нужные персонажи: Justin Finch-Fletchley, Bella Farley, [name] Vaisey, Erica Tolipan.

Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 26.06.95. Хрупкая душа


26.06.95. Хрупкая душа

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

https://s.poembook.ru/theme/74/15/b1/119e78dfd64e860feffab96deaa8bfad731eed04.jpeg
Hayley Quentin, Trisha Buttermere
26.06.95 (через два после смерти Седрика Диггори)
Школьный двор


Если не пойдешь к врачу,
Я Дамблдору настучу.

Отредактировано Trisha Buttermere (04.07.21 22:20)

+1

2

Почему не получается дышать?

Подушка Квентин вся мокрая от слез, по ночам она содрогается в немых рыданиях, но не разрешает себе и пискнуть, проглатывая через силу рвущиеся наружу крики. Ее вздохи-выдохи короткие, прерывистые, как будто что-то мешает, как будто не дает сделать глубокий вдох. Она хватается за голову, выдирая волосы в тугих тисках кулаков, и изнутри взрывается. Крошится в песок.

Квентин молчалива. Ее красные глаза уже ничем не скрыть, но она перестает следить за собой — все равно всем плевать, никто за ней не следит, вся школа занята иным и погружена в мрачную тишину, будто бы кто-то запустил в ее стены стаю дементоров. Кью глотает соленые сгустки слез, шмыгает сопливым носом, ходит по коридорам точно призрак и не чувствует, что живет.

В ее ушах продолжает беспрерывно крутиться отчаянный крик мистера Диггори. Если сосредоточиться на этом воспоминании, то сразу станет дико больно, но даже это не мешает Квентин зачем-то возвращаться к вечеру, когда Седрик умер. Она тогда не сразу все поняла, похолодела от ужаса, оцепенела от страха, не могла вымолвить и словечка. Эмоции Квентин притупились, не смогли вырваться сразу все, как у некоторых. Много кто ревел навзрыд в тот вечер и много кто продолжал плакать, сохраняя траур. Но Квентин не могла расцепить свои твердые оковы, не могла проронить прилюдно слезу.

В груди было очень больно. Как будто натужно ныло не сердце, а что-то другое, будто настоящее нутро Квентин страдало. Она впервые столкнулась с чьей-то смертью — смертью несправедливой и ужасной настолько, что даже бесконечно черствая Квентин не сумела остаться безучастной. Горечь отравляла жизнь Квентин. Чувствовать ее было противно и мучительно. Квентин не нравилось быть настолько непохожей на себя, быть такой сломанной, убитой горем, перепуганной и ужаснувшейся.

Она нашла выход в бегстве в лес, в глубокой-глубокой его чаще. Чтобы никто за ней не пришел, чтобы никто не увидел — и никто бы не хватился ее сейчас, студенты торопились вернуться домой.

Янехочубольшеэточувствовать.

Набатом в мыслях разносилась одна единственная фраза, единственная, которая могла перекричать мистера Диггори. Последние пилюли из упаковки от драже наполняют бледную ладошку. Квентин закидывает их в себя и проглатывает, не запивая. Закрывает опухшие глаза и ложится на сырую землю. Ждет, что все закончится.

+2

3

Школа погрузилась во мрак, ужасный, всепоглощающий мрак - такого не видела даже Триша, а повидла она достаточно. Триша видела, как хоронят детей, видела, как горюют родители, но это всегда почти что не касалось ее - это были чужие, незнакомые ей дети, незнакомые родители - просто люди. А сейчас школа хоронила Седрика. Триша знала от и до, что и как происходит, что и за чем последует -  но думать об этом не хотелось. Конечно, и ее родители спросили у дочери, не хочется ли ей вернуться домой прямо сейчас, но Триша отказалась - впереди были экзамены, которые, несмотря ни на что, никто не отменял, да и в школе было как-то... Иначе.
За эти два дня Триша очень устала, у нее без конца спрашивали, что и как будет, как все пройдет, что будет дальше. Триша впервые не хотела ничего отвечать - вопросы угнетали, да и откуда ей было знать, как все будет - она никогда не видела, как школа хоронит знакомого всем мальчика, в этот раз горе было общим - и ее горем тоже, оно было рядом.
Трише хотелось прогуляться, где-нибудь, где больше никому не захочется прогуляться. Выбор пал, хотя что-то и подсказывало Трише, что в складывающихся обстоятельства это не лучший вариант, на Запретный лес. Страшно отчего-то не было, да и Триша не собиралась уходить в самые его чащи. Так, прогуляться. Трише надо было подумать, обсудить наедине с собой, что за чертовщина происходит. Так это было странно - праздник, вдруг закончившийся страшной трагедией. Триша не могла не думать о том, что все это - все то, о чем говорит Поттер, говорит Дамблдор, говорит теперь вся школа - что все это правда. Триша не помнила тех времен, когда Тот, Кого Нельзя Называть еще здравствовал, но разве могли волшебники так быстро об этом забыть?
Триша не заметила, как зашла так глубоко, стало довольно темно - в чащу почти не пробирался солнечный свет, поэтому что-то, вернее кого-то, под деревом Триша заметила случайно. На секунду ее замутило - только этого еще не хватало, найти кого-то под деревом в лесу, но потом кто-то зашевелился, и Триша подошла ближе. Свет палочки осветил зеленую нашивку и значок старосты, светлые волосы - Триша вмиг догадалась, кто перед ней.
Тихонько чертыхнувшись под нос, Триша присела рядом.
- Квентин! - Триша мягко потрясла девушку за плечо, - Квентин, тебе нельзя здесь быть! - а потом еще сильнее. Черт! Вот же черт, Квинтин спала, и Триша нутром чуяла, что именно здесь неладно.

+1

4

В этом мутном сне Квентин вязнет как в тягучем болоте, не разглядывая проблесков среди темноты. Она засыпает крепко, под действием препаратов ей впервые настолько хорошо и спокойно, что даже холод травы и возможное присутствие лесных жителей ее не волнуют. Однако оцепенение Квентин нарушается внешним раздражителем, и приятный темный сон рушится на миллионы осколков. Кью больно открывать глаза и больно слышать звуки, она сонливо пытается оттолкнуть от себя чье-то присутствие, но у нее не получается.

— Я хочу спать, — ноющим тоном говорит Квентин, шмыгая носом. — Отстань… Отстаньте все.

Кью отворачивается и нелепо падает лицом в землю, но это ее не злит, не бесит, не раздражает. Квентин все равно и она безумно хочет вернуться назад в кромешную тьму.

Из ее рук падает пустая упаковка с драже.

+1

5

Из раскрывшейся ладони слизеринки выпал очень хорошо знакомый Трише флакончик. Пустой флакончик. Тут и стало окончательно ясно - пахнет жаренным. Триша чертыхаясь вслух, когда Квинтин, на секунду прешедшая в себя, бормочет что-то про "отстаньте" и желание поспать. Сколько таблеток там было? Сколько Квинтин успела выпить? Триша прикидывает в уме, силясь сопоставить даты - когда она отдала ей таблетки последний раз, сколько их там было и на что могло хватить, но быстро бросает эту затею. Может быть, Квинтин вообще часто вот так вот... балуется?
- Ну нет, Квентин, так не пойдет, - Триша поворачивает Квинтин на бок, на случай, если ту сейчас начнет тошинить, а затем, без всяких церемоний, начинает достает палочку, всего одно слово - "агуаменти", и из кончика палочки тут же начинает литься вода. Триша совершенно, ничуть не жаль сейчас Квентин.
- Давай же, Квентин, просыпайся, я не дам тебе кони двинуть, - сначала она заставит Квентин проснуться, а потом напоит водой. И заставит сунуть два пальца в рот. А если придется - Триша засунет Квенитин в рот два собственных пальца, ведь совершенно очевидно - чувство брезгливость Трише очень, очень мало знакомо.

+1

6

Сначала она ничего не понимает: чувствует только как струя бьет ей в лицо, заливая глаза, нос и рот, — а потом резко хватается за воздух, ладонями пытаясь отбиться от воды. Кью заглатывает слишком много воды, она кашляет, пытаясь выплюнуть ее, и с носа ее текут реки. Квентин рычит и ругается, отползает на несколько метров, садится ровно и непонимающе глядит на человека перед собой.

— Ты?! — восклицает Кью, дрожа всем телом.

Она сплевывает еще немного воды, совсем не женственно сморкается, пытаясь очистить ноздри, и дышит тяжело-тяжело. Страх за жизнь клокочет где-то на периферии сознания.

— Какого… ты что делаешь! — возмущенно бесится Кью, чувствуя, как глаза наливаются слезами.

Она вытирает мокрое лицо ладонями, рукавом мантии, галстуком, после чего немного приходит в себя, пусть и разум ее и остается мутноватым из-за лекарств. Вдруг чувствует режущую боль в животе и морщится, возвращаясь на траву, и стонет, и хнычет.

— Зачем ты вообще пришла… — сквозь боль шипит Кью.

+1

7

Ледяная вода из палочки делает свое дело - Квентин просыпается, хотя окончательно в себя, судя по всему, все еще не приходит. Хотя довольно скоро девушка уже сидит, и Тришу это несказанно радует. Жить она, судя по всему, будет, но вот как долго с такими замашками - никто не гарантирует. Как только Квентин садится, Триша опускает палочку, предварительно высушив одежду слизеринки - не хватало еще, чтобы она простудилась здесь, в этом лесу. Не от таблеток кони двинет, так от воспаления легких? Так себе конец прекрасной сказки.
- Это ты, ты что делаешь! Совсем что ли тронулась, - не сдерживаясь, не выбирая слов, возмущается в ответ Триша. Конечно, ей было очевидно, и очевидно уже давно, что с Квентин не совсем все в порядке. Их своеобразное сотрудничество началось не вчера, и зашло довольно далеко. С того первого раза, когда Триша раздобыла для старосты флакончик с безобидным успокоительным, прошло уже много месяцев. Успокоительные престали быть такими уж безобиными, а сама Триша - конечно же, с чужой историей в устах - не раз бывала на приемах у того самого доктора.
- Прогуляться вышла, - отвечает Триша, присаживаясь на корточки, чтобы быть примерно на одном уровнем с Квентин. Триша отлично понимает, что девочке плохо, и ей даже жаль слизеринку, но все эти "жаль" Триша предпочитает сейчас засунуть куда подальше.
- Ты должна это выпить, давай же, это просто вода, - Триша помогает Квентин сесть - хорошо, что она куда сильнее, не обращая сейчас внимания на слезы и стоны, - Давай, Квентин, пей, тебе станет легче. Пей, тебе придется выпить сегодня много воды. А потом мы найдем безоар.

+1

8

Возмущенный восклик Триши больно бьет по барабанным перепонкам, и Квентин морщится, сквозь зубы упрашивая торгашку говорить чуть тише. Во рту действительно сухо и пить правда хочется, но Квентин слишком упрямая и своевольная, чтобы так просто соглашаться на насильно предложенную помощь.

— Ты следила за мной?! — буравит Кью злым взглядом Тришу, непонятно отчего такую же злую. — Тебе… ох! — Квентин хватается за живот, когда Триша сажает ее прямо. — Тебе… какое вообще дело?

Вопрос задается совершенно искренне, потому что Квентин абсолютно не понять, зачем сейчас Триша кудахчет над ней и пытается промыть ей, прости Мерлин, желудок. Кью не чувствует себя заслуживающей такой заботы, а потому раздражается пуще прежнего — поведение Триши никак не укладывается в аккуратное мировоззрение Кью.

— Решила проявить хаффлпаффское добродушие? — фыркает Кью, проверяя на прочность нервы Триши.

«Уходи, оставь меня в покое, не лезь до меня!» — кричат каждый жест, каждое слово Квентин. Ей не нужна Триша, ей не нужна ее доброта, не могло что-то измениться, всем всегда было плевать на Кью.

+1

9

- Нет, я здесь пряталась от необходимости с кем-либо разговаривать, но ты испортила мой план, - чуть грубовато, но зато совершенно честно отвечает Триша. Конечно, ничего ей Квентин не портила, она же ей не назначала свиданий в этом дремучем лесу, но подобного Триша и в самом деле не планировала. Как и слушать возмущения слизерники.
- Пей, глупая, тебе станет легче, - обещает Триша, почти силой впихивая Квентин в руки стакан воды и придерживая его, чтобы наверняка влить всю жидкость в несчастную Квентин.
- Чтобы больше в этой школе никого не пришлось хоронить, пожалуй. Чем ты вообще думала? Пей, одного мало, - требует Триша и снова наполняет стакан водой.
- Добродушие? Погоди, проблюешься ты хорошенько, и я расскажу тебе все о добродушие и о том, как бы ты выглядела, не найди я тебя здесь. Пей!

+1

10

Квентин давится своим возмущением, перебитая циничными словами Триши про вторые школьные похороны. Сказанное торгашкой затыкает Кью, она даже становится сговорчивее и послушней. Забирает стакан и делает глотки воды.

— Что ты обо мне вообще знаешь, — фыркает Квентин, когда Триша заявляет, что от питья ей станет легче.

Станет ли хоть когда-нибудь легче? Кью сомневается. Безоблачное счастье — это нечто сродни воздушной сказке, а в сказки Квентин не верит. Даже будучи ведьмой, окруженной волшебством и чарами, она остается при своем скверном настрое. Счастье — это дурость, придуманная фантазерами.

Квентин пьет и пьет, и вскоре желудок переполняется водой. Больше пить Кью не может, чувствуя, как внутри булькает и переливается выпитое. Вода больше не лезет, но Триша продолжает подсовывать стакан за стаканом… Что ж, Триша первая заговорила про блевотину — вот Кью и исполняет желание своей спасительницы, как по заказу выплескивая из себя горькую жидкость.

В носу у Кью щиплет, а из глаз текут слезы. Квентин отсаживается подальше от тошнотворной лужи и косится на Тришу, давая ей насладиться своим уставшим и почти убитым видом.

— Серьезно. Хватит.

+1

11

- Что я о тебе знаю? Да я второй год тобой прикидываюсь, Квентин! Уж побольше, чем ты обо мне, - фыркает Три. На самом деле, конечно, она знала о слизеринке слишком мало, в их сотрудничестве всегда соблюдались четкие границы, и обе они интуитивно понимали, где их не стоит переходить. Вот такой вот тендем у них сложился - торгашка и староста. И собою Триша гордилась больше, хотя, судя по последствим, очевидно очень зря.
И все же Триша замечала достаточно - замечала, что таблетки у Квентин кончаются все быстрее, замечала, как та себя ведет в коридорах, замечала ее отношения с другими школьниками. Это Квентин была старостой, а значит всегда на виду.
- Вот и молодец, - хвалит девушку Триша, когда Квентин, наконец, начинает рвать. Волосы Квентин она собираеь в хвост и придерживается свободной рукой, чтобы те не испачкались массами рвоты. Трише было совершено все равно, попади что-то на нее.
- Нет, Квентин, не хватит. Сколько таблеток ты съела? Думай, давай, вспоминай, - требует Триша. Плевать ей на возмущения, наполненный водою стакан она снова впихивает в руки Квентин.
- Чем ты вообще думала?

+1

12

Кью упирает пустой взгляд на стакан в своих руках и не знает даже, что ей ответить Трише. Чем она думала? А разве такие порывы можно объяснить разумными мыслями? Разве непонятно, что ничем хорошим Квентин не помышляла, когда заглотнула в себя последние остатки своих пилюль?

— Десять, — пожимает она плечами безразлично: — может больше, может меньше.

Она не хочет объясняться перед Тришей, не хочет оправдываться. Она безумно уставшая и сил ее нет даже на то, чтобы о чем-то говорить. Вызываемая водой тошнота выжимает из нее последние остатки воли, отчего ни руки, ни ноги Кью не слушаются.

Наверное, она сейчас такая страшная и разбитая.

Вытирая горький от комочков не до конца переваренных пилюль рот, она вздыхает.

— О мистере Диггори думала, — честно признается. — Не могу выкинуть его из головы.

+1

13

- Да ты ненормальная!
Трише остается только тихонько присвистнуть. Десять. Не сложно посчитать, что эта доза рассчитана на десять дней, и это если пить по таблетке в день, а ведь врач ей советовал пить таблетки только тогда, когда день выдался "особенно сложным". Триша всегда, каждый раз, очень четко передавала все инструкции доктора Квентин. И вот оно как.
Квентин снова рвет - это хорошо, может быть, большая часть таблеток уже вышла, хорошо бы заставить ее выпить еще воды, но пока Триша протягивает Квентин вместо очередного стакана чистую бумажную салфетку.
Триша вздыхает. Она тоже не могла забыть все, что увидела на финале. Горе - страшная вещь, горе, которое приходит неожиданно - страшнее во много раз, оно не дает тебе подготовиться, не дает тебе смириться, не дает тебе даже времени попрощаться. Оно обезличивает все и всех вокруг - когда тебе плохо, то больше ничего не имеет значения. Горе стирает все границы. Триша видела очень много чужих слез и чужого горя, и прекрасно понимала, что относится к нему достаточно... ровно. Но в этот раз больно было и ей.
Правильных слов никогда не было, и сейчас у Триши их тоже не было.
- Может быть, подумай тогда о том, что было бы с остальными, когда тебя нашли бы. Подумай! С твоей семьей, с каждым, кто тоже горюет по Седрику. Подумай, Квентин. А еще знаешь что? - Триша действует интуитивно, и сейчас протягивает Квентин зеркало.
- Посмотри на себя сейчас. Когда тебя нашли бы, все было бы намного, намного хуже. Ты все равно стала бы блевать, и тебя нашли бы в луже собственной рвоты. И все навсегда бы запомнили тебя именно такой.Смотри, наслаждайся же! Рассказать тебе, что было бы после?

Отредактировано Trisha Buttermere (27.07.21 07:24)

+1

14

Нельзя, нельзя, нельзя реветь, нельзя давать слабости вылезти из себя, нельзя разжимать хватку, нельзя превращаться в маленькую глупенькую девчонку, которую просто что-то расстроило. Квентин вытирает переданной Тришей сухой салфеткой не изгаженный от излияний рот, а покрасневшие глаза, в уголках которых стали собираться поганые слезы.

Возмущение Триши Кью не задевает. Она давно чувствует себя вне обыкновенной нормальности, давно ощущает в себе какой-то неправильный надлом, но с ним живет и ничего. Она всегда считала, что подведет саму себя, если разрешит своей ненормальности вырваться наружу — это перекроет ей планы. Как вот сейчас ненормальное желание накидаться таблетками и покончить с жизнью могло уничтожить ее амбиции.

Она сама плохо понимала, что по-настоящему хочет.

Попытки Триши дорваться до голоса разума заставляют Квентин горько ухмыльнуться. Ее слова про переживания родных и близких задевают внутреннюю болячку. Кью чувствует, что начинает дрожать, в горле застревает комок, ей трудно становится дышать. Она всхлипывает судорожно, бесконтрольно, плаксиво.

— Ты идиотка, — выплевывает Кью, давясь внутренним криком. — По мне никто не станет горевать, — чеканит она жестокие и правдивые слова, обращаясь к Трише.

Мать ее ненавидит, парень ее бросил, друзей у нее нет, а отклик от циничной торгашки лишь минутная удача — ее бы не было рядом, если бы не случилась травма после смерти Седрика. Конечно, Баттермир не хочет еще больше смертей. Ей же тоже от этого будет херово.

Неужели она думает, что Квентин не видит эгоизма?

+1

15

- Да и я о тебе была лучшего мнения, - простодушно замечает Триша, - но мне жаль, если ты и а самом деле так думаешь.  
Все это ее совершенно не обижало Тришу, тем более сейчас. В самом деле, она мало что знала о семье Квентин, это правда - их исключительно деловые отношения не предполагали какой-либо душевной близости, но Триша, не смотря на искренние заявления слизеринки, такой уж непроходимой тупицей не была. Несложно было догадаться, что у девчонки, которая годами нелегально покупает у нее таблетки, не в порядке не только с головой.
 - Только вот никак не пойму, ты настолько неуверенная в себе, или, наоборот, это самолюбие зашкаливает? - "никто не будет горевать" - и Трише хочется спросить, а чего ждет Квентин? Того, что рыдать будет вся школа? Того, что похороны ей закатят не хуже, чем у Седрика? Того, что родные будут драть на себе волосы, причитать и винить себя во всем? Или всего этого сразу? Конечно, Триша понимала - наверняка Квентин вообще ничего не ждет. Поэтому, так и не высказав всего этого, Триша интересуется:
- У тебя же, кажется, есть младшие?  Они еще даже не школьники, верно? Завидное же будущее ты им приготовила - быть родственниками "той самой слизеринки, которая наглоталась таблеток". Ну или как там тебя называли бы, - Квентин ведь староста? Кому как не ей знать все о травле, кому как не ей знать, на что способен ее же родной факультет.
- Ладно, на родню тебе плевать, понимаю, бывает. Но что с твоими амбициями? С твоими целями? Неужели ты столько лет трудилась, и все ради того, чтобы тебя нашли в луже собственной рвоты, с отпечатком предсмертных конвульсий на лице? Чтобы именно об этих твоих достижениях написали в газетах? Невероятно, как мало тебе, оказывается, нужно. 

+1

16

Пылкое возмущение тухнет под гнетом тяжелой апатии.

Квентин больно думать о своих младших. Она не хочет, чтобы они кричали и плакали, отравленные тем же скорбным чувством, какое было у мистера Диггори. От одной этой мысли у Кью горечь в горле и слезы подступают к глазам. Она смахивает с лица сырость и морщится. Только страх сделать своим младшим так больно останавливает Кью.

А вот отбиваться от атак Триши нет сил.

— Перестань уже, я все поняла, — вымученно выдыхает Кью, встает с травы и отряхивает грязную юбку. — Отлично справляешься… Прямо как тот доктор. Не думала стать им, но для волшебников?

Маги лечат свои психологические боли волшебством и отварами, но точно не разговорами. Может, зря? Может, магглы и правда нашли хороший способ справиться с плохими мыслями?

+1

17

Квентин все еще выглядела ужасно, совершенно белая, неестественно бледная, Триша даже чувствовала, как трясутся руки, которым она помогает удерживать стакан с водой. Но, кажется, прямо сейчас ничего уже не должно было случиться, хотя в этом Триша не была окончательно уверена. Кто его знает, как действуют эти таблетки в таком количестве. Да и все ли вышло?
- Нет, об этом я не думала, - признаться, Триша вообще ни о чем, кроме Бюро уже давно не думала. Это казалось ей таким естественным выбором будущего, что все мечты стать аврором, колдомедиком или журналистом канули где-то в детстве. Она говорила все это интуитивно, не с целью сделать Квентин еще большее, да и не с целью донести до слизеринки какие-то простые истины. Хотя, наверно, не помешало бы.
- Но ты знаешь, я вдруг поняла, как мы с тобой... Рассчитаемся. В следующий раз ты сама идёшь к доктору. И все. Это все, что ты мне должна.

+1

18

Мир плывет перед глазами Квентин, когда она поднимается на ноги. Слабость в ногах и надсадная боль в горле, жар в голове и муть в мыслях. Кью не хочет поддаваться организму, но тело указывает свои правила. Квентин остается лишь через силу управлять им.

Она не хочет здесь оставаться, ей завтра рано вставать, отчитываться перед Снейпом в последний раз, а потом готовиться к отъезду из школы. Снова возвращаться к сумасшедшей семейке и мечтать о дне, когда три летних месяца наконец закончатся.

Зато будет рядом с мелкими, верно?

— Договорились, — без эмоций сообщает Квентин, вышагивая по лесу прочь от Триши.

Потащить свой зад к маггловскому врачу — наименьшая плата, которую торгашка могла выпросить. Спорить и говорить об этом они будут позже, не сейчас. Сейчас Квентин слишком паршиво, чтобы разумно мыслить.

Кью хочет, чтобы Триша на минуточку от нее отвязалась.

+1

19

Квентин на удивление легко соглашается, и Трише пока что этого достаточно - пусть слизеринка даже не сомневается, Триша свой платы не упустит просто так, так что Квентин она еще обязательно напомнит об оплате, если та, конечно, забудет случайно.
Ну а сейчас Триша и сама не собирается больше трогать девчонку, она, вообще-то, изначально не за этим сюда пришла.

Триша редко чувствовала себя так скверно, как теперь, и возвращаться в замок, ставший сейчас оплотом траура и горя, Трише совсем не хотелось. Она привыкла, что траур и горя живут с ней в одном доме, но это всегда были чужие траур и чужое горе, а сейчас... А сейчас в гостиной факультета, в спальне для девочек ее курса, в коридорах, в Большом зале - сейчас везде и всегда кто-то плакал, и это было тяжело. Триша так и осталась стоять на месте, провожая Квинтин взглядом. Пожалуй, ничего не случится, если она еще немного прогуляется. А завтра - завтра должен был приехать папа, он же организовывал похороны Седрика. Триша была рада его увидеть, хотя повод, конечно, предпочла бы иной.

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 26.06.95. Хрупкая душа