Если Гестия Кэрроу думала, что он позабыл о том, о чем они говорили вчера, то она глубоко ошибалась, либо до сих пор плохого его знала. Эйден решил, что после урока трансфигурации им в тот день не стоит пересекаться. Уж слишком многозначительно они решили, что обоим стоит заткнуться. Их заклинания подействовали одинаково. После изменения внешности оба не смогли разговаривать, и решили не просить у профессора помощи. Заклинание рассеялось потом самостоятельно через несколько часов. Эйдену не то чтобы требовалось разговаривать с кем-то, а вот у Кэрроу, наверное, были неудобства, хотя было у парня ощущение, что в последнее время она не особо стремилась с кем-либо болтать, даже с собственной сестрой. Он начал это замечать еще в прошлом году, но озвучивать это не стремился. Возможно, это всплывет сегодня. Его неопределенность с Гестией начинала его раздражать, и ее единение с сестрой, наверняка, имело причину к этому. Ему давно не четырнадцать, он уже совершеннолетний волшебник. Его симпатия к этой девушке прошла проверку в несколько лет. Ему нужен был определенный ответ, особенно, когда на кону стояло кое-что большее, чем просто школьная жизнь рядом. Теперь, когда Пожиратели захватили школу, ему нужно было знать на чьей она стороне.

Так что на следующий день он отправил Гестии письмо с одним словом. "Место". Он же сказал ей выбирать. Отправлять пришлось совой, хотя он очень скучал по своему ворону, и был уверен в том, что сейчас преподавателям было плевать на то, каких питомцев принесут в школу. Но Эйден решил, что его ворон слишком заметен среди разнообразия сов, а значит все бы вокруг знали о том, что это именно его почта. Да, сейчас это была безобидная записка, но кто знает, что он будет писать в будущем. Конечно, он был уверен в том, что сов тоже будут отслеживать, но пока этого не произошло, он пользовался тем, что имел.

Кэрроу банально выбрала библиотеку. Место хорошее, чтобы шептаться и прятаться среди книжных полок, но почему-то Эйдену казалось, что тихо у них говорить не получится. Наверное, она сделала это специально, чтобы он не мог повысить голос. Хмыкнув, гриффиндорец направился на место к указанному времени, взял первую попавшуюся книгу и сел за стол, поглядывая на выход в ожидании Кэрроу.

Гестия решила играть по своим правилам сразу же, как вошла в библиотеку, что было в принципе в ее стиле. Она даже не стала искать его взглядом. Просто направилась в то место, куда ей хотелось сесть, потому что она знала, что он сам подойдет к ней. Зачем утруждать себя лишними движениями? Эйдена бесило то, что она права, потому что, не смотря на то, что это она выбрала место встречи, инициатором все-таки был он. Ему хотелось окончательно решить вопрос их взаимодействия. Ему надоело играть в игры и делать вид, что они все еще дети. Ему надело пытаться отгадывать каждое движение, слово и действие Гестии Кэрроу. Он надеялся, что ей тоже. И он надеялся, что она все-таки не глупа.
Тяжело вздохнув, гриффиндорец встал с места, на котором расположился до этого, и направился к Кэрроу. Без какой-либо попытки показать, что ему нравится место или что он рад тому, что они встретились, он сел напротив Кэрроу, гипнотизируя ее своим мрачным взглядом. Наверное, за последнее время у него не было ни единого повода, чтобы просто улыбнуться. И причина была не только в ней, а во всем, что происходило. Он сожалел о том, что не может просто ей улыбнуться. Сможет ли вообще после всего, что между ними произошло? Не слишком ли он зацепился за Гестию Кэрроу? Может быть, давно пора отпустить, а не пытаться до нее достучаться?
Нет, он делает это впервые. Может быть, что-то да изменится в лучшую сторону.
— Плохая новость, мы сюда пришли не молчать, — напомнил он ей, понизив голос. Хоть в Хогвартсе и был повод понижать голос просто потому что тебе не нравился новый преподавательский состав, библиотека была идеальным местом для этого, потому что тут всегда понижен голос из-за любви библиотекаря к тишине. Народу вокруг было не так много, чтобы кому-то мешать своим эмоцианальным разговором рядом.
— Учитывая, что ты согласилась на это, я предполагаю, что ты готова к разговору, так что твое молчание не принимается. А если уже жалеешь, что пришла, то можешь встать и отсесть. Но учти, что это будет последний раз, когда мы поговорили, и занимать места на уроках можешь вновь с сестрой или кем угодно. Мне будет все равно.
Не правда, но на первое время. Эйден был уверен, что он переживет. Все-таки ему уже не четырнадцать лет, когда его бесило, что Гестия сидит постоянно со своей близняшкой.
Выждав, когда она переварит все сказанное, гриффиндорец внимательно посмотрел слизеринке в глаза. Он понятия не имел с чего ему начать.
— Тебе нравится меня подкалывать? Или ты просто не знаешь о чем еще со мной говорить? Или ты не умеешь нормально говорить с людьми, потому что сестра была твоим единственным другом?

Эйден игнорирует иронию в голосе Гестии, а терпеливо ждет ответов на его вопросы. Она не стала устраивать сцен, не ушла, а значит все-таки решилась ответить и поговорить с ним, как положено. Он надеялся, что это не очередная попытка изобретать из себя что-то новое, хитрое, неприятное или глупое, что свойственно для студентов Слизерина, считавших себя умнее всех остальных. Он видел, что ей неприятно сидеть перед ним, словно на допросе, но чего она ожидала после стольких лет его потворства, когда они были еще детьми? К сожалению, взросление дает о себе знать весьма внезапно, хотя Эйден считал себя достаточно взрослым еще раньше. Тогда это не имело значения. Теперь он не собирался притворяться.
Наверное, многие посчитают его жестоким. Наверное, и ей теперь неприятно с ним находиться так близко. Наверное, он совершал ошибку. Или же делал выбор в свою пользу.

Ответов на его вопросы, тем не менее, не последовало. Парень нахмурился. Он понимал, что просто не будет. Закрытая поза девушки напротив была красноречивее любых слов. Возможно, стоит использовать другой подход, более мягкий. Но разве он не был достаточно мягок к ней все это время. Все эти годы, что его симпатия к ней была очевидна. Она могла вертеть им как хотела, и он ей ни слова не сказал. Эйден медленно вздохнул и также медленно протянул руку через стол, чтобы коснуться ладони Кэрроу. Подобные телесные контакты он практически себе с ней не позволял, поэтому каждый раз удивлялся тому, как бледна ее кожа по сравнению с его, как мягки ее руки, как нежна на ощупь. Ее словно бы растили экзотическим цветком в теплице в темноте огромного особняка, берегли от солнца и чужих глаз, а Эйден этот цветок пытался украсть, избегая колючек, как мог. Только вот его пальцы давно кровоточили.
— Гестия, хватит. Тебе самой не надоело строить из себя этот образ? — Он многозначительно посмотрел ей в глаза, давая самой додумать какой образ он имеет ввиду. — Я никогда не причинял тебе вреда и ничего не делал и не желал плохого. И это не изменилось. Все, чего я хочу это поговорить на чистоту. Я хочу понять на чьей ты стороне.
Наверное, это неправильная формулировка. Конечно, последует вопрос о том, что он сделает, если она выберет своих родственников, а Эйден не хотел, чтобы она или кто-то еще знал, что она будет его слабостью. Хотя это, наверное, и так очевидно для всех вокруг. Сможет ли он заставить всех решить, что ему все равно на Гестию Кэрроу, если она выберет не его сторону?