Drink Butterbeer!

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 24.04.96. Грэм, Кью и исчезательный шкаф


24.04.96. Грэм, Кью и исчезательный шкаф

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/525/773346.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/525/962249.gif
Грэм х Кью
24 апреля 1996 г.
коридоры

Блудный слизеринец вернулся.

+3

2

    Никогда! Слышите? Никогда недооценивайте карму. Это стерва может устроить вам такой моргулис, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Грэхэм Монтегю убедился в этом на собственном примере (правда, поговаривают, что ценных уроков он до сих пор из этого не вынес). Больше недели было дано парню, чтобы подумать над своим плохим поведением, но, кажется, он думал обо всем, что угодно, но только не над тем, почему нельзя совать гриффиндорскую голову в унитаз и почему нельзя кормить шнурками малолеток. За время своего небольшого, но очень неприятного путешествия Монтегю пожалел только об одном - что не успел вовремя лишить близнецов Говнизли своих волшебных палочек. Несколько обездвиживающих заклинаний и слизеринец заперт в огромном шкафу, из которого, кажется, нет выхода. Время, проведенное в закрытом и темном пространстве, будто остановилось. Если первые несколько часов Монтегю думал, что на него так подействовали проклятья, то потом понятие время вовсе исчезло. И исчезло надолго. Если бы слизеринец уже не был двинутым, то у него бы точно поехала крыша от такого приключения.

    Пипетка. Это первое, что видит перед собой Монтегю, когда у него появляется такая возможность. И нет ... Это не один из тех образов, который мерещился ему в темном беспросветном бреду, а вполне себе реальная Пипетка со значком. Квентин. Разглядеть её перекосившееся то ли от ужаса, то ли от возмущения лицо сложно, но Грэм так давно не видел яркого света и вполне себе живого человека, что ему и этого достаточно, чтобы сделать отчаянную попытку протянуть к ней руку. Минутная парализация сменяется нестерпимой болью. Монтегю не кричит, он стоически терпит то, что происходит с ним. Он чувствует боль, а значит он не сдох. Ему удалось трансгрессировать и это чудо, потому что профессор Флитвик говорил, что это невозможно сделать в Хогвартсе. Хотя Грэм всё же не был уверен в том, что находился в замке. У него нет сил, чтобы смотреть по сторонам и угадывать, где он оказался. Он видит перед собой Квентие и почему-то по-дурацки улыбается. Он никогда ещё не чувствовал себя настолько живым.

     Ни один Круциатус не сравнится с тем, как слизеринца только что тряхануло. Бабка Одра в гробу бы тройную сальтуху сделала, узнав, что кому-то удалось причинить её внуку боль, которую нормальный человек бы не вынес. Но для Монтегю, с детства закалённого всевозможными пытками, подобное было терпимо ... Ну как терпимо? ... От болевого шока сознание не потерял - это уже удача. Да и он себе не позволит упасть в обморок, когда у него появилась возможность увидеть реального человека. Даже если это и Квентин. Слизеринцу сложно совладать с собственным телом, но он он отчетливо чувствует, как его буквально разрезало на маленькие кусочки. С тянущихся к Квентин рук капает ... нет ... даже не капает, а льется струями кровь, и сами кисти будто не принадлежат ему, потому что даже в самой жесткой драке он так не уродовал их. Костяшки пальцев стёрты, потому что несколько дней бессмысленного долбления в каменную стену приведут к незаживающим язвами. Монтегю не видит, в какое решето превратилась его плоть, но он чувствует, что его просто разрывает на части. Кажется, одного расщепления было недостаточно, поэтому слизеринца сначала будто ошпаривает кипятком, затем тысяча леденящих кинжалов вонзается в тело, а потом и вовсе ударяет разрядом молнии. Дааа, Круциатус и рядом не валялся.

+2

3

— Г-гг… рэм?

Она сходит с ума? Препараты стали подкидывать реалистичные галлюцинации?

Хлопок, который Квентин сначала приняла за шалости каких-нибудь пакостных мелкокурсников, оказался хлопком от трансгрессии. И на глазах у Кью буквально из ниоткуда появилось тело, хотя первыми, надо признать, появились брызги — кровь маленькими каплями осела на стенах, потолке, колоннах, одежде, лице и волосах Квентин.

Она замерла, не зная, как реагировать, придавленная к полу ужасом и шоком. Поверить в то, что исчезнувший из-за проказ Уизли Грэм вернется обратно именно так, именно в таком виде, было сложно. Второй реакцией после оцепенения стала тошнота. Рвота подкатила к горлу от отвращения перед запахом и видом крови, Квентин задурело и от мысли, что Грэм едва живой. На него было сложно смотреть. А он в ответ давил тупую, довольную лыбу.

Хотелось разрыдаться, хотелось рассмеяться.

Декрет номер тридцать семь от двадцать четвертого апреля тысяча девятьсот девяносто шестого года запрещал использовать студентам волшебство в коридорах и окрестностях Хогвартса. Декрет номер тридцать пять не давал студентам разных полов находиться друг от друга на расстоянии не меньше, чем восемь дюймов. Кью знала все декреты директора Амбридж назубок.

Но она одним махом нарушила все запреты, двинувшись быстро к Грэму, чтобы подхватить его слабое тело и не дать ему разлечься по полу. Перепачканная в крови рука Кью крепко сжала палочку, а с ее сухих губ стали слетать заклинания — эпискеи, эпискеи, эпискеи.

Квентин не была медсестрой, но имела силы, чтобы оказать первую помощь.

— Только не сдохни у меня на руках, ублюдок, — сплюнула Кью, поднимая тело Грэма заклинанием.

Капли его крови оставляли после них след.

А Квентин помчалась к Помфри, унося с собой Грэма.

+2

4


     Как там говорят, когда силы покидают тебя - яркий свет в конце тоннеля? Ну примерно также сейчас было с Монтегю. Ему всегда твердили, что его место в Аду, а раз сейчас перед ним Квентин, то можно сказать, что он на верном пути. От этой гарпии даже тут не скрыться ... если она пожелает, то сам Дьявол будет ей сливочное пивко держать. Но у Грэма всегда были не лады с головой, поэтому не удивительно, что продолжает давить кривую улыбку, попутно сплёвывая сгустки крови. Он определенно рад видеть свою дражайшую старосту, но он предпочел бы сейчас рухнуть в объятия Блетчли, который всё-таки половчее её будет. Плюс, Хейли может завести свою шарманку и начать допытываться до него, где он пробыл столько времени (сколько именно, Грэм не знал, но ему это показалось вечностью). Вот уже чего-чего, а головомойки слизеринцу точно не хотелось.

   - Убью ... тварей, - тихо хрипит парень, всеми силами стараясь не упасть. Он не обращает никакого внимания на колдомедицинские заклинания Квентин, потому что его тело продолжает гудеть от боли, а лучше совсем не становится. Сейчас от девушки только одна польза - она тут, она рядом, она - доказательство того, что Монтегю удалось каким-то неведомым образом выбраться из того места, где он чуть не лишился рассудка.

   - Куда? Куда ты меня тащишь? - еле разлипая глаза от невыносимой боли, произносит Грэм. Он видит знакомые стены, гобелены и картины. Он в Хогвартсе. До сих пор в этом проклятом Хогвартсе. - Неее, стой .... - дергается парень, останавливая Квентин и рывком оттаскивая её от намеченного пути, - я не пойду туда, ты ж знаешь, - говорить сложно, но слизеринец догоняет, куда именно тащит его девушка. Больничное крыло. Да он с первого курса ни разу там не появился по собственной воле, поэтому и сейчас тоже не особо спешил переступать его порог. Всё было не так уж и плохо: он привык пульсирующей и ноющей боли, кровь почти остановилась (нет. но из-за полностью окровавленной рубашки это было теперь не так заметно), а также он мог мыслить разумно. Всё, что ему надо было, это сначала немного поспать, а потом вскрывать грудины Уизли, чтобы до тикалок добраться.

+2

5

Вот же неблагодарная скотина. Ух, оставить бы его здесь помирать и гнить, да вот одно мешает: Филч потом все мозги вынесет за то, что ему опять пришлось полы от крови отмывать. Ну и вони от трупа Монтегю будет… Ничерта потом не сосредоточишься на уроках.

Грэм дергает Кью, мешая ей его перемещать до Больничного, из-за чего заклинание срывается, а тело придурка падает прямо на мрамор. От Грэма снова исходят какие-то неразборчивые звуки и кряхтения, кажется, что он испускает последний свой дух, но Кью вряд ли даст ему сдохнуть. Просто из вредности — пусть чмо живет. Зато она потом будет героиней-спасительницей.

Кью нервно выдыхает и делает пару шагов к Грэму. Едва удерживает себя от искушения дать пинка, вовремя подумав, что пачкать туфельки будет нехорошо. Кью глядит сверху вниз и прожигает взглядом кровавого говнюшонка.

— Слушай сюда. У тебя сейчас нет никакого права командовать. Ты либо молчишь как пуська и не мешаешь мне спасать твою уродскую жизнь, либо остаешься тут ждать, когда придет Норрис и обделается тебе на лицо. Усек?

Взмах палочкой. Тело вновь поднимается. Квентин делает несколько шагов вперед, оборачиваясь только для того, чтобы хмуро оценить кровавый след, который Грэм после себя оставляет.

+2

6

    Удар головой о каменный пол проходит для Монтегю совсем безболезненно, ведь он, кажется, уже абсолютно ничего не чувствует. Ноющая боль настолько растеклась по его телу, что он бы мог ещё раз двадцать протаранить макушкой стену, и всё равно бы ничего не заметил. Если пару секунд назад он был рад видеть Квентин, то теперь он был готов задушить её на месте (главное, чтобы силы на это нашлись, потому что уж она резко дернула рубильник на режим "Помочь всяк и каждому". Грэм терпеть не может, когда кто-то вторгается в его жизнь и пытается поддержать его. Пускай это выражается в обычной помощи дойти до Больничного Крыла, но папка-аврор не для того растил своего единственного сына, чтобы тот по лекарням мотался.

     Слизеринец чхать хотел на то, что там повизгивает Квентин. Он никогда особо не воспринимал её замечания всерьез, а сегодня явно не тот день, когда стоит начать это делать. Он напрочь игнорирует слова старосты и вместо этого только рычит от боли. Его кости продолжает ломать, а эхо, исходящее от голоса девушки, будто капля за каплей ввинчивается в его макушку. Грэм сам не знает, что заставляет его волочить ноги, но делает он это, постоянно запинаясь и ударяясь плечом о каменную стену.

   - Да забожись, Квентин, - грузно выдыхает Монтегю, сделав очередной "привал". Он медленно крутит головой, будто пытается избавиться от голоса старосты, которая у него под ухом начинает причитать. С каждым шагом ему становится всё хуже и хуже: он чувствует кошмарную слабость, валящую его с ног, а также какой-то неприятный холод, который пробивается в его тело сквозь те дыры, откуда сочится кровь. Ему кажется, что он сейчас вот-вот рухнет, поэтому Грэм крепко хватает за мантию девушку и всем телом наваливается на неё. Если уж Монтегю сложно совладать с собственной тушей, то Квентин и подавно. Он валит её с ног и придавливает к холодному полу. Но вместо каких-либо извинений слизеринец начинает кашлять кровью прямо на милое, но пышущее ненавистью личико Хейли.

+1

7

Добить его, что ли? Выкинуть из окна, пусть сдохнет после падения и сгниет в траве? Хоть какой-то толк будет, станет одобрением для Ивы. Она его с радостью скушает.

Тяжелую, грузную тушу Грэма приходится с двойным усилием воли с себя спихивать. Фу, блин, ну и мерзкий же он! В очередной раз удивившись, что даже такую скотину кто-то целует, Кью встает с пола, безмятежно вытирает пальчиком кровь с лица и сдувает пыль с кончика палочки.

— Сам нарвался. Петрификус тоталус, — она знает, как Грэм горячо любит это заклинание от руки Кью, поэтому решает, что больного нужно радовать маленькими подарками.

А, ну еще Квентин все-таки решительно пинает Грэма по почкам, пока тот обездвижен. Тварью она быть не перестала.

До Больничного всего пара шагов. Квентин оставляет это безобразие лежать на холодном полу (раз он так хотел на нем остаться) и бежит к Помфри. Наводит там шумиху и направляет туда, где валяется это чудовище. Петрификус объясняет тем, что не хотела, чтобы он себе сделал хуже, повредил чего, а то дергается, пытается вырваться. Бедолажка!

+1

8

     Обдав Квентин смесью из крови и слюней, Монтегю в очередной раз закашлялся. Каждое содрогание его тела отдалось ставшей уже привычной болью в груди, пояснице и рёбрах. Ничего нового парень не испытал, но желание сдохнуть на месте никуда не делось, а точнее наоборот, ещё больше усилилось. Ему не было дела до своего внешнего вида, его больше волновало физическое состояние. Он не мог ровно стоять и просто валился с ног при малейшей движение, но просто так развалиться на полу в луже собственной крови ему не позволяли личные убеждения. Хорошо, что в этом злосчастном коридоре не было никого из посторонних: одна только Квентин лежала, придавленная его тушей, и предпринимала отчаянные попытки спихнуть с себя своего дражайшего другана.

     Монтегю нет дела до ругательств старосты, которая корчит недовольные гримасы и, наверняка, мысленно проклинает тот день, когда Грэм родился. Он так давно привык к её закидонам относительно ничтожности этого общества, что если бы у него были силы, то он обязательно позлословил на эту тему. Грёбаный Петрификус Тотал поражает его прямиком в грудь, отчего тело Монтегю будто каменеет. Уже знакомое ощущение охватывает его с головы до ног так быстро, что он не успевает послать Квентин к дракклу в задницу, где ей собственно и место.

+2


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 24.04.96. Грэм, Кью и исчезательный шкаф