Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 02.09.96. Расскажи, о чем в душе печаль


02.09.96. Расскажи, о чем в душе печаль

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.ibb.co/4j21y0V/62edbb4f0bd2e4e704d987ac6da09035-1.gif
https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/644/t113263.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/644/t689747.gif
Zacharias Smith, Daphne Greengrass
2 сентября 1996 года, понедельник
Школьный двор

— Я еще никому это не рассказывала.
— Я думаю, что я не просто кто-то. ©

[icon]https://i.ibb.co/TwwhwnC/1.jpg[/icon]

Отредактировано Zacharias Smith (09.08.22 22:26)

+2

2

Захария давно уже не помнил, что такое нормальный сон. Наверное, еще с Рождества пятого курса - там он до середины ночи засиживался за книгами и конспектами а потом просыпался ни свет ни заря, чтобы дописать эссе, на которые не хватило времени накануне. Он почти не спал перед С.О.В., потому что мысли то и дело наполняли образы невыполнимых экзаменационных заданий, и хаффлпаффец литрами пил чай с ромашкой, чтобы успокоить нервишки. Не спал он летом - с закрытыми глазами часами лежал под одеялом, умудряясь замерзнуть даже в душной июльской жаре, в голове не было ни единой мысли, а сознание, словно в жестокой пытке, не желало отключаться. Не спал перед поездкой в школу - съедали мысли о том, что никто не проводит его на вокзал этой осенью и некому будет писать письма каждую неделю.
Не спал Зак и сейчас. Он уже успел пожалеть,что согласился на разговор с Дафной, ему хотелось вернуться и все переиграть, сохранить свое равнодушие и закончить разговор на такой ноте, чтобы слизеринке не захотелось к нему больше подходить, подобное всегда отлично удавалось. Это было бы больно - безвозвратно терять близкую подругу, одного из немногих оставшихся у него родных людей, но к этому он был готов еще в тот день, когда она должна была приехать, но не приехала  Да, это было бы больно. Но намного хуже было то, что он ощущал сейчас - липкий страх и нестихающую тревогу, что вворачивались в грудь, словно кинжал. Захария не любил вопросов без ответов, не любил неопределенность и не любил - хоть и умел - ждать. Дождаться утра было все равно, что прожить год. Он всю ночь ворочался в кровати, но потом признал безнадежность попыток, заварил себе травяной чай и до утра просидел в гостиной у камина.

Но наутро, сидя за столом в Большом зале, хаффлпаффец поймал себя на мысли, что не хочет идти на эту встречу. Он хорошо знал Дафну, знал ее ответственность, знал, что дорог ей - внутри слабо шевельнулось чувство стыда, попеняв на то, как в порыве отчаяния и злобы Зак так легко решил, что она про него забыла. И та Дафна, которую он знал, не нарушила бы своего слова, если бы не действительно серьезное событие. И сейчас, медленно пережевывая кусочек омлета, совсем не чувствуя вкуса, Захария продумывал десятки возможных причин, одна хуже другой, и те тревога и страх, что не давали покоя накануне, сейчас грозились удушить его насмерть. Он, Зак, который никогда не страшился говорить людям правду, теперь сам боялся ее услышать - было бы смешно, если б не было так грустно.
Все усугублялось тем, что Дафна на завтрак не пришла. Зак несколько раз пробежался взглядом по слизеринскому столу в поисках знакомой белокурой макушки, но ее не было. Тревога усилилась. Вчерашний поступок Дафны вряд ли пришелся по душе однокурсникам, и к списку ее летних проблем вполне могло добавиться еще несколько.

Появление в проходе между столами декана немного отрезвило хаффлпаффца и вырвало из размышлений. Профессор Спраут методично обходила шестикурсников, а в ее руках белели листки - очевидно, с расписанием. Зак уже и забыл, что в этом году он перестанет посещать всякую ерунду типа Ухода или Астрономии, и у него появится больше времени, чтобы посвятить его действительно важным вещам.
- Полагаю, мы берем Историю магии и Руны? - уточнила декан, когда очередь дошла до Захарии. Она протянула студенту его расписание и список предметов, где нужно было проставить галочки. - Уверены насчет истории? Вы не оставили своих планов заняться археологией?
- История и Руны, - подтвердил Зак, такими резкими движениями ставя в списке отметки, что продырявил пером пергамент. Декан, конечно, заметила его взвинченное состояние, но тактично промолчала. Зная ее, можно догадаться, что на неделе она ненавязчиво пригласить его выпить чашечку чаю и заговорит о маме. Зная ее, можно догадаться, что отвертеться не выйдет. Даже немного забавно, что сейчас причина вовсе не в маме. - Еще обязательно нужна Нумерология. Еще хочу оставить базовые - Заклинания, Защиту и трансфу.
- Зельеварение? - поинтересовалась Спраут, заглядывая в свои бумаги. - У вас Выше Ожидаемого, профессор Слизнорт с удовольствием примет вас в свой класс…
- Неинтересно, - равнодушно пожал плечами шестикурсник. - И не нужно. Профессор, можно мне мое расписание? У меня дела.
- Дела, - неодобрительно повторила Спраут, поджав губы, взмахнула палочкой над пергаментом и протянула его Заку. - Прошу. Первый урок Древних рун через сорок минут, хорошего дня.

Шестикурсник не стал дожидаться, пока декан начнет разговор с Финч-Флетчли, и вышел из трапезной. У него как раз оставалось время, чтобы пробежаться до гостиной и бросить в сумку учебники и канцелярию, а потом пробежаться назад, к фонтану, где его, как хотелось надеяться, ждала Дафна. Уже выходя из спальни в гостиную с сумкой через плечо, хаффлпаффец почему-то остановился. Потом, не особо задумываясь, распахнул шкафчик возле кровати и вытащил оттуда несколько керамических баночек с крышками и две чашки - самые нейтральные из тех, что у него были. За лето Зак ни разу не выпил чаю - не то чтобы не хотелось, просто он перебил к чертям все чашки, что нашлись в доме, и даже чайник, а склеить заклинанием было нельзя - Надзор. И сейчас, вдыхая запах лимонника, вишни, корицы и имбиря, даже замер на несколько мгновений - до того насыщенными они показались.
Наскоро наполнив обе чашки и наложив чары, чтоб не остыло и не пролилось, шестикурсник побежал в направлении холла.

Стоило выйти на улицу, как он с бега перешел на шаг, а потом и вовсе остановился. До фонтана оставалось пройти пару сотен шагов, но Захария все стоял под крыльцом, а его взгляд словно искал, на чем задержаться. Под утро, видимо, прошел дождь - каменные плиты под ногами были потемневшими и искрились в солнечных лучах. Еще зеленая листва и трава пахли свежестью, а небо над головой, хоть и оставалось чисто-голубым, но в нем уже не было той летней яркости. Птицы еще не разлетелись по своим делам, и сквозь тихий шелест верхушек деревьев было слышно чириканье. Откуда-то с озера доносился запах полевых цветов, и из холла, что остался за спиной - запах яблочного пирога и горячего шоколада. Как много можно заметить и почувствовать, если на секундочку притормозить.
А там, через пару сотен шагов, тихо журчит фонтан, у которого точно так же, как и он, наверняка тревожится Дафна. Эта мысль привела Смита в чувство и он медленно, тяжело двинулся с места.

- Привет, - будничным тоном произнес Зак, оказавшись рядом с подругой. Так буднично, словно не было нескольких недель злости и почти ненависти, будто не было вчерашнего вечера, будто не было наполненной страхом ночи. Зак присел на краешек фонтана и протянул Дафне одну из чашек. - Увы, вербены не нашлось. Здесь лимонник, мята и немного имбиря.

Хаффлпаффец упорно отводил взгляд,  предпочитая рассматривать мешочек чайных листьев, что покоился на дне чашки. Глупо, по ним даже будущее толком не предскажешь, если бы только это имело смысл. Глупо, но все же лучше чем смотреть на Дафну.
- Через полчаса урок Древний рун. Ты ведь продолжила изучать руны?
И вопрос глупый. Конечно, продолжила, Дафна обожала руны. Но лучше глупые вопросы, чем привычное для него, прямое «не мнись, а говори по делу». Глупым, вот как он себя ощущал. Глупым и напуганным.

[icon]https://i.ibb.co/TwwhwnC/1.jpg[/icon]

Отредактировано Zacharias Smith (09.08.22 22:27)

+2

3

Может быть, реальны только сны? А вся жизнь нам лишь снится?

Мысли и образы. Воспоминания и желания. Чувства и размышления. Всё смешалось в безумном коктейле прохлады подземелья и духоты кровати. Тонкая грань между сном и явью мучила девушку всю ночь. Она не давала провалится в столь желанный сон, но и не оставляла в реальном мире. Словно заперев в бесконечном нигде и никогда, между двух миров.
Изощренная пытка взбунтовавшегося сознания и уставшего тела.

"Сознательное восприятие образов из бессознательного". От кого Дафна слышала эту странную фразу?
Ну конечно.

- Ты можешь обманывать кого угодно, но тебе не удастся обмануть себя, - голос Летиции звучал как всегда спокойно.
- О Мерлин, банальнее фразы я не слышала. И вы - психолог мирового класса? - огрызнулась Дафна. Разумеется, сразу же себя укорив - Простите, я...
- Я рада. что у тебя прорезался язычок, - мягко усмехнулась женщина  - Но ты знаешь, что я права. Мы с твоим дядей правы.
- Ты не сможешь усидеть на двух стульях, Даф, - как всегда резко и прямо, словно в противовес манерам жены, добавил дядя - Никто не сможет балансировать бесконечно. Это война, девочка. Она уже здесь, она стучится в двери. В двери нашего дома - в том числе. В Испании мы все будем в безопасности. Надо выбирать, пока не поздно...

Поздно. Выбирать стало поздно в тот же вечер.
Какая ирония.

"Поздно. Как же поздно, темнота в спальне кромешная... Интересно. сколько сейчас времени?"
Но сил встать с кровати не было. Да и зачем?
Девушка вновь перевернулась, чувствуя, как тяжёлое одеяло буквально душит её тело. Но если она его откинет - темнота вокруг вольётся внутрь. А с ней и эти странные тени. Их нельзя пускать внутрь - как бы они не просили, не шептали, не уговаривали.

"Какие ещё тени? Это просто сон... Тогда почему я слышу дыхание Мелинды?"

Дафна поняла, что ночное безумие закончилось, только когда в комнате зажегся свет. Кто из соседок оказался самой ранней пташкой Гринграсс не хотелось знать. Девушка накрыла себя с головой одеялом. Ночные образы и страшные тени были ненастоящими. Но слизеринки - вполне себе реальны. И спрятаться от них сейчас казалось самой разумной - хоть и не самой взрослой - идеей. Впрочем, что Дафна может знать о "разумных идеях" - вспомнить только вчерашний вечер. Девушка едва не застонала в подушку. Воспоминания услужливо хлынули в проснувшееся сознание.

"Ты могла с ним поговорить в любой другой день. Могла написать письмо, хоть десятком сов бомбардируя. пока не прочитает. Зачем эта всеобщая демонстрация? Ради чего нужно было так выставляться? Особенно сейчас...", - голос разума был беспощаден. И почему-то очень походил на голосок Астории.
Наверное, сестра так бы и сказала. Впрочем, Дафна не дала себе шанса этого узнать. Видимо ещё не осознав, что избегание проблемы не есть её решение, девушка успешно увильнула вчера от всех неудобных вопросов. Как? Разумеется, прячась от "своих". Прежде всего - от Драко. Благо он был старостой, и в первый школьный день у него было немало задач помимо сводящей с ума подруги. Дафна и сейчас не понимала, почему ей настолько неловко говорить об этой ситуации. Собственно, ничего вопиющего не произошло - подумаешь, пересела к другу за другой стол под конец праздника. Тоже мне, событие. Но почему-то всякий раз, когда Даф думала, что же конкретно сказать по этому поводу - её бросало в жар. Объяснения же были - и вполне разумные. И как раз Драко может их понять, зная почти всю суть произошедшего этим летом. Но нет - вместо простых слов, лаконично всё разъясняющих, Дафна ощущает только панику и признаки лёгкой лихорадки. Абсурд какой-то.

"Может, я всё-таки простыла вчера? Оттого и не спала толком. И жар этот странный, и горло сжимает"
Да, звучит логично.
Нет, это полный бред.

Пробурчав из-под одеяла, что не голодна и хочет ещё немного подремать, Дафна дождалась, пока все соседки выйдут из комнаты. И хоть оправдание казалось удачным, организм девушки так не посчитал. Всё же она вчера толком не ела. Да и не спала. А энергию нужно было сейчас взять хотя бы из еды. Но Гринграсс уже смирилась с тем, что в последние дни разумность не входит в её личное расписание.

"Ох, на завтраке же будут выдавать учебное расписание. Драккл. Ладно, нужно будет успеть перед уроками найти профессора Снейпа. Он будет весьма недоволен, но не накажет же в первый день..."
Да, к слизеринцам у декана было куда более лояльное отношение. Но всё же злить его лишний раз не стоило. Но в данную минуту это казалось лучшим вариантом из возможных. Сейчас Даф малодушно не была готова строить из себя бодрую и уверенную в себе "леди Гринграсс". Образ хоть и устаревший, но вполне ещё носибельный. И он обязательно ей поможет - но не сейчас. Не перед долгожданным и столь пугающим разговором.

Дафна пришла к фонтану первой. В Большом Зале ещё во всю шёл завтрак, и его соблазнительные запахи немного сбили быстрый шаг девушки в холле. Но свежий утренний воздух словно родниковой водой вымыл из тела все бедствия тяжёлой ночи. В голове прояснилось, и Даф почувствовала себя немного уверенней. Но присев на прохладный от утренней росы парапет фонтана, девушка снова ощутила сжимающее горло мерзкое ощущение. Чего? Оно хотела найти ему точное определение, но яснее оно звучало вежливо-холодным "ты вольна поступать как хочешь" и скучающе-острым "это не моё дело".
Девушка неосознанно приложила обе руки к горлу, то ли пытаясь согреть его, то ли своим методичным сжатием убрать этот странный ком.
Немного помогло. Дафна переместила руки, обняв себя за плечи. Но дело было не в прохладном утре - его свежесть ещё отдавала эхом летней теплоты. Девушке не было холодно. Но её била лёгкая дрожь. Как глупо. Неужели она настолько слаба? А ведь когда-то Шляпа хотела отправить её на Гриффиндор - тайна, о которой не знает ни одна живая душа. Но где же тогда их хвалёная храбрость? Почему именно в то время, когда нужно принимать взрослые решения, она ведёт себя, как глупая девчонка?

- Привет, - простое слово разрывает гипнотический звук журчания фонтана и щебетания птиц.
Дафна резко поднимает голову, заправляя светлые волосы за ухо.
- Привет, - на автомате скорее повторяет, чем действительно здоровается, девушка.
И также на автомате берёт что-то из рук Зака. Кружка. Горячая. Чай. Дафна почти удивлённо смотрит на неё, затем на Зака. Но тот старательно избегает её взгляда, описывая состав.

Кажется, в Испании его называют херба луиса, но я боюсь ошибиться, - весело щебетала Летиция, разливая им уже по третьей кружке - Там вербена, лимонник, мята, ну и всякое, что душе угодно. Не ожидала, что тебе так понравится, милая...

Дафна попыталась вспомнить, когда она рассказывала об этом другу. Но в голове стало удивительно пусто. Зато холодные пальцы обхватили кружку, как спасательный круг. С какой-то наивно-детской жадностью Дафна быстро сделала пару больших глотков. Горячий чай слегка обжёг, но так мучавший её острый ком в горле растаял, словно действительно был осязаемой льдинкой. Травянистые запахи наполнили лёгкие, а тепло - живот. Зак что-то спросил про древние руны, но девушка с трудом поняла смысл вопроса. Она ощущала себя как человек, которого расколдовали после долгого заклятия онемения. Дафна не удержалась от облегченного выдоха и блаженно прикрытых глаз. Опомнившись, девушка поставила кружку на парапет, пытаясь вспомнить суть вопроса Зака. Он был про учёбу?

Зак отводил глаза, но это не мешало Дафне разглядеть каждую чёрточку его лица. Он вырос - да, сильно вырос за лето. Повзрослел. Но дело было не только в их возрасте. Сердце сжалось так сильно, что стало снова трудно дышать. Она знала, что это. Это лицо человека, который стал взрослым навсегда.
У которого больше нет родителей.
Взрослые всё равно остаются детьми - даже уже имея своих детей и внуков. Для них - мамы и папы - любой, даже самый умный, самый взрослый, самый самостоятельный человек, остаётся ребёнком. Их ребёнком. Лишиться можно всего и найти потом заново. Работы, мечты, любви, себя. Но если ты лишаешься их, если ты становишься тем самым "навсегда взрослым"... Это невосполнимо. Их нельзя заменить. Никогда. Никем. Ничем. Эта пустота будет с тобой всегда, всю твою оставшуюся жизнь. Ты можешь пытаться с ней бороться - чувством гнева, чувством вины, чувством горя, чувством обиды, чувством... Нет, это бесконечно. Эта пустота - бесконечна. И она болит. Как же она болит! Её хочется вырвать из себя, заполнить, забыть. Но она сосёт своей холодной чернотой. Всегда с тобой. И ты просто... учишься с ней жить. Как человек, которого лишили конечностей. Боль со временем утихнет - но не исчезнет. Она просто станет приходить иногда - ярко. Но в конце концов привычно. Ты живёшь теперь по-другому, навсегда. Но ты живёшь. Ты помнишь. Ты любишь. Возможно, даже сильнее, чем любил раньше. Ты очень сильно скучаешь.
Нет, мир не станет навсегда серым. Много, очень много в жизни еще найдется хорошего. Потрясающего. Что подарит тебе счастье и удовольствие. Но теперь многие сладкие моменты будут с горьковатой ноткой. С привкусом: "вот бы ей рассказать", "как она была бы рада за меня сейчас", "ей бы это понравилось", "показать бы ей это место", "она тоже об этом мечтала", "она бы точно ответила на это лучше меня".
Эта чёрная дыра в бесконечном космосе твоей души образовалась навсегда.

"Я знаю, как эта свежая рана болит... Нет... Нет, я ни черта не знаю!"
Девушку всегда злило, когда кто-то говорил ей после похорон: "Я тебя понимаю". Нет. Никто не может понять боль и потерю другого. Никто не может почувствовать за другого, насколько что-то ранило человека. Как он это переживает и с чем борется внутри себя. Каждый день. Каждую ночь. И всё же Дафна чувствовала сейчас - всем своим существом - зияющую рану в Заке. И знала, что не сможет её залечить. Только постараться быть рядом, когда она болит.
А она не была...
Но сейчас. Сейчас же она здесь. Пускай поздно, пускай он не смотрит теперь на неё...

... Ты в порядке?... Завтра утром, у фонтана во дворе, - пальцы мимолётно коснулись её руки ...

Не думая, только пытаясь хоть как-то заполнить эту пустоту, Дафна порывисто обняла Зака. В эту секунду она не думала ни о том, что они и за руку никогда не здоровались. Ни о том, что Захария Смит - "тот самый мрачный тип с Хаффлпаффа" - вряд ли любит объятия, даже с друзьями. Она просто обхватила его за шею, как ребёнок. И прижалась, едва не выбив из его рук кружку с чаем.
Наверное, она бы сейчас заплакала. Или через мгновение испуганно отшатнулась. Если бы подумала. Но в этот момент Дафна не могла думать. Она просто хотела сделать - хоть что-то.

И пускай это было поздно, неуместно, глупо и даже неприемлемо - закрыть собой хотя бы частичку его пустоты, хотя бы на мгновение, казалось сейчас самым необходимым и важным на свете.

Отредактировано Daphne Greengrass (04.08.22 17:19)

+2

4

Зак все еще не смотрит на нее. Содержимое чашки ему наскучило, и теперь он рассматривает медленное, ленивое движение кувшинок в зеленовато-голубых переливах потоков воды; серебристых рыбок, снующих туда-сюда меж фигурных листьев; мелкие брызги, что разлетались вокруг, оседая на потемневшем камне парапета и плит, покрывающих землю, оседая на мантии слизеринки, словно крошечные алмазы на черном бархате, и в ее светлых волосах - как капли росы золотых колосьях пшеничного поля. Зак все еще не смотрит девушке в лицо, блуждая взглядом вокруг него, но с какой-то жадностью, с замиранием сердца ловит каждый звук и каждый ее жест - краем глаза.

Вот она отвечает на приветствие - голос тихий, напряженный, быть может, даже немного испуганный, и почти можно представить ее взгляд: настороженный, встревоженный, едва ли не просящий.  “Прости меня”. “Выслушай меня”. “Посмотри на меня”. Но Зак не смотрит. Ему хочется порывисто схватить девушку за руку, чтобы дать ей знак: все в порядке. Не волнуйся. Успокойся. Говори. Но он, быть может, впервые в жизни настолько взволнован, что едва ли способен дышать.
Вот она берет чашку из его рук, баюкает ее, согревая закоченевшие пальцы. И почти можно представить, как она замирает, узнавая знакомые ароматы, которые приносят ей кусочек дома, и улыбается. Да, если бы Зак поднял глаза, то увидел бы эту мечтательную улыбку, но он не поднимает, продолжая бездумно следить за перемещениями рыбок, но их не видя. Перед внутренним взором было ее лицо - родное, знакомое до каждой черточки, и так легко оказалось представить ее улыбку, прикрытые от удовольствия глаза, рассыпанные по плечам светлые волосы… и так трудно просто посмотреть в это лицо, в лицо девушки, что сидела сейчас рядом с ним.

Вот она аккуратно ставит чашку на парапет, и хочется вновь коснуться ее руки, тонких изящных пальцев, как вчера, на ужине. Но вчера Зак не успел понять. не успел продумать и не успел уловить, а теперь… он столько раз брал ее за руку в прошлом, но никогда раньше это не было так.

Хотелось назвать ее по имени. Не обращаясь, не начиная разговора, не привлекая к себе внимания. Просто назвать, попробовать на вкус - то имя, что он ежедневно использовал вот уже почти два года, привычное, обыденное, обыкновенное, но приобретшее сейчас какое-то значение. Дафна. Короткое слово из пяти букв, которое сейчас даже внутренне не удавалось произнести, мысли словно увязали в янтаре, а все существо охватывало странное волнение. Девушка словно превратилась в какую-то странную незнакомку, а он, Смит, совсем не узнавал себя, говорит о какой-то ерунде вместо на самом деле важных вещей. Неужели это лето настолько его подкосило и он окончательно рехнулся? Это точно они? Привычные действия - поговорить, посмотреть, сжать ладонь, улыбнуться - сейчас как будто вдруг приобрели совершенно иной смысл.

Наконец, он поднимает взгляд и это наваждение рассеивается. Да нет же, ничего не изменилось - все та же Дафна, аккуратная и собранная, с мягкой, чуть печальной улыбкой и таким взглядом, который мог быть только у нее. Словно в душу смотрит.  И не нужно задаваться вопросом, о чем она сейчас думает, этот взгляд был Заку знаком и вряд ли когда-то сотрется из памяти - было время, еще совсем недавно, когда он в своей манере, неумело и не слишком бережно пытался Дафну от этого избавить. Скорбь, тоска, боль… и одиночество, так неожиданно накрывшие своим душным куполом, напрочь отсекающим все, что было снаружи. Ее раны не зажили, просто на время затянулись, и Зак напомнил ей об этом, снова вскрыл эти шрамы. Неужели теперь и у него такой же взгляд - загнанный, затравленный, печальный, и так будет всегда? Неужели он теперь всегда будет снова и снова напоминать ей о том, чего теперь уже они оба лишены?
Да, Захария знал, о чем думает Дафна, и что последует за этим. Ее не было рядом с ним летом, когда ему больше всего это было нужно, и, быть может, девушку это гложет. Может, ей хочется это исправить, хочется дать ему ту поддержку, которую не могла дать ему семья - признаться, во многом лишь потому, что он сам не захотел их видеть, подпускать к себе, сам не захотел принимать помощь. Зак ненавидел принимать помощь. Не желал чтобы кто-то видел его слезы, или как он швыряется книгами о стены, или как часами смотрит в потолок в темноте за задернутыми шторами. Ему проще было пережить это в одиночку, не притворяясь ни перед кем, не думая о чужих чувствах. Он еле вынес похороны, каменное лицо отца, видеть которого теперь было тошно и которого Зак ненавидел за утаивание и ложь, печальную Салли, которая будто не понимала, что он не хочет никого видеть, и пыталась утешать. Заку не хватало Дафны. Знающей Дафны, понимающей Дафны, которая не сказала бы ничего, просто стояла бы рядом и он прочел бы все в ее глазах.
Они не касались этой темы в письмах - согласитесь, что толку от дежурных соболезнований? Сухих слов попросту не хватит, все казалось искусственным, ненастоящим, все эти “мне жаль”, “она бы хотела, чтобы вы жили дальше”, “все пройдет”. Перед ним живой пример того, что ничего не пройдет. Прямо перед собой Зак словно видел самого себя через два года - и ничего не поменяется. Они делали друг другу больно этими напоминаниями. Но отчего-то выходило так, что они были и лекарством друг для друга.

В какой-то момент Захарии кажется, что слизеринка заговорит, он буквально увидел, как она подалась вперед, а слова вот-вот слетят с ее губ.
- Не надо, - негромко произносит он, не желая слышать это “я понимаю” даже от нее - человека, который понимает, как никто другой. Да, было глупо думать, что этой темы не коснутся, но Зак не хочет этих ритуальных соболезнований, не хочет бередить ни ее раны, ни свои. Это было летом, а лето закончилось, дальше он сам. И вообще, они здесь собрались вовсе не за этим…
… но Дафна не произносит ни слова. Зак далеко не сразу осознает, что произошло. Перед глазами будто пронеслась короткая тень, и вот, теплые руки уже обвивают его шею. Светлые волосы щекочут ухо, прерывистое дыхание обжигает ключицу, к плечу прижимается мягкая щека, а Зак только стоит и растерянно моргает, его руки застыли в воздухе, потому что он не знает, куда их девать. Он привык соблюдать дистанцию с людьми, избегал лишних прикосновений - даже в детстве, еще не умея выстраивать границ, не понимая, что ему не нужны и неприятны настолько близкие контакты. Даже с матерью - а с ней Захария всегда был очень близок, - он обнимался, лишь прощаясь на вокзале, и ему было при этом не по себе. Он не понимал, зачем это нужно - обниматься, жать друг другу руки, хлопать по плечу или “давать пять”, ему казалось это глупым и неуместным, но сейчас… Зак медленно опустил чашку на парапет, а после так же медленно положил руку девушке на спину. Потом вторую. Он не понимал, делает ли это затем, чтобы сгладить неловкость, или не задеть ее чувства, когда она так открылась, или потому что ему понравилось, что еще более странно. Но его не тянуло отстраниться и отступить на шаг, возвращая в их неначатый разговор потерянную дистанцию. Под ладонью даже сквозь мантию ощущалась теплота, и где-то под ребрами глухо стучало сердце - даже не понять, его или ее. Теплота. Дафна была теплая и это было неожиданно приятно, поэтому руки чуть сильнее прижали ее к себе, чтобы сполна прочувствовать это. Забавно. Это и правда было приятно - когда в твоих руках другой человек и он словно заполняет собой весь мир на эти несколько мгновений.

Но потом хаффлпаффец все-таки мягко, но настойчиво отодвигает Дафну и снова усаживается на бортик резервуара с водой. Он не до конца понимает собственные ощущения, ровно как и не знает, заметна ли на лице озадаченность и даже испуг, но во всяком случае, очень старается вести себя как обычно, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло, будто не о чем было думать. Сейчас, во всяком случае - не было. Сейчас есть кое-что поважнее.
- Так все же, - вторая попытка начать разговор. Медленный вдох. Выдох. Спокойно. Не кричать, не злиться, не спугнуть. Но если она сейчас же не заговорит, он действительно схватит ее за плечи и хорошенько тряхнет. Видно было, что подруге тоже хочется оттянуть разговор, но Зак не железный и от чувства тревоги было уже физически плохо. Или сердце так сжимается и в жар кидает от другого?
  - Я еще раз спрошу. Ты в порядке, Дафна? И, Морганы ради, словами через рот.
Он так устал уже от этих намеков и необходимости что-то додумывать самостоятельно. Люди наделены даром речи, иногда полезно бывает им пользоваться.

[icon]https://i.ibb.co/TwwhwnC/1.jpg[/icon]

Отредактировано Zacharias Smith (10.08.22 22:16)

+2


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 02.09.96. Расскажи, о чем в душе печаль