Drink Butterbeer!

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 30.10.95. В темноте лучше видно свет


30.10.95. В темноте лучше видно свет

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.ibb.co/yPpxHhV/1.jpg https://i.ibb.co/YBxL5SQ/2.jpg

Лиза Турпин, Эрни Макмиллан
30 октября 1995 года
коридоры Хогвартса

Если человек вдруг становится вампиром, можно неожиданно увидеть его с другой стороны.

Засвети же свечу
на краю темноты.
Я увидеть хочу
то, что чувствуешь ты
в этом доме ночном,
где скрывает окно,
словно скатерть с пятном
темноты, полотно.

+3

2

sara jessica parker - come, little children

У них дома никогда не праздновали Хэллоуин – мама относилась к чествованию мёртвых уродцев с чисто французской долей скептицизма, а папа /когда он ещё был с ними/ просто считал это несерьёзным делом, так что Лиза с культурой Хэллоуина познакомилась на первом курсе в Хогвартсе – и, нельзя сказать, что ей безумно понравилось.

Это довольно странный праздник – на одну ночь обычные люди превращаются в живых трупов, зомби, вампиров с острющими клыками, страшных ведьм из маггловских сказок; Турпин ни один из этих образов не был близок, и она чувствовала себя довольно смешно каждый год в этих нелепых шляпах, но всегда принимала участие – всё же, в школе не так много вечеринок, чтобы пропускать их.

В гостиной Рейвенкло было довольно весело до поры до времени: Лиза с Амандой долго колдовали над нарядами, Турпин страшно всё не нравилось и она злилась, но подруге всё-таки удалось ей угодить – на девушке легким шлейфом развевалось платье с намёком на русалочий хвост: светло-зелёное, украшенное бусинами и маленькими ракушками; волосы Менди убрала ей на затылке и нахлобучила такую же зелёную остроконечную шляпу. В общем-то, это был не жуткий и не страшный костюм, но девушки никого и не собирались пугать, так что – какая к Мерлину разница?

Вечеринка в гостиной факультета уже подходила к концу, когда Лизе удалось, наконец, выскользнуть из поля зрения Аманды и выйти в тёмный коридор немного подышать. Всё-таки, странной была эта ночь – мёртвые навещали живых, напоминая о себе и оставляя знаки – пеплом на подоконниках, оторванными страницами в книгах; да, атмосфера в Хогвартсе располагала к мыслям о том, как важно иногда вспоминать о тех, кто ушёл – чтобы они не злились и не мстили, о них обязательно нужно помнить.

Прогулка по ночным коридорам школы чревата, но сегодня – такой особенный вечер, что всем, по большому счёту, на тебя плевать, так что Лиза решила немного пройтись и заодно понять, как празднует школа и кто в какой кондиции; по дороге Турпин насчитала три парочки, для которых этот вечер определённо удался, а ещё наткнулась на одного второкурсника с разбитым окровавленным носом, так что его Лизе пришлось чуть ли не силком отправлять в Больничное Крыло. Вообще, наряд был довольно лёгкий, а коридоры неприветливо-холодны, так что Лиза уже было собиралась повернуть в сторону гостиной, но что-то её остановило.

Слева от неё, поворачивая из-за угла, двигалась тень.

+4

3

Больше, чем Хэллоуин, Эрни был знаком Самайн, который они отмечали с родителями дома. Праздник, от которого веяло могильным ужасом, не то, что от этого детского маскарада. На ночь во всём доме обязательно гасили свет, чтобы не привлекать незваных гостей,  и, одевшись в звериные шкуры, разжигали жертвенный костёр. Ничего серьёзного, конечно, в жертву не приносили: в последние годы это были специально купленные накануне барашки. «Головы Джека» вырезались из тыквы каждым членом семьи и водворялись на крыльцо, рядом оставляли угощения для духов.

В Хогвартсе всё было по-другому. Уставшие от самодурства Амбридж студенты устроили костюмированную вечеринку в гостиной. Макмиллану пришлось участвовать, дабы держать беспорядки в узде, конечно. Сначала он хотел молча и неодобрительно взирать на разгул безответственности  из своего кресла у камина, но Сьюзен и Ханна втянули его в разгар веселья. Теперь Эрни щеголял в чёрной шёлковой рубашке и вампирском плаще с высоким воротником. Его породистое лицо замалевали белой пудрой, чтобы не было видно летнего загара, и сильно выделили скулы. Пришлось даже зачаровать длинные клыки, дабы выглядеть совсем правдоподобно.

Когда сладости закончились, Эрни сам вызвался сходить на кухню за пирожными, потому что девочки пришли к мнению, что у настоящего вампира должны быть длинные волосы, и стали коситься на него подозрительно хищно. Осторожный Макмиллан решил, что ретироваться на время в коридор будет безопаснее.

Он уже набрал полную корзинку разномастных сладостей и шёл обратно, когда заметил Турпин в чём-то похожем на костюм русалки. Зелёное переливающееся в огне свечей платье очень ей шло. Эрни некстати вспомнил, что глаза у Турпин тоже зелёные: тёмные, блестящие, изумрудные. Такого цвета, который наверняка не получилось бы наколдовать специально, потому что только одна вещь на свете должна обладать таким оттенком.

Они почти столкнулись, когда Макмиллан резко вышел из-за угла, и ему пришлось задрать руки, спасая корзинку.

- Турпин, выглядишь, как будто впервые приведение увидела.

+3

4

i thought i saw the devil this morning
i'll be good - jaymes young

В первые секунды Лиза и вправду пугается, от неожиданности отпрянув к стене: вся эта атмосфера праздника кошмаров, тёмный коридор, жуткая тень – в общем, любой бы растерялся. Но, как только ей удалось различить, на кого её угораздило наткнуться этим неприветливым вечером, Турпин медленно и с расстановкой выдыхает.

Потому что прошло две недели с их первого почтинормального разговора, после которого Лиза совершенно перестала что-то понимать. Точнее, не так: она точно также продолжила учиться, по вечерам помогала Аманде с трансфигурированием до упадка сил, даже предложила профессору Флитвику разучить новое произведение на их занятиях по хору. Всё было совершенно как всегда, но почему-то хотелось хоть иногда, но встретиться с ним - наверное, чтобы снова съязвить, потешить своё самолюбие, доказать себе и ему, что они друг другу как были, так и останутся чужими. Да, наверняка, причина была именно в этом.

Так что девушка даёт себе пару секунд на то, чтобы вновь надеть эту маску чисто рейвенкловского равнодушия и лёгкого снисхождения к остальному миру, и выпаливает:

- А я думала, что на Хаффлпаффе учатся более изобретательные волшебники, - Турпин многозначительно осматривает нечто похожее на костюм, в который был облачён Эрнест. – Ну, знаешь, вампир – это так банально, - она позволяет себе улыбнуться ему, довольно искренне, потому что просто хочется, потому что в какой-то момент даже устаёшь строить из себя недотрогу-недофранцуженку. Потому что Эрнест Макмиллан, в общем-то, неплохой парень, а ещё у него страшно красивые глаза.

- Что это у тебя? – рейвенкловка обращает внимание на корзинку, что Эрни предусмотрительно приподнял, боясь рассыпать содержимое. – Только не говори, что староста ночью наведывался на кухню, - Лиза качает головой, укоризненно поджимая губы. – Это ведь противоречит всем правилам, Макмиллан. Да, признаюсь, тебе удалось меня удивить.

+2

5

надменный, как юноша, лирик
вошел, не стучася, в мой дом

Они не разговаривали две недели. На уроках Эрни садился в другом ряду на две парты позади и только смотрел. Смотрел, как недовольно Лиза поджимает губы, изредка смеётся, часто хмуриться, отвечает профессорам, как тонкие  пальцы сжимают волшебную палочку. Он только смотрел и ничего не говорил, потому что не знал как.

Стоит ли взглянуть надменно сверху вниз, капризно скривив губы, и сказать что-нибудь остроумно-колкое? Тогда всё будет в порядке: Турпин съязвит в ответ, и все поймут, что они не могут общаться почтинормально, как тогда, в библиотеке. Или он сядет за одну парту, улыбнётся обезоруживающе, посмотрит открыто и заведёт разговор о заумной статье из последнего выпуска журнала.

Макмиллан думал, как стоит поступить, вот уже половину месяца, а она просто взяла и встретилась ему в коридоре, вся такая в платье и нелепой шляпе. Он опустил руки с корзиной вниз, словно сдался, и сделал шаг назад, чтобы не стоять так близко. Эрни смотрел на неё целых четырнадцать дней, а это почти то же самое, что общаться. Он запомнил её расписание, что она любит на завтрак по выходным, любимое место в библиотеке, немногочисленных приятелей. Макмиллан знал о Турпин гораздо больше, чем две недели назад, и теперь ему было несложно делать высокомерный вид, кривить губы и хмурить брови. Только он не был уверен, что ему хотелось.

Лиза жмётся к стене, а Эрни почти навис над ней, хоть и отступил, но в сумерках они выглядят почти провокационно, с этим их напряжением, которое скоро можно будет потрогать. Отблески свечей горят в радужке его глаз цвета голубого турмалина, когда он на мгновение прикрыл их, принимая окончательное решение, и тень от дрожащих светлых ресниц упала на выбеленные щёки.

- Ещё больше получаса до отбоя – успею вернуться в гостиную. Давай сядем, - Макмиллан кивнул на подоконник. Камень холодный, поэтому он снял свой вампирский плащ, сложил пополам, чтобы хватило на двоих, прежде чем сел. Корзинку Эрни поставил посередине и откинул полотенце, которое домовые эльфы положили сверху. Внутри было много еды: начиная от мясных пирогов и до искусно украшенных мастикой, взбитыми сливками и кремом пирожных. – Угощайся. Наряд придумывал не я, и, вообще, все эти костюмы – развлечение для детей.

Отредактировано Ernest Macmillan (01.07.19 12:10)

+2

6

И совсем некстати Лиза вспоминает, что в гостиной осталась разряженная Аманда, недовольный чем-то Стреттон и ещё половина рейвенкловцев, отложивших на этот вечер книги в сторону; совсем некстати Лиза думает, что сейчас должна быть там, со своими друзьями. Не выходить из своей зоны комфорта, даже не пытаться, потому что знает, там – пропасть из чувств, какой-то ещё неосознанной горечи и чего-то пока неизведанного, но Турпин уже заранее страшно.

Ещё пару недель назад она бы, не задумываясь, ушла, абсолютно искренне полагая, что ей с Эрни делать нечего – разный круг общения, полное отсутствие взаимопонимания и хоть какой-то чисто человеческой симпатии. Да, она бы ушла.

Турпин ничего ему не отвечает, только обхватывает локти бледными пальцами, чувствуя тянущий холод из дальнего конца коридора, и оглядывается – вокруг ни души, да и вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову искать сейчас их на одном из подоконников в День мёртвых. Заранее представив, какой дружеский разнос устроит ей Мэнди, рейвенкловка молча садится рядом с Макмилланом, чувствуя себя абсолютно не в своей тарелке.

Серьёзно? Как так вообще получилось?

А потом он с довольным видом открывает содержимое корзинки и Лиза тает. Кажется, она с утра ничего не ела, занятая подготовкой этого дурацкого наряда, в котором ей сейчас страшно неуютно – ещё бы, вот уж не думала она, что встретит Эрни! Лиза и не собиралась наряжаться настолько, чтобы привлекать чьё-либо внимание.

Снимая свою забавную шляпу, Турпин с интересом заглядывает в корзинку и достаёт упаковку конфет – не «Берти Боттс», и слава Мерлину. Вообще, ей бы не помешало поесть что-то более существенное, но желание вдруг испарилось, а ещё пропала так любимая и оберегаемая ей гармония с собой; думалось только о том, как непривычно ей слышать своё собственное дыхание в полной, оглушающей тишине, и ощущать недосказанность между ними.

Я бы предпочла не знать тебя, Макмиллан, а ещё лучше – не думать о тебе, но не получается. И никто не в состоянии объяснить мне, почему так происходит, так что я готова проклясть наш разговор в библиотеке – он лишил меня покоя.

- Спасибо, - наконец, выдавливает из себя Турпин, наслаждаясь малиновой конфетой: что-то похожее продавали в маггловских магазинах, так что Лиза словно ощутила вкус такого далёкого теперь детства. Эрни молчит, а она смотрит куда-то в сторону, наблюдает, как отбрасывают свечи пламя на тёмный коридор; Эрни молчит, а ей нужно что-то сказать, потому что хаффлпаффец держится куда лучше, чем она – всё такой же улыбчивый и непосредственный, весь такой себе на уме. Да, девушка определённо проигрывала ему в выдержке и это невероятно бесило.

- Разве тебя не ждут твои друзья? – чёрт, снова не то. Но что она могла ещё сказать? Её не тянуло на откровения с Эрнестом Макмилланом, даже несмотря на то, что он определённо перестал быть ей безразличен; нет, она задаёт вполне логичный вопрос – почему он сейчас с ней, а не с ними?

Ей хочется прикусить свой язык, но она всё же заканчивает фразу и смело поднимает взгляд на парня, словно бросает вызов – если уж решился на этот разговор, найди в себе смелость держаться до конца.

+2

7

любовь текла бесшумно хрустальной синевой
из глаз бездомной, больной собаки

Лиза взяла конфетку в какой-то магловской упаковке. Малиновая, заметил про себя Эрни и сделал ещё одну пометку в воображаемой анкете мисс Турпин. Он не знает, когда успел завести эту анкету и зачем, но она живёт в его голове – эта несносная, дерзкая, гордая девчонка.

Макмиллан взял пирожное и языком снял с него кусочек толстой шапки из жирного сливочного крема с карамелью и солёной арахисовой крошкой. Обычно он предпочитал мясные пироги или сконы с кислыми яблоками, но вот такие штуки, вроде трайфла или шоколадного пудинга, были его маленькой слабостью.

Лиза Турпин тоже была его слабостью: он думал, что ему нравился кто-то вроде неугомонной, задиристой, недосягаемой девчонки. Эрни добросовестно провожал её привлекательную фигуру взглядом в коридорах, задирал предмет её воздыхания и хорохорился при встрече. Скоро можно было бы послать этой-ужасной-девочке анонимную записку или даже цветок. Возможно, сочинить в честь неё стих. Так ведь делают те, кто влюблён? В Лизу Турпин Эрни точно не был влюблён: просто он смотрел на неё каждый день, запоминал любимые конфеты и делился сладостями в коридоре вместо того, чтобы вернуться на вечеринку. Она поселилась в голове без спроса, и теперь Макмиллан хотел выяснить, почему.

- Ждут.

Эрни простодушно пожал плечами и поворачивается к Лизе. Его ждёт целая гостиная друзей и приятелей, но никто из них не является ей, поэтому он сидит здесь и жуёт этот бисквит. Это такая простая и совершенно необъяснимая мысль, что Макмиллан не может найти слов, чтобы выразить чувства, и только смотрит, надеясь, что Турпин поймёт. Ведь она такая умная, так пусть прочитает в его глазах то, что он не в силах сказать.

- Как и тебя, я полагаю. У вас тоже вечеринка?

Подобная мысль дала надежду, что Эрни такой не один – мучается всякими глупостями, от которых в животе скручивается тугой узел. В книгах писали о бабочках, когда влюблён, а то, что он чувствует, даже пока между ними целая большая корзина, больше похоже на порт-ключ: дёргает под рёбрами, пол уходит из-под ног и слегка тошнит.

- Вкусная конфета?

Отредактировано Ernest Macmillan (03.07.19 22:12)

+2

8

Ей казалось, что она пытается саму себя удержать от чего-то очень страшного и неправильного, но с каждой минутой получается всё хуже; она медленно опускается, как в тёмный колодец, в мысли об Эрни Макмиллане, и было очень жутко, непривычно и жалко.
Да, было бы жаль вот так, из-за одной только встречи, из-за одной его ухмылки потерять голову – Лиза ценила свою независимость, она её ревностно оберегала и не хотела ни с кем её делить; но сейчас, именно в этот вечер, сидя в полутьме на холодном подоконнике, Турпин чувствовала, что просто так ей не убежать от этой разъедающей мозг мысли – им хочется сейчас находиться рядом друг с другом.

будто в долгий обморок,
в метели нырял…
есть такая станция –
первая любовь.
там темно и холодно.
я проверял.

Нет, эти чувства, только просыпающиеся внутри беспокойного сознания, нельзя назвать любовью – это сродни болезни, от которой плохо двадцать четыре часа в сутки, она отравляет, как самый медленный яд; от неё не избавиться и не излечиться, приходится только ждать, пока она пройдёт сама – и Лиза ждёт, высчитывает буквально минуты, чтобы освободиться.

Турпин чуть отклоняется назад и смотрит на него, не торопясь с ответом – теперь для них обоих было очевидно, что они здесь ради друг друга, а не от скуки, и это стало настолько очевидным, что обескуражило его и её на какое-то время.  Лиза чувствует, как ей становится ещё холоднее, но, скорее, из-за внутренней дрожи – она чувствует себя маленькой девочкой, у которой нет ответа ни на один вопрос, а Эрнест – такой взрослый, большой, и точно знает, что с ней происходит; ведь она уверена, что он не испытывает ничего подобного.

Она уверена.

- Да, хотя я не ожидала, что мы всё-таки её устроим, - Лиза пожимает плечами, порядком уставая от этого разговора: он обо всём и ни о чём, они оба словно ходят вокруг чего-то важного, но никто не в силах выразить. И Турпин падает в колодец с большой высоты, чувствуя, как теряет всякую опору:

- Что-то не так, Макмиллан, - и в этой фразе – всё её непонимание, страх показаться слабой и чересчур доверчивой; в этой фразе – её поражение, потому что она потеряла контроль над ситуацией.

- С нами, - в глухом воздухе коридора это «нами» звучит странно и неестественно, но Лиза произносит это вслух и сама боится себя.
А потом резко просыпается от наваждения. Турпин опускает коробочку с конфетами обратно в корзину, закусывает губу и спрыгивает с подоконника, оправляя платье. Как последняя трусиха, она бежит с поля боя, боясь поднять на него глаза – что она там прочтёт? Насмешку? Непонимание? Ей всё так же холодно, она чуть отдаляется от молча сидящего Эрни и тихо выдыхает.

- Впрочем, не важно.

+2

9

Они сидели на подоконнике и, казалось, болтали ногами. На самом деле они болтали о любви, так виртуозно не называя вещи настоящими именами, что им мог позавидовать любой взрослый, обыкновенно имеющий большой опыт в пользовании эвфемизмами. Макмиллан, как любой мальчишка, уже чувствовал, но не понимал. Это так по-мужски: томиться, не зная от чего; в то время как женщины прекрасно знают и порой даже находят в этом особенное удовольствие. Было бы им лет по десять и имей эти чувства форму куда более примитивную, Макмиллан макнул бы её косичку в чернильницу и был таков. Однако чувство, выросшее из взаимной антипатии на почве исключительной похожести, настолько напоминало взрослое, что почти злило.

Лиза смотрела на него, и в её глазах Эрни видел понимание, которого не находил в себе. Турпин заговорила о том, чего оба старательно избегали, и это привело его в ярость. Ещё больше разъярило то, что она назвала это неважным. Неважным то, что Макмиллан две недели только и делает, что смотрит на неё. «Что-то не так» - идеальное описание каждой секунды, когда эти двое оказываются в пределах видимости друг друга.

Эрни спрыгнул с подоконника следом за ней, оставив недоеденное пирожное, и внезапно они оказались нос к носу. Лиза настолько близко, что Макмиллан почувствовал исходящее от её тела тепло, с каждой волной которого отчетливее раздавался запах моря и мелиссы. Он выше и смотрит сверху вниз, в этот раз не собираясь отступать.

- Важно.

В его глазах сверкают решимость и упрямство. Потому что, за каким чёртом Эрни должен и дальше смотреть на неё из угла взглядом бездомной собаки, голодным и одиноким. У Турпин такой вид, будто она сейчас бросится бежать от него по коридорам, а Макмиллану не престало догонять какую-то девчонку на потеху школе. Он положил свои тяжёлые горячие ладони на её точёные плечи. Не сжимает – их веса хватит, чтобы не сбежала; почувствовал, как знакомо закололо подушечки пальцев только от осознания того, что под платьем скрывается девичья кожа, которой он уже коснулся однажды в библиотеке. Эрни хотел бы найти такие слова, которые объяснят всё Турпин. Чувство полёта от одного её вида, желание смотреть и держать, как сейчас, в своих руках.

- Важно, раз мы оба сейчас здесь. Поэтому я провожу тебя в гостиную.

Макмиллан разглядел время на наручных часах, когда положил руки на лизины плечи – жалких минут до отбоя хватит только чтобы успеть вернуться. Он не соврал: действительно важно, чтобы она была в безопасности, в том числе от него и его привычки влипать в неприятности. Эрни забрал с подоконника корзину и плащ, который накинул на плечи Турпин.

- Ты замёрзла и дрожишь. Мы поговорим, когда это не будет угрожать тебе простудой и потерей баллов.

Отредактировано Ernest Macmillan (06.07.19 18:48)

+2

10

отвернулась печальной и гибкой...
что я знаю, то знаю давно,
но я выпью, и выпью с улыбкой
всё налитое ею вино
- н. гумилёв

Удивительно, как ровно она дышит – когда он подходит к ней, кладёт тёплые ладони на её дрожащие плечи; она словно ничего не чувствует - только паническое желание раз и навсегда закрыть этот разговор.

Потому что для него тоже важно.

Только вот…что? Лиза стоит прямо напротив Эрни Макмиллана и сама себе поражается – как дошло до такого, они ведь даже подружиться толком не успели, а теперь он её касается /и Турпин обманывает сама себя, когда говорит, что внутри у неё ничего не вспыхивает от его прикосновений/, говорит ей о важности их присутствия в жизнях друг друга. Да, между ними действительно что-то не так, но называть это…влюблённостью – слишком смело. И рейвенкловка уж точно не ожидала, что Эрнест так отреагирует на брошенную ей фразу – казалось, он даже разозлился, вспыхнул, как подожённый фитиль, а ей даже сказать нечего было.

Поэтому она бежит. От себя, от его чётко очерченных скул, беспорядочно уложенной чёлки – он такой большой и смелый, сильный и, правда, красивый; Турпин сложно было удивить, но Макмиллану удалось. Он одолел её и заставил стоять перед ним, воображать, что она – влюблённая девчонка без мозгов.

Но это не так.

Его забота кажется ей совершенно неуместной – Лиза привыкла сама за себя отвечать, не принимать помощь со стороны, а сейчас, от него – тем более не хотелось никаких одолжений /а она была уверена, что Эрни просто пытается отложить их даже не начатый толком разговор на потом/. Турпин передёргивает плечами, когда на них опускается плащ хаффлпаффца, и практически сразу срывает его с себя, вручая ткань обратно владельцу.

- Всё в порядке. Я пришла сюда одна и, поверь, доберусь без посторонней помощи. Не усложняй, Макмиллан. И…прости, - как неприятно, наверняка, звучат в его ушах её слова, но Лиза не умеет иначе: лучше сделать больно и уйти, чем с каждым  днём всё сильнее привязываться, обожать, зависеть; а она уже зависела от Эрни, от его запаха, от его рук – дальше будет только хуже.

И Турпин уходит: разворачивается, забывая о своей дурацкой шляпе, и быстрым шагом пересекает коридор, всё ещё опасаясь, что Эрни побежит за ней – но он, конечно, никуда не бежит. Завернув за угол, Лиза позволяет себя остановиться и чуть-чуть всхлипнуть: она не плачет, но чувствует, что на неё накатывает осознание – так лучше.

Пусть Эрнест Макмиллан влюбляется в другую, простую и лёгкую, весёлую и преданную.

Пусть всё снова станет, как было.

Отредактировано Lisa Turpin (06.07.19 21:12)

+2


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 30.10.95. В темноте лучше видно свет