Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Time-Turner » 25.12.95. Will you be there holding my hand


25.12.95. Will you be there holding my hand

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.ibb.co/Ch3VmRC/1.gif https://i.ibb.co/T8JJXCS/8.png https://i.ibb.co/P41rR9y/6.png
https://i.ibb.co/wKBVVjG/7.png https://i.ibb.co/QkS63jV/4.png https://i.ibb.co/fXv4QKs/2.gif

Katie Bell, Miles Bletchley
25 декабря 1995 год (понедельник)
Пустой класс

Тайные свидания опасны тем, что ты не знаешь, чем оно закончится и состоится ли вообще.

+1

2

Кэти передает домовику записку и зелье от простуды. На завтраке Майлз выглядел слишком бледным, уставшим, она уверена, что слышала, как тот кашлял. Его голос легко узнается в непривычно тихом, но все же гуле большого зала. Она хмурится, разглядывая его со своего места за полупустым столом Гриффиндора, но старательно делает вид, что увлечена разглядыванием снежинок и праздничной елки, что украшает зал.

Она уже и забыла, что большинство уезжает на каникулы к семье, чтобы отметить Рождество, в прошлом году все были в школе, ведь был незабываемый Святочный бал. Белл вздыхает, вот уж эти воспоминания точно не хотелось бы воспроизводить в памяти, но уже поздно. Подперев голову, видит перед собой свое взволнованное отражение в зеркале. Надо отдать должное, Салли с Анной тогда отлично поколдовали с ее прической и макияжем, первый танец, смех, улыбки, потом тот дурацкий «поцелуй», слезы, много слез, Рикетт, который так внезапно смог найти правильные слова, волевым решением не позволил вернуться в башню факультета и, если честно — это было самое правильное решение. Танец с Майлзом она помнит очень туманно, потому что думала совсем о другом: как успокоиться, как вообще пережить первую в жизни личную драму, смогут ли они общаться с Уизли, хотя бы как друзья? Догадывается, что не отдавила своему внезапному партнеру ноги, едва ли он умолчал об этом, подколол бы.

Наверное, она хотела бы встретить рождество с семьей, но у мамы очередное мероприятие за пределами Британии и, разумеется, отец сопровождает ее. Грустный вздох и чуть выпяченная вперед нижняя губа, говорят об обиде, не на родителей, на ситуацию. День тянулся так медленно, лениво, настолько, что к обеду начало клонить в сон, что Белл и делала, сразу после того, как навестила мадам Помфри и утянула у нее несколько порций нужного зелья.

« — Выглядишь бледнее, чем обычно, Блетчли. Выпей, иначе распугаешь юных девиц своим видом. Лечи кашель

Всего пара предложений, максимально нейтральных, они ведь продолжают скрывать свои встречи, хоть с каждым днем это становится только сложнее. Незначительно меняет наклон у нескольких букв, он заметит, посторонний — очень вряд ли. Вручает домовику и просит передать адресату. Никаких подписей, все и так понятно.

Заваливается на кровать и просто пялится в окно. Кружится легкий снег, плавно, методично. ПО эту картину Белл и засыпает. Ей ничего не снится, абсолютно, но проснувшись, чувствует себя максимально разбитой. Нужно немного взбодриться и пробраться в класс, где сегодня они должны были встретиться с Майлзом. Нет уверенности, что тот придет. Плохое самочувствие может вынудить остаться в постели и это правильно. Может быть, она даже и хотела бы, чтобы он принял такое решение. Чувствовать вину за ухудшение состояния вратаря противника очень не хотелось.

Переводит взгляд на сверток и проводит рукой по матовой темно-зеленой оберточной бумаге, в которую упакован подарок для парня. Такой банальный и, может быть глупый, но почему-то казалось, что это будет актуально. Убирает в сумку и туда же закидывает книгу на случай, если Блетчли не придет, можно буде провести время с пользой.

Каникулам можно было радоваться по нескольким причинам: отсутствие занятий и потребности надевать форму. Кэти раздражали эти юбки, гораздо комфортнее она чувствовала себя в джинса, что плотно сидели по фигуре и при этом никак не стесняли движений. Теплый свитер с ненавязчивым орнаментом и теплый, объемный шарф фиолетового цвета. Как мало нужно человеку для счастья.

На этот класс они наткнулись случайно и решили, что это то самое место, куда можно заглядывать чаще. Судя по слою пыли, тут давно никого не было, зато был камин, что был меньше, чем тот, что в гостиных, но это не имеет значения. С горем пополам и далеко не с первой попытки, два шестикурсника смогли трансфигурировать несколько стульев в небольшой диван, на котором удобно перед этим самым камином сидеть.

В школе, как всегда, холодно, мерзлячка Кэти продрогла, не преодолев и полпути. Первым делом разводит огонь. Если Майлз все же придет, то ему точно не стоит переохлаждаться. А пока его нет, гриффиндорка достала увесистый том и открыла на недочитанной главе.

+1

3

Оставаться в школе на Рождество было для Блетчли подарком, а никак не наказанием. Большинство народу разъезжалось на праздники, в гостиной переставали толкаться особенно раздражающие элементы, и можно было вдоволь поиздеваться в компании Монтегю над кем-нибудь, кто страдал, вынужденно проводя каникулы в стенах Хогвартса.
Мать не настаивала никогда, особенно в последние пару лет. Миссис Блетчли присылала какое-нибудь невзрачное письмо, где описывала перечень обедов, на которых побывала, вскользь упоминала отца, пропадавшего на работе (кто бы сомневался), а после прикладывала пару чеков, символизировавших пополнение его именного счета в Гринготтсе, от себя и от бабушки. Предсказуемо, но вполне себе достаточно.
В этом году у него на Рождество были куда большие планы, нежели обычно. В заброшенном всеми кабинете у него была припасена бутылка отличной медовухи от одного из поставщиков Уоррингтона, а в сундуке у кровати ждала своего часа небольшая прямоугольная коробочка, обтянутая в серебряную бумагу. Было бы, наверное, куда символичнее, завернуть подарок для Кэти в алый и золотой, но все его естество ворочалось против, поэтому, пойдя на сделку с самим собой, зеленый и красный были исключены, а серебро, как ему самому казалось, куда как более соответствовало случаю и подарку.
Однако, как говорят магглы, хочешь повеселить бога, расскажи ему о своих планах. Майлз умудрился простыть. Да так сильно, что несколько дней провалялся с температурой, методично выливая выдаваемые мадам Помфри зелья. Уж больно были вонючие. Повышенная температура потихоньку сошла на нет, уступив место удушающему кашлю и периодическому насморку. Хотелось умереть, лишь бы перестать испытывать этот постоянный дискомфорт, потому что болеть слизеринец категорически не умел.
На завтраки в большой зал он не ходил, предпочитая их просыпать, а вот обеды и ужины посещал, чтоб ноги с голодухи не протянуть. Пару раз он замечал в зале Кэти, но никак не мог ей сообщить, насколько сильно разболелся, и вот в назначенный день их встречи, запланированной, как минимум, неделю назад, домовик принес ему записку и склянки с зельем. Не столько проявленная забота зацепила его сейчас, а та изобретательность, с которой Белл проявляла свою нежность. Вынужденная прятаться ото всех вместе с ним, Кэти постоянно ощущала дискомфорт, и Майлз, прекрасно это понимая, порой ощущал что-то похожее на муки совести. Поэтому не прийти сегодня он никак не мог.
Запасшись необходимым количеством воды, Блетчли залпом выпивает одну из переданных ему склянок и через минуту начинает кашлять так, словно готовится выплюнуть собственные легкие, но в голове проясняется. Через четверть часа на нем черные брюки, мало похожие на форменные, темно-синий пуловер, из ворота которого выглядывает белая рубашка, а вокруг шеи намотан толстенный синий шарф. Монтегю куда-то благообразно свалил, решив, что его друг, товарищ и брат сегодня маломобилен, а посему Майлз беспрепятственно собрался, положив в сумку пару библиотечных книг, которые в случае необходимости прикрытия, все равно уже давно пора было возвращаться, и отправился в сторону места их встречи с Белл.
Тяжелая дверь не издала и скрипа, когда слизеринец шагнул в заветную комнату. В крошечном камине, огня которого едва хватало на все пространство, потрескивало пламя, дарившее свою толику уюта всему этому месту. Кэти сидела на диване, внимательно читая, на лице ее, сосредоточенном и серьезном, мелькали тени, и в этот миг она выглядела так по-домашнему, что Блетчли с легкостью представлял ее сейчас не в школе, а в домашней обстановке, не хватало украшенной нарядной елки и пары огромных кружек какао с молоком.
Пересохшие после нескольких дней температуры губы Майлза разомкнулись, чтобы потихоньку позвать и, ни в коем случае, не напугать увлеченную девушку, но вместо шепота раздался оглушительный кашель, буквально складывающий парня пополам, вызывая темных мошек в его глазах и приступ головокружения, ярко демонстрирующий, что бывает, когда пол и потолок меняются местами.
Вытерев рот тыльной стороной ладони, Блетчли посмотрел внимательно воспаленными глазами на встревоженную девушку, тут же оказавшуюся около него.
- Кажется, мне нужно присесть. А то приветствие вышло не слишком романтичным, но, Белл, - он делает паузу, привычно подбирая слова для собственной нежности, выражать которую не умеет, - я не мог не прийти. Это же наше первое, - последнее, единственное, одно из многих следующих. Мириады мыслей проносится в его голове, - Рождество. И потом, у меня тут припрятана славная медовуха. Не дарить же ее каким-то пронырам. - Майлз смеется, но через миг снова кашляет. Этот приступ проходит быстрее, то ли лекарство, переданное Кэти, начинает действовать, то ли ее глаза делают его моментально сильнее. - Я соскучился.

Отредактировано Miles Bletchley (16.10.21 23:36)

+1

4

Странная тяга к изучению Древних Рун, появилась у нее на втором курсе. Кэти постоянно твердила подругам о том, что обязательно выберет этот предмет на третьем курсе. Те смеялись и даже отговаривали, утверждая, что это сложно и бесполезно. Но вдруг, эта щупленькая девочка захочет стать археологом? Путешествовать по миру, находить древние артефакты и предметы была, изучать их магические свойства!? На многих из них есть гравировка из рун, если не знать их, то тайна для тебя так и останется нераскрытой.

Любознательность — не порок! Белл каждый раз говорит это себе, после чего непременно влипает в историю. Сегодня она выбрала безопасный метод. Немного более углубленных знаний, почерпнутых из книги точно, не сулят беды. Подбирает под себя ноги, чтобы быстрее согреться. Маленький камин добавляет уюта гораздо больше, чем тепла. Почему не догадалась взять плед? Бросив быстрый взгляд на пыльные часы, еще пара минут до назначенного времени. Майлз никогда не опаздывает, поражая этим своим качеством, благодаря которому и она сама стала чуть лучше следить за временем. Голова гудела, не прибавляя рождественского настроения, а тут еще волнение за состояние слизеринца. Он правда выглядел простуженным в Большом зале и пролежать весь день в постели, наверняка правильное решение. Только она сама расстроится, не увидев его сегодня, при этом будет волноваться и испытывать чувство вины, если он придет и почувствует себя еще хуже. Сложный моральный выбор.

Решив, что будь как будет, Кэти переворачивает страницу и снова погружается в мир знаний. Это не сложно сделать в тишине пустого класса, под треск поленьев в камине. Все разрушается в один миг, стоит услышать кашель. Гриффиндорка вздрагивает, не успевая подхватить, соскальзывающую с колен, книгу и та с глухим звуком падает на пол. — Майлз! — она тут же вскакивает на ноги и срывается с места. Парень кашляет так сильно, а она стоит рядом, глупо и бесполезно придерживая его за плечи, абсолютно не способная помочь. — Ну как же ты умудрился, — даже не пытается скрыть тревогу в голосе и взгляде. Они неспеша двигаются к дивану и Белл не выпускает парня из объятий. — Это… — «очаровательно, трогательно и мило», вертелось на языке, но девушка только сводит брови, стараясь придать лицу максимально строгое выражение лица, — безответственно! Тебе же может стать хуже, — заканчивает уже тише, проводит ладонью от плеча, вдоль руки только для того, чтобы переплести пальцы.

Тяжело радоваться, когда он такой бледный, с уставшим взглядом. — Как ты себя чувствуешь? — Белл придвигается ближе, поворачиваясь лицом к Блетчли, чуть сильнее сжимает его пальцы и второй рукой осторожно проводит по виску, спускаясь по линии скулы до самого подбородка. Или у нее слишком холодные руки или лицо напротив горит. У нее едва ли найдется в сумке необходимое зелье, чтобы помочь. И почему сразу не подумала? Корить себя она может бесконечно, но сейчас не до этого, потом успеет.

— Думаешь, тебе сейчас можно медовуху? — хмурится, зная, что это достаточно популярный напиток среди волшебников. — Может я лучше попрошу домовика организовать нам пару пледов, чай с имбирем, лимоном и медом, ты голоден? — тараторит, даже не понимая, что сейчас будет для него лучше. — Домовики не сдадут нас, ты же знаешь? Это безопасно, — эти существа были так добры, что с радостью выполняли небольшие поручения, а если к ним обращаешься с просьбой накормить, то большие глаза начинают светиться от счастья.

Замирает на несколько секунд и смущенно улыбается. Сколько прошло времени? Ей все равно сложно привыкнуть к тому факту, что они с Майлзом говорят друг другу что-то подобное. Приподнимается, оставляя легкий поцелуй в уголке губ, перебарывает желание отвести взгляд, чтобы Блетчли не увидел щеки, что вспыхнули румянцем и смотрит прямо в глаза. — я тоже соскучилась, но не могу не переживать за тебя, — дурацкие сквозняки в школе, все из-за них и сырости в подземельях. Но это все там, за закрытыми дверьми заброшенного класса, в котором Кэти становится жарко от собственного смущения, вызванного простой фразой и взглядом, который несмотря на то, что парень явно немного спал, демонстрирует нежность, она тянет свой шарф, обмотанный несколько раз вокруг шеи, чтобы ослабить. Так дышать чуть легче.

+1

5

Прикосновение ее ладони заставляет Майлза инстинктивно прикрыть глаза и чуть потянуться за нежной девичьей рукой. Больших усилий стоит ему сейчас не перехватить ее запястье, чтоб не оставить на нем свой поцелуй. В конце концов, родители его все-таки воспитывали, и быть джентльменом он умел. Но этот жест нежности, которой пропитано каждое их движение наедине, стоит дорого. Лишенные возможности общаться тогда, когда бы им этого хотелось, Блетчли и Белл, казалось, обрекали свои отношения на скорый разлад, однако, от встречи к встрече, желание быть к ней как можно ближе, только росло в нем. Менялось ли что-нибудь в ней, Майлз утверждать не мог, но она приходила снова и снова, замирала подле него, моментально пунцовела, и из всего этого слизеринец делал нехитрый вывод: он тоже дорог ей, пусть она по-прежнему и не знает, что со всем этим счастьем делать.
Ее голос, тихий, вкрадчивый, таким боятся побеспокоить спящего, разительно отличается от того, какой обычно звенит в Большом зале или на квиддичном поле. Он проникает прямо под кожу, чтобы остаться там подольше. Майлз лишь улыбается. Медовуха призвана поднимать настроение, а не это ли лучший способ перестать болезненно хандрить. Он успевает отрицательно мотнуть головой, мол, совсем не голоден. Но в то же мгновение закусывает нижнюю губу, мысленно ругая себя за поспешность. Знает ведь, что Белл лишний раз может и не поесть, если ей никто этого не напомнит, а кто сейчас следит за ее питанием, если почти все разъехались на каникулы.
Ее невесомый поцелуй вызывает ровный строй мурашек вдоль позвоночника, будто открыли где-то окно и из того внезапно потянуло сквозняком свежего ветра, только и остается, что жмуриться от удовольствия, с трудом удерживаясь от продолжения, ведь не хватало еще ей прямо в рот раскашляться.
- Знаешь, пожалуй, я бы не отказался от порции какого-нибудь рагу. Но только в том случае, если ты будешь есть со мной.
Аппетита не было совсем, однако, пара ложек горячего ему точно не повредит.
- Но от медовухи я не откажусь, - с улыбкой произнес Блетчли, выпуская осторожно из рук свою сумку и позволяя той с тихим стуком спуститься на пол. - Тем более, что эта невероятно мягкая и очень вкусная...
Договорить оставшиеся аргументы в пользу медовухи он не успевает. Белл начинает тащить со своей шеи шарф, очевидно, согревшись, а взгляд Блетчли замирает на изгибе ее шеи, где прямо за ухом тоненькая прядь волос, будто новорожденных, заворачивается в аккуратный завиток. Бьется тонкая жилка, которую, кажется, можно разглядеть, услышать, но парень лишь шумно сглатывает.
Протягивая ладонь к лицу Кэти, Майлз легонько гладит ее нежную кожу самыми кончиками пальцев. Будто шелк, думается ему, и не без удовольствия парень отмечает, как девушка прикрывает глаза, и как трепещут ее ресницы, отбрасывая на щеки длинные тени. Она прекрасна в каждый отдельно взятый момент, и он до сих пор не понимает, как можно перестать ею любоваться.
Без особенно резких движений Блетчли поднимается с дивана и направляется в сторону ближайшего окна. Толстое стекло напрочь завалено снегом, лишая возможности рассмотреть ближайшую тучу, но ему и не нужно было пейзажами любоваться. Ладони его скользят по истертой поверхности подоконника, ища ту самую, податливую, дощечку.
- Нашел, - тихо восклицает он, в тишине комнаты раздается отчетливый щелчок, и вот Майлз уже почти по локоть засовывает руку в открывшуюся под подоконником нишу. Бутыль никуда не делась. Тяжелого зеленого стекла, она плотно лежит в руке, а через мгновение звенят и два стакана, чуть запылившихся и не совсем изящных, но все же лучше, чем ничего.
Возвращаясь к дивану, парень не спешит садиться рядом со своей спутницей, он опускается на пол, усаживаясь прямехонько у ее ног. Тяжелым дном стаканы ударяются рядом с его коленом, с легким хлопком вытаскивается пробка из горлышка бутылки, янтарным золотом плещется через мгновение в стекле пряная медовуха.
Воспользовавшись моментом, пока Кэти не подскочила и не принялась звать домовика, Майлз опирается затылком на диван, а после поворачивает голову и целует ее прямехонько в колено, пока свободная рука обвивает девичью щиколотку. И так ему хорошо и спокойно в этот момент, что даже не хочется шевелиться.
Он вытягивает свои и без того длинные ноги, отмечая, что брюки покрылись пылью, коей здесь в достатке, но это сейчас беспокоит его, максимально педантичного в любое другое время, в наименьшей степени.
- Попробуй, - протягивает он ей стакан, - Только после этого я буду готов выслушать твои доводы в пользу того, чем чай с имбирем лучше.

+1

6

Сердце замирает на доли секунды, каждый раз, когда Майлз прикрывает глаза, стоит ей осторожно коснуться его лица. Он выглядит таким спокойным, умиротворенным, расслабленным, что так рознится с его обычным образом вне стен этого класса. Складка, что залегла меж сведенных бровей разглаживается и Кэти проводит по этому месту пальцем. Сегодня им едва ли нужно куда-то торопиться, в канун Рождества даже попасться после «отбоя» не страшно, все сойдет с рук. Да и не все ли равно?

Еще в начале октября она бы в лепешку разбилась, с пеной у рта доказывая, что невозможно то, что происходит сейчас. Кэти очень старается не думать об этом всем и получается не очень хорошо. Ей хочется больше проводить времени вместе, ей хочется иметь возможность подойти к нему в большом зале и проконтролировать, что зелье от Помфри выпито. Пусть она при этом будет выглядеть глупо и навязчиво, ведь так он выздоровеет значительно быстрей. Эти многочисленные табу давят тяжким грузом, но в те минуты, когда они вот так рядом и она может почувствовать сбившееся, но неизменно горячее дыхание на своем запястье, все остальное кажется таким незначительным.

— Только обещай не смеяться, — опирается локтем на спинку дивана и подпирает рукой голову, — никогда не пробовала медовуху, — тихо смеется, аккуратным движением убирая тонкую прядь волос, что упала на глаза парня. — Только я не голодна, — начинает нерешительно, не совсем понимая, уступить ему сейчас или продолжить гнуть свою линию? Кэти правда не испытывала чувства голода, скорее невероятное желание укутать Блетчли в одеяло, словно в кокон, из которого будет сложно выбраться и вливать в него неприятные, но зато работающие зелья. К утру был бы как новенький. Белл вздыхает, — но хорошо, я перекушу с тобой, — не время для споров, ему сейчас нужна забота и хорошее настроение, так организму будет проще бороться с простудой.

Даже будучи больным (я про простуду, а не то, что можно было подумать) он касается ее так осторожно, нежно, словно она какая-то хрупкая драгоценность, которая может разлететься на осколки от любого неосторожного движения. Но развить мысль не получается, потому что щеки пылают, а глаза сами собой закрываются. Вся она подается на встречу, даже не задумываясь об этом. Магия? Возможно.

— Тебе не холодно? — голос слегка дрожит, виной тому стайка мурашек, что пробежали вдоль позвоночника. Сложно держать себя в руках и не превратиться в «мамочку», которую так часто включает Джонсон, стоит кому-то из команды простыть. Сама бы она вряд ли знала, что нужно много тепла, горячих напитков, витаминов, ну помимо зелий от школьной медсестры, конечно.

Блетчли поднимается и Белл едва не подрывается следом, но тот твердо стоит на ногах, можно понаблюдать со стороны. Майлз очень высокий, у него длинные руки и особенно они прекрасны, когда заключают ее в кольцо, удерживая крепко, похищая возможность дышать. Очень бы хотелось сейчас испытать это чувство еще раз. Кэти мечтательно закусывает губу, не отводя взгляда от фигуры у окна. Он что-то ищет, возможно свой тайник, самое время пообщаться с домовиком, так еще безопаснее, пока они не распивают алкоголь, нарушая тем самым правила школы, и пока не видно его лица — особый уровень секретности.

— Ты выглядишь так, словно выиграл в лотерею, — тихо смеется, обращая внимание, что наличие в руках слизеринца заветной бутылки и пары стаканов будто придали его бледному лицу чуть больше цвета. Когда парень усаживается на полу, проводя обряд со стаканами, она готовит возмущенную речь о том, что там холодно, сквозняк и переохлаждение — последнее, что нужно его здоровью, но неожиданный поцелуй прямо в коленку путает все карты. Он всегда ее удивляет, делает то, чего она не ждет, каждый поцелуй, как первый, яркие эмоции, живые, сносящие все доводы здравого смысла на своем пути.

— Красивый цвет, — крутит стакан в руке, разглядывая напиток, отмечая красивый оттенок, медовый, как и запах. Стоит Белл поднести к носу, как сладкий запах меда кружит голову, может быть и не так плохо. Не сводит взгляда с Майлза, устроившегося на полу и там мило обнимающий ее ногу. Даже если пустить слух, что слизеринец на самом деле заботливый, внимательный, нежный, вряд ли кто-то поверит, ведь тот так хорошо придерживается выбранного образа. Пока не понятно, почему такая колоссальная разница, между ним здесь, когда они наедине и за пределами их маленького тайного мира. Но так хорошо играть не смог бы даже прирожденный актер, Белл бы почувствовала неладное, но никакой тревоги нет, только трепет.

— За наступающее Рождество? — приподнимает стакан и подносит его к губам, делая небольшой пробный глоток. Жидкость и правда «мягкая», показалось, что с легкими пряными нотками, но это всего лишь ее ощущения, а в алкоголе Кэти разбиралась не очень хорошо. Еще один небольшой глоток, уже более смелый и невозможно сидеть так далеко.

Белл слышит хлопок за своей спиной и молча кивает, домовик принес пледы и несколько подушек, предусмотрительно. Поднимается на ноги, протягивая свою медовуху Блетчли, — подержи, — а сама копается, в доставке. — Тебе может стать хуже, так что не спорь, — опускается на колени перед диваном и накидывает плед на длинные ноги слизеринца, — не могу слышать твой кашель, — улыбается как-то слишком неловко, словно стесняется такого проявления заботы, но еще думает, что делает это слишком нелепо. Подхватывает второй плед, укутываясь в него и вытягивая ноги (не такие длинные, конечно), по направлению к камину, в котором все так же потрескивают поленья. — Верни, — забирает свой стакан, касаясь длинных пальцев парня и закусывает губу. А когда отвисает, вспоминает его вопрос, — твоя медовуха, вроде ничего, но я тот еще ценитель, — картинно пожимает печами, —  чай помог бы тебе согреться, и для горла хорошо, — она сидит в пол-оборота, не отказывая себе в удовольствии — запустить пальцы в его волосы, пропуская пряди между пальцев. — Знаешь, пожалуй я обманула тебя, — задумчиво проговаривает Белл, даже не думая, что реакция Блетчли будет столь быстрой, — я очень сильно соскучилась, — тихо смеется и целует его в плечо, пусть он не почувствует того прикосновения кожей, слишком толстый свитер заберет все на себя, но, разве это должно останавливать?

+1

7

На одну секунду, ту самую, что Кэти изучает содержимое своего стакана, в комнате повисает тишина. Ее не нарушает ничего, ведь в этом старом классе нет даже часов. Счастливым не положено их наблюдать, и больше всего на свете Блетчли сейчас хочется, чтоб в этом застывшем воздухе слышалось лишь девичье прерывистое дыхание, хочется схватить ее в объятия и целовать, покуда в собственных легких не останется и грамма воздуха, но першение в горле моментально напоминает ему о том, что меньше всего его организму сейчас нужны подобные упражнения, вот и остаются лишь невесомые прикосновения, да любование ею снизу вверх.
Вот она чуть хмурится, приближая стакан с медовухой к лицу, по-лисьи принюхивается, оставаясь, по всей видимости, довольной запахом, произносит короткий, но такой важный для них обоих тост, который Майлз поддерживает молча, дабы не пропустить ни мгновения из ее действий, а после делает, наконец, первый глоток.
Нет ни картинного зажмуривания, ни охов, ни визгов или театрального выпучивания глаз. Она настоящая, и Блетчли это точно знает, потому и тянется к ней тысячей серебряных зачарованных нитей, напоминающих паутину после дождя.
За Рождество, - вторит он, понимая, как непохоже на него звучит этот тост. С раннего детства этот вечер для него был сборищем незнакомых людей в доме, которые трепали его за щеки и веселились до утра. Никаких чудес, сказок, лишь дежурные подарки по утру. Стоило подождать, чтобы узнать настоящее чудо. Одновременно с его словами раздается тихий хлопок, он мельком видит домовика, перехватывает его взгляд, тихо шепчет что-то вроде “рагу”. Ушастое создание радостно взмахивает руками и через секунду исчезает, а Кэти, он даже заметить не успевает как, развивает бурную деятельность.
Спорить с ней нет никакого смысла, ведь под пледом действительно уютнее. А когда она опускается рядом с ним, планка уюта зашкаливает просто до небес. Блетчли пропускает ее легкое движение в свою сторону, и вот уже девичьи пальцы ерошат его волосы. Та ласка, от которой все его естество переворачивается на триста шестьдесят градусов. Чудится, что внутри себя он урчит, как мартовский кот, лишь бы не прекращала никогда. Со стороны кажется, что даже отрежь она ему голову в этот момент, он не сразу заметит. Однако, случайно брошенная фраза об обмане заставляет Майлза моментально распахнуть глаза, уточнить бы надо, где именно Белл умудрилась его обмануть, но бомба недовольства так и остается неразорвавшейся. Вместо нее с губ парня срывается вздох облегчения с тихим хрипловатым смехом, в котором неизменно слышится свист, знаменующий, что ему необходимо прокашляться.
- Не шути так со мной никогда, - театрально грозно говорит он, - если ты обманешь меня, я этого не вынесу, - констатирует слизеринец совсем серьезным голосом, но тут же поворачивает лицо к голове рыжей ведьмы и крепко целует ее куда-то чуть выше виска, не видно за волосами, и жадно вдыхает ее запах, успевший стать таким родным.
Ответить девушка не успевает, домовик приносит к их ногам поднос с двумя горшочками, в которых, судя по запаху томилось заказанное рагу. Эльф раскланялся и заверил, что убирать ничего не нужно, он потом сам. Практически пансионат, усмехается Блетчли своим мыслям, но не в силах перебороть собственное воспитание, он даже не думает благодарить домовика, лишь кивает, давая понять, что тот может быть свободен, да покрепче прижимает к себе Кэти свободной от стакана рукой. Запах горячей еды не вызывает аппетита, хотя готовка в школе всегда была на высшем уровне. Наверное, все же стоило поесть, хотя бы для того, чтоб на его лбу перестала выступать болезненная испарина от усталости, чтоб не крутило колени и локти, напоминая, что лучше всего ему сейчас отправиться в постель, а не строить из себя всесильного рыцаря, но уйти сейчас, значит, не увидеться с ней, как минимум, до нового года, когда в общей сутолоке праздника до них двоих никому не будет никакого дела. Упустить эту возможность было бы преступлением.
- Пока не забыл, - вынужденно выпуская девушку из полуобъятия, Майлз не скрывает тяжелого вздоха. Он ставит стакан на пол, а сам подтягивает к себе поближе сумку. Извлекая из нее тонкую прямоугольную коробочку в серебряной обертке, Блетчли с некоторым волнением протягивает подарок адресату. - Я совсем не умею делать подарки, - с некоторым волнением проговаривает слизеринец, но это от всего сердца. Порывисто он делает большой глоток, сдавленно кашляет и только после этого поднимает глаза на Кэти.
Внутри плотно завернутой в шелестящую бумагу коробки на подложке из красного бархата лежит тонкий золотой браслет с вставками из полудрагоценных камней. Их набор Майлз выбирал сам. Там и красные гранаты вкупе с желтыми цитринами, как символ ее несносного факультета, бесцветные фианиты, в гранях которых отражается игра света, и лиловые аметисты, потому что это ее самый любимый цвет. У каждого камня разная огранка, так гранаты овальные и квадратные, фианиты и аметисты - круглые, а цитрины обточены в форме капельки. Каждый камень прочно вкраплен в металл, что напрочь исключает возможность потери хотя бы одного из них. И, пожалуй, впервые за долгое время Блетлчи готов благодарить свою семью за то, что вместо подарков они зачастую предпочитали откупаться от него пополнением счета в Гринготтс.
На обратной стороне браслета виднеется тонкая гравировка на французском “A Vila Mon Coeur Gardi Li Mo” - вот мое сердце, храни его. Она скрыта от посторонних глаз, но даже если кому-то и попадется на глаза, вряд ли возникнут лишние вопросы, ведь ее родители частенько в заграничных разъездах. Алиби железное, как и его чувство к ней.
- Открывай скорее, - шепчет Майлз, уже не скрывая волнения, добавляя в свой стакан медовухи и готовясь снова залпом опрокинуть его.

Отредактировано Miles Bletchley (Вчера 15:41)

+1

8

Удобно устроившись под теплым боком Блетчли, она не может сдержать довольную улыбку, ведь для счастья нужно не так уж и много. Жаль, что нельзя так делать на перемене или во время ужина, выходить из Большого зала, крепко сжимая его ладонь в своей и не обращая внимания на многочисленные взгляды. Таких пар в школе не было, считается, да и этот факт подтвержден временем, что слизеринцы могут сойтись с кем угодно, но не с гриффиндорцами, у них аллергия друг на друга, заложенная на генетическом уровне. Такой бред, конечно, но как-то так это и происходит. Мысль о том, что они никогда не смогут быть обычной парой, горечью оседает на языке и стирает улыбку с лица. Кэти пялится на потрескивающий в камине огонь и делает еще один глоток медовухи, надеясь, что та сможет ослабить это ощущение, замаскировать, заставить забыть, хотя бы на время.

Она устала прятаться, каждый день мучаясь от этого, ворочаясь в кровати, в очередной попытке заснуть. Когда ты простой и открытый, хранить одну из главных тайн своей биографии от близких друзей очень сложно. Они не дураки, видят, как сияют ее глаза осле «занятий в библиотеке» и явно замечая припухшие от поцелуев губы, шутят: «И кто же учит тебя говорить на ЯЗЫКЕ Древних Рун, малышка Кэти»? Приходится отшучиваться, отмалчиваться, а Уизли еще и влепить затрещину, он не имеет права шутить с ней на такие темы, потому что не он — это главное.

— Знаешь, — поворачивается к нему, запоминая выражение его лица, и наклоняется к его уху, переходя на шепот, словно кто-то здесь может их подслушать, — когда ты такой серьезный, я думаю только о том, что хочу тебя поцеловать, — явно виден прогресс, за время, которое они бегают на тайные свидания, Белл стала немного смелей, периодически перехватывая инициативу в свои руки, — жаль, что сейчас ты болеешь, — оставляет легкий поцелуй за ухом, там, где шарф, так удачно, не очень плотно прилегает к коже.

— Тебе нужно поесть, — запах рагу приятно тревожит рецепторы, но аппетит не вызывает. Кэти вообще ест редко, чаще утром, иногда ковыряет что-то в обед, а за ужином просто уставившись в одну точку возит вилкой по полупустой тарелке, наверное, стоит менять подход? — Анджелина прибьет, если наберу вес, — отшучивается, хотя доля правды все же есть, легкие охотники могут развивать скорость выше, главное знать как это сделать, — планирую забивать голы Слизерину в этом году, — хитро улыбается, стараясь заранее определить реакцию, ведь Блетчли — неизменный вратарь зелено-серебряных, — но, — целует в щеку, так же ненавязчиво, два касаясь лица губами, — можешь попробовать, — в висок, — меня остановить, — последний поцелуй приходится в кончик носа, после чего Белл выпрямляется, отстраняясь. Как бы сейчас ни хотелось слиться в поцелуе, для Майлза это едва ли будет что-то приятное.

За их «праздничным ужином» не успевает даже потянуться, парень останавливает ее и шарит рукой в сумке, вручая небольшую коробочку, обтянутую серебряной бумагой, символично. Дыхание сбивается. Он дарил ей подарки и раньше, но тогда их доставляли совы или домивики, она находила даже в своей сумке, но вот так, глядя своим пронзительным взглядом ей в глаза — впервые. Дыхание тут же сбивается и пальцы подрагивают, крепко сжимая. — Я, — скорее всего там что-то невероятно красивое и элегантное, в стиле слизеринца, поэтому еще более неловко за то, чем порадовать его хотела она сама. — Давай не так? — коробка опускается на колени, а Кэти копошится в сумке, вытягивая бесформенный сверток в зеленой бумаге, — вообще-то зеленый цвет мне тоже нравится, — закатывает глаза и протягивает упаковку Майлзу. — Сейчас ты поймешь, кто на самом деле не умеет делать подарки, — отводит взгляд в сторону, пока парень приступает к распаковке. Сама осторожно проводит пальцем по линии склейки, чтобы добраться до таинственного подарка, идей, если честно, не было.

Майлз засовывает руку внутрь и Кэти кажется, что это удивление на его лице, — Я долго думала, что подарить волшебнику, у которого все есть, — как будто оправдывается, хотя и правда голову  ломала долго, — потом поняла, что даже если мы будем в сочельник вместе, то это не будет похоже на праздник, ведь рождество, это Елка, огоньки, — из пакета появляется небольшая елка, размером с ладонь Блетчли, — подожди немного, — она сжимает ладони в кулаки, явно переживая за реакцию, ведь это так глупо, дарить рождественское настроение? Наивная девочка Кэти. — Она сейчас подрастет, не станет огромной, но будет похожа на правильную, — про ветку омелы, которая тоже является традиционной частью праздника, умалчивает, если Майлз найдет ее, то будет видно. Трясет головой и возвращается к своему подарку, бумага летит в сторону и, после секундного промедления, гриффиндорка открывает коробочку, тут же охая. В мягком свете камина камни переливаются сотнями оттенков и это завораживает. — Майлз, это… — «слишком дорого», «невероятно красиво», «я не могу принять», перечисляет варианты ответов сварливый голос в голове. Но Кэти медлит, молча любуется, не в силах оторвать глаз. — Поможешь? — изящное плетение браслета холодит запястье, и, кажется, что ей совсем не подойдет Гриффиндорка не похожа на утонченную барышню из высшего общества, как та же Мур, разве может она носить такие украшения?

Но как только маленький замочек защелкивается, нет ни единого сомнения — не снимет, потому что при всей элегантности, этот браслет словно был создан именно для нее. Белл проводит пальцем по лиловому камню, смущается из-за чего голос даже слегка хрипит, — ты, как всегда, учел каждую деталь, — Майлз умеет удивлять, каждый раз делает это.

Щеки пылают от смущения, ведь кажется, будто она недостаточно постаралась, не хватило фантазии, а при этом получила взамен что-то невероятное. — Спасибо, — находит его пальцы и переплетает их со своими.

+1

9

Прикосновения нежных губ к его лицу похожи на крыло бабочки. Невесомые, мгновенные, трогательные невероятно. И каждая клетка его кожи под ее губами будто загорается, но не испепеляет, а согревает, и такая нега расходится по всему телу, что Майлзу совсем не хочется, чтобы она останавливалась, но хочется посмотреть на ее реакцию, да и сама она, как оказалось, тоже что-то приготовила.
Он, честно говоря, не ждал вообще никаких подарков. Не был к ним приучен, но признаться, это было крайне приятно. Непонятно только, что больше: само получение подарка или волнительное ожидание. Сначала зеленый цвет упаковки вызвал легкую улыбку, а после по лицу пронеслась легкая волна сомнения. Однако, уже через секунду все встало на свои места, и улыбка стала более открытой. От подарка Кэти веяло настоящим праздником, тем самым которого определенно не хватало в детстве.
Это, кажется, лучшее Рождество, из всех, что у меня бывали. Спасибо. - Майлз перехватывает руку Кэти и нежно целует фаланги ее пальцев, а после ставит подаренную елочку у их ног, понимая, что хоть и ждет, когда девушка откроет свой подарок, но нет-нет, да посматривает на свой. Чудеса хочется получать в любом возрасте. И потому сейчас его подарок кажется ему таким глупым, примитивным и совсем неинтересным, будто фантазия в три секунды оставила его, чтоб больше не вернуться никогда.
Но глаза отважной гриффиндорки не врут, она несколько ошеломлена, растеряна и вообще не знает, как себя вести, но ей нравится. Блетчли помогает справиться с тугим замком на браслете и не без удовольствия наблюдает за тем, как девушка отводит руку в сторону, чтоб посмотреть на собственное запястье под разными углами. Удержаться попросту невозможно и, наплевав на все предосторожности, Майлз, укладывая ладонь на девичий затылок, притягивает ее к себе, чтобы поцеловать ее в висок, вкладывая в этот не особенно откровенный, но, безусловно, очень интимный поцелуй всю свою невысказанную нежность.
- Мы оба получили сегодня подарки, о которых, кажется, даже и подумать не могли.
Со стороны, где стояла маленькая елочка, послышался слабый треск. Деревце подросло, пахнуло свежей хвоей, на ветках появились крошечные шарики и снежинки, на макушке зазолотилась звезда, от которой спустились нитки светящихся гирлянд. Очень искусная и изящная магия. Воистину, женская. Это деревце он сохранит на всю свою жизнь. Блетчли уменьшит его в десяток раз, заключит в хрустальный шар, наполненный зачарованным снегом, заколдует от возможности разбиться, а после каждый раз, когда на сердце его будет набухать кровоточащий шрам, от всей больной души он будет швырять его в стену, надеясь, что тот рано или поздно разобьется и освободит его. Он создал этот якорь сам, сам вложил в него веру в свои чувства, будто бы можно было достать сердце из груди и спрятать в игрушку, чтобы больше никогда в жизни больше не болело. Но до этого момента у них еще есть время. Если не для абсолютного счастья, то для чего-то уж точно на него похожего.
Среди небольших игрушек, украшавших веточки рождественского дерева, что-то определенно висело не там, где должно быть. Крошечная веточка омелы затаилась между позолоченным шариком и посеребренной снежинкой. Легким взмахом волшебной палочки Майлз приподнимает омелу, позволяет ей немножко подрасти и заставляет зависнуть над их головами.
- Не боишься окончательно набраться моей простуды? - Вопрос был наиглупейший. - С Рождеством, Белл, - привычно усмехается Блетчли, а уже через миг их губы сливаются в поцелуе, куда как более крепком, чем это было в самый первый и самый волнительный раз. Они стали будто кусочки пазла, подходящие друг другу настолько, что даже на рисунок смотреть не нужно. Идеальное совпадение. Майлз потягивает Кэти на себя и, не желая прекращать эту долгожданную ласку, откидывается на диван за его спиной, помогая девушке усесться к нему на ноги, будто зависая над ним. Ее золотистые волосы падают ему на лицо, заливая все вокруг волшебным светом. Он чувствует ее мягкие ладони на своем лице, а сам все крепче держит ее за талию. Ближе. Ближе. Они дышат в унисон и сердца несутся вскачь. Только вот на очередном вдохе Майлз чувствует, как воздух в его легких начинает хрипеть, поднимается в бронхи и отказывается подчиняться. Тогда парень разрывает столько желанный поцелуй и, понимая, что не успеет отодвинуться в сторону, опускает голову, утыкаясь макушкой в грудь Кэти и заходится лающим кашлем, вынуждающим снова и снова жадно втягивать кислород, будто нет возможности надышаться. Ладони его оказываются на девичьей спине, словно он инстинктивно хочет спрятаться от накрывающего его приступа, вызывающего болезненный спазм. Тот сходит на нет буквально через пару минут, но парень не двигается с места, пытаясь восстановить дыхание, и не спеша поднимать взгляд на девушку, понимая, что совсем не так она хотела провести этот вечер.
- Прости, - только и проговаривает он, наконец, совладав с собственным телом. - Прости. Я пойму, если ты захочешь уйти. Правда.

+1

10

— Ты прав, — отзывается короткой фразой, не пытаясь объяснить, в чем именно, в том, что это лучшее Рождество или в том, что каждый из них не мог скрывать по-детски наивную улыбку и счастливый блеск в глазах. Кэти тихо смеется, когда Блетчли находит небольшой секрет, припрятанный между небольших веточек елки, — Секретное задание ты нашел, — игриво улыбается, не сводя взгляда с сосредоточенного лицо, — осталось выполнить. Это даже не намек, Белл говорит прямо, не разводит никому ненужные игры. Ведь сама же проиграет.

Елочка и правда подросла, расправила свои лапы, украсившиеся маленькими шариками и гирляндами, девушке очень нравились огоньки. Зависает ненадолго, любуясь, даже позволяя себе помечтать о том, что, когда у нее будет свой собственный дом, там всегда будет рождественская ёлка, под которой неровными рядами будут выставлены подарки для родных и друзей, которые придут в гости, воздух будет пахнуть хвоей, такой терпкий и свежий запах.

Когда возвращается в реальность, то все по-прежнему: она сжимает руку Майлза, они сидят на полу заброшенного класса перед камином, — выросла, — озвучивает очевидное, задрав голову вверх и улыбаясь лишком уж неоднозначно. Они просто обязаны сейчас поцеловаться, она думает об этом с того самого момента, как увидела его, но с другой стороны его кашель, простуда, что не желает выпускать его из своих ручонок в объятия гриффиндорки.

Только и успевает качнуть головой и набрать в легкие воздуха для ответа, но он не нужен. Белл следует за движением его руки, усаживаясь на бедра Блетчли, умудряясь при этом даже не разорвать поцелуй. Непривычно сладкий, тягучий, словно мёд. Кэти прогибается, прижимаясь к груди своего парня, она же может так его называть? В этом вихре эмоций и ощущений, не знает куда деть свои руки, которые хаотично скользят по острым скулам, ослабляют толстенный синий шарф, пробираясь ближе к коже, стараясь нарисовать какой-то замысловатый узор. Дыхание сбивается, сердце колотится, как сумасшедшее, а в голове только одно желание, чтобы этот миг не заканчивался еще долго. Она так сильно скучала, тосковала по объятиям, тому, как осторожно широкие ладони скользят вдоль лопаток и как сильно потом сжимают талию. До этого Белл даже не знала, что у нее она есть.

Ее удача давно сбежала к кому-то другому, потому что Блетчли отстраняется и начинает кашлять, так громко, сильно, что становится страшно. Сначала Белл теряется, абсолютно не понимая, что делать, закрывает лицо руками, но чувствует, что поддержка нужна ему. — Майлз, — голос дрожит и руки осторожно обнимают за плечи, прижимая к груди, поглаживая по волосам максимально невесомо. — Это было так страшно, — берет его лицо в ладони и заставляет смотреть прямо в глаза, — Тебе нужно нормальное лечение, — хмурится, понимая, что вряд ли это понравится, никто не любит выслушивать нотации. — Ты весь горишь, — еще раз касается ладонями лица, шеи, — это не шутки, — тяжело вздыхает, выпрямляясь и полностью стягивая свой шарф, накидывая его на широкие плечи, — но того недостаточно, — хочется осыпать себя сотней проклятий за то, что беспомощна прямо сейчас и чудесный вечер может пойти псу под хвост. Так и не слезая с чужих бедер, тянется за сумкой, в которой снова отчаянно пытается что-то найти, — ВОТ! — резко выпрямляется, сдувая с лица выбившуюся прядь, — зелье от простуды, ты выпьешь его сейчас, а потом я закутаю тебя в плед, — а дальше она не придумала. Они могут попробовать приютиться на этом крошечном диванчике, что с ростом слизеринца будет очень проблематично, ему нужно тепло, спокойствие и постельный режим.

Дает время подумать, нельзя делать выбор за другого человека, лишь дать совет или рекомендацию. — Вода есть, если что… — закусывает губу, не в силах вернуться в состояние «до». Майлз кажется расстроенным и немного потерянным. Отложив склянку с зельем, снова берет его лицо в свои ладони, которые кажутся ледяными на контрасте температур. — Я не боюсь, — наклоняется и шепчет прямо в губы, — если заболею, то вместе ляжем с больничное крыло, только мы вдвоем, представляешь? — едва ли есть другие счастливчики, умудрившиеся подхватить простуду накануне Рождества. — Ну и знаешь, — улыбается мягко, хоть во взгляде плещется тревога, — Только никому не говори, — щурится и говорит еще тише, — этот поцелуй стоял того, чтобы прилечь в больничное крыло, — она жутко стесняется говорить подобное, но в то же время очень хочет. Желание взяло верх в этом раунде.

Белл выпрямляется и оборачивается на поднос с рагу, — Ты сможешь поесть, пока горячее? — магия повсюду, еда в школе и правда остывала медленно. — А потом можно выпить зелье, оно неплохо работает, — убирает елку со лба, покрывшегося испариной. — И почему ты решил, что я должна уйти?

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Time-Turner » 25.12.95. Will you be there holding my hand