Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 19.10.95. Тonight had something


19.10.95. Тonight had something

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

[html]

<!--HTML-->
<style>
    .backk {
        height: 350px;
        width: 500px;
        background-image: url("https://i.pinimg.com/564x/83/4a/21/834a21c1d99602d40a266ff5d6671ad0.jpg");
        background-position: top center;
        background-repeat: no-repeat;
        margin: auto;
        border-radius: 10px;
    }
   
    .textt2 {
        margin: auto;
        bottom: -15px;
        left: 0px;
        opacity: 1;
        position: relative;
        background-color: #000;
        width: 300px;
        border: #000 solid 1px;
    }
   
    .textt4 {
        margin: auto;
        position: relative;
        bottom: -45px;
        left: 0px;
        opacity: 1;
        background-color: #000;
        width: 300px;
        border: #000 solid 1px;
    }
   
    .textt3 {
        margin: auto;
        width: 400px;
        text-align: justify;
        text-justify: inter-word;
        font-size: 6.5px;
        font-family: kurale;
        text-transform: uppercase;
        letter-spacing: 1px;
        color: #FFF;
        position: relative;
        text-shadow: 0px 0px 1px #000000;
        bottom: -30px;
        left: 0px;
        background-color: #000;
        opacity: 0.85;
        padding: 10px 10px 10px 10px;
        border: #191d1e solid 0px;
        border-radius: 10px;
    }
</style>

<div class="backk">

    <div class="textt2">
        <img alt="" src="https://i.ibb.co/Y3vw7mj/ezgif-4-64ba7ef1e873.gif" width=100px;><img alt="" src="https://i.ibb.co/YRM0nxZ/ezgif-4-7182cdf3d9d3.gif" width=100px;><img alt="" src="https://i.ibb.co/qpRpLQ0/ezgif-4-808f2034f577.gif" width=100px;>
    </div>
    <div class="textt3">
        <center>
            <p><font style="font-size: 16px;"><b>Miles Bletchley & Katie Bell</b></p> </font>
                <font style="font-size: 10px;">19 октября, 1995 год, четверг //
        Библиотека </font>
                <br>
                <br> <font style="font-size: 11px;">ты долистала книгу, выполнила задание, вот только он прибежал на свидание</font></center>
    </div>
    <div class="textt4">
        <center><img alt="" src="https://i.ibb.co/dtbN0Mj/ezgif-4-01c9057118eb.gif" width=100px;><img alt="" src="https://i.ibb.co/TWsJGL4/ezgif-4-425b3a395293.gif" width=100px;><img alt="" src="https://i.ibb.co/X7Z1CsJ/ezgif-4-70368e87b2e6.gif" width=100px;>
    </div>
</div>[/html]

[icon]https://i.imgur.com/FCREPKI.png[/icon][sign]Av от Прометей[/sign]

+4

2

“- Какого дракла ты ввязался в эти древние руны, если каждый раз, когда ты открываешь учебник, нам всем слышно, как начинают скрипеть шестеренки в твоей голове?” - Сидя в глубоком кресле слизеринской гостиной Уоррингтон искренне недоумевал тому, как скрупулезно собирался его друг. Да еще и не куда-то, а в библиотеку. Блетчли предпочитал не комментировать едкие высказывания в свой адрес. Причина была одна, но весомая, как фундамент древнего замка. Ответ на этот вопрос не нравился ему самому, отчего признаваться вслух не представлялось возможным вообще никак. Пожалуй, у него есть секунд десять, чтобы дать себе возможность передумать. Да, его будут ждать, но разве когда-нибудь Майлз Блетчли утруждал себя объяснениями собственных проступков? Много чести, достаточно пройти мимо и сделать вид, что ничего и не должно было случиться, жить дальше, словно и не звенело электричество в кончиках его пальцев, стоило ему заметить рыжую девичью макушку в школьных коридорах, будто не искал он специально ее взгляда, не для того, чтоб улыбнуться в ответ. Улыбка у него была не особенно дружелюбная. Но чтоб чуть вскинуть брови, давая понять, что сигнал приветствия получен, и этого пока достаточно. Майлз точно знал, как пахнут ее духи и как она прищуривается в тот момент, когда собирается заразительно расхохотаться.
Долговязый слизеринец делает глубокий вдох и привычно фыркает.
- Для общего развития лишним не будет. Вдруг в мою голову неудачно прилетит бладжер, а на следующий день меня потянет к академическим высотам. И потом, ты удивишься, как много интересного можно услышать в библиотеке, особенно, когда умеешь слушать.
Десять.
Славу знатного сплетника Блетчли зарабатывал недолго, но дорожил ей практически, как перстнем, который подарила бабушка на пятнадцатилетие. Старуха не приезжала на праздники, не горела желанием поддерживать родственные связи, но поздравляла внука регулярно. В ответ за весомые подарки и регулярные денежные бонусы приходилось внимательно читать пространные бабулины письма, в которых она умудрялась пересказать жизнь своей улицы в таких подробностях, будто она сама лично с биноклем следила за каждым своим соседом. И уж если что-то генетически от старой миссис Блетчли и передалось ее внуку, так это талант отделять кучу информационного шума от действительно полезной информации, которую потом можно было использовать так, как тебе самому это было удобно. В конце концов, каждый волен сам выбирать свое оружие.
Девять.
В сундуке под его кроватью осталась одна нетронутая сигарета. Майлз судорожно сглотнул, прогоняя желание немедля подняться в комнату, распахнуть окно пошире и, сжимая в тонких пальцах источник сомнительного удовольствия, втянуть ноздрями терпкий сизый дымок табака. Успеется. А успокоиться самостоятельно он и сам сумеет. Достаточно просто взглянуть на обложку учебника по рунам, чтоб неизменно потянуло в сон.
Восемь.
На уроках он с легкостью отсиживался на последних парта с умным видом, черкал в свитках таинственные закорючки, делал сосредоточенное лицо, поднимая взгляд в сторону доски, и порой даже что-то умудрялся отвечать, если был в благостном расположении духа. Все остальное время он смежал веки и даже умудрялся дремать, покуда удар колокола не возвещал о том, что он свободен. Успеваемость не особенно его беспокоила, а потому Блетчли рассчитывал выехать за счет своей исключительной памяти. Но оказалось, что одной памяти не хватит, и потому для него стало откровением, когда Бэлл подошла к нему сама и предложила свою помощь, дабы уложить в лобастую башку Майлза хоть какие-то минимальные знания.
Семь.
Кэти стойко сносила его своеобразный юмор, куда больше близкий к сарказму, нежели к нормальным человеческим шуткам. Иногда даже смеялась, порой дружески била его в плечо или щелкала по носу. И то, и другое Блетчли с легкостью ей прощал, хотя периодически на его лбу проступала вена, ярко демонстрирующая его напряжение. Он никогда не мог расслабиться в ее обществе. Постоянно оглядывался по сторонам. Ловкий сборщик чужих сплетен попросту не мог допустить, чтобы какие-то, пусть даже мало-мальские, слухи пошли о нем самом.
Шесть.
В библиотеке он чувствовал себя посвободнее, и пара их встреч прошла под эгидой даже дружеской беседы. Вот только когда его рыжеголовый куратор отворачивалась к учебнику, она вряд ли могла заметить, как взгляд ее нерадивого ученика скользит по изгибу ее ресниц, контуру ее уха, из-за которого снова выпросталась прядь непослушных волос. Требовалось неизменное усилие, чтобы быстро опустить глаза в конспект, когда ее грудь мерно вздымалась, знаменуя вдох, сделанный для следующей фразы.
Пять.
А сегодня идти не хотелось. Блетчли хотел поймать Бэлл в коридоре, чтоб уточнить, стоит ли брать эссе, чтоб она пробежалась по нему своим острым пером. Но заметил рядом с ней какого-то парня. Слишком близко он подходить не стал, но не смог не обратить свое внимание на то, как очаровательно Кэти улыбалась этому огрызку, снова и снова оправляя воротник своей мантии. Слизеринец был готов отдать голову на отсечение, что протяни ее собеседник свои руки к ней, то неизменно состоится крепкое объятие. Чудовище в его груди неприятно заворочалось, еще не требуя крови, но распространяя по его венам яд ревности, пожалуй, один из самых опасных.
Четыре.
В последний раз проверив, все ли он взял, что было нужно, Блетчли отряхнул с плеча невидимую пылинку, отсалютовал другу, все еще продолжавшему ухмыляться, после чего вышел из гостиной и направился в сторону библиотеки. Шустрой стайкой мимо него прошмыгнули какие-то второкурсницы, одна их которых, видимо, не успела оценить собственную скорость и врезалась в Майлза, громко ойкнув. Тот широко улыбнулся, чувствуя, что для этой простой гримасы потребовалось куда больше усилий, чем обычно.
Три.
Сумка, болтавшаяся на плече, стала в одночасье словно на пять фунтов тяжелее, а шаг сам собой замедлился, будто подавая очередной знак, не надо туда ходить. Пропустить, отменить, договориться, чтоб его вообще сняли с этого предмета, мол, спасите-помогите, это все было очень большой ошибкой. Но сможет ли он смотреть в собственное отражение, если сейчас даст слабину и не сможет преодолеть трудность, которую сам перед собой и возвел. Если так, то все “папино воспитание” пошло прахом. Вряд ли.
Два.
Двери библиотеки возникли перед его лицом так внезапно, что будь у него с координацией похуже, Блетчли непременно бы вписался в них лицом. Потянув дверную ручку на себя, Майлз чуть поморщился от того скрипа, что издали старые петли, а, перешагнув порог библиотеки, слизеринец тут же встретил недовольный взгляд Ирмы Пинс.
- Это не я шумлю, а двери ваши, - прошипел он, замечая нескольких ботанов, склонившихся над круглым столом и спорящих о чем-то горячим шепотом. Чуть вытянув шею, он увидел, в дальнем углу у стройного ряда шкафов за столом поменьше сидела виновница всего того винегрета, что творился у него внутри. Сделав глубокий вдох, Майлз двинулся в ее сторону. Отодвинул стул, стоящий рядом с ней, резко на него уселся и небрежно бросил на стол содержимое своей сумки.
- У меня слишком мало времени сегодня. Поэтому я буду признателен, если мы закончим пораньше. И что за духи у такие. Не продохнуть.
Закрывая лицо ладонями, Блетчли потер глаза, отчаянно боясь встретиться с ней взглядом. Но ведь придется. Вот сейчас, ровно через секунду. В ее недоуменном взгляде плескалась еще не обида, но какое-то волнение, придававшее ее глазам еще большую глубину. Глубину, в которой он неизменно тонет.
Один.
Время вышло, и сбежать уже не удастся.

Отредактировано Miles Bletchley (26.09.21 17:13)

+2

3

Если весь учебный год будет таким же безумным, как и его первые месяцы, то Кэти категорически отказывается принимать в этом участие. Амбридж совсем недавно в школе, а уже наводит свои порядки. Выгнала половину игроков из команды, хотя никакого права лезть в квиддич у нее не было. Сейчас сборная переживала не самое удачное время, Слоупер и Кёрк тяжело адаптировались и играли очень неуверенно. То показала и вчерашняя тренировка. Стоит вспомнить о последствиях, сразу же хочется приобрести умение становиться невидимой, чтобы не попадаться на глаза Монтегю. Тревожное чувство, что он не забудет ее выходку не дает покоя и по коридору она идет осторожно, оглядываясь по сторонам. На всякий случай.

Планировать свое время она никогда не умела, поэтому в спешке натягивает свитер, выбегая из спальни. Это было так странно, торопиться на встречу со слизеринцем. Вряд ли кто-то из друзей одобрит это общение, но наконец-то ей все равно. Ей нравится проводить такие спокойные вечера в библиотеке за переводом с языка древних рун. «Святая простота», могла бы услышать в свой адрес, сказав, что Майлз не такой, как о нем думают, но их общение – что-то тайное, похожее на секрет и ей то чертовски нравится.

Они пробовали общаться раньше, но не заладилось, Кэти верила всем стереотипам, что ходили по школе из года в год и держалась в стороне, но теперь она достаточно взрослая, чтобы понимать - нельзя судить о волшебнике только из-за распределения, сделанного шляпой в первый день в Хогвартс. Блетчли не был похож на ее друзей, сдержанный, холодный, загадочный, а ей очень нравится разгадывать загадки. Он не пугает ее, даже не пытается, что позволяет каждую новую встречу быть чуть спокойнее и раскрепощеннее.

У нее странные шутки, сыпать ими во время таких посиделок боязно, вдруг не поймет, расстроится, а потом молча соберет свои вещи и уйдет, даже не сказав ничего на прощанье. Было важно, чтобы эти их встречи продолжались, позволяли ей узнавать его чуть лучше. Может быть в жизни каждой шестнадцатилетней девчонки должен быть такой человек – недосягаемый, непонятный, но невероятно притягательный.

Привычно выбирает один из самых дальних столов в библиотеке, он никогда не пользовался популярностью у студентов, слишком далеко от стеллажей с нужными книгами, да и освещение тут слабее, а им это только на руку. Кэти почти уверена, что Майлз не хочет прийти на завтрак и получить тонну вопросов в стиле «какого Мерлина ты трешься с этой гриффиндоркой». Разворачивая очередной лист пергамента, который пригодится для занятия, Кэти не сдерживает улыбки, вся эта таинственность ее тревожит, но притягательного в ней гораздо больше, остановиться, развернуться на каблуках школьных туфель и уйти прочь она не сможет.

Ей нужно несколько словарей, раз уж пришла раньше, будет глупо тратить время на разглядывание пейзажа школьной территории в окно. Книги гораздо больше и тяжелее привычных учебников. Еще одно оказательство, что древние руны – предмет не для ленивых. Белл сама не помнит, почему выбрала его на третьем курсе, но не жалеет о своем выборе. Написание перевода ее успокаивает, поиск нужной руны в огромном словаре только распаляет интерес, а когда не получается с первого раза, щеки начинают гореть, а пальцы еще быстрее перелистывать плотные страницы.

Они недавно писали эссе, которое профессор Бабблинг велела перевести с английского на рунический. Сложно. У нее пока не получается, руна упрямо не находится, а Кэти остается только меланхолично просматривать каждую строчку, задумчиво покусывая кончик пера.

Майлз всегда передвигался слишком тихо, каждый раз его появление было внезапным. Сейчас все так же. Кэти подпрыгивает на месте, роняя перо. Выдыхает, смущенно улыбаясь, - При… - ее перебивают довольно грубо, явно показывая, что особого настроения на общение нет. Легкая улыбка тут же сходит с губ, но гриффиндорка растерянно осматривает рабочее место, явно перестраиваясь, - о-обычные, - нерешительно отвечает, теряясь от этого заявления еще больше, поднесла ткань свитера к носу, но не заметила ничего, что подходило бы под определение «слишком».

- Я подготовила конспект и начала перевод, - раз у них мало времени, стоит перейти сразу к делу, даже если придется проглотить эту обиду, что встала комом в горле. – Нужно сделать перевод эссе, на рунический, - тараторит, стараясь оперативно посвятить слизеринца в план их сегодняшней работы, - но я не взяла словарь с англосаксонскими рунами, поможешь? – она могла бы встать и отправиться за ним сама, но этот том особенно громоздкий и Блетчли объективно будет проще принести его.

[icon]https://i.imgur.com/FCREPKI.png[/icon][sign]Av от Прометей[/sign]

+1

4

У нее очень мягкая кожа. Он почувствовал это еще на Святочном балу, когда, танцуя с ней, ненавязчиво скользил подушечкой большого пальца по ее запястью. Из-за разницы в росте было просто не смотреть друг другу в глаза, но ему было достаточно опустить взгляд, чтоб заметить дрожь ее ресниц, румянец, заливающий ее щеки, и то, как неравномерно вздымается и опускается ее грудь, словно она хочет что-то сказать, но снова и снова попросту не решается это сделать. Как ему сейчас казалось, именно тот момент Майлз считал абсолютным подтверждением то чувство, которое билось в его венах с двенадцати лет. Это была не блажь, не желание поиздеваться или обидеть, получить какое-то собственное эмоциональное удовольствие. Чувство было первобытным, необъяснимым. Оно выбивало почву из-под ног, вышибало дыхание из груди, и если сейчас оно и стало менее эмоциональным, но укрепилось в каждом нейроне его головного мозга.
Блетчли жил с этим, не сопротивляясь, принимая это, как данность. Живут же люди со злокачественной опухолью. Они не особенно распространяются о черноте, растущей внутри них, о болях, которые мучают их, преимущественно по ночам, когда мир вокруг затихает, и ты остаешься наедине с каждой из своих мыслей, бьющихся отчаянно в виски.
Ведь даже своему лучшему другу Майлз не мог признаться в том, что его как-то неотвратимо тянет к рыжеволосой гриффиндорке. А учитывая, как накануне Кэти с легкотью вырубила Монтегю, вряд ли его небиологический брат вообще захотел бы хоть что-то слышать о чем-то странном, происходившим внутри его товарища. Или же и вовсе списал бы это на блажь, которую необходимо срочно вытравить какой-нибудь пакостью, обращенной против объекта странной тяги друга. Блетчли не был безумцем никогда, поэтому прекрасно понимал, ничего хорошего между ним и Белл быть попросту не может. Рано или поздно, но он все испортит. Такие, как он, заранее с гнильцой. Эдакой червоточиной, которую пока не видно тем, кто рядом с тобой, но даже они ощущают легкий запах путресцина. Этот запах привлекает, он заставляет замедлиться, осмотреться, насторожиться, приготовиться к бегу ради спасения собственной жизни. Но вот он, высокий, глазастый, с легкой ухмылкой в самом уголке губ и порой снисходительно приподнятыми бровями. Разве можно подумать, что весь этот путресцин просто маскирует самый настоящий кадаверин. Сладкий трупный яд, символизирующий то, каким мертвым порой чувствует себя шестнадцатилетний слизеринец. Без цели, без стремлений, без направляющего вектора, который, как компас, показывал бы ему правильное направление.
У него был талант к иностранным языкам, мать спала и видела, как бы отправить его после школы в международный отдел министерства. Ведьма была, конечно, в шоке после категоричного сыновьего отказа. “У тебя же это так хорошо получается” - эта фраза всегда считалась в его семье аргументом, но только не для него самого. Небо наградило его живым умом, но на другую чашу весов набросило флегматичности и лени. Будто Майлз уже родился уставшим от всего, что происходит вокруг него. Наверное, ему и без лишних усилий доставалось в жизни все, чего бы он только не захотел. И вот захотелось того, что он никак не мог получить. И от одной мысли, что это самое может получить кто-то другой, снова стискивались зубы, принимались ходить желваки по щекам, выражая его скулы до остроты такой - бумагу можно резать, глаза становились цвета холодной стали, не агрессивные, но не предвещающие ничего хорошего собеседнику.
Поэтому сейчас на тихую просьбу Кэти Блетчли лишь демонстративно закатывает глаза, толкается ступнями о старый каменный пол библиотеки. Ножки его стула пронзительно скрипят, вынуждая Ирму Пинс буквально подлететь со своего места, даром что не к потолку, и выразительно цыкнуть в сторону создателя шума. Майлз поворачивается в сторону хранительницы тишины и пыли, картинно кланяется, раскидывая руки в стороны и подбивая кончиками пальцев полы мантии. Мол, благодарю за внимание, но шоу окончено. Проходя между стеллажей со словарями, Блетчли первую минуту даже не смотрит на корешки книг в поисках нужной. Он восстанавливает дыхание. Не особенно свойственно ему подобным образом демонстрировать свои эмоции. Но ничего он не может поделать с собой. Рядом с Белл он будто каждый раз теряет себя, и если она ничего не замечает, то, выходит, слизеринца в нем куда больше, чем человека. Глаза снова закатываются чуть ли не до бровей. Но взгляд автоматически цепляет нужный словарь. Разумеется, на самой высокой полке. Древко палочки лежит в его руках крепко. Рожденные с магией скорее разучатся ходить, нежели откажутся от чего-то, что можно заменить волшебством. Но зачарованное дерево чуть подрагивает, чувствуя, как напряжен хозяин.
Движение кисти слишком резкое, на самом кончике палочки вспыхивает небольшая искра и тут же гаснет, а нужная книга, цепляя и пару своих толстенных соседок вылетают с полки, вместо того, чтоб плавно опуститься в подставленную слизеринскую руку, отбивая ладонь и чуть не выбивая пальцы. Том с англосаксонскими рунами, который и был нужен, ударяется острым углом прямехонько в плечо, вынуждая Блетчли невольно вскрикнуть.
- Что там такое? - Раздается недовольный голос Пинс.
- Все в порядке, - как можно ровнее пытается говорить Майлз. - Белл мне сейчас поможет. - И добавляя уже чуть тише, - если соизволит оторвать свой зад от стула.
Три мгновения, в поле зрения возникает Кэти. Она видит все то, что натворил ее нерадивый однокурсник, подходит чуть ближе, очевидно, чтобы помочь, но Блетчли не ждет, пока ее губы разомкнутся, дабы спросить что-то, наверняка, очень вежливое и благородное. Он подлетает к Белл, хватая ее, крепко, но не больно, за плечо и вжимая лопатками в вековые книжные корешки. Майлз склоняется над ней, вынуждая девушку поднять голову и посмотреть прямо ему в глаза, и от этого взгляда у него внутри все переворачивается, будто внутренности его на горячую кочергу намотали.
- Что у тебя с тем олухом, которого я видел днем с тобой в коридоре? Собираешь армию поклонников, думаешь, одной твоей милой улыбочки хватит, чтоб крутить всеми, как тебе угодно?
Расстояния между ними не осталось, пожалуй, впервые после того клятого бала, они настолько близко друг к другу. Ни испарины, ни сухости губ, ни грамма волнения в голосе. Только на лбу его начинает выступать та самая, предательская вена, выдающая целый сонм его эмоций, совладать с которыми становится все труднее.

+2

5

Беспокойство. Это то, что сейчас она чувствует, находясь рядом с Майлзом. С одной стороны, достаточно привычно, но с другой…кажется, что его что-то беспокоит. Их общение странное, местами нелогичное, иррациональное, не очень открытое, но Кэти думает, что научилась улавливать изменения его настроения. Научиться бы еще уметь правильно спросить, чтобы понимать его лучше, чтобы суметь поддержать, когда это будет необходимо. Чувства и эмоции в таких вопросах могут мешать, а злить слизеринца очень не хотелось.

Он был особенным, почему именно он Белл не могла объяснить даже себе. Может, потому что первым подошел и завел разговор когда-то очень давно, когда им было по двенадцать. До сих пор помнит свое удивление.  Сейчас она сама предприняла попытку сблизиться, но не рассчитывала на то, что ей позволят это сделать. Ошиблась. Поэтому больше не хочет делать поспешных выводов, не хочет ошибаться с ним и просто каждую встречу делает маленький шаг вперед к возможной дружбе?! Подруги говорят, что такое невозможно, что слизеринец всегда предаст, вонзит нож в спину, но Кэти не верит, Майлз не такой, он настоящий и искренний. Ведь невозможно так сыграть недовольство.

Стоит парню закатить глаза, сердце пропускает удар, он не мог обидеться на эту просьбу, значит, что-то другое. Но в каждом жесте, звуке, что он создает – негодование. Ей остается лишь закусить губу, чтобы не сморозить какую-нибудь чушь и наблюдать, как подрагивает кончик пера, зажатого в пальцах.

Нелогично. Все происходящее между ними просто нелогично. Блетчли дружит с Монтегю, они как близнецы, что расстаются на короткий промежуток времени и делают это не так уж часто, но в отличие от своего дикого дружка вратарь слизеринской сборной никогда не применял насилие, она не видела. «Нельзя судить о человеке по окружению» - эту фразу она повторяет себе каждый день, а потом неизменно кивает и улыбается Майлзу утром в большом зале за завтраком. Их встречи тайные, знаки внимания вообще имеют повышенный уровень секретности и это тревожит. Если кто-то из друзей узнает, начнет задавать вопросы, а Белл не хочет оправдываться за свой интерес. Ей не стыдно, не страшно, неловко, стеснительно, но остановиться и повернуть назад уже не представляется возможным.

Шаги затихли, сердце пропускает еще один удар. Нужно отвлечься, то есть заняться делом, ведь сегодня у них особенно мало времени, нужно все успеть. Она делает отступ, чтобы закончить перевод на англосаксонские руны и продолжает с более понятного и очевидного места. Замечает пергамент с эссе «подопечного», не находит в себе сил сдержаться и разворачивает его. Пробегается по ровным строчкам, даже не сразу понимая, что зависает на несколько секунд, просто любуясь красивыми буквами. В голове часть текста сразу же меняется на руны, значит не задержит его. Хотя, если быть откровенной – очень хочется.

Столько вопросов хочется задать, например, какая книга была его любимой в детстве и почему, чем его так привлекают драконы, ведь это так интересно. Она, наверное, больная и надо обратиться за помощью к мадам Помфри, раз вполне осознанно хочет подпустить его ближе к себе. Кто знает, как глубоко в себя заставили бы уйти эти мысли, если бы не голос, который невозможно перепутать с чьим-то другим.

Кэти поворачивается на звук, щурится, рассматривая, что там злоключилось с Майлзом, но пока не понимает, зато с легкостью видит напряженные плечи. Встает и делает несколько шагов, как слышит свою фамилию из его уст, звучит холодно, огромных усилий стоит сделать шаг к нему, потом еще один и еще, пока не оказывается рядом. Зачем он позвал на помощь, если здесь нет ничего критичного, - Что… - не успевает задать вопрос, длинные пальцы сжимают плечо, крепко, но не больно, утягивают за собой за стеллаж, в полумрак, где едва ли кто-то заметит двух студентов.

Белл нервничает, ничего не понимает, но решается поднять взгляд, пусть и не сразу. Замирает, стоит взглядам встретиться. Как птица в клетке, из которой не выбраться, да и не хочется. Все возмущение, которое хотелось выдать сейчас, пропадает. У глупой рыжей девочки сбивается дыхание, щеки краснеют, а стоит приоткрыть рот, чтобы сказать хоть слово, тут же вылетают из головы все мысли, кроме одной: «как же он близко».

Не сразу понимает смысл сказанного, видит лишь венку, что пульсирует на лбу, закусывает нижнюю губу, стараясь как-то отвлечь себя, вернуться в реальность. «- Слышала, он считает, что у тебя милая улыбочка!» - ликует голос в голове, и Кэти почти улыбнулась, потому что это же вроде как комплимент? Но второй голос, более адекватный, судя по всему, останавливает: «- Ага, и считает, что ты себе армию поклонников заводишь, не комплимент это, ДУРА!»

Вздрогнув, Белл быстро моргает, словно стараясь избавиться от наваждения, гипноза или что этот Блетчли тут устроил. Чуть наклоняет голову, разрывая зрительный контакт, да, так думать намного легче. Только не помнит ничего подходящего под описание парня. – Не говори глупостей, - голос даже не дрожит, успех! – сегодня вообще весь день прошел в учебных вопросах, - в коридоре, Мерлин, да с кем она могла общаться? «- Какой он все же глупенький, неужели решил, что у тебя есть поклонники?» - шепчет тот самый мерзкий голос и он прав, на все сто процентов, - А ты мог… - звучит это будет странно, - что-то перепутать? – ей так стыдно сейчас, знать, что парни не считают тебя привлекательно – это одно, но говорить об этом кому-то вслух, особенно ему, такому красивому, идеальному – выше сил.

Этот разговор Кэти не нравится, кажется, что это дурацкий розыгрыш, крайне обидный и неудачный. – Зачем ты это говоришь? – нерешительно поднимает взгляд, но пока не знает, насколько это хорошая идея. Сжимая пальцами рукава мантии, понимает – не подвела интуиция, что-то действительно не так.

[icon]https://i.imgur.com/FCREPKI.png[/icon][sign]Av от Прометей[/sign]

+1

6

Его к ней записки никогда не содержали каких-то деталей, по которым можно было бы опознать их обоих. Максимальная секретность, но Блетчли всегда точно знал, что адресат получит известие/подарок/знак внимания (нужное подчеркнуть). Дело было совсем не в самоуверенности, а, скорее, в его абсолютном тотальном контроле. Порой было достаточно одного мимолетного взгляда, чтоб понять - она все получила, а в уголках ее губ, тронутых едва заметных блеском, пряталась, пожалуй, самая дружелюбная улыбка, которую он встречал в жизни. А сейчас, когда все чувства обострились до грани самого тонкого во вселенной ножа, оказалось,что у ее губ есть еще и запах. Черная смородина. Идеальнее и не придумать, ведь эта, неприметная на первый взгляд, ягода была своего рода амортенцией. Для всех она пахнет по-разному. Возьми саму ягоду, черенок ее или листочек - объяснить аромат ты не сможешь, но эту маслянистость узнаешь всегда. Для одних черная смородина пахнет начинающейся весной, только вступающей в свои права, когда в юных деревцах начинает бродить пьянящий сок, пульсирует,, пробуждает. Для Блетчли, напротив, смородина пахла тяжелой осенью. Влажной. Густой. Вязкой. Тягуче манкой.
Потому, наверное, он даже не сразу понял, что Белл говорит ему, ибо наблюдал только за движением ее губ, попутно шумно втягивая воздух, замеревший между ними, ноздрями. Так хищник выходит на охоту, повинуясь только инстинктам, понимая, что между ним и жертвой практически не осталось расстояния. Нужно только оценить силы для решающего броска.
Смородина. Плодородная. Такая, что во рту сразу почувствовалась оскомина, вынуждая слизерница сглотнуть судорожно. Да. Смородина пахла для него плодородием, запасом солнечных лучей перед серой осенью, предвкушением затяжных дождей, ароматным чаем с тонким зеленым листочком, каким-то умиротворением, приправленным скрытым возбуждением. Так для Майлза пахла Она. И вот Кэти стоит перед ним, даже не пытаясь вырваться, отводит взгляд, чтобы снова вернуться к его глазам, не оправдывается, но пытается выставить ситуацию в свете ошибки самого Блетчли.
Наверное, стоило допустить этот факт, ведь не только на своем факультете, но и на всем курсе, Белл была достаточно популярной девушкой, пусть и не надевала публично корону. Ее знали многие, наверняка, благодаря собственной доброте, она никогда не сторонилась желающих пообщаться, пусть и умудрялась залиться румянцем за сотую долю секунды, и, может быть, Майлз был готов допустить эту мысль, кокетничать и флиртовать она не умела. Однако, он видел то, что видел, в его голове паззл уже был сложен, но в данный момент вся воздвигнутая в мыслях картина угрожающе качнулась всего от одного ее тихого вопроса.
Какой вздор. Он никогда не ошибается, это попросту не в его характере. А девчонкам же только дай волю, так начнут флиртовать направо и налево, находя поклонников своей красоты буквально в первом встречном. Не сказать, что Майлз считал себя специалистом по поведению женского пола, но отношения с Селиной кое-чему его научили. И не сказать, что уроки были особенно неприятными, но наставительными, без сомнения. Нельзя доверять, ведь у девушек есть особенный талант: разворачивать любую ситуацию под нужный им градус воздействия на окружающих. Врожденный это талант или приобретенное умение - оставалось только догадываться, равно как и надеяться, что Белл это было несвойственно. Однако, тогда ее образ в его голове стал бы окончательно и бесповоротно идеализирован.
Куда уж больше.
Майлз выпускает девушку из своих рук, отступает на один шаг, он встряхивает головой, будто пытаясь отогнать наваждение, все туже закутывающее его в свой кокон. Палочка, которую он все это время сжимал пальцами, опускается на край полки, прямо за спиной у Кэти, Блетчли втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, пытаясь подавить тихий, но какой-то нервный смешок. Пожалуй, впервые за долгое время они наедине, и эта близость буквально сводит его с ума.
- Замолчи, - отрывисто бросает он, но в его голосе нет ни холода, ни привычной флегмы, ни намека на резкость. Он скорее растерян, пытаясь и сам понять, что же вообще с ним происходит, и что немаловажно, что она с ним делает. Но вот что интересно, Белл ведь, кажется, даже не догадывается сама, насколько этот долговязый парень уже в ее власти, хоть и держит последние бастионы. Это похоже на сладкий опиат, какой вдыхаешь самостоятельно. Но не для того, чтобы потерять связь с реальностью, провалиться куда-то в клоаку небытия или спрятаться от насущных проблем. Дурман, необходимый для того, чтобы добавить красок окружающему тебя миру. Тонкая нотка специи, превращающая самые обыкновенные вещи вокруг тебя в произведения искусства, как, например, мускатный орех на кончике ножа даже самое обычное картофельное пюре может превратить в произведение искусства.
Один миг, шелест переворачиваемой кем-то из зубрил страницы, и вот уже между Белл и Блетчли совсем нет свободного пространства. Длинные и холодные пальцы парня обвивают мягкий девичий подбородок, вынуждая Кэти поднять лицо и встретиться с Майлзом взглядом. Ровно на секунду, потому что в следующее мгновение его сердце пропускает пару ударов, а губы накрывают девичий рот поцелуем. Не мимолетным, а глубоким и настолько чувственным, ураганным, в котором переплелись все его смятенные эмоции. Правая рука спускается от лица, скользит по плечу и скрывается в складках гриффиндорской мантии, просто обозначая некое объятие, призванное лишь укрепить его действие, как вполне себе решительное, а не сумасбродное, пока левая его ладонь ложится на затылок Кэти, укрытый копной ее ароматных рыжих волос, но не для того, чтоб принудить ее.
Блетчли касается ее волос легко, будто сам не верит в то, что происходит, повинуясь лишь алчному желанию целовать ее так еще долго.

+2

7

Тихо. Во всяком случае, они оба молчат, просто стоят и смотрят друг другу в глаза. Кэти отчаянно пытается понять, что за эмоции испытывает Майлз, раз самостоятельно нарушил все границы, которые так тщательно соблюдал все это время. Лишь один раз у нее была возможность находиться так близко: на том самом Святочном балу.

Воспоминания, словно вихрь, переносят ее на год назад. Замок еще никогда не был таким красивым, а Кэти такой нарядной. Утомительная подготовка не влияла на настроение, потому что она шла под руку с особенным человеком. А потом все события сменялись так быстро: музыка, танцы, широкие улыбки, снова танцы и ее глупая выходка, которая все испортила. Она плакала, пока не была случайно замечена Рикетом, который наотрез отказался отпускать ее в башню. Но есть еще одно яркое воспоминание о том вечере. Майлз, уже вытянувшийся к середине пятого курса, в своей идеально парадной мантии, просто приглашает ее на танец, стремясь украсть у кавалера. Заметил ли он тогда опухшие от слез глаза, которые она так старательно прятала? До сих пор не решилась спросить, да и к чему это все. Свой позор с того вечера Белл отчаянно стремилась забыть, но только никак не получалось.

Сейчас происходит что-то похожее. Дыхание неровное, а ладони потеют от волнения. Год назад все было понятно, они будут танцевать, а сейчас, опираясь спиной о книжную полку, Кэти совершенно не знает, что будет дальше. Напрягается еще сильнее, когда видит над своей головой волшебную палочку. Быстро оглядывается, продумывая план отступления, они слишком отдалены от всех студентов, никто не услышит, а звать на помощь слишком глупо, не по-гриффиндорски как-то. Да и нужно ли?

Пугает то, что подобная мысль вообще закралась в голову. Это ведь Майлз, который никогда ее не обижал, даже когда ее задирал Монтегю, оставался в стороне, был спокоен и не провоцировал, хотя мог. Это слизеринец, который хотел общаться еще на втором курсе, который не стал воротить носом, когда она — гриффиндорка, предложила свою помощь с Древними рунами, тот, кто писал забавные записки, даже дарил подарки. И она уверена, что все это было искренне, потому что он так и хотел, а не для какого-то розыгрыша. Но сейчас он напряжен, выдает та самая вена, что выступает на лбу, сама поза, руки, взгляд и абсолютно непонятно, что делать.

Кэти снова прокручивает сегодняшний день в голове, стараясь понять, что же так его задело. Вспоминает только…но ведь. Они общались с гиперактивным и милым Керком, который расспрашивал о домашнем задании по заклинаниям и много шутил, потому что шестой курс раз за разом портачил на уроках профессора Флитвика, а она нервно улыбалась, постоянно дергаясь и бесконечное количество раз поправляя мантию. Мысли тогда были заняты предстоящей встречей с Блетчли, но сказать это приятелю было никак нельзя, как и просто молча уйти. — Я, кажется, поняла, и это не то, что ты подумал, — хотя до конца понять, что он увидел в невинной беседе, — просто я думала совсем о другом, — сбивчиво шепчет, стараясь уловить изменения во взгляде. Слишком напряженная атмосфера, воздух густеет, электризуется. Сжимает пальцы в кулак, тут же разжимая, обычно это помогает расслабиться, но сейчас не работает. Рядом с Майлзом вообще ничего не работает.

Нерешительно понимает руку, чтобы коснуться чужого плеча, попробовать вернуть в реальность, где у них мало времени, чтобы сделать задание по рунам. — Ты выгля… — он обрывает на полуслове, так резко, бестактно, но без какой-то злобы. Кэти все равно напрягается, замирает, широко раскрыв глаза и уставившись на Блетчли, рука застыла в воздухе, пальцы подрагивают, да она вся дрожит, так странно, непривычно и непонятно.

Тихо, настолько, что слышно, как перешептываются студенты, находящиеся в другом конце, как переворачиваются страницы очередного увесистого фолианта, настолько, что Белл слышит биение собственного сердца, что периодически пропускает удар. Стоит Майлзу сделать шаг в сторону, как рука опускается, повисая вдоль тела, но легче не становится, как будто наступил самый напряженный момент в истории и впереди развязка, итог которой не известен никому.

Лицо горит, во всяком случае, так кажется, когда холодные пальцы сжимают подбородок, заставляя поднять взгляд. В голове, в ритме пульса бьется одна единственная мысль — «Беги», но ноги словно налились свинцом, Кэти правда пыталась, но не смогла сдвинуться ни на дюйм, поэтому продолжает стоять в оцепенении, глупо пялясь на парня.

Можно было ожидать чего угодно: гневную тираду, недовольство, осуждение, да даже заклинание, но никак не то, что происходит. Даже квиддичной сноровки не хватает, чтобы среагировать, Майлз наклоняется так близко и касается губ, так уверенно, так властно. Белл вздрагивает, зажмуривается, а после резко открывает глаза. В последний раз, когда она так сделала, все закончилось плохо, не хочется повторения истории, только не с ним. Выставляет вперед трясущиеся руки, почти невесомо упираясь в широкие плечи, намереваясь оттолкнуть, ведь это все испортит. Она все испортит.

Но этот раз сильно отличается. Слизеринец целует ее по-настоящему, чувственно, медленно. Его руки скользят по плечу, путаясь в полах мантии, в непослушных волосах. Она поняла. Это не игра и не шутка, он действительно хотел этого, даже не представляя, что может получиться в итоге. В голове словно срабатывает выключатель, как будто все стало понятнее. Мысли все, до единой улетучиваются, ладони не отталкивают, а скользят по широким плечам. Кэти решается отпустить ситуацию, закрыть глаза и просто расслабиться. Она ведь может ему доверять?

Это ее первый поцелуй, и Белл совершенно не знает, что нужно делать, позволяет Майлзу вести, подаваясь на встречу, цепляясь пальцами за мантию, потому что земля уходит из-под ног, а голова кружится от переполняющих эмоций и ощущений. Это невероятно, удивительно и чертовски приятно. Не хочется отстраняться, даже когда где-то недалеко раздается странный звук, которого не должно быть сейчас в мире, где Кэти Белл самозабвенно целует Майлза Блетчли в школьной библиотеке.

Воздуха не хватает совершенно, приходится мягко отстраниться, виновато поджимая губы и нерешительно поднять на него взгляд. Есть ощущение, что она в параллельной вселенной или сказке, где первый поцелуй — событие, которое запомнится навсегда. Кэти точно запомнит, потому что, — Это, — да только слова не складываются в предложения, дыхание упрямо не восстанавливается и отдаляться совсем не хочется. Совершенно непередаваемое чувство.

Все, что может — спрятать лицо на его груди, ей так стыдно за свое неумение, за эту близость, которой быть не должно. — Я сплю, да? — потому что по-другому никак не объяснить ситуацию, где слизеринец и гриффиндорка стоят в объятиях друг друга и пытаются вспомнить, как дышать. Как она жила без этого раньше?

[icon]https://i.imgur.com/FCREPKI.png[/icon][sign]Av от Прометей[/sign]

+1

8

Врожденное чувство времени зачастую позволяло ему не смотреть постоянно на часы. Интуиция и чутье решали все самостоятельно оставалось только довериться пару раз, чтобы потом понять, ошибается он очень редко. А стоило ладоням Белл с его груди переместиться на плечи, давая тем самым понять, что отталкивать его она никуда не собирается, внутренний хронометр тут же вышел из строя. Ее пальцы крепко держали ткань его мантии, а ему чудилось, будто она его самого держит так сильно, что не вырваться, хоть он и не пытался. Сердце неслось вскачь и, казалось, что не осталось в целом мире больше никого, кроме них двоих. Новые для него ощущения. Не самого по факту поцелуя, а поцелуя настолько желанного, что нервная система грозила начать сбоить прямо сейчас, если немедленно не остановиться, не перестать прижимать девушку к себе все крепче.
Тот единственный краткий миг перед разрывом поцелуя, когда Майлз чуть выпрямился, а Кэти инстинктивно потянулась за ним следом, и вовсе взорвался внутри слизеринца мириадом электрических разрядов. Почему из всех именно она?! Та, с которой не могло быть ничего хорошего и ясного, ничего определенного без последствий для него, да и для нее тоже. Дыхание сбито, будто он только что отыграл самый сложный в своей жизни матч, и все квоффлы, что были заброшены в кольца за его спиной, летели от ее руки. А он поддался, более того, еще и с какой-то странной несвойственной ему...нежностью?
Белл прячет свое разгоряченное лицо у него на груди, не позволяя состояться их зрительному контакту, который вряд ли сейчас облегчит ситуацию. Дабы не слишком сильно выдать свое замешательство и возбуждение, Блетчли через один вдох задерживает дыхание, замедляя его, выравнивая, возвращая бег крови по венам к его привычному ходу. Получается плохо. Он лишь обнимает девушку покрепче, переплетая руки за  ее спиной, будто боится, что та упорхнет, как видение, оставляя его гадать, что вообще только что произошло. Упираясь легко подбородком в ее макушку, Майлз слышит собственный тихий смешок в ответ на ее вопрос. Вопрос, на который у него попросту нет ответа. Хорошо бы это был просто сон, думается ему. Чтоб вот так можно было открыть глаза, прогнать наваждение, списать этот бред на не слишком свежую фасоль за ужином. Говорят же, что дурные сны - это или отражение подсознания, нутряных страхов, переживаний или того, как сильно ты обожрался на ночь. В собственных страхах признаваться вслух слизеринцу еще не приходилось, а посему куда как проще было списать на жадность до запеченной курицы с картофелем, к которым он питал особенную слабость. 
- Если это и сон, то уж слишком жестокий, - тихо произносит Блетчли, облизывая кончиком языка собственные губы, продолжая ощущать ту самую головокружительную черную смородину, будто призванную подтвердить, никакой это не сон. А вот кошмар натуральный, ибо что теперь со всем этим счастьем делать, слизеринец даже не подозревал.
Честно говоря, в голове его события должны были развиваться совсем иначе. Белл должна была оттолкнуть его изо всех сил, обозвать, взбудоражить тихую обстановку библиотеки, привлечь к ним внимание, пробуждая один из самых больших его страхов, а потом и вовсе сбежать прочь из библиотеки, оставляя его обтекать и злиться. Майлз рванул бы за ней, поймал бы ее в одном из сумрачных коридоров, наговорил бы гадостей с три короба, да побольнее, на том бы и разошлись, ведь ему даже на Святочном балу не могло прийти в голову, что когда-то они встанут рядом друг с другом вот так. И глаза ее не будут полны слезами. Он ведь в тот вечер решился рискнуть, потому что увидел, как красива была Белл, подготовил не один десяток комплиментов из арсенала юного пикапера, но применить их все так и не смог, уж слишком далеко от него она была своими мыслями, будто танцевала с ним только ее оболочка, пока все девичьи мысли бродили где-то куда как выше астрономической башни.
- Однажды, когда у меня будет ужасное настроение, - раздается снова его тихий голос, - когда мир будет холодным, я почувствую тепло, просто подумав о тебе, - нараспев продолжил звучат Блетчли, - и о том, как ты выглядишь сегодня*
Делая легкий шаг в сторону, Майлз перехватывает пальцами руку Кэти, устраивая ее на своей груди, а ладонь второй руки кладет ей на талию, попутно делая еще один шаг уже вперед, начиная вести ее в символичном танце, насколько его мог позволить узкий библиотечный проход. Его музыкального слуха с легкостью хватает, чтоб воспроизвести без труда известнейшую маггловскую босанову “То, как ты выглядишь сегодня”, будто это их собственный бал, где не нужно выпендриваться, прикидываться кем-то, кем ты никогда не был. Как случилось так, что эта дерзкая девчонка настолько крепко поселилась у него в области сердца, не прикладывая к этому ровно никаких усилий? В судьбу Блетчли не верил, не так был воспитан, всегда считал, что жизнь каждого исключительно в его руках. А сейчас выходило что? Исключение начинало подтверждать его жизненное правило буквально у него на глазах, причиняя при этом какую-то невероятную душевную боль.
- О, да, ты прекрасна, у тебя такая теплая улыбка, и такие мягкие щеки, мне ничего не остается, кроме как….- он запинается, будто бы забыл слова некогда любимой материной песни, - ...любить тебя и то, как ты выглядишь сегодня*
Два шага вправо, один - вперед, два - влево, один - назад. Этой фигуре слишком далеко до паркетного квадрата, но кому какое дело, ведь музыка звучит, пусть только в их головах, и так сильно хочется что-то ей рассказать, как он до последнего не решался пригласить ее на тот треклятый бал, какую сцену ему потом закатила Мур после самого, пожалуй, невинного на свете их танца, и как он нисколько не жалел о том вечере, но помнил до сих пор ее расстроенное лицо, и меньше всего хотел стать причиной ее дурного настроения.
- Красивая, никогда не меняйся, сохрани это очарование, что заставляет меня задержать дыхание, пожалуйста, ты не можешь все устроить, ведь я люблю тебя, - а второй раз уже легче, - такой, как ты выглядишь сегодня….*
- Эй, молодежь, у вас там все в порядке, - раздается голос Пинс, - помощь нужна? - эта тощая ведьма всегда знает, как испортить момент. Блетчли шумно выдыхает, но не спешит выпускать девушку из своих рук.
- Нет, - хрипло отзывается он, - все в порядке. - А после добавляет намного тише, - совсем не в порядке да?


*здесь и далее перевод текста песни "The way you look tonight"

+2

9

Безумие. Все происходящее можно описать только так. Ей не удается взять под контроль собственные чувства, мысли, да даже возможность пошевелиться. Кэти сбивчиво хватает воздух, надеясь, что это поможет успокоить сердце, что колотится слишком быстро, и цепляется за Майлза сильнее.

Она безумна. Отбросив все сомнения просто доверилась слизеринцу, и пусть он, красив, искренен и по-своему добр, истинной причины такого внимания к себе не знала, да и это казалось сейчас таким неважным. Она почувствовала что-то такое, чему не могла противостоять, сопротивляться. Магия момента? Это не поддавалось никакой логике, ее влекло к этому парню, а еще…Кэти действительно хотела, чтобы он поцеловал ее, просто не позволяла себе в этом признаться. Самообман — излюбленный прием, позволяет избежать стольких ошибок, быть осторожнее, внимательнее.

Он безумен. Чертов Блетчли разрушил все барьеры, все правила, что разделяли их одним, с виду простым, движением. Где это видано, чтобы слизеринец и гриффиндорка вытворяли что-то подобное, чувствовали что-то подобное? То, что он испытывает что-то — очевидно, Белл слышит, как колотится его сердце в груди и окончательно убеждается, что так долго ошибалась. Что если бы они начали общаться раньше, тогда, когда были еще совсем маленькими? Может сейчас не приходилось бы тайком встречаться в полумраке библиотеки, выбирая занятия по одному из самых сложных предметов, как предлог?

Зажмуривается, пытаясь удостовериться, что все произошедшее реально, а фейерверки, взрывающиеся в голове не плод воображения. Только руки, которые сжимаются кольцом на талии и прижимают сильнее не лгут, не дают потерять связь с действительностью. Хочется его обнять. Кэти осторожно опускает руки на его талию, как будто боится испортить (а она боится!) резким, быстрым движением, момент. Так обнимать Майлза проще. Он кажется таким близким, не из-за того, что прижимает девушку к себе, это другое, что-то более тонкое, чувственное, интимное. Слышно только стук сердца и его дыхание, что задевает макушку, вызывая приятную дрожь.

Она не думала, даже не подозревала, что первый поцелуй произойдет так внезапно и идеально. Пусть место не самое подходящее, в библиотеке обычно другим занимаются. Но тихий шелест страниц, бубнеж какого-то младшекурсника, что проговаривает каждое прочитанное слово сейчас только добавляют в их момент какую-то странную, но изюминку. Кэти тихо смеется и поднимает голову. Страшно встретиться взглядами, ведь предсказать дальнейший сценарий развития этой истории невозможно. И раз уж Белл доверилась ему, то не будет сомневаться и сейчас.

— Думаешь, жестокий? — шепчет максимально тихо, не разрушая атмосферу таинственности, а заодно и правила, установленные мадам Пинс. Ей так нравится, как сейчас выглядит Майлз, нет, он, всегда красив, но сейчас есть что-то особенное: слегка растерянный, как будто расфокусированный взгляд, прическа, что растрепалась и это сбитое дыхание. Живой, настоящий, со своими искренними эмоциями. Едва не пищит от восторга, наблюдая за этой картиной, но вовремя вспоминает, что нельзя. Поэтому просто улыбается при этом, невероятно смущаясь.

Он ничего не сказал о ее навыке, не стал задавать неловких вопросов, хотя все понял, Блетчли слишком умен. Хочется сказать ему «спасибо», но Белл не может выдавить ни слова. В отличие от… Майлз укладывает ее руку на плечо, вторую на свою грудь. Сам снова сжимает талию и говорит что-то странное. На несколько мгновений она зависает, чуть сводит брови на переносице. Первый шаг влево и на лице отражается удивление. — С ума сошел, — выдыхает, стараясь не тормозить, поспевать за шагами. Безумец. Песня ей не знакома, а он напевает тихо, почти мурлычет. Даже мысли не возникало, что парень умеет петь. Но ради справедливости стоит отметить, что она вообще мало о нем знает, при этом доверяет, просто так, без каких-либо условий.

Они уже танцевали однажды, на Святочном балу, но она не очень хорошо помнит тот момент, картинка расплывается из-за слез, что были пролиты в тот день, а сейчас, все так как должно быть. Дух перехватывает от такой близости, она не была готова к подобному.

Замирают одновременно, стоит голосу мадам Пинс разрушить их идиллию. Кэти теряется и не знает, что делать, а вместо того, чтобы отпрыгнуть от слизеринца словно пытается спрятаться в его объятиях. Библиотекарь не доходит до них, не видит, что устроили два нерадивых шестикурсника в цитадели знаний, это хорошо. Иначе им бы пришлось получить выговор, лишиться баллов и, возможно, отправиться на ковер к деканам за неподобающее поведение.

— Я не знаю, — шепчет, быстро облизывая пересохшие губы. Она правда не знает, как описать произошедшее, происходящее, как себя вести и что делать дальше, — знаю одно, — приподнимает уголки губ в легкой улыбке, смотрит прямо ему в глаза, — это самое необычное занятие по Древним рунам в истории, — может это громко сказано, но так Белл чувствует и это не дает покоя. Как спокойный, сдержанный и холодный с виду, Блетчли, умудрился вызвать такой вихрь эмоций. — Не хочу ничего менять сейчас, — крепко обнимает, отдавая себе отчет, что хотела бы сейчас еще раз притянуть к себе для поцелуя, но не уверена, что он тоже этого хочет. Щеки пылают, а в груди зарождается сомнение, что больше подобного с ними не случится, что он развернется и уйдет, сославшись на нехватку времени, что снова придется делать вид, что все в порядке, хотя об этом и речи быть не может.

— Не знала, что ты умеешь петь, — как будто это имеет значение. Но это было красиво и абсолютно точно останется в памяти.

[icon]https://i.imgur.com/FCREPKI.png[/icon][sign]Av от Прометей[/sign]

+1

10

Всего через несколько лет, молодой, недавно окончивший стажировку, министерский палач Блетчли, будет задерживаться после смены в Дырявом Котле. Он будет занимать самый дальний и темный угол паба, чтоб обезопасить себя от невольных собеседников. Ему некуда будет спешить в любой будний вечер, ибо в съемной квартире, что он арендует у старой ведьмы в Лютном, его все равно никто не ждет. Даже тараканы и те не задерживаются, потому что обычно в доме просто нет еды. Он не грустит о своей жизни, ведь сам ее сотворил. Лишь изредка он будет вздрагивать, не сильно, а так будто заныл на перемену погоды старый шрам, завидев где-то в толпе рыжеволосую женщину, не надеясь, но вспоминая безусловно.
Дураки те, кто говорят, что первая любовь, пусть и болезненно, но всегда проходит, оставляя после себя тоненьким серповидным шрамом след где-то в области сердца. От него не бывает якобы крови, только светлая грусть. Как там магглы любят говорить? Исключения только подтверждают правила? Тогда Майлзу случилось стать таким исключением. Ибо то самое чувство, которое нормальным людям присуще называть первой любовью, приключившейся с ним в 12 лет, он пронесет с собой через все привычные сроки для этого чуда. В нем не останется злости или какой-то ревнивой агрессии, которую он излучал прежде. Но на дне его взгляда будет плескаться какая-то горькая грусть, прятать кою нет никакого смысла. Она придает его глазам нотку миндаля и мускатного ореха, так кажется выразилась секретарша его начальника, пустоголовая ведьмочка, пристроенная отцом в министерство магии, видимо, исключительно для того, чтоб найти себе мужа. Мать периодически, больше по привычке, будет вытаскивать его на какие-то званые вечера, где он будет дружелюбен и обаятелен, но откуда будет исчезать еще после первого круга шерри после ужина. Не набраться морального ресурса на все это пластмассовое очарование.
Но до всей этой несколько удручающей картинки у него еще есть время. И время это даже может оказаться счастливым. Несвойственная его флегматичности надежда. Но вот она, в его руках, чуть подрагивает, тихо смеется, не вырывается его рук, а напротив, льнет, будто на самом деле только и ждала, чтобы он сделал первый шаг. Дело за малым, надо бы вспомнить, зачем они вообще пришли сюда сегодня, но Белл задирает голову и смотрит прямо Майлзу в глаза. Для него это не вызов, но определенно знак, что он все делает правильно. По коже прям муравьи бежали, вызывая ощущение некой оторопелости, покуда внутри него самого огнем разгоралась вера в собственную всемогущность. Есть только здесь и сейчас. И в этом моменте их векторы встретились, не разбились в лобовой атаке, не оттолкнулись друг от друга, как одноименно заряженные атомы, и пусть Блетчли пока вообще не понимает, что же им дальше делать, этого дальше пока будто бы не существует совсем.
Вряд ли сейчас лучшее время для каких-либо признаний, однако, почему-то хочется именно сейчас. Все время мира им еще не принадлежит, поэтому надо торопиться жить. Эта мысль будто отпечаталась в его подсознании.
- Вообще-то, - усмехается Майлз, но в этой усмешке нет ни грамма яда или привычного ему ехидства, - я только из-за тебя в эти руны и вписался.
Звенит что-то внутри, будто струна оборвалась, одна из немногих, на которых держался так долго тщательно выстроенный им характер.
- Да-да, - кивает он в подтверждение собственных слов, ибо видит в лице Кэти легкое недоверие. Кончиками пальцев он скользит по ее щекам, очерчивает нижнюю губу, крылья носа, будто подобно слепому, хочет запомнить каждую ее черту, словно не смотрел на нее украдкой тысячу раз, не знал, как рождается в ее глазах смех или наоборот сомнение или тревожность. Блетчли обхватывает ладонями лицо Белл и снова целует. И снова. Он не хочет останавливаться, чувствуя, как алчуще она отзывается на каждое его движение. Ее ладони, казалось, жгли его сквозь одежду, но не для того, чтоб оттолкнуть, а чтоб максимально увеличить площадь их прикосновений. С чьих губ сорвался первый сдавленный стон, он так и не понял, но ситуация выходила из-под контроля. Пол не дрогнул под ногами, потолок не обрушился на головы, но, казалось, что еще миг, и они эти две плоскости поменяются местами.
Вратарский инстинкт, обязывающий его чувствовать надвигающийся удар даже спиной, заставил его с трудом, но оторваться от столь желанных губ Кэти. Он коснулся своим лбом лба девушки, разворачивая ее от прохода между стеллажами и закрывая, таким образом, ее собой, и только потом повернулся сам к источнику непонятного звука. На него глазел какой-то младшекурсник, в глазах которого явно читалось недоумение и настроженность.
- Скажешь хоть слово, - взгляд Блетчли разглядел на мантии сопляка барсука, завел руку за спину и ободряюще перехватил дрожащие пальцы Белл, - ты - не труп, нет, - лицо Майлза исказила гримаса натурального презрения, - но инвалид точно. Понял меня? - мальчишка судорожно сглотнул, кивнул и рванул в сторону от дальних полок, к которым и забрел-то, наверное, по ошибке. Слизеринец выждал минуту, после чего снова повернулся к девушке.
- Что ж ты со мной творишь. Пою, угрожаю расправой, учу руны. Эй, - лицо у Кэти было весьма растерянным, - Ты чего, иди ко мне. Все хорошо. Думаю, нам надо немножко проветриться.
Блетчли протягивает свою руку. Уверенную, раскрытую ладонью вверх, как акт выражения высшего доверия.

Отредактировано Miles Bletchley (11.10.21 18:27)

+2

11

Пока они смотрят друг другу в глаза, мир вокруг окрашивается красками, новыми, яркими. Где оно пряталось все это время? За корешками книг? Или на третьей полке дальнего стеллажа? Кэти не знает и, наверное, впервые не хочет докапываться до ответа, потому что и так слишком хорошо. Слишком — очень правильное слово для сегодняшнего вечера. Сначала переживания за то, как пройдет встреча, волнение, заставляющее руки дрожать, потому что перевод сложнее, чем она думала, а потом появление слизеринца, что выглядел огромной серой тучей, готовой обрушить свой гнев на первого, кто подвернется под руку.

Едва ли кто-то замечал негодования Блетчли. Он почти всегда хмурится и сжимает губы в тонкую полоску, взгляд его непроницаемый, а жесты быстрые, четкие. Как будто в нем никогда нет эмоций, закрытый, холодный, хитрый. Кэти очень сильно старалась не верить слухам и стереотипам, не поддаваться чужому мнению. С ним она не ошиблась. Замечает на завтраке, блеск в глазах и едва уловимое движение «вверх» уголком губ, как он сильнее сжимает перо, так что белеют костяшки, если что-то раздражает. Да, он не смеется звонко, не размахивает руками, когда рассказывает о чем-то интересном и важном, но это не значит, что в груди этого парня тихо, как в запретном лесу.

— Как ты можешь так говорить об одном из самых сложных и интересных предметов!? — возмущается в шутку, стукая пару раз парня ладонью по плечу и смеется почти беззвучно, шуметь нельзя. Разумеется, она считает, что это шутка, чтобы немного разбавить атмосферу, перевести дух. Может быть для Блетчли подобная близость — что-то обычное, то для Белл, это что-то новое и неизвестное. Нужно понять, что чувствует, разложить все по полочкам и тогда… Никакого тогда или потом не будет, потому что взгляды снова встречаются, а весь окружающий мир перестает существовать. Длинные пальцы касаются лицо так осторожно, ласково, даже не верится, что такое возможно. Кэти не слышит и не видит никого и ничего, кроме Майлза. Даже если бы совсем рядом зазвонил школьный колокол, то не был бы удостоен вниманием. Она рассматривает лицо напротив так внимательно, будто знакомится заново и хочет запомнить этот новый образ. Он такой красивый, невозможно не любоваться. Кожа уже не кажется такой бледной, а пальцы холодными.

Собственное лицо пылает, слишком жарко, дыхание перевести невозможно или дело не в этом? Пока гриффиндорка ищет ответ, парень делает это снова. Наклоняется и так легко касается губ, углубляя поцелуй, вызывая новую бурю эмоций. Кэти еще не привыкла к такому. Она чувствует себя такой легкой, словно весит меньше воздуха и вот-вот улетит к потолку, поэтому так отчаянно хватается за Майлза, чтобы остаться тут на земле, с ним. Задыхается. Ей не хватает кислорода, но это такие мелочи в сравнении с одной только мыслью, что придется отстраниться. Так близка она еще ни с кем не была, может это добавляет эффект, но почему-то кажется, что дело не в количестве этих самых поцелуев, а в том, с кем ты.

Как же жаль, что она не такая высокая, Блетчи приходится наклоняться, едва ли это удобно, но его горячее дыхание, опаляющее ее кожу, дает понять, что никаких претензий нет, но девушка подсознательно тянется на встречу, поднимаясь на носочках и, наконец-то получая возможность овить руками шею, осторожно провести кончиками пальцев вдоль воротничка рубашки. Она трепещет от ощущения рук на своей талии, это даже не смущает, наоборот, придает уверенности, она ничего не портит (как обычно), ведь хорошо, настолько, что кокон, сформировавшийся вокруг них, разрезает тихий, звук, стон, который ей не удалось сдержать. Вздрагивает и пугается, что все прекратится и так и происходит.

Майлз разворачивает их, а Кэти пытается перевести дыхание, стараясь сфокусировать взгляд. Картинка плывет, но это не пугает, скорее наоборот, хочется улыбаться, глупо, счастливо. Эмоций и впечатлений слишком много, гораздо больше, чем может она может выдержать. Она чувствует себя защищенной, несмотря на то что находится в объятиях слизеринца. Фыркает, утыкаясь в чужое плечо и не мешает вести диалог с внезапным гостем. Белл хлопает глазами, до сих пор не веря, что вот это был первый, а еще второй, третий поцелуй. Сердце снова сбивается с ритма, а голова идет кругом. Хотела ли она чего-то подобного? Едва ли, ведь совершенно не знала, что это такое. Ждала ли? Нет, ведь прекрасно понимает, что дружат и на приключения ходят с такими девочками, как она, а на свидания с поцелуями и прочими милостями зовут таких, как Салли или Селина. — Просто это так…, — облизывает пересохшие губы, — я не ожидала, — ей хотелось поделиться всеми впечатлениями, но фейерверк, искры которого все еще не погасли и не позволял перевести эмоции в слова, а тут еще в предложения складывать.

Даже не думает, просто вкладывает свою ладошку. Доверяет, без каких-либо «но». Иначе оттолкнула, стоило бы Блетчли наклониться, нарушить личные границы. — Стой, — пока они не успели покинуть свое укрытие, — Так ты сейчас…уйдешь? — голос, кажется, дрогнул. Яркая вспышка от близости, заставила забыть все происходящее до, а стоило сделать шаг из этого убежища, которым стали стеллажи и полки с книгами. — Ты говорил, что мало времени, — сжимает чужие пальцы. Она не готова отпускать его сейчас, нет. Все и так слишком странно и остаться одной очень страшно. Но может это было бы хорошее решение, ведь все выглядело, как случайное стечение обстоятельств, очень удачное, но все же.

Поджимает губы и затихает, они возвращаются к столу, на котором оставили свои вещи. Никто не обратил внимание на двух студентов, которые почти бесшумно вышли из укрытия. Не хочется разрывать этот контакт, ладони так удачно теряются в полах мантии. Белл оглядывает пергаменты и словари, разложенные на столе, — как о рунах-то теперь думать? — мысль, которая несколько минут вертится в голове, срывается с губ, заставляя смущенно отвести взгляд. Садится на стул, подпирая голову ладонью. Не было понимания как себя с ним вести до этой встречи, все слишком сложно и стало только сложнее. Правда, сжимая его руку, Кэти чувствует радость и нежность? Кто бы что не говорил, Майлз Блетчли подарил ей самый романтический момент, который был в ее жизни.

[icon]https://i.imgur.com/FCREPKI.png[/icon][sign]Av от Прометей[/sign]

+1

12

То, как Белл вкладывает свою руку в предложенную Блетчли ладонь, не может не умилять. Это до невероятности нежно, но оно совсем не стыкуется с тревогой, что рождается здесь и сейчас в глазах девушки. Майлз уже давно зарекся, даже не пытаться представить себе, что творится в головах у девчонок. Однако, перемену настроения Кэти он уловил очень четко и ясно, для этого университетов заканчивать не нужно было. И ему это не нравится. Сделал ли он что-то не так, сказал что-то не то, быть может, она совсем не чувствует к нему, всего того, что сам Блетчли уже нарисовал себе в голове? А поцелуй? Такое не подделать, Кэти, пусть некоторыми мгновениями не слишком ловко, но настолько чувственно отдавалась каждому его движению, что вряд ли у нее была нужда притворяться. Удар у нее был поставлен. И в случае чего, Майлз бы отделался, как минимум переломом носа. Значит, здесь все в порядке.
Расстроилась ли она, что на руны не останется теперь времени? От этой мысли слизеринец чуть слышно фыркнул. Ну, это совсем глупость, тем более, что отныне он планировал проводить с Белл как можно больше времени. Так что же тогда произошло. Вот оно. Зайдя в библиотеку, распаленный собственной обидой, Майлз бросил, мол, времени у него нет, тут рассиживаться, а на деле ведь просто не хотелось придумывать каких-то нелепых поводов, чтоб слинять поскорее от той, которая думалась ему разбивательницей сердец. Да каких уж тут чужих сердец, свое бы уберечь.
Девушка вздыхает чуть слышно. И чуткий музыкальный слух парня улавливает те самые нотки, что раскрывались в услышанном им полустоне. Этот звук, поднятый из краткосрочной памяти, прошивает ему позвоночник, пропуская электрические разряды по всему его телу. Кто бы ему сказал, что эта красивая, легкая на подъем и смешливая девчонка окажется такой чувственной, что у него от одной только мысли о ее прикосновении, шерсть дыбом на загривке будет вставать...Теперь к видениям о ее редких касаниях его руки или дружественном хлопке по плечу, добавится еще одно: ее разгоряченные приоткрытые губы. И звук. Так, наверное, волнуется молодой настройщик пианино, когда у него получается сделать все так, чтобы инструмент зазвучал. Зазвучал еще не в полную мощь, но довольно уверенно. Слизеринец шумно сглатывает, пытаясь побороть желание вернуться обратно в их укрытие, потому что видеть эти губы и не целовать их постоянно, было достаточно мучительно. Казалось, что у него наступило личное Рождество, на которое он получил подарок, о котором уже и мечтать не мог.
Как опрометчиво, думал Блетчли, когда они с Кэти возвращались к столу рука об руку, переплетая пальцы, скрытые в полах мантий. Он никогда не позволял себе настолько потерять контроль, но жалел ли он об этом сейчас? Абсолютнно точно, что нет.
- Уйду, - кивает он, принимаясь собирать свои вещи со стола и изо всех сил стараясь скрыть улыбку, в которую то и дело пытаются расползтись его губы. Выходит плохо, поэтому Блетчли опускает голову, будто тянется за пером, якобы откатившимся на середину стола, пылко целует Белл прямехонько в макушку и горячо шепчет ей на ухо, - и ты уходишь вместе со мной, кошка-Кэт. Кажется, нам есть что обсудить, а астрономия на этой неделе уже была.
Возвышаясь над покатым девичьим плечом, Майлз выпрямляется, но не отводит от Кэти взгляда. Ее разгоряченные щеки даже не думают остывать. Она так прекрасна в этом отдельном моменте, что парень дорого бы отдал, чтоб получить ее колдографию именно в подобном, несколько ошеломленном, виде. Взгляда не видно, но дрожащие ресницы выдают ее с потрохами, и не оставляют Блетчли ни грамма сомнения, она придет. Хотя бы для того, чтоб окончательно разобраться, что же это такое между ними сейчас произошло. Гриффиндорцы всегда славились попытками добраться до истины всего сущего, и чем отчаяннее было это сущее, тем отважнее были попытки львов установить порядок вещей.
Майлз забрасывает сумку на плечо и, привычно не попрощавшись с Пинс, выходит из библиотеки, под недовольное фырканье книжной ведьмы, явно недовольной тем, как некоторые ученики относятся к ее святой обители.
К собственному вящему удивлению, Блетчли почти никого не встретил в школьных коридорах и практически беспрепятственно пробрался в астрономическую башню. Ветра не было, и он счел это хорошим знаком. Сумка с так и не пригодившимися ему сегодня книгами гулко ударилась об пол, а сам Майлз расправил плечи и расслабленно выдохнул и рассмеялся. Сейчас ему можно было не держать лицо, а от всей души порадоваться, чувствуя, как наполняются воздухом внутри него какие-то натуральные воздушные шары. Еще немножко и в воздух взлетит, как все эти остолопы влюбленные, то и дело рассказывающие о загадочных бабочках в своих животах. Слизеринец потер лицо ладонями изо всех сил, шумно выдохнул, а после этого внезапно замер. А почему, собственно, он так уверен, что она придет? Откуда в нем эта святая вера в собственную неотразимость? Стоп. А неуверенность откуда. Вихрь эмоций с некоторым опозданием завертел сознание Блетчли, вызывая тошнотворное головокружение. Благо свежего воздуха здесь было в достатке.
Девичьи шаги разрезали тишину вокруг него ровнехонько в тот момент, когда на скулы Майлза вернулась привычная бледность, а длинные пальцы парня обычным жестом откидывали челку с его высокого лба. Он изо всех сил старался придать своему лицу невозмутимость, однако, стоило ему увидеть запутавшееся и смущенное лицо Кэти, всю его привычную спесь, как рукой, сняло. Блетчли второй раз за вечер протянул девушке руку и притянул ее к себе, усаживая не рядом, но к себе на колени, заключая ее в объятия крепким кольцом.
- Честно говоря, я переживал, что ты не придешь. Но мне очень приятно, что ты носишь мой подарок.
Одна его рука поднимается к девичьей шее, касаясь нежной кожи. Кончики пальцев скользят по тонкому плетению цепочки, попутно цепляя ключицу, будто невзначай, и отмечая, что дыхание у Кэти снова сбилось. Сбилось и у него.
- Что же мы творим такое, Белл?

+2

13

Казалось, что она готова ко всему, кроме того, чтобы услышать это равнодушное «Уйду». Закусывает губу, чтобы не начать убеждать его остаться, ведь если он хочет, можно просто сделать вид, что ничего не было. Как она сможет, одному Мерлину известно, но очень постарается. Если Майлз решит для себя, что это ошибка, то это будет… это будет больно, но как-нибудь справится. Запрячет свои эмоции, чувства, выходящие из-под контроля поглубже. Кэти в этом мастер, даром никто не прознал про ее чувства к Джорджу, до того самого неловкого момента на балу.

Как сама относится ко всему этому, пока не решила, возможно0, это шок, не может быть, чтобы они действительно сделали это, да еще и в библиотеке, где так много людей. Пока Блетчли лениво собирает вещи, Белл сидит, опустив голову и прикасается кончиками пальцев к своим губам. Горят, даже немного припухли, получается — не показалось, не странное наваждение, что породило фантазию. Конечно, о подобном девушка мечтать не могла. В делах сердечных она неудачница, даже не знает, что нравится парням, чтобы привлечь внимание, получить приглашение на свидание или вот так трогательно держаться за руки.

Слишком дергано заправляет прядь волос за ухо, сжимая в правой руке перо, что ей остается, кроме как продолжить работу над переводом? Ей нечем удержать слизеринца, вряд ли ее общество важнее и интереснее его дел. В общем, схема стандартная: настраиваешься на худшее, чтобы потом приятно удивиться, прямо как сейчас. — Чтооо? — удивленно хлопает глазами, когда слышит его слова, Майлз не спрашивает, просто констатирует факт, словно у нее нет выбора, оставляя поцелуй на макушке, и от этого прикосновения кожа снова горит. Так непривычно, волнующе и тревожно. Зачем он так мучает ее?

Парень уходит, а стоит ей остаться одной, сразу возникают сомнения. Нужно ли это? Для чего, ведь они не смогут быть вместе, даже если захотят, слишком сложно и в какой-то степени опасно. Но разве можно думать о чем-то объективно, когда чувствуешь эти крылья за спиной? Хочется сразу же вскочить, побросать вещи в сумку и устремиться следом, но останавливает себя, необходимо перевести дух, потому что, если этого не сделать, есть так много вариантов, как можно натворить глупости.

Накрывает ладонью ухо, то самое, куда пару минут назад личный змей искуситель прошептал место встречи, опаляя своим дыханием чувствительную кожу. С одной стороны, домашняя работа сама себя не сделает, но с другой… Она же не заснет, пока не поймет, что это было и какие последствия ждут, поэтому все же решается, медленно убирая вещи со стола, словно давая себе шанс передумать. Кэти упрямая, если вбила что-то себе в голову, не свернет с намеченного пути.

Замирает у лестницы, ведущей на самую высокую башню, еще раз думая о том, не совершает ли ошибку. Самый сложный — первый, каждый следующий дается проще, а ветер, что треплет волосы, вызывает дрожь. Белл активно убеждает себя, что именно стихия является причиной, а не предстоящая встреча со слизеринцем. Выходит, на площадку и чувствует растерянность, замечая парня. Кэти поражает то, как тот вытянулся к середине шестого курса, неловко жмется, ощущая себя маленькой букашкой рядом с ним. Только успокоившееся сердце снова пропускает удар, когда перед ней снова возникает ладонь. Поджимает губы и делает шаг на встречу. Сердце пропускает еще один удар, пока она послушно идет за ним, даже не замечает, что оказывается не на лавке, а, — Ой, — переводит удивленный взгляд, осознавая, что произошло. Может быть сегодня Венера в весах или как это называют? Сначала она самозабвенно целуется с Майлзом, чувствуя себя счастливой, а теперь сидит на его коленях? Такое вообще случается с ней впервые. Да, снова первый, а значит, запоминающийся.

Румянец тут же появляется на щеках, ведь такая близость смущает, как и этот изучающий взгляд. Что в ней такого, чтобы тратить столько времени?  — Я сомневалась стоит ли идти, — голос подрагивает и в этот раз нет сомнений — ветер не причем. Длинные пальцы цепляют цепочку на шее, касаясь кожи случайно (а может и нет), заставляя замереть, задержать дыхание, слишком близко, слишком страшно. Кэти приятно находиться рядом и инстинкт самосохранения не кричит о том, что самое время бежать без оглядки. Не чувствует опасности, в привычном понимании. Теперь Блетчли для нее олицетворяет искушение, перед которым невозможно устоять, да и не очень хочется. — Мне она нравится, — губы растягиваются в улыбке, стоит опустить взгляд на необычное украшение в чужих пальцах.

Несколько минут тишины, несколько минут просто сидеть и дышать воздухом, помогает очистить разум, но не разобраться в том водовороте эмоций, который ее утягивает. В его объятиях тепло, комфортно, как будто это не что-то новое и необычное, а наоборот. Ей удается выдохнуть, пусть получается громче, чем планировалось, и расслабиться, насколько это возможно.

— Я не знаю, — отвечает честно, глядя в глаза. Как можно все это охарактеризовать? Ладно, она знает правильное слово, но сомневается стоит ли озвучивать свою мысль. Теребит пальцами манжеты своей мантии, даже не замечая этого. — Какое-то безумие? — слова срываются с губ, но это не шутка, не розыгрыш, все выглядит странно, все складывается странно, словно они сами странные. Кэти дергает ногой, не задевая пол, а попадая по ноге Майлза, — прости, случайно, — едва ли подобное приятно, поэтому она переживает, осторожно укладывая обе ладони поверх его руки. — Ты же не соврешь мне? — нервно сглатывает, стараясь не слушать надоедливый тонкий голосок, что запрещает задавать этот вопрос, ведь вся магия момента разрушится, — Почему? — звучит так просто. Всего одно слово, но за ним кроется так много всего. От «почему сейчас», до «почему я». Она внимательно смотрит в его глаза и не видит там усмешки, издевки, ничего из того, что пугало. Приходится прикусить губу, чтобы остановить следующую фразу, потому что «мне понравилось» не отобразит впечатления в полном размере, не отметет сомнения в сторону, не даст ответы на главный вопрос: «Что делать дальше».

[icon]https://i.imgur.com/FCREPKI.png[/icon][sign]Av от Прометей[/sign]

+1

14

Не составляет большого труда понять, что вопросов в голове у Кэти намного больше, чем те, которые она задает. Представить их реальное количество вряд ли представляется возможным. Да и зачем? Они же не на викторину пришли. А зачем? Затем, что больше не могут притворяться, что не звенят между ними струны, молчавшие так долго. Майлз пользуется моментом их невероятной близости. Наклоняя голову то к одному своему плечу, то к другому, он изучает каждую черточку лица девушки, сидящей у него на коленях, так, будто видит ее в первый раз. Вроде бы ничего и не изменилось, но в то же время все новое.
С двенадцати лет ему достаточно закрыть глаза, чтобы увидеть лучики морщинок, разбегающихся от уголков ее глаз, ведь Белл снова хохочет, ее вздернутую верхнюю губу, когда она задумчиво жует перо и глядит в окно, пытаясь понять, что написать по заданному заданию. Веснушки было частенько не разглядеть, но фантазии хватало. И вот она уже будто в одночасье из нескладной девчонки превратилась в нежную и удивительно ранимую девушку. Вскидывает брови домиком, смущается почти на каждое его движение, вынуждая Блетчли снова и снова придерживать коней, чтоб загнанных их потом на переправе пристрелить не пришлось. Снова и снова он напоминает себе поднимать взгляд от вздымающейся девичьей груди хотя бы на линию ее подбородка. Не точеного, как у выставочных красавиц, а нежного, как утренний рассвет, мягкий, манкий, созданный для любования, а не нарезки твердого сыра.
Но кое-что новое, пожалуй, в их сегодняшнем положении есть. Кажется, впервые Майлз смотрит на Кэти снизу вверх, что с его-то ростом довольно проблематично. Спина Белл прямая, будто сейчас кончиками пальцев Блетчли может каждый ее позвонок пересчитать. Почему она так напряжена? Ладонь слизеринца скользит по ее колену, но тут же останавливается, чувствуя определенное усиление напряжения. По одному шагу за раз. Проще пока просто переплести их пальцы. И к своей вящей радости он чувствует, что это срабатывает. Девушка немного расслабляется, парень расслабляется следом за ней.
Блетчли опускает сначала взгляд, потом и голову, утыкаясь носом в девичью яремную впадину. Очень сложно оказывается держать себя в руках. Майлз шумно выдыхает, буквально видя, как волной от его дыхания на нежной коже волной проходят мурашки. Его губы сами собой складываются в легкую улыбку, а через секунду касаются того самого места, только что обожженного его дыханием.
Нет нужды скрывать, каждая ее реакция доставляет ему удовольствие, потому что говорит яснее всех слов, которые только вообще могло придумать человечество. Так и есть. В полумраке башни не составляет труда разглядеть, как расширяются ее зрачки, приоткрываются губы, истерзанные его поцелуями. Пожалуй, самые прекрасные губы на свете.

- Потому что я влюблен в тебя. - Спокойно произносит Блетчли. Кажется, что эти слова слетают с его губ легко и невесомо, облачком пара, сизого сигаретного дыма, запахом скона с сыром и маслом. Но на деле эта фраза дается ему тяжело. Но не потому что это неправда, а потому что с осознанием этого чувства он живет уже очень давно. Живет и молчит, срастаясь с собственным чувством, не имея возможности признаться даже лучшему другу. Потому отрывать от себя сейчас эту признанную всем его естеством истину приходится практически с кровью.
Как и всегда, в тех случаях, когда приходится говорить какую-то правду, вызывающую слишком большую бурю эмоций, Майлз избегает прямого взгляда в глаза. Интроверт. Он, в принципе, избегает прямого взгляда в глаза собеседника. Кроме разве что тех случаев когда выводит человека на откровенную эмоцию в привычном стиле провокатора. Тогда за минимальной реакцией по изменению зрачка приходится следить. Но и собеседник у него сегодня не совсем обычный, от того признаваться в чем-то нутряном особенно нервно. А вдруг в ее глазах он прочтет то, чего совсем не хочется видеть.
Так и сидит, уперевшись подбородком в ее плечо и смотря куда-то неопределенно девушке за спину. Он выключает эмоциональную аналитику, стараясь не прислушиваться к перемене ее дыхания, не пытаясь угадать, забилось ли ее сердце чаще, хотя вот оно, достаточно руку протянуть.
- Разве я когда-нибудь врал тебе? - И здесь в его голосе нет какого-то картинного возмущения или интонации, позволяющей перевести вопрос в шутку. При всех его умениях обманывать, изворачиваться, выставлять ситуацию в выгодном ему свете, все, о чем он в этой жизни врал Белл, так о том, что чувствует к ней на самом деле. Сегодня и от этого секрета не осталось ни следа. Он выпрямляется и вынуждает себя посмотреть Кэти в глаза. Она удивительно серьезна. - Расслабься, Белл, - на выдохе Майлз тихо смеется и щелкает легонько девушку по  носу, - даже не пытайся вспомнить. Ты, наверное, единственный в этом мире человек, которому я не вру. Ответственно, скажи.
Чуть поерзав, он усадил Кэти рядом с собой, а после медленно поднялся с лавки, снова растрепал свои волосы и прошелся по импровизированному кругу.
- Мне нечего тебе предложить, - начал он после небольшой паузы, будто никак не мог решиться на самую страшную правду. - Мы не станем той парой, которая будет на слуху у всей школы. Я не приеду знакомиться к твоим родителям, и за руку до теплиц мы гулять не будем. Я не смогу предложить тебе совместных обедов, Рождества под елкой и что там еще положено делать влюбленным. Но у меня есть сердце, которое замирает каждый раз, стоит тебе оказаться рядом. И если, - Блетчли порывисто опускается на колени перед девушкой, берет ее руки в свои ладони, ощущая, что она начинает замерзать, - если ты хоть немного чувствуешь ко мне хоть что-то похожее, давай дадим нам шанс? Что скажешь?

+2

15

Закрыв глаза, Кэти еще раз старается отбросить все тревожные мысли, хочется оставить себе только возможность чувствовать и наслаждаться этим. Анализировать — это здорово, но только не тогда, когда у тебя, возможно, только один вечер для того, чтобы все успеть. Никто не верит в сказки, но часто там заложен важный жизненный урок. Маггловская сказка говорит о том, что никакая магия не вечна, нельзя при ее помощи влюбить в себя кого-то или сделаться совершенно другим человеком, это лишь временные решения, которые в определенный момент превратятся в тыкву.

Да, у волшебников возможностей больше, но та же амортенция — вызывает чувства, больше похожие на одержимость, но они не будут настоящими. Белл терпеть не может неискренность и вранье, поэтому сильно против таких методов. Даже в таком безнадежном, как у нее, случае, не стала бы лишать своего избранника права принимать решение. Она привыкла быть в центре событий, ходить на тренировки команды, шутить и смеяться над чужими шутками, влипать в странные истории и проводить ночи в больничном крыле. Она хороший друг, но как девушка, слишком невзрачная, не интересная, Джордж явно дал это понять, пусть и подбирал очень осторожные формулировки. Ей оставалось только принять это и смириться, ведь есть много всего интересного, а стоило это сделать, как Майлз Блетчли ломает все и дарит надежду на то, что еще не все потеряно. Это тяжело уложить в голове.

Кэти стесняется. От того, как открыто на нее смотрит парень, как сжимает руки на талии, как ведет пальцами по коленке. Она не должна быть здесь, все какая-то чудовищная ошибка, жестокий розыгрыш, ведь знает, что не заслуживает ничего подобного. Губы подрагивают от одного вспоминания о самом первом в ее жизни поцелуе, а эмоции снова устраивают борьбу со здравым смыслом. Становится немного спокойнее, стоит пальцам переплестись. Он поддерживает, молча и не задавая вопросов, давая возможность разобраться с внутренними демонами. Его спокойствие, размеренные, такие естественные движения смущают и вызывают зависть — она так не умеет. Оправдывать это отсутствием всяческого опыта глупо, даже для гриффиндорки.

Но как думать о чем-то серьезном, когда его дыхание опаляет кожу? Дыхание сбивается снова и Кэти закрывает глаза и откидывает голову назад. Это необычное чувство ей нравится, а после того, как Майлз легко касается губами, хочется попросить повторить. Этот контраст горячих губ и прохладного воздуха только добавляет чувственности. Ей было неведомо то, что слизеринец может быть таким. Выпрямляется и поворачивается к нему, не в состоянии отвести взгляда от этой легкой улыбки, увидеть которую доведется не каждому. Наклоняет голову вбок, подхватывая настроение и нерешительно, осторожно гладит его плечи, цепляясь за зелено-серебряный галстук пальцами. Нет, то меньшее, что сейчас волнует, всего лишь цвет.

В его слова верить скорее хочется, но не получается, это ведь она — Кэти Белл, а какой влюбленности идет речь. Сначала она хватает ртом воздух, пытаясь что-то сказать, а в итоге не знает, как реагировать. Если это ложь, то все проще, а если правда? Из раздумий, в их собственную реальность возвращает игривый щелчок по носу, который вообще никак не соответствует серьезному тону парня. — Не врал, — во всяком случае, она не ловила, не замечала. — И это я особенно ценю, — Белл из тех, кто предпочтет жестокую, хлесткую, словно оплеуха, правду, чем сладкую ложь, что разрушит тебя через какое-то время.

Слишком сложно, они ведь не просто парень и девушка, они с враждующих факультетов, х привычные компании не примут выбор, и вообще, с чего на решила, что он этого захочет? Снова теряется, стараясь разобраться в потоке мыслей. Одно она знает точно: Блетчли ей нравится, точно не знает, чем, не выделит лучшее качество или саму красивую его черту, он весь, цельный, сложный, интересный и притягательный. — Я даже думать не могла, — шепчет, уткнувшись в его плечо. Все слишком, внезапно.

Оставшись сидеть одна, понимает, что Майлз принял правильное решение. Когда они касаются друг друга, все слишком ярко, слишком чувственно и затуманивает разум, прохладный воздух поможет остудить голову и быть хотя бы немного рациональней. Зачем-то поднимается, вставая на эту самую лавку, чтобы не смотреть на него снизу вверх, сейчас очень хочется этого. Оглядывается по сторонам и радуется, что достаточно далеко от парапета, голова слегка кружится от волнения и легкого возбуждения, что сопровождает весь этот странный, совершенно необычный вечер. — Ты прав, — ей не нужно кричать, он и так услышит, — мы не сможем быть открыты, ведь, — поджимает губы, — это будет еще сложнее, ем осознать то, что происходит, между нами, — откуда такие связные мысли? Не хочется ничего решать, разрушать магию момента, которая была для нее сегодня настоящим потрясением, чем-то особенным, потрясающим. — Ты же понимаешь, — легко спрыгивает со своего «помоста» и медленно приближается к Блетчли, — что будет невероятно сложно, почти невозможно, видеть тебя и не иметь возможности открыто улыбнуться, даже спросить, что тебе снилось ночью, — это грустно, даже обидно, такие, с первого взгляда, мелочи, очень волновали, если касались небезразличного человека. — А как быть, если просто захочется взять за руку или даже п…, — запинается, для нее это слишком необычно, пугающе, — поцеловать? Мы сможем это контролировать? — даже не замечает, как говорит «мы», словно все решено и вызов системе уже брошен.

Цепляет пальцами его ладонь, сжимает крепко, словно это поможет ответить на все вопросы, но к удивлению, все становится понятнее. — Ты украл мой первый поцелуй, Майлз Блетчли, я не знаю, как перестать думать об этом, — зачем ему это признание? Только мысли давно перепутались в рыжей голове, как можно думать, когда всего тебя целиком захватили чувства? — Я не знаю как, может у тебя есть ответ? — все же решается поднять взгляд, видит его, с этим хаосом на голове, тоже растерянного и не может устоять. Свободной рукой тянет за галстук, заставляя наклониться и целует его уже сама. Нерешительно и осторожно, ведь совсем ничего не понимает в этом, но остается надеяться, что желания и искренности будет достаточно. Добровольно отказываться от этих губ она просто не может.

[icon]https://i.imgur.com/FCREPKI.png[/icon][sign]Av от Прометей[/sign]

+1

16

В классических дамских романах, которые в огромных количествах читала его мать, в ответ на признание в любви объект страсти незамедлительно признавался в ответном чувстве. Рассчитывал ли Майлз на что-то подобное? Вряд ли. Он вообще не знал, какой реакции ждать, просто понимал, что после всего урагана, пережитого ими сегодня, молчать больше нельзя, ведь так и с ума сойти недолго. Хотелось ли ему услышать подобное? Наверное, скорее да, чем нет. Взаимность - подарок, который не получить просто так. Его не заработать, не выиграть в лотерею, не получить по наследству. Только кто-то там наверху может решить, получишь ли ты сердце, которое будет биться в унисон с твоим, или так и будешь стучаться в закрытые окна и двери, предлагая на вытянутых руках свое чувство. А оно растет, ворочается в груди, ломает ребра, не приносит ничего кроме боли. К такому Блетчли был точно не готов. Но не удивился тихому ответу Белл. Конечно, она даже представить не могла. Никакой другой девушке он бы не поверил, но все его знаки внимания Кэти вполне могла себе принимать, как дружеские, поверить, что он добрый и открытый, несмотря на изумруд и серебро, что носил над сердцем. В полумраке, окружающем их, ткань галстука слизеринца в девичьих пальцах выглядит почти черно-белой. Слишком похоже на то, как он жил раньше, и так кардинально отличается от того, к чему он пришел себя. Полутона - его выбор, отрицание привычной очевидности, попытки снова извернуться, выстроить ситуацию под тем углом, под которым принимать ему ее будет удобнее. Истинно слизеринская натура, но никак уж не гриффиндорская, и разве в праве Майлз был требовать от Кэти чего--то подобного.
Ее решение подняться на лавку не вызывает одобрения в глазах Блетчли, но он подавляет в себе порыв подойти к ней и подставить плечо, чтобы в порыве эмоций рыжеволосая ведьма не нырнула носом о бетонный пол. Он не сможет всегда быть рядом, а что самое страшное, даже оказавшись рядом с ней в сложный момент, помочь не сможет. И об этом тоже приходилось думать с некоторой болезненной гримасой в лице.
Все то чувство, что охватывало их еще десять минут назад, сейчас принималось выжигать нутро пожаром всех тех условностей, с которыми им еще придется столкнуться. Но она говорит “мы”. И одно это невинное местоимение перекрывает, пожалуй, для Майлза десяток сладких слов, что она могла бы сейчас произнести в жанре той драмы, что сейчас разыгрывается между ними двумя и больше никем на этом свете. Он не знает, как справляться со всеми теми мелочами, из которых складываются отношения влюбленных пар, ведь сейчас стоит ему только взглянуть на нее, как желание целовать ее разгорается с невероятной силой аж до ломоты в пальцах. И это ответно, ведь Кэти сама становится инициатором поцелуя, должного если не поставить точку в их откровенности, то, как минимум, многоточие.
Ее признание заставило Блетчли немного удивиться, почувствовать какую-то ответственность, но сказать ничего он уже не успевает, только послушно наклоняется, ведомый требовательным жестом, а уже через мгновение гасит свою довольную улыбку в новом поцелуе, еще откровеннее, чем прежние, требующим от слизеринца выдержки и стойкости, дабы не сорваться в штопор. Он даже морщится, но не от боли или дискомфорта, а от необходимости максимально сейчас держать себя в руках. Кэти для него - диковинный цветок. Нельзя ни сломать, ни обидеть, но и в стеклянный колпак прятать нельзя. Ведь теперь она его. Крепкие руки Майлза скользят по спине гриффиндорки, спускаясь к бедрам и задерживаясь там чуть дольше, чем нужно. Еще один миг, и от отрывается от этих желанных губ, закусывая собственные и восстанавливая дыхание.
- Тебя хватятся, - тихо, на хриплом выдохе говорит он. - Я провожу тебя. Осторожно, разумеется.
Она огорчена, но не его поведением, а всей сложившейся необходимостью, равно как и он. По лестнице они спускаются по всем правилам этикета: Блетчли чуть впереди, Кэти на ступеньку позади, но ее ладони покоятся на плечах Майлза, и он периодически поднимает свою руку, чтоб коснуться кончиков ее пальцев.
Они встретили пару каких-то рейвенкловцев, не отпрыгнули демонстративно друг от друга, но сумели сохранить невозмутимость лиц, а после, завернув за крутой поворот мрачного коридора, даже сумели тихо посмеяться. Майлз был напряжен. В голове он мысленно считал оставшиеся до расставания повороты. Ну, еще хотя бы один.
- Я дальше не пойду. - Она понимающе кивает, но отводит глаза. Блетчли приходится насильно вернуть ее внимание к себе, чуть наклонившись и перехватив ее взгляд. - У нас все получится. В конце концов, я люблю тебя уже почти пять лет. Кое-какой опыт имеется.
Майлз делает шаг назад, убирая от лица Кэти постоянно выбивающуюся прядь волос.
- Не смотри так на меня, иначе ночью мне придется лезть по внешней стороне башни в твое окно. Тогда я трагически погибну, а ты даже не сможешь облачиться в черное по мне.
Он целует ее еще один раз, но иначе. Осторожный поцелуй приходится в переносицу, и в него Блетчли вкладывает столько нежности, сколько даже представить себе не мог. Лучше не оглядываться, от этого уходить будет только тяжелее. Они привыкнут, он пока с трудом понимает как, но очень хочет на это надеяться. Скрывшись за первым поворотом в обратную сторону, слизеринец понимает, что его сила воли где-то оторвала и выдернула стоп-кран. Он выглядывает из-за угла и видит, Белл стоит на том же месте, где он ее и оставил.
- Эй, Белл, нам ведь еще в квиддич играть, - тихо и как-то абсолютно счастливо смеется парень, после чего скрывается, руны ведь так и не доделаны.

Отредактировано Miles Bletchley (12.10.21 23:12)

+2


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 19.10.95. Тonight had something