Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Time-Turner » 23.08.96. цветы лучше пуль


23.08.96. цветы лучше пуль

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/274687.jpg https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/927941.jpg https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/160015.jpg https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/334965.jpg

Софи х Джейк

Англия, Норфолк

Нельзя быть заранее готовым к войне.
Особенно, если она в твоей голове.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/265741.png[/icon]

Отредактировано Sophie Fawcett (21.02.22 19:37)

+2

2

«Чем более развит человек, чем более он подчинен рассудку и сдержан, тем больше он нуждается в определенном русле, куда бы он мог направлять те животные побуждения, над которыми так упорно стремится одержать верх. В противном случае эти и без того мощные силы будут лишь копиться и крепнуть, пока наконец не вырвутся наружу — и окажутся тем разрушительнее, чем дольше их сдерживали. Противостоять им зачастую не способна никакая воля».

Она закрывает книгу, когда автобус останавливается на станции Кромера, запасается продуктами на несколько дней, подозревая, что после отъезда отца в холодильнике можно обнаружить разве что полудохлый кусок сыра с плесенью, возможно, что банку пива, но ею точно сыт не будешь. Автобус на запад до поселения только через час, который она проводит на причале, царапая шариковой ручкой из ближайшего магазина на коленке письмо отцу, предупреждая, что вернулась в Норфолк, и спокойно может о себе сама позаботиться - совершеннолетняя волшебница все же; сожалеет, что не увидятся до ее отъезда в Хогвартс; желает приятно провести время со своей новой женой в Аргентине, или куда они там свалили, драккл их дери, пока ей приходилось самостоятельно решать свои проблемы, ежедневно рискуя жизнью.

Рядом на скамью подсаживается молодой человек лет двадцати, возможно и восемнадцати, но не меньше, достаёт блокнот и такую же ручку; его резкие движения заставляют Фосетт несколько раз поднять взгляд, оторвавшись от письма, но не выше подбородка незнакомца, лишь уловить размашистые штрихи, забившуюся под ногти тушь, или измельчённый графит. Рука застывает, незнакомец откашливается, будто переспрашивая «вы что-то хотели?». Софи тут же хватает сумку, наспех сгребая свои вещи и почти что сбегает, ненавидя себя за то, насколько болезненной бывает встреча с обыкновенной реальностью, в которой она порой не находит себе места. А все отдаляющееся «подождите» заставляет ее ускорить шаг.

Из ниоткуда взявшийся страх перед людьми заставляет ее бежать. Бежать. Бежать. Быстрее. Дальше. Она успевает как раз на только подошедший автобус до Фелбригг-Холла, следующий по маршруту мимо спрятанного от маггловских глаз волшебного поселения на шесть семей. Она хочет домой. В свою комнату. Забыться и забиться в самом дальнем углу, чтобы никто и никогда не нашёл.

***

Софи оставляет сумку у дверей, разворачивается и спускается по ступенькам с крыльца, чтобы обогнуть дом и почти тайком прокрасться к стеклянным стенам оранжереи. Защитное заклятие разрушается в одно мгновенье, осыпаясь на все ещё влажную, но местами выжженную летним солнцем траву голубой пыльцой. Фосетт толкает прозрачную двухстворчатую дверь, загоняя воздух под купол и прибрежный ветер с востока. Под стеклянным потолком слышны щелчки - так распахиваются небольшие оконца, через которые на улицу будут вырваться, подобно пульсации, всевозможные цветочные ароматы - ещё немного и у Фосетт заболит от них голова.

Она достаёт из выдвижного ящика деревянного стола садовые ножницы, подхватывает плетённую корзину со столешницы и направляется к первым керамическим горшкам; правильной формы яркие цветки первоцвета она срезает и кладет первыми, стебли с красными цветками адониса вторыми, листья шалфея и душицы последними. В маленький котелок на кухни растения попадут в обратной последовательности: растертые в ступке листья, мелко порезанные стебли и предварительно вскипяченные цветки, две капли из пузырька с кровью саламандры, припрятанного в самом дальнем углу шкафчика с особыми ингредиентами. Фосетт узнает удушающий запах готового зелья почти сразу - голова будто становится квадратной, и больше не в силах сопротивляться сну, она тушит огонь под котелком, на ватных ногах с трудом добирается до гостиной и падает на диван, проваливаясь в сон, из которого не так-то просто будет найти дорогу обратно.

***

«Чем ниже ты пал, тем выше Вознесешься.
Чем дальше ты бежишь, тем больше Он хочет тебя вернуть».

Кошмары преследуют ее давно. Преследуют с тех пор, как она столкнулась с ней. Как впустила в своё сознание. Как дала приют, пищу и построила алтарь из своего гнева и ненависти.

Кошмары всегда. Почти каждую ночь. Насыщенные запахом ладана и мирры, гарью, обугленной плоти, металлическим запахом крови, стекающей с пальцев на красный шёлк платья.

Кошмары - что-то прожитое, что-то придуманное, что-то позаимствованное.

Кошмары, в которых голоса сливаются в один - самый ненавистный.

И это ее собственный голос.

— Я думала, что справлюсь, что все пройдёт само по себе. - Щетка для волос с инкрустированными сапфирами в коробке, с которой она только что сняла атласную ленту и перевязала той волосы.

Это было. Это было на самом деле. Как и разбитые костяшки на правой руке, слезшая с них кожа, закрученная, будто катышки на старом свитере.

«противоречащее божественному нравственному закону».

Горящее здание напоминает карточный домик - осыпается так легко, будто достаточно было дунуть на него, достаточно было одной спички, чтобы загорелись масляные картины под куполом. Было ли это на самом деле? Или только очередной ее кошмар?

- ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих, умастил елеем голову мою…

— … и мы никуда теперь не денемся.

— … вам пора признать, что все плохое в вас — неотъемлемая часть, и она никуда никогда не денется, как бы вы ни старались.

— … занять ваше место.

— … люблю драмы, знаешь ли, особенно кровавые

— … это была ты, и только ты

— … АХ ТЫ Ж СУКА!

Этого ничего не было. Это все придумала она сама, так ведь?

Демоны становятся реальнее, окружают ее, замыкая в темное кольцо из страхов и сомнений. Не ее страхов. И не ее сомнений. Софи кричит. Кричит так громко, что все исчезает, разрушаясь, будто неумело поставленная декорация, будто любительский спектакль.

Свалившись с дивана, Фосетт резко открывает глаза, раскинув руки и фокусируясь все еще мутными после сна глазами на люстре.

- Ещё немного и…

Стук в дверь.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/265741.png[/icon]

Отредактировано Sophie Fawcett (21.02.22 19:37)

+1

3

Я здесь стою - и здесь я и останусь.

Памяти Мириам Примроуз Фарли
1949-1982

Мириам Примроуз Фарли, в девичестве Селвин, похоронена на маггловском кладбище близ Эдинбурга, там, где нашли покой и все предки Фарли - члены древнего, уважаемого семейства. Ее надгробие, белое и довольно простое, украшает лишь короткая эпитафия, да подножие усеивает россыпь ее любимых лилово-розовых безвременников, сорт которых, цветущих почти круглогодично, она вывела самостоятельно. Рядом с ней лежат старые Икабод Фарли, Эбенизер Фарли, Агнесс и Ида Фарли, Джеффри и Милдред Фарли, и еще целая вереница всех тех, кого Фарли так почитают и уважают, не забывая своих корней. Фарли никогда не существовали как отдельный шотландский клан, семейная ветвь выродилась из Фарсайдов из Восточного Лотиэна, а они, в свю очередь, из Форсайтов, когда единственная выжившая дочь во время чумы 1710-го года вождя Фарсайда вышла замуж за Дугласа Фарли еще до упразднения клановых систем. Фарли ценят свою фамилию, пусть не такую древнюю, как те же Фарсайды или Форсайты, за заслуги перед короной заслужившие баронство и сделавшие своим девизом выражение "Instaurator ruinae"*, и история собственной семьи - единственная история, которую Джейк знает практически назубок, в отличие от набивших оскомину войн с великанами и гобблинских восстаний. К слову, Ангус Фарли участвовал в подавлении гобблинского восстания в 1612-ом, где чуть не погиб в возрасте 18-ти лет, едва не поставив под угрозу прерывания мужскую линию семьи. С тех пор, насколько это было известно, семейство Фарли всегда шло рука об руку с магией.

Из церкви святого Михаила выходят люди, покидающие субботнюю утреннюю службу - многих из этих людей Джейк знает, и кивает им в знак приветствия  - Фарли стараются поддерживать хорошие отношения с местными магглами, чтобы не выделяться из толпы и не вызывать лишнего интереса. Здесь многие знали и любили покойную Мириам Фарли, так что вид сына, пришедшего на могилу матери, ни у кого не вызывает вопросов, они тактично отводят взгляды, продолжая обсуждать свершившуюся службу.

Джейк никогда не попадает на кладбище на годовщину смерти матери - она предшествует их с Беллой дню рождению, а еще выпадает как раз на учебный семестр в Хогвартсе, но всегда приходит на Рождество, когда у памятника уже лежит целый букет свежих роз, что приносит сюда отец. Джейк не любит сюда приходить, здесь он чувствует себя неуютно и, дисциплинированно оставляя свой букет из роз редкого сорта, которые специально выращивает Белла в своей оранжерее, спешит покинуть это место скорби.

И все же он приходит сюда сегодня, в конец августа, эту субботу, незапланированно, вне строгого графика посещения материнской могилы, и просто смотрит на ее надгробие, надеясь найти здесь ответы на вопросы, и зная, что никогда их от нее не получит. Он убирает сухие стебли прежнего букета, взамен кладет свежие цветы, рядом с цветущим безвременником, и красный, практически бордовый резко контрастирует с нежным лиловым. Наверное, такой всегда и была Мириам Фарли - снаружи беззащитная, как нежный безвременник, внутри - яркая, багровая роза с шипами, что прячутся среди изумрудной листвы. Джейк ее практически не помнит.

- Оставайся здесь, - он никогда не говорит с матерью у ее могилы - ему кажется каким-то...неправильным говорить с надгробием, но сейчас просит оставить его в покое. - Достаточно. Ты делаешь только хуже.

Она снится ему все лето, просит прощения, называет "милый" и "родной", отчего Джейка коробит всякий раз, когда он об этом вспоминает, и он просыпается весь в поту от кошмаров, затянувшихся на всю ночь. Она преследует, как будто хочет ему что-то сказать, а он не хочет ничего слышать, и изо дня в день все повторяется снова и снова. Джейк не рассказывает ни Белле, ни тем более отцу, и все свои летние дни проводит в Аврорате, благодаря чему хоть иногда может выспаться без надоевших ему навязчивых снов - темные длинные земляные коридоры, и оглушающий в этой тишине шепот, призрачные силуэты двойников, жутко скалящихся. Быть может, она так хочет его защитить, спасти, оградить, но Джейку это не нужно. Ему нужно, чтобы его просто оставили в покое, его рациональный, упрямый ум отказывается верить в сверхъестественное, которое он не может логически объяснить, все его сущетсво отрицает принятие того, что произошло в земляных коридорах той пещеры, где наверняка все еще валяется обугленный кусок гобелена. Мысли о нем не покидают Джейка все эти дни. Ему нужны ответы на его вопросы, и есть только один человек, который может их дать. Хотя бы чисто теоретически.

* Восстановитель развалин (Ветхий Завет: Книга пророка Исайи, глава 58, строка 12: "И застроятся потомками твоими пустыни вековые: ты восстановишь основания многих поколений, и будут называть тебя восстановителем развалин, возобновителем путей для населения")

Отредактировано Jake Farley (20.02.22 14:59)

+1

4

- Джейк?! - Не то, что Фосетт удивлена, скорее растеряна, и это слишком легко считать в приподнятых бровях и той интонации, с которой она произнесла его имя. Софи не удивлена, она ведь сама отправила ему сову пару дней назад, когда была в Шотландии с Мертон.

«— Что это был за артефакт? Фарли тоже...? Ему тоже плохо?» - Спросила Ада, когда Софи рассказала ей все, что произошло в тот злополучный июньский день в пещере. Рассказала и пожалела: либо кузина приняла ее за сумасшедшую, либо накрутила себе в голове всякого лишнего - Фосетт все ждала, когда же Мертон заговорит о срочной госпитализации на пятый этаж Мунго. Нет уж, Софи там была. Спасибо. Не понравилось.

«- Я не знаю, как Джейк».

Совесть почему-то просыпается как всегда не вовремя, заставляет хмуриться и искать причины, почему Фосетт всячески старается оттолкнуть от себя людей, закрыться, бежать. Это не срабатывает только с Маркусом и Делией. От Мертон же Софи все равно убегает. А Джейку так вообще написала за лето лишь раз. Шторы в окне напротив задёрнуты вот уже пару дней. Она все ждёт, когда появится Сэм, но его нет. Софи за свои семнадцать лет дважды сбегала от него, и, кажется, настала теперь его очередь.

- Проходи. Прости. Я немного, - она хватается за виски, машет руками в сторону обувницы, куда-то в сторону кухни, - я совсем потеряла счёт времени. Сегодня все ещё суббота же? Сейчас поставлю чайник. Ты проходи. - Фосетт почти что бежит на кухню, вспоминая, что так и оставила зелье на всеобщем обозрении. Гремит шкафчиками в поисках пустых склянок, находит только два пузырька, но этого вполне достаточно, чтобы хватило на ближайшее время; остаётся только аккуратно через воронку перелить из котла черпаком, и не задохнуться от все ещё едкого запаха.

- Прости, что не написала раньше. Подруга из меня в последнее время дерьмовая. Я даже умудрилась поругаться со Стеббинсом. И со Стреттоном тоже. И от Ады сбежала, хотя должна была жить у неё до начала учебного года. - Фосетт справляется с первым пузырьком, аккуратно закупоривая пробкой склянку. - Мне кажется, я уже не справляюсь. Абсолютно ни с чем. - Она кивает на чайник, под которым так и не зажгла огонь. - Мне кажется, что я схожу с ума… ты… ты вообще как?

Фосетт снова трёт виски и хватается за вторую склянку, вставляя в горлышко воронку. Единственное, что во всем этом она терпеть не может - драить после всего котел. Это сейчас она может колдовать, а вот раньше приходилось все ручками делать.

- Ах да, можешь зажечь огонь под чайником, пожалуйста… так чай или кофе? Хотя я не уверена, что есть кофе, а вот травяной сбор в этом доме есть всегда. Сейчас вообще тут пусто, я даже поесть не успела приготовить. Отец в свадебном путешествии со своей, ухм, невестой, а брат уже давно живет в Лондоне. Вообще из-за всех событий, ну, ты понимаешь, я должна была жить у Мертонов, но… не смогла. Сбежала. Я рассказала Аде, что произошло тогда, там, с тобой и мной… она, вероятно, подумала, что я спятила. Замечательно просто.

Фосетт закручивает крышку на втором пузырьке и отправляет котёл с остатками зелья в большую раковину у окна. Всего одно заклятие, и щётка принимается плясать вокруг медного пуза. Оба флакона Софи ставит в ближайший к мойке шкафчик, забыв подписать, или попросту поленившись.

- Я больше никому не говорила. Только ей. Хотя не собиралась. Просто все вышло из-под контроля. Драккл. Кажется, за это лето слишком многое вышло из-под контроля. И я уже не справляюсь. Очевидно.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/265741.png[/icon]

Отредактировано Sophie Fawcett (21.02.22 19:36)

+1

5

Норфолк и Кромер мало чем отличаются от Эдиндурга и Масселборо, где расположился особняк семейства Фарли — Джейк никогда  здесь не бывал, поэтому ему пришлось воспользоваться сетью летучего пороха, прежде чем он вышел из дверей местного магического паба, подключенного к каминной сети. Все те же английские аккуратные домики, ухоженные зеленые лужайки, непременный туман, ползущий со стороны воды, и никогда не покидающий улицы вид на Северное море. Откуда не глянь, все равно краем глаза увидишь кусочек насыщенного синего моря. В первые несколько мгновений Джейку даже кажется, что он и не покидал окраин Эдинбурга, но ухо, как и всегда за лето привыкшее к скотсу — шотландскому диалекту — так режет старый добрый английский. Только чтобы добраться до дома Софи в магическом поселении, приходится дождаться автобуса. Джейк несколько раз перечитывает обратный адрес на письме Фосетт, что принесла сова, сидя у прохода в рейсовом автобусе, а рядом сидящий пожилой, но несколько осовремененнный "Джон Булль" непрозрачно уведомляет, что адрес на конверте неверный, и такого просто не может быть. Джейк охотно соглашается, что в адресе, вероятнее всего, ошибка и, пожелав англичанину хорошего дня, выходит на автобусной остановке практически что на пустыре.

Точнее, это был бы пустырь, не будь Джейк волшебником. Его взгляду предстает крохотное поселение в шесть домов, аутентичное настолько, что можно почувствовать себя героем какой-нибудь английской легенды. Еще раз сверившись с адресом, он находит нужный дом и обозначает на двери несколько чисто символических ударов. Внутри дома слышится глухой стук, и, пока Джейк думает над происхождением этого звука, дверь резко распахивается, спасибо, что внутрь дома, а не наружу, иначе он бы знатно получил по носу.

— Привет, — он красноречиво приподнимает зажатое в руке письмо, чтобы продемонстрировать его Софи, показывая, что оное дошло до адресата, хоть и не сразу оказалось в его руках, потому что ему пришлось изрядно повоевать с совой, которая его доставила — за все эти годы Джейк так и не научился ладить с животными. — Да, суббота.

Софи суетится. Фарли проходит внутрь, в доме висит тяжелый запах первоцвета и душицы, несмотря на нелюбовь Джейка к травологии, он знает все эти запахи не понаслышке, знает, какое растение куда используется, и с чем его сочетать, чтобы получить наилучший эффект, и знает, в каком именно зелье собраны все те, ароматы которых сейчас наполняют кухню в доме Фосеттов. От этих запахов, как и от всех достаточно резких, у Джейка сразу же начинает болеть голова, а насыщенный, даже можно сказать застоявшийся, воздух навевает сон. Кухню Джейк, собственно, по запаху и находит.

И чувствует себя здесь несколько неловко, не потому, что она намного меньше, чем их, хотя здесь достаточно места, чтобы не сталкиваться плечами и не мешать друг другу, а потому что Софи явно...нервничает? Растеряна? Или даже правильнее сказать потеряна? Или просто хочет спрятать от него зелье, эффект которого Джейку прекрасно известен? Так и не придя ни к какому конкретному выводу, он просто деликатно делает вид, что его совершенно не интересует то, от чего Софи опустошает котел, переливая в две склянки, и обращает свое внимание на чайник, под которым нужно зажечь огонь.

— Не страшно, что не написала, — роль всепонимающего Джейка Фарли с каждым разом дается ему все лучше и лучше. Справедливости ради, ему самому в голову вообще не пришло идеи ей написать, но Джейк никогда и не любил общаться посредством писем. — Вряд ли бы я смог освободиться раньше.

Работа в аврорате, топорная, грубая, выматывающая, занимающая все его время, все-таки отлично справлялась с одной единственной задачей — просто не давать ему возможности слишком много думать и зацикливаться на воспоминаниях. Мыслей слишком много, Джейк привычно крутит их все в голове, бережно ощупывая каждую со всех сторон, как паук ощупывает замотанную в кокон паутины жертву, и откладывает на запас, чтобы потом непременно к ним вернуться.

— Думаю, что я...в порядке. Не все гладко, но более-менее нормально, — глядя на Софи, Джейк все-таки приходит к выводу, что дела у него самого обстоят куда как лучше, чем у нее, раз она поругалась даже со Стеббинсом, с которым всегда была дружна с самого детства. Он берет чайник на себя, сначала наполняя его водой, потому что он пуст, как пустыни Сахары, и уже совсем скоро под ним весело пляшет пламя. — Лучше чай.

Пока в голове полный раздрай, и чай наверняка должен хоть как-то улучшить ситуацию. Джейк привык все держать под контролем, но не уверен, что посещение кладбища и материнской могилы хоть как-то поможет. Трудно не верить в существование призраков, когда ими населен буквально каждый уголок магической Англии, но Джейк совершенно точно знает, что его мать, точнее ее образ, преследующий его с того самого вечера, никакой не призрак, а, скорее всего, плод его пришедшей по какой-то причине в негодность фантазии, которая решила выдать нечто извращенное.

— Я рассказал Маркусу, — чуть погодя добавил он, присаживаясь на стул возле кухонного стола. — Фенвику, — пояснил Джейк, полагая, что Софи может его неверно понять и подумать на другого Маркуса, рассказывать которому Джейк точно бы не стал — не настолько близко-дружескими между ними были отношения. — В общих чертах, что мы едва не сожгли библиотеку и наткнулись на что-то непонятное в окресностях совятни. Я не стал вдаваться в подробности. И, мне кажется, Адель просто тебя не поняла. Того, что на самом деле произошло.

Джейк всегда был весьма скрытным, и ту попойку с Фенвиком на чердаке башни воспринимал скорее как минутную слабость, которая, тем не менее, не пошатнула его умения держать язык за зубами. Не хватало еще, чтобы и Фенвик перестал спать по ночами, синяками под глазами Софи и так скоро можно будет соседние улицы освещать.

— Ты вообще когда в последний раз нормально спала? Дольше, чем пару часов за раз? — вопрос прекрасно дает понять, что от внимания Джейка котел и его содержимое не укрылось.

Джон Булль - кличка, собирательный образ типичного англичанина.

Отредактировано Jake Farley (14.03.22 23:02)

+1

6

Софи уже даже не кажется, что ее попросту заносит. Ведь столь очевидный поток с трудом связанных фраз она умудряется выплеснуть на Джейка в первые же минуты его прихода. Такое с ней случается редко, и обыкновенно за этим следует какое-то крайне опасное приключение, но не в этот раз.

Сегодня, очевидно, единственное плохое, что с ними может произойти, так это неудачно заваренный чай, поскольку, открывая один за другим кухонный шкафчик, Софи обнаруживает крайне подозрительную пропажу всех своих травяных заготовок, ругается себе под нос, хлопая дверцами, поскрипывающими на металлических петлях, даже лезет в буфет, заглядывая в чайнички от сервиза.

- Ничего не понимаю! - Всё ещё повторяет самой себе, но уже чуточку громче, снова возвращается к шкафчикам с намерением совершить более тщательный досмотр и наконец находит стеклянную банку, спрятанную за пузатыми горшками с мёдом. - Я же сказала, что чай в этом доме всегда найдётся! А… так ты уже стажируешься? Тебя можно поздравить? - Фосетт оставляет банку на столешнице и идёт снова к буфету за красивыми чашками, сама удивляясь на ходу, с каких это пор в ней проснулась гостеприимная хозяйка, и как затолкать ее обратно, потому что это все несколько ей претит. А пока руки сами выбирают фарфоровый набор, тащат к раковине, чтобы ополоснуть. Фосетт это не нравится, но она ничего с собой поделать не может, подставляя очередную выкрашенную в темно-синий с белыми узорами чашку под ледяной поток из крана. На каких-то две минуты она отвлекается от суеты, выравнивает дыхание, почти отпускает странное чувство тревоги, вызванное появлением Джейка, хотя сама же его и позвала, успокаивается, утешая себя тем, что все эти переживания надумала себе, и ничего плохого не произойдёт. Потому что все плохое осталось там, в Хогвартсе, в той злосчастной пещере, а они с Фарли сейчас в Норфолке, достаточно далеко от Шотландии, от замка, в который вскоре предстоит вернуться.

Софи ловит себя на том, что неосознанно кусает от волнения губы - совершенно дрянная привычка, появившаяся недавно, но жутко противная и нервная. С другой стороны, она не настолько опасна, как неконтролируемое битье стёкол и зеркал. Ещё хуже - чужих лиц.

Фосетт рада, что то «приключение» не задело Фарли так, как ее. Этому должно быть объяснение, но Софи слишком устала за последние месяцы, чтобы вдаваться в новые теории, чтобы связывать одни события с другими, трактовать символы и знаки, уверять своих близких, что она не сошла с ума, притворяться, что все идёт своим чередом и ничего страшного не происходит. Она устала, и ей хочется в кому, выдернуть себя из реальности, поместить в кокон, чтобы ничто не тревожило, ничто не заставляло бояться наступления сумерок, бояться тишины и одиночества. Забыться и забыть.

Софи едва успевает словить чашку, которую сама же резко выпустила из рук.

- Что? - Тихо переспрашивает она, уже таращась на Фарли так, будто только что обнаружила посреди кухни призрака - своими большими глазами, в которых не столько читается удивление, сколь страх. - Что ты сказал? - Шанс, что ей послышалось, буквально равен нулю, но Фосетт все ещё хочется верить, что она ослышалась. - Маркус знает об этом? Но… почему он мне ничего не сказал?

Вопрос глупый, и очевиднее всего, что Софи задала его самой себе, а не Джейку. Она так сильно боялась и злилась на себя, что утаила от Фенвика эту историю, что теперь так и застыла с одной чашкой в руке и лишь с трудом заставила себя сесть рядом с Фарли.

- Джейк. Я слишком долго держала в тайне от Маркуса все, что с нами произошло тогда, считая, что это незнание для его же блага, но видишь ли…, - Софи перевела взгляд на чашку, на которой все ещё блестели капли воды, - мы с ним в тех отношениях, когда будет лучше, если я все ему подробно расскажу. В последнее время, как ты уже заметил, я плохо сплю, и с каждым днём мне становится все труднее, и одна из причин кроется в том, что я очень жалею, что не рассказала все Маркусу до сих пор. Я не хочу, чтобы у меня от него были какие-то секреты, к тому же… может он сможет нам помочь избавиться от… ну, ты понимаешь? Оно преследует меня везде, где бы я ни была… мы просто сбежали, но это не решило проблему. Нам нужно уничтожить эту концентрацию магии. Только если бы все было так просто…

Чайник своим свистом заставляет отвлечься. Софи неуклюже поднимается, чуть не упав, но вовремя хватается за угол столешницы, на ватных ногах продолжая двигаться в сторону плиты.

- Слушай, - она выключает огонь и резко поворачивается к Джейку, - ты вообще как в зачаровании предметов? Я тут подумала на днях… У меня есть фамильный лук, и я вот думала, можно ли зачаровать стрелы так, и вообще любое оружие, чтобы оно поражало не только физические предметы, но, скажем, как-то влияло на магическую материю? И вообще, как можно зачаровать? Сделать стрелы огненными? Или наложить на них какое проклятие? Не помню, чтобы где-нибудь о таком читала. А ты? Ой… сейчас. - Софи раскладывает травяную смесь по чашкам и заливает кипятком, выставляет на стол перед Джейком мёд и вишнёвый джем, корзинку с печеньем. - Может попробуем? Мне хоть не будет страшно экспериментировать одной…

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/265741.png[/icon]

+1

7

- Не стоит, - качнув головой, ответил Джейк. - На стажировку берут только с ЖАБА, пока я скорее кто-то вроде девочки на побегушках и мальчика для битья. Бегаю за кофе и выполняю прочие мелкие незначительные поручения, - хотелось бы ему сказать что он уже прямо такой важный стажер, ходит с умным лицом за старшим аврором и чем-то важным занимается...но нет, Джейк просто терпит насмешки старших коллег, которые выражают ему соболезнования по поводу выбранной им профессии, да в очередной раз бежит за кофе в маггловский район в двух кварталах от штаб-квартиры.

И, кажется, с чаем сегодня будут определенные трудности. Нервозность Софи передается и Джейку, но он силой заставляет себя сидеть спокойно и не суетиться, хотя его так и подмывает присоединиться в беготне по всей кухне, пока тихий уточняющий вопрос Софи не прибивает его, словно гвоздями, к месту.

- О, так вы... - он замялся, не зная, как более точно облачить свои мысли в слова, чтобы эта характеристика, когда двое людей явно перешагивают рубеж простых дружеских отношений, не выглядела кургузой, неуместной, да и попросту пошлой. Он был так занят решением своих собственных проблем, что не заметил, как в жизни его друзей начало что-то происходить, - ...вместе? - наконец выдавил он, страдая от собственного косноязычия, и почему-то опустил взгляд на столешницу.

Неловко вышло. Знал бы - точно промолчал и не стал ничего говорить. Один единственный раз решил поделиться своими мыслями хоть с кем-то, и в итоге сделал только хуже. Джейк кашлянул. Можно бы было в свое оправдание сказать о своем незнании, что они вместе, потому что ему самому Маркус ничего такого не рассказывал, но это были разговоры для бедных. Для Софи это было важно, это молчание ее душило и делало только хуже. И, уж конечно, наверняка у нее были причины ему ничего не говорить. Тем не менее, сильно виноватым он себя не чувствовал, какими бы ни были отношения между Фенвиком и Фосетт, они его не касались.

- В основном я говорил ему про себя, - что ему снятся кошмары и он не может уснуть, не залив за воротник, или так и будет валяться всю ночь, не сомкнув глаз, а если и засыпает, то просыпается от бесконечно дурных кошмаров, в которых ему снится то мать, не желающая оставлять в покое, то его собственный двойник, обещающий заменить его собой, то длинные земляные коридоры, конца и края которым нет. - Не думаю, что он не заметил твое состояние, - в конце концов этот чертяка всегда был на редкость внимательным, - но мог просто не связать его с тем...случаем. До твоего письма я и понятия не имел, что тебя так зацепило.

Вот оно - его стремление найти всему логическое объяснение. Хотя бы для самого себя впихнуть в свою картину миру, чтобы не так сильно рвало шаблон. У Джейка сильная интуиция, но еще более сильный аналитический ум, который стремится царствовать и властвовать, не оставляя ему ни малейшей возможности хотя бы даже на одну единственную секунду представить, что что-то в этом мире нужно просто принять на веру, да и просто принять, а не искать этому объяснение. Поэтому его преследуют кошмары, поэтому он не может уснуть, раз за разом прожевывая произошедшее - потому что то, с чем он столкнулся, вошло в сильный, яростный, кровопролитный конфликт с его привычкой всему находить логическое,здравое объяснение. Так человек, который не верит в высшие силы, вдруг встречает перед собой ангела божьего, сошедшего с небес, чтобы только показать этому упрямцу существование вещей, которые осознать и понять, и уж тем более уломать в какие-то рамки и логческие конструкции, он просто не в состоянии в силу своей ограниченности и отрицания видеть миражи, даже сунутые ему буквально под самый нос.

Джейк какое-то время помолчал, раздумывая над тем, что собирался сказать дальше.

- И это тащится следом, потому что можно убежать о проблемы, но нельзя убежать от самого себя.

Все так просто и так сложно одновременно, но от это ничуть не становится легче. Потому что Джейк все еще не знает, что делать с этим гобеленом, кусок которого все еще - он надеялся - валяется в том проходе неподалеку от совятни. А, главное, как он вообще попал в Хогвартс? И кто его принес, с какой целью? Или, быть может, это такая же часть истории самого Хогвартса, как и все остальное, хранящееся в замке?

Софи приходит в голову очередная идея, на которую он сначала продолжительное время молчит. Конечно, он думал о чем-то таком, и даже не раз, но когда это озвучивает Фосетт, ее намерения приобретают даже какой-то зловещий оттенок. Надо ли говорить, что он просто опасается?

- Кое-что знаю, но никогда не интересовался прямо уж углубленно, - наконец ответил Джейк, потому что счёт прочитанным им книг и областей магии, о которых он имел хоть какое-то представление, шел на сотни, но, если направление его не привлекало, он ограничивался знаниями чуть выше уровня базовых. Невозможно знать все на свете, можно лишь выбрать себе направление, в котором будешь двигаться, иначе рискуешь распылить свое внимание на кучу на самом деле совершенно неважных тебе вещей. - Теоретически возможно наложить заклинание на конкретный предмет, если практически, то нужно будет проводить ритуал. Но, насколько я помню, огонь не причинил тому куску никакого вреда, нужно что-то посерьезнее. У нас будут проблемы, если мы пронесем такой артефакт в школу - простая магия гобелен не берет, а если наложим проклятие, он будет считаться темным. Нужно подумать.

Он честно думает, вцепившись ладонями в свою горячую чайную чашку, в которой плавают веточки и листочки. Мята, душица, брусника, кажется, можжевельник? Потом делает внушительный глоток обжигающего напитка, пытаясь собрать мысли в кучу.

- Вот забавно, в Масселборо ежегодно проводят состязания стрельбы из лука, а я даже стрелять из него никогда не пробовал, - вдруг сказал он. Быть бы сейчас обычным подростком, которого никакие темные ритуалы и проклятия не волнуют...

Отредактировано Jake Farley (05.08.22 07:48)

+1

8

За Джейка Софи все равно рада, зная, насколько сложно бывает определиться с тем, чем хочешь заниматься в будущем. Вот Джулиан еще с пятого курса грезил о Министерстве, и отец со школьной скамьи знал, что хочет в спорт. Софи, по всей вероятности, одна такая дефектная в семье, которую ни квиддич, ни кресло служащего не прельщают, да и единственный, пожалуй, ее талант - вляпываться в неприятности. Жаль, что за это деньги все ещё не платят, иначе Фосетт бы разбогатела и прославилась на всю Британию.

- С экзаменами ты справишься, - машет рукой Софи, подразумевая, что уж с такой чепухой Джейк разделается на раз-два, - конечно, если тебя ничто или никто не будет отвлекать оставшийся учебный год. - «Пожалуй, с общей проблемой тоже надо расправиться как можно раньше». К тому же, с нынешним ее режимом она вряд ли продержится долго - максимум недели три, если не сойдёт с ума раньше. Зелье тоже не каждый день можно принимать - слишком высокая концентрация адониса и первоцвета отправит ее на тот свет быстрее, чем ежедневные кошмары и голос в голове. С другой стороны, отличный способ, чтобы не сдавать экзамены и забить на будущее. Если бы не одно, очень важное «но».

Откашлявшись, Софи снова посмотрела на Джейка. Говорить об «этом» для неё все ещё было сложно, даже после того, как первой эту новость узнала кузина - Ада так вообще прикрывала в ее отсутствие, и уж тем более имела право знать. В любом случае, вскоре бы всё равно все всё узнали.

- Мы… мы много времени провели этим летом вдвоём, разбираясь с другими кх делами, и вот…, - Фосетт кажется, что ещё немного, и у неё начнётся приступ паники, насколько сложно же ей даются эти объяснения, - несколько дней назад… да, вместе. Мерлин, - она трёт все ещё влажными пальцами глаза, морщится, - не думала, что об этом так трудно говорить, хотя я вообще не думала, что мне придётся когда-нибудь об этом говорить. Всегда думала, что для отношений я слишком… неподходящая? Об этом знает пока только Мертон, да и все равно ты бы скоро все узнал, это ведь не будет каким-то секретом. - Софи все ещё сложно представить, как они с Маркусом заявятся на Кингс-Кросс вместе, как отреагируют подруги, как отреагирует Сэм - она и без того достаточно боли привнесла в его жизнь своей неопределенностью и тем, что не могла разделить его чувства, не могла найти внутри себя того же, что исписывал к ней он. Но она была честна. Честна до конца. И она нисколько не удивится, если ее слова о любви к другому поставили точку в их дружбе навсегда. Было ли это справедливо?

- Ты прав. В последнее время свалилось много всего, и дело не только в «том», - Софи пытается улыбаться - ей всегда хочется в такие моменты выглядеть куда оптимистичнее, - тяжёлое выдалось лето, но оно заканчивается.

Фосетт не могла бы сказать наверняка, рада она этому, или все же хотелось бы продлить хотя бы последний месяц лета. Что-то хотелось забрать с собой в осень, что-то тёплое, как воды Атлантического океана, омывающие ноги на бостонском побережье, разгоряченный за день песок, разливающееся терпкое ежевичное вино, белоснежные рубашки и запах табака, все то, что заставляло забывать о проблемах, о старинных проклятых гобеленах, психически неуравновешенных соседках в Мунго, о катакомбах под Вертикальным переулком, татуировках тайного ордена на руках шаманов, о ритуальных убийствах и взорванных стеклянных потолках над головами Пожирателей. Проблемы превращались в снежный ком, который уже невозможно было остановить. Ко всему прочему добавлялась нестабильность в Волшебном сообществе, связанная с безопасностью и политикой, нависшей угрозой, которая перестала быть страшилкой и обрела лицо, лица, спрятанные за масками в темных капюшонах.

Софи снова смотрит на Джейка. Даже мальчик на побегушках в Аврорате должен знать куда больше, чем простой обыватель. К слову, Фарли как никто другой подходит на роль защитника волшебного порядка - он обладает всеми необходимыми для этого качествами, как и… нет, она не уверена, что хотела бы видеть Маркуса в числе авроров, и, хвала Мерлину, что он и не думает об этом.

- В любом случае, если мы не хотим привлекать кого-то из преподавателей, не будет ли полезным сперва определить природу этой магии, раз она нам незнакома? Может использовать какой прибор? Мы ведь не можем подобрать лекарства от болезни, если не знаем, что именно собрались лечить? Конечно, было бы куда проще обо всем рассказать напрямую Дамблдору…

Но они этого не сделали. И Софи только сейчас задумалась, почему же они так долго обо всем молчали, почему единственные люди, которые об этом узнали от них, были их друзья? Те, кто в принципе ничем бы не смогли помочь. Что если страх о содеянном, произошедшем - влияние все той же темной магии, поселившейся в подсознании?

- Может…, - Софи не договаривает, как острая боль в голове заставляет выпустить чашку и схватиться за край стола, но эта боль также быстро и внезапно уходит, а Фосетт лишь остаётся тяжело выдохнуть, - я хотела сказать, может просто расскажем обо всем директору? Может так будет быстрее и эффективнее? Последний год, и у нас без этого будет достаточно забот… но насчёт зачарования, - Софи берет печенье, разглядывает его прежде, чем откусить - по привычке, - будущее туманно, и я хотела бы это скорее изучить для себя. Заодно могу научить стрелять, вдруг пригодится. - Она подмигивает и выпивает уже остывший чай почти за раз. - Идем. Я знаю одну поляну, где нас никто не увидит. Буквально в десяти минутах от дома, в сторону леса. Только подожди, мне нужно взять лук и палочку.

Фосетт оставляет чашку, Джейка и бежит в спальню, почти ныряет под кровать, вытаскивая красную спортивную сумку, с которой ездила в Штаты, и в которой до сих пор прятала деревянную шкатулку-чехол для лука, а рядом аккуратно сложенный пиджак матери. Софи вспоминает о кольце, которое спрятала в кармане, достаёт и с минуту рассматривает фиолетовый камень. Чувства одиночества и тоски сжимают сердце, но она к ним привыкла, почти научилась выключать, будто щёлкая переключателем света туда-сюда. Но воспоминаний с каждым днём все меньше, все меньше этот дом напоминает о матери, все больше о том, что отец нашёл ей замену.

До поляны Джейк и Софи идут молча. Вручив Фарли тяжёлый колчан со стрелами, Фосетт проверяет на ходу крепёж тетивы, всматривается в резные символы, силясь вспомнить, что они значат.

- Слушай, Джейк, а твой отец… он, думаешь, когда-нибудь ещё женится? А если бы он это сделал, ты считал бы его предателем? Или это все же эгоизм? - Ей все ещё трудно свыкнуться с мыслью, что в их семью вошёл кто-то ещё, кто-то стремится занять место той самой, заполнить пустоту, пускай это и невозможно, и у этой кто-то есть имя, а теперь ещё и их фамилия. - А мишени можем трансфигурировать из… что тут у нас есть… камни?

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/265741.png[/icon]

Отредактировано Sophie Fawcett (17.03.22 19:20)

+1

9

Джейк невесомо не то кивает, не то все же качает головой. Сдаст, конечно, куда он денется, но если в будущем году его ожидают все те же эмоциональные качели, как в этом, то у него будут серьезные проблемы. Год выдался отвратительным, и здесь заслуга не только Амбридж, которая похерила ко всем дракклам учебный план по ЗОТИ, из-за чего приходилось наверстывать упущенное самостоятельно, а теперь все каникулы сидеть в аврорате, где о мадам Амбридж отзывались весьма и весьма нелестно, но только шепотом и так, чтобы начальство не услышало, потому что в твоих мыслях может быть что угодно до тех пор, пока это не выходит за пределы твоей головы. Бунтарей в Министерстве не любят.

— Не надо, — тепло улыбаясь, говорит Джейк, когда Фосетт пускается в длинные оправдания. Она выглядит такой непривычно сбитой с толку, обычно озорная Софи, в голове которой не то что черти, сам Сатана сломит ногу. — Не надо мне ничего объяснять, Софи. Если вам хорошо вдвоем, то я просто рад за вас. Надеюсь, Маркус начнет улыбаться почаще.

Пока он больше похож на кладбищенского ворона, вечно насупленный, хмурый, носатый и угрюмый, из-под черных патл сверкают темные глаза, и впечатление Фенвик производит чрезвычайно мрачное. Джейка это давно не отталкивает, в конце концов, он может назвать Маркуса своим другом, а Софи — подругой, и этого достаточно, чтобы не лезть в отношения между ними. Если только, зная Софи и ее нездоровую тягу к неприятностям, которые липнут к ней даже против ее воли, не придется Маркуса как-нибудь между делом спасать.

— Хотя я всегда думал, что это будет Сэм, — признался Джейк. Сэм был крестником их отца, и, хоть они общались не так часто, как могли бы, Джейк был в той или иной мере осведомлен о том, что происходит в жизни Стеббинса, в общих чертах. Они с Софи были друзьями с самого детства, даже на Бал вместе ходили, и почти весь Хогвартс уже напридумывал себе того, что эти двое непременно начнут встречаться. Какой дурацкое слово — встречаться. Оно совершенно не подходит, когда люди начинают проводить вместе больше времени. Слово "вместе" Джейку нравилось намного больше, оно неизменно возвращало его мыслями к Мур, с которой они определенно были не "вместе". Джейк и сам не знал, что между ними творится, и есть ли это эфемерное "между ними", или все-таки там жирный прочерк, точка, а то и вовсе пустота, ничем не заполненная, потому что нет никакого "они" и "вместе". Чтобы спастить от этих выматывающих мыслей, Джейк ныряет в свою чашку с чаем, как  будто хочет в ней утопиться. Темная вода. Холодная, опасная, таящая в своих глубинах нечто неизведанное. Вот почему он так боится открытого океана, несмотря на то, что умеет плавать, потому что океан непременно ассоциируется у него с Селиной, в которой он тонет, задыхаясь, как котенок.

Это нездорово. Но он ничего не может с этим поделать.

— На тот момент Дамблдора не было в школе, — напоминает он, когда острая тоска внутри немного ослабевает, а к нему возвращается способность здраво рассуждать. — А потом...было не до того, наверное.

Конечно, правильнее бы было обратиться за помощью к Флитвику. Но, с другой стороны, это вызывало бы кучу новых вопросов, начиная с того, где они взяли эту вещь, ведь там только по одному ее виду было уже понятно, что это какой-то темный артефакт. Это неизменно бы привело к правде, что Софи наткнулась на эту вещь у Филча, и, по-хорошему, о чем не уставал напоминать Джейк, этой вещи там было бы лучше и остаться и впредь. Воровство у Филча тоже не входит в разряд разрешенного в Хогвартсе, особенно под эгидой многочисленных декретов Амбридж. Ну и просить о помощи, когда тебе великолепных семнадцать лет, и ты уверен, что в мире нет ничего, с чем бы ты ни справился? Да ну нет, бред какой-то.

— В принципе, можно разобраться, какие чары наложены на гобелен, — медленно говорит Джейк, отсекая для себя ведь, по сути, такую разумную мысль, что проще рассказать преподавателям. — Я много об этом думал, но дошел, наверное, только когда Уильямсон — тот, кому я постоянно бегаю за кофе — начал учить меня окклюменции. Похоже, что на гобелене какое-то легилиментивное зачарование, поэтому оно так легко проникает в сознание...

Договорить он не успевает, потому что там, где Джейк делает одно действие, Софи успевает сделать три — допить чай, вскочить со стула и уже куда-то убежать, пока Фарли, несколько обескураженный, продолжает сидеть за столом, вцепившись в свою наполовину опустевшую чашку. Душица и мята не помогают — в голове все еще творится беспорядок, и со вздохом Джейк отставляет чашку.

Софи ведет его куда-то в сторону леса. Здесь хорошо, даже дышится как-то посвободнее, и не скажешь, что всего десять минут назад они покинули черту населенного пункта. В Эдинбурге и на его окраинах такого нет — столица давно уже разрослась настолько, что поглотила собой пригородные районы и соседние города, образовав огромное живое существо, живущее в своем ритме. Жизнь продолжается, что бы и случилось в этом мире, какие бы гобелены не нашли двое подростков. Для мира это, по сути, не так важно.

— Знаешь, я был бы не против. Прошло почти четырнадцать лет, мы с Беллс уже совершеннолетние, мне кажется, папа достаточно точно выполнил последнюю волю нашей матери, и теперь может пожить для себя. Никто не заставит меня относиться к его женщине как к матери, но было бы хорошо, если бы отец снова женился.

Наверняка у него были какие-то дамы, некоторые иной раз появлялись в их особняке, но всегда — только по деловым вопросам, так что Джейк даже не знал наверняка, есть ли у отца женщина именно в том смысле. Отец был все еще молод, хорош собой, он был умен и, самое главное, он был баснословно богат, чтобы уже только одним своим содержимым банковской ячейки привлекать лиц противоположного пола. Беллс как-то призналась ему, что не сможет принять в семью кого-то постороннего, что ей достаточно их маленького уютного мирка, и если на горизонте замаячит перспектива отцовской женитьбы, то она ее точно не обрадует. Джейк относился к этому намного лояльнее, но от чувств Беллы не отмахивался. Как и от опасений Софи, которая вскользь обмолвилась о том, что ее отец сейчас пребывает в свадебном путешествии.

— Наши отцы уже однажды потеряли того, кого любили, — добавил он негромко, палочкой трансфигурируя подходящие по размеру камни и упавшие с деревьев ветки в мишени для стрельбы. — Разве они заслужили скорбеть по этому всю свою жизнь?

Он понимал и принимал эти страхи, и вовсе не считал это эгоизмом. Все меняется, и иногда ты просто оказываешься не готов к этим переменам, не хочешь их, опасаешься, и это нормально. Совершенно нормально чувствовать себя не так, как от тебя ожидают другие. Но когда разбираешь свои страхи на составляющие, выворачиваешь их наизнанку, словно препарированную лягушку, разложенную по кусочкам на лабораторном столе, страхи перестают иметь над тобой силы. Обычно это срабатывало.

Но только не в случае с проклятым гобеленом.

— Так как этим пользоваться? — бодро переводит тему Фарли, кивая на подготовленные мишени, а потом переводя взгляд на оружие в руках Софи. Выглядит опасно, обычно рациональному Джейку азарт противоестественен, но сейчас он чувствует некоторое воодушевление, сродне тому, что чувствует обычный мальчишка, когда видит новенькую гоночную метлу последней модели. Ничего подобного к метлам Джейк, конечно, не ощущает, но вот к оружию...почему бы и нет?

Отредактировано Jake Farley (11.04.22 12:46)

+1

10

- Сэм…, - Софи хотела бы улыбнуться, но не смогла - что-то болезненно отозвалось, но тут же отпустило, - это была дружба, о какой можно только мечтать. Да, была… для чего-то большего мало даже этого. - Больше на эту тему она сейчас говорить не хочет. Во-первых, Джейк - парень, а обсуждать с парнем душевные терзания и тему «желания быть с кем-то очень… близко» она бы не смогла, даже если бы на месте Фарли был бы Сэм, даже если бы они все ещё были лучшими друзьями. Это темы, которые можно без особого стеснения и излишнего румянца обсудить с подругой и сестрой, и быть понятой с полуслова. Во-вторых, Фарли и Фенвик, насколько было известно Софи, хорошо общались, и Джейк даже рискнул рассказать тому о всей произошедшей срани в пещере. Отсюда напрашивался вывод, что трепаться и дальше о тревогах за Стеббинса все же не стоило, пусть сердце Фосетт после их последнего разговора все ещё было не на месте, а отсутствие соседа дома в последние дни накаляло обстановку в волшебном посёлке ещё больше.

И все же Софи не винит Джейка. После Святочного бала прошёл всего год, страсти вроде улеглись вокруг неё и Сэма, все вернулось на круги своя, только вот гиперопека Стеббинса все ещё продолжала восприниматься окружающими как романтические жесты, от которых хотелось сбежать куда подальше. И Софи сбегала. А Сэм все равно ее находил и продолжал свою шарманку «только мне виднее, что будет лучше для тебя». И так снова и снова, снова и снова. Пока не пришло время поставить точку.

Слишком много этих точек нужно расставить. И вроде справляешься с одной, выдыхаешь, как жизнь подсовывает все новые неприятности. Пора бы уже это как-то обозвать что ли… «проклятием Софи Фосетт»?

Софи Фосетт устала. Определённо устала от себя, от происходящего дракклеца вокруг. Ей нужно зелье, чтобы засыпать, и от долгого сна под дурманом лучше не становится: квадратная голова, фиолетово-красные оттенки на тонкой коже век - если ее не убьют в ближайшее время, то она почти готова измучить изнутри себя сама.

- Надо с этим покончить, Джейк. Я действительно больше не могу. Если мы не в силах решить все сами, то пойдём к Флитвику, Дамблдору, да хоть к самому Мерлину, но с этим пора заканчивать. Оно не просто проникает в сознание, оно проникло и начало управлять. Джейк, я слышу голос, понимаешь?! Свой собственный. И это не внутренний диалог, который свойственен всем, а что-то инородное, чего быть не должно. И я не хочу ближайшие годы провести в Мунго в психушке, понимаешь?

Фосетт там уже была и ей откровенно не понравилось. Так-то хватает психушки под названием «Хогвартс», из которой, увы, даже Фенвик не сможет вызволить. К счастью, всего год. Один гребанный год и свобода. Но так ли это? Софи уверена, что долго не выдержит жизни под одной крышей со своей мачехой, да и в любом случае придётся идти учиться дальше, а значит думать о переезде, возможно, в Лондон. Только сейчас закрадывается мысль, что это не просто «к счастью, всего год в Хогвартсе», а последний. Уже через год не будет в ее жизни Филча со своими дурацкими отработками и щетками в качестве орудия пыток. Не будет криков мадам Пинс из-за просроченного возврата книг. Не будет бухтения мадам Помфри из-за вечных травм Фосетт. Тяжелых вздыханий отчитывающего ее Флитвика. Не будет всех этих задушевных трещаний в их женской спальне, криков на трибунах, войны овсянкой и яичным рулетом во время завтрака. Не будет вечных споров о законах магии, ворчания Снейпа и криков Фарли «СОФИ, ИДИ-КА ТЫ СЮДА».

Фосетт переводит взгляд на Джейка. Его тоже скорее всего будет очень мало в ее жизни через год. А она уже так привыкла к его ворчанию и шипению. После выпуска Джулиана и его компании друзей-слизеринцев, вечно приглядывающих за ней, именно Фарли выпутывал ее из всяких с(т)ранных дел.

Ей хочется уже сказать «я буду скучать, Джейк», но это так паршиво грустно звучит сейчас даже в голове. Конечно, они ещё встретятся на чьей-нибудь свадьбе или крестинах, но это уже будет не то хогвартское вечное детство, к которому они так привыкли.

- Выходит, все же эгоизм. - Делает вывод Софи. Несмотря на свой ещё детский взгляд на многие вещи, она в полной мере научилась принимать себя и свои недостатки, которые хоть и не может исправить, но смириться не составляет труда. Поэтому теперь, периодически звучащий чужой голос в ее голове действует сильным триггером - заставляет вымещать злость на попадающихся предметах, желательно хрупких и стеклянных. Лицо той женщины на шабаше не в счёт. Внутри Фосетт война - война между ней настоящей и той, которую хотят навязать. Софи - это взрыв, это редко когда контролируемая эмоция, а то, что засело внутри, пытается вить из неё верёвки, делать слабой и сомневающейся в себе и во всех вокруг.

Одна часть ее хочет вторую сделать мишенью. Направить стрелу и пронзить насквозь.

- Ты знаешь, в любом случае, мое мнение отец не учитывал, когда заводил подружку, когда скрывал от меня ее существование, оправдывая командировками, когда признался, что была тайная помолвка и даже тогда, когда состоялась уже далеко не тайная свадьба. У него всегда были поклонницы, это нормально, но ещё никогда это не заходило настолько… далеко. У нас у всех бывают слабости, страхи. Я понимаю, что он боялся мне все рассказать, но своим молчанием сделал только хуже. Возможно, если бы он дал мне шанс узнать ее раньше, а не поставил тупо перед фактом, что «через месяц свадьба», то все сложилось бы иначе? Иногда всего-то нужно, что признаться в своей слабости, своем страхе, просто признаться, чтобы все не зашло туда, откуда нет пути назад, откуда уже не отмотаешь, не вернёшь потраченное время.

Софи останавливается. Наконец останавливает сплошной поток мыслей. Думает о Маркусе, о своем и его признании. Думает об отце, пока Джейк выстраивает мишени.

- Да, сейчас, - Софи вытаскивает из колчана стрелу, - первое, с чего начинается учёба использования любого вида оружия, будь то даже волшебная палочка в дуэли, так это правильное положение твоего тела в пространстве относительно цели. Если честно, то этот пункт мне не нравится - иначе как стрелять в условиях той же динамичной охоты в лесу? Ну бред же. Все, что нужно нам из этого взять на заметку, так это ровные, открытые плечи, концентрация в верхней части тела, потому что стрелять можно и во время движения, того же бега, и сидя, и лёжа, стоит только приловчиться. Но начнём мы с простого угла в девяносто градусов и подъёма плеч до буквы «Т». Смотри. - Фосетт берет лук левой рукой, а правой прикладывает и зажимает хвостик стрелы тетивой, но натягивает ту уже подняв лук в сторону мишени. - Смотри, как стоят на хвостике пальцы. И как во время натяжения. Большим можешь лишь слегка придерживать вот тут. - Она опускает лук обратно, передаёт его и стрелу Джейку. - Поменяй руки, ты же левша, да? Значит зеркаль меня. Да. Следи за буквой «Т», прямые плечи и руки. Максимальное натяжение и резкий спуск. Давай!

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/265741.png[/icon]

+1

11

- Значит, мы с этим покончим, - твердо отвечает Джейк. Он не знает, как, когда и с какой помощью, он даже не знает, с чем они столкнулись, и как эту проблему теперь разруливать, но признания Софи отзываются уколами где-то в основании черепа, проникают в голову отравленными иглами, чтобы засесть внутри, непрестанно напоминая о себе. Как будо там мало и без того изводящих его мыслей, от которых он никак не может избавиться. Все вдруг разом наваливается - тяжеловесное, угрожающее похоронить прямо под собой, так что начинает казаться - кости трещат от едва сдерживаемого веса, и огромного труда стоит расправить устало сгорбленные плечи.

Он так охотно взваливает на себя еще одно обещание со всем разобраться, что еще немного, и не выдержит, просто сломается от всех этих ожиданий, на него им самим же и возложенным. В его фамилии всего шесть букв*, но в каждой из них таится столько веса, что не каждый бы чистокровный отпрыск аристократии смог бы унести - все наследие многих поколений, которые год за годом кропотливо превращали некогда незначительную фамилию в одну из ныне самых узнаваемых, ныне выливается в болезненный перфекционизм и страх оказаться недостойным этого имени.

Так Джемма изводила себя, работая на значок, рвалась выше головы, и в итоге сбежала за океан, потому что Министерства для ее амбиций оказалось недостаточно, и в будущем ее ждет блестящая карьера в МАКУСА и отделе международного сотрудничества, а, может, и даже международной конфедерации магов. Джейк не удивится, если в один день в газетах увидит ее имя. Так Белла всеми силами старается держаться на высоте, чтобы не опускать планку, быть хорошей для всех вокруг и отрекаться от самой себя ради других. Она единственная из всех детей Фарли унаследовала любовь к травологии, и скорее всего продолжит дело всей жизни их родителей - выведением новых сортов магических растений. Однажды ее имя напишут в учебниках по травологии, и в этом тоже не будет ничего удивительно. И так сам Джейк все время пытается прыгнуть выше себя самого, чтобы ни в коем случае не отступить ни на шаг назад, и тем самым кинуть тень на все то наследие, что досталось ему как единственному сыну Чарльза Фарли. Тому, кому в будущем перейдет не только право считаться главой семейства, но и большая часть акций шоколадной фабрики, и от него не ждут, что он сдастся, опустит руки, отвернется, скажет, что не справился. И, может быть, тогда его имя тоже напишут в какой-нибудь газете или сводке, но, что чуть более вероятно  - это будет его короткий некролог в колонке Пророка, потому что в аврорате слишком велика вероятность оборвать свой жизненный путь, оставив после себя лишь безликую могильную плиту.

Он прикрывает глаза, с силой зажмуривается, так что под веками мерцают яркие пятна. Еще не поздно передумать, Джейк. Еще не поздно вернуться, все переиначить, быть может, ему и правда было бы лучше стать целителем...но нет, единственное, в чем Фарли никогда не сомневался - это в решении стать аврором. Даже если его жизненный путь окончится, не успев тольком начаться, даже если после него семья останется без наследника, ведь, в какой-то мере, он тоже поступает эгоистично, пренебрегая ожиданиями семьи во имя своих собственных идеалов, практически добровольно обрекая их на тяжкие последствия его выбора, сделанного единолично, он уверен в этом выборе. Он открывает глаза, и солнце, пробивающееся сквозь неплотные ветви деревьев, вдруг кажется ему нестерпимо ярким.

- Иногда самым сложным бывает признаться в том, что чего-то боишься, - только и говорит он. Софи признается, что боится. Для Джейка же это представляется почти что невыполнимым подвигом - то, как свободно она об этом говорит, облекая свой страх в слова, которые становятся осязаемыми настолько, что их практически что можно потрогать. Для Джейка признаться в собственном страхе равносильно признанию в собственной слабости, а потому его слова шершаво застревают в горле, цепляясь за стенки гортани и друг за друга - звенья в цепи, которую он сковал себе сам, зубчатые колесики в часовом механизме. Он все время делает вид, что он не боится, что страх можно победить.

Это пустая бравада. Шаткая ограда, за прутьями которой притаился скользкий, мятный холодок страха.

Боится. Все они боятся.

Испытывать страх совершенно нормально. Только если ты - не Фарли. Для Фарли это непозволительная роскошь.

Скорее всего умение стрелять из лука Джейку никогда не пригодится, но все же он внимательно следит за Софи, за тем, как она ставит ноги и держит туловище, как ее руки держат оружие, куда класть пальцы, чтобы их не отрезало тетивой при выстреле, и как именно нужно развернуть локоть, чтобы не получить по нему удар все той же тетивой, и на первый взгляд все кажется несложным. Впрочем, это ощущение тут же исчезает, стоит только Джейку взять лук в руки - это в высшей степени непривычно - совсем не похоже на дуэльную стойку, слишком прямо, слишком напряженно, слишком как-то все открыто...

[newDice=1:11:0:Куда попал Фарли? 1-10 - мишень, 11 - сорян, мимо]

Тетива резко щелкает по незащищеным пальцам, конечно же, убрать их вовремя он не успевает. Достается и локтю, хотя бы закрытому рукавом куртки, отчего рукав собирается гармошкой в районе сгиба, а в шее что-то неприятно начинает поднывать. Стрела скорее врезается, чем вонзается в мишень, с неприятным глухим стуком, но не падает, а остается торчать в трансфигурированной древесине, коротко вибрируя от момента соприкосновения.

- Дуракам везет, - Джейк опускает лук и пожимает плечами.

*Имеется в виду английский вариант написания - Farley

Отредактировано Jake Farley (11.05.22 23:11)

+1

12

- Сильнее! Сильнее натягивай! - Командует Кристофер, успевая не только поучать племянницу, но и выпускать к темно-серому, налитому небу белый дым. - Да! Вот так, ещё немного можно… пальцы, Софи, следи за пальцами! Вот сейчас. Отпускай!

Стрела пролетает мимо мишени и вонзается в ствол дерева. Кристофер лишь качает головой, делает ещё затяжку и кидает окурок себе под толстую подошву ботинка.

- Я не хочу в школу.

- Тебя снова задирают? Помнишь, что я говорил тебе по этому поводу?

Софи десять, но она понимает, что все дело в ее… ненормальности, и  другие дети - ее одноклассники - это чувствуют, придираются к ее внешнему виду, хоть она и носит ту же школьную форму, что и они, косо смотрят и хихикают, когда она делает ошибку в задаче по арифметике. Кристофера не первый раз вызывают из-за ее сочинения, поскольку «слишком богатая фантазия» его племянницы не сильно соответствует «духу» бостонской католической школы.

Софи десять, но она знает, что может однажды не сдержаться, причинить вред своим обидчикам, и вряд ли ее дядя-прокурор или дед-судья Салемского Суда смогут это дело замять.

Софи десять, и она хочет обратно в Англию к брату и отцу. Жизнь здесь ей не нравится, несмотря на вкусную стряпню Кристофера и поездки по штату на Мустанге. Софи не нравится школа, не нравятся одноклассники, не нравится носить дурацкую клетчатую юбку и колючие гольфы. Софи помнит истории про Хогвартс, про магию, про полеты на метле, помнит холодное утро в Норфолке, туман, скрывающий набережную Кромера.

Софи помнит Сэма. И больше всего на свете сейчас она хочет вернуться к нему - к другу, который понимает ее без слов, чувствует ее боль и готов простить все глупости, коими полно их совместное детство. К Сэму, чья горячая ладонь сжимает ее озябшую, когда священник произносит речь над свежей могилой ее матери. К Сэму, который всегда рядом, и которого Софи обидит спустя семь лет, не ожидая, что тот когда-нибудь сможет ей простить предательство.

Софи снова поднимает лук и натягивает тетиву, целясь не в мишень, а в собственное сердце. Она вкладывает в этот выстрел все своё отчаянье и боль, всю себя - разбитую и ненужную ни в одном из миров. Кристофер не смотрит на неё, отвлеченный подтягиванием тросов на арбалете. Он поднимает голову как раз в тот момент, когда острый наконечник почти что насквозь пронизывает желтый круг по центру мишени, с таким звуком, с каким разобьётся сердце Софи, когда она признается Сэму, что любит Фенвика.

- Это не везение. - Фосетт даже не старается придать лицу менее серьёзное выражение, лишь жалеет, что не обзавелась пачкой сигарет, когда была возможность. - Я хочу кое-что попробовать. Но лучше трансфигурирую под это дело другой лук.

Тот выходит в разы хуже ее собственного - шероховатая поверхность бывшей палки от орешника оставляет занозы, а тетива больше смахивает на гитарную струну - до боли, до красных отметин на пальцах при натяжении, но это куда лучше, чем спалить единственный полезный в бою артефакт.

- Не думала, что когда-нибудь до этого дойдёт. - Фосетт достаёт палочку и берет в другую руку одну из своих стрел. - Чары… мы слишком мало их изучали, пришлось копаться самой… нужно фокусироваться на том, что объект делает, а не на том, чем является. - Цитирует она страницы пособия по Зачарованию. - Концентрация, движение и вербальная формула… Exponentia ignis!

Металл на наконечнике краснеет, и Софи понимает, что сейчас самое время для выстрела, если она не хочет подпалить саму себя. Конечно, было бы куда проще обходиться без волшебной палочки, рассчитывая только на словесную формулировку, но увы. Не обожгла себе пальцы - уже хорошо. Она натягивает жесткую тетиву, которая до боли и крови вонзается в кожу на указательном и среднем пальце, а потом отпускает резко, даже не заняв стойку, которой учила Фарли.

[newDice=1:100:0:]

Нечет - неудачная попытка - огонь гаснет до того, как стрела попадет в мишень
Чёт - удачная попытка, но это минус мишень (пора тушить небольшой пожар)

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/265741.png[/icon]

+1

13

Фарли качает головой. Что это, как не везение – с первой попытки попасть в мишень, да еще и ближе к середине, а не позорно промазать. Джейк не питает иллюзий касательно своих физических умений – даже лето в аврорате не сделает из него искусного стрелка, тем более, что он стреляет впервые в жизни, два месяца не превратят его в человека, подобному тому, что уделяет своей физической подготовке куда как больше времени, чем Джейк, даже если Уильямсон валяет его по полу тренировочного зала каждый божий день с утра и до вечера, пока у Джейка не начнут болеть не только все мышцы, но и все кости. Фарли натренирован только на то, чтобы таскать тяжелые стопки книг, и пройдет еще очень много времени, прежде чем из библиотечного доходяги он вырастет в настоящего крепкого мужчину подобно его отцу.

За напускным, выточенным годами спокойствием прячется неуверенность в себе размером с астрономическую башню, и апогей ее приходится именно на этот год, когда все наваливается, как снежный ком с такой силой, что придавливает Джейка к земле и он подобно атланту пытается удержать на своих плечах груз, что не по силам и каждому взрослому мужчине. Джейку кажется, что он не имеет права никому рассказывать, что должен справляться со всем сам, что не может показывать свою слабость окружающим. Даже Эрику и тем более Белле, которая будет взирать на него спокойно, но немного удивленно, как застигнутая врасплох лань, и будет задать неудобные вопросы, на которые придется давать неудобные ответы, ведь иногда у него возникало ощущение, что она не просто видит его насквозь, но и читает его мысли. Каждый из детей Фарли борется с ответственностью, не понимая, что они могут сбросить с себя чужие ожидания и просто не соответствовать им, и это не сделает их хуже.

Хуже, думает Джейк. И он не имеет права быть хуже.

- Я не уверен, что это сработает, Софи, - с сомнением произносит Джейк, когда однокурсница зачаровывает стрелу и накладывает ее на тетиву, чтобы затем отправить в мишень. Во-первых, зачарование несложное, и развеивается еще до того, как стрела долетает до цели, не причинив ей никакого существенного вреда. Во-вторых, они достоверно не знают, чем объект не только является, но и вообще что делает, а основываться на получасе психического воздействия и делать какие-то фундаментальные выводы кажется ему неверным. Джейк не доверяет своим ощущением, которые в такой ответственный момент вдруг подвели его, ему недостаточно одного даже и сильно развитого шестого чувства, инстинкта или эмпатии, чтобы расставить все по полочкам, ему нужны факты, подтвержденные исследованиями. Весь его мир подчиняется формулам и логике, и он просто не может сейчас взять и отбросить ее, полагаясь на одни ощущения правильного и неправильного. В этом они с Софи никогда не поймут друг друга. – Подобное не всегда лечится подобным. Огонь, скорее всего, даже магический, не будет иметь эффекта, помнишь, он вспыхнул в библиотеке?

Тогда Джейк просто тупо залил его водой, чтобы потушить пламя, но этот короткий период горения даже не подпалил края, которые оставались такими же неровно обкромсанными, как будто кто-то выдрал или даже торопливо вырезал кусок гобелена от остального полотна неумелым заклинанием ножниц. И если уже один только кусок обладает такой силой, что же говорить об целом полотне, которое, как Джейку казалось, ведь где-то должно существовать. Вероятно, что даже и в самой школе. Самое безопасное место в мире, говорили они.

- Ты тетивой порезалась, - замечает он, подходит к Софи и поднимает ее руку, с которой начинает капать кровь, чтобы залечить небольшие, но глубокие ранки от пореза. Два месяца в Аврорате дали Джейку едва ли не больше знаний и умений, чем все предыдущие годы в Хогвартсе. Раньше ему бы не пришло в голову использовать или тем более учить лечащие чары. Ранки затягиваются на глазах свежей розоватой кожицей.

- Слушай, мы должны будем провести ритуал прямо в школе - так будет шанс, что созданный артефакт не засекут, там слишком много магии, так что его появление не привлечет внимание. Я думаю, может подойти что-то разрушающее, я еще поспрашиваю у своих в отделе, там должны что-то знать. Софи, я понимаю, тебе хочется с этим побыстрее расправиться, мне тоже, но лучше хорошо подготовиться, иначе есть риск, что мы снова попадем под влияние этой...ерунды.

А пока он снова накладывает стрелу на тетиву и долго, тщательно целится, также, как и тщательно готовится ко всему остальному, со всей свойственной ему педантичностью.

[newDice=1:11:0:Куда попал Фарли? 1-10 - мишень, 11 - сорян, мимо]

Отредактировано Jake Farley (05.08.22 08:16)

+1

14

Вместе с огнём на наконечнике стрелы гаснет ещё в полёте и ее надежда на то, что все можно исправить. Наивно и недальновидно, но хочется хоть немного потешить себя иллюзиями, пока те не сломаются о жестокую реальность. А ведь Джейк был прав - это не сработало. Не сработало, потому что одного только желания мало, как и недостаточно просто хотеть решить свои проблемы, нужно ещё и прилагать усилия что-то делать, куда-то идти, знать бы только зачем.

- Ты думаешь, я хочу уничтожить тот артефакт с помощью огня? - Ее интонации в голосе достаточно, чтобы стало понятно - она не собирается этого делать, ведь это… бесполезно? - Нет, я хочу этому научиться по иной причине, как и собираюсь провезти лук и стрелы в школу в этом году. Мне нужно больше тренироваться… я сама не знаю, к чему готовлюсь, но предчувствие дурное. И проклятый гобелен, полагаю, меньшее из всех зол.

Фосетт не уверена, что в новом учебном году сможет совмещать и учебу, и тренировки, и как-то вмещать в расписание личную жизнь, которая слишком неожиданно нагрянула, не спросив. К счастью, рядом с ней были и есть  замечательные люди, готовые поддержать. Только вот что она может дать взаимен? Новые неприятности? Проклятые гобелены и целый шкаф боггартов?

- Может мы что-то упустили? Ты смотрел в библиотеке? Должно же быть хоть что-то, хоть какое-то упоминание? Кто-то его создал, зачаровал, неужели нигде о нем не написано? На лоскуте была карта, карта, в которой указана конкретно квиддичная пещера. Выходит, кто-то хотел, чтобы мы в ней оказались? Ну, не конкретно мы, но все же. Может этот отрывок карты всего-лишь ключ, путь, а вся та магия сосредоточена именно в месте? Понимаешь? Может не надо уничтожать артефакт, может надо попросту разрушить пещеру?

Софи не обращает внимание на боль, ведь сейчас ей важнее мысль, на которой она успела сосредоточиться, и потому даже не моргает, когда Фарли принимается исцелять ее руку.

- Что? - Она отвлекается, рассматривает затянувшиеся порезы, хмыкает самой себе. - Хорошая работа! Спасибо, Джейк. - Улыбка даётся с трудом, потому что так некстати в голову лезут воспоминания о Сэме, о том, как он вечно лечил ей содранные коленки и разбитые локти, сперва мазью за рецептом своей матери, позже заклинаниями в Хогвартсе. Это больно, это трудно, намного труднее, чем вся эта магическая белиберда с проклятием. - Да, ты прав. Соберем всю необходимую информацию, ещё раз проанализируем…

Стрела попадает четко в мишень, вызывая уже менее измученную улыбку на лице Софи.

- Ты из тех людей, Джейк, в которых я никогда не сомневаюсь. - Она кладёт руку ему на плечо, кивая в сторону дома. - Так ты останешься на ужин?

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/265741.png[/icon]

0


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Time-Turner » 23.08.96. цветы лучше пуль