Drink Butterbeer!

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 15.04.96. С возвращением


15.04.96. С возвращением

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/430/473135.jpg

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/430/301697.jpg

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/430/266692.jpg

Marcus Belby, Dennis Aldermaston, Ophelia Rushden
15.04.1996
Общая гостиная Рейвенкло

К школьным будням. И домой.

Отредактировано Ophelia Rushden (17.05.21 08:30)

+2

2

Вернуться в Хогвартс из Египта было... странно. Непривычно. Даже как будто неправильно. Маркус никогда не был силен в словесных метафорах, но тут подумалось - это как снова в колыбель забраться. После бескрайнего - от горизонта до горизонта! - простора пустыни даже могучие своды замка казались низкими и тесными. Но и здесь ждала своя радость - возвращение домой, встреча с друзьями.
После ужина в Большом Зале, поднимаясь по винтовой лестнице в спальню, Маркус выглядел необычно приветливо и даже не избегал встречаться взглядом с попадающимися по дороге студентами. Возле знакомой двери с "расписанием" девчачьих визитов к Фарли он остановился, взявшись уже за ручку. Перечитал беглым взглядом собственное нетленное творение, переглянулся с Денни и беззвучно засмеялся - просто оттого, что было хорошо.
Ведь, если подумать, они могли и не вернуться.
Остаться навсегда в гробнице Нитикерти. Или в ее зеркале.
Небрежно брошенный на кровать дорожный плащ все еще хранил в складках запахи пустыни и каменной пыли, костра и странных, едких зелий, которыми магоархеологи иногда пользовались, чтобы выявить скрытые письмена. Маркус быстро перебросил его в сторону, подтянул к себе такой же пыльный рюкзак и расстегнул. Ведь, вообще-то, они зашли буквально на минутку, только чтобы достать для Офелии журнал с ее статьей, и трофейный щит с голема, и еще, чтобы...
Маркус взял в руки небольшой сверток. Под пестрой арабской тканью угадывалась твердость и тяжесть металла. Браслет, найденный в зале Маат, Белби решил подарить Рашден. Ничего особенного - просто ему следовало хоть как-то поблагодарить ее за помощь и за молчание в памятной истории с инфеналом. И потом - это было просто справедливо. Весь этот храм ведь был ее находкой. Да-да, это было совершенно логично и правильно, и все же... к стройным рассуждениям примешивались странные, глупые чувства. Глубокое волнение - а понравится ли ей? Восторг - как же здорово, что удалось достать для нее подарок! Тревога - а вдруг, Офелия поймет все совсем неправильно или... правильно?
"Да тут и понимать нечего!" - одернул себя Маркус, сунул сверток в карман мантии и аккуратно достал из рюкзака журнал.
В журнале была ее фотография. Белби никогда бы не признался, что в засматривался на нее в Египте, рассеянно удивляясь - как же так вышло? Почти шесть лет он не замечал Рашден, учась с ней на одном курсе и факультете, а теперь вдруг увидел ее такой красивой? И даже сейчас он замедлился, тронул пальцами обложку, будто снова собирался открыть ту же статью с той же фотографией.
И снова себя одернул.
Вот это действительно было неправильно. После Венди, после того, как она поступила с Эдди, они все поняли, как плохо дружить с девчонками и чем это чревато. И пусть Офелия была совсем другой человек, но и в ней следовало видеть просто... однокурсницу. Ну, впрочем, ладно - друга. Но только друга. Не девушку, только не девушку! И тут же подумалось, что вот сейчас они с Денни снова спешат к ней, хотя и так проболтали все время за ужином. А ведь они точно так же не видели все каникулы ни Годфри, ни Эдди, ни Людвига...
Маркус подошел к аквариуму. Там все выглядело заметно чище и красивее, и сам Людвиг, хоть и плотоядно защелкал челюстями при виде журнала - хотелось бы надеяться, что не хозяина, - тоже казался более ухоженным. Благодарность теплой волной согрела душу. Белби невольно улыбнулся. Впрочем, в следующую секунду улыбка дрогнула и превратилась в брезгливую и настороженную гримасу. На поверхности воды плавало что-то, отдаленно напомнившее распухший в воде и обглоданный труп домовика размером с ладонь. Маркус наклонился поближе, присмотрелся - и засмеялся, опознав в "домовике" пластмассовую русалку из тех, которыми украшают аквариумы. Видно, это была часть дизайна, которую Людвиг не оценил.
Маркус вздохнул. Поднял глаза на Денни - тот как раз освободил от маскирующих чар свой шикарный трофей.
- Ненадолго же? - спросил Белби, чуть хмурясь. - Надо еще сегодня с Годфри поговорить. Что делать с граммофоном, - он привычно кивнул в сторону осиротевшей тумбочки. - Точнее, с его отсутствием. Поэтому... - Белби помялся, - ненадолго.
Слова, которые не прозвучали, все равно осели осадком неловкости в воздухе. Если подумать, то Рашден ведь не была частью их ботанской компании - как бы не хотелось проводить с ней еще больше времени. Или все же была?! Но Годфри вряд ли захотел бы видеть во всех их делах девчонку, а Эдди - тот как будто отстранился сейчас даже от них самих. Будто они были виноваты в том, что с ним разругалась Венди.
Привычный с первого курса мирок неумолимо увядал, и только из-за ярких событий последних месяцев это осталось незаслуженно-незамеченным.

*    *    *

"Изменения неизбежны, и все, что не подвержено изменению - есть смерть и мертвая сущность, однако наивно полагать, что изменения несут в себе лишь радость, ибо, когда приходит время, нужно уметь отпускать то, что было твоим", - мельком прочитал Маркус в кем-то забытой книге, пятью минутами позже сидя в кресле в общей гостиной. Журнал и браслет все еще были при нем, спрятанные под пестрой тканью. Сперва следовало дать Алдермастону возможность продемонстрировать щит.
- Отец, кстати, сказал, что эти големы были живыми, - ввернул Маркус как бы невзначай. - В смысле, это были настоящие люди, которых превратили в камень. И все это время они... ну, как бы это сказать... во всяком случае, они точно не умерли, понимаете?

Отредактировано Marcus Belby (30.04.21 13:52)

+2

3

Первое, что сделал Деннис, вернувшись в спальню - упал на свою кровать.
Все было знакомо. Балдахин сверху, ткань под ладонями и подушка под головой. Стоило прикрыть глаза, как особенно ясно становилось: все вокруг и звучало знакомо. Шаги Маркуса, плеск воды, а за ними – тихий гул разговоров в гостиной.
Он и правда вернулся.
Пальцы будто сами собой зарылись в волосы, там, где теперь светлела совершенно седая прядь. Алдермастон заметил, что теперь часто делает это, будто проверяет – даже зная, что проверять еще рано. Не отрасли же пока. И драккл бы с ними, с волосами, если бы хоть как-то еще он мог понять, сталось ли с ним что-то кроме этого.
Рейвенкловец со вздохом заставил себя вскочить на ноги. Не думая ровным счетом ни о чем, принялся разбирать вещи, в поисках своего боевого трофея. Щит был спрятан надежно: уменьшен в размерах и превращен в зимнюю шапку. Несмотря на то, что на трансфигурацию Деннис уже не ходил, практические навыки в ней у него были, поэтому он без особого труда вернул предмету его истинную форму.
Юноша взял щит в руки и поднял его так, чтобы свет красиво заиграл на полированной бронзе. Он хорошо помнил, какой трепет и восторг в нем вызывал этот трофей, когда он только сразил голема, как мечтал повесить его на стене и гордо говорить, что они с Маркусом «вернулись со щитом, а не на щите».
Теперь такого же воодушевления он не испытывал.
- Ненадолго? – Деннис обернулся на друга и чуть приподнял брови. – Это открытие Офелии. Она не была там, но в ее праве узнать обо всем, что там происходило… - он осекся и нахмурился. Взяв щит подмышку, подошел к Маркусу и добавил уже тише: - Кроме некоторых заклинаний, которые там творились.
Не нужно было больше слов. Алдермастон знал, что его поймут – не только сам намек, но и то, что с ним связано - беспокойство. Необходимость и угроза всей экспедиции диктовали действия Маркуса, и он поступил правильно: так ли непростительно непростительное, если оно совершено, чтобы спасти человеческие жизни от силы куда более темной? Однако здесь, в безопасной и спокойной Англии – этого могут не понять. Здесь можно месяцами думать над решением, на которое там были доли секунды.
Все ведь так просто: чем меньше людей знает о том, что сделал Маркус, тем безопаснее будет для него самого.
Деннис тихо выдохнул и продолжил, как ни в чем не бывало:
- Еще успеем поговорить с Годфри. А ей… ей же интересно, Маркус. Ты сам видел.
Рейвенкловец покивал, чуть закусив губу. Сердце снова мучительно-сладко защемило, и он спешно прогнал совсем еще свежие воспоминания.
- Будем просто рассказывать и… - пожал плечами, - как пойдет. Как пойдет…
И главным вопросом были именно эти слова: «Как пойдет?»

Теперь создавалось впечатление, что в гостиной на него смотрят не все, но многие. Ощущение было некомфортным. Таскать в кармане небольшой сверток – тоже.
Мерлин!..
- Это печально, - со вздохом изрек Деннис в ответ на слова Маркуса.
Пальцами он медленно перебирал четки из белого камня – и тут остановился. Алдермастон, конечно же, понял задумку, стоявшую за словами. Однако все равно – печально. Он протянул Офелии щит, завернутый в простое полотно, осторожно, с уважением к его почившему владельцу.
- Я думал о том, какой была их история. Каждого из них, - признался рейвенкловец, разворачивая ткань и открывая взору металл нетронутый временем. – При жизни они были элитными меджаями. Согласились ли они сами на такую участь или их обратили в камень поневоле или обманом? А если согласились сами, то что двигало ими?
Алдермастон немного помолчал, глядя на щит в изящных, прекрасных девичьих руках.
- Когда я подобрал щит, то думал о нем только как о боевом трофее. Теперь это память. Не только об экспедиции, но и о том, кому он принадлежал. Этом незнакомом человеке из далекого прошлого, с которым сквозь многие века меня свела судьба.

Отредактировано Dennis Aldermaston (03.05.21 21:52)

+2

4

У Офелии кружилась голова.

Опустившись в любимое кресло у дальнего окна гостиной, и проводив мальчишек глазами, она прижалась затылком к спинке кресла, прикрыла глаза и выдохнула, пытаясь стряхнуть с себя странное ощущение ирреальности, преследовавшее последнюю пару часов. Она ждала карет битые полчаса, бродя туда-сюда вдоль школьных ворот, вне себя от волнения. А потом обоих однокурсников даже узнала не сразу.

Ребята - оба ужасно загорелые, пропахшие смесью дорожной пылью и чего-то странного, незнакомого, экзотически-терпкого - привезли не только отщелканные в Египте пленки, но и историю, которую Офелия слушала, позабыв и про так и оставшийся почти не тронутым ужин, и про то, что надо бы подбирать челюсть и хранить самообладание в тысяче уточняющих вопросов и просьбах рассказать больше. Полностью скрыть дикую смесь из охватившего ее восторга, волнения, удивления, и чего-то подозрительно напоминающего восхищение, было совершенно невозможно.

Все это время прошло как во сне. Иронично - потому что сама она была настолько на взводе, что уснуть сегодня сможет только часам к трем ночи.

Не верится. Не в то, что рассказывают, а в то, что это все вообще происходит. Что ее находка - не звезды и цифры на пергаменте, и даже не мертвая груда песка и битого камня, а что-то важное, интересное, мистически значимое, связанное с настоящей, пусть и малоизвестной, легендой. Не верится - и все-таки, с возвращением ребят, на колени ей ложится тяжелый, большой диск, завернутый в полотно.

Осторожно развернув ткань, Офелия подняла удивленный взгляд на Денниса, перевела на Маркуса, а потом вновь на щит. Простой и практичный - не церемониальный, боевой, украшенный только незнакомым символом. Что-то вроде герба?

- В какое-то время меджаи были элитной наемной силой, а потом стали личными телохранителями фараонов. Я только не знаю точные даты, это было в небольшой сноске в книге. Прочитала, когда... готовила статью, - зачем-то пояснила Рашден, - Ранние меджаи, наверное, не пошли бы на это добровольно, но телохранители - может, и да. Они ведь считали, что защищают богов в телах людей.

Не сводя взгляда с до блеска отполированной бронзовой поверхности щита, Офелия аккуратно обвела пальцем выгравированный на нем символ. Надо будет перерисовать себе в тетрадь.

Если верить отцу Маркуса, владелец щита пять тысяч лет продержал его в окаменевшей руке. Это...

- Ужасно. Столько времени в камне, и живыми при этом, - тихо произнесла Рашден, почти физически чувствуя на себе любопытные взгляды, поежившись, и осторожно завернув щит назад в полотно, - Надеюсь, они были без сознания, иначе это... Иначе она поступила гуманнее со своими врагами, чем со своей личной гвардией.

Образ древней царицы интриговал до крайности. Подумалось даже - а что если находка и правда не случайна?

С сегодняшней ночи ей еще долго будет снится укутанная в полумрак незнакомая женщина, с горьким плачем баюкающая в руках сверток, занавешенный густой волной темных волос. Будет снится, что она тонет в где-то в непроглядно темной воде, стремясь наверх, и нащупывая вместо спасительной кромки воды у себя над головой гладкий и скользкий холодный камень. На грани сна и реальности видения будут сливаться в хаотичное мельтешение образов, меняясь и разрушаясь, не в силах принять четкие формы - темная бездна под ногами будет сменяться мерцающим песком, илистой гранью речного берега, до блеска отполированным гранитным полом, и снова бездонной темной водой.

Просыпаясь и глядя в скрытый во мраке спальни темно-синий полог над головой, Офелия так и не сможет понять, что это было - всего лишь впечатления, облаченные в образы подсознанием, или что-то... большее, но в первом, хотя бы теперь, убедить себя будет легко.

- Она была красивая? - спросила Офелия и тут же приметно зарделась. Звучало со стороны очень глупо, по-детски. А можно ли вообще о таком спрашивать? Или называть красивым существо, мертвое уже многие столетия, и попытавшееся убить целую группу людей при одном их виде? - То есть... Я имею в виду... Это ведь невероятно, увидеть настоящую фараоншу, как живую.

Отредактировано Ophelia Rushden (03.05.21 22:51)

+2

5

Маркус ответил Деннису молчаливым долгим взглядом и, наконец, тихо вздохнув, отвел глаза. Хотелось спросить - а как сражаться, с таким-то сочувствием в врагу? И спросил бы, будь они одни или втроем с Годфри, но Рашден... Белби пока не понял, на какие темы с ней или при ней можно разговаривать.
За окном сгустилась ночная синева, и в тонких, насквозь просвеченных луной облаках запутались огоньки ранних звезд. Прохладный ветерок играл белой занавеской, шевелил полотно с гербом Рейвенкло на ближайшей стене. Пламя свечей, парящих в воздухе над головой, зыбко трепетало; свечи гасли, одна за другой, по мере того, как студенты расходились по спальням. Общая гостиная медленно затихала. Маркус бездумно перебрал пальцами страницы чужой книги. Поднял взгляд на зардевшуюся Офелию - и почему-то сам со смущением опустил глаза.
- Она?.. Да она просто... гхм... сажа была, - нервно пробормотал он, глядя в сторону. - Сажа и сажа. Слушай, да ну ее?
И, досадуя на самого себя, закусил губу. Прозвучало некрасиво, неумно - а ведь на ум пришло совершенно другое, простые слова, которые совершенно немыслимо произнести вслух. И снова странным теплом тронуло сердце. Хотелось еще раз поднять глаза, посмотреть, как Рашден смущается - у нее это на диво мило получалось! Да и вообще в ее лицо хотелось всматриваться, ловить ускользающее выражение глаз, оттенок слабой полуулыбки. Хотя бы сейчас - за все эти шесть лет.
"О, поверь, она была не такая красивая, как ты".
Маркус глубоко вхдохнул и опустил взгляд на сверток, который держал в руках. Пожалуй, было уже пора, но... Стоило подумать о том, чтобы отдать Офелии подарок, как ладони стали влажными, а сердце тяжко затрепыхалось. Нет, лучше сначала журнал!
- Тут Неалли просил кое-что передать, - очень спокойным, будничным тоном проронил он, протягивая Офелии "Вестник магоархеологии". - Твоя статья.

Отредактировано Marcus Belby (04.05.21 23:00)

+2

6

Деннис чуть кивал словам Офелии, едва улавливая их смысл. Он слушал нечто более важное:  сам ее голос, и рад был ловить каждую его нотку. Взглядом же почти неотрывно наблюдал за движениями ее рук, иногда внимательно заглядывая в лицо.
Алдермастон всегда считал ее красивой. Мог взглянуть на нее, тайно, украдкой: на мягкую волну волос, на аккуратные брови, на нежно-розовые губы и хорошенький носик. Помнил впечатления – мимолетные мысли, эстетическое удовольствие.
Теперь же, после того как… после того как он думал о том, что Офелия могла бы стать прообразом для одной из Плеяд. Божественным созданием, воплощением и самой душой, одной из самых ярких звезд на небосводе. Путеводной звездой, на которую каждый раз поднимаются взоры моряков, их ориентиром в пути и надеждой на возвращение домой.
Этого сравнения она была достойна, но рейвенкловец не смел об этом сказать – сейчас.
Он мягко усмехнулся, потеплевшими глазами глядя на зардевшиеся щеки Офелии, любуясь живостью ее лица. Однако он все равно опустил взгляд, в задумчивости погладил подбородок.
«Была ли она красивой? Да. Но это неважно, потому что она не была тобой».
Юноша повел бровью, услышав ответ Маркуса. Ему, видимо, неприятно было вспоминать Нитикерти, но Деннис успел примириться с памятью о ней. К тому же он видел ее… ближе.
- Сажа в мире живых, да, - тихо начал Деннис. – Но в том зеркале, Офелия, она была другой. Живой. И такой же живой я видел ее, когда она меня схватила.
Подбирая слова, он перевел задумчивый взгляд на девушку.
Возможно, Нитикерти все же не была красивой вовсе.
- Она была… достойна называться небесной царицей, - так же тихо продолжил Деннис. – Она была статной женщиной с точеным лицом, таким, что кажется, что оно лишено всякого изъяна. Ее длинные волосы были смоляно-черными, гладкими и блестящими, как настоящий шелк. Они развевались, будто бы на легком ветру, и были шлейфом за ее спиной. Я… лучше всего помню ее глаза, - рейвенкловец потер руки, чтобы отделаться от холода, о котором вспомнил, а следом невольно запустил пальцы в волосы - туда, где седая прядь отдавала металлом. - Темно-карие, такого… насыщенного цвета и ярко подведенные черным. Бездны, а не глаза, настоящие бездны...
Юноша взглянул на свои руки, зябко потер их.
- Но все равно я… - он снова посмотрел на девушку и на миг невольная улыбка коснулась его губ. - Я просто не могу считать ее красивой. По-настоящему, понимаешь? Не из-за того, что она хотела сделать с нами. От нее слишком мало осталось человеческого, того, чем можно было бы по-настоящему восхищаться, уважать и…
«Любить». Деннис прикрыл глаза, вовремя остановившись.
Мерлин!..
- И ценить, - ровным тоном закончил Алдермастон. - Она оставалась царицей даже будучи полупустой, но красивой уже не была, нет. Не была...
«В отличие от тебя, самой яркой среди Плеяд». Рейвенкловец медленно потер шею, отвлекал себя, чтобы не сказать, что думал. Благо, Маркус вспомнил о журнале и Деннис радостно, тепло усмехнулся.
- Да это. Открой сейчас. Серьезно.

+2

7

- Прости. Бестактный вопрос, - как запоздало и поняла, собственно - судя по реакции Маркуса, ребята говорить об этой части своего приключения не хотят. Она хотела было перевести тему на что-то более безопасное - на то, как прошли дни после экспедиции, расспросить подробнее о магическом Каире, или о других находках, как голос подал Деннис.

Излишней поэтичности Офелия обычно не любит - как не любит, когда кто-то читает вслух стихи, или содержание песен Селестины Уорлок. Высокая патетика хорошо звучит наедине с собой, в молчаливых строках на страницах книг, а если ее озвучить, то сразу блекнет и теряет искренность. Но сейчас она слушает так же внимательно, как и рассказы за ужином, потому что само осознание - они и правда видели дух древнего фараона - разбивает все привычные рамки, и будоражит воображение.

- И все равно - поразительно, - едва слышно сказала Офелия, - Просто возможность ее увидеть - наверное, историки бы многое за это отдали.

Рашден еще разыщет эту легенду - все, что о ней можно узнать, чувствуя себя так, будто лично с ней связана. В какой-то степени это правда - и думать, что великолепная и пугающая чародейка со всей своей сложной судьбой и тайнами как будто потянулась к ней через тысячи лет будет... жутковато и вдохновляюще одновременно.

Самой Офелии там не было, конечно. Здесь, в теплом кресле и безопасности факультетской гостиной, трудно думать, как все было там. Скорее всего, она бы первая испугалась и сделала что-то глупое, ее пришлось бы спасать, кто-то пострадал бы... И, несмотря ни на что, как этого хотелось!

Новый вопрос застрял в груди и был благополучно забыт - Маркус передал журнал, который Рашден мигом узнала - заголовок над яркой обложкой с видом на закатную Гизу - панорама со сфинксом и усыпальницами. В верхнем углу - аккуратно заключен в кольцо номер, апрель 96-го. Тот самый, свежий выпуск, в котором и ожидалась статья.

- Серьезно? А ведь рассылка будет только через неделю, - обрадованно заметила Офелия, принимая журнал.

На "Вестник Магоархеологии" она подписана с того самого факультатива, и с нетерпением ждала этого выпуска. Выходит, он первый, эксклюзивный даже, еще не выпущенный в печать, а может быть, даже с автографом Эдварда Неалли, ведь это он передал. Невероятная ценность, которую она точно завернет в пергамент и спрячет в чемодан под кроватью как только...

То, что в журнал что-то вложено, Офелия заметила не сразу - только открыв и начав перелистывать глянцевые страницы, заметила между ними характерный зазор. И правда, на странице, с которой смущенно улыбалось ее собственное, не такое бледное, как обычно (спасибо, привели в порядок на такой-то случай) лицо, лежал незапечатанный конверт.

- Тут... письмо, - сказала она, подумав было, что кто-то из ребят забыл его в журнале. А потом поняла, что на конверте, выведенное уже знакомым, крупным, уверенным почерком, ее имя. Вопросительно подняв брови, Рашден подняла взгляд на ребят, - ...это мне?

Ей.
Это кажется невероятным, и, вчитываясь в стоки, она с большим трудом понимает их смысл. Оно совсем короткое, но такое же сердечное, как и полученное уже больше недели назад - вежливая благодарность за открытие, и приглашение на экспедицию через год. Официальное, если судить по тону, подписи и печати с вензелем Ассоциации Магоархелогоии. Хмурясь и бледнея от нарастающего волнения, Офелия читает снова, и еще раз. Это правда приглашение. Не шутка.

Новый взгляд - растерянный и беспомощный.

Когда грустно, больно или обидно, Рашден - настоящий чемпион по сдерживанию эмоций. Слишком давно и горько она уяснила, что так лучше, проще, потому что мать ненавидит слезы почти так же сильно, как слабые, и быстро сошедшие на нет попытки с ней препираться. В такие моменты ее лицо каменеет, ком в груди болезненно, с усилием сдавливается, прячется и намертво запирается куда-то далеко внутрь, так, будто ребра становятся стальным каркасом, тюремной решеткой.

Но вот что делать сейчас, она не знает совершенно. Пытается, по инерции, держаться проверенной тактики, но каменная маска трескается, не успевая надеться. Закусывает предательски дрожащую губу и опускает голову. Ужасно стыдно, некрасиво, неприлично вот так расклеиваться там, где, наверное, со стороны нет на это причин.

Надо бежать. Выдавить какой-нибудь дурацкий предлог, и тактически отступить туда, куда за ней не пойдут, хоть в сторону лестницы, ведущей к девичьим спальням, да хоть в туалет. Вот только попытка подать голос - какой-то нечленораздельный хриплый звук, который приходится подавлять уже в зачатке.

Офелия изо всех сил старается не моргать, но на глянцевую страницу все-таки роняет слезу, и тут же закрывает ее ладонью. Бежать? Куда? Поздно. Какой стыд.

Лучшего решения, чем подтянуть к себе колени и ткнуться лицом в журнал, как-то не находится. Да и не может она уже думать наперед над тем, что сейчас делает, зачем и почему.

Она мечтала об этом, но всерьез - уже так давно, что успела забыть. О том, что вырвется когда-нибудь на континент. Мечты остались, конечно, и заиграли с открытием с новой силой, но даже тогда - до сих пор - это казалось чем-то из разряда невыполнимого, несбыточного. И вот - приглашение.

Офелия точно знает, что ей скажут на этот счет дома. Что гарантированно и просто все еще ничего не будет.
Но иногда нужна только реальная возможность. Она в руках. Будет глупо ее упустить - не теперь.

+2

8

Маркус, конечно, не открывал чужого письма, но догадывался, что в нем. И сперва, глядя на Офелию, тихо улыбнулся - одними лишь глазами. Он ждал, что после растерянности наступит ликование, что она улыбнется, что, может, даже, подскочит, и запрыгает, и бросится кому-нибудь на шею - ужасно глупое действие, которое девчонки почему-то считают едва ли не обязательным. А может, не такое и глупое?.. Но когда Рашден подняла, наконец, глаза, то в ее взгляде сквозила беспомощность. Теперь уже растерялся сам Белби; оцепенев, он смотрел на нее, увидел, как задрожали ее губы, услышал, как она всхипнула - совсем не радостно! - и, спрятав лицо, съежилась в кресле.
- Рашден?.. - почти шепотом позвал Белби, медленно поднимаясь на ноги и неотрывно глядя на однокурсницу сквозь бликующие стекла очков. - Что там? Что он тебе написал?..
Сверток с браслетом он бросил в оставленное кресло, чтобы освободить руки, и опустился на одно колено у ног Офелии. Очень близко - но не прикасаясь, будто между ними должна была быть стеклянная стена. Обернулся на Денни - может, Алдермастон знал что-то, чего не знал Белби? А затем осторожно, будто она была из хрупких льдинок и ее нельзя было коснуться даже дыханием, попытался заглянуть в лицо Рашден. Мешала обложка журнала. И Маркус ухватив "Вестник магоархеологии" за уголок, попытался вытянуть его из рук Офелии вместе со злосчастным письмом.
- Рашден?.. - снова позвал он. - Слушай!.. Если он тебе какую-то гадость написал, то мы проклянем его - хочешь? Рашден!.. Ты не ревешь? Не реви, Рашден! Мы проклянем его!

+2

9

Каким странно-долгим был этот момент, когда лицо Офелии изменилось.
Как припухли ее глаза – и все равно остались трогательно-красивыми, как покатилась слеза, оставив блестящий след на нежной коже – и пропала за ладонью.
Ее тревога и расстройство отозвались неприятным звоном в его собственных костях. Деннис даже побледнел, смутно чувствуя вину: он сказал ей открыть сейчас, он был уверен, что все будет хорошо, что она будет рада. Теперь же – будто подвел ее.
Сердце до боли сжало в тиски. Алдермастон нахмурился от всхлипа, как от удара пощечины, но следом принялся усиленно соображать. Сейчас он должен быть спокоен.
За всех троих, хотя самому больно и... немного страшно. Сделать снова не так или сделать хуже.
Точно не надо привлекать внимание... всей остальной гостиной. От этого точно станет хуже, поэтому, вопреки желанию, рейвенкловец остался сидеть в кресле, только пододвинул его ближе. Деннис быстро обернулся: пока никто не заметил.
- Маркус, подожди, - юноше самому приходилось говорить мягче и тише обычного, чтобы не выдать свое огорчение, тревогу, глухо пульсировавшую изнутри.
Мерлин, да что же опять?!..
Он уперся локтями в колени, опускаясь на уровень глаз девушки. Деликатным жестом попытался остановить попытки друга вырвать журнал.
- Подожди, Маркус, - тон был все еще ровным, но теперь самому Деннису показался немного глухим. Воспользовавшись небольшой паузой, рейвенкловец перевел дыхание. - Офелия, скажи нам, что случилось. Мы своих не бросаем.

+2

10

Где-то на краю сознания все еще пульсировало паническое и совершенно бесполезное "беги отсюда". Внешне, да и сознательно, хватило Офелию только на то, чтобы замотать головой и сильнее, протестующе, стиснуть журнал пальцами крепче. Все уже слишком очевидно, слишком поздно, слишком стыдно, и еще, наверное, целая куча всяких "слишком", которые постепенно вытесняли собой другие, непрошеные, эмоции.

- Нет, нет, это не... Я не... - молодец, напугала мальчишек. Они рядом теперь, совсем близко, и, конечно, ничего не понимают. И за этим даже просто как-то забыть, что ее может заметить сейчас кто-то еще, - П-простите... Я правда...

Взяла и испортила хороший вечер. Лучший за... много лет.
Эта мысль все равно что залепила пощечину.

Сначала Рашден заставила себя раскрутиться, поставить ноги обратно на пол. Потом на колени соскользнул журнал, стукнулся о них и шлепнулся - письмом наверх. Офелия спешно отвернулась к стене, к окну рядом с собой, привычно загородилась от мира занавеской из волос, почти бездумно, но старательно утирая мокрые, пылающие щеки рукавами, как маленькая.

- Я просто никогда не... никогда не была г-где-то кроме школы, дома и Лондона, - тихим, сильно осипшим голосом, объяснила она, - Никогда не д-думала, что это будет вообще в-возможно.

К дополнительному своему ужасу, она уже с трудом могла вспомнить, что говорила Маркусу раньше, в то утро в Больничном Крыле. Что-то дежурное, насчет экзаменов, и как не могла бы поехать, даже если бы подходила сейчас по возрасту. И что он теперь может подумать?

- В-все еще не знаю, смогу ли, н-но... Я рада, п-правда...

Все еще утирая глаза, она заставила себя вновь обернуться на однокурсников, и попыталась улыбнуться, так, словно этим можно было сгладить угол, на который уже, с самого размаху, умудрилась налететь. Вышло коротко, ненамеренно грустно, но вышло.

- Вот ведь г-глупая. Так... из-за ерунды...

Офелия ведь и наедине с собой - поди еще останься совсем одна в этой школе, когда даже по туалетам рыскает привидение, всегда, будто ищейка, выискивающее плачущих школьников - ревела только этим летом. И даже не из-за спора с матерью, настаивающей на исключении из изучаемых предметов всех "бесполезных", а потому что отец взял и потрепал по голове, вместо ожидаемой снисходительной улыбки за "В" по Защите от Темных Искусств. И теперь вот... это. Совсем не умеет Рашден радоваться как нормальный человек.

Отредактировано Ophelia Rushden (13.05.21 23:46)

+2

11

Маркус послушно выпустил из пальцев уголок журнала. И, переглянувшись с Деннисом, отстранился от Офелии, сел прямо на пол в шаге от ее кресла, упершись подбородком в согнутое колено. Хотя первый порыв был совсем другим. Впервые - да, кажется, впервые, - захотелось сделать что-то... глупое. Что-то такое, над чем он всегда смеялся. Погладить по руке. Или приобнять за плечо. И вдруг теплые, родные объятия проявились в дальних глубинах памяти - как будто что-то знакомое, что-то, что с ним уже было. Что-то, что он умел.
Это было, конечно, не с отцом. Белби-старший боялся прикосновений, и в самом лучшем случае, говорил - о, бесконечно умные вещи, но отчего-то бесполезные и совсем неслышимые. И тетя Амброзия была совсем другой - доброй и очень теплой, но грубоватой, неуклюжей и порывистой. Нет, определенно, кто-то был еще, кто умел молча обнять, когда ты плачешь, и так же молча укачивать, пока ты не успокоишься - ни словом, ни взглядом не намекая, что ты уже слишком большой для таких маленьких и глупых проблем. Этот кто-то, кажется, легко и мелодично ступал по скрипучей старой лестнице в старом доме в Карнарвоне, тихо отворял дверь и садился рядом на постель; от него - или от нее, - пахло легкими цветочными духами, крепким кофе, собачьей шерстью и каким-то зельем от блох, потому что она - да, все-таки она, - постоянно брала домой бродячих или потерявшихся животных. Память успела высветить открытое в летний вечер окно и ночник, накрытый легким платком, а затем из самых темных глубин души поднялось старое, окаменелое горе, и Маркус перестал вспоминать.
Быть придурком - это просто... проще.
Безпасннее. Не больно, хоть глупо и, иногда, противно.
Да и Офелия наверняка не поймет всяких телячьих нежностей. Ну, и он же не какой-то там мускулистый квиддичист, чтоб девчонки хотели с ним обниматься.
И Денни...
Что-то было в его взгляде, блуждающем по лицу Офелии, что-то такое, что при нем лучше было и не приближаться к ней - это ощущалось какой-то немыслимо тонкой натянутой струной в воздухе, невидимой границей между тысячей вечно призрачных абстракций и абсолютной вещественной реальностью одного мига.

Маркус опустил взгляд. На полу, около ножки кресла, лежал кем-то забытый стеклянный синий шарик. Белби бездумно взял его на ладонь, перекатил указательным пальцем по маленькой спирали.
- Ну, это не ерунда, - негромко сказал он, не поднимая глаз на Рашден. - Будет здорово, если ты сможешь поехать. В этот раз тебя там не хватало. В смысле... - он запнулся, закусил губу, и только темный египетский загар и полумрак гостинной смогли скрыть тусклый румянец на его скулах, - в смысле, ну. Это же твоя находка. Это было бы справедливо. Да? - он поглядел на Алдермастона. - Просто справедливо. И кстати!..
Вспомнив про свой подарок, он потянулся за свертком и с видимым смущением передал его Офелии.
- Вот. Небольшой трофей оттуда. Для тебя. Он магический, но... полезная штука.

+2

12

Тогда ясно. Все, правда, хорошо.
Деннис безмолвно кивнул словам Офелии и прикрыл глаза. Тихо, с облегчением он выдохнул, а уголки его губ приподнялись в улыбке – совсем слабой. Смятение все равно одолевало его. Как могло быть иначе, когда он думал о том, как странно красива она плачущей? Это было правдой, но сама мысль казалась неправильной. Честной, но почти жестокой в своем безразличии, невежественной глухоте к тому, что люди чаще плачут от горя, чем от счастья.
Как сейчас. Все хорошо. Все в порядке.
Алдермастон перевел дыхание и снова посмотрел на девушку. «Не глупая. Не ерунда», - просто хотел сказать рейвенкловец, но Маркус заговорил первым и он не стал его перебивать. Все равно он говорил примерно то же самое, только другими словами.
До определенного момента.
Деннис чуть приподнял брови, посмотрев на друга, - и этого было бы достаточно, чтобы понять его немой вопрос, пусть и, возможно, весьма бестактный в присутствии Офелии.
Странная формулировка. «В этот раз тебя там не хватало». В этот раз? «Раз» был единственным и первым для них. «Не хватало»? Спорное утверждение. Алдермастон невольно потянулся к седой пряди, зарылся пальцами в волосы, и ему в который раз почудилось, что он может узнать ее наощупь. Никто не могу с уверенностью сказать, что случилось с ним и с Баширом – и как это отразится на них впоследствии. Однако, зная о темной магии даже понаслышке, наивно было бы полагать, что это будет что-то хорошее. В лучшем случае обойдется без последствий.
Офелия могла быть на его месте. Нет, лучше он. Нечего подвергать ее настоящему упражнению в фатализме.
Деннис немного растерянно моргнул, когда Маркус вдруг обратился к нему. Справедливо ли? Справедливо, да. Рейвенкловец уверенно кивнул, хотя самого его грыз неприятный вопрос: какой ценой эта справедливость могла бы обойтись Офелии?
Друг, однако, предложил ей другую справедливость, более безопасную. Деннис одобрительно улыбнулся, проведя пальцами по губам. Браслет, ну конечно. Правильное решение отдать эту находку той, благодаря кому был обнаружен весь комплекс, и особенно благородное, учитывая то, что это был первый найденный Маркусом артефакт, не считая того маленького скарабея.
Поступок заслуживал того, чтобы выразить уважение – но не сейчас.
- Немного справедливости все равно приехало к тебе из Египта, - все еще улыбаясь, заметил Деннис.
Алдермастон чуть помрачнел почти сразу после. Он и сам привез Офелии кусочек Египта и Каира. Не такой значимый, но все равно важный, по крайней мере, для него самого. Как теперь отдать его? Стоит ли вообще отдавать сегодня? Может, лучше в другой день?..
Рейвенкловец не знал. Он молча перевел взгляд на лицо девушки, чтобы увидеть ее реакцию.

+2

13

Успокоиться полностью никак не выходит: Офелия то и дело украдкой шмыгает носом или утирает рукавом щеку. Она инстинктивно, с опаской, ищет осуждения или насмешки на чужих лицах, но этого нет. Маркус говорит - не ерунда, Деннис тоже улыбается. Она согласна, конечно, но все равно - стыдно. Нельзя так расклеиваться на людях, это неприлично. Даже если повод и... не постыдный.

- От меня бы там было мало толку, - снова улыбнулась - уже намного проще - Рашден, покачав головой. Она, конечно, не верит, что ее на раскопках могло "не хватать", как бы ни хотелось бы самой хоть одним глазком посмотреть на объект. Это ведь не корпеть над книгами, и даже не считать координаты по звездным картам - там все серьезно. Плестись мертвым грузом за группой, просто потому что "справедливо"... такое себе удовольствие, - Я ведь... даже колдовать вне школы еще не могу. Только испортила бы что-нибудь.

В смысле, еще больше, чем они.

Приняв сверток, Офелия удивленно моргнула, нахмурилась. Развернула пеструю ткань, и, резко побледнев, уронила тяжелый предмет, блеснувший в свете свечей золотом и лазурью, себе на колени. 

- Маркус, ты... - сошел с ума. Точно сошел с ума. Она так и уставилась на него - неверяще, почти испуганно, - Т-трофей, то есть... оттуда...

Офелия очень осторожно опустила ладони, касаясь металла кончиками пальцев. В золоте и лазури она чувствует не только холод - там еще хранится след магии. Чего-то, что заставляет весь мир вокруг выглядеть и всесторонне ощущаться будто бы четче и ярче. Что бы ни говорил он сам о справедливости, и что бы ни вторил Алдермастон, это не кажется справедливым. Рашден не спускалась туда, не выкапывала этот браслет из ила, в котором, подумать только, сотни лет уже был растворен прах его владельца, не рисковала своей жизнью, в конце концов. Она совершенно точно не достойна этой вещи.

- Как я... м-могу принять его, это такая ценность! - она произнесла это очень тихо, почти шепотом - но в шепоте явственно слышался изумленный возглас. Перевела взгляд с одного лица на другое, но и там не было ни намека, что это все шутка. 

Она не о деньгах, конечно. Ну... не только о них, потому что полностью игнорировать этот вопрос не получится, когда у тебя на коленях лежит предмет, который стоит, наверное, как половина семейных владений, а то и больше. Если это и правда находка с раскопок, то за эту вещь коллекционеры могут глотки друг другу рвать. Первый трофей - это ведь и личная ценность тоже, как будто стартовая точка для большого, интереснейшего путешествия, как можно это просто так взять и отдать... ей?

+1

14

Маркус опустил голову, спрятал взгляд за  трепещущими ресницами, чтобы скрыть тихую и очень довольную улыбку. Офелия назвала браслет "ценностью", а значит, он ей рано или поздно понравится. Ну, или, хотя бы, пригодится. И честное слово, ради этого стоило пройти заново все темные залы храма, хотя бы и десятки раз! Какой бы слизеринский красавчик, или мускулистый загонщик, или безбашенный шутник с харизмой, как у Уорпла, смог принести Рашден такой подарок?! В эти короткие, но сказочно-прекрасные мгновения, вслушиваясь в ее изменившийся голос, Маркус почти поверил, что он ничем не хуже Дэвиса, Сэмюэльса, Митчема и других хогвартских "принцев".

Ответил он, впрочем, сухо и безэмоционально, ничем не выдавая своего восторга и воодушевления:
- Спокойно примешь, Рашден, - он поправил очки и, наконец, поднял на нее взгляд. - Считай, ты спасаешь от уничтожения маленький кусочек истории. Иначе либо отец, либо я сам пытались бы изучить это зачарование, пока не разнесли бы браслет на атомы, - он беззвучно засмеялся, а затем добавил, чуть печальнее, но с большей искренностью: - С другой стороны, это еще и ресурс. Если... если вдруг твои родители будут против экспедиции, то ты всегда сможешь его продать и купить себе билеты. Куда угодно. Это справедливо, Рашден, - голос вдруг пропал, и грудь сдавило тихой, нежной тоской, и Маркус снова опустил глаза и закончил, обращаясь к сине-бронзовому ковру на полу: - Без тебя ничего бы не было, никто бы никуда не поехал и ничего не нашел. Так что... вот...

Отредактировано Marcus Belby (17.05.21 00:18)

+1

15

Деннис, до того меланхолично-спокойно наблюдавший за Офелией, вдруг вскинул брови и удивленно посмотрел на Маркуса.
«Ресурс»?!
Алдермастон дослушал друга, беспокойно закусив губу. Идею о продаже браслета нельзя было даже подавать Офелии. Не просто «ценность», а реликвия, и цена древней памяти, которую она с собой несет, в десятки раз превосходила ее цену в галлеонах. Деннис потер ладони, повел шею, пытаясь собраться с мыслями и подобрать слова, но сказал, в итоге, просто и прямо:
- Не продавай браслет. Он дороже галлеонов. Если будут проблемы с деньгами на поездку, мы найдем другой способ.
Пришлось сделать небольшую паузу и восстановить дыхание. «Мы». Как Офелия поймет это «мы»? Он и сам не мог толком понять, что имел ввиду… нет. Нет, просто робел перед ответом, который сам хорошо знал. Алдермастон серьезно посмотрел в глаза девушки, но продолжил уже более мягким тоном:
- Решение, конечно, будет за тобой. Здесь ты в своем праве, но я не хочу, чтобы отчаянье вынудило тебя расстаться с этой памятью, - он откинулся на спинку кресла и потупил взгляд. - Поэтому знай, что есть те, кто поможет тебе достичь желаемого меньшей кровью.
Деннис повел шеей, пальцами снова зарылся в волосы, потревожив седую прядь.
- Смотри на этот браслет и думай о том, что стало возможно благодаря тебе. Это не только возвращение кусочка древней памяти, но и, - он перевел дыхание, заставив себя говорить спокойней. – Но и, возможно, нечто большее.
Алдермастон стиснул зубы, сжал четки в пальцах.
- Благодаря тебе, вновь, появилась возможность… - юноша медленно втянул носом воздух и продолжил уже совсем мягко: - Исправить то, что нужно было исправить, - помолчал, почему-то собираясь с духом. – Я… почувствовал крылья птиц, когда зеркало разбилось. И голоса, Мерлин, столько голосов, - он нервным жестом потер губы. – Я едва на ногах стоял и перед глазами плыло, но это было реально. Или… больше чем реально. Я не знаю. Не знаю… Они были рады. И они улетели.
Рейвенкловец очень серьезно посмотрел вначале на Офелию, а потом на Маркуса.
- Если бы не вы, они могли бы остаться там. Все они. Сколько бы их ни было. И… если был хоть малейший шанс этого не допустить, то им надо было воспользоваться.
Он отвел взгляд, чуть хмурясь. Наверное, сломал Офелии такой момент, но, нет, он не мог забыть – и никогда не сможет, потому что случившееся будет бросать тень на его настоящее и будущее. Вот оно. Вот оно, настоящее испытание в фатализме. Он никогда наверняка не узнает, сделала ли с ним что-то темная магия и что она у него забрала.
А Офелия – должна понимать, что ее находка - не только вопрос ценности исторической памяти, но и… большего. Извечного и обреченного на окончательное поражение, но все равно стоящего того, чтобы за него сражаться.
- Распоряжаться браслетом только тебе. Конечно. Пусть он радует тебя, будет тебе памятью и одновременно твоей страховкой на… темный день. Тут Маркус совершенно прав. Но. В контексте вопроса со средствами на экспедицию и, - он прикрыл глаза на пару мгновений, - чего угодно, прошу… принять во внимание, что есть те, кто может помочь тебе. 
Он тихо выдохнул, погладив бусины четок. За меланхоличным спокойствием взгляда звенела тревога. Сказал слишком резко, испортил момент, а за ними – воспоминание о всеобъемлющей тьме и холоде.

Отредактировано Dennis Aldermaston (17.05.21 00:31)

+2

16

- Ты сошел с ума, - все тем же почти-шепотом, наконец, озвучила Офелия. Затихнув на долгие секунды, она обвела пальцем глаз Гора, выгравированный и ярко расписанный на золоте лазурью и киноварью. А потом, подняв взгляд на сидящего на полу, точно напротив, Маркуса, неловко улыбнулась, - "Спокойно" не получится. Но... спасибо. Он потрясающий.

Это было непросто. Сложнее, чем хотелось бы.
Принимать подарки она умеет так же плохо, как и радоваться, наверное. Дважды в год сова приносит в школу что-то из одежды, а за ней отцовский филин - мешочек галлеонов с запиской, где наспех набросано что-то вроде "Купи себе что-нибудь необычное". Что-то очень застарелое, глубокое, въевшееся глубоко под кожу, говорит, что нужно отказаться. Непрошенно и неприятно зачем-то вспоминаются слова матери - о том, что дорогие подарки принимать нельзя, потому что они о чем-то должны сигнализировать, и к чему-то обязывать. Но Офелия тут же раздраженно мотает головой, гоня прочь эти мысли. Что за идиотизм она себе опять выдумывает, это ведь совсем другое!

- Вы оба сошли. Я бы не стала... - девушка скосила скептический взгляд на Денниса, и, запнувшись, вновь мотнула головой. Как ни сформулируй эту мысль, звучит она как-то грубо. Правильно, честно, но грубо, - Т-то есть... Это немного слишком, - невпопад закончила она, не зная даже, как сказать это внятно, но в то же время тактично и вежливо - что она не будет брать чужих денег, и ни в коем случае не позволит себя спонсировать, о какой бы "малой крови" сейчас ни говорил Алдермастон. Это совершенно точно будет слишком, и совсем не немного.

К тому же, дело не только и не столько в деньгах. Где-то дожидается семнадцатилетия зарытый под старой липой у чужого дома ключик, а вместе с ним, и то, что он отпирает. Вот где-то там же и заперта мысль о собственной автономности - далекая, и пугающая ровно настолько же, насколько и привлекательная. Об этом думалось, конечно, и раньше, но не так уж часто, и как-то призрачно, не всерьез, словно речь шла не о прямом будущем, а об очередном гипотетическом "если", хотя, подумать толко, до семнадцатилетия осталось меньше трех месяцев. Странно это. Жутко странно, когда кто-то так просто может вручить только одну вещь и говорит, что ее достаточно продать, чтобы пойти, куда хочется. И уж совсем странно осознавать, что Маркус за последние минуты вложил ей в руки и возможность, и средства для ее достижения.

- Я бы не хотела его продавать. Только... в самом крайнем случае, - произнесла Рашден. Взвесила подарок на ладони, посмотрела через него на зачарованный звездный потолок над головой, закатав рукав школьной мантии, примерила к собственной руке. Браслет был большой, массивный, наверное, при желании можно было не только продеть через него тонкую девичью руку без препятствий, но и натянуть до самого плеча.

Привязывать память, чувства и "что-то большее" к материальной вещи не кажется правильным, но может, это потому, что таких вещей у Офелии доселе не было. Только ключ, да и тот важен не сам по себе. Быть автономной Офелия умеет, наверное, хуже всего. Но теперь она точно будет думать об этом чаще и... четче. Это ведь реальность. Такая же осязаемая и тяжелая, как и браслет у нее в руках. И такая же, как и для "птиц", про которых рассказал Деннис. Они улетели. Благодаря им - даже ей, в какой-то степени - улетели. Если это не волнующе, то что?

В тишине гостиной что-то тихо, металлически звякнуло. Офелия вздрогнула и замерла, с опаской глядя на свою вскинутую руку - не удержавшись, рейвенкловка таки сунула в браслет кисть, и тот мигом сомкнулся, сжался и плотно обхватил ее запятье прямо поверх рукава школьной блузки.

- Э...это так и должно быть?...

Отредактировано Ophelia Rushden (17.05.21 08:57)

+1

17

"Он потрясающий". Ну надо же. Потрясающий...
Маркус улыбнулся - и снова опустил голову, и сделал вид, что страшно занят, катая пальцами по ковру маленький стеклянный шарик. На гладкой, блестящей голубой поверхности мерцало множеством бликов веселое пламя. Кто-то из семикусников быстрым шагом спустился вниз по винтовой лестнице совсем недалеко. Белби покосился в ту сторону украдкой и напряженно, будто они здесь втроем занимались чем-то сокровенно-тайным. Но для всех окружающих это только трое студентов болтали, сидя в креслах у камина, и семикурсник - кажется, Чемберс, опять спешащий на свидание к своей гриффиндорке, - быстрым шагом прошел мимо, едва взглянув на них. Звучно открылась и закрылась дверь, ведущая из общей гостиной в коридор замка. Сквозняк всколыхнул пламя парящих в воздухе свечей и затих.

Маркус забрался обратно в кресло. Заговорил Деннис - и его слова заставили Белби смутиться. Он стянул очки и, прищурившись, уставился в мерцающую глубину стеклянного шарика еще более заинтригованно, как будто ничего и не слышал. Конечно, было, наверное, не очень хорошо дарить Офелии замечательный артефакт, да и просто красивое украшение, и сразу же советовать продать его. Но... что еще они с Алдермастоном могли сделать для Рашден? У них, в сущности, были только деньги на карманные расходы, и этих денег не хватало даже на новый граммофон - не то, что на чью-то независимость. На иное пока не приходилось рассчитывать. Маркус прекрасно знал своего отца и его принципы. И знал - распоряжаться семейным счетом в Гринготтсе по своему усмотрению он сможет только после смерти Бонифатиуса. Проще уж снова вернуться работать в "Борджин и Берк", а там, может, со временем дорасти до напарника и компаньона. Конечно, были еще какие-то ценные вещи матери - много их, - и ее личный счет в банке, но взять что-то из этого означало насмерть разругаться с отцом. Белби-старший... странно относился ко всему, что осталось от покойной жены. Как будто она и не умерла вовсе. Как будто все эти вещи и деньги могли ей еще понадобиться.
"Да ладно, слушай, хватит. Не надо обещать зря, мы же не сможем...", - мысленно обратился Маркус к Денни, украдкой поднимая взгляд на друга. И вдруг ему показалось, что Алдермастон говорит вовсе не о них двоих. Только о себе. И - об Офелии. Эта мысль страшно поразила Белби, и он в глубоком замешательстве уставился сперва в темное окно, а затем - на стеклянный шарик, который снова принялся катать кругами по ладони. Но пальцы плохо слушались, и шарик скатился вниз, с глухим стуком упал на пол и остался лежать, зарывшись в густой ворс ковра. Помедлив, Маркус поднялся на ноги, подхватил свой шарик и бездумно двинулся куда-то - к окну, может быть, потому что на свежем воздухе всегда проще думать.
Память все еще откликалась эхом на слова Денниса. "...И бОльшего. Извечного и обреченного на окончательное поражение, но все равно стоящего того, чтобы за него сражаться...". Он был не только замечательным другом - Деннис Алдермастон. Он еще и прекрасно, завораживающе-красиво говорил. И всегда нравился девушкам - уж по крайней мере, больше, намного больше, чем Маркус и Годфри.
О, почему же сейчас мысли о достоинствах и талантах друга отдавались в душе такой тревогой и горечью?!

Звонкий щелчок металла и голос девушки не дали Маркусу отойти и пары шагов от камина. Он остановился. Обернулся. И с тихим вздохом вернулся обратно, положив по дороге синий стеклянный шарик на маленький столик, что стоял у кресла Денни. Тот, сверкая искорками по всей поверхности, покатился по гладкой столешнице прямо к краю.
Белби опустился на колени возле кресла Офелии. Едва слышно шепнул короткое "Смотри!" и аккуратно повернул в разные стороны пестрые кольца, окаймлявшие браслет по краям и выглядевшие нераздельным с ним целым. Артефакт заметно увеличился в размерах, выпустив запястье девушки. Маркус снял его - по возможности, бережно, так, чтобы не задеть холодным металлом ее ладонь, и ненароком коснулся руки рукой. Не подал виду, что заметил этого - но мгновеное касание прошло глубокой внутренней дрожью по всему телу. Кажется, ему уже приходилось держать Офелию в руках - да, точно, несколько мгновений, чтобы помочь спуститься с дерева, когда уничтожили инфернала. Тогда он еще не думал про нее так... не видел ее так, как видел сейчас. Тогда прикосновение еще не было для него тем, чем было сейчас, и этого было почти жаль.

...Маркус молча отдал Офелии браслет и так же в молчании вернулся в свое кресло, избегая смотреть на Денниса.

Отредактировано Marcus Belby (18.05.21 18:13)

+1

18

Тонкий металлический щелчок - и браслет вернулся к изначальному размеру, и, вместе с этим, мир вокруг как будто загородился полупрозрачным стеклянным куполом. Хотелось спросить, что на этой вещи за чары - наверняка ведь Маркус уже знает, иначе бы не стал его дарить - но по крайней мере пока будет интересней попробовать узнать это самой. Потом Офелия спросит, конечно. Если будут догадки - проверит их, а если нет - удовлетворит любопытство.

Ясно же, что это что-то обостряющее восприятие. И слух, и зрение, и... тактильные ощущения? Когда Белби вернулся в кресло, Офелия посмотрела на свою ладонь и чуть нахмурилась.

Она заметила это и раньше, разве что, не так четко, как сейчас - что чужое прикосновение не вызывает рефлекторного желания мемедленно отшатнуться на пару метров. Тогда это, конечно, проще было списать на стресс - и Офелия охотно, по привычке, отмахнулась от того, что казалось вполне объяснимым. Но сейчас невольно потерла левую кисть пальцами правой, неловко подняла руки, остановившись на полпути, и густо покраснела, опустив обратно. Кажется, в таких случаях более чем уместно ответить на подарок экспрессивнее обычного, пустого "спасибо". Но принять порыв так и не решилась - уместно ли это будет сейчас?

Вот ведь и правда глупая.

- Я, по правде... - Офелия покачала головой. Улыбка у нее становилась все шире, светлее, но все еще неуверенная. Так, будто девушка безмолвно спрашивала на нее разрешения - у собеседников, у себя, и у всей гостиной заодно, - Не ждала ничего, только фотографий, может быть. А тут... такое. И д-даже сокровище привезли.

На то, чтобы задать все вопросы, ей понадобилось бы гораздо больше одного только вечера, и сейчас Офелия больше всего хотела остаться и тормошить ребят, требуя у ребят еще больше подробностей. Расспросить о Меджеде, построив вместе кучу теорий о том, чем он был на самом деле, перерисовать символ с трофея Алдермастона, а может, и составить длинный список книг, в которые стоит заглянуть, чтобы разобраться, что именно с ним сделал дух царицы. Разложить по полочкам все возможные тайные смыслы росписей из храма, и часами потом полемизировать, что именно и зачем она пыталась в них вложить. Все это было безумно интересно, но короткой неловкой паузы хватило, чтобы внутренне, на уровне одних ощущений, отметить, как переменилась обстановка. Деннис меланхолично молчал, замолчал и вернувшийся в кресло Маркус. Офелия осмотрела обоих в легкой растерянности, а потом осторожно, так, будто в руках у нее был не тяжеленный кусок металла, пережившего в почти первозданном виде в воде долгие столетия, а хрупкий стеклянный предмет, завернула браслет в ткань. Она никогда ну умела читать чужие эмоции - зато умение читать обстановку и вовремя отступать с годами освоила слишком хорошо.

- Пойду я, - рейвенкловка потерла ладонями все еще горящее лицо, и поднялась с места, - П-пока совсем не раскисла. Еще раз огромное спасибо за... вечер, наверное?

Уже у самой лестницы к девичьим спальням ее потянуло назад - так внезапно и резко, и с такой силой, что Рашден развернулась на все сто восемьдесят на пятках, и дернула к оставленным только что однокурсникам.

- Когда распечатаю фотографии, без вас смотреть не буду, - выпалила она, прижимая к груди сверток с браслетом и свернутый журнал с письмом внутри. Тяжело выдохнула, и, окончательно преодолев лимит неловкости, упорхнула прочь.

Отредактировано Ophelia Rushden (27.05.21 19:37)

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 15.04.96. С возвращением