На этот раз Чарльз почувствовал изменения раньше, чем увидел их: легкое подрагивание кожи на висках, как будто кто-то прицепил к голове лишние мышцы, — ощущение было странным, не до конца осознаваемым, но достаточно явным, чтобы насторожиться. Шум вокруг тоже изменился: стал каким-то другим, более собранным, направленным, будто весь класс переместился на пару шагов ближе и теперь звучал в его голове. Каждый шорох, шелест пергамента, движение мантии и даже легкий скрип пера на другой стороне комнаты отзывались неожиданно отчетливо, обостряя восприятие почти до болезненности.
Чарли приподнял брови и машинально провел рукой вверх — туда, где начинались волосы. Пальцы наткнулись на нечто мягкое, упругое, пушистое — и совершенно чужое. Он замер. Провел снова, осторожнее, ощупывая находку с изучающей деликатностью. Ухо. Настоящее ухо, но не его, не привычное, а какое-то странное, живущее своей жизнью. И, как в подтверждение, ухо дернулось от его прикосновения, словно не соглашаясь с чужим вмешательством.
— Прекрасно, — выдохнул он с почти философской интонацией, в которой слились удивление, принятие и некая усталая ирония. — Теперь мы квиты.
Он посмотрел на Эмбер и чуть склонил голову вбок, позволяя свету мягко скользнуть по новоизмененной части тела. Мгновение он наблюдал за девушкой — ее глазами, выражением лица, этой искренней, легкой улыбкой, которую она не успела спрятать. Внутри потеплело, как от неожиданно ясного зимнего солнца после череды серых, дождливых дней.
— Прошу заметить, теперь мы идеально сочетаемся, — произнес он с нарочито серьезной интонацией. — Думаю, нас могли бы взять на милую рождественскую открытку. Или хотя бы в рекламу кошачьего корма… или валерьянки. Хотя это, вероятно, уже для меня.
Он снова уселся ровнее, поймав на себе взгляд МакГонагалл. Подобрал палочку, вдохнул чуть глубже — как будто собирался нырнуть. В этот раз — никакой импровизации. Он хотел сделать все по инструкции. Изменение цвета кожи. Четко. Правильно. Никаких шерстяных курьезов.
Пару секунд он просто сидел, глядя на Эмбер, как будто мысленно примеряя возможные варианты. Легкий загар или аристократическая бледность? Может, милые веснушки?.. Было бы неплохо. Заклинание сорвалось с губ с уверенностью. Но почти сразу он понял, что магия пошла не туда. Не то чтобы совсем не туда, но определенно мимо задуманного.
[newDice=1:10:0:]
На лице Ноэль не появилось ни средиземноморского загара, ни милого румянца, который ей, по мнению Стюарта, очень шел. Зато на щеках, ближе к вискам и к шее, проступила белоснежная шерсть — тонкая, мягкая, по оттенку в точности совпадающая с ушами и хвостом. Она казалась почти невесомой, легким пухом, будто зимняя изморозь легла на кожу. Он замер, вглядываясь, затем чуть подался вперед и медленно провел подушечкой большого пальца по ее щеке — точно проверяя текстуру, как мастер, оценивающий свеженанесенный штрих на холсте.
— Признаю, это не совсем то, что требовалось. Но, — он сделал вид, что оценивает результат с профессиональной придирчивостью, — по крайней мере, теперь ты стилистически собрана. Шерсть, уши, хвост — и все в одной палитре.
Он выдержал паузу, откинулся чуть назад и тише добавил:
— Кажется, профессор имела в виду легкие изменения, а не тотальное превращение в домашнего любимца. Но ты выглядишь великолепно — особенно хвост: он явно выражает настроение. Честно говоря, он справляется с этим лучше, чем некоторые люди.
Чарли усмехнулся — коротко, почти беззвучно, но искренне. Уголки губ дрогнули, но он быстро вернул себе невозмутимость. Почти. Хотя внутри все еще теплым эхом отзывалась ее улыбка, и, если быть честным, он был доволен. Его колдовство, пусть и непреднамеренное, оказалось… вполне эстетичным. И немного забавным. А забавность в нынешние дни стоила многого.
— Обещаю в конце занятия избавить тебя от нового образа. Хотя ты прекрасна в любом виде, — последнее он добавил чуть тише, с легкой улыбкой, зная, что благодаря новообретенному сверхчувствительному слуху Эмбер его услышит.
Отредактировано Charles Stewart (29.04.25 16:20)
