- Да ниче не будет. - Девиз по жизни, который с охотой использовался несмотря на то, что было. Что-то всегда было. Иногда меньше, иногда больше. Иногда потупее, иногда посмешнее. Порой совсем какая-то задница, благо хоть не с ним. Это вызывало привыкание. Вот когда убьют, тогда и поплачем, а до этого всегда есть шансы как минимум наполовину, остаться свободным, еще и счастливым. И да, желательно живым и здоровым. Бабуля каждое день рождения желала только одного - ему, себе, всем. А кто он такой, чтобы спорить с житейской мудростью прямо ей в лицо.

И лучшее что Хамфри смог родить в идею своей дышащей на все двое легких юношескую свободу - не отсвечивать слишком ярко. Когда ты малозаметный черт: не лучший на курсе, не первый красавчик, не главная душенька любой компании, не герой чужих драм, с тебя просто меньше спрос, всегда найдется тот, кто при всей своей заметности своими косяками затмит все прочие, а твои, в особенности. Со стенами сливаться не повод, а то про тебя и вовсе могли заметить и по умолчанию ждать какой-то подлянки, но лишний раз привлекать внимание, в особенности чужих сплетен или кого-то обладающего не менее внушительной силой - Профессоров, не стоило. Холодный расчет, только и всего, все было высчитано и выверенно до дюйма, позволяя рейвенкловцу беспрепятственно нырнуть в сомнительную авантюрку, нарушить где-то слишком тихонько или затерявшись в толпе таких же нарушителей и обладая ловкими ручками под чужие не подставляться. Опьяняла эта уверенность собственной неуловимости, может разок или два, прикинув после, что заиметь зелье удачи лишним все равно не будет. Или парочку оборотных сварить, одолжив у сокурсниц прядку, погуляв по их комнатам в виде отрабатывающей наказание на ближайшей час подружки. Что? Интеллектуалом он был лишь на половину, а джентльменом только на словах. В этой головушке роилось множество того, что подслушано лопоухими ушами и подсмотрено широко раскрытыми глазищами, но только после фильтрации на предмет хоть какого-то плана от гибкого ума, с приправой из этой самой уверенности где-то наполовину, что все ему сойдет с рук. Если влиться подальше в школьную жизнь, можно удивиться, насколько часто это "обычным" ученикам удается, потерявшись в строчках, ежегодных приключениях и глобальных проблемах, а также слишком громких фамилиях. Идеально.

Но половина, все еще не целая часть.

И парень резко спрыгивает с подоконника на котором еще минутой ранее спокойно почивал, наблюдая за невидимыми глазом бабочками в тщетных попытках словить хоть одну стоящую мысль и делая вид, что он не замечает эту стремительно приближающуюся массивную фигуру которую можно было бы перепутать разве что с Крэббом, но его то не отстранили в наказание от тренировок и он был на квиддичном поле, сворачивает на все доступные стороны - целую одну и прямо противоположную. Смутно припоминая, что масса не равна скорости и пробежавших прямо перед глазами расчётах, скорость слишком целеустремленно настроенного Гойла, не равна даже его собственной, а еще когда-то взяв его на охоту дядя поговаривал, что если медведь в нескольких метрах от тебя, убегать от него по прямой бесполезно и в вероятности еще процентов на сто, разозлит его только еще больше и лучше бы замереть в надежде что тот не слишком тобой заинтересуется и немного потыкав носом уйдет восвояси. Но что-то все еще подсказывало, что это вряд ли сработает. Так что мысленно выругавшись, что как ни странно даже немного помогло, заслышав шаги уж слишком близко, разворачивается лицом к их источнику. По крайней мере на лице были и глаза и рот, что еще могли хоть что-то сделать, в отличии от безмолвно призывного и несомненно не менее хрупкого затылка.

- О. А я тебя искал. - Лучшее что можно было бы сказать встав на пути локомотива, так глядишь можно потом рассказывать истории, что это не он тебя сбивал, а ты его. Если, конечно, выжить.