Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 10.05.96. And then there's light


10.05.96. And then there's light

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/505599.pnghttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/154372.pnghttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/503680.pnghttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/511/871050.png
Andrea Kegworth, Gabriel Tate
10.05.1996
Чёрное озеро

And the sun will leave your room
And leave you to the night
And that's alright
   
Because before the morning comes
There's a certain calm
And then there's light

+2

2

Самое страшное было пережить первые два дня.

Энди ни с кем не разговаривала, даже Флиту отвечала кивками, избегая общения, и большую часть времени проводила в спальне, накрыв лицо первой попавшейся  книгой. Кажется, это был Томас Манн, но не точно - Кегворт не убирала все свои литературные запасы на  полки уже больше месяца, потому Достоевский и Чехов жили у неё под подушкой, Фолкнер предпочитал общество Мураками на полу, а Керуак жил своей жизнью где-то в районе комода. Никто из них не жаловался на столь беспечное обращение, но с нетерпением ожидали, когда же Энди вывезет их обратно в Лондон.

Ее плечо все ещё горело и ныло от боли. Кажется, она потеряла сознание, потому неконтролируемая игла от тату-машинки остановилась только тогда, когда кто-то из соседок вошёл в комнату и остановил заклинанием. Вроде кто-то кричал, вспыхивал и тут же гас свет.

«Да жива я, черт подери, отвяньте», - мысленно твердила Кегворт, и вроде бы улыбалась самой себе. А потом все исчезло.

А когда снова появилось, то в неё уже летела мантия и учебник по Защите. Первую она поймала, а от второго увернулась, потому он шмякнулся об тонкий гобелен позади и уныло скатился за кровать, где провалялся аккурат до отъезда на каникулы. Энди наконец могла спуститься в Большой зал, и даже поздоровалась с Флитом.

Да, она злилась, и вовсе не хотела признаваться, что он в большей степени ни в чем не виноват. Пока что для неё он был единственной причиной, по которой из ее груди вырвали сердце и оставили гнить на полу теплицы. Из-за его ревности, быть может из-за каких-то личных страхов, или неуверенности, недоверия к ней. Он был целиком и полностью виновен, а потому больше, чем «привет», она ему сказать не смогла.

В этот же день у их клуба должна была быть тренировка.  Они с О’Брайеном впервые играли за разные команды. Тогда-то девятнадцатая по счету сигарета из пачки, оставленной Харви, была выкурена. Отсчёт пошёл, но Кегворт понимала, что не может каждый раз так реагировать на нежелание ее видеть, потому постаралась к следующей встрече в воскресенье максимально абстрагироваться от проблемы, но ни один из способов, которые она знала, не влиял на память и уж точно никак не приглушал боль, постоянно рвущуюся наружу выбросами волшебной энергии. Энди начинало казаться, что она превращается в хаос, а границы ее самой размывает и превращает в едкий табачный дым.

Спустя пять дней она решила, что все не настолько плохо, как ей виделось: она снова просыпалась в шестом часу и выходила на медитации во двор, ковыряла за завтраком лист салата и вливала в себя несколько чашек кофе. Хвала Мерлину, единственным общим предметом с Харви были Заклинания, и продвинутый курс требовал очень большой сосредоточенности и ответсвенности, потому Энди была достаточно отвлечена, чтобы только не смотреть в сторону О’Брайена.

Беспорядок, который она устроила пять дней назад в теплице пришлось отрабатывать. Спраут быстро прибежала, когда услышала звон выбивающихся из ее обители стёкол. Энди пришлось соврать (этот момент она особенно смутно помнит), что переборщила с заклинанием роста, и теперь вынуждена была лишний раз приходить и помогать с пересадкой клещевины. Чертово чувство deja vu ее не покидало - снова эта монотонная работа с горшками и растениями после затяжной депрессии. Проклятие? Карма?

И только в свободные от занятий и отработок часы она могла снова превращаться в боль, одну большую нестерпимую боль, занимающую все ее тело и душу. Дружба, любовь, ненависть и равнодушие - все это смешалось в один невыносимо горький коктейль из привязанностей и чувств. И казалось, что этому не будет конца.

- Это уже превращается в славную традицию. - Видеть Тейта и не улыбаться - это что-то сверхъестественное. - И ты не один, а с подружкой. - Кивает она на гитару, а сама пододвигается. - Уже решил насчёт фестиваля? Я могу обрадовать маму?

Пять дней назад Энди предложила Габриэлю участие в летнем музыкальном фестивале, и, ещё не получив согласия, уже написала Марине. И это было идеальное коварство, подкреплённое самым искренним желанием видеть Тейта на сцене.

- Надеюсь, у тебя есть в репертуаре что-то про разбитое сердце. - Она снова невольно улыбнулась, будто бы была все ещё способна на светлые эмоции.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/633221.png[/icon][sign]Ав от cryptomnesia[/sign]

+2

3

- В конце июля мама со своей группой при поддержки их продюсера и парочки спонсоров будут устраивать фестиваль... - глухо звучит в голове голос Энди, каждый раз когда Тейт закрывает глаза, он хватается за виски, сжимает их до боли, пока в глазах не начинает темнеть. - Я думаю, это хороший шанс выступить над одной сцене.. - Тейт жмурится, нащупывает в  кармане пузырёк со спасительным зельем, делает глоток, ждёт, выдыхает облегчённо, когда все эмоции и мысли отступают и приходит столь желанное спокойствие, спокойствие и свобода от дурных, взрывающих голову мыслей. Иногда хорошо просто не думать, просто закрывать глаза и видеть перед собой пустоту, чувствовать её, знать, что если протянешь руку - ничего не будет, если сделаешь шаг - упадёшь в ничто. Это спасение. У Гэбриэля вся жизнь в последний год - сплошное беспокойство, а тут ещё это предложение Энди, после которого он, кажется, начал совсем сходить с ума.

Он не был готов услышать такое и не был готов принять такую возможность. Тейт снова и снова прокручивает в голове слова Кегворт, строит возможные варианты развития событий, в каждом из которых он непременно лажает, позорится на сцене перед огромной толпой, сжимая кулаки и едва сдерживая подступающие слёзы. Он ведь не сможет, не справится, голос непременно задрожит, руки откажутся играть знакомую музыку, ноги будут подкашиваться, а перед глазами всё поплывёт. Там - гении и звёзды, лучшие в своём деле и очень талантливые новички, а Тейт.. он всего лишь самоучка со старой, повидавшей многое гитарой, ему там делать нечего.

Ему там делать нечего, но он почему-то берёт свой потрёпанный блокнот, что-то снова в нём пишет, перечёркивает строчки, вырывает страницы, отправляя их в камин. Не сходится. Не получается. Не выходит так, как хочется. Нет в них никаких эмоций, никакой души, они абсолютно мёртвые, будто пишутся под давлением, и если это чувствует Тейт, значит, почувствуют и остальные. Эль сжимает в руках флакон с зельем, крутит его перед глазами, морщится и убирает обратно в карман.

- Какого чёрта происходит, Вишня? - Он чешет кота за ухом, Вишня тихо мурлычет в ответ. Эль вздыхает. Надо проветриться, подышать, забыть обо всем, не думать.

Не думать, Тейт, слышишь?

Не думать, да. Тейт хмурится и пытается прогнать развалившегося в чехле от гитары Вишню:

- Эй, мне это нужно сейчас.

- Мааа!

- Я серьёзно, уходи.

- Маау!

- Хрен с тобой, иди сюда, - он хлопает рукой по плечу, и Вишня забирается на него, топчется и залезает в капюшон. - Подлец и зараза, - констатирует Тейт, убирает гитару в чехол, хватает всю эту конструкцию и идёт к озеру, там почему-то всегда думается лучше, а подумать есть о чём.

Он бездумно перебирает струны гитары, уставившись на воду. Любимое место в этот раз совсем не помогает, в голове всё та же пустота. Довольный Вишня валяется рядом на траве, подставляя полосатые бока майскому тёплому солнцу. Хочется завалиться с ним рядом, просто лежать и пялиться на облака, пытаясь найти знакомые фигуры и образы. Он вздрагивает, когда слышит чей-то голос совсем рядом.

- Привет, Энди. Мне нравится эта традиция, - Эль улыбается, поднимая голову к Кегворт, щурится нелепо, прикрывая ладонью глаза. - Позволь представить, Энди - это Шенна. Шенна, - он легко хлопает по верхней деке, - это Энди. Нет, не решил пока, - он качает головой, хмурится, снова переводит взгляд на ровную гладь озера. И не решит ведь. Точнее, не решится. Тейт - трус и слабак, и этот факт уже давно всем известен. Он не переступит через свои страхи, он на такое не способен.

Энди улыбается, но глаза у неё грустные, Тейт это сразу видит, он сразу распознает, когда кто-то скрывает эмоции, что-то, что рвётся отчаянно изнутри, раздирая грудную клетку. Он сам такой. Но он пока не задаёт вопросов, улыбается в ответ легко, одними уголками губ, кивает, перехватывая гитару поудобнее.

- Limb by limb and tooth by tooth
Tearing up inside of me
Every day every hour
I wish that I was bullet proof

У Тейта большинство песен про любовь, но ни одной про разбитое сердце. Он на эту территорию не заходит, считает, что не имеет права, что не сможет написать, сыграть, спеть что-то достаточно искреннее. У него не было отношений, а значит, не было разбитого сердца. Тейт любил (наверное?), но любил тихо, про себя, никому не рассказывая, не раскрывая всего, что чувствовал. Он смотрел издалека, наблюдал, ловил чужие взгляды и движения, не решаясь приблизиться. Любовь Тейта тихая, почти безмолвная. Он просто старается быть рядом в нужный момент, протягивать руку помощи, когда это необходимо. Он прижимает к себе крепко, гладит по плечам, шепчет что-то очень успокаивающее. Он провожает до гостиной/кабинета/дома, улыбается неловко на прощание, стараясь не смотреть вслед. Любовь Тейта - неправильная, и он это понимает, поэтому молчит, даже иногда старается отстраняться, уходить, чтобы это всё не выглядело каким-то идиотским преследованием. Тейт - друг, и он вряд ли когда-нибудь сможет стать кем-то большим.

- Wax me
Mold me
Heat the pins and stab them in
You have turned me into this
Just wish that it was bullet proof
Was bullet proof

Он откладывает гитару, Вишня тут же появляется рядом громко мяукая, забирается на колени. Эль уже не уверен, что стоило играть именно эту песню - слишком мрачно, слишком больно, это ведь явно не то, что нужно было Энди. Он нервно дёргает плечами, смотрит на Кегворт, долго молчит, но всё-таки решается спросить:

- Ты в порядке? - Кратко, ёмко и явно не то, что нужно. Идиоту понятно, Тейт, что задавать стоит совсем другие вопросы. - Прости, если я лезу не в своё дело, просто.. ты.. ты очень грустная, знаешь. Я могу помочь?

+1

4

- А мне нравится, что ещё не все барсуки на меня обозлены. - Под всеми она, конечно, имеет ввиду одного конкретного человека, но их отношения настолько возведены в абсолют, что ей кажется, будто вся вселенная готова разорвать ее на куски. И только ее. Будто она повинна во всех смертных (и не только) грехах. Она чувствует себя именно такой: нелепой, беспомощной, пустой.

Все эти взаимоотношения для Кегворт кажутся бесконечным ребусом, разгадать который она так и не смогла. Ей вообще все эти головоломки в отношениях не нравятся, и почему никто до сих пор не написал методичку? Мировая литература не в счёт - градус колебания зависит от страны: французы любят горячо и страстно, русские предпочитают страдать и стреляться, итальянцы начинают с аперитива, а немцы переходят сразу к делу. Но должен же быть какой-то один универсальный для всех язык? И уж точно не английский с его странноватым юморком, отдающим чернухой и снобистской тактичностью.

- Прости. Привет, Шенна. Мы уже как-то виделись... тогда, в Клубе летом. Кстати, у меня тут для тебя кое-что есть, постоянно забываю отдать. - Энди полезла в глубокий карман мантии и среди записок от Ады и Тэм с трудом, но нашла пластиковый медиатор с нарисованным кошачьим носом и усами. - Том Йорк однажды сказал, что музыка - это освобождение. Держи, этот медиатор он дал мне два года назад в клубе. Славные были времена, времена, когда единственные люди, которые указывали, как жить, были родители. И чем старше ты становишься, тем больше людей вокруг начинают считать, что имеют полное право тебя контролировать. Но ты - единственный, кто за тебя в ответе в первую очередь. - Она похлопала Тейта по плечу несколько раз, забив на все эти дурацкие декреты о дистанции. - Ещё никто не добился успеха, ничего не делая. Но, Эль, я знаю, дело вовсе не в успехе, может я ошибаюсь, но ты не из тех, кого прельщает внешняя оболочка музыкального бизнеса. Моя мама такая же. Она начинала с малого - с камерных вечеринок, с маленьких сцен в маленьких барах, но она шла вперёд не ради денег и славы - нет, много не заработать, не приторговывая собой, и я сейчас говорю не о сексе, а о пиаре. У неё была другая цель - ей нужно было делиться с кем-то своей музыкой, понимаешь? Потому что музыка, как говорил все тот же Том Йорк - нужна не только тебе, как музыканту, она нужна тем, у кого разбито сердце, у кого умер хомячок или родился ребенок, она нужна человеку вне зависимости от возраста, национальности или пола. Это то, что объединяет всех нас в масштабах целой планеты. Тейт, никто тебя не заставит выступать, или же не выступать. В любом случае, парочку билетов я добуду - хотя бы послушать качественную музыку. Но я все еще верю, что тебе есть, что сказать окружающим. Правда, Шенна?

Энди нравится, как поёт Габриэль. Пожалуй, это недостаточное описание для того, что на самом деле происходило внутри неё, ведь пока они не встретились, ей хотелось кричать, кричать так, чтобы этот крик смог заглушить все те родные до боли голоса в голове, заставляющиеся только страдать.

Но все поменялось: с каждой нотой нарастая и заглушая, а быть может даже подавляя. Голоса смолкли. Была только тишина, нарушаемая голосом Габриэля и его музыкой.

Но и она смолкает. А Энди все ещё сидит неподвижно, застывшим взглядом то ли на землю, то ли на Вишню, и даже не с первого раза до неё доходит смысл произнесённых Тейтом слов.

Он ведь прав. Как бы ни старалась скрывать этого за маской безразличия, но она страдает. И это страдание ни к какому катарсису не приводит, как принято считать у русских писателей или эллинистов. Боль не уходит. Она даже почти с ней смирилась. Даже дала ей имя.

- Пять дней назад, когда мы с тобой утром встретились, помнишь? Я потеряла очень важного для меня человека, моего лучшего друга из-за парня, который, похоже, считал меня своей собственностью. Хреново звучит, не так ли? И теперь у меня нет ни друга, ни парня. - Энди взяла Вишню на руки, не спрашивая, стараясь отвлечься на возможные царапины от такого наглого вмешательства в кошачье личное пространство. - А ты помнишь аккорды Creep? Так, как там начинается...

When you were here before,
           couldn't look you in the eye.
                     You're just like an angel,
                   your skin makes me cry.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/633221.png[/icon][sign]Ав от cryptomnesia[/sign]

+1

5

Тейт не знает, куда теперь деть руки, свой блокнот, гитару, Вишню, самого себя, он как-то совсем бестолково перебирает пальцами в воздухе - то ли делает вид, что играет на невидимом пианино, то ли просто медленно сходит с ума. Энди он увидеть совсем не ожидал, но рад. Только эта радость всё равно не значит, что он чувствует себя как-то более раскованно и свободно - наоборот, зажимается, оттягивая рукава футболки, ковыряя дырку на коленке потёртых джинсов.

- Том Йорк дал? - Тупо переспрашивает Тейт, не до конца в это веря. Он крутит медиатор в руках, улыбается, когда видит нарисованную на нём кошачью морду, подносит его к Вишне, будто сравнивая. Ну нет - точно нос как у кошки, и усы эти, и губы? рот? хлебало котовье? - Ну да.. единственный.. наверное. Спасибо. Это очень неожиданно, - он бесконечно благодарен за этот подарок, но думает о том, что вряд ли когда-нибудь станет использовать его по прямому назначению. Слишком.. слишком ценный.

Эль слушает Энди, кивает в ответ на её слова, с трудом переваривает их, потому что она, конечно, говорит чудовищно правильные вещи, но они никак не желают укладываться в его глупой голове. Нет, ему не по нраву оболочка бизнеса, ему вообще не нравится бизнес - любой, хоть музыкальный, хоть киношный, хоть торговый. Деньги - это хорошо, конечно, но сложно. Сложно и гадко чаще всего. Всё, чего хочет Тейт - писать. Писать свои тексты, подбирать к ним простенькие мелодии на гитаре, может, беситься, когда не получается, психовать, но в конце концов смеяться довольно и радостно, потому что вышло так, как хотел. Тейт хочет петь, не думая ни о чём больше, не оглядываясь на других людей. Он поёт о том, что ему важно. О том, что у него сейчас болит, о чём хочется громко кричать. Только вот этот самый бизнес непременно заткнёт ему рот.

Гэбриэль - не Том Йорк и не мама Энди, он не выдержит давления, если такое будет (а оно будет точно). Он ведь тогда опустит руки, сдастся, уйдёт и ни за что не найдёт потом сил, чтобы вернуться. Музыка, может, нужна многим, и она (что, наверное, главное) нужна самому Тейту, но.. слишком много всяких разных но. Если он облажается на глазах у всех, если перед толпой покажет, что ни на что не способен, тогда.. тогда.. он не знает сейчас, что будет, но точно ничего хорошего. Нет, Эль никогда и ни за что не согласится на предложение Энди. Его страхи всё ещё очень сильны.

- Сп-сп-спасибо, - тихо бормочет Гэбриэль, не решаясь посмотреть на Кегворт, - спасибо, что веришь, но я правда не думаю, что это хорошая идея, - нервно дёргает плечами, едва заметно морщится, тут же пытаясь натянуть обратно нейтральное выражение лица. - Шенна тоже интроверт, - легко улыбается Тейт, нежно гладя гитару по грифу, - она уже многое успела пережить.

Шенна появилась, когда Элю было двенадцать. Или тринадцать? Он почему-то совсем не запомнил этот знаменательный момент. Гитару ему подарила, конечно, миссис Хоран, она же, что совсем удивительно, учила его играть. Шенна уже старенькая, на ней много потёртостей, царапин и сколов. Её жевал втихую Вишня, об неё спотыкались соседи по спальне, грубо перебирал струны пьяненький Мак, возомнивший себя рок-звездой. На корпусе у Шенны несколько странных наклеек. "I want to believe" гласит одна, переливаясь боками НЛО. Вторая растягивается в фирменной синатровской улыбке, поднимая шляпу. Третья показывает средний палец, кричит какой-то очень уж протестной надписью, но Эль не до конца согласен. На четвёртой Элвис поправляет свою причёску. Шенне всё равно, Тейту, впрочем, тоже, он сам до сих пор не понимает, зачем всё это лепил на свою любимую гитару.

- Ого, хреново, - задумчиво протягивает Гэбриэль и кивает, хватаясь за шею. Он окончательно теряется, не зная, что и как можно сказать в такой ситуации. Терять любимых и друзей всегда сложно. В теории. Тейт сам никогда не терял, но представить такое может легко. - Я.. я не могу судить со стороны, - он запинается, закашливается, переводит дыхание, - но если это друг.. то действительно ли это потеря? Просто.. знаешь.. может, это временное? В любых отношениях рано или поздно наступает кризис, - он трёт переносицу, потом вискИ, затем горло, - это неизбежное, эту точку в любом случае нужно пройти. А потом.. потом всё может вернуться, восстановиться, переродиться что ли. А парень.. парней ещё может быть очень много, тем более если он к тебе так относился, - Тейт пока не знает, верит ли он в истинную любовь. Наверное, нет. Или да? Ему такое сложно. Кто-то говорил, что любовь живёт всего три года при благоприятных обстоятельствах, а без них - и того меньше. Но боли от разрыва это всё равно не отменяет. Нет же? Эль внимательно смотрит на свои руки, сгибает и разгибает пальцы, сжимает кулаки, цепляется одной рукой за запястье другой. Нет - всё-таки он никогда этого не поймёт, не сможет прочувствовать. Только вот Андреа нужно поддержать, что бы он там себе не успел придумать. - Никто не может считать тебя своей собственностью, Энди. Ты ведь не вещь. Ты не можешь никому принадлежать. - "Так что, может, и к лучшему?" - хочет спросить, но, конечно же, не спрашивает. Такое вслух не произносят, особенно, если ты просто приятель, сторонний наблюдатель, ещё не друг, не близкий человек.

Он быстро замолкает сам не понимая, откуда вдруг в нём взялось столько слов, столько эмоций и чувств. Хватается крепче за свою гитару, медленно проводя пальцами по краям, ощупывая каждую неровность, царапая глубокие, непонятно кем оставленные борозды.

- You float like a feather
In a beautiful world
And I wish I was special
You're so fuckin' special

Эту песню он никогда не поёт - очень она уж ему близка, почти каждое слово в ней проникает в самую душу, забирается очень глубоко и впивается в сердце, застревает в горле, проникает в пальцы судорогами, в голос - дрожью и срывающейся на высоких нотах хрипотцой. Тейт зажмуривается, перехватывает медиатор поудобнее. Сейчас нужно справиться, нужно суметь, перебороть себя и своих демонов.

- But I'm a creep, I'm a weirdo.
What the hell am I doing here?
I don't belong here.

- Почему такой выбор песни? - Он всё ещё прижимает гитару к себе, смотрит куда-то вдаль, будто пытается разглядеть чьи-то фигуры на другом берегу. - Ты же.. не..? - Тейт не придумывает, что там Энди не, точнее, не подбирает правильных слов. - Это всё сейчас может выглядеть как конец света, но это определённо не он. После тьмы всегда приходит свет. Нужно только его заметить.

Философом стал, Тейт, а? Лучше бы молчал. Придурок, ну какой же всё-таки придурок.

+2

6

- i don't care if it hurts
       
          i wanna have control
             
i want a perfect body

     i want a perfect soul

- Что ты имеешь ввиду? - Во внезапно наступившей короткой паузе  она почти что все прочитала в его взгляде, а потом ему было достаточно подтвердить свои опасения, чтобы она окончательно загналась. - Стой! Просто подожди. - Чуть не умоляет его, пытаясь вытащить себя из внезапной ментальной ямы. - Я не... не собиралась ничего такого.

Такое уже у неё было, и повторяться - моветон. Однажды с Клэр они прочитали про «100 и один способ наитупейших суицидов», а потом случайно оставили эту книгу в приемном покое больницы Риверсайда, куда доставили Монику с рецидивом после курса лечения от одной противной болезни. Уже было не смешно. Не смешно было смотреть на подругу детства, которая пару дней назад выпивала десять шотов подряд и залезала на барную стойку. Было не смешно, когда она достала из заднего кармана джинсов прозрачный пакетик с таблетками и предложила угоститься экстази. Не смешно. В этот же день Энди нашла у служебного входа в клуб сокурсницу, накаченную какой-то дрянью. Не смешно. Не смешно было зашивать ей раны, дезинфицируя отцовской бутылкой с огневиски. Не смешно было наблюдать через толстое стекло, как из Моники торчат трубки. Не смешно было откачивать ее в грязном туалете. Не смешно было открыть глаза на следующий день после попытки отравить себя в девяносто четвёртом, понять, что жива, что весь груз ответственности за содеянное будет ещё долго тянуть к земле.

- Я видела слишком много дерьма, чтобы так просто сейчас сломаться. - Энди не долго думая запустила руку в сумку, нащупала пачку Мальборо, так великодушно подаренную О’Брайеном в день их прощания [расставания], подумала с полминуты и запрятала подальше, разыскивая менее болезненный вариант в скрученном пергаменте, расписанном какими-то замысловатыми формулами с последнего урока Заклинаний. Внутри этого пергамента находилось добытое кузеном сокровище - очередная контрабанда из Хогсмида, от Стенли, которому не составило труда накрутить идеальные папиросы, забитые отборным вишневым табаком. - На самом деле ты прав, говоря о том, что если суждено, то все вернётся, и даже не имеет значения в каком состоянии, просто есть такие утраты, пустоту от которых невозможно заполнить, как ни старайся. - Она протянула Тейту свиток с папиросами, точнее просто положила ему на колени, уже подкуривая одну из них, крепко сжимая накрашенными губами.

Приятный вишнёвый табак защипал язык, и резко сделалось так легко и свободно, что захотелось подняться и кружить, кружить, пока не закружилась бы голова, и ничто не было бы сейчас помехой - ни декреты маразматичной Амбридж, ни то, что на Энди была юбка намного выше колен, ни то, что она нарушила дистанцию в восемь дюймов; все было таким незначительным, всего-то ментальное освобождение на каких-то пару часов через табачный дым и терпкий вкус переспелой вишни.

Чуть хриплым голосом она что-то напевала себе под нос, периодически поправляя волосы, смахивая их за спину, а потом наклонялась, чтобы одернуть юбку, и они снова россыпью закрывали лицо.

- Нельзя никому позволять указывать, что тебе делать. Иногда нужно даже внутренний голос отключать, потому что такую хрень выдаёт - заставляет сомневаться в себе. - Остатки самодельного фильтра и обугленная папиросная бумага остались на пергаменте, а сама Энди поднялась, потягиваясь на манер Вишни. - И пора научиться говорить «да». Да, Эль? Вставай. - Она протянула ему руку. - Просто забей на все. Давай танцевать.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/633221.png[/icon][sign]Ав от cryptomnesia[/sign]

+1

7

- Я.. я.. знаешь, - он взмахивает руками в попытках снова подобрать слова, совсем забывает про свою славную Шенну, чуть не роняет её, успевая подхватить в самый последний момент, на автомате гладит её по корпусу, будто извиняясь. Слова находятся, но, кажется, слишком поздно, и он просто кивает, молчит, смотрит на Энди. - Я не.. - повторяет за ней тихо, - подожди, а ты про что подумала?

Осознание приходит позже, сильно позже, надо сказать, когда он снова перебирает струны.

- I want you to notice
When I'm not around
You're so fuckin' special
I wish I was speee..

Голос резко срывается, руки дрожат, медиатор падает на колени, соскальзывает на землю и теряется где-то в траве. Тейт его не пытается искать, кладёт гитару рядом с собой, снова проводя ладонью по корпусу. Нет, о таком варианте он точно не думал, даже в мыслях не было, что она способна.. что такое.. что.. Он внимательно рассматривает напряжённое лицо Энди, следит за руками, роющимся в сумке, достающими какой-то свёрток. Неужели она, правда, может.. могла?

- Д-д-да, н-наверное, - мямлит Тейт, растерянно смотря на упавший ему на колени свиток. Стоило бы сказать что-нибудь лучше, красивее, правильнее, что-то более одобряющее, но он не может всё по той же самой причине - он никогда не терял близких ему людей. В этот самый момент это почему-то кажется упущением. И эта мысль настолько абсурдная, настолько идиотская, что он едва сдерживает глупый смешок. - Ты же не.. ведь не ст.. нет ведь, да? - Почему-то сначала казалось важным - спросить, удостовериться, что говорит правду, не будет, но этот запал быстро тухнет, оставляя только невнятное бормотание и жалкие клочки, оставшиеся от вопросов.

Он достаёт папиросу, крутит её в руках, будто не понимая, что с этим делать, а потом вдруг пожимает плечами и достаёт волшебную палочку, зажигая на её конце огонёк. К чёрту правила. К чёрту приличного мальчика. Тейт задирает голову, выдыхает дым в небо, наблюдает за медленно исчезающим сизым облаком.

- Посмотрите, хаффлпаффцы, что творит ваш идиот-староста, - хихикает внутренний голос, но в его тоне Тейту слышатся довольные нотки. И что с ним творится только? Сначала он залезает в старую школу с мыслями о поджоге. Потом сбегает из дома, знакомится со странными личностями. Дальше вдруг резко отвечает своим обидчикам, чуть ли не в драку лезет. Пропускает дежурство. Упускает самые важные новости и встречу с деканом. Теперь вот сидит на территории школы и курит. - Куда катишься, сладкий? А ведь дальше уже, кажется, некуда.

- Пустота со временем заполняет сама себя, - грустно выдыхает Гэбриэль. Он вспомнил, кого потерял, удивился тому, как незаметно затянулась рана. С другой стороны, он был совсем маленьким. И он теперь вспоминает чужие разговоры: пьяные и подслушанные в барах, обрывки с улиц, слёзы из соседней комнаты хостела, невнятное бормотание Тана. - Только стараться не нужно - отпустить. Почему-то чаще всего люди пытаются заполнить эту пустоту чем-то совсем неправильным, знаешь. Алкоголь, наркотики, странные ненужные связи. Только становится хуже.

Бетти бросил любимый человек, и это её слёзы Тейт вспоминает сейчас. Бетти было плохо. Бетти лежала на кровати, пялясь в потолок и игнорируя соседей и друзей. Иногда даже не плакала - выла, громко, пронзительно, как-то совсем не по-человечески, будто раненный зверь. Бетти заливала горе дешёвым виски и сомнительного происхождения коньяком. Только пустота сожрала её совсем, с потрохами.

Тан потерял брата. Стал очень деятельным, активным, даже, наверное, слишком. Он много смеялся, постоянно нервно перебирал в воздухе пальцами, будто играя на невидимом пианино. Он мало спал, мог часами смотреть в стену, глупо хихикая. Мак тогда первым забил тревогу, и они успели.

Снова схватиться за гитару, чтобы скрыть волнение, отвлечься от странных мыслей хоть на секунду. Тейт не привык столько говорить. Он не привык и так откровенно говорить. и больше всего на свете ему хочется сейчас сбежать, оставив все вещи здесь на берегу. Но он борется, затягивается, едва сдерживая кашель, стряхивает пепел с брюк, хмурится, когда видит серые пятна на них.

- We're goin where the grass is green,
the air is clean and the good times are growin'
So take me away
Just for today

Внутренний голос Тейта определённо несёт всякую чушь почти двадцать четыре на семь - тут он не может не согласиться с Кегворт, только вот не слушать его он тоже не может. Этот голос был с ним всегда. Сначала это был голос матери, потом - миссис Хоран, изредка врывались Майк, Кора, мистер Ди или Тан. Но он был всегда, и он - часть Тейта. Рациональная часть - так, по крайней мере, хочется думать.

- Д-д-да? - Он хватается за руку Энди, встаёт, тупо озирается по сторонам, не зная, что делать. Танцевать? Тейту? Это.. шутка такая? Пальцы резко обжигает, Тейт тихо ругается под нос, тушит окурок, убирая его в карман брюк. - Я не умею, Энди. Это будет катастрофой. Давай лучше сыграю что-нибудь.. повеселее?

Эль начинает играть какую-то довольно лёгкую и весёлую мелодию, улыбается довольно. Он не умеет танцевать, он не способен танцевать, никогда не сможет достаточно расслабиться и отпустить себя, забыв про всё, наплевав на чужие мнения. Тейт зависит от чужих мыслей и слов. Этой гадостью он заполняет свою пустоту.

Вся эта ситуация кажется какой-то совсем сюрреалистичной. Будто не он здесь сейчас смеётся, крепко вцепившись в Шенну, не он смотрит на Кегворт и снова смеётся. Не он отпускает вдруг гитару, размахивает руками, кружась сам и кружа в танце Энди. Нет, это точно не Тейт. Или Тейт? Потому что надолго его не хватает.

- Не опасно ли всегда говорить "да"? - Спрашивает Гэбриэль, переводя дыхание, в голове всё ещё выброшенной на берег рыбой бьётся в судорогах мысль о том, что кто-то мог его увидеть вот таким. Его ранее сказанные слова противоречат невысказанным мыслям, но он этого не замечает. Значит ли это, что он какой-то не такой.. двуличный, неправильный? Ему страшно почему-то, но Эль улыбается. - И я.. - разводит руками, - я не умею забивать.

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 10.05.96. And then there's light