Впору бы припомнить все стародавние поговорки о благих намерениях, но если поступаешь по совести, то просто поступаешь по совести, не ожидая ни наград, ни подачек от судьбы, принимая все возможные последствия. Астрид знала, что шансы не спалиться не велики, и знала вероятности наказания, бывшие по беглым мысленным расчетам, куда меньше успешного броска монетки, и все-таки поступить иначе просто не могла.

Пытать однокурсницу на уроке? Нет, увольте. Астрид бы вывернуло наизнанку еще до произнесения заклинания, и выбор оказался бы между "блевануть перед всем классом, не суметь это сделать и быть наказанной" и "просто отказаться это делать и быть наказанной". А отказываться открыто и с вызовом, в гриффиндорском, как это принято думать, стиле - немного не про нее.

Астрид струсила, и не стеснялась себе этого признавать. Нет ничего плохого или предосудительного в страхе и неспособности действовать, когда от действия гарантированно пострадаешь либо ты, либо другой человек. И тем такой страх лучше, что он зачастую вынуждает придумывать обходные пути.

Она помнит, как быстро накорябала на клочке пергамента пару слов, прежде чем встать с места. Медленно, на одеревеневших ногах, чувствуя на себе взгляды и Кэрроу, и других учеников, неприятные, как касания холодными руками. Как сунула записку в рукав тоже поднявшейся с места Рионы, едва-едва скользнув по ее лицу мрачным, непроницаемым взглядом. План пришлось выдумывать слишком быстро, слишком резко, без возможности обойти риски скрыть его получше от посторонних глаз.

Конечно, Кэрроу все заметил. Наверное, еще до того, как записка вообще у О'Нил оказалась.

Результаты были четкими, как ответ на математическое уравнение. Они саднили на лице, и красовались на бледной коже лица напротив, от них начинали затекать подвешенные запястья. А Астрид все вертелась, сдирая кожу и звеня цепями. Если хоть одну руку вывернет, хоть одну, даже если поранится, то уже хорошо.

- Ну давай! - шипит Астрид, но металл не пропускает запястье, как его ни верти. Ну а чего еще ожидала, серьезно, - Драккл.

Она в сердцах пнула стену у себя за спиной.

- У меня пузырек с экстрактом бадьяна припрятан, - чуть помолчав, пояснила Коул, - Если б достала, хоть не болело бы...

Но пытка беспомощностью - хуже боли.

- Не надо было ничего писать. Надо было просто притвориться, что колдую и не выходит. "Силенок мало, мистер Кэрроу, я всего лишь полукровка, куда мне такую мощную магию использовать", - передразнила Астрид саму себя и невесело хмыкнула. Конечно, теперь она может придумать план получше. Когда думать уже поздно, - А так, выходит, еще и виновата, что обе тут очутились.

Астрид не извиняется, извинения сейчас никому лучше не сделают. Но она знает, что Рионе здесь висеть было бы совершенно не обязательно, если бы она потратила дополнительную минуту на обдумывание ситуации, и порезы на лице однокурсницы будут все эти часы услужливо об этом напоминать. И неважно, что О'Нил не из тех, кто стал бы сейчас ее обвинять - одного их вида вполне достаточно, чтобы в списке всего паршивого, что случилось с начала года, это было особенным пунктиком. Со звездочкой.