Drink Butterbeer! |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Drink Butterbeer! » Time-Turner » 03.09.97. strange birds
♪♪ Birdy - Strange Birds ♪♪
Aiden O`Connor, Hestia Carrow
03.09.1997, HogwartsLittle ghost, you are listening
Unlike most you don’t miss a thing
You see the truth
I walk the halls invisibly
I climb the walls, no one sees me
No one but youYou’ve always loved the strange birds
Отредактировано Hestia Carrow (20.03.26 03:15)
Если Гестия Кэрроу думала, что он позабыл о том, о чем они говорили вчера, то она глубоко ошибалась, либо до сих пор плохого его знала. Эйден решил, что после урока трансфигурации им в тот день не стоит пересекаться. Уж слишком многозначительно они решили, что обоим стоит заткнуться. Их заклинания подействовали одинаково. После изменения внешности оба не смогли разговаривать, и решили не просить у профессора помощи. Заклинание рассеялось потом самостоятельно через несколько часов. Эйдену не то чтобы требовалось разговаривать с кем-то, а вот у Кэрроу, наверное, были неудобства, хотя было у парня ощущение, что в последнее время она не особо стремилась с кем-либо болтать, даже с собственной сестрой. Он начал это замечать еще в прошлом году, но озвучивать это не стремился. Возможно, это всплывет сегодня. Его неопределенность с Гестией начинала его раздражать, и ее единение с сестрой, наверняка, имело причину к этому. Ему давно не четырнадцать, он уже совершеннолетний волшебник. Его симпатия к этой девушке прошла проверку в несколько лет. Ему нужен был определенный ответ, особенно, когда на кону стояло кое-что большее, чем просто школьная жизнь рядом. Теперь, когда Пожиратели захватили школу, ему нужно было знать на чьей она стороне.
Так что на следующий день он отправил Гестии письмо с одним словом. "Место". Он же сказал ей выбирать. Отправлять пришлось совой, хотя он очень скучал по своему ворону, и был уверен в том, что сейчас преподавателям было плевать на то, каких питомцев принесут в школу. Но Эйден решил, что его ворон слишком заметен среди разнообразия сов, а значит все бы вокруг знали о том, что это именно его почта. Да, сейчас это была безобидная записка, но кто знает, что он будет писать в будущем. Конечно, он был уверен в том, что сов тоже будут отслеживать, но пока этого не произошло, он пользовался тем, что имел.
Кэрроу банально выбрала библиотеку. Место хорошее, чтобы шептаться и прятаться среди книжных полок, но почему-то Эйдену казалось, что тихо у них говорить не получится. Наверное, она сделала это специально, чтобы он не мог повысить голос. Хмыкнув, гриффиндорец направился на место к указанному времени, взял первую попавшуюся книгу и сел за стол, поглядывая на выход в ожидании Кэрроу.
Библиотека представлялась неплохим прикрытием, за неимением огромного количества друзей и благодаря странному почти бессознательному стремлению к одиночеству, Эсти и так проводила здесь много часов, глотая пыль и перебирая сухие страницы пергамента. Учеба, которая всегда была для нее скорее долгом, нежели любимым занятием, теперь служила неплохим поводом все меньше показываться на люди и не пересекаться со слизеринцами, с которыми неприменно пришлось бы говорить на темы, которых она предпочитала всячески избегать по причине того, что больше не чувствовала себя в безопасности и не могла избавиться от тянущего кома в груди
Проводя хрупкими кистями рук по схемам созвездий, девушка мельком поглядывала на кричаще выделяющийся своей белизной обрывок бумаги, требовательно обращавшийся к ней с вопросом. Конечно, ничего не мешало Кэрроу на этот вопрос не отвечать, ей не в первой было притворяться незыблемым айсбергом или черной скалой, однако необъяснимые мотивы подталкивали ее в направлении, о котором раньше она даже и не думала помышлять
Испытывая смесь нетерпения, раздражения и внутреннего дискомфорта, Кэрроу старалась как можно реже отрывать глаза от извилистых линий, чтобы взглянуть на темный проход между высокими стеллажами книг, что скрывали ее в глубине библиотеки, почти опустевшей от учеников, многие из которых готовились приступить к заманчивой вечерней трапезе. Ей же совсем не хотелось есть, и дело было отнюдь не в неудовлетворенности собственным телом. Напротив, бледная болезненная худоба, отражающаяся в зеркале, едва ли могла восхищать Кэрроу
Скользя чернилами по шероховатости тетради, она силалась рассчитать сложные формулы движения звезд, что профессор показывал на последней встрече клуба по астрономии, однако размеренный едва уловимый шаг в очередной раз сбил ее с прочтения нужных строк.
Эйден появился из-за угла, его фигура едва различалась среди книжных рядов, но внимание Кэрроу было не обмануть: он решительно, набирая шаг, отчетливее показался среди небоскребов книг, спустя мгновение оказавшись у нее за плечом
— Не совсем то, что ты ожидал, — спустя пару секунд первичного, почти неловкого молчания, проронила она, обводя рукой стопку книг и убранство библиотеки, — Хорошая новость, здесь можно и нужно молчать. Или к тебе вернулся твой голос?
Гестия решила играть по своим правилам сразу же, как вошла в библиотеку, что было в принципе в ее стиле. Она даже не стала искать его взглядом. Просто направилась в то место, куда ей хотелось сесть, потому что она знала, что он сам подойдет к ней. Зачем утруждать себя лишними движениями? Эйдена бесило то, что она права, потому что, не смотря на то, что это она выбрала место встречи, инициатором все-таки был он. Ему хотелось окончательно решить вопрос их взаимодействия. Ему надоело играть в игры и делать вид, что они все еще дети. Ему надело пытаться отгадывать каждое движение, слово и действие Гестии Кэрроу. Он надеялся, что ей тоже. И он надеялся, что она все-таки не глупа.
Тяжело вздохнув, гриффиндорец встал с места, на котором расположился до этого, и направился к Кэрроу. Без какой-либо попытки показать, что ему нравится место или что он рад тому, что они встретились, он сел напротив Кэрроу, гипнотизируя ее своим мрачным взглядом. Наверное, за последнее время у него не было ни единого повода, чтобы просто улыбнуться. И причина была не только в ней, а во всем, что происходило. Он сожалел о том, что не может просто ей улыбнуться. Сможет ли вообще после всего, что между ними произошло? Не слишком ли он зацепился за Гестию Кэрроу? Может быть, давно пора отпустить, а не пытаться до нее достучаться?
Нет, он делает это впервые. Может быть, что-то да изменится в лучшую сторону.
— Плохая новость, мы сюда пришли не молчать, — напомнил он ей, понизив голос. Хоть в Хогвартсе и был повод понижать голос просто потому что тебе не нравился новый преподавательский состав, библиотека была идеальным местом для этого, потому что тут всегда понижен голос из-за любви библиотекаря к тишине. Народу вокруг было не так много, чтобы кому-то мешать своим эмоцианальным разговором рядом.
— Учитывая, что ты согласилась на это, я предполагаю, что ты готова к разговору, так что твое молчание не принимается. А если уже жалеешь, что пришла, то можешь встать и отсесть. Но учти, что это будет последний раз, когда мы поговорили, и занимать места на уроках можешь вновь с сестрой или кем угодно. Мне будет все равно.
Не правда, но на первое время. Эйден был уверен, что он переживет. Все-таки ему уже не четырнадцать лет, когда его бесило, что Гестия сидит постоянно со своей близняшкой.
Выждав, когда она переварит все сказанное, гриффиндорец внимательно посмотрел слизеринке в глаза. Он понятия не имел с чего ему начать.
— Тебе нравится меня подкалывать? Или ты просто не знаешь о чем еще со мной говорить? Или ты не умеешь нормально говорить с людьми, потому что сестра была твоим единственным другом?
Медленно и напряженно выпуская воздух из легких, Эсти наблюдала за тем, как мрачная фигура Эйдана опустилась на стул напротив нее, испепеляя ее взглядом. Обычно светлые, почти наивные глаза резко приобрели более темный оттенок. Возможно, всему виной были легкие тени, отбрасываемые длинными стеллажами, а может быть, объяснением были тяжелые времена или его изменившееся отношение к самой Кэрроу. Такой Эйдан совсем не вызывал у Эсти каких-либо теплых чувств и подсознательно побуждал ее съежиться, спрятаться или просто сбежать. Холоднсти, мрачности, ультимативности и непроницаемости ей пришлось сполна испытать еще в детстве и подобное непременно отвращало ее. Лишь усилие воли, удивление и легкий интерес к переменам остановили ее от того, чтобы демонстративно сорваться со своей жердочки и броситься прочь.
- Какой драматичный ультиматум, - тихо протянула она, чуть склонив голову, словно рассматривая его под новым углом, - Ты репетировал? - ироничные нотки заученно переливались в ее голосе, но звучали куда менее уверенно, чем обычно, становясь почти бесцветным ближе к концу произнесенной ею фразы.
Внезапные вопросы тяжелой каменной грядой посыпались на нее, сильнее сбивая с толку и заставляя веселые игривые огоньки окончательно потухать в глубине ее оливковых глаз. Почти физически ощущая струящийся от него холодок, Эсти невольно зябко поежилась, сводя руки ближе к груди, словно наблюдая со стороны за тем, как каменная пелена заслоняет ее лицо и опустошает и без того усталый взгляд.
Возможно, Эйдан был во многом прав. Ее фамилия слишком долго служила щитом, за которым удобно было прятать и свою замкнутость, и неумение по-настоящему сближаться с кем-либо вне их мира с Флорой. И теперь, сделав шаг в сторону, она вдруг остро ощутила, насколько чуждой и неустойчивой становится любая попытка взаимодействовать с внешними миром без привычной опоры.
- Что с тобой сегодня, О’Коннор? - неуверенно спросила она, - Прежняя версия мне нравилась больше, — как бы Эсти ни силилась удержать под контролем собственный голос, растерянность неизменно выдавала себя, - О чем, по-твоему, мы можем с тобой говорить? Мне кажется, нельзя найти более разных людей… И если ты не заметил, мы с сестрой уже... не так близ... не все время везде ходим за ручку, - Кэрроу знала, что не могла дать ему достаточно откровенный ответ, слишком силен был внутри ее защитный барьер. Ее слова казались лишь неловкой попыткой удержаться на плаву, позволяющей ей сохранить лицо, не поставив при этом окончательную точку в общении с ним.
Отредактировано Hestia Carrow (11.04.26 16:41)
Эйден игнорирует иронию в голосе Гестии, а терпеливо ждет ответов на его вопросы. Она не стала устраивать сцен, не ушла, а значит все-таки решилась ответить и поговорить с ним, как положено. Он надеялся, что это не очередная попытка изобретать из себя что-то новое, хитрое, неприятное или глупое, что свойственно для студентов Слизерина, считавших себя умнее всех остальных. Он видел, что ей неприятно сидеть перед ним, словно на допросе, но чего она ожидала после стольких лет его потворства, когда они были еще детьми? К сожалению, взросление дает о себе знать весьма внезапно, хотя Эйден считал себя достаточно взрослым еще раньше. Тогда это не имело значения. Теперь он не собирался притворяться.
Наверное, многие посчитают его жестоким. Наверное, и ей теперь неприятно с ним находиться так близко. Наверное, он совершал ошибку. Или же делал выбор в свою пользу.
Ответов на его вопросы, тем не менее, не последовало. Парень нахмурился. Он понимал, что просто не будет. Закрытая поза девушки напротив была красноречивее любых слов. Возможно, стоит использовать другой подход, более мягкий. Но разве он не был достаточно мягок к ней все это время. Все эти годы, что его симпатия к ней была очевидна. Она могла вертеть им как хотела, и он ей ни слова не сказал. Эйден медленно вздохнул и также медленно протянул руку через стол, чтобы коснуться ладони Кэрроу. Подобные телесные контакты он практически себе с ней не позволял, поэтому каждый раз удивлялся тому, как бледна ее кожа по сравнению с его, как мягки ее руки, как нежна на ощупь. Ее словно бы растили экзотическим цветком в теплице в темноте огромного особняка, берегли от солнца и чужих глаз, а Эйден этот цветок пытался украсть, избегая колючек, как мог. Только вот его пальцы давно кровоточили.
— Гестия, хватит. Тебе самой не надоело строить из себя этот образ? — Он многозначительно посмотрел ей в глаза, давая самой додумать какой образ он имеет ввиду. — Я никогда не причинял тебе вреда и ничего не делал и не желал плохого. И это не изменилось. Все, чего я хочу это поговорить на чистоту. Я хочу понять на чьей ты стороне.
Наверное, это неправильная формулировка. Конечно, последует вопрос о том, что он сделает, если она выберет своих родственников, а Эйден не хотел, чтобы она или кто-то еще знал, что она будет его слабостью. Хотя это, наверное, и так очевидно для всех вокруг. Сможет ли он заставить всех решить, что ему все равно на Гестию Кэрроу, если она выберет не его сторону?
Оторопев от внезапного жеста Эйдана, непривычно разорвавшего незримую, но почти физическую границу между ними, Гестия растерянно бросила то ли удивленный, то ли возмущенный взгляд на ладонь юноши, неожиданностью обжегшую ее холодную кожу. Она не сразу успела среагировать, чтобы рефлекторно отдернуть собственные похолодевшие пальцы, возвращая себе контроль и привычную дистанцию. До конца Гестия не могла понять, что именно это непрошенное прикосновение заставило ее испытать, однако последовавшие за ним слова не позволили ей и дальше медлительно размышлять о произошедшем. Наступил момент, которого опасалась больше всего и от которого предпочитала последние месяцы сломя голову убегать.
Куда проще, приятнее и безболезненнее для нее было бы выдерживать серьезные разговоры, касающиеся лишь его чувств. В подобную игру Гестия могла согласиться сыграть, но ступать на зыбкие топи ей не хватало душевных и внутренних сил. Лишь мгновение где-то в глубине таился и брезжил теплый огонек, вызванный заверениями гриффиндорца в том, что она могла ему доверять и что он вовсе не желал ей причинить зла. И пусть прямого признания не прозвучало в его словах, выражение его глаз и внезапное отношение к ней обдало ее тело странным, незнакомым теплом. Возможно, именно поэтому его резкий, почти грубый переход к сути обрушился на нее с такой внезапностью, сковывая тело знакомым парализующим холодком, в котором угадывалась уязвимость и животный страх.
— О каких сторонах мы говорим? — ее собственный голос словно осколком врезался в кожу, заставляя отшатнуться назад и высвободить тонкие холодные пальцы из теплого плена. — Я не на чьей стороне. Я просто хочу выжить, на этом все.
Холодный, непроницаемый взгляд окончательно погасил зыбкое внутреннее тепло, словно и не было тех кратких секунд колебания.
— Не знаю, что произошло у вас прошлой весной, — продолжила она тише, но жестче, — но я видела достаточно, чтобы понимать: я не хочу и не собираюсь в это вмешиваться.
На изломе ее слов мелькнули отблески болезненных воспоминаний — призрачные, почти неуловимые, словно тени, отраженные на поверхности зыбкого стекла. Гестия едва удерживалась от того, чтобы плотно прижать ладони к рукам, дабы не слышать душераздирающий голос, восстающий в ее созании. Она едва останавливала себя от того, чтобы крепко зажмурить глаза, пытаясь так рассеять обрывки сцен, свидетелем которых она стала.
Отредактировано Hestia Carrow (16.04.26 15:31)
Касание оказалось быстрым, практически мимолетным, благодаря Кэрроу, но за этот краткий миг Эйден успел заметить, как она мешкает до того, как убрать руку. Телесный контакт был для них редкостью. Даже на балу она, как приличная леди, укрыла свои руки перчатками, а на уроках прикосновения были такими случайными, что за ними не крылось ничего, что сейчас Эйден пытался передать. Только вот наследница чистокровного рода вряд ли могла оценить все это, как положено. Он не был хорошей партией. Он был занозой в ее заднице, которая привносила хаос в ее однообразную, скучную жизнь. Заноза, которая пыталась ее растрясти, взять, наконец, ответственность за свою жизнь, научиться действовать и быть самой собой, а не тенью кого-то.
Но Эйден даже не смог разозлиться на нее сейчас, когда она выглядела такой уязвленной. Значит, он все-таки задел ее за живое. Гриффиндорец тихо выдохнул и выпрямился, убирая руку со стола. Ощущение пальцев Гестии все еще жгло пальцы. Как бы ему хотелось задержать ее чуть дольше, но он никогда не был силен в общении с девушками, а особенно с Гестией Кэрроу. Он никогда бы не подумал о том, что ему придется говорить с ней о том, что правильно, а что нет.
Но именно это и стало шагом к тому, чтобы решить с ней все раз и навсегда. Наверное, оно и к лучшему. Иначе она бы так и продолжала водить его за нос, а он покорно следовать за ней, словно пес на поводке.
— О нет, Гестия, ты знаешь, что произошло, — парень нахмурился и снова наклонился ближе через стол, потому что их разговор стал тише, но серьезнее, и он не хотел привлекать лишнее внимание. — Ты знаешь, кто напал на Хогвартс. И ты знаешь, кто из-за этого умер. Я знаю, что тебе не все равно. Я вижу, как тебя это беспокоит. И я понимаю, что тебе тяжело. Да, ты можешь делать вид, что тебя это не касается. Еще есть время. Но скоро его не будет. И однажды профессора Кэрроу скажут тебе сделать то, что ты не хочешь. И тебе придется сделать выбор: послушаться или же воспротивиться. На месте твоих дяди и тети могли оказаться мои родители, а они всегда желали мне смерти. И даже если бы я не знал это, я бы все равно сказал им нет.
Эйден выпрямился, злобно сверкнув глазами.
— Пора взрослеть.
Отредактировано Aiden O`Connor (29.05.26 19:46)
Слова Эйдана неизменно триггерили подавляемые воспоминания в ее голове, заставив на секунду зажмуриться и крепко сжать тонкими пальцами подол собственной юбки, словно физическое воздействие в действительности могло прогнать прочь навязчивые кадры из ее головы, заставив их навсегда замолчать. Каждый день она предпринимала усилие, чтобы их подавить, ни с кем о них не заговорив, подобно тому как многие в школе предпочитали имя Темного Лорда не называть. Пусть Флора вынуждена была эти воспоминания с ней разделять, даже с сестрой Гестия не решалась обменяться свинцовостью чувств, облекая их в осязаемость слов.
И все же какая-то часть ее, должно быть, слишком неосторожно позволила этому отчаянию проскользнуть наружу, скрыв его между строк и интонаций, словно проверяя, сумеет ли кто-нибудь заметить. Однако Эйдан тайный смысл ее слов не уловил, вынуждая Гестию испытывать разочарование, которое она не могла до конца осознать, предпочитая думать, что темную правду лучше скрывать.
От его последующих слов внутри нее что-то болезненно дрогнуло. На короткое мгновение ей почти почудилось, будто Эйдан действительно оказался прав: столь пылко и убедительно прозвучала его то ли обвинительная, то ли вразумляющая речь. На одно мгновение в душе Гестии шевельнулось невыразимое благоговение и бесконечное, сосущее под ложечкой неудовлетворение собой: в отличие от нее Эйдан, казалось, знал, как жить эту жизнь и четко разделял правильное от скверного. Однако ни одно определенное ощущение сейчас не могло надолго задержаться в ее груди, обращаясь в сумятицу чувств, что быстро заставила убежденность перерасти в жгучее раздражение. Ей не хотелось верить, что Эйдан мог оказаться прав, иначе пришлось бы деконструировать внутренний защитный каркас. Гриффиндорцам всегда легко было рассуждать о выборе, о смелости и неповиновении, словно подобные вещи существовали в мире отдельно от страха, крови, семьи и многолетнего подчинения.
Гестия на мгновение опустила взгляд, словно его слова физически давили на нее силой его убежденности в собственных представлениях о выборе и добре.
Пора взрослеть.
Эта фраза должна была окончательно раздавить ее, отрезвляюще подействовать на затуманенный иллюзиями мозг, однако страх и отрицание возвышались над смешением прочих чувств, не позволяя Гестии отозваться на взывания Эйдана с прозрачной откровенностью. Все ее действия, мысли и, конечно, слова преломлялись под бесконечной властью страха, распадаясь на блики, словно в кривых зеркалах.
— Твоей принципиальностью остается только восхищаться, — шепотом, с надрывом Гестия извлекала из себя слова, растерянно скользя глазами по близости его лица, — Нет, я серьезно, я завидую, что все так легко для тебя... возможно, дело в том, что тебе просто нечего терять. Однако я предпочитаю ничего не выбирать, хочу, чтобы все оставалось как есть, как можно дольше, — каждое новое слово звучало тише и глуше предыдущего, словно Гестия все больше жалела о сказанном, осознавая, что его прежняя приверженность ей медленно ускользала из его чистых глаз, — А если Амикус и Алекто обратятся ко мне… тогда я буду что-то решать... В конце концов, что бы я ни сказала или ни думала, реальность этим не изменить....можно только испортить себе жизнь.
Отредактировано Hestia Carrow (21.05.26 15:14)
Чего Эйден ждал? Что Гестия вот так сразу отзовется на его слова? Нет, это не в ее репертуаре. Что она вскочит в ярости и оставит его одного в библиотеке? Да, это она могла бы. Что она просто решит все обдумать? Он хотел бы в это верить. Вместо этого... вместо этого они будто бы остались на том месте, где начали. Она отказывалась что-то решать. Она отказывалась взрослеть. Она выбрала бездействовать до тех пор, пока не станет поздно. Эйден ощутил... разочарование? Ему хотелось решить все здесь и сейчас. Он хотел поговорить с ней на чистоту именно поэтому. Как ему с ней продолжать общаться, когда он понятия не имеет долго ли они смогут оставаться на одной стороне? Гриффиндорец тяжело вздохнул, и, наверное, слишком громко, потому что ощутил на себе пристальный взгляд библиотекарши.
— Нет, Кэрроу. С тобой для меня все сложно. Что ты потеряешь? Своих родных, которые выбирают геноцид? Свое наследство? А оно тебе нужно такое? Если думать так, как ты думаешь, то действительно можно испортить себе жизнь.
Вопреки предположениям Эйдена изо стола встала не Геката, а он. Очевидно их ценности слишком разные, чтобы продолжать общаться. Очевидно он совершил ошибку, когда поддался своим эмоциям, и решил, что Гестия Кэрроу это та, с кем он бы хотел провести хотя бы часть своей жизни. Видимо, все самое лучшее осталось в школьных годах.
— Не думаю, что есть теперь смысл нам общаться, — произнес он, всматриваясь в ее лицо, чтобы запомнить ее такой - уязвимой, искренней хотя бы ненадолго. — Если вдруг передумаешь... — то что? Позволит ей гордость сообщить ему об этом? Сможет ли она выбрать его после всего этого? Захочет ли? — Я буду рад, если мы окажемся на одной стороне. Даже в качестве просто знакомых.
Эйден отводит взгляд и направляется на выход, не оборачиваясь.
Вы здесь » Drink Butterbeer! » Time-Turner » 03.09.97. strange birds
