Ты... пугаешь... меня...

Вокруг сгущались сумерки, оставляя Гидеона наедине с неразборчивыми тенями, самим собой и своими мыслями. Он и без того не замечал ничего вокруг, не разбирал дороги и попадавшихся на пути студентов. Не слышал ничего, кроме девичьих всхлипываний, ударов по деревянной двери, собственных гневных криков и сжимающих сердце слов Эрики. Ноги несли его сами, мимо внутреннего дворика, заполненного обитателями замка, мимо совятни, мимо озера, вдобавок подкинувшего горсть непрошенных воспоминаний, и заставляя Скалби только разъярённей ускорить шаг. По пути он невольно пнул камень куда-то вдаль, его рубашка всё ещё не просохла от пота, и от прохладного ветра по коже побежали мурашки. Гидеон всё ещё слишком зол.

Ему хотелось кричать во всю глотку, разогнав всех птиц и мелких животных в округе. Хотелось нырнуть в воды Чёрного озера, чтобы освежиться и смыть с себя всё пережитое сегодня. Ему хотелось выудить из головы воспоминания о произошедшем и спалить их в Адском пламени, будь такое возможно. Он бы попробовал, поискал способы. Потому что образ испуганной и заплаканной гриффиндорки явно будет преследовать его ещё очень и очень долго. Возможно до конца его дней.

Никого хуже в жизни не встречал.

Это явно было лишним. Много чего было лишним, слов и действий, которые назад уже не вернуть. Да, возможно, если покопаться, то средство найдётся, вот только Скалби не жалеет о том, что сделал. В чём, собственно, его вина? В конце концов, даже его терпение не вечно. Быть может, Эрику это хоть чему-то научит. Впрочем, какая ему теперь разница?

Скалби не жалеет, но внутри у него как будто образовалась огромная дыра. Ему всё ещё тяжело дышать, словно он до сих пор заперт в той чёртовой каморке, без света и достаточного количества воздуха. Его снедает ненависть к самому себе, пусть слизеринец и убеждает себя в том, что не сделал ничего плохого. Он лишь сказал правду, но никак не издевался над девушкой, не унижал и не оскорблял. В отличие от неё. Кажется, их истории суждено было закончиться вот так. Громко, больно и сокрушительно. Возможно, это даже к лучшему. Так будет проще её отпустить - со временем всё забудется, Эрика будет счастлива в браке, и всё у неё будет хорошо. А Гидеон... Гидеон тоже постарается жить дальше. Что ещё ему остаётся?

Не в силах больше бежать и терпеть натиск всех этих мыслей, Скалби швыряет сумку на траву и плюхается рядом, подтянув к себе колени и зарывшись в ладони лицом. Пытается успокоиться, прийти в себя. Смириться со случившимся, перестать думать об Эрике. Избавиться от тяжёлого кома в горле и унять дрожь.

На губах вдруг появляется сумасшедшая улыбка. Изо рта вырывается сдавленный смешок, какой-то нездоровый. Деон качает головой - у него явно какая-то истерика. Вглядывается вдаль, осматривается, ощупывая окружающую его растительность, ощущая себя так, будто его уже заключили в Мунго, заковали в смирительную рубашку, а всё вокруг - просто бред его воображения.

И вдруг взгляд натыкается чью-то фигуру.

- Драккл... Прости, я тебя не заметил. - Немного сконфуженно, не понимая, что делать дальше, и стоит ли объяснять вообще своё состояние, Скалби неловко шарит глазами по воздуху, собираясь подняться. - Не буду мешать. - Неспеша и не слишком проворно поднимая сумку, Гидеон ловит взгляд Итана. Сам не знает, хочет ли сейчас чьей-то компании, хочет ли высказаться, да и надо ли оно Бексли. Вряд ли. Но он всё равно медлит, в последний момент замечая в руке рейвенкловца дымящуюся сигарету. Тем более он понятия не имеет, куда ещё пойти, да и слишком устал, чтобы искать новое пристанище.

Идиотская, конечно, вышла ситуация, но после всего случившегося сегодня, да и последние несколько недель до, Гидеону уже совершенно на всё наплевать. Он выжат до предела, ему всё равно, что о нём подумает Бексли, или кто-либо ещё. Если раньше ему это было важно, то теперь, когда в глазах Эрики он выставил себя самым настоящим монстром, больше переживать не о чем. Она тоже хороша, надо это признать. По правде говоря, у слизеринца даже нет сил на то, чтобы хоть как-то реабилитироваться, нет сил размышлять о том, в каком свете пришлось предстать перед Итаном. Всё это абсолютно неважно.

Хотя, заметив в глазах рейвенкловца то ли жалость, то ли сочувствие, Деон всё-же мрачнеет, собираясь уйти. Вот только длится это долю секунды, кажется однокурснику тоже особо нет дела до его состояния и того, что творится в его жизни. В конце концов, не такие уж они и приятели, чтобы излишне откровенничать. Скалби не хочет уходить, потому что не хочет быть один. Не хочет оставаться наедине с собственными мыслями. Здорово было бы хоть немного отвлечься. Однако раскрывать душу перед Итаном он не собирается. Просто остаётся, потому что не может найти в себе силы подняться. И не думать об Эрике.

- Пожалуй откажусь, - спустя секунду раздумий отвечает он, хотя внутренне собирался сказать противоположное. Комментарий о его внешнем виде Деон встречает ухмылкой. Паршиво, да. Чувствует себя ровно также, хотя иной раз ему кажется, что все чувства вообще испарились. Выгорели, сгорели дотла, оставив только хрупкую горсть пепла. Гидеон с удовольствием бы развеял его по ветру, навсегда избавив себя от участи что-либо ощущать. Вот только не так это просто. - Вроде того. - С той же усмешкой Скалби качает головой от бессилия. Вытягивает ноги вперёд, откидывается спиной на холодную стену, запрокидывает голову так, чтобы было видно темнеющее небо. Даже если бы он хотел поделиться с Итаном, то не смог бы. Говорить он никогда особо не умел, как и исповедоваться. Однако молчать было странно. Неуютно. И чтобы хоть как-то заполнить эту тишину, а ещё занять себя, Деон всё-таки поддаётся. - Чёрт с ним, давай.

Протянутый ранее окурок слизеринец неумело перехватывает собственными пальцами. Наблюдает за струящимся дымом, за тлеющим внутри табаком. Он с детства дышал этим запахом в Клубе, ему он всегда нравился, но к курению Скалби так и не смог пристраститься. Это не его. Но на сей раз парень решает остановиться на мысли о том, что сейчас все средства хороши. Или же одинаково плохи, так что почему бы и нет. С непривычки Гидеон затягивается слишком сильно и горечь врезается в горло. Закашлявшись, он кое-как выдыхает едкие пары, но тут же примыкает к сигарете снова, на этот раз не так бездарно. Мысли немного проясняются, расплываются вместе с дымом, бесследно растворяясь в воздухе. Вряд ли от этого ему станет лучше. Но хотя бы ненадолго должно получиться слегка развеяться, прямо как сигаретный дым.

- Спасибо. - Роняет он негромко, но с искренней благодарностью. Почти догоревший кончик резко обжигает пальцы, хотя Деон почти не замечает этого. Тушит остатки роскоши о камень, оставляя рядом с собой, чтобы потом убрать с помощью заклинания, или просто выбросить по назначению. Этого явно было мало. - А есть ещё?