Мир Грегори Гойла начал разваливаться 8 июня - в день первого экзамена, на котором Грег, конечно же, не написал ни строчки, и все отведенное время потратил на чесание головы, тяжелые вздохи и злобные взгляды на других, более успешных и умных школьников. Дни шли, а от мира Грегори Гойла оставалось все меньше, рушились с грохотом башни и стены, под завалами кричали люди, все вокруг горело и превращалось в фестралье дерьмо. С каждым драккловым экзаменом, с каждым новым вопросом, остававшимся без ответа, от прекрасного солнечного мира Грегори Гойла отваливалось по кусочку. В конце концов, к двадцатым числам июня остался только Грег и огромное пепелище. И уже неважно было, что происходит в мире большом.

Я умру на дурацкой Платформе
В окруженьи друзей и врагов,
Я умру в слизеринской форме
И никто не кинет цветов
На мою могилу...

- Ээээ, красивую? Вряд ли прям красивая будет. Даже памятника никакого не отгрохают нормального, батя точно зажмотится, скажет чо-нить типа "этот дебил ни одного В не получил на СОВах, опозорил семью, род, все человечество и бла-бла-бла". Забытую, может, тогда? - Грег погружен в творческий процесс. Мантия валяется где-то на полу, галстук перекинут через плечо, лицо и руки измазаны в чернилах. Он занят очень важным делом - он пишет торжественную речь, которую Винсент зачитает на его похоронах. Никому другому такое важное дело Грег доверить не может. Завещание он уже написал. Там Винсу достается последнее слово над греговским гробом, запас бобов берти боттс и Белладоночка. Мать получит сборник стихотворений. Для отца Грегори припас красивый рисунок неприличного жеста, заказанный специально по такому случаю у какого-то талантливого, но не слишком приятно пахнущего рейвенкловца.

На мою могилу, там грустный
Батя в черном, а мать - в слезах,
Она говорит, что я узник,
а батя урод, надсмотрщик, скотина и вообще..

- Не, так не пойдет, - пара размашистых росчерков пера, и весь шедевр превращается в огромную жирную кляксу. Грег выдирает страничку из блокнота, комкает ее, долго думает и, наконец, поджигает. - Надо это.. астра.. логироваться? Дамблдор бы подрал, недавно ведь учил и уже забыл! Слово-то какое красивое было. Его бы тоже в речь вставить.

Задумавшегося и бормочущего Грега прерывают самым бесцеремонным образом - нехилым таким подзатыльником. Гойл вскакивает с места, сжимает кулаки, оглядывается, но рядом никого не обнаруживает, все же место он выбрал отличное - тихое, спокойное, уединенное.

- Чо за? А это чо за фигня? - Конвертик левитирует прямо перед гойловским лицом, чуть подрагивает, словно подмигивает уголками, упрашивая, чтобы поскорее открыли. - "ПОВЕСТКА НА СУДНЫЙ ДЕНЬ". Чо, блин? "ПОЛУЧАТЕЛЬ: Грегори Гойл". Это я, ага. "ОБВИНЕНИЕ". Чо, блин? "ОБВИНЕНИЕ: Тупость. Следование за Малфоем. Употребление чересчур большого количества пищи". Э, слышь, кретин, а ну выходи! Кто тупой тут ваще! Иди в лицо мне скажи, я тебе эту писульку в глотку затолкаю, - поворот на месте, еще один, и еще. Все, чтобы убедиться, что он один. Никого даже не слышно. Только.. тикает что-то? Грег комкает дурацкое послание и швыряет в окно. - Тебя туда же выкину, кретина кусок! - На всякий случай он грозит кулаком на все четыре стороны света. Лишним не будет.

Уродские Уизелы? Или те из школы уже свалили? Вопрос хороший, на самом деле. Сколько тех Уизелов вообще было? А сколько осталось? Те оба два одинаковых полудурка, поттеровский прихвостень - придурок целый, девчонка поехавшая.. кто-то еще? Да? Нет? Подсчет заканчивается неожиданно - новой оплеухой.

- Да чтоб тебя кентавры толпой топтали! Выйти зассал, да?

Это послание рвется на клочки. Остатки также вылетают в окно.

Еще десять секунд - и новая оплеуха. И снова тикание.

Грег разворачивает письмо, пытается читать до конца. Ну а вдруг там подписались. И в окно можно будет выкинуть автора письма.

- Чо блин? Какое осуждение? Какие добрые дела? - К последней воле вопросов у него, кстати, не возникает. Она у него уже прописана и спрятана в тумбочке. Грег сворачивает свой творческий уголок, убирает перья, чернила, блокнотик, поднимает мантию и пихает ее в сумку. Грег растерян, зол, но немножко рад, что дурак настолько сильно дурак, что решил действительно подписаться. - Финнигана видел? - Маленький гриффиндорец очень удачно подворачивается под руку и притягивается сильной слизеринской рукой за красно-золотой галстук. - Молодец. Наблюдательный. Вали.

Что он знает о Финнигане? Да в целом ничего полезного. Очередной поттеровский прихвостень, а они там все на одно восторженное при виде шрамоголового лицо. Интересно, можно ли считать странным, что для Грега существует Поттер, рыжий Уизел и все остальные, по большей части слившиеся в одну большую раздражающую массу в одинаковых мантиях?

- СУУУУДНЫЫЙ ДЕЕЕЕНЬ! - Вопит неопознанный мелкий кто-то, размахивая руками и скрываясь за поворотом.

- СУДНЫЙ ДЕНЬ! - парой минут позже грохочет цепями Кровавый Барон, злобно хохочет и влетает в стену.

- Э, Финниган? Ты дебил или где? - Спрашивает уже подуспокоившийся Грег, хватает крутящийся рядом с головой пергамент и пихает его в лицо гриффиндорцу. - Это чо? Это смешно? - Гойл сминает пергамент и пихает его в карман мантии Шеймуса, похлопывая, чтобы утрамбовался, пока Финниган не пришел в себя. - Еще раз и я засуну… - его прерывает теперь сильно неожиданная оплеуха от письма. - Ну все! - Гойл бьет точно и сильно, целится в солнечное сплетение, чтобы наверняка выбить дух и прекратить этот дурной поток бессмысленных посланий. - Почтовое отделение закрывается!

- Судный день грядет, вы слышали, молодые люди? Возрадуемся! - Неопознанный призрак кланяется, улыбается и ввинчивается в пол.

- Ну чо, радуешься? - Новый удар вместо вопросительного знака кажется Грегу достойным завершением этого безумного разговора.

Отредактировано Gregory Goyle (17.12.25 23:22)