Газета пестрела яркими заголовками, тут и там заглавными буквами освещались последние события магического мира. До сих пор не утихла новость о смерти Дамблдора, появлялись всё новые детали его биографии и куча предположений о том, что же всё-таки случилось в роковую ночь. Множество оповещений о том, что очередные заключённые Азкабана сбежали, стремясь вернуться к своему Лорду и примкнуть к его свите. Одна новость повторяла предыдущую, искажая и переделывая на свой лад, завлекая сильнее других, стараясь как можно более интригующе вплести в свои кричащие лозунги самые обычные, и без того не покидающие первые полосы несколько дней, происшествия.

Гидеону, вообще-то, глубоко на всё это наплевать. Он никогда не интересовался особенно живо подобными сенсациями: любую такую информацию можно было легко получить от дяди, причём самую достоверную, в отличие от той чуши, что пишут СМИ. Дядя Соломон крутится во всех кругах и сферах и знает много того, о чём некоторые даже не догадываются. Впрочем, и от трепета перед секретами волшебного мира Скалби всегда был далёк, предпочитая не сильно вникать в то, что его напрямую не касается. Просто ему дико скучно, а ещё нужно как-то отвлечься. В такие моменты приходится прибегать к помощи газет, которые хоть и спасают, и то ненадолго.

Большую часть прошедших каникул Гидеон старался проводить в Клубе. Не сидеть же в одиночестве в поместье, умирая от тоски ещё сильнее. Так он мог хотя бы быть рядом с семьёй - мама всё активнее помогает дяде с делами, да и самого Деона посвящают в них всё больше, рассчитывая передать ему бразды правления уже в недалёком будущем. Но сегодня, в этот треклятый день, день её помолвки, Скалби хотел побыть один. Не самая лучшая идея, но других вариантов не нашлось. И даже лучший друг не мог помочь в этой ситуации, потому что сам, скорее всего, будет присутствовать на таком важном мероприятии своей кузины.

Конечно Гидеон знает. Если дядя обычно владеет политическими сведениями, то для Арабеллы, как светской леди, умеющей слушать и извлекать нужную ей информацию, никогда не составляло труда быть в курсе последних новостей аристократического общества. И если о том, кем будет будущий муж Эрики он узнал случайно, от воркующих однокурсниц, то о дате ему поведала матушка, не без наводки сына, конечно. Иначе она не стала бы просто так посвящать его в подобные дела. Скалби и сам не знает, зачем спросил. Они с Эрикой не говорили практически месяц, и в последние их встречи она ясно дала понять, что её это вполне устраивает. Но на протяжении всего этого месяца, каждый мерлинов день, он думал о ней. Вспоминал о том поцелуе, первом и последнем, об их тогдашнем разговоре, о своём предложении сбежать. Каким наивным дураком он был, надо же! Всё это время он проклинал себя за все эти слова, за то, что позволил себе лишнего. Хотя, конечно, никак не мог забыть мягкость её губ, хрупкость талии и нежности её кожи. Что самое ужасное - Гидеон понятия не имеет, как избавить себя от этих мучений.

Он практически не помнит, как провёл весь этот день, но с удивлением обнаруживает на часах поздний вечерний час. Он слонялся по дому и саду, пытался читать или рисовать, но не мог сосредоточиться, и даже аппетит исчез, так что ужин Деон пропустил. Арабелла вернулась после обеда, проведала сына в его спальне и удалилась в свой кабинет, оставив того наедине со снедающими мыслями. В конце концов, смяв газету и швырнув её куда-то в темноту комнаты, ещё с прошлого вечера занавешенной шторами, он плюхнулся спиной на кровать и прикрыл рукой глаза. Наверное празднование нового статуса Эрики уже подошло к концу. Наверное она счастливо делится своими впечатлениями с сестрой, расписывая, какой распрекрасный этот Эндрю. Пускай так. Если она будет счастлива, в конце концов, ему будет спокойно...

Тук.

Звук просачивается сквозь его мысли, но Деон его игнорирует, списывая на то, что какая-то птица решила пристроиться у него на подоконнике. Но через несколько секунд звук повторяется, словно настойчивее, поэтому слизеринец садится на кровати, бросив хмурый взгляд в сторону окна, плотно закрытого от уличного света. Третий раз уже не может быть простым совпадением, и Скалби поднимается, выведенный из привычного равновесия не сколько этими стуками, сколько накопившейся злостью за день. Или месяц. Он с силой одёргивает шторы и открывает окно. Выглядывает вниз, и то, что он видит, вводит его в самый настоящий ступор. Точнее, кого.

Дар речи возвращается к нему не сразу. Прежняя злость улетучивается. Гидеон не верит своим глазам, не верит, что видит знакомые кудряшки и этот решительный, хоть и слегка испуганный или потерянный, взгляд. Эрика выглядит, как минимум, странно. Эти шорты и майка, а ещё рюкзак... Но это точно она. И тем не менее он зачем-то решает проверить, не найдя более подходящих слов.

- Эрика? Что ты здесь делаешь?..

Но поняв всю глупость ситуации и собственной реакции Скалби быстро выпаливает:

- Стой где стоишь!

И бросается прочь из комнаты, вниз по лестнице, по пути определив, что Арабелла всё ещё в своей мастерской. Игнорируя вопросительные взгляды домовиков Гидеон подлетает к двери, босиком, в ночных штанах и футболке. Секунду-другую переводит дух - у него точно сейчас остановится сердце - и наконец выходит наружу. Находит гриффиндорку он на том же месте, чему удивлён не меньше, чем её появлению здесь в принципе. Он преодолевает расстояние между ними в несколько шагов и, пресекая любые её попытки что-либо сказать или сделать, заключает её в крепкие, возможно даже чересчур, объятия. Не стоило - он это знает. Он был зол на неё, он её ненавидел, и тем не менее он безумно рад её видеть, и желание обнять её перекрыло все другие чувства и эмоции. Зачем она здесь?.. И так ли это важно?

- Идём внутрь, иначе нас увидят. - Это правда, и даже если она откажется, даже если она просто хотела похвастаться тем, что уже помолвлена и уйти - пускай. Ему хочется побыть с ней немного. Хотя, конечно, очень странно вести себя подобным образом после их последнего...разговора. Их ссоры. Но какая теперь уже разница?

Так что Гидеон берёт её за руку, и волочет за собой в дом, на второй этаж, в свою спальню. Она в лёгком хаосе, необычном для чистоплотного Деона, о чём парень вспоминает запоздало, уже осторожно заперев за собой и Эрикой дверь. Постель смята и не заправлена, у мольберта разбросаны листы пергамента с набросками и перечёркнутыми эскизами, кисти небрежно валяются, на прикроватном столике кипа книг, как и на полу у самой кровати, посреди комнаты валяется газета, а его вещи неаккуратной стопкой лежат на кресле у камина. Если бы он мог, он бы покраснел, но пока ему важно знать другое.

- Так что ты тут делаешь?

Отредактировано Gideon Scalby (04.03.26 15:19)