Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 17.04.96. Of Monsters and Men


17.04.96. Of Monsters and Men

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/430/694142.jpg

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/430/36898.png

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/430/492458.jpg

Marcus Belby, Ophelia Rushden
17 апреля, поздний вечер.
Гостиная Рейвенкло

Потому что для двух гиковатых подростков нет лучшей общей темы, чем книжные вампиры.

Отредактировано Ophelia Rushden (28.05.21 21:42)

+2

2

Остаток дня после ЗоТИ Маркус мрачно молчал, много думал и очень мучился сомнениями. Рашден обиделась - на сущую ерунду, право! - и эта ее обида страшно взволновала и расстроила его. Снова и снова перебирая в памяти события урока, он неизменно приходил к выводу, что девушка была несправедлива, через чур эмоциональна, не вполне адекватна и вообще - Абсолютно Неправа. И что это ему следовало бы на нее обидеться. Но, вопреки логическим доводам, вспоминая ее яростный безмолвный взгляд, Маркус все равно чувствовал виноватым - себя. И несчастным - себя же. Наконец, ближе к вечеру, он мрачнее тучи вернулся в спальню, сказался больным, попросил друзей захватить ему чего-нибудь съестного - и весь ужин провалялся в кровати с пергаментом и пером, пытаясь систематизировать собственные переживания.

Итогом этих размышлений стали три веские причины, по которым Маркусу следовало срочно сделаться равнодушным к Офелии Рашден.
Во-первых, влюбленность как феномен была изначально лишена смысла, как в данном случае, так и во всех остальных. В основе ее, как известно, лежали примитивные животные инстинкты и неконтролируемые гормональные реакции - а то есть, совсем не то, чем следует гордиться развитому разуму. Во-вторых, Денни тоже нравилась Офелия, а Денни - о, Денни ведь был друг, почти брат!.. Соперничество за девушку могло здорово поссорить их, что было бы очень плохо и, учитывая предыдущий пункт, страшно глупо. В-третьих, влюбленность, чисто теоретически, могла перерасти в серьезные планы - потому что Рашден была девушка из хорошей чистокровной семьи, и с такими всегда сложно, - а Маркус еще на первом курсе твердо решил никогда не жениться и всю жизнь путешествовать по миру, исследуя древнюю магию. Рисковать такими роскошными планами даже в теоретическом аспекте было уже просто космически глупо (снова см. первый пункт!), и всякую возможность следовало срочно свести к ничтожному минимуму.
Была, правда и последняя причина, четвертая. Ее Маркус не внес в список и всячески старался о ней не думать, хотя именно она волновала его больше остальных. Он боялся, глупо и по-детски боялся быть отвергнутым - со своей дружбой, со своей влюбленностью, со своими странными интересами, странной семейкой, странной манерой одеваться и вести себя... Если вспомнить, то Офелия не стала встречаться с Пейджем, а уж мускулистый квиддичный игрок явно имел больше шансов впечатлить любую девчонку, нежели долговязый сутулый ботан, до сих пор, как одиннадцатилетний, почитывающий Локхарта. И тогда лучше уж оборвать любую связь самому, первым, чем до последнего надеяться на что-то, как наивный идиот.

Локхарт, кстати, и сейчас пригодился. Маркус перечитал несколько любимых фрагментов из "Дороги с духами", чтобы успокоиться и прийти в состояние спокойной (и неотразимой) брутальности - той самой, в которой герой повествования пребывал, кажется, почти постоянно, везло же ему! Локхартовского заряда уверенности хватило даже, чтобы твердо решить больше не заводить разговор с Рашден и попросту игнорировать ее существование. Но время шло. В спальню вернулись парни, и Маркус даже сыграл пол-партейки в плюй-камни с Бирчем - но за суетой и веселым шумом все яснее звенела печальная пустота, неумолчная зовущая тоска. Офелии не хватало почти физически - как воздуха, как тепла зимой, как прохлады в знойный день. Так странно - ведь они слишком мало общались, чтобы успеть привыкнуть.
Так на ум пришли три веские причины, чтобы все-таки остаться с Офелией в друзьях, и уж точно - помириться с ней после урока ЗоТИ.
Во-первых, она нашла храм-гробницу Нитокрис и тем заслуживала уважения.
Во-вторых, она хранила ботанскую тайну - инфернала, - и, стало быть, заслуживала еще и благодарности.
...А третья причина приехала из Большого Зала в кармане у Бирча, свернутая в тугой пестрый рулон. И эту штуку просто невозможно было не показать Рашден. Потому что если это не причина для разговора - то что тогда?!

Был уже почти отбой, когда Маркус вышел из мальчишеской спальни с журналом в руках и постучался к девчонкам своего курса. Немного погодя двери открыла Эйджкомб в полосатой пижаме и воззрилась на Белби с неподдельным удивлением. Еще больше ее удивила прозвучавшая просьба позвать Рашден на пару минут.
- Пффф, ты всех до сих пор по фамилиям зовешь? Тебе не говорили, что это бесит?.. Ладно. Офелии еще нет, - ответила Этта, вскинув на Маркуса внимательный, любопытный взгляд. - А зачем тебе? Я могу ей передать... если что.
Маркус, уже направившийся обратно к лестнице, остановился. Обернулся. И пристально, задумчиво посмотрел на Мариэтту.
- Да, - сказал он, наконец, тщательно подбирая слова, - если я сегодня ее не найду. Скажи ей. Что наш общий знакомец сумел выжить. И что братья д'Эстри теперь за все ответят.
Светлые глаза Эйджкомб широко распахнулись.
- В смысле?!
- Она поймет, - холодно откликнулся Белби, уходя, и только полы плаща, как черные крылья, взметнулись за его спиной.

Сбежав по ступеням до самой гостиной, Маркус обернулся. Все уже разошлись. Свечи погасли, только пламя камина мягко и трепетно освещало маленькое пространство перед камином. Помедлив в сомнениях, Маркус опустился в глубокое кресло, из которого было видно вход. И стал ждать. В мягком, черно-золотистом полумраке его быстро стало клонить в сон, и темный, вытянутый силуэт арки зарябил, растекся по более светлой стене чудовищно-изящным пятном Зеркала Нитокрис. Мгновение - и в Зеркале открылся провал в темное ничто, откуда выступила фигура девушки с длинными черными волосами.
Маркус быстро сморгнул - и проснулся.
- Рашден? - окликнул он, поднимаясь с кресла навстречу однокурснице. - Слушай, Рашден... На пару минут. Нам надо поговорить. Это очень важно.
Голос и вид у Белби были такие, будто он только что узнал зловещние планы тайной ложи гоблинов и теперь им с Офелией надо спасти весь волшебный мир. Он настороженно обернулся по сторонам, прислушался и, вернувшись в кресло, жестом пригласил девушку сесть напротив.
- Читай.
Он достал из-под плаща пестрый дешевый журнальчик - "Вестник героев", нерегулярное издание, посвященное неформальным субкультурам магической молодежи. Печатали его в подвальчике обшарпанного дома в Лютном двое грязно ругающихся гиков с маггловскими привычками, и тетушка Амброзия на него плевалась, а Белби-старший со вздохом говорил, что лучше бы Маркус пил виски, чем читал такое.
Виски Маркус, правда, итак пил, но "Вестника" тоже не стыдился - когда он поспешно перелистывал страницы, его глаза сверкали азартом и воодушевлением. В золотистом свете пламени мелькали причудливые и яркие картинки, замысловатые заголовки и, наконец...
- Последнее интервью с Уорплом, - Белби протянул Офелии раскрытый журнал. - В новой книге вернется Кристоф. Братья не смогли его прикончить.

Отредактировано Marcus Belby (01.06.21 00:34)

+3

3

Остаток среды прошел за штудированием "Справочника Зельевара" на любимом месте у озера. Там, меж нескольких крупных валунов Офелия любила прятаться от солнца, зноя и досужих глаз еще с первого курса, выбираясь на воздух как только тот прогревался достаточно, чтобы не таскать на себе теплый зимний плащ. Тихий плеск воды всегда действовал успокаивающе, а тихое и уединенное убежище посреди привычного хаоса и суеты волшебной школы, даже такое, внушало чувство безопасности.

Сегодня, правда, не очень - да и с учебой не задалось. Когда озера коснулись огненно-оранжевые закатные блики, Офелия поймала себя на том, что бестолково перескальзывает взглядом с одного абзаца на другой, закрыла книгу, зачем-то обняла ее, подтянув колени к груди, и молча смотрела на воду, думая о том, что на самом деле ей, возможно, совсем не нравится быть одной.

"Ты же знала, что мы совсем не гламурные" - звучит в памяти голос Маркуса. Только теперь воображение дорисовывает совсем другую сцену. "Но я ведь тоже" - отвечает другая, воображаемая Офелия - та, которая гораздо смелее, уверенней и искренней, которой все дается намного легче явно бракованной настоящей версии. И смеется вместе со всеми.

И потом, выйдя из аудитории, тоже смеется. Вместо того, чтобы броситься на однокурсника с кулаками, выставить ребят отравителями, а себя сообщницей, или, упаси Мерлин, подстрекательницей.

Так было бы лучше, проще. Наверняка было бы. Непонятно, было бы это правильно, но, кажется, Офелия и без того слишком часто выбирала правильное вместо простого, когда тянуло к обратному. Ей ведь правда хотелось побольше времени проводить с ребятами. Слушать. Разговаривать. Может быть, принять участие в какой-нибудь выходке, не такой экстремальной, как поедание батончиков Уизли на уроке у Амбридж, конечно, но вот кража граммофона у фанатов Селестины Уорлок казалась весьма привлекательной затеей. Еще и посмеялась бы сама - зачем им граммофон, у них все равно нет ни слуха, ни вкуса, если они слушают это однообразное заунывное нытье про любовь.

И что же теперь?

До начала урока Офелия почти, на самую чуточку, поверила, что все-таки может вписаться. Потому и села к ним, на свободное место, так легко и решительно (как делала и другая, воображаемая Офелия). И это наверняка было ошибкой... или просто слишком поспешно, если в очередной раз припомнить, как развивались события. А теперь, после безобразной драки и обвинений Амбридж, Офелия бы нисколько не удивилась, если из ребят больше никто не захочет даже заговорить с ней.

Да, скорее всего, так и будет. А она... она поймет.

Размышления, все больше отдающиеся где-то в недрах желудка стылой горечью и комком встающие в горле, так затянули, что Офелия запоздало приметила, как вокруг стало темно, а сама она сильно проголодалась и продрогла, все крепче прижимая к себе старую книгу и жмясь спиной к давно остывшему валуну. Но в гостиную сразу не вернулась. Свернула в кухонные подземелья - где и как найти вход на сами кухни рейвенкловка не знает, но зато знает, как нужно обращаться с домовиками, и то, что иногда достаточно просто постучаться в стену в приблизительном месте их обитания, и попросить поесть, чтобы получить в ответ сэндвич или пирожное. Поднялась в библиотеку, чтобы вернуть мадам Пинс справочник, и бездумно проторчать меж стеллажей, читая заголовки на корешках, но толком ничем не заинтересовавшись.

К гостиной девушка тащится нарочно медленно, какими-то непривычными обходными путями, думая о том, как теперь будет правильно поступить с подаренным браслетом - если ребята больше не захотят с ней общаться, пожалуй, оптимальным решением будет просто вернуть его Маркусу, причем, лучше всего, как-нибудь опосредованно, через третьих лиц или просто незаметно подложить в мальчишескую спальню. Нет, не так! - раздраженно мотает головой в ответ на собственные мысли Офелия, пока мимо плывут готовящиеся ко сну, а то и кое-где задремавшие портреты, тускло бликующие в отсвете факелов. Оптимальным решением было бы вообще его не брать, чтобы не оказаться потом в таком положении.

- Что за птица бьется в клетке целый век? - спрашивает дверная ручка у входа в гостиную. Офелия в ответ долго молчит, топчется на месте, думая, не прикинуться ли, что она просто не знает ответа, и не остаться ли здесь, пока кто-нибудь не решит зайти или выйти? На первых курсах с ней это происходило минимум дюжину раз. Все равно никто не хватится. А здесь, по крайней мере, пока никого нет.

Глупости.
Ведь не хочет она, не хочет, оставаться одна!

- Сердце, - со вздохом отвечает Офелия.

- Совершенно верно, - голова орла на ручке одобрительно кивает, с мягким щелчком отворяя дверь.

В первые секунды Рашден кажется, что в гостиной совсем пусто, и это откликается в сердце странной, противоречивой смесью глухой тоски и облегчения. А потом...

Мигом опознав в поднявшейся с одного из кресел фигуре Маркуса, и, еще скорей, узнав в оклике его голос, Офелия вздрогнула и невольно попятилась назад, испугавшись, что за вот этим "нам надо поговорить" последуют вопросы, обвинения, может быть, даже угрозы, и что-то болезненно-категоричное, что поставило бы точку на всех сомнениях и метаниях, и, одновременно, вонзилось бы под ребра даже не спицей, гарпуном, который потом не достанешь. "Нам надо поговорить" оно ведь такое, редко ведет к приятной беседе, да и... после всех утренних событий и полной моральной подготовки принять их последствия...

И все-таки она двинулась следом. Пробормотав что-то невнятное, то ли "но я", то ли "я не", и оглянувшись на лестницу в девичьи спальни - так, будто высматривала ближайший возможный путь к отступлению - подтянула на плече лямку школьной сумки, и двинулась за Маркусом, отстраненно ловя себя на какой-то странной, непривычной вариации страха. Тревоги? Волнения? Одновременно все это, и ни на что не похоже.

И на незнакомый журнал Офелия тоже поначалу смотрит с таким страхом, словно им сейчас ей собрались выдать по лицу - знать не зная, зачем он, и чего сейчас ожидать. Ей требуются считанные секунды, чтобы вслушаться в пояснение, и вчитаться в первые строки, чтобы эта тревога? волнение? схлынули, как вода.

Чем дальше она читала, тем больше из молчания исчезало, испарялось напряжение.

- "...разумеется, я не могу выдать вам что-то больше прозрачных намеков, но могу уверить своих и ваших читателей, что полюбившееся многим противостояние еще далеко от завершения". Аа! - Офелия невольно вскрикнула, и, держа журнал в руках, откинулась за спинку кресла.

Лицо у нее просветлело и расслабилось. Невиданное облегчение. Будто скалу с плеч сняли.
И дело тут точно не только в прочитанном.

- Я так боялась, что со смертью Кристофа он перестанет писать и про Аллара, ведь тот разбил его маску. Но "противостояние далеко от завершения", так он сказал, что еще это может быть!?

Отредактировано Ophelia Rushden (01.06.21 20:25)

+2

4

Пока Офелия читала, Маркус неотрывно следил за пляской пламени в камине. В горле комком застрял страх. И досада - немного. Свою возможность сделать вид, что ему нисколечки не интересно общение в Рашден, он уже упустил. А ведь это был метод, который работал - делать вид, что тебе не интересны девушки, упрямо, день за днем, год за годом, пока не поверишь в это сам...
Пока Белби держал в руках гиковский журнал, тот был как будто талисман, придающий сил и решимости, осколок другого мира, то ли сказочного, то ли напротив, единственно настоящего, где каждый волен быть героем, каким ему вздумается. Но, перекочевав в чужие руки, "Вестник героев" потерял свою магию, и с расстояния выглядел только тем, чем был всегда - дешевым изданием для взрослых, не расставшихся с детством. Ясно виделось, как Рашден пробежит глазами страницу и поднимет на однокурсника непонимающий, брезгливый, как будто немного жалостливый взгляд. "Маркус, - холодно, вежливо и убийственно-иронично начнет она, - Маркус, это, конечно, очень интересно, но... ты это к чему вообще? - и тут она  вернет журнал, держа его так отстраненно, как держат вещи, назначения которых не знают, но подозревают, что оно нелепое и предосудительное. - Слушай, Маркус... будь добр, оставь уже меня в покое, а? Мне правда хватило дурацких проблем, спасибо вам за это огромное!".
Маркус закусил губу, глубоко вздохнул и бездумно качнулся в кресле, нервическим движением сцепляя в замок пальцы рук. "Нет, - мысленно одернул он себя, - нет, она любит Уорпла, она сама говорила...". "Да, говорила, и что? - ответила воображаемая Офелия совсем чужим, стервозным голосом. - Знаешь, не настолько уж я его люблю, чтобы из-за этого ходить на отработки. О, Мерлин, если бы я знала, чем это закончится - близко бы к вам не подошла!..".

Соседнее кресло скрипнуло, когда девушка откинулась на спинку. Маркус едва заметно вздрогнул от ее голоса - настоящего, ничуть не злого, - и с тщательно скрываемой тревогой заглянул ей в лицо. И, облегченно выдохнув, улыбнулся - одними лишь глазами.
Ну что же, по крайней мере, Уорпла она действительно любила.
Это было даже удивительно - учитывая, что Рашден была девчонка, а девчонки, по мнению Маркуса, если чем и увлекались, то только для вида, а не всерьез. Но об этом не стоило долго думать, потому что от таких мыслей в груди становилось тепло и странно-легко, и это было неправильно - для их же с Офелией общего блага, следовало остановиться на дружбе.
Три веских причины. Логика не ошибается, и нет, отец не прав, логических систем не может быть много.
Три веских причины - о них надо было помнить!

- Нет, вряд ли это про Аллара, - флегматично ответил Маркус, снимая очки и бездумно протирая рукавом стекла. - Имеется в виду противостояние между Кристофом и самим Уорплом. Ну и еще, может, между Кристофом и братьями д'Эстри. Хотя, если ты помнишь, в последней битве они показали ему уязвимость своей магической защиты, и когда он вернется, уверен, он этим воспользуется, - Белби посмотрел на Офелию, мысленно повторяя себе, что она просто подруга, будто тренируясь, заново привыкая ею не любоваться. - Аллар... Хм, а на что он вообще влияет в сюжете? Понятно, что Уорпл описывает реальных личностей и вообще все, как оно было, но согласись - Аллара можно безболезненно выбросить из истории, и ничего не изменится?

+1

5

Под сошедшим напряжением последних нескольких часов обнаружилась по ощущениям непривычная, но приятная слабость, медленной волной прошедшая по конечностям. Тянущееся от камина приятное тепло живого огня забиралось под школьную форму, под кожу, в самые корни старой, мертвенно-холодной тоски. Немного похоже на отдых после очень долгого и очень тяжелого дня, но немного иначе, потому что физической усталости Офелия сейчас не ощущала совершенно.

Хотелось выдохнуть и прикрыть глаза.
Нет, Рашден давно знала о собственной склонности придумывать себе проблемы, и мало что могла с этим поделать, но чтобы реальность настолько не соответствовала ожиданиям - такого, кажется, раньше не было.
Может быть, все и правда было не серьезно. Не так серьезно, как звучало у нее в голове, во всяком случае. Неожиданная колкая реплика на уроке у Амбридж - не была призвана уколоть? И полученное наказание - не настолько плохое, как могло показаться?

Маркус ведь сидел тут допоздна, и сразу поднялся, как только она пришла. Как будто (глупости, конечно, кому это вообще надо) ждал ее. После всего, что в мыслях казалось локальной катастрофой для любых взаимоотношений.

Возможно, не стоит много думать об этом, и ничего не спрашивать - ни себя, ни его. Не стоит, хотя бы сейчас.
Та, другая, воображаемая Офелия - как всегда, более легкая в общении и сильная характером - улыбается и кивает.

И, пряча отражением мелькнувшую на лице улыбку, настоящая Офелия еще раз пробежалась глазами по интервью, занимающему две страницы, подняв перед собой журнал в вытянутых руках. А после, в ответ на вопрос Маркуса, опустила его до носа, выглянув поверх.

- На что - кроме того, что он главный сюжетообразующий персонаж трех книг и без него бы ничего вообще не произошло? Ни серии убийств в Венгрии, ни той атаки стаи оборотней, ни пожара в опере, - девушка удивленно подняла брови, - Тот же Кристоф без него как персонаж - совсем не работает. Нет, он как стержень сюжета - вытащи его, и все развалится.

Образ сурового, плечистого вампирского герцога с закрытым маской лицом интриговал и будоражил ее воображение еще с тринадцати лет, когда в руки попал тогда еще один выпущенный томик, освещающий путешествия Уорпла по восточной Европе. Сначала он был загадочной, молчаливой фигурой с непонятными мотивами, а потом в нем обнаружились острый ум, дальновидность, умение идти к своей цели напролом, опасная и холодная непреклонная безжалостность к своим врагам и их сторонникам. А в середине третьего, вышедшего уже в этом году тома - сложная, горькая судьба, расставившая по своим местам все причины его поступкам. Остаться равнодушной было совершенно невозможно - и Офелия этого даже не стеснялась. Во всяком случае, в диалоге с тем, кто, как оказалось весьма "в теме". Поэтому, опустив журнал, потянулась, размяв плечи и шею, и кратко, но непрекрыто-мечтательно улыбнулась.

- Я думала, что теперь, без этих двоих, будет какая-то новая история, с другими персонажами. Но теперь точно ясно, что будет продолжение. Было бы ужасно обидно, если бы такого персонажа просто оставили, не дав прямого финального столкновения со своим врагом, а вместо этого отдав расправу братьям.

+1

6

Маркус медленно поднял брови - правая чуть выше левой. И пристально посмотрел на Офелию так, будто собирался уточнить, об одной ли книге они говорят. И промолчал, конечно же - вот только молчание, вместе с выражением лица, вместе с коротким кивком и нечитаемой вежливой полуулыбкой, мелькнувшей на короткое мгновение, было красноречивее любых слов.
- Аллар? - тихо переспросил он, наконец. - Сюжетообразующий персонаж? Хммм!.. Как бы тебе сказать...
Он коротко вздохнул, поудобнее расположился в кресле и бегло окинул взглядом тускло мерцающий магическими звездами потолок Башни Рейвенкло. Эта обманчиво-кроткая манера Белби была давно известна его однокурсникам - и, как правило, она означала, что грядет ожесточенный спор и Поиск Истины, неважно, по какому поводу. Маркус задумчиво почесал подбородок большим пальцем и снова покосился на Офелию, как бы прикидывая, какой весомости аргументы она сможет выдержать, не лишившись веры в себя и привычного мировоззрения. На этом моменте Эдди Кармайкл, еще один пламенный искатель Истины, раздраженно вскидывал вверх указательный палец и заявлял: "Прежде, чем ты начнешь нести антинаучную чепуху, Маркус, позволь напомнить тебе одну прописную истину..." - после чего следовала буря, и битва интеллектов, в которой обычно не бывало победителей.
Офелия, впрочем, была девушкой и... гхм... ну... другом. Поэтому Белби начал спокойно и почти мягко:
- Я всегда полагал, что сюжет закручен вокруг поисков Уорпла. Он ищет лекарство от вампиризма - и Кристоф ему противодействует. Я бы даже не назвал сюжетообразующей клятву братьев д'Эстри. Да, конечно, они помогают Уорплу, но если бы их не было - давай просто это признаем? - их легко заменил бы любой другой охотник на вампиров с компаньоном. Аллар... Ты меня удивила. Аллар не толкает их ни к чему такому, к чему они бы сами по себе не стремились. Убить Кристофа? Братья д'Эстри итак обязались это сделать. Найти лекарство от вампиризма? Так это идея Уорпла. Аллар просто пудрит им всем мозги и навязывает долгие обходные пути. Разве нет?

Отредактировано Marcus Belby (03.06.21 20:49)

+1

7

- Конечно, нет, - Рашден вновь хмурится, словно спрашивая в ответ, одни и те же ли книги они читают? Но может это мальчишеское - склонность читать невнимательно, наискось, пропуская параграфы или даже главы, где не происходит никаких боевых сцен, а время уделяется раскрытию персонажей?

Где-то на этом моменте Офелия уже чувствовала нутром, что в гостиной этим вечером задержится, и задержится, скорее всего, надолго. Посему, прежде чем продолжить, взяла со стоящей рядом, точно напротив камина, софы подушку, положила ее себе под локоть, и удобно подобрала под себя ноги, аккуратно отставив туфли под кресло. О, здесь Офелия точно знает, о чем говорит - книги, хранящиеся у нее под кроватью перечитаны не раз и не два - любимые моменты она могла бы сцитировать почти наизусть, если бы была приучена читать вслух и с выражением.

- Аллар же последовательно ведет в Уорпла в его поисках. И убирает с его пути те препятствия, которые иначе оказались бы фатальными, или дает способы для их устранения. Он - паук в центре сюжетной паутины, он ее плетет, и дергает за нужные нити.

Кажется, с Маркусом они еще вот так не спорили. С Годфри и Эдди было не раз - и на уроках, и вне их, когда те пытались натягивать законы магловского мира и науки на магию, Рашден просто не могла держать язык за зубами, и тогда, обычно, с Белби они как-то сами оказывались на одной стороне. Был, конечно, в полемике с любым из них свой набор закономерностей - просеивание и избирательность информации, например. Ну и главное - Офелия бы точно не спорила, в тех случаях, когда не права хотя бы процентов на восемьдесят.

Вот и сейчас так. Не стала бы, будь Маркус прав. Мелькнула, конечно, мысль, что дело здесь не столько в избирательном чтении или невнимательности, сколько в неприязни к персонажу, но Рашден быстро ее отмела. Во-первых, предвзятость это довольно низко при построении мнения (опустим тот факт, что она сама частенько этим грешит), во-вторых... ну разве можно испытывать к этому персонажу такую неприязнь, чтобы называть его бесполезным для сюжета?

- И центр конфликта - именно противостояние Аллара с Кристофом. Они же постоянно и во всем друг друга "зеркалят" - без одного не может быть другого, но в итоге Аллар раз за разом доказывает, что холодный расчет и логика сильнее более старого и могущественного вампира, который все больше становится как дикий зверь, - в светлых глазах Офелии блеснуло пламя, - Не понимаю, как можно читать и этого не видеть?... Аллар же, наверное, самый... сильный... в смысле, лучший персонаж трилогии!

+1

8

Маркус исподлобья, поспешно и смущенно окинул взглядом невесомую фигуру в кресле и быстро отвернулся. Теперь его темные глаза снова отражали белое, мечущееся пламя в камине. А мысли - бессмысленно и хаотично блуждали в хаосе впечатлений и образов, самых прекрасных и самых дурных, порождая странные вопросы. Почему она так аккуратно поставила туфли - и всегда все делает так аккуратно? Ей действительно противно было сегодня на уроке? Такая аккуратная - и сегодняшний урок ЗоТИ, да-а-а... Но сейчас она не злится? Почему не злится? И что будет, если туфли поставить по-другому - тогда она разозлится?
...Маркус снова снял очки и потер пальцами веки, отгоняя весь этот бред. Было, кажется, уже очень поздно - а он мало спал сегодня ночью. И надо было, наверное, как-то подвести разговор к концу, и подняться на ноги, отсупить к лестнице, пожелать спокойной ночи... Но - нет. Нет... Золотой круг света в темной гостиной, и Офелия в кресле напротив, и весь этот разговор - как же можно было по доброй воле это прервать? Невозможно!

Хотя говорила Рашден, конечно, совершенно дикие вещи.
- Нет, - спокойно, но отчетливо-категорично произнес Маркус, медленно и чуть сонно качая головой. - Вовсе нет. Аллар не лучший персонаж книг. И не сильнейший. Посуди сама, Кристоф - одиночка. За исключением тех моментов, когда ему помогала Эресса, но она довольно слабый вампир. Кто сражался против Кристофа с самой первой книги? - Белби начал загибать пальцы: - Уорпл и его спутники. Далее - братья. Аллар. Капитан Рене. Кабрерас и моряки с китобойного судна. Эта чокнутая венская секта с Карлом Кремером во главе. Ну и там, по мелочи, случайные какие-то люди - их даже не считаем. Такой толпой - Маркус чуть повысил голос, - такой толпой они за три книги ничего не смогли с ним сделать. И все погибли - кроме Уорпла с компанией, братьев и Аллара. И... И нет, конфликт Кристофа с Алларом - это не центр... вообще ничего! - Маркус облокотился о ручку кресла и задорно посмотрел в лицо Офелии. - Все из-за какой-то тетки, несерьезно же! Кристоф и Уорпл хотя бы из-за судьбы всех вампиров грызуться - из-за лекарства от вампиризма. Любовница Аллара, которую убил Кристоф - даже если он действительно ее убил, хотя он сказал, что нет, - так вот, любовница Аллара при таких масштабах вообще ни о чем!

+1

9

- Маркус, нельзя читать так избирательно, - наставительно - не удержалась - молвила Офелия, - И нельзя быть настолько предвзятым к персонажу.

Уютно свернувшись в своем кресле, она быстро пригрелась и разомлела после очередного тяжелого дня, полного дурацких, как оказалось, переживаний. Если бы не разговор, то наверняка с удовольствием задремала бы прямо тут, в кресле, отдавшись чувству расслабленности, которое возникало обычно только в компании людей, которых Офелия могла бы пересчитать по пальцам одной руки.

Но... разговор.
Если задуматься, то она очень редко обсуждала с кем-то книги Уорпла - мрачное, иногда кровавое подростковое чтиво, спрятанное под кроватью от матери, всегда казалось чем-то из разряда увлечений почти постыдным для леди из волшебной семьи, которая должна все свое время посвящать учебе, ну или, на худой конец, каким-то традиционно дамским видам досуга. И внезапно обнаружить в своей жизни кого-то, с кем можно вот так, ночью, в тишине пустой, полутемной факультетской гостиной, обсуждать то, что уже несколько лет будоражит воображение... это здорово. Даже если Маркус и читает одни только экшен-сцены, игнорируя все остальное. Даже если... нет, не надо, она не хочет снова думать о случившемся сегодня на уроке, и прогонять заодно все то, что успела надумать за все время бдения у озера.

- Во-первых, еще в первой части трилогии Аллар сам говорит, что личные счеты - это только часть причины, по которой он стремится уничтожить Кристофа. "Это дикий зверь, безумец, утративший последние намеки на человечность, опасный для себя, живых и мертвых, и уничтожающий все, к чему прикоснется". Т-то есть... так он говорил.

Чуть порозовев - не слишком ли пафосно-глупо получилось? - Офелия бросила быстрый взгляд в лицо однокурсника, опасаясь найти там насмешку, и смущенно поерзала в кресле. А после пару раз кашлянула и продолжала:

- Во-вторых, и это не менее важно, Майя это тоже только часть его личных счетов. Кристоф не просто забрал у него "любовницу", он предал Аллара, и забрал единственного близкого ему... единственного, кто был ему близок. Но вместе с ней - зрение. И почти - жизнь. Все это только частный пример того, на какую низость пошел антагонист в прошлом, насколько бесполезно было бы с ним договариваться, и доверять ему, когда Уорпл предложил решить конфликт полюбовно.

Новый взгляд - на этот раз долгий и пытливый, с чуть вскинутым подбородком и поднятой бровью. Мелко, говоришь? Предательство - мелко ли?

- Сильный - не как вампир. Это не то произведение, где персонажей стоить мерить по уровню "крутости". Сильный - как персонаж, и как личность, - твердо подытожила Рашден.

+1

10

В друго время Маркус бы поразился девушке, способной цитировать Уорпла наизусть. В другое время - но не сейчас. От возмущения и обиды за любимого персонажа он даже чуть побледнел.
- На какую такую низость? - резко переспросил он. - Причина, по которой Кристоф расправился с Алларом и его любовницей, никогда не упоминалась. А ведь она могла быть серьезной, эта причина. Как думаешь? Уж на какое коварство и низость способен сам Аллар - мы уже знаем и видели. То есть... ч-читали.
Правда, у Маркуса была своя гипотеза об изначальной вражде Аллара и Кристофа - гипотеза, собранная из обрывков фраз, призрачных намеков автора и невероятно сложных (и хлипких) логических построений. Белби изложил свою гипотезу подробно, как можно убедительнее, не раз подчеркнув ее сильные доводы и как-то умолчав о ее недостатках. Но конечно, Рашден сразу заметила эти несостыковки, и начался спор - долгий, напряженный, выматывающий и, кажется, бесконечный.
Маркус поднялся в спальню за первой книгой - найти точную цитату. В темноте наступил на Мортиса и чуть не улетел в аквариум к Людвигу, зажег Люмос - и разбудил Эдди Кармайкла. Вернулся обратно под сонную ругань и язвительные предложения выселить Белби в гостиную, все равно он там всю ночь торчит. Поэтому, когда в первой книге нужной цитаты не нашлось, за второй отправилась уже Офелия, в свою, девчачью спальню - и насколько легко или тяжко ей это удалось, Маркус даже спрашивать не стал...

Где-то в полумраке безлюдной гостиной громко тикали часы. Стрелок не видать было, но каждое чувство подсказывало - уже поздно, очень поздно. Но цитата, наконец, нашлась и оказалась удивительно двусмысленной, и спор продолжился, и аргументы, кажется, уже основывались не на логике и анализе событий, а на зыбких моральных нормах и, в конечном итоге, просто на личных симпатиях.
- Ты не можешь доказать, что Аллар прав, - отчеканил, в конце концов, Маркус, болезненно щурясь на пламя камина усталыми, покрасневшими глазами. - Да, признаю, я не могу доказать, что Аллар - крыса, трус и предатель. Но ты не можешь доказать обратного. Он просто тебе... нравится? Почему?
За окном, наконец, светало - медленно, очень медленно. Небо из бархатно-звездного стало непроглядно-черным, затем - низким и тяжелым, цвета грязного чугуна, и вот, наконец, закрытое тучами солнце высеребрило его восточный край и силуэт Астрономической Башни напротив. Первые капли дождя оставили косые ровные следы на стекле.

Отредактировано Marcus Belby (13.06.21 02:08)

+1

11

- Маркус, требовать доказывать от обратного - это уже демагогия, - веско парировала Офелия, едва ловя себя на усталом потирании покрасневших после бессонной ночи и чтения в свете одного только камина глаза, - Ты предложил теорию, и не смог ее доказать. То что я не смогла доказать ее несостоятельность - все равно что говорить "А ты докажи, что не Мерлин!".

Время куда-то утекло песком сквозь пальцы. Кажется, последний раз она посмотрела на часы в половину третьего, когда босая кралась в спальню девочек, чтобы, под аккомпанемент похрапывания Мариэтты, воровато рыться под собственной кроватью, мысленно и полушепотом поминая дракклов всех размеров и видов. Усталость и недосып Офелии игнорировать было легко и привычно - там, в полутемной гостиной, был всего один человек, и он был не прав. Так что она мигом вернулась, крадясь на цыпочках так нервно, будто украла что-то из какой-то чужой спальни, а не забрала из своей. На миг показалось, что кто-то из соседок проснулся, заметил ее, выходящей среди ночи с потрепанным томиком Уорпла подмышкой, что утром ее обязательно будут ждать расспросы, и вообще, сейчас ее застукают словно бы за чем-то предосудительным... Глупости какие-то. В гостиной всего лишь кто-то не прав.

И сейчас, когда Маркус если не поднял белый флаг, но, как минимум, предложил перемирие, Офелия сполна почувствовала себя усталой.

- Конечно, нравится, - тихонько хмыкнула она. Как будто это не было ясно еще... сколько времени назад-то? Как будто вообще могло быть иначе. Конечно, изуродованный и слепой вампирский герцог в маске - явно не конвенциональный объект симпатий для девочек ее возраста - он, совершенно точно, не был красив, не был обаятелен, в привычном смысле этого слова, не был галантен, у него не было под боком прелестной героини, на место которой можно было бы поставить себя юным читательницам... да и вообще, не особо-то дамское это вампирское чтиво.

И все же... 

- В с-смысле... - Офелия смущенно запнулась, отведя глаза на огонь. К рассвету в своем кресле она уже беззастенчиво полулежала, закутавшись в школьную мантию, как в плед, и праздно покачивая босой ножкой, - За ним так интересно следить. Никогда не знаешь, какой план он придумает и как его осуществит. А потом, в конце, всегда удивляться его закулисным играм. Такой... непредсказуемый и опасный, всегда и при любых обстоятельствах идущий к своей цели. Но в то же время, он не становится чудовищем, всегда балансируя где-то на грани. Так что... да, конечно.

Конечно, она не сказала бы совсем прямо - если не засчитать за признание вот это размытое "нравится" - но признаваться в симпатиях к персонажу все-таки можно, особо не стесняясь. Он, в конце концов, не человек, он об этом не узнает, и не вернет назад отданную ему раскрытую душу. Останется на зачитанных страницах, к которым можно вернуться - и это, если подумать, здорово.

Девушка сладко потянулась, натянув край мантии до подбородка, бросила на однокурсника чуть помутневший голубой взгляд. Что еще было бы здорово - так это прикрыть сейчас глаза ненадолго, но...

- Погоди...

В гостиную сам собой, незаметно, кажется, для них обоих, пробрались серые, стылые предрассветные сумерки, особенно сырые и прохладные в дождливый весенний день. Скользнув мимо Маркуса взглядои к окну за его спиной, Офелия нахмурилась, несколько раз моргнула, и резко подскочила на месте.

- Сегодня ведь четверг, да?... - чуть осипшим тоном тихо спросила она, и, перегнувшись через подлокотник кресла, принялась рыться в брошенной рядом на пол сумке, - Как так, уже утро! А я даже не помню, что задали по трансфигурации!

+1

12

Маркус беззвучно хмыкнул, всем видом показывая, что остался при своем мнении относительно Аллара. Нельзя так просто взять и враждовать с Кристофом, не будучи таким же мрачным и крутым, как Кристоф. Враги наших героев - наши враги. А тем временем капли сильнее застучали в оконное стекло. Почти погасший было камин вновь разгорелся, будто невидимка-эльф позаботился о том, чтобы согреть гостиную к пробуждению учеников.
Белби разлегся поперек кресла в обнимку с томиком Уорпла, положив голову на один из мягких подлокотников и закинув ноги на другой. Услышав про трансфигурацию, он досадливо поморщился и глухо стукнул себя книгой по лбу, ясно давая понять, как же он ненавидит этот навязанный отцом предмет.
- Я тоже не делал, - произнес он, тяжело садясь в кресле и разминая затекшие плечи. - Всего одна домашка. Ну и драккл с ней, а?
Маркус положил Уорпла на столик рядом с креслом, взял очки, которые снял несколько часов назад, протер рукавом стекла, надел и устало посмотрел на Рашден. Еще не хватало сейчас думать о домашнем задании. Сейчас, в... Сколько там? - Белби, напряженно присмотрелся к посветлевшему циферблату настенных часов.
Сейчас, в половину седьмого утра.

Отредактировано Marcus Belby (15.06.21 22:48)

0

13

Свесившись с подлокотника, Офелия выудила из сумки тетрадь - ту самую, серебристую, которая, в облике дракона, чуть Маркуса однажды не убила - и, не поднимаясь, отодвинула упавшие на лицо волосы, чтобы отправить однокурснику скептический, полный сомнений взгляд.

- Не знаю... - протянула она. Выпрямилась, пролистала тетрадку, чтобы найти запись об эссе, заданном на этот четверг - уже сегодня, и вновь с сомнением покачать головой.

Офелии все еще кажется, что у Макгонагалл она не на лучшем счету после памятного случая с драконом. Ее даже оставляли потом разок после урока для короткой беседы о возможных причинах потери контроля над фамильяром и том, как этого избежать. К тому же.

- Было бы здорово, если бы драккл бы с ней, но меня уже две отработки с начала недели, - напомнила Рашден хмуро. Покосилась на пасмурное, но неотвратимо светлеющее небо, сунула тетрадь подмышку и встала, - Если заработаю третью, то точно светит письмо домой.

Втайне сейчас она даже позавидовала Маркусу, явно похожими проблемами не обремененному - он может спокойно сейчас отправиться к себе и спать до самой Трансфигурации, а потом так же спокойно не предъявить Макгонагалл домашнее задание. А у нее - мысль о письме домой, идущая холодом вдоль позвоночника, и сгоняющая сон не хуже вылитого на голову ведра воды.

- Мне нужен душ. И много кофе, - зевнула Рашден, прикрыв рот рукой. Потом достала туфли, сунула в них ноги, набросила на плечи мантию, подхватила сумку, и поплелась к входу в девичьи спальни. По пятам так же неторопливо следовало странное чувство, напоминающее досаду - оставлять кресло и камин отчего-то не хотелось совершенно. Хотя, может быть, она просто пригрелась там, у огня.

- Но знаешь... - у самой лестницы она притормозила. Обернулась на камин, на оставленное кресло, и на однокурсника. С пару секунд потопталась, хаотично вырывая из спутанных изъяснений и скопившихся за эти сутки вопросов нужный - но так и не найдя того, который было бы правильно и уместно сейчас задавать. Так что просто улыбнулась - устало, но с тенью озорства.

Она, в конце концов, ни с кем еще вот так не сидела и не разговаривала целую ночь напролет. Даже с соседками по спальне не приходилось, за все эти шесть лет.

- Аллар все еще круче, - завершила Офелия, вздернула носик, и порхнула вверх по лестнице.

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 17.04.96. Of Monsters and Men