Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Time-Turner » 07.08.95. The music or the misery


07.08.95. The music or the misery

Сообщений 1 страница 8 из 8

1


https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/831619.gifhttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/31733.pnghttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/606876.pnghttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/334109.gif
Megan Rowstock, Gabriel Tate
07.08.95
улицы Лондона

Кого только не встретишь на улицах Лондона.
- Бежим!

+2

2

Меган, со всей взбалмошностью, присущей большинству девочек-подростков, посылает приставленному к ней телохранителю воздушный поцелуй и исчезает в толпе, схлынувшей из подземного перехода метро. Она легкомысленно хохочет, натыкаясь на возмущенных такой бестактностью людей, преимущественно, конечно, магглов, и спешно скрывается за ближайшим поворотом, отбрасывая со лба налипшие пряди волос.

Салазар, Мерлин, Моргана, все великие волшебники, как же она устала прятаться, шкериться по углам, быть запертой в собственной комнате, как в тюрьме. В конце концов, она жертва, а не преступница, хотя, разумеется, отчитывать после того, что она натворила сегодня, ее будут соответствующе. Соберите полный состав Визенгамота, ведь Меган Ровсток виновна по каждой из приписанных ей статей.

Мэгги опускает взгляд на зажатые в кулаки ладони и невесело отмечает, что они предательски дрожат. Правильно ли она поступает? Стоит ли такая, по правде говоря, сомнительная свобода – целой жизни?

Дальнейший ее путь соткан из закоулков, словно навесами, укрытыми тенями многоэтажек, серыми и похожими друг на друга, как сестры-близнецы. Как же она будет искать дорогу назад, когда солнце скроется за горизонтом, уступив место желтым глазам ночных фонарей? Такая ли Меган тепличная, какой считают ее родители? Она уверена: если бы ее семья жила в средневековье, ее непременно заточили бы в одной из самых высоких башен, привязав к изножью дракона, который грозным рыком отпугивал бы всякого, рискнувшего приблизиться к ней на расстояние короче, чем позволила бы хлипкая цепь.

Ровсток украдкой усмехается своим бурным фантазиям, не спеша перебирая ногами, облаченными в самые неудобные на свете туфли, которые, безусловно, подходят ее легкому платью цвета киновари. Она не отдает себе отчета, когда забредает в маггловский район, задирая голову, чтобы получше разглядеть неоновые, кричащие вывески.
«Загляни к дядюшке Биллу и вкуси текилу!» - зазывает одна из них, ядовито-зеленая, будто ногти Риты Скитер.
«Скидки каждую пятницу превращают в пьяницу!» - вторит ей соседняя, судя по всему, откровенно конкурирующая то ли в попытке продать как можно больше горячительных напитков, то ли в абсурдности.

Курящие на крыльце мужчины, еще относительно трезвые, что-то кричат ей вслед, некоторые даже свистят, но Мэгги не оборачивается, морща нос и непроизвольно ускоряя шаг. Ей чудятся эти сальные, преследующие взгляды еще несколько кварталов, отчего так сложно вдохнуть полной грудью, с привитым обществом презрением насладиться царившей атмосферой, чужой, выглядывающей из-за каждой расщелины в стене абсолютной невежественностью. Темнотой.

Лишь спустя какое-то время, слизеринка осознает, что дело не ограничивается подвыпившими средь бела дня придурками из второсортных баров, что янтарные радужки звериных глаз – вовсе не затаившиеся на изготовке уличные фонари. За ней действительно следят, и кто бы это ни был, он вряд ли желает проводить ее до дома невредимой.

«Если только по частям», - озвучивает тревожные мысли противный голосок в голове, тоненький и ехидный. От такого не терпится отмахнуться, как от назойливой мошкары в знойном лесу. Она и отмахивается, только очень вяло, купаясь в своем равнодушии, словно перспектива быть порубленной на куски вовсе ее не пугает.
Пугает. До чертиков. До впивающихся в ладони длинных ногтей, больше похожих на когти валькирии, вспорхнувшей на вершину собора непреодолимой любви к себе.

Тени обретают очертания, окружают ее, сжимают кольцо – Меган не смотрит по сторонам, но чувствует их приближение, почти дыхание на собственной шее, покрытой россыпью трусливых мурашек.

Впереди очередной тоннель, уводящий под землю, в косяк человеческой рыбы, на которую невозможно накинуть сеть и удержать клеткой из лески - та непременно порвется, позволив ей сбежать. Главное, успеть добраться туда прежде, чем они успеют добраться до нее.
Туфли все сильнее сдавливают ступни, но если она их сбросит прямо на тротуар, если побежит, то выдаст себя с головой, с потрохами. Со всем, что у нее есть.

Когда преследователи оказываются совсем рядом – протяни руку и схвати за роскошную корону длинных, блестящих волос – она ныряет в зияющий чернотой проем перехода, прямиком в объятья ворчливой старушки, перед которой даже не думает извиниться.
Теперь она может себе это позволить. Может позволить себе бежать.

- Драккл, - ругается и нервно теребит подол платья, оглядываясь по сторонам. Вдалеке простоватый маггловский мальчишка играет на гитаре, и Мэгги несется, вместе с потоком музыки в его сторону.
- Дай сюда, - бесцеремонно и грубо, постоянно оборачиваясь, дергаясь, озираясь, словно накаченная до предела героиновая наркоманка, она стягивает с парня теплое худи и натягивает капюшон себе на голову. Сам музыкант, кажется, ей абсолютно неинтересен, она даже не задирает голову, чтобы рассмотреть его лицо, скрытое полумраком тоннеля. – Чего замер? Продолжай играть! Потом все объясню, - рявкает она и начинает мурлыкать себе под нос прерванный мотив, превращающийся в слова по мере того, как, вне всяких сомнений, волшебники, стиснувшие в карманах волшебные палочки, пробегают мимо.

В какой-то момент Ровсток даже входит в раж, забывая о том, что едва не попалась. Музыка всегда помогала ей переживать трудные моменты, порой она даже представляла, будто та – ее единственный настоящий друг.
«Еще ничего не закончено, они непременно вернутся», - оживает премерзкая тварь в ее сознании, как если бы только и ждала подходящего случая вновь заявить о себе.

Мэгги наконец косится в сторону потревоженного юноши и едва не спотыкается на ровном месте, полностью забывая, что собиралась сказать.
- Ты?!

+3

3

Oasis - Whatever

Тейт приходит в комнату под утро, ноги гудят, в голове - сплошной белый шум, глаза закрываются; он едва доходит до своей кровати (он надеется, что своей) и бросив соседу "разбуди, как вернешься", отрубается, даже не разувшись. Он съехал из отстойной гостиницы в чуть менее отстойный хостел пару дней назад. Да, у него теперь есть соседи, но, по крайней мере, здесь не воняет хрен пойми чем, ноги к полу не прилипают, а администратор не похож на сбежавшего из тюрьмы серийного убийцу, да и к центру ближе.

Он живет в комнате на шестерых, но пока их всего трое: сам Тейт; индус Макиш (или просто Мак), который почти не разговаривает, только кивает или качает головой в ответ на все вопросы; и Таннер, который, как и Тейт, сбежал из дома и теперь искал любую возможность заработать, впрочем, пропадая преимущественно днем.

Тейт вот уже почти неделю работает ночным официантом в баре средней паршивости, носится там между столами, едва удерживая в руках поднос, натянуто улыбается посетителям и молится всем богам, чтобы в этот вечер кто-нибудь особо буйный не разбил ему нос. Но платят нормально, а гости даже оставляют чаевые, так что без денег из этого бара Эль не уходит, а это единственное, что сейчас важно.

- Вставай! - Голос Таннера звучит резко, громко и очень уж неожиданно.
- Отвали, Тан! Я же просил, как вернешься с работы, а не через пять минут, - Тейт ворочается на кровати, накрывает голову подушкой. Он ведь только уснул, какого хрена?
- Идиот ты, Тейт, время уже три часа дня, хорош валяться, жопу поднимай, - сосед на долгие уговоры не подписывался, поэтому просто лупит сонного Эля скрученным полотенцем по спине. - Я обещал разбудить - я бужу. Не поднимешься через три минуты, вылью на голову ведро воды. И я не уверен, что это ведро такое уж чистое. Видел, какие додики вчера вечером заселились? И с тебя пиво, кстати.
- Я несовершеннолетний, между прочим, - ворчит Тейт, встает с кровати, потягиваясь, ловит свое отражение в зеркале. - Выгляжу дерьмово, да? А ведь хотел поиграть сегодня. Такому чучелу никто и никогда в жизни не кинет даже пенса.
- В переход спустись, там света поменьше, твою рожу никто разглядывать не будет, а поёшь ты.. ну.. нормально. На пиво мне точно хватит. Всё, сваливай давай.

Чехол с гитарой оттягивает плечо, Тейт нелепо горбится и из-за своей любимой, но очень уж тяжелой, гитары, и из-за того, что хочет казаться меньше, чем он есть. Внимание к себе привлекать не хочется, особенно, в метро, где каждый четвертый - какой-то мутный тип, очень подозрительно разглядывающий пассажиров. Тейт хмурится, вынимает наушники - ему выходить на следующей, а значит, пора пробираться к выходу, постоянно извиняясь и стараясь не задеть никого своими огромными (на его взгляд) ручищами, да и гитару хорошо бы не повредить. "Простите", - он аккуратно трогает за плечо какого-то явно офисного клерка. "Извините", - задевает дородную женщину в цветастом платье, узор такой яркий и нелепый, что начинает кружиться голова. "Можно я.." - обходит субтильную девушку, вцепившуюся в поручень с такой силой, что руки у нее побелели. "На следующей выходите?"

Тейт выходит в переход, смотрит на старые, много раз уже побитые, наручные часы, довольно кивает - прибыл точно вовремя. Он достает гитару, кидает чехол на пол, откашливается. Конечно, он ужасно волнуется, руки подрагивают, перебирая струны. Но это только пока, Эль знает, что как только он начнет петь, всё это пропадет, исчезнет, словно по мановению волшебной палочки, тогда не останется никого - только он, его гитара и песня. Тейт трясет рукой, улыбается.

I'm free to be whatever I
Whatever I choose
And I'll sing the blues if I want
I'm free to say whatever I
Whatever I like
If it's wrong or right it's alright

Он поёт свои песни, но не так часто, обычно - выбирает кого-нибудь из любимых исполнителей и посвящает весь вечер исключительно ему. Сегодня у него по плану Oasis, почему-то захотелось начать с Whatever, хотя свободным Тейт, кажется, себя не чувствовал ни одного дня в своей жалкой жизни. Люди идут мимо, кто-то задерживается на пару секунд, кто-то внезапно останавливается на подольше, Тейт кивает им, продолжает петь.

Always seems to me
You always see what people want you to see
How long's it gonna be
Before we get on the bus
And cause no fuss
Get a grip on yourself
It don

На последней фразе он внезапно останавливается - кто-то дергает его за рукав, стягивает толстовку, Тейт нелепо отбивается, не понимая, что, черт возьми, происходит. Говорят, фанатки иногда нападают на рок-звёзд и даже раздевают их, лишь бы получить хоть какую-нибудь часть своего кумира. Но Тейт не рок-звезда, даже рядом не стоял, поэтому он просто тупо смотрит на темную макушку девушки, крепче сжимая гитару. Хочется заорать, очень громко закричать что-нибудь вроде "Помогите! Грабят! Отбирают последнюю одежду у бедного музыканта!", но он почему-то ее слушает и продолжает играть.

Free to be whatever you
Whatever you say
If it comes my way it's alright
You're free to be wherever you
Wherever you please
You can shoot the breeze if you want

В какой-то момент он даже забывает, что вообще происходит и где он находится, просто играет, просто поёт, смотря куда-то в потолок. Ему это нравится, он отдается полностью этому делу, музыка - чуть ли не единственное, что радует во всем этом хреновом мире. Жаль, что на ней не заработаешь. Сколько бы он ни пел, выходит всё равно меньше, чем на смене в баре.

Whatever you do
Whatever you say
Yeah I know it's alright

Когда песня заканчивается, он, наконец, рассматривает наглую девицу, что стащила с него толстовку.

- Какого хрена? - Тейт отходит к стене, опирается на неё, почти не дышит. Поверить в ТАКОЕ стечение обстоятельств очень сложно. Может, он всё еще спит и сейчас, вот прямо сейчас, услышит резкий голос Таннера? - Мег... Меган? Ты.. какого... почему.. зачем.. О, Мерлин! - Тейт подбирает чехол, убирает все деньги из него к себе в карман. Руки трясутся так, что вся мелочь чуть не разлетается по переходу, он успевает сжать ладонь в последний момент.

Меган Ровсток. В маггловском. Переходе. Стащила. Его. Толстовку. И подпевала. Маггловской. Песне. Алло, это точно не параллельная реальность?

- Ты что творишь, Ровсток? - Нет, он на неё не злится. Теперь уже нет. Всё в прошлом.

Отредактировано Gabriel Tate (25.04.21 21:35)

+3

4

Реакция Гэбриэля кажется даже забавной: то, как он возмущается, очевидно, приняв ее за какую-то другую девчонку, и то, как резко меняется тембр его голоса, когда он наконец ее узнает. Это и впрямь могло бы выглядеть комично, но Мэгги не улыбается – просто смотрит, выдержано и тягуче из-под мягкого капюшона, наблюдая за тем, как юноша принимается лихорадочно собирать свои скудные пожитки. Маггловские деньги? В самом деле?

- Надо же как разозлился, - фыркает слизеринка, скрещивая на груди руки, утопающие в слишком длинных, как у мима, рукавах. – Испугался, что я тебя обворую?
Да не будь же ты такой стервой. Остановись. Он же только что спас твой никчемную жизнь.
Слова песни утопают в памяти, и каждая нота, отдающая пульсом в дергающейся на шее жилке, постепенно стихает. Как будто ничего и не было. Абсолютная, пугающе-мертвая тишина.

- Что я творю? - Ровсток перекатывает этот вопрос на языке, только он не растворяется сладкой карамелью, предвкушая еще более сочный ответ. Он горчит, как самая премерзкая пилюля. – Нападаю на парней в маггловских переходах и откусываю им головы, - ее глупый смешок неуместен также, как вся она здесь, в этом чуждом для себя месте, среди людей, к миру которых она никогда не прикоснется.

Перестань язвить. Не хочешь извиняться – не извиняйся, но не веди себя так, отбрось эту броню, она не защищает тебя, а очерчивает мишень прямо на твоей груди.
- Знаешь, было весело, хорошая песня, - она стягивает с головы капюшон, а с узких плеч – болтающееся на них худи. Ей чертовски неуютно в этой одежде, но вовсе не потому что такую носят простецы. Ее носит Гэбриэль. – Но мне, пожалуй, пора.

Мэгги старается не обращать внимания на собравшегося невесть куда Тейта, ей действительно лучше уйти от него подальше, тем самым оказав ему неоценимую услугу, но тут происходит кое-что еще – то, отчего ее, оцепеневшую, резко бросает в сторону.

Они возвращаются. Эти люди, работающие на Пожирателей смерти, примкнувшие к одной из самых страшных магических сект (называйте как хотите), чтобы охотиться на таких, как она – заблудших и ни в чем не повинных девочек.
«Перед Элем ты тоже не виновата?» - в горле шевелится тот самый голос, который затих на время, но теперь вернулся снова, в безумно неподходящий момент, с целью извести ее еще сильнее.

О том, что вынудило Гэбриэля спуститься сюда, в этот поток уставших, озлобленных лиц, с гитарой наперевес, Меган подумает позже. Ведь должна быть причина, почему он переплетает красоту музыки с грубым, монотонным стуком колес, доносящихся откуда-то из-под земли. Тейт поет о свободе, но чувствует ли он себя свободным, когда очередная монета летит в раскрытый чехол, с каждой минутой все гуще покрывающийся сизой пылью?
Наверняка куда больше нее самой, запертой в клетке собственных кошмаров и пестрых стен, изо дня в день все отчетливее сжимающихся вокруг незаправленной постели.

Двое мужчин – один высокий и здоровый, как тролль, а второй – щуплый и низенький, с крысиным лицом и клочковатой, жидкой бороденкой, о чем-то громко переговариваются прежде чем заметить ее, скинувшую капюшон, раскрывшую себя, растерянную и напуганную до смерти.
- Эль, - Меган не замечает, что снова зовет его по имени, как в детстве, когда все казалось просто, когда можно было подойти и заговорить, не стыдясь, не скрываясь, не обижая. – Бежим! – она хватает Тейта за руку, крепко сжимая ладонь, почти впиваясь в нее длинными черными ногтями, и тащит за собой к выходу, наверх, туда, где скоро, один за другим загорятся желтоглазые фонари.

Мерлин, зачем она вообще надела эти драккловы туфли? Чтобы порадовать маму безупречным вкусом? Дабы усыпить ее бдительность чувством уверенности в том, что ее дочь никуда не убежит?

- Я все объясню, но если хочешь жить, просто поверь мне! – раздраженное шипение срывается на крик, она то и дело нервно оборачивается, чтобы убедиться – прибывший поезд метро сделал свое дело и ненадолго отрезал их от преследователей.
Просто поверить тебе? Еще разок, да, Меган?

Ровсток пытается убедить себя, что не хочет брать грех на душу, что если из-за нее убьют этого трогательно-неуклюжего мальчишку, всего перепачкавшегося на травологии, или уронившего на себя и окружающих кипящее содержимое котла, этого замкнутого в себе дурня, которым она до сих пор видит Тейта, потому что не знает его другого, если из-за нее его убьют, она не сможет себя простить.

- Сюда! – они сворачивают в переулок, и Мэгги переводит дыхание, прислонившись спиной, облаченной в тонкое летнее платье, к холодной стене. В груди нещадно колет, сердце готово выпрыгнуть через рот на грязный асфальт – Ровсток прикрывает глаза и старается успокоиться. Не хватало еще разреветься перед Гэбриэлем, она же нос задирала, проходя мимо, она же звонко звала его «грязнокровкой» и жестоко смеялась над его неудачами.
«Может быть, пришло его время посмеяться над тобой?»

- Знаешь какое-нибудь безопасное место, где можно переждать? – Меган наконец справляется с собой, но на Тейта больше не смотрит, боится его реакции. Ей до одури страшно, что он выскажет все, что о ней думает.
Правда вырвет ее с корнем и бросит дальше гнить под промозглым лондонским дождем.
Как вообще подобное произошло? Как она допустила это? Просто смешно.
И она начинает нервно хохотать, зажимая ладонями губы, накрашенные ярко-малиновой помадой.

+3

5

- Я не злюсь, Мег.. Меган, - тихо бормочет Тейт, раскладывая деньги по карманам. После такого происшествия, здесь играть он больше не хочет. Да и наверное, сегодня сыграть что-то приличное у него не получится - слишком расстерян, слишком выбит из колеи. Почему-то дрожат не только руки - голос тоже срывается до какого-то странного хрипа. Тейт кашляет, хватается за горло. - Тебе нужны эти пенни? Хочешь, так отдам?

Ну может, и злится. Совсем немного, но всё же сжимает кулаки, смотрит исподлобья, хмурится. Меган умеет выводить из себя, умеет одним словом разжечь какой-то странный огонь, который будет ещё долго и медленно пожирать изнутри, заставляя задавать самому себе десятки неуместных и неприятных вопросов, на которые ответ найти сложно, почти нереально. Меган с годами ещё лучше овладела этим искусством забираться куда-то глубоко под кожу, пролезать к самому сердцу, вгонять в него нож и проворачивать его снова и снова. Хочется сбежать, бросить всё, оставить, но сил не находится - остаётся только стоять, смотреть на неё, слушать этот мелодичный голос, который с каждым сказанным словом всё глубже и глубже загоняет острое лезвие.

Тейт и не думал, что когда-нибудь они снова столкнутся вот так - один на один - что оба будут какие-то потерянные, шарящие глазами по толпе, в надежде найти кого-нибудь похожего, кого-нибудь сильного, человека, за которого можно зацепиться, за которого можно держаться и выплывать на поверхность, жадно хватая ртом свежий воздух. Тейт тонет, и он чувствует, что и Меган где-то рядом с ним, не смотря на всю уверенность, не смотря на напускную жёсткость, она тоже идёт ко дну. А она-то почему, за что?

Он забирает у Меган толстовку, накидывает её на плечи, завязывает рукава, оглядывает слизеринку исподтишка, боясь смотреть прямо, заглянуть ей в глаза. Очень хочется узнать, что она тут делает, почему так себя ведёт, почему подпевала песне маггловской группы, натягивая капюшон, но Тейт молчит, дёргает нелепо руками, застегивая чехол гитары и закидывая его на спину.

Он слишком сильно погружается в свои мысли, так, что едва замечает, как Меган подходит к нему близко, хватает за руку и куда-то тянет. - Что? Ты.. зачем? Эй, Меган! - Гитара больно ударяет по копчику, Тейт морщится, размахивает руками, но почему-то совсем не сопротивляется, позволяя Ровсток затащить себя в мрачный водоворот прохожих. - Чего? Если хочу жить? Да что, чёрт возьми, происходит?

Эль бежит за Меган, в панике оглядывается по сторонам, но не замечает ничего, кроме угрюмых лиц людей, продирающихся сквозь толпу, спешащих на следующий поезд. Они вылетают из перехода, свежий воздух обжигает легкие, Тейт хватается за грудь, начинает задыхаться, но продолжает бежать, цепляясь за руку Мег. Он не понимает, что происходит. Он не понимает, куда они бегут и зачем. Возможно, это какой-то очередной розыгрыш, который не сулит ему ничего хорошего. Возможно, в конце пути их ждут какие-нибудь крепкие ребята, которые расскажут Тейту, почему не следует держать за руки хороших слизеринских девочек. Расскажут и закрепят материал увесистыми ударами по рёбрам.

Они влетают в какой-то мрачный переулок, Меган прислоняется к стене, Тейт садится на корточки рядом, тяжело дышит. Может, следовало бегать с Тэмз по утрам? Меган выглядит растерянной, даже испуганной, кажется, ещё немного - и она разревётся, упадёт, колотя кулаками по грязному асфальту. Эль не знает, что делать, он подходит к Мег ближе, потом делает пару шагов назад, взмахивает руками, поправляет съехавший чехол с гитарой, отступает и снова делает шаг вперёд.

- Безопасное место? Да что это за херня была? - Наконец не выдерживает он, почти кричит Меган прямо в лицо, но затихает резко, когда она начинает смеяться. Это истерика. Совершенно точно истерика. И ему больших сил стоит сдержаться, не присоединиться сейчас к ней. - Мерлин, Мег!

Эль подходит к ней ближе, кладет руки на плечи, легко сжимает, смотрит в глаза. Он внезапно вспоминает, как злился на неё на первом курсе, как же чудовищно он злился, когда в первый раз она назвала его грязнокровкой, когда смеялась на ним на глазах у всего курса. Щёки горят, кажется, также как в тот день, Тейт прикусывает губу. Он думал, что они.. друзья? Но всё оказалось не так. Тогда он несколько дней ни с кем не разговаривал - боялся, что снова облажается, снова сделает что-то не то, скажет что-то неправильное. Он не понимал, почему она так поступила, и это сжирало ещё больше, отгрызало огромные куски, заставляя разваливаться на части.

Тейт смотрит Меган в глаза, но сейчас видит только ту самую испуганную первокурсницу, робко открывающую дверь в купе Хогвартс-экспресса, неловко поправляющую волосы, улыбающуюся так светло и искренне.

- Эй, Меган, всё хорошо. Здесь никого нет, только я, - Гэбриэль оглядывается по сторонам, внимательно прислушивается, вроде всё хорошо - обычные звуки Лондона. Просто смеющиеся и кричащие прохожие, жужжание фонарей, взрывающиеся клаксоны вечерних такси. Ничего подозрительного. - Посмотри на меня, Мег, эй, слышишь? Я не знаю, что происходит с тобой и от кого ты бежишь, но сейчас всё хорошо, правда, - Тейт роется в сумке, перекинутой через плечо, находит бутылку воды. - Я обещаю. Держи вот, выпей.

Он старается выглядеть спокойным, но он напуган, очень-очень сильно напуган, дёргается от любого громкого звука, глупо щурится, вглядываясь в темноту переулка. Тейт не понимает, почему Меган Ровсток, хладнокровная и даже немного жесткая, ведёт себя так.

- Я живу тут недалеко, это обычный маггловский хостел. Не знаю, насколько безопасное место, но вряд ли тебя будут там искать. - Тейт трет запястье, на котором чернеет недавно набитая татуировка. Серотонин. Мерлин, как ему сейчас его не хватает. А может, он всё еще ловит галлюцинации на диване у Энди? И если так, то почему они такие странные? - Идём? Я знаю короткий путь отсюда, можно пройти переулками, но там так себе пахнет. И я не уверен, что твои туфли после этого похода будут такими же чистыми, - Тейт сам нервно смеётся и протягивает Меган руку.

Макиш должен был уйти. Таннер собирался на какую-то вечеринку. В их комнате сейчас должно быть пусто. Администратора Тейт уж как-нибудь отвлечёт - он знает, что парень увлекается маггловскими комиксами и странными детскими мультиками. Знаний Эля хватит на то, чтобы заболтать его на несколько минут. Меган никто не увидит.

+2

6

Ей кажется, что она ослышалась. Предположения, одно ужаснее другого, расшатывают рассудок, Меган уверена – она сходит с ума, а Тейт, неужели, находит время поиздеваться?
Она отрывает ладони от лица и неприлично долго, сощурив разноцветные глаза, вглядывается в хаффлпаффца с расчетом, что он сдастся первым. Но похоже, тот на полном серьезе вознамерился отдать ей собранные в переходе гроши – никуда не исчезло это искреннее, бесхитростное выражение, черт бы его побрал.
- Постой, ты предлагал мне… маггловские монетки? – она давится горькой усмешкой, проглатывает ее, как застрявший ком испорченной каши, ей хочется спрятаться, скрыться в этих бесконечно серых подворотнях и больше никогда, ни при каких обстоятельствах (даже этих) не разговаривать с Гэбриэлем. – Нет, - тут же поправляет саму себя. – Оставь. В конце концов, я спела только одну песню.

Мэгги молча наблюдает за тем, как паника передается и ему, накрывает его с головой, будто неизбежная волна в открытом море. Больно ли ей смотреть на эти метания, от пугающей неизвестности к очевидному исходу, от доверия к лжи, режущей незаточенным, ржавым кинжалом? Ей неуютно.
- Тейт, - наконец произносит Ровсток, вставляя короткую, лаконичную, хлесткую фамилию, должную остудить, словно пощечина. Но он не слышит, его вопросы – не обвинения, тогда почему ей так стыдно? Мерлин, во что же она его втянула?

Эль все такой же: нервные движения рук, слова, слетающие с губ с неумолимой быстротой, что не сразу разберешь, что он сказал и насколько важно то, что он сказал, лучистые глаза и попытка казаться спокойным, когда все вокруг нет, не полыхает – давно сгорело.
- Тейт! – настойчивее повторяет она, почти перекрикивая его взволнованные возгласы. – Успокойся, - заканчивая совсем беззвучно, безвыходно принимая тот факт, что ей тоже нужно прийти в себя, унять дрожащие пальцы, сомкнутые за спиной в тугой замок. Клубок змей. Она ядовитая. Настолько токсична, что ненароком распространяет эту заразу на любого, кто окажется в опасно-крошечном радиусе.

Но Гэбриэль удивительным образом внимает ее тихим фразам и вдруг становится тем самым спасательным кругом, который дает шанс выжить в шторм, когда вокруг нет ничего, кроме бушующей непогоды.
- Почему? – Меган послушно поднимает взгляд, но ничего перед собой не видит. Даже лица Тейта, шепчущего о том, что они здесь абсолютно одни и им ничего не угрожает. Нет, он ровным счетом ничуть не изменился. Маленький, доверчивый, открытый всему миру, но закрытый от самого себя Эль. Только очень высокий. И когда он успел так вымахать? Надо же, а она и не заметила.
Точно также, как упустила из виду собственное падение в бездну, на самое дно.

- Почему? – во рту пересохло, ей бы сейчас ничего не говорить, просто принять из рук Гэбриэля бутылку воды и воспользоваться им как прикрытием. Но Ровсток продолжает лепетать что-то, хотя, ей кажется, что ее губы просто беззвучно движутся в безукоризненной тишине той части Лондона, которая в будущем еще не раз спасет ее от ночных кошмаров, вырвавшихся в реальность. Возможно, если бы и в них снова оказался Тейт, все сложилось бы иначе. – Почему ты так добр со мной?

Пальцы сжимают прохладную бутылку, а в груди что-то нещадно колет, как если бы туда вонзили осиновый кол, словно – она вампирша, которая, вместо крови, высасывает у людей саму надежду на светлое будущее. Не сердце, а зона заноз.

- Я все расскажу по пути, - на одном выдохе, в ту самую минуту, когда оцепенение растворяется в воздухе, подобно доносящимся со стороны улицы резким запахам. Предложение отправиться в некое маггловское пристанище чертовски безобразным путем кажется Мэгги идеальным – маловероятно, что ублюдкам, чьей целью выступает месть ее матери через дочь, вообще придет в голову искать ее в подобном месте, хотя, тот факт, что она сбежала из перехода в компании играющего на гитаре мальчишки, указывает прямиком на это.

Когда Тейт говорит про ее туфли, трудно удержаться от того, чтобы не взвыть, вспоминая, насколько неудобно было передвигаться в них до сих пор. Ровсток обреченно вздыхает и, сморщившись от напряжения, поочередно отрывает от подошвы оба чрезмерно громоздких для побега от смертельно опасных преступников каблука.
- Ну вот, теперь их точно не жалко. Пойдем в этот твой хостап, - как всем волшебникам, выросшим в предельно магической семье и точно таком же окружении, Меган с трудом дается запоминание и повторение слов, употребляемых в обиходе простаков, поэтому она забавно хмурится, пытаясь вспомнить ранее произнесенное Гэбриэлем слово. По правде говоря, это неприятно. Горько на языке от чувства, что ты предаешь свое древнее сообщество, тщательно хранящее фундаментальное наследие избранных. 

Слизеринка по привычке кладет ладонь в любезно протянутую ей руку – так учила мама, так должны вести себя все девочки, если они, конечно, хотят стать леди. Только вот Мэг еще не решила, так ли подходит ей подобная участь, приклеившаяся к выражению лица и каждому движению, как клеймо.

- Постой! – как только они сворачивают на – о, Салазар всемогущий, насколько же Эль оказался прав, когда предупреждал, что здесь будет грязно и зловонно! – одну из узких улочек, разделяющих квартал на множество частей-паутин, расползающихся в разные стороны, Ровсток вдруг резко останавливается. Ей кажется знакомым мелькнувший впереди силуэт: высокий, сутулый и печально лысеющий прямо в середине головы, вокруг которой разрастается нечто, определенно напоминающее птичье гнездо. Но нет, мужчина скрывается за дверью в ближайший кабак – вялый перезвон колокольчиков над безволосым пространством скальпа, и вновь дорога к спасению становится пустынной.

Тейт, наверное, в полном недоумении, считает ее чокнутой и, наверное, не совсем уж не прав в своих суждениях по поводу содержимого ее хорошенькой башки. А ведь не так давно она сама презрительно звала его простоватым, неорганизованным дурачком, водиться с которым – ставить на безупречной репутации жирный крест. Ну и кто теперь герой, а кто идиотка?

Они идут дальше, уже более спокойным шагом, и неожиданно Меган начинает отвечать на вопросы, мучавшие Гэбриэля, пожалуй, с самого момента их сегодняшней встречи в метро. Порой честность – лучший способ сказать «спасибо».
- Это были люди, причастные к Пожирателям смерти и… Сам-Знаешь-Кому, - она не дожидается реакции хаффлпаффца, не собирается ждать от него бурного всплеска возмущения или страха, или, может быть, всего вместе, ей крайне необходимо выдать имеющуюся у нее информацию как на духу. – Они охотятся за мной, потому что моя мама не… потому что моя мама перешла им дорогу, - ну хорошо, почти всю имеющуюся у нее информацию. – Мне очень жаль, что пришлось тебя в это впутать... Эль.

+2

7

Тейт что-то говорит, но, кажется, сам не до конца понимает, что именно - в голове творится черт знает что, мысли скачут как бешеные, словно кто-то подкинул стопку карточек с разными фразами высоко в небо и теперь они медленно падают вниз, крутятся, а Эль их ловит и читает написанное вслух.

- Всё хорошо, - повторяет в который раз, в голове эхом бьётся рошо-ошо-шо. - Мы выберемся отсюда без особенных приключений, дойдём до надежного места, где искать точно не будут. Я так понимаю, что в полицию звонить не стоит? - Тут же где-то недалеко проезжает машина с включенной сиреной.

Тейт!

Он вздрагивает, но говорить не перестаёт, почему-то звук собственного голоса немного успокаивает, карточки падают всё быстрее и быстрее, шансов ухватить хотя бы одну почти нет. Это отрезвляет, возвращает к реальности, медленно тащит за плечи вверх из глубоких вод паники и страха.

Тейт!

Постепенно замолкает, голос становится тише и тише, будто кто-то выкручивает ручку регулирования громкости на минимум. Он смотрит на Меган, сейчас уже чётко видит её лицо, без странной дымки перед глазами. Она нервничает, ей, кажется, страшно. Она будто пытается что-то сказать, но Тейт слышит только первый вопрос - почему?

- Почему что, Мег? - Он не знает, что она хочет спросить. Он боится, что не сможет ответить, и она впадёт в ещё большую истерику. Тейт не торопит, ждёт, всё также внимательно вглядываясь в её лицо, стараясь следить за эмоциями, стараясь держать крепко за плечи, на случай, если вдруг вздумает упасть в обморок. Он слышит весь вопрос и замирает, не понимая, как на него отвечать. Потому что он по-другому не может? Потому что не мог просто взять и бросить одну, позволить бежать от кого-то по маггловскому Лондону в одиночку, позволить потеряться в тёмных переулках, нарываясь на ещё большие неприятности? Потому что не смог бы себя простить, если бы отдался старым воспоминаниям, воскрешая ту злость и отчаяние, ночью бы бегал потом и искал её всё равно? - А как я должен был себя вести? - Тейт отвечает вопросом на вопрос, пожимает плечами, неловко улыбаясь. - Почему не должен быть добр?

Прошлое должно оставаться в прошлом, не стоит тащить его в настоящее, позволять как-то влиять на сегодняшнего тебя, застилая глаза старыми обидами. Тейт изменился, он уже не тот затюканный первокурсник, боящийся собственной тени, неспособный и слова сказать, смотря другим людям в глаза. Да, страх ещё с ним, и Эль часто чувствует себя неловко, но это уже совсем другие ощущения. Раньше он больше всего переживал за себя, за своё состояние, теперь - за других, он не может пройти мимо человека, которому нужна помощь. Меган помощь сейчас нужна, ей нужна поддержка, нужно плечо, на которое можно опереться.

Он удивленно поднимает брови, когда Ровсток отдирает каблуки от своих явно дорогих туфель, глупо таращится на обновленную обувь, не в силах сдвинуться с места. Это чего сейчас такое было? Нет, погодите, он точно не спит? Он щипает себя за руку и тихо ойкает, отрываясь от созерцания оторванных каблуков и переводя взгляд на собственное покрасневшее от щипка запястье. Не сон. Интересно.

Тейт оглядывается по сторонам, пытаясь прикинуть самый короткий маршрут до хостела, наконец, удовлетворённо кивает и ведёт Меган к переходу в следующий небольшой переулок - на главную улицу выходить точно не стоит, слишком уж они с Мег приметные. А самого Тейта можно заметить даже в толпе - он почти всегда чуть возвышается над всеми, светя своей светлой макушкой. Для преследователей это станет чем-то вроде яркого света маяка.

- Что такое? - Послушно останавливается, крепче сжимая руку Меган и пристально вглядываясь в редких прохожих. Он сам преследователей толком и не видел, а интуиция и чувство опасности у него отсутствуют напрочь, поэтому здесь он полностью доверяет слизеринке. Говорит стоять - стоит. Говорит идти - пойдёт. Нет в этом ничего страшного.

От слов Меган он вздрагивает. Да, в прошлом году произошло.. многое, произошло страшное, и хоть он не был непосредственным участником тех событий, всё равно просыпается иногда ночами в холодном поту. Но не смотря на это, Пожиратели, тёмные опасные маги, проклятия, Сами-Знаете-Кто казались очень далёкими, будто из совершенного другого, чужого мира. А теперь они рядом, буквально были в паре шагов от него, преследуют его.. подругу.. на первом курсе они же были друзьями, да?

- Это.. хреново, - выдаёт Тейт после небольшой паузы. Других слов не нашлось. - Будем надеяться, что маггловский Лондон они знают хуже, чем я.

Они сворачивают в ещё один проулок, Тейт задумчиво чешет подбородок, оглядывает Меган, но всё-таки решается и ведёт её к забору из рабицы, отгибает один из углов. Он недолго мнётся, сжимая кулак и прикусывая губу.

- Надо будет пролезть здесь, - голос немного подрагивает. - Прости. Могу подержать твои вещи. И я, наверное, полезу первым, мало ли чего. Отсюда совсем близко, если срезать.

Эль очень быстро и ловко для человека своего роста проскальзывает в дыру в заборе, протягивает одну руку Меган, второй поддерживая сетку, чтобы её не задело, помогает встать. Он пока всё ещё не уверен, что поступил правильно и стоило идти именно этим путём, но он самый короткий, Тейт потерпит, если Ровсток вдруг захочет высказать ему всё, что думает.

- Я зайду первым, отвлеку администратора, не нужно, чтобы посторонние видели. Когда отвернётся, выйдет из-за стойки, поднимайся по лестнице на второй этаж. Хорошо? Она вот тут, видно через это окно. - Он замолкает, обдумывая план. Ни с чем подобным раньше сталкиваться не приходилось. Ему кажется, что он всё продумал недостаточно хорошо, но других идей нет. - Вот, держи ключ от комнаты, на нём есть номер. Заходи спокойно, там сейчас пусто. Нуу.. и не пугайся царящего там хаоса.

+1

8

Да брось, ты же слизеринка, Шляпа не просто так разбросала вас по диаметрально разным факультетам. Старая стерва наверняка кое-что понимает и в предвидении, и в глупых маленьких волшебниках, растерянно держащихся за руки на пороге Большого зала», — вторит внутренний голос на мучивший Меган один-единственный вопрос.
Уж не использует ли она Эля в собственных интересах? Не тот ли это самый акт потребительства, о котором так много говорят, но в котором никто никогда не сознаётся?

«Почему я не должен быть добрым?»
Действительно, Тейт. Почему бы тебе не ткнуть меня носом в самые горькие из ошибок?
И он улыбается. Какого драккла он улыбается? Ровсток поднимает глаза, и уголки ее губ, словно в бешеной, нерациональной закономерности тоже ползут вверх. Хорошо-хорошо, пусть будет 20:0, как в квиддиче — скажем так, свой снитч Мэгги давным-давно раздавила дрожащими пальцами.

— Потому что я обидела тебя, — коротко и просто отвечает она, как будто ребята собрались за чаепитием где-нибудь на веранде летнего домика ее прабабки и травят байки давно минувших дней. – Ты вряд ли поймешь, но так было нужно, — необходимо. Безвыходно. Разве вставал у нее выбор, чтобы поступить иначе? Дорога, петляющая и раскинувшая свои земляные ветви во все стороны света? Нет. Она была безупречно прямой и вела в темноту.

Снова нет никаких улыбок. Две яркие вспышки взаимопонимания – возможно ложного, но вряд ли это имеет сейчас хоть какое-нибудь значение, и снова беспробудное чувство вины и едва сдерживаемое желание сказать: «Уходи. Хватит рисковать жизнью, ты и так уже много для меня сделал». Однако, вместо того чтобы вырвать руку из его теплой, надежной ладони, Меган лишь сильнее впивается в нее ногтями, прося о помощи. Салазар, она ведь совершенно, вопиюще не приспособлена к миру за пределами дома и, пожалуй, Хогвартса. Да чего уж там, порой и в замке все углы кажутся чужими и враждебными, острыми, как пики на площади для казни. Очень страшно заглядывать за очередной из них, страшно от того, кого можно там повстречать.

— Эль, — снова называет его по имени, а в это время сам хаффлпаффец спокойно размышляет о том, как было бы здорово знать маггловский Лондон лучше, чем Пожиратели Смерти. Пожиратели Смерти! Мэгги не уверена, что на этом моменте даже ее друзья не помахали бы ей ручкой со словами: «Ну, Росточек, дальше давай как-нибудь сама». – Спасибо.

Она послушно следует за Тейтом и ни разу не оборачивается, стараясь поспевать за широкой поступью и, словно в мишень, вперившись взглядом в светловолосый затылок. Просто беспрекословно идет за ним, и это полное, беззаветное доверие пугает ее до чертиков, потому что когда-нибудь Меган непременно поплатиться за свою недальновидность. Слава Мерлину, к Гэбриэлю это уже не будет иметь абсолютно никакого отношения.

И вот ей снова становится стыдно. Даже злиться не получается. Какой же она видится окружающим, если бывшему другу в случае смертельной опасности неловко предложить ей перелезть через забор?
Отбросив ненужные размышления, готовые поглотить последние крупицы уважения к себе, Ровсток в очередной раз вкладывает ладонь в руку хаффлпаффца и крепко сжимает пальцы, словно и впрямь боится, что он их отпустит, оставив ее по ту сторону. Вот только именно такой исход и стал бы закономерным, правильным, не нарушающим никаких мировых балансов, особенно тех, которые столько времени (подумать только – целые годы!) томились у нее в душе.

Меган внимательно слушает все, что говорит ей Тейт, и изо всех сил старается не думать, что и преследователи могут если не слышать их, то по крайней мере выслеживать, быть на хвосте, чувствовать запах их безграничного напряжения, словно хорошо науськанные ищейки.
- Я все поняла, подожду в комнате. Там точно никого не будет? – присутствие в обители Эля посторонних людей, пусть и ничего не подозревающих магглов, заставляет слизеринку чувствовать себя неуютно. Мысль о каких-то незнакомых парнях в мужской спальне ее, девочку, которую родители всю жизнь натаскивали как эталон благовоспитанности, не сказать, что смущает – приводит в ужас.
- А, забудь, - колко добавляет она, убеждая, скорее, саму себя, нежели Тейта, в безопасности задуманной операции. – Просто не задерживайся надолго, ладно?

Он заходит первым, а Ровсток, согласно плану, приходится выжидать, прежде чем самой прошмыгнуть внутрь. Пока хаффлпаффец что-то затирает администратору, расположившемуся за высокой стойкой – ничего необычного, волшебники тоже нередко такие используют, она медленно вплывает следом, исключая из своих движений абсолютно все, что подходит под четкое определение «резкости». Пока молодой мужчина возится с ключами, Мэгги крепче зажимает в кулаке тот комплект, что дал ей Эль, и выскакивает на лестницу. Ныряет за поворот, ведущий на второй этаж, и с размаху влетает во что-то… в кого-то твердого.

- Ты не ушиблась? – спрашивает «кто-то», а Меган словно язык проглотила. Чувствует, как нагревшийся от ее взмокших ладоней ключ впивается в кожу, а по спине пробегает волна мурашек. Какое-то время она стоит как вкопанная, вызывая все больше тревоги у человека, преградившего ей дорогу, а потом отталкивает его что есть силы и бежит дальше по коридору, выискивая нужный номер. Сердце колотится так сильно, что готово разорвать грудную клетку и выскочить оттуда прямо под ноги.

Спустя пару минут, отдышавшись, она наконец осматривается по сторонам. По предвзятым меркам Мэг, комната и впрямь желает оставлять лучшего: бардак, присущий молодым мальчишкам, от одной из кроватей, заваленной ворохом барахла и одежды – соответствующий запах. В который раз за день ей становится не по себе, а, тем временем, за окном уже во всю опускается поздний вечер.
Ровсток медленно, стараясь избегать скрипучих половиц, подкрадывается к окну, когда за ее спиной открывается хлипкая, деревянная дверь.

0


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Time-Turner » 07.08.95. The music or the misery