Амбридж бесила. Лука никогда не подумал бы, что в Хогвартсе может быть настолько душно, и не от погоды или заклинаний, а от неё.

От этой неискренней улыбки, от ее противного голоса, от этого мерзкого оттенка розового, да просто от её присутствия, которое за эти уже пять месяцев начало дарить ощущение, что оно - незримое и всегда следит, чтобы ты не делал.

И конечно, от этой всей повестки, что она продвигала. От её жалких декретов, которые множились быстрее, чем вещи от заклинания умножения. Чуть ли не каждый день - новый пергамент, новое дополнение, и каждый день — ощущение, что школа превращается в тюрьму с кружевными занавесками. Розовыми!

Лука в силу подросткового упрямого духа не то чтобы подчинялся правилам и терпеть не мог ограничения (но все-же чему-то следовал и что-то "милостиво" принимал). Но когда он совсем не видел смысла и считал глупым - а декреты именно что с каждым разом становились всё нелепее - он раздражался.

А когда добавились и последствия за нарушения этих "правил" и неподчинение... Многих заставляли переписывать фразы до боли в ладонях - и он там был, тоже; Филч не успевал придумать новые наказания и отработки, а первокурсники шарахались от каждого шороха.... Лука бесился ещё сильнее.

Вышедший вчера новый декрет заставил его громко возмущаться в коридоре перед Большим залом, пока Крис предупреждающее не шикнул на него. Запрет журнала "Придиры? Может вообще только про вязание журналы можно читать?

Лука читать любил. Поэтому после завтрака он сразу пошёл в совятню и заказал себе новый выпуск. А потом и не один, и не только самый последний.

И получив сегодня посылку, он еле дождался отбоя, чтобы пробраться по коридорам и раскидать журналы в кабинете дрощайшего профессора.

Он тихо пробирается по коридорам - не впервой же, и успешно добирается до нужного этажа. Но не так далеко от её кабинета, он вроде слышит шаги, такие же осторожные кажется, и замирает, хмурясь и раздумывая. А потом осторожно выглядывает в коридор ... и сталкивается лицом к лицу с однофакультетником.

- Ауч! - от неожиданности тянет Карузо, чуть не выронив сумку с журналами. - Эйден?! Ты что тут забыл?! Ты один?

О'Коннор был немного скрытным гриффиндорцем, да еще и на курс младше - поэтому Лука его не особо знал. Потому настороженно его оглядывает - тот не был в ОД, а времена были такие, что стоило быть недоверчивым к окружающим.

Лука, быстро оценив обстановку и чуть выдохнув, понимая, что Эйдан опасности для него не представляет (но не до конца расслабляясь, конечно — а то кто его знает), выглядывает в коридор, чтобы убедиться, что никого поблизости ещё нет. А то мало ли — на шум кто-то вышел или О’Коннер кого-то за собой вёл и не заметил? О его умениях нарушать школьные правила Лука не знает ничего, поэтому перестраховывается.

Было тихо.

И Лука наклоняется, чтобы поднять журналы и сумку, благодарит за помощь и наконец оглядывает Эйдана как следует — замечая и у него сумку. Кажется, с тем же самым содержимым.

— На самом деле не был фанатом… Но думаю, стану. Особенно с тех пор, как её запретили.

Нет лучшего способа привлечь к чему-то внимание, чем отчётливо попытаться это скрыть — не так ли?

Но вообще он Придиру читал. Луна как-то приносила осенний выпуск на занятия ОД, да и, естественно, они все читали тот самый выпуск с тем самым интервью Гарри, после которого и появился запрет на журнал.

— Впрочем, последний выпуск мне понравился, — Карузо внимательно смотрит на Эйдана, проверяя — читал ли тот его? Согласен ли с мнением Гарри, верит ли в возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть? Амбридж, конечно, многим не нравилась как преподаватель и вызывала насмешки, но при этом некоторые так же считали, что она — точнее, Министерство, — правы и всё делают верно, а Гарри просто не может без внимания, вот и выдумывает.

— А тебе?

Лука снова бросает взгляд в сторону кабинета Амбридж.

— Да нет, зачем оставлять… Чем больше — тем лучше, да? — он улыбается, губы сами собой растягиваются в ухмылке — опасной, когда в голове уже начинают крутиться сомнительные, но весёлые идеи.

— Сколько у тебя? Я заказал тридцать штук. И считаю, этого недостаточно, — Лу усмехается. — Тем более, если нас двое, шансы, что кто-то из нас попадётся… — он делает паузу, — всё равно не нулевые. Так что логичнее разделить ответственность? — шутит он и делает шаг в сторону кабинета, кивая за собой — мол, идёшь?

— Дверь, правда… она вечно чем-то особым зачарована, — Лука морщит нос. — Но, может, нам сегодня повезёт.

Дайсы для Эйдана, кубик из 8 граней
1–2 - Дверь-то открывается легко, но изнутри раздаются шорохи- неужели она не спит?
3-4 - Дверь не получается открыть, но один из портретов, висящий как раз напротив, готов помочь — но за небольшую услугу.
5-6 - Замок щёлкает, открываясь, но тут же возвращается обратно. И так каждый раз.
7-8 - Дверь легко открывается, даже подозрительно легко, но ребята проскальзывают внутрь.

Странно, конечно, — Лука чуть хмурится. О том самом интервью Гарри говорили почти все — кто с восторгом, кто - соооовсем нет. Может, Эйдан своего однокурсника просто не слишком любил?..  Или его, как и половину школы, только бесила Амбридж как преподаватель — она ведь правда была тем человеком, которого к учительству подпускать никак нельзя было. А может, у него вообще свои тёрки с Министерством?..

— Тогда советую почитать, — всё-таки говорит Лука, решив не лезть дальше с расспросами (и еле удержавшись от краткого - нет - пересказа!), хотя и было любопытно, и настороженность после слов Эйдана и не думала никуда деваться. Но 50 журналов звучало солидно, и он решил пока отпустить ситуацию.

— А почему нет? — удивлено переспрашивает Карузо и пожимает плечами.  Он, конечно, обожал своих друзей и компанию, но… Гейб был старостой. Крис — тоже, и им о такой стороне своей жизни Лука не рассказывал совсем. Остальные ребята давно спали, а близнецы были заняты своими делами — у них имелись собственные способы подрывать авторитет Амбридж.

— Идея возникла в моменте, — объясняет гриффиндорец. — Некогда было договариваться, слишком хотелось всё быстрее провернуть. Да и одному с таким вполне можно справиться, не так ли? — он кивает в сторону О’Коннора, явно намекая, что тот ведь тоже пришёл один.  И как и всегда, сам Лука не отличался особым терпением ни на секунду.

Поэтому и поторапливает к заветной двери — которая конечно же закрыта и от простого заклинания не открывается.

Лука сначала с недоверием смотрит на портрет, но кивает, прислушиваясь - всё же картины не раз помогали ему в похожих вылазках, а звавших преподавателей было куда меньше. И он решил, что если бы эта дама хотела им навредить, то уже точно бы послала кого-нибудь из своих детей за Амбридж.

Даже портреты эту инспекторшу не любили.

И просьба об услуге его не удивляет вовсе. И Лука знает много красивых мест.

И он впервые задумывается, а как работает система распределения портретов в Хогвартсе. Филч за ними следит? Есть же наверняка какие-то  козырные места? Полная дама, например, хвасталась подружкой с главного холла, которая была в курсе всего в школе, ведь именно там ходят люди.

— Как насчёт коридора на третьем этаже? Рядом с лестницами, — переглянувшись с Эйданом, предлагает он. — Там есть место…

Подключив всё своё очарование и умение говорить, Лука в красках рассказывает о месте - о том, какой там вид из окна, какие портреты по соседству, и что не будет скучно. И тыкает локтем Эйдана в бок, чтобы подтвердил и поддержал.

— Мы оставим кое-что вот там, — он кивает в сторону кабинета. — А потом перенесём вас. Честное гриффиндорское, мы же не слизеринцы какие-нибудь, — фыркает Лука и делает самые честные глаза в мире.

Кажется, портрет это устраивает.

— Спорим, там пароль какой-нибудь вроде "котятки"? - тихо спрашивает он, чуть усмехаясь. - У неё очень странная к ним любовь, видел эти тарелочки же, да?... Жуть! Ой, надеюсь, они не поднимут шум?

Карузо бросает быстрый взгляд на кабинет и осторожно становится сбоку, пока портрет произносит пароль, и дверь с щелчком открывается, и они осторожно заглядывают внутрь.