нужные персонажи: Justin Finch-Fletchley, Bella Farley, [name] Vaisey, Erica Tolipan.

Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 06.01.95. Оставь навсегда нас нелюбимыми


06.01.95. Оставь навсегда нас нелюбимыми

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://sh.uploads.ru/baH2D.gif

Terrence Boot & Sophie Fawcett
6 января 1995
Тепличная Башня

«Помоги четверокурснику с Гербивикусом. Флитвик тебя постоянно хвалит», говорит Спраут.
«Да легко», думает Фосетт…
пока не вляпывается в тщательно продуманную западню.

Отредактировано Sophie Fawcett (20.08.19 10:55)

+1

2

- Фосетт?

Буту уже пятнадцать, он достаточно умён, чтобы успешно чистить кожу от подростковых неприятностей без помощи матери, он добавил в росте за это лето больше фута, а за эти несколько недель, кажется, еще несколько дюймов. Кузина, что строила ему глазки через стол прямо перед очередным отъездом в Хогвартс, явно придала ему уверенности в собственной неотразимости, поэтому именно сейчас он прилёг на широкую спинку кресла, в котором расположилась миловидная мисс, чьё внимание обязательно должно достаться несносному Терри.

- Ты же пойдешь со мной на Бал?

Кажется, она что-то говорила, Буту верилось, что это что-то положительное, восторженное и - наверняка - в его адрес, но её выражение лица не похоже на то, что Терри видит и слышит у себя в голове. В смысле нет?

Темноволосый парень стоит возле входа в теплицу, которую ему любезно с минут десять назад открыла местная владычица - Терри любезно улыбнулся ей и сердечно поблагодарил, после чего спешно спровадил. Сейчас он развлекал себя тем, что заполнял ожидание прихода своей маленькой помощницы развлекаясь с тентакулой - растение реагировало на волшебную палочку, но Буту удавалось убрать её в самый последний момент.

В его голове носились мысли, болезненные и приятные, что немного настораживало; в библиотеке нет ответов на такие вопросы, а ему - парню самостоятельному и весьма эрудированному, которому не предстало думать ни о чём, кроме учёбы и самосовершенствования - не очень хотелось искать помощи со стороны.

Кроме Фосетт. Возможно, через пару месяцев он скажет, что она никакая. Возможно, не скажет. Сейчас ему не хотелось об этом думать. Терри дёргался от одной мысли к другой, совершенно не понимая, почему прошлогодний отказ его так взбесил. У подростка было ощущение, что кто-то схватил его за горло, удерживает, прижав к стене; ноги рейвенкловца болтаются в воздухе, а какая-то тварь показывает ему табель, где не хватает одной единственной галочки - напротив фамилии Фосетт.

В дальнем углу коридора послышались шаги.

Приехали.

+1

3

- Терри… - Она неуверенно произносит его имя, будто бы с опаской, причем беспочвенной, но почему-то из всех четверокурсников она могла ожидать кого угодно, но не его. Будто бы она и забыла о его существовании. Глупо. Бута она видела чуть ли не каждый день, и даже несколько раз столкнулась с ним в гостиной по приезду с каникул. Нет, о его существовании она все же помнила, но были те моменты их общения, о которых хотелось забыть.

♦♦♦

«Я спросил: ты пойдёшь со мной на бал?», вопрошал Сэм. 
Софи помнит дословно. В тот самый момент ей казалось, что она самая неуверенная девушка из всех, что было ей совершенно не характерно. Ее сломали всем этим торжеством, поисками лучшей пары, неожиданными признаниями в любви. Она чувствовала себя еще более лишней, чем обычно, старалась спрятаться ото всех, чтобы только никто к ней не подошел и не начал пытать вот этим «ты пойдешь со мной на БАЛ?!».

Ее уверенность вернулась именно тогда, когда она впервые ответила «нет». Один раз. Потом еще. С каждым «нет» она возвращала себе себя обратно, ругая за то, что поддалась всеобщей любовной панике. Любовь и Фосетт – полная несовместимость, и к Трелони не ходи. Спрячьте Таро, сбросьте расклады на рунах, вымойте чашки с узорами из заварки – очевидно, что Софи Фосетт - не ваша судьба.

Именно это ей хотелось сказать, когда Терри внезапно застал ее врасплох своим предложением. К тому моменту она окончательно добила Стеббинса своими играми и согласилась пойти с ним. И было странным, что Бут всячески игнорировал ходившие по школе слухи о ней и хаффлпаффце. Тогда она обещала четверокурснику хотя бы танец, но… когда подошло время торжества, она была слишком увлечена другим.

♦♦♦

Сейчас же она смотрит на Бута, задрав подбородок. Расстояния между ними достаточно, чтобы они не смогли коснуться друг друга вытянутой рукой. Страх в ней – иллюзия. Все это странное предчувствие, которое появилось, стоило ей увидеть Терри так близко, просто обман. Именно это девчонка пытается себе внушить, рассматривая четверокурсника, который оказался еще выше, чем она помнила. Помогать другим – любимое занятие Фосетт, хотя она никогда не отличалась склонностями к благотворительности, и душевной добротой не отличалась, но какого засушенного гриндилоу она согласилась на этот раз, не разузнав всех подробностей?!

- Как у тебя дела? – В таких ситуациях Фосетт мало думала до того, как что-то сказать. Так вышло и сейчас. – Не думала, что у тебя проблемы… с заклинаниями. – Учитывая, как декан гонял своих студентов, ни у одного рейвенкловца не должно было быть меньше, чем «выше ожидаемого» по его дисциплине. И сейчас Софи старалась собраться с мыслями, всеми внутренними силами, чтобы рассуждать спокойно и равнодушно (что было поистине сложной задачей). Она даже для большей уверенности полезла в карман за палочкой.

Отредактировано Sophie Fawcett (17.08.19 03:19)

+1

4

- Мне хотелось поговорить с тобой, - Бут неумело скрывает напряжение, и это ощущается. Терренса бесил этот момент отсутствия внутренней дисциплины, какого-то стержня и самоконтроля. Он чуть выдохнул, продолжая говорить медленно, разделяя слова, словно ощущал, что чем дольше они будут наедине, тем больше вероятности того, что она не убежит в очередной раз.
Бута должно быть в меру, с правильными дозами и пропорциями.

- Не нужно думать, что у меня проблемы с каким-то заклинанием, - брюнет выудил волшебную палочку и сделал круговое движение над ящиком со свежей землёй - оттуда показались ростки, что стремились ввысь как в очень сильно ускоренном калейдоскопе кадров; через пару секунд разноцветные, разноразмерные, разномастные бутоны заполнили всё то бесконечное пространство между парнем и девушкой. Приятный запах щекотал обоняние, а в глазах рябило; Терри нахмурил брови и жестко добавил: - У меня вообще нет никаких проблем.

Лепестки упали так резко, будто осень наступила по щелчку пальцев; стебли и листья желтели и иссыхали прямо на глазах. Бут как зачарованный наблюдал за этим зрелищем с выражением лица, в котором причудливо смешались удовлетворение и отвращение. Он никогда не любил этот предмет, но он мог пригодиться в будущем, поэтому приходилось терпеть; иногда попадались такие полезные вещи, вроде этих чар, которые выглядели достаточно эффектно.

Если наложить эмоциональный дисбаланс подростка, что сейчас пытливо разглядывает Фосетт, на этот короткий, но яркий жизненный цикл цветов в ящике, то сейчас Бут проходил этап со стартом увядания – только увядал он не так быстро, что влечёт за собой некие последствия. На каникулах дома он побил подушки, не поспал несколько суток, раздумывал о всяком, но ни к какому выводу так и не пришёл. Поэтому и решил поговорить с Софи о том, какая она милая и глупая, что выбрала не того.

- Я слышал, что ты неплохо провела время на Балу. Налаживала дипломатические отношения?

+1

5

«О чем нам говорить», пронеслось в сознании рейвенкловки, она даже нахмурилась, изображая несколько наигранное удивление. Разве были какие-то темы между ней и Бутом, для которых необходимо было оставаться им наедине? Софи собиралась возразить, призвать сокурсника не терять внеурочное время на болтовню, когда им было поручено отрабатывать заклинание, но и тут Фосетт ожидала непредсказуемая развязка.

Загипнотизированная цветочным торжеством, она не сразу почувствовала, как стебель с острыми шипами проскользнул вдоль ее руки, оставив отметины-уколы чуть ниже локтя и на запястье. Когда же кожу начало саднить и жечь, только тогда Софи обратила внимание, размазывая пальцами едва проступившие красные потеки, делая вид, что ничего не произошло, прижимая руку к чёрной ткани мантии.

И все же, любая красота приносит удвоенную на реальность дозу боли. Девчонка могла бы спасти все то великолепие, созданное Терренсом, было бы достаточно одного взмаха палочкой и всего двух заветных слов, но осыпающиеся к ее ногам желтеющие листья были не менее прекрасными. Признание же, произнесённое парнем, несколько не сходились с тем, свидетельницей чего Софи стала не по своей воли. Если грубо, то все это можно было назвать спектаклем, на который Фосетт попала неслучайно - она чувствовала себя загнанной в клетку из поросших вокруг неё колючих кустарников. Розы не были розами. Терновые кусты находились в опасной близости, но ещё более опасным казался ей сейчас Терри, и девчонка могла поклясться, что у того проблема все-таки была, и ужасающей мыслью вонзалось признание самой себе, что она и есть эта проблема. Да и гадать долго не пришлось - меньше месяца назад она отказала Терри, забывая про то, что у всего есть последствия...

Она не была из тех, кто оправдывается, но в словах Бута трудно было не заметить упрёк - ещё никто и никогда не тыкал ее в собственные решения, оттого что-то внутри начинало беситься, раздражаться, низводя восхищение перформансом с цветами до характерного скрипа зубами от обиды.

- Если я здесь для того, чтобы выслушивать, что я должна была делать, а что нет, то будет лучше, если уйду прямо сейчас. - Она была готова вновь вернуться в объятия январской метели, которая сопровождала ее путешествие до теплицы, в которой становилось на контрасте слишком жарко. Пальто валялось на нижнем ярусе, скинутое и небрежно брошенное на стеллаж рядом с пустыми горшками. Стоило просто сделать шаг назад, развернуться, избегая очередной колючей ловушки и забыть - это Софи умела лучше всего остального. - Если это все, что ты хотел мне сказать, то до встречи. - Рейвенкловка не стала дожидаться ответа, она сделала это - развернулась и принялась пробираться через голые ветки, направляясь к лестнице. Обиду же она постаралась проглотить, вонзаясь ногтями в колючие стебли. Ее вины не было в том, что Бут нафантазировал себе про неё. Ее вины не было в том, что он пригласил ее уже после того, как она согласилась пойти с хаффлпаффцем. И во всем этом отрицании своей вины она отчетливо чувствовала накатывающую, неподавляемую ответственность за чувства Терренса.

«Я видела всю комнату, всё мое тело и всю вселенную, покрытые красными цветами,
и в этот момент моя душа стёрлась» (с)

Отредактировано Sophie Fawcett (18.08.19 14:28)

+1

6

- Ты здесь не для этого, - Бут нервно пожевал губами, стараясь тщательнее подбирать слова - он внезапно осознал, что Софи, несмотря на то, что была, как ему казалось, весьма волевой, стойкой и умеющей за себя постоять, вполне вероятно внутри стандартная девушка, которая превратит любую твою формулировку в то, что выгодно ей и обратит против тебя. - Меня интересует, почему ты... Да погоди же ты, - Терренс шумно выдохнул и закатил глаза, потому что вид удаляющейся Фосетт его не обрадовал и окончательно сбил с мысли. Он убрал палочку в карман - рейвенкловцу казалось, что девушка после демонстрации того, что она тут не для наставничества, немного нервозно косилась на волшебный инструмент Бута.

Парень двинулся догонять однофакультетницу, чертыхая на чёт свет стоит эти прекрасные создания природы - одна из ветвей мощно чирканула ему по правой щеке, кровь выступила мгновенно, а рана резко зачесалась и засаднила, но Бут был занят тем, что пытался объясниться. Он уже чувствовал себя по-дурацки, ему казалось, что со стороны он выглядит как обиженный ребенок, только немного полежавший в Мунго по соседству с другими пациентами, у которых не все дома.

- Софи, - он настиг её быстро, даже не заметив этого, погруженный в собственные лихорадочные раздумья. Он едва не выпалил на неё весь свой поток мыслей разом, из-за чего бы она наверняка убежала с громкими криками, подобными мандрагорьим. Терри поджал губы, глядя на брюнетку из-под нахмуренных бровей. - Я просто хотел сказать тебе, что ты не должна была говорить нет.

Занавес? Нет, Бут просто выдержал паузу, пытаясь не показаться в глазах вроде адекватной девушки альфа-самцом, чье эго было сбито с метлы на высоте тридцати футов; он продолжил, но уже не так нагло и напористо, хотя внутри бушевал пожар из всех эмоций, которые только могут пожирать пятнадцатилетних разумных ребят (спойлер: все эмоции, которые вы можете вспомнить).

- У меня тоже есть.., - Терри вновь проглотил последнее слово и скорчился, будто выпил залпом кубок настойки полыни: - ...чувства. Возможно, они были у меня к тебе. Но ты поступила не очень хорошо, потому что ты даже не потрудилась объясниться.

В голове проснулось что-то жёсткое и ершистое и потребовало у Бута еще расплакаться и написать мамочке сопливое письмо. Терри проглотил комок в горле, после чего встрепенулся. У него внутри как будто кто-то выключил свет по щелчку пальцев. Его выражение лица снова стало жёстким, будто вырезанным из воска неотёсанным мастером под двумя бутылками огневиски - возможно, виноват свет, возможно у Терри действительно были непонятные представления о том, что он вообще творит; ему было больно, поэтому он хотел сделать больно кому-то ещё. Но перед ним стояла Фосетт - он с ней никогда тесно не общался, кажется, пару раз они пересекались в общих компаниях в Хогсмиде, возможно, она смеялась над его шутками и просто была очень милой.

Это была та милая Софи, которая выплюнула ему в лицо жалкое «нет» и ушла, не затруднив себя объяснениями или извинениями. Терри провёл рукой по саднящей скуле - на пальцах остались кровавые разводы, а выглядел он теперь как будто в боевой раскраске.

- Эгоистка.

+1

7

Она потерла кровоточащее запястье о мантию, отодвигая от лица очередную ветку, так и норовящую впиться в щеку. Что она скажет, когда выберется отсюда? Когда у нее спросят про все эти раны? Для пущей драматичности из шипованных стеблей можно сплести венок и окрестить себя мученицей – мало кто из студентов знал, что это значило, как и то, что Софи до Хогвартса училась в католической школе. Этот факт, между прочим, никак не сказался на ее личности, на том, кем она впоследствии стала, кем себя считала. На целостность ее личности еще никто не посягал, а если бы и нашелся подобный самоубийца, то Софи могла только посочувствовать. И Терри сейчас начал удивительным образом подходить на эту незавидную роль.

Под подошвами ботинок оказывались лианы, корневища расползались венозной сеткой по каменным плитам. Помимо сотворенных заклятием Бута растений, Башню наполняли и другие, за считанные секунды разросшиеся до фантастических размеров. Когда Софи впервые сегодня взошла на второй ярус, то увидела стоящие в ряд горшки с землей, около пяти горшков с едва пробивающимися ростками. Ближе к витражным стеклам находились карликовые деревья, пара-тройка пальм. Теперь же Теплица напоминала непроходимые джунгли. Пеленой застилающее глаза раздражение спало. Она остановилась не потому, что того хотел Терри, а потому что не знала, как вообще отсюда выбраться.

«Что ты натворил, Бут?», Фосетт развернулась к нему, молча повторяя вопрос раз за разом. Но у того была в голове своя песня. И именно она привела к тому, что Терри вложил в заклинание роста больше, чем следовало. И что конкретно это было – Софи только предстояло узнать.

- Я… черт. – Она смотрела, как по его щеке стекает кровь, невольно вспоминая, что и сама успела отличиться «боевыми» ранениями. Про свои раны быстро забываешь, когда сталкиваешься с чужими. – Я не… - Она не понимала, о чем он говорит, хотя отголоски памяти вспышками демонстрировали неприглядные картинки вполне обычного поведения девушки – она никогда не отличалась изнеженным восприятием чужих эмоций, вечно зацикленная на себе и том, чтобы все думали и говорили только о ней. Чтобы этой показухи было достаточно, и никто не подумал лезть ей в душу, в которой достаточно темно и страшно. Ей хватило и того, что до предложения Бута она долго игралась в прятки с хаффлпаффцем, отказывая тому раз за разом, в большей степени не потому, что ей хотелось поддерживать всеобщее мнение о своей персоне, а потому что не верила до конца, что может быть кому-то настолько небезразличной. Что это не мальчишеское пари «а не боишься подойти к Фосетт и пригласить ее?». Стеббинс доказал это. Она поверила. Но потом это сделал Терри…

- Я не знала. – Она отвела взгляд и уставилась в пол, не в силах смотреть в глаза сокурснику, который признавался в чувствах, пускай от них сейчас остались только завядшие, так и не раскрывшиеся бутоны, почерневшие лепестки и огненные листья, создающие иллюзию пожара. Она все еще не верила, что кому-то могла нравиться просто так.

- Извиняться уже поздно, не так ли? – Софи удосужилась поднять взгляд на парня. Бут ей сейчас казался потерянным во всем том, что ему приходилось чувствовать, и она его хорошо понимала, это ли стало причиной, по которой она оказалась здесь, причиной, по которой она отказала таким эгоистичным способом. Фосетт подошла ближе, насколько это только было возможным, приподнялась на носках, чтобы дотянуться до лица Терри и стереть кровавый след большим пальцем, казалось, размазывая еще больше по щеке. Спокойным голосом, будто бы мантру, она повторяла: - Я не думаю, что в меня возможно влюбиться. Это все не по-настоящему. Не по-настоящему.

+1

8

- Теперь это не особенно важно, - Бут смотрит на нее сверху вниз, стоит слишком близко, чтобы делать резкие движения, но всё ещё слишком далеко, чтобы вот так просто переступить черту. Терри замялся, но старательно скрыл это от её - таких посторонних, несмотря на всё, что у него в голове рисовалось ещё той осенью - глаз. - Наверное, это было как наваждение.

Наверное, да. В конце концов, Бут никогда не отличался постоянностью, распыляясь направо и налево, будь то занятия, чтение или круг общения. Его характер менялся со скоростью света, один день - он на светлой сторого, другой - он уже трансгрессировал в самый тёмный уголок Запретного леса. Терренса никогда не останавливали рамки поведения, он постоянно пытался разобраться в себе, а уже потом в том, что ему навязывало общество.

Сейчас Фосетт всё ещё оставалась для него очень приятной девушкой, и он не хотел себе признавать, что тогда, когда он позвал её, она всего лишь оказалась его минутной прихотью, что стала ещё желаннее после отказа. Бут молчал, испытующе глядя на неё; молчал, когда она пыталась что-то сказать, пытаясь подобрать слова, каждые несколько секунд пряча глаза; молчал, когда она не могла найти себе места в этом буйстве зелени и прочей растительности.

- Мне не нужны извинения, - Бут сжал челюсти, что проступили желваки, задышал чуть чаще и громче, кровь снова прилила к лицу, что казалось, будто оцарапанная скула закровоточила сильнее. - Ты просто не воспринимаешь это так, как нужно. Всё ещё зациклена на себе, я.., - холодная женская рука коснулась щеки рейвенкловца и он запнулся. Он проследил взглядом за движением её кисти, на которой он заметил глубокие следы от шипов, нахмурился. - Тебе нужно в больничное крыло. Настойка растопырника тебе сейчас не помешает.

Терренс извлёк волшебную палочку - нескольких взмахов палочкой хватило, чтобы освободить путь к выходу, Диффиндо тут оказалось весьма эффективным средством. Он молча придержал Фосетт за талию, мягко, но настойчиво приглашая её к выходу; Спраут вряд ли бы обрадуется тому, что увидит, скорее всего, завтрашним утром - тепличные помещения выглядели так, будто нога человека тут никогда не ступала, а всегда царила и всем заправляла природа собственной персоной.

- Ты не должна так думать, - Бут всё ещё не понимал, как ему следует относиться к Софи, поэтому он пытался цепляться за каждое её слово, будто пытаясь найти в них подсказку к этой сложной головоломке. Социальные действия для подростка всегда были достаточно непонятной задачей, где изначально то, что дано, со старта вводило его в недоумение. Ему удавалось поддерживать приятельские отношения со многими, в большинстве своём своими дурацкими шутками, но близких друзей он, кажется, всё ещё ищет. - Никто никогда не любит человека за что-то, за что в тебя можно влюбиться. Это просто происходит. К сожалению... Ну, или к счастью.

Терри первым выпутался из ветвей на лестнице, после чего помог выбраться из пут и Фосетт; только сейчас он осознал, что до сих пор не отпустил её руку, которую схватил еще наверху, в момент отказа от извинений. Удостоверившись, что Софи может двигаться самостоятельно и у неё нет никаких помех для этого, он отпустил её руку и отвёл взгляд в сторону, заинтересовавшись звёздным небом, маленький кусок которого можно было увидеть сквозь бойницу.

+1

9

Выдох.

Фосетт хотела проснуться. Открыть глаза и осознать, что все это было только сном, или галлюцинацией. Что никакой Тепличной Башни не было, не было непроходимых джунглей, не было стоящего напротив Терри Бута, кровь которого теперь была и на ее пальцах, позже растертая и по ладони, по линиям жизни. Ей хотелось отрицать происходящее, но красочная реальность засасывала, отчего становилось тяжело дышать. Так тяжело, будто бы терновые ветви заполняли не только пространство второго этажа, но теперь хозяйничали внутри ее легких, прорастая с каждым новым взглядом, с каждым сказанным словом.

Чаще всего Софи действовала спонтанно, легко поддавалась импульсам, не задумываясь ни о причинах, ни о последствиях. Это не было в духе ее факультета, но чем дольше она жила в Школе, тем больше понимала, что это разделение - условная мера, и никакая даже волшебная шляпа не может определить, кем человек на самом деле является. Не «какими качествами он обладает», а кем является, будучи совокупностью многих факторов. МакЛаггеновским самомнением Фосетт точно не отличалась, потому ей было дикостью узнавать про не совсем дружеские чувства. Она не понимала Терренса. Все еще не понимала, что он сейчас, в этот момент хочет от нее. Как (по его мнению) она должна была воспринимать создавшуюся ситуацию?

Но уточнять она точно не собиралась. Рядом с ней Терри смахивал на старшекурсника, который пытается добиться от малявки каких-то признаний. Того, в чем она совершенно не разбирается. Поэтому та молчит и делает глупое выражение лица, соглашается на все, что ей говорят, не сопротивляется, даже не думает, следуя за парнем, который тащит ее за руку из растительного ада, из забытого Эдема. Но когда же речь заходит про «любовь», Софи не выдерживает:

- Нет, ты не прав. Никогда не влюбляются просто так. И это просто так не происходит. Влюбляются обычно в образ, который не всегда может соответствовать реальности. И ты меня совсем не знаешь, Терри. То, что видишь ты – это только твое восприятие. И когда оно начинает не соотноситься с реальностью, тогда творятся такие вещи, как сегодня. – Ее взгляд возвращается к едва различимому проходу на второй ярус Башни – Софи найдет, как выкрутиться перед Спраут. Добродушная круглолицая волшебница ни разу не оставила Фосетт на отработку, а это говорило о многом. Вот только была одна беда, вспыхнувшая в воспаленном от всего происходящего мозгу именно сейчас.

– НЕТ! Я не пойду в Больничное крыло! Мне нельзя. – Она завертела головой, потрясенно взирая умоляющими глазами на сокурсника, будто это он ей что-то должен. – Флитвик меня выгонит из Школы! Он поставил условие, что если я еще раз попадусь на отработке, или у Помфри, то это будет мой последний день здесь. И он не шутил. Он не станет разбираться в сотый, тысячный раз в ситуации… Это после того, как я попыталась обмануть Кубок! – И именно по этой причине она была вынуждена помогать «отстающим». – Терри, - почти слезно начала умолять она, но улыбкой пытаясь убедить в своих словах, - это просто царапины. Я же не умираю! – В подтверждение своим словам она начала важно расхаживать по квадратам плитки первого этажа, который был свободен от бутовского заклинания; в Тепличной Башне она была во второй раз, но дальше второго яруса не поднималась. Больше всего ей хотелось увидеть фонтан на самом верху, но путь к нему был не литературно тернист.

- Эй, Терри! – Она стояла в самом центре первого этажа, который был почти пуст, не считая одиноких, покосившихся стеллажей у входа. – Хочу вернуть тебе долг. – Софи протянула руку, ту самую, которую он не так давно сжимал своей теплой ладонью, сильнее, чем следовало бы. – Не откажешь потанцевать со мной?

+1

10

[icon]http://s8.uploads.ru/dhOTN.png[/icon]

- Ты считаешь, что твой образ может быть обделен вниманием? - Терри повернулся к Фосетт, его карие глаза столкнулись с её; его губы растянулись в усмешке хитрого кота, который знает то, чего не знают остальные - в данном случае у рейвенкловца два варианта. Первый заключался в том, что Софи действительно не понимает, как её воспринимают окружающие; в частности, парни, и именно с той точки зрения, из-за которой они сегодня посетили уже успевшую осиротеть башню. Второй - она всё ещё играет в невинную овечку, делая всё возможное, чтобы запудрить Буту мозги. Парень не хотел показывать общего замешательства, он продолжал гнуть свою линию.

- Мне очень тяжело поверить, что ты не понимаешь всей ситуации. Ты же должна понимать, какая ты. Хотя бы на фоне других девчонок.., - тут рейвенкловец призадумался: - ...хотя, нет, именно в этом и штука. Ты не понимаешь, почему ты интереснее остальных. Поэтому ты и привлекаешь к себе... Внимание.

Не обязательно бутовское внимание, но именно это чуть не сорвалось с его уст. Терри засунул руки в карманы - он чудовищно сильно чувствовал себя неуютно, неприятно, хотелось оказаться где угодно, но не здесь. Парень задумчиво смотрел на Фосетт, та отвечала тем же. Рейвенкловцу казалось, что не он один пребывал будто не в своей тарелке, но сейчас его злобная часть радовалась небольшому дискомфорту старшекурсницы - в конце концов, сущность в двухметровой детине была далека от розовых сказок о принцах, предпочитая прятаться в загадочных страницах сценария нуара среднего пошиба.

- Что же, твоё образование - это высший приоритет, - Терри немного расслабился, когда увидел тень паники на лице Софи, поэтому решил, что перечить ей сейчас нет смысла. - Мы можем обработать их в башне, когда вернёмся туда. - Бут, не доставая руки из карманов, двинулся к выходу, размышляя о том, что будет дальше и как он (и она, но всё жё больше он) будет преодолевать неловкость, которая точно будет - даже если оба постараются это скрывать и кивать друг другу в гостиной, то всё равно первой мыслью каждого, когда их взгляды устремятся в противоположные стороны, будут об этом вечере в диких зарослях волшебных растений под звёздным небом.

- Потанцевать? - Парня сразило громом, пригвоздив к земле и оставив остывать в неестественной позе. Бут смотрел на Софи с недоверием, что разбавлялось робкой улыбкой уголками рта, ведь он всё ещё думал (надеялся?), что ему послышалось. Но он как заколдованный смотрит на её протянутую ладонь - такую маленькую, с тонкими пальцами и неестественно выглядящими на ней глубокими порезами, что, к счастью, перестали кровоточить.

Бут сделал шаг навстречу, осторожно вкладывая руку Фосетт в свою; ему немного неловко, ведь если он наступит ей на ногу, то визита к Помфри точно не избежать - Софи ответила ему отказом, тем же ответил Бут урокам танцев. Он не нашёлся что ей ответить словом, но всё так же деликатно умостил свою руку на её талии и, кивнув, подняв брови, будто выказывая готовность к началу, Терри повёл Фосетт за собой.

Сложно, наверное, это было назвать танцем - её актуальный партнёр был явно лучше, увереннее и не поджимал губы так, как это делал сейчас Бут, то этого все равно никто не видит, а более неловким этот вечер сделать нельзя, что немного расковало рейвенкловца и, в принципе, он был уверен, что способен на худшее.

- Мне интересно, что же я буду должен тебе за испорченный вечер, - Бут смотрел на неё, опустив голову, пока они медленно покачивались среди самых неподходящих для Бала декораций. Терренс отпустил её, не находя сил на то, чтобы поблагодарить Фосетт, поскольку его противоречия никуда не исчезли. Он пару секунд помялся, сжимая и разжимая кулаки, а потом наклонился и коснулся её губ своими, буквально на несколько секунд - быстро, жадно, будто к воде на единственном в пустыне оазисе, после чего медленно отстранился и прислушался к ощущениям. Ничего?

Отредактировано Terrence Boot (21.08.19 02:12)

+1

11

Что-то подобное она уже слышала о своей «уникальности» от партнера по танцам, которому вынуждена была сказать вымученное «да»; но, в силу возраста и отсутствия опыта в общении с мальчишками на подобные темы, Софи все еще не верила подобным фразам. О себе она слышала достаточно, чтобы составить общую картину – эдакий кривой портрет глазами других, где на первом месте красовалась метла, которую Фосетт так и не смогла подчинить, в большей степени потому, что за нее это уже сделал отец – «дочь известного квиддичиста» под шепот и перекидывание бумажками «Фосетт, пробей автограф». На втором курсе от рейвенкловки отстали – год потребовался, чтобы все вокруг поняли, что от своего звездного отца девчонка получила только фамилию. Ей не понравилось, что все резко оставили ее в покое; несколько взорванных котлов, перекрашенная кошка, неслучайное нашествие пикси, обман возрастного барьера вокруг Кубка – она делала все, чтобы о ней говорили, только вот мнение у каждого было свое: девчонки, которые ее не знали, раздражающе игнорировали, но сплетничать не переставали, а мальчишки пытались навязать свою дружбу, от которой Софи не отказывалась, но никто не говорил ей, что такие отношения могут трансформироваться в нечто иное, странное, то, к чему Фосетт не была готова как девчонка, которая росла, окруженная лишь родственниками мужского пола.

Терренс был вторым, кто так открыто говорил о своей своеобразной заинтересованности, и никто не мог гарантировать, что за его признанием не последует еще с десяток от других – Фосетт хотела закрыться в Башне и не показываться. Только вот с Бутом она уже зашла слишком далеко… не так далеко, как с хаффлпаффцем, но почему-то не могла остановиться, быть смелой, такой лирически отважной, в лучших традициях женских персонажей, сорваться, убежать, а потом игнорировать Бута до конца учебы - идеально продуманный план, как бы могло показаться многим, но, кто хорошо знает Фосетт, не будет удивлен ее настоящим поведением в такой момент.

- Спасибо. - Интонация такая, будто бы именно она сейчас сделала Буту одолжение, сопротивляясь идти к Помфри на запах вонючих настоек. Чуть было не сорвалось «ты лучший» - такое она слышала в каком-то американском ситкоме в те времена, когда жила с дядей, и никто не думал контролировать проведенное ею время перед экраном маггловского ящика. Терри бы не оценил. Нет. Он был слишком серьезен, впрочем, что было свойственно рейвенкловцам и не очень клеилось с образом самой Фосетт, которая внезапно дала волю чувствам, притаившимся у самого ее холодного (по мнению некоторых) сердца; она так открыто пригласила сокурсника на танец, будто бы была уверена, что ей ни в коем случае не разобьют сердце отказом.

Ее сердце сохраняло целостность, ее рука, почти онемев, была захвачена в плен его, и все ее внимание было обращено только на него, мысленно ловя каждое движение, каждый поворот. Бут был выше, и Софи почти утыкалась носом в его ключицу. Но это было одним из приятных моментов: так она могла не встречаться с его выпытывающим взглядом, могла отвлечься и наконец подумать о главном – «что же дальше».

А дальше могло быть все, что угодно. Она перебирала все возможные варианты, пока парень молча вел ее, а она беспрекословно подчинялась, вдыхая аромат черники и белого мускуса. Софи закрыла глаза, почти щекой прижавшись к мантии Терренса. От всего этого ансамбля прикосновений и ароматов ей становилось все труднее думать, хотелось все пустить на самотек, позволить развиваться самостоятельно, не вмешиваться, что бы ни произошло, даже если бы это были последние минуты перед концом.

- Ты ничего не должен. – Шепчет она, даже если это был вовсе не вопрос. Она не хочет останавливаться, хочет, чтобы все это продолжалось как можно дольше, и грань между правильным и опасным стирается так легко, будто бы ее никогда и не было. Дрожь проходит по телу, когда его губы касаются ее, и она не в силах с этим что-то сделать; незнакомое чувство, которое она не то, что раньше не испытывала, она даже не предполагала, что такое может существовать. – Но я должна. – Снова тихим голосом произносит она, снова притягивая лицо Терри к своему. И пока между ними все еще остается несколько дюймов, она добавляет, - точнее… хочу.

Она целует его с той настойчивостью, свойственной человеку, порабощенному безумием. И только это сейчас кажется ей правильным – нескрываемая и обнаженная правота в каждом движении губ, в том, как она касается его волос, опускаясь пальцами по его шее. Подростковые чувства, какими глубокими, или напротив, поверхностными ни были, все равно возведены в абсолют.  И такими они останутся через час, день, месяц, а может быть даже года – неприкосновенными моментами истины.

+1

12

Он будто ныряет в воду с огромной высоты. Вот он стоит на обрыве, руки всё ещё в карманах, ветер треплет волосы и ворот потёртой джинсовой куртки, солёный воздух щекочет ноздри, а взгляд устремлён вниз, к всепоглощающим густым волнам; глубина завораживает и тянет к себе, манит и зовёт - сложно противиться её властности, поэтому ты просто делаешь, как ты уверен, то, что тебе необходимо.

Бут родился в Истбурне, что на юго-востоке, поэтому с его либеральным родителями быстро познакомился с теннисом, морем, маггловскими железными птицами и скалой самоубийц. Он никогда не понимал, зачем прощаться с жизнью, пока не посмотрел в эти глубины собственными глазами. Те же глубины он пытался избегать сейчас, усиленно закрывая глаза, пока его губы соприкасаются с губами Фосетт, пока своими руками он пытается не сломать её, будто она дорогая фарфоровая кукла конца семнадцатого века, но соблазн слишком велик, а ставки слишком высоки. Он изо всех сил старается не прижать её к себе что есть мочи, но контроль разума над телом уходит прочь.

Уходит прочь, когда она отвечает. Терри совершенно всё равно, что она шепчет, потому что она притягивается к нему, кажется, абсолютно забыв обо всём, что происходит за пределами этих джунглей.

Бут не смог объяснить себе - ни в момент поцелуя, ни день, ни два, ни месяц спустя - что он ощущал в этот момент. Он не мог понять, что сжигало его изнутри; почему он хотел, чтобы они никогда не останавливались и разбежались в разные углы как можно скорее - всё это одновременно. Дичайший клубок мыслей, что он был не способен распутать самостоятельно. Рейвенкловец был готов прочесть все дрянные книжонки, чтобы понять все эти эмоции, но только не сегодня, только не сейчас. Его руки жадно бродят по талии Софи какими-то дикими рывками, прощупывая позвонки, пальцы натыкаются на рёбра. Парень неистовствует, впиваясь в её губы раз за разом, он головой где-то не здесь, думать не хочется, потому что это сложно, очень сложно - и в этой ситуации, и вообще.

Мир будто приобретает в красках, добавляет в насыщенности; у Бута пульсирует в ушах, кровь подступила к лицу, всё ощущалось таким пылающим, а рейвенкловец только сильнее обнимал девушку. В определенный момент он понял, что держит её своими ручищами над каменным полом. Шаг, два или три - Терренс усадил свою (свою? подружку? да какая к чёрту разница) Фосетт на ближайший стол. Где-то сбоку с него полетела какая-то утварь, судя по характерному звуку, сейчас пол вокруг них был усыпан глиняными черенками и осколками стекла.

Кажется, прошла вечность, когда Терри понял, что стоит перед Софи, уткнувшись взглядом в её коленки: у него не было мысли пялиться, он просто пытался соображать над тем, что произошло и как теперь поступить. Поступить не как придурок, а максимально правильно. Одна его половина требовала продолжения - это был бы идеальный исход, но разум снова начал подавать признаки жизни, а он твердил что-то про «не сегодня»; вторая половина хотела бежать - далеко, быстро и без обратного билета, желательно к мысу Бичи-Хед, чтобы прыгнуть вниз с разбегу, взятого с хогвартских врат, что охранялись опасного вида горгульями.

Терренс глубоко дышал, но он надолго запомнил момент, когда поднял глаза на Фосетт. У него с детства - как и у большинства рейвенкловцев - были проблемы с социальными действия, а эмпатия снилась ему только в самых редких сновидениях, поэтому сейчас Бут не знал, что говорить и как начать беседу. Но как парень, который много читал о том, как быть джентльменом, смекнул, что не видел там пункта «засуньте в даму вашего сердца язык», хоть и прочитал он всего три главы. Возможно, этот пункт будет ближе к развязке.

- Полагаю.., - Терри вбирает в грудь побольше, отчего его мантия натягивается: - ...я должен проводить тебя в гостиную.

Бут смотрит на Фосетт как зачарованный; он снова медленно касается пальцами её волос и извлекает из копны какую-то мелкую веточку с нераспустившимся ростком на ней. Он еще медленнее убирает руку в карман, уже там покручивая в пальцах этот прутик, разглядывая уже носки своих ботинок. Он был готов к неловкому молчанию - трудно было ожидать, что она бросится ему на шею и всё будет выглядеть так, будто списано с романтических опусов какой-нибудь британской писательницы, специализирующейся на дамских романах. Мыслями Терренс склонялся к Шекспиру: сегодняшняя встреча началась с грома и молний, будто прямиком из Макбета, осталось понадеяться, что закончится всё не так, как в другой трагедии Уильяма.

- Идём?

+1

13

Когда она думает, что тернистые ветви ослабили хватку, позволив ей дышать свободно и в ритме, тогда она вновь погружается в глубины, разучившаяся плавать, лишь бесполезно пытающаяся достать до поверхности. Когда она думает, что сама втянула себя в эту историю, конец которой вряд ли кто-нибудь сможет предсказать, то на деле она – всего лишь соучастница, потому что для такого безумного танца нужны двое. Когда она думает, что у нее нет и не может быть никаких чувств к Терренсу, то она лжет самой себе, потому что так спокойнее, потому что в ее обязанности входит беречь гармонию внутри себя, не позволяя чему-то нерациональному диктовать свои правила.

Когда она думает, что это ее губы жадно, с юношеской похотью впиваются в его, то на деле она оказывается всего лишь ведомой импульсами человека, о котором ничего не знает, и в любой другой раз это бы ее напугало, оттолкнуло бы, и еще тысячи «бы», которые могли стать камнем преткновения; какова вообще вероятность, что в этот вечер могло произойти нечто в корне изменившее реальность, отчего все начнет преобразовываться в геометрической прогрессии, пока губы двух подростков не устанут, или пока один из них не начнет мыслить здраво, потому что все, что между ними есть сейчас – подобие болезни, помутнение сознания, кто-то скажет химия, а кто-то станет утверждать, что они просто надышались испарениями ядовитых растений. 

И все же, когда она думает, что Терри слишком сильно прижимает ее к себе, на самом деле, это она желает происходящего так сильно, что сама при любой возможности сокращает расстояние между ними на уровне лиц, запускает ладони в его темные волосы, чтобы (в случае чего) снова приблизить к себе. Ей мало, сегодня ей мало всего: мало этого вечера, слишком мало пространства в Тепличной башне, в которой мало воздуха, ей мало его слов о том, что она (была) ему не безразлична. Ей так мало всего в этой крохотной вселенной, которая взрывается будто на динамите, когда он отстраняется. И делает это так красиво, как истинный рейвенкловец, заботящийся о своем положении и статусе в обществе, пускай это всего лишь Школа для волшебников.

И как говорят: вскоре каждый дюйм его тела станет милями между нами…

Она смотрит на него прямым, упрямым взглядом, как если бы он допустил ошибку, стоящую кому-то жизни. Ей хочется ответить на это движение как-то по-детски грубо, чтобы задеть Бута, но Софи молчит, и это молчание сейчас ей когда-нибудь обернется золотом.

За один только вечер произошло столько, сколько не поместилось бы в трехстах шестидесяти пяти днях, если бы Фосетт проигнорировала эту встречу. Сегодня она впустила в себя какое-то новое чувство, напоминающее смятение и тоску одновременно, не зная, что с этим чувством ей еще долго предстоит бороться.

- Если ты так хочешь. – Тихо отвечает она и спрыгивает со стола. На самом деле, она вовсе не горит желанием возвращаться сейчас в гостиную. Ей бы отдышаться где-нибудь за пределами жаркой башни, желательно в одиночестве, один на один со своими мыслями, но снова отказать Буту она не может. Уже не может. Потому вновь позволяет прикоснуться к себе для вполне невинного жеста, позволяет улыбке заиграть на лице настолько правдоподобно, что смогла бы поверить самой себе, если бы не знала наверняка, какой беспорядок сейчас творился внутри нее самой.

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 06.01.95. Оставь навсегда нас нелюбимыми