными ударами бьет в мозг, сначала едва заметно, но позже разгоняется все больше и больше, удары становятся сильнее. Тейт чувствует, что держаться на ногах стало сложнее, почти все силы уходят на то, чтобы держать себя в вертикальном положении и передвигать ногами, стараясь не запнуться и не полететь лицом прямо в грязь Лютного переулка.

- Кое в чем с тобой согласен, - запоздало бормочет Тейт, хватаясь за стену ближайшего дома. - Мне тоже не хотелось, чтобы Динь-Динь была с Питером Пэном. Слишком взрывной союз двух довольно самовлюбленных и инфантильных личностей бы получился. Долго бы не протянули. Поубивали бы друг друга к чертям. Может, кто-то из них скормил бы второго крокодилу. Может, это даже был бы счастливый финал.

Сюжет этого мультфильма Тейт, признаться, помнит крайне хреново. Дети, феи, пираты, крокодилы, бомбы - что-то такое там было, кажется. Но образы почему-то въелись в память. Может, потому что маленький Эль никогда не был похож ни на одного из этих персонажей, а ему очень хотелось. Ну хотя бы капельку безрассудства, хоть немного храбрости, своенравности, даже той самой пресловутой резкости в суждениях. Тейт - пластилиновый мальчик, гнется легко, подается, а это еще хреновее, чем тусоваться в желудке крокодила с оторванной конечностью капитана Крюка.

- Да нет вроде, лето же, - Тейт машет головой, тут же хватается за вискИ. Не стоило все-таки мешать пиво и неизвестную настойку. Надо было думать головой. Иногда, говорят, полезно таким заниматься. - Не, хватит с меня всякой вредной дряни на сегодня.

Сигареты Гэбриэль никогда не пробовал, может, и расхрабрился сегодня бы на одну, но после алкогольных возлияний страшновато. Последствия предугадать сложно. Самый вероятный вариант - его скосит и он все-таки познакомит свое и без того не самое красивое лицо с не очень чистыми улицами Лютного. Второй по вероятности - его вывернет прямо тут, обстановочка, конечно, не пострадает, но вот он сам вполне себе. Да и все же девушка рядом. В беде она его, наверное, не оставит, но первое впечатление будет попорчено еще больше, придется потом целых два года гаситься от нее по коридорам и прятаться по углам, лишь бы не встречаться взглядом. Ему такое не надо, у него и так образ так себе, не смотря на значок.

- А.. А... Ааа.. - протягивает Тейт, улыбается даже. - А я думал, твоя настойка - это такая особенная подготовка, чтобы по лицу получать было не так больно в случае чего. Про не пялься я уже выучил, на самом деле. Раньше бы пригодилось. Не хочешь издать краткую инструкцию и толкать ее самым отчаянным хогвартским ученикам? - Тейт задумчиво чешет подбородок. - А впрочем, забудь, это не мои мысли были.

Свой первый поход в Лютный он, наверное, никогда не забудет. Так себе вышла экскурсия, если честно, ему повезло, что проклятий никаких никто не метнул. Так, приложили лицом о кирпичную кладку да попинали легонечко по почкам, обматерили, конечно, еще, куда уж без этого. Зато кое-что запомнил из этого похода, запомнил на всю свою жизнь, ошибок больше не повторял, даже умудрялся находить краткосрочные подработки и не быть битым. На самом деле, ему бы совсем не помешал тогда какой-нибудь краткий экскурс, брошюрка там "8 простых правил для решившего завалиться в Лютный подростка", "Если вы новичок в Лютном, вам стоит ждать.." или "Открой для себя Лютный переулок". Тейт трясет головой, озирается по сторонам. Судя по его "светлым" мыслям, стоит ждать прихода фей. Или прилета?

У Кегворт очень странный вид, она оглядывается, говорит шепотом, тихонько крадется к какому-то окну, ковыряется в замке булавкой.

- Говорила мне мама: не верь рейвенкловкам, - тихонько бормочет Тейт себе под нос. Не говорила, на самом деле. Его мама не знает ничего про хогвартских учеников. Про Хогвартс даже не особенно в курсе. - И в чей дом мы так бесцеремонно вламываемся?

Андреа залезает в окно очень грациозно, почти не слышно. Гэбриэль переваливается с трудом и диким грохотом, ругается сквозь зубы, потирая ушибленный локоть. Он, конечно, не думал, что будет очень изящным и ловким, но на такой исход тоже не надеялся. Тейт лежит на полу с закрытыми глазами, включается какое-то детское восприятие мира - я не вижу опасности, а, значит, опасность не видит меня. Он приоткрывает один глаз через пару десятков секунд, кажется, никто не идет его убивать.

- Прости, я привык заходить в помещения через дверь, - Тейт садится наконец и пожимает плечами. Это все еще за него говорят пиво и настойка. В любой другой ситуации он забился бы сейчас куда-нибудь в угол и очень долго и невнятно извинялся за шум и доставленные неудобства. - Ты решила ограбить кого-нибудь очень опасного, а меня подкинуть как главного подозреваемого? - Щурится Тейт, пристально смотря на Кегворт. - Хороший выбор. Одобряю.

Эль все-таки поднимается на ноги, хватаясь за все более-менее устойчивые предметы, смеется, но как-то напряженно, озирается по сторонам.

- Нет, Андреа, куда ты меня затащила? Это у тебя такой особенный вход в дом твоего отца? Кажется, нужно придумать что-нибудь поудобнее. Особенно, если идешь с таким ловким партнером как я. Уходить придется тоже через окно? Еще одного падения я не переживу, во мне точно что-нибудь сломается, - Гэбриэль осматривает дырку на своей майке, вздыхает. Ну, будет всем говорить, что это стиль такой. Гранж. Пусть это будет гранж. Надо еще на джинсах что-нибудь подобное сообразить.

+1

12

Еще никогда Андреа не была так близка к провалу, как в тот вечер. Стоило ей ошибиться на несколько дюймов, и они влезли бы не в то окно, а там уж разборки бы подъехали, битье морд, крики и прочая жесть. Одурманенный абсентом мозг играл в свою игру, а телу оставалось подчиняться, затаскивая себя в то самое окно. Это вам не полетики с Питером Пэном и Динь-Динь. Это «Лицо со шрамом» и «Крепкий орешек». Свесив одну ногу с окна, а вторую протиснув вовнутрь, Энди посмотрела на Тейта, как если бы это он сейчас вламывался в чей-то дом - скептически.

- Че ты там про рейвенкловок говорил? - Не поняла она, вскинув бровь и внимательно так посмотрев. - Не забывай, что ты в Лютном. Может быть тот самый маньяк - это я. А много будешь знать - быстрее состаришься. - Хихикнула Кегворт и полезла дальше, стараясь не зацепить столик у окна со стопкой книг, которые намеревалась прочитать в ближайшее время.

Тейт приземляется рядом, почти задев табуретку, но, к его счастью, все вышло довольно удачно и почти... почти бесшумно. Энди снова хихикает и делает попытку сбросить с себя сумку, но в процессе цепляет ею ту самую стопку, от чего происходит страшный «бум».

Да уж. Был бы Скаррс дома, знатно бы поорал с происходящего, но, к его счастью, он сейчас пытается обыграть «Сухого», заложив ключи от байка. И не простит себе, если его «ласточка» отойдёт этому зажравшемуся гоблину.

- Дверь где-то там была. - Машет рукой Кегворт вправо, пытаясь восстановить разрушенную пирамиду. - О, Достоевский. Круто пишет, кстати, покруче всех этих Стивенов Кингов. Не читал? - Она кладёт видавшую лучшее время тяжелую книгу на верх стопки и наконец отходит от окна. - Отца? Какого отца? У меня отец, между прочим, министр этого... а это салон Маркуса Суарча... тьфу, ладно-ладно, шучу, берлога моего отца-медведя. Скаррса. Располагайся. - Андреа включила свет - четыре тусклые лампочки, одна из которых первые три минуты эпилептически моргала. - Боже, как я хочу есть. Надо было что ли за бургерами сходить... сэндвич будешь? Все, счас помру. - Андреа плетётся в небольшое помещение, служащее, мягко сказать,  кухней, и пытается делать магию под названием сэндвичи. Себе она, конечно, делает с листом салата и бобовым суфле, и парочку с беконом, каждый раз имея дело с которым, чувствует себя предательницей зверюшек.

- Тут такое дело... колу будешь? Завалялось пару банок. - Она кидает в Тейта жестянкой и приземляет тарелку с сэндвичами на мастерской стол. - Кола тебя не спасёт от концентрации полыни в крови, но сделает приход немного мягче. Кстати, до него осталось чуть меньше десяти минут. - Андреа флегматично усадила себя на диван и подперла одной рукой подбородок, а второй запихивала в рот хлеб. - Artemisia absinthium, - начала она с набитым ртом, - считай, я делаю самопальный абсент. Представляю себя Оскаром Уайльдом или Ван Гогом, короче, веду богемный образ жизни в такой дыре, как Лютный. В моем вареве убойная доза не только полыни, но и две капли сока мандрагоры, так что не нужен никакой рафинад. Вместе это мощнейшая вещь. Так, где-то пять минут... ты пей колу, а то сушняк гарантирован. О, что с твоей майкой? Проветриваешься?

+1

13

Тейт потирает ушибленный локоть, хмурится, сжимает кулаки. Неприятно. Кажется, пострадала не только майка, но еще и рука (кожа содрана, крови нет, но болит и почему-то щиплет неприятно), и его самолюбие.

- Говорил, что рейвенкловки прекрасные и опасные. Ну, или что-то вроде того, - неловко смеется Эль, разглядывая пол. Красиво уложен ведь, есть на что посмотреть. - Да ну нееет, - протягивает он и улыбается, - не бывает таких маньяков. Маньяки они.. они.. о.. ну другие короче. Да и состариться я не так уж против. Некоторые старики довольно крутые.

Вот, например, его соседка, миссис Хоран, пережившая четверых мужей. У миссис Хоран здоровенный дом с не менее здоровенным садиком, с которым Тейт помогает ей летом по мере сил. У миссис Хоран весьма специфический взгляд на жизнь и еще более специфическое чувство юмора. Миссис Хоран как-то избила своей миленькой тростью в цветочек местного карманника, а ее запасу нецензурной лексики может позавидовать любой уставший старый работяга. А еще миссис Хоран перепила сапожника, что живет по соседству. Крутая бабуля, короче. Тейт на нее старается равняться, но у него, конечно, ни черта не получается.

- Не читал. Русский что ли? Мрачные они все какие-то, в тоску вгоняют, - в его жизни и так хватает черных и серых красок, в книгах ему такое не надо. Тейт морщится от света внезапно включившихся ламп, прикрывает глаза рукой. - Буду.

Этим вечером внезапно правит какой-то странный Тейт, какой-то очень сильно храбрый Тейт. Тейт, которого редко выпускают погулять, а потому он разворачивается масштабно, болтает много, смеется громко, хватает всякие подвернувшиеся под руку предметы без спроса, крутит их, рассматривает пристально. Непонятный этот Тейт, уберите его, пожалуйста, пока не натворил чего.

С координацией, впрочем, у этого странного Тейта все так же плохо, как у обычного. Банку колы, которую бросила Кегворт, он ловит своим лбом, но героически молчит, только щупает аккуратно место приземления, пытаясь осознать, как быстро там вырастет шишка.

- Не понял, - Гэбриэль замолкает на несколько секунд, чешет голову, открывает рот, потом закрывает, потом снова открывает, и снова закрывает, снова рыба, выброшенная на берег. Совсем не понял. - Это то есть еще не все? Ооо, Иисус! "Величайшие события в мире — это те, которые происходят в мозгу у человека". - Тейт говорит с очень серьезным лицом, но губа начинает дергаться и подступает кашель. Тейт не выдерживает и громко смеется. - А это точно безопасно?

А это точно не опасно?

А это точно опасно?

А точно?

А точка опасная?

А опасная заточка?

А поставлена ли точка?

Мир расплывается перед глазами, взрывается тысячью вселенных, Тейт машет руками перед лицом, пытаясь поймать хотя бы одну, разглядеть, что там внутри, потому что кажется, что что-то  чудовищно прекрасное и неизведанное ранее, какая-то очень интересная тайна, не иначе - тайна всего мироздания. У Тейта в голове как будто рождается новое солнце, отпускает лучи, добирается до сердца и согревает. У Тейта внутри будто целое море, которое шепчет что-то убаюкивающее, обнимает так.. так по-матерински, тепло, мягко, уютно. Эль улыбается, расслабляется, отпускает все прошлые обиды.

Это не ты, Тейт, ты лучше.

Море шепчет, а солнце подпевает.

Это не ты, Тейт, ты выше.

Море поет, а солнце подыгрывает на каком-то струнном, разобрать точнее сложно.

Это не ты, Тейт, все время был не ты.

Море кричит, а солнце бьет в бубен так громко, что закладывает уши.

Тейт очухивается, трясет головой. И какого хрена это было вообще? И зачем он пил это? Пора заводить свою собственную фляжку, как профессор не-Грюм и ходить везде исключительно с ней, не принимать никакие другие напитки. Море все еще шумит, но с каждой минутой все тише и тише. Бликов все меньше и меньше в глазах. И тепло.. тепло отступает. Очень жаль, эта часть была самой приятной.

- Это. Очень. Странная. Херня. - Наконец, говорит Тейт и допивает колу одним большим глотком. - Как ты выдерживаешь это, Андреа? Или это вся.. это все.. ну это.. стихает со временем? Или это только у меня такие странные.. ощущения?

Гэбриэль все еще слышит тихие звуки бьющихся о берег волн где-то на фоне, чувствует согревающие солнечные лучи.

- Майка? А это стиль такой, ага, - выдает он растерянно, прийти в себя все еще не получается, даже предметы в комнате теряют очертания, и все сложнее понять, что стоит перед тобой прямо сейчас. - Вояж. То есть гараж. Или гранж? Что-то такое в общем. Модно, говорят, сейчас. Но проветриваться тоже модно. Важно то есть.

Тейт молчит, смотрит куда-то в стену. Молчит, потом снова молчит и молчит еще немного. Мир как будто замедляется, информация доходит до него с чудовищной задержкой. Через несколько минут он бьет себя по лбу, утыкается лицом в ладони, плечи дергаются - то ли смеется, то ли плачет.

- Иисус, какая же дикость, - бормочет Тейт себе в ладошки очень тихо. - Забудь. Пожалуйста, Энди. Я ничего такого не говорил и не делал, ладно?

Поставить галочку - никогда не пить неизвестные, пожри их соплохвост, напитки.

Поставить еще одну - из рук рейвенкловок ничего не брать, даже если они очень милые и выглядят так, как будто им можно доверять.

Поставить третью - соберись, мать твою, Тейт!

- Я.. мне.. у меня... Ох, черт! - Эль неосознанно царапает свою собственную руку, оставляя красные борозды на коже. Боль немного отрезвляет. - Никогда не чувствовал ничего подобного. Это максимально странно. А еще более странно то, что в этом все есть что-то приятное, притягивающее. Вроде как видишь что-то очень пугающее, но все равно подходишь ближе и ближе. Интересно, но больше не надо. Лучше просто пиво. Да. Пиво.

Отредактировано Gabriel Tate (30.03.21 22:16)

+2

14

- У тебя довольно размытое представление о маньяках, Габриэль, - смеётся Кегворт, ощущая новый прилив после настойки, легкий, как пенна, омываемая песчаный берег, - не хочешь переехать к нам до конца лета? Понаблюдать? И работа найдётся. - Все-таки лучше, когда рядом вот такой, как Тейт, а не Холден, которого нанял отец. У хаффлпаффца энергетика другая... светлая, слегка закрытая, запечатанная, но светлая и тёплая. Такие люди вряд ли устроят подлянку. Да и Энди переживала за отца, она не была уверена, что появление слизеринца в стенах мастерской к добру. Отец хоть и сам закончил Слизерин, но казался Кегворт наивным добряком, слишком открытым для людей, которые могли этим воспользоваться. - Ещё успеешь состариться, дурак. Учись принимать дары молодости - она так быстротечна. - Энди стёрла пыль со старого граммофона и порылась в ящике с пластинками, который на днях перетащила от Моники. Та съезжала в общежитие и раздаривала близким подругам всякие безделушки на память. Андреа выбрала пластинки - потертый, поцарапанный деревянный ящик, с которого кусками облупилась чёрная краска, но содержимое которого не уступало кегвортской библиотеке. - Пинк Флоид, дамы и господа. - Поклонилась невидимым гостям Энди, положила пластинку и поставила иглу, слегка подкрутив звук, чтобы не напрягать «соседей».

Она взяла в руки того самого Достоевского, которого не осмеливалась перечитывать ещё раз, полистала. Все-таки книги имели огромное значение в ее жизни. Они отвлекали, учили справляться с трудностями и реагировать на мир проще. Заставляли грустить, смеяться, насыщали жизнь своими красками.

- Достоевский и правда мрачный. Ты прав, русские все такие. У меня ещё Чехов где-то лежал - русский Шекспир, как по мне. И стреляются, и убиваются из-за любви, но все ещё верят в светлое будущее. Достоевский как-то сказал: «Во всем есть черта, за которую перейти опасно. Ибо, если раз переступив, вернуться назад невозможно», - цитирует Андреа и чувствует, как ее подхватывают и несут, несут куда-то в сторону, потом возвращают в одно пространство с Тейтом. Она лишь успевает жадно хватать воздух ртом, спеша насытиться.

В сознание врывается мелодия, обнимает мозг своими эфемерными руками и качает из стороны в сторону так, что его далеко не гладкая поверхность начинает потряхиваться в такт «Brain damage». Идеальное сотрясение. I'll see you on the dark side of the Moon...

Андреа падает рядом на диван и утыкается взглядом в стоящую на столике банку колы. Относительно стола она пребывает в статичном положении, удивляет яркостью цвета и манит прохладой содержимого, но достать, взять ее в руки Андреа не может, и даже не делает попыток, заведомо предугадывая их тщетность.

Все дело в нелинейность пространства и отсутствия чётких координат. Будь она Ноэлем Галлахером, смогла бы спеть хоть куплет про эту банку? Смогла бы она быть такой же, как мать? Открытой для чувств, для любви других? Смогла бы переступить черту, отделяющую ее от мира вокруг? Спуститься с шаткой сцены, на которую взобралась после попытки покончить с собой.

Может было бы лучше, если бы она попала тогда в Мунго? Вряд ли кто из стариков мог бы ее навещать. Если бы тогда Дамблдор не обязался взять ее под опеку всем преподавательским составом, она бы лежала сейчас на жестких простынях в самом дальнем крыле чародейской больницы. Что бы делали с ее мозгом? Лечили? Или все было бы гораздо проще - Обливиэйт? Подписал бы отец согласие? Узнала ли бы об этом Марина? Они сказали бы ей?

Лицо матери два года назад. Вот оно. В пространстве, в координатах платформы, но с маггловской стороны. Оно ничем не опечалено, как всегда радостное, приближается, она в солнцезащитных очках, со своим чемоданом, ведь они сразу же летят с Энди куда-то на острова. Вот такая терапия после болезненного года в стенах Хогвартса - чувствовать себя нормальным человеком. Не упивающимся до потери сознания. Нормальным. Таким, как все.

Энди вытаскивает из помутнения голос Тейта, она хватается за него и покорно следует. Она больше не хочет оставаться в этой плоскости, где ее мозг превращается в фарш. Она хочет обратно. Но все ещё понимает, что не завяжет с этим дерьмом.

- Корень мандрагоры очень хитер. Судя по опытам, у каждого своё возникает. Меня чаще всего прибивает воспоминаниями из прошлого, это нехорошо с точки зрения ментального здоровья, которое слегка подорвано. - Хах, да не слегка, Энди. - Но это даёт осознание того, что к настоящему надо относиться серьезнее. В том смысле, что надо жить наполную. Ты сам как перенёс? - Она улыбается и толкает его локтем в бок, наконец приближая момент, когда воссоединится со своей банкой колы. Она бы записала ощущения Тейта в блокнот, где расписаны все опыты с рецептурой, но понятия не имеет, где сейчас валяется ее сумка. Благо  память все ещё позволяет что-то фиксировать. - Да, гранж, есть такое. Моя подруга смыслит в этом, она учится на юридическом, но тащится от моды. Сейчас больше всего заказов на фотосессии в этом стиле. Ты бы мог стать моделью, кстати, у тебя большие шансы в этом деле. По крайней мере, эта майка сейчас на тебе сидит очень сексуально. Жаль, отец не держит дома фотоаппарат. Показала бы, как я вижу тебя. - Последний экземпляр он разбил несколько лет назад, когда решил встретиться с Мариной в Гринвиче, прогуляться по старой памяти. - Да не кипишуй. Что было в Лютном, то останется в Лютном. Пиво может и найду, сама хочу, при маме нельзя, понимаешь. Я быстро. Заодно скажу отцу, что вернулась. Не уходи.

В этот раз Энди вышла через дверь, оставив флоидов крутиться и вещать про вселенские заговоры. Кстати, о заговорах. В «Виверне» долго торчать Энди не пришлось - отец шёл в ва-банк, обыгрывая Сухого, потому мешать ему было сродни преступлению. Кегворт по старой памяти выпросила в долг четыре стеклянных банки вишневого сидра и вернулась в берлогу, расставляя добытое на столе перед диваном.

- Ну что, ты уже решил, что мы тебе будем бить? - Абсолютно безэмоционально проговорила Энди, разыскивая глазами отцовскую тату-машинку.

+1

15

- В смысле в Лютный? - Тейт теряется, теребит край из без того пострадавшей сегодня майки. - Наблюдения тут не любят, кажется. Я заметил одну странную ведьму не так давно. Такую, знаешь, почти классическую, как будто сошла со страниц какой-нибудь странной детской сказки. У нее была большая шляпа, как будто поросшая мхом. И нос такой крючковатый, похлеще, чем у профессора Снейпа. Она шла так степенно, медленно, будто даже парила над землей, я даже задумался, а не написать ли что-нибудь такое.. мрачноватое с изломанными темными деревьями, воем волков на фоне и покосившимся избушками, где ведьма идет не покупать стремные ингредиенты для зелий, а идет куда-то.. к чему-то внезапно хорошему. А потом мне прилетело корзинкой по голове, - Тейт смеется, потирает затылок, взлохмачивая и без того не очень красиво лежащие волосы.

Это, наверное, один из самых приятных эпизодов в Лютном, как бы странно это ни звучало сейчас. Случалось с ним и похуже, хорошо, что хоть цел остался и без последствий со странными проклятиями до седьмого колена. Или такие сейчас не производят? Лютный - мрачное и опасное место, но в голове Тейта Лютный был раз в десять хуже, чем в реальности, благо, зомби не ходили, монотонно выпрашивая мозги.

- Какое там светлое будущее после убийств, - задумчиво протягивает Тейт.

Море и солнце появляются и поют, мир разлетается тысячью вселенных и собирается вновь. Море и солнце то кричат, то стихают. Вселенные взрываются, оставляя после себя странные разноцветные нити, которые Тейт бережно собирает и распихивает по карманам. Не потерять бы. Это что-то важное. Это что-то нужное. Одна нить - согревает. Другая - обжигает. От прикосновения к третьей немеют пальцы от холода. Нити переплетаются в тугие косы, Тейт распутывает их одну за одной.

- Это еще не конец, - звенит одна.

- Это с тобой на всегда, - говорит другая и больно кусает за пальцы.

Третья просто смеется звонко, громко, и очередная вселенная разлетается на куски.

И что у тебя за прошлое? - говорит Тейт, но говорит куда-то внутрь себя, заталкивая свой собственный голос поглубже, чтобы точно не было слышно ни в реальности, ни где-то вне ее.

- И ты все равно возвращаешься к нему? К ней? - К прошлому и к настойке. Тейт не понимает, трясет головой снова и снова, как какая-нибудь собака, только что вылезшая из воды. - Не могу сказать, что нормально. Это было странно. Это было пугающее. Это было завораживающе, - он сжимает виски, трет ладонями лицо так, что кажется, в комнате стало на тысячу градусов жарче. Тейт краснеет, дышит часто. - Там было солнце, море и тепло. И странное чувство, как будто я вот-вот узнаю что-то, что знать не должен. Как будто бежишь к самой главной цели своей жизни, а она с каждым твоим шагом к ней оказывается все дальше и дальше. Как в Алисе в Зазеркалье.

Про взрывы вселенных и расползающиеся цветные нити Тейт решает не рассказывать. Это слишком странно даже для настойки, да и для чего похлеще. Слишком дикие образы, которые сам Эль принять пока не в состоянии, он мысленно сгребает их и выбрасывает куда-то на самые задворки памяти. Пусть полежат там, где лежат самые позорные страницы его биографии.

- Ага, моделью, моделью.. моделью.. - подходящее сравнение все никак не приходит в голову и Тейт сдувается, затихает, растерянно чешет голову. Ну ладно, он никогда не был слишком остроумным типом, выдающим во время подходящие к ситуации интересные сравнения. Потом он вовсе краснеет и закашливается, делая вид, что подавился колой. - Хорошая шутка, в общем.

Тейт считает себя в целом довольно нелепым. Он слишком высокий, слишком худой, одежда вечно висит на нем мешком, да и сам он выглядит так, как будто его этим самым пыльным мешком по голове ударили. У Тейта слишком большие глаза, слишком высокие и широкие скулы, слишком длинные пальцы. И вообще он весь слишком. Его бы сжать немного, уменьшить, подпилить тут и там, что бы не стыдно было людям показываться. И если ударяться в упоротые сравнения, то Тейт - скульптура, вылепленная обдолбанным художником на пике прихода. Такие существовать не должны, если уж по-хорошему.

Если бы Тейт разбивал зеркала каждый раз, когда он в них смотрится и не нравится себе, в Хогвартсе бы не осталось целых зеркал. В целом Лондоне их стало бы на треть, наверное, меньше. Из отражения на Тейта всегда смотрит кто-то с кривой улыбкой, очень пугающий, очень дерганый.

All that is gone
All that's to come
and everything under the sun is in tune
but the sun is eclipsed by the moon.

Энди уходит, и в комнате остается только Тейт и эта песня с подрагивающим голосом. Тейт закрывает глаза и пытается найти те самые нити, но ничего не получается. Действие настойки уже прошло.

There is no dark side of the moon really.
Matter of fact it's all dark.

- Ч.. чч... че.. ч.. чего? - Мать твою! Эль думал, что заикание осталось в прошлом, но вот смотрите - догнало в самый неожиданный момент, вылетело словно черт из табакерки. Тейт открывает бутылку сидра и делает очень большой глоток. Такой большой, что в конце концов, сидр идет носом, Эль кашляет. - Кого бить? Куда бить? Не понял. Это типа.. ну.. ээ..

Мысли никак не собираются, только разбредаются все больше и больше, все дальше друг от друга. Кажется, в голове у Тейта остался только набор из пяти-десяти слов, которые он сейчас рандомно выдает в лицо Кегворт.

- Чего? Мне? Вот этим? - Он с опаской косится на тату-машинку в руках у Энди, делает еще глоток, потом еще и еще, почти залпом осушая бутылку с сидром. Море в голове начинает шуметь чуть сильнее. - Ты умеешь что ли?

+1

16

Ведьм в Лютном хоть отбавляй, таких вот, криповых, какими пугают детишек в хоррорах. Но пропаганда и сексуальная революция сделали своё дело - на день Всех Святых студентки колледжей считают своим долгом переодеваться в ведьм-шлюх, светя половинками задниц из-под коротких юбок. Энди, конечно, не видела своими глазами, поскольку отвисала в это время в Хогвартсе, но Моника не стала бы врать. И где то беззаботное время, когда они маленькими девочками наряжались и обходили все дома в Риверсайде...

А что до той ведьмы, о которой вещает Тейт - настанет и ее время, но чуть позже, когда Энди утром выйдет из салона и свернёт в сторону Косого.

- Как ты думаешь, почему у Лютного такая репутация? Чёрная магия, опасные проклятые артефакты и стремные ведьмы с бородавками на носах, да? Все это, конечно, имеет место быть, но я, видимо, слишком привыкла к этому месту, и не вижу ничего ужасного, для меня нет той страшной картинки, которую рисуют о Лютном переулке залетным господам в котелках на бошках. Так что отбрось все эти предрассудки - так проще жить. - Энди почти закинула ноги на стол, но чудом одумалась - Скаррс такое не любил и всячески порицал. И это при том, что в этой коморке не было даже места для утренних кегвортских упражнений - ей приходилось изворачиваться в подсобке, восседая на грязных коробках в любимой асане. Вот почему у неё в Лютном никогда не подчищалась аура.

В Риверсайде все было иначе: зелёная лужайка перед домом, зелёная лужайка на заднем дворике. Энди просыпалась на летних каникулах в шесть утра, выпивала стакан лимонной воды и выходила с ковриком на улицу, позволяя лучам восходящего солнца щекотать нос. Руки скользили по воздуху и опускались на влажную траву, ещё не успевшую выгореть и пожелтеть. После тренировки и получасовой медитации шёл завтрак в компании книги и марининого пения под аккомпанемент электронного пианино. Такое лето Энди любила. Но и Лютный имел свой шарм - можно было возвращаться домой под утро, и никто бы слова не сказал. Или сказал бы, поворчал, но не более того.

- Звучит здорово. - Мечтательно замечает Кегворт и немного завидует таким откровениям. Для неё все эти путешествия с каждым разом даются труднее - грузят морально, продавливают своим весом. Наверное потому, что это путешествия в прошлое. Все-таки надо было соглашаться на лечение в Мунго... - Возвращаюсь, потому что в этом есть смысл, и даже больший смысл, чем в настоящем, и уж точно в будущем. Прошлое - это пластилин, и ты можешь лепить из него, что угодно, какой угодно формы, но пластилин останется пластилином, уж точно внезапно не превратится в полимер какой-нибудь. Проще говоря, ты можешь изменять свои воспоминания, на какие тебе вздумается, но если они произвели в сознании какие-то действия, запустили механизмы, то это не остановить. О чем это я вообще... - Энди внезапно поняла, что ничерта не поняла. И даже не могла вспомнить, с чего все начиналось. И было ли вообще это начало. Она могла бы и дальше углубляться во всю эту экзистенциональную муть, но решила не тратить время.

Ночь слишком коротка вот для одних таких встреч. И сейчас Энди понимает, насколько ей повезло встретить в клубе Тейта. Ведь как бы она ни старалась разнообразить свой летний досуг, все равно оставалась одна, и никак не могла отлепить от себя жуткое ощущение полнейшей ничтожности, вызванное перманентным чувством одиночества.

- А чей-то ты так всполошился? Страшно? - Кегворт завертела машинкой. - Могу предложить обычные чернила, чернила повышенной стойкости - это когда уже кожа разъелась на трупе, а рисунок до сих пор видно, термо-чернила - проявляются при определённой температуре тела. Такие для заключённых очень хороши - когда человек врет, то он потеет, а с потом проявляется и рисунок. Так... что у нас ещё тут... хорошо, что отец слез с иглы индукционной машинки, она мне никогда не нравилась. Эта очень плавная детка, будто шьёт, а не вбивает. Хочешь, можно взять быстроисчезающие чернила, всего месяц носки, но бить все равно лучше там, где родители не найдут. На ягодицах, например. - В выдвижном ящике отцовского стола Энди уже перебирала банки с чернилами, пытаясь отличить одни от других - уж можно было бы заставить Холдена все подписать.

Отредактировано Andrea Kegworth (22.04.21 20:30)

+1

17

- Потому что они все здесь? - Тейт пожимает плечами, взлохмачивает волосы, неловко мнется и приглаживает их обратно. - Все эти ведьмы и темные колдуны гуляют по улицам Лютного, разглядывают витрины, звенят колокольчиками в лавках, тыкают крючковатыми пальцами в артефакты на прилавках. Они же и не прячутся здесь совсем, нет нужды. Тут они никого не пугают. И это нормально, что ты не видишь в них ничего пугающего. Возможно, они более нормальные, чем все остальные, - Гэбриэль тянется рукой к светильнику под потолком, касается аккуратно, шипит что-то себе под нос, когда лампа обжигает пальцы. А говорили - магия. Говорили - все не так, как у магглов.

Прошлое Тейта - кошмар, в который не хочется возвращаться. Прошлое Тейта - тетрадные страницы, залитые чернилами, разорванные слишком сильными росчерками пера. В прошлом Тейта - черное пятно с редкими всполохами согревающего пламени. Зажигается спичка - лицо девочки, что с самого первого дня была рядом, не побоялась его странностей, держала за руку, а Тейт - держал ее. Зажигается еще одна - смешной мальчишка с буйной шевелюрой и битой тянет Тейта куда-то в самую гущу событий. Следующая - странные вопли, от которых почему-то становится смешно, Эль улыбается, даже пританцовывает под эти завывания, швыряет подушкой в безумного вокалиста. И еще - волосы пылают словно огонь, а прикосновения, кажется, лечат все синяки и ссадины. Вспышка, еще и еще, они зажигаются все быстрее, взрываются яркими фейерверками, Тейт прикрывает глаза, потому что все они ослепляют, а бежать совсем некуда.

Прошлое Тейта - кошмар.

Или нет?

- Думаешь? - Эль закусывает губу, размышляет недолго. - Думаешь, стоит прокручивать воспоминания в голове раз за разом, изменяя их, подгоняя под реальность и желания? Прошлое - не пластелин, больше - каменная статуя. Ее можно подточить и подправить, но общую картину эти мелочи не изменят. Лучше принять ее такой, какая она есть. Скульптор сделал все, что мог. Надо признать, что это - шедевр и гордиться, не оглядываясь лишний раз, ища недостатки. Ты можешь поменять воспоминания, но реальность изменить нельзя, - Тейт растерянно трясет пустую балку с колой, хмыкает, сжимает ее в руках. Почему-то треск звучит даже мелодично в этой странной комнате. Эль сам от себя не ожидал таких откровений, он сжимает крепко запястье, смотрит на оставленные пальцами белые следы, на лунки от ногтей. Боли почему-то совсем нет.

Прошлое неизменно, как бы нам того не хотелось. Прошлое относительно стабильно, и давайте не будем ворчать и вспоминать маховики времени, которых чертовски мало, которые искажают реальность, подстраивая ее под себя. Тейт думает, что он достаточно приземленный, но в судьбу почему-то всё равно верит. Верит, что если что-то предначертано - сбудется, хоть убейся. Надо принять. Надо простить. Простить себя и всех, кого винишь. Он вспоминает Дженни, ее отца, светлую церковь с огромными витражами. Неужели они оказали на Эля такое влияние? Он дергает плечом, кажется, как будто температура в комнате резко опустилась.

- Конечно, - Тейт кивает, косясь на машинку в руках Энди. Выглядит жутковато. Он представляет, как десятки игл впиваются в его кожу, морщится, рефлекторно запускает банку колы, зажатую в руках, куда-то в потолок. - Прости. Сам не ожидал такого. Давай временные, - он касается рукой последней баночки в руках Кегворт, осознает, что только что сделал, одергивает руку, пряча ладонь за спину. - К долговременным я пока не готов. К ягодицам, кстати, тоже. Думаю, что и ты не очень, - Гэбриэль смеется. - А родители.. с мамой я увижусь, наверное, через год, поэтому не так уж важно. Давай на предплечье что ли.

Странная настойка всё еще бродит в голове, давит на какие-то странные точки, отчего у Тейта реальность перед глазами плывет, а речь путается. Он говорит медленно, ловит каждое слово, контролирует каждую секунду. Тейт должен делать всё правильно. Даже неверный выбор должен пройти хорошо. Он разворачивает левую руку, смотрит на бледную кожу, на проступающие вены, хмурится.

- Давай так, - он берет какой-то листок, карандаш, оказавшийся под рукой так вовремя. Тейт молчит пару десятков секунд, аккуратно вычерчивает линии: шестиугольник, к нему примыкает пятиугольник и несколько линий в стороны. - Серотонин. Пусть хотя бы месяц будет со мной, - Эль нервно смеется, снова косится на машинку в руках у Энди. - Ты точно знаешь, как с ней обращаться? Сильно больно? - Глупо корчить из себя мужицкого мужика, когда все уже поняли, что ты совсем не такой.

+1

18

Андреа уже несколько минут пыталась сообразить, где какие чернила - склянки были похожи меж собой, без каких-либо опознавательных знаков, чёрные чернила, абсолютно одинаковые. Тогда Энди перешла на другой ящик, но и там были абсолютно одинаковые пузырьки с жидкостью. Заговор! Это заговор против попытки Кегворт выступить с дебютом в роли наследницы Маркуса Скаррса! Но она не отчаивается, открывает самый нижний ящик с пробирками меньшего размера, но бардовыми, как кагор, или кровь, чернилами.

- Вот ты где пряталась, прелесть! - Восторгается не сильно трезвая Кегворт, принимаясь заправлять машинку. - В крайнем случае... в самом крайнем мы набили бы тебе тепловую! Ну эту... , - на какую-то долю секунды мир в глазах Энди рушиться, рассыпается и меркнет. Она сама себя возвращает в него, насильно впихивает, пробираясь сквозь лабиринты реальности. И обнаруживает себя уже сидящую рядом с Тейтом, выбивающую у него на руке какую-то дичь. А поскольку тот особо не сопротивляется, значит, все нормально...

- Все нормально? - Спрашивает она чужим голосом, привыкая к тому, что вновь владеет своим телом, и тело это кажется настолько тяжёлым, что его сейчас только бы и бросить на диван, заставляя глаза закрыться, а мозг послать в пешее сюрреалистическое. - А то я немного..., - она тяжело выдыхает, будто бы это доставляет ей нестерпимую боль, - устала.

Энди кажется, что с тех пор, как они встретились в клубе, прошли года, а может и целые эпохи сменили друг друга - все такое тяжёлое и непонятное, будто вытягиваешь билет в никуда, во вселенную, которой не существует, и тебя в ней тоже нет. А Энди хотела бы быть. Может не в этой, но в какой-нибудь точно, чтобы знать, что она нужна. Всего-то.

- Вроде неплохо вышло. - Кегворт отодвигается подальше от руки Тейта, чтобы разглядеть свою дебютную работу - ничего особенного в художественном плане, но отняло столько сил, что не спас бы и литр кофе. - Это тебе приятное воспоминание обо мне. Но, если вдруг через месяц не исчезнет, то приходи. - Улыбнулась она, разглядывая перепачканные чернилами длинные пальцы. - И подумай насчёт работы здесь - все не так плохо, каким кажется.

Глаза начинают болеть - бессонная ночь с выходом в соседние измерения давала о себе знать, и, судя по часам над шкафом с машинками, было около пяти часов утра.

- Отец скоро вернётся. Помнишь, где оставил гитару? Может мне пройтись с тобой? Рафаэль, такой большой лысый охранник, тебе ее отдаст в любое время, так что она может подождать и до вечера, смотри сам. - Энди замешкалась... ей не хотелось, чтобы этот странный вечер, или ночь, или что это вообще за временной отрезок такой был, заканчивался. Но реальность долбила в голову все сильнее и сильнее, перекрывая тотальное чувство одиночества.

Достоевский как-то написал: «Другой никогда не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я». Все измеряется в сравнении,  но не все поддаётся сравнению. Одиночество уж точно нет...

- Эй, Эль. Заходи, как-нибудь ещё.

+1

19

Энди берёт в руки машинку, достает чернила из ящика, заправляет. Тейт наблюдает за всем этим очень внимательно, не в силах пошевелиться, кажется, даже задерживает дыхание. В голове бешено колотится одна единственная мысль: "точно ли я поступаю правильно?". Зачем он это делает? Почему он это делает? Тейт жмурится, потирает нервно предплечье. Почему-то именно сейчас хочется сбежать. Подорваться резко с места, выпрыгнуть хоть в то же самое окно, через которое они залезли, но Тейт держится, даже вроде улыбается.

Тейт закрывает глаза, считает до десяти, а когда открывает - Энди оказывается уже совсем близко, она поднимает руку, и Эль чувствует как иглы впиваются в предплечье, одна за одной, очень быстро. Тейт видит, как краска проникает под кожу, обретает точные контуры. Вот рисуется шестиугольник, потом - несколько линий вокруг него, следом идет следующая часть. Эль почему-то смеётся.

- Да, всё хорошо, - Эль кивает, надеясь, что это выглядит нормально, что лицо не перекосило от этой странно и неожиданно приятной боли в руке.

Выступающая кровь почему-то совсем не пугает, Эль смотрит на нее заворожённо, считает капли, следит за руками Энди - одна сжимает машинку, вторая - вытирает кровь. Тейт как будто наблюдает за всем этим со стороны, будто бы не он сейчас сидит перед Кегворт, вытянув руку. Будто бы не на нём появляется эта спонтанно пришедшая в голову формула.

Кажется, что проходят дни, но на самом деле меньше часа. Тейт смотрит на рисунок на своей руке, щурится, всё еще не в силах осознать, что это теперь - его часть.

- То, что я хотел, - улыбается он, тянется к новой (своей?!) татуировке, но останавливается в сантиметре, водит пальцами по воздуху. - Подумаю. Спасибо.

Пока свыкнуться с мыслью, что у него теперь есть тату, не получается. Тейт смотрит на неё снова и снова, проходится взглядом по четким линиям, отводит взгляд, думая, что сейчас она пропадёт, что это просто мираж и странный сон. Но она все еще на месте и даже как будто бы издевательски переливается под светом ламп. С этим надо пожить пару дней. Тейт творил в своей жизни много разных глупостей, но это - это, кажется, апогей. Он и подумать не мог, что когда-нибудь вдруг решится на что-то подобное.

Но теперь..

- Нет, ты что, все в порядке, я сам дойду, - кивает Тейт, Энди точно не стоит сейчас куда-то идти, ей явно нужно немного отдохнуть. - Дорогу я знаю, не потеряюсь.

Тейт подхватывает свой рюкзак, нервно одергивает майку, поправляет волосы (но на самом деле только больше их взлохмачивает), ловит свое отражение в зеркале и усмехается - из зеркала на него пялится высокий бледный подросток в растянутых шмотках, с красными глазами и покрасневшей рукой. Лучше бы ему не попадаться на глаза маггловской полиции, а то придется потом доказывать, что не наркоман.

- Спасибо, Энди, - Тейт улыбается, машет рукой, сидя на подоконнике. Где дверь, он так и не узнал, да и неважно уже. - Около клуба есть станция метро. Там через дорогу я.. я иногда бываю. Приходи посмотреть на тату и послушать.. музыку.

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 29.07.95. Simplify