нужные персонажи: Justin Finch-Fletchley, Bella Farley, [name] Vaisey, Erica Tolipan.

Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 07.10.95. За асфодель и двор


07.10.95. За асфодель и двор

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://sg.uploads.ru/t/FXApi.gif http://s3.uploads.ru/t/biYJ8.gif


Geoffrey Stradbroke, Scott Cadwallader
7 октября 1995 года.
Хогвартс, внутренний двор

Когда Джеффри Стрэдброк узнает истинную причину увядания любимого растения, он решает отомстить. Но что может один против троих? И тогда за него вступается Скоткинс, человек, который в принципе никогда ни за кого не вступался.

Отредактировано Scott Cadwallader (25.08.19 23:21)

+1

2

Обида. Да это была именно она. Выжигающая, холодная, бесстрастная. Сердце учащает свой ход, злость клокочет где-то в пустоте грудной клетки. И Джефф в который раз ощущает себя чужой марионеткой. Бездушной куклой, которую в редкие времена достают из ящика, стряхивают нафталин и заставляют забавлять окружающих.

Нет. Надоело. Надоело выделывать из своей жизни что-то настолько пресное, что жевать уже невозможно; надоело принимать все с неотвратимой скукой. Ведь он человек, вашу мать, из плоти и крови. Дурной крови и так себе тушки, но как и все. Как и большинство здесь. Почему его аскетизм воспринимается как какая-то слабость? Почему они смеют так поступать с ним снова и снова. Нет. Нет. И нет. Больше ни дня. Ни слова. Он так решил.

- Вы чертовы ублюдки, - подойдя вплотную к группке ребят, отчего один из них от неожиданности аж присвистнул. – Зачем вы это сделали? – не сбавляя оборотов, он был готов броситься на любого, кто первый бы решился вступить с ним в диалог; ненависть все поднималась к горлу, придавая голосу какую-то небывалую остроту. – Остынь Джеффри, - приказной тон, почти леденящее спокойствие. Он выступил вперед, прикрывая рукой стоящего по левую сторону товарища, рот которого в этот момент напоминал жирную букву «О». – У тебя какие-то проблемы? – этот парень хотел бы угрожающе нависнуть над очередной жертвой своего розыгрыша, да вот только Стрэдброк был тем студентом, кто к шестому курсу был не менее метра девяносто, но того такие нюансы совсем не останавливали.

- Знаешь, - он театрально поднял руки вверх, как делали античные ораторы и вся свора поддержала его громким похрюкивание, видя что оппонент стушевался, - Я дам тебе шанс извиниться за твое подобное ругательство, мы все тут джентльмены, и уйти восвояси сейчас… - он стоял так близко, что от его горячего дыхания на щеках рейвенкловца выступил румянец, а после удар. Такой силы, что Джеффу пришлось отступить на шаг назад. Это было неожиданно, хотя с какой-то долей вероятности предсказуемо. Боль была острой, да, но какая-то аккумулированная злость была в тот момент намного сильнее.

Она все разрасталась, разрасталась, пока не убила в зародыше всю боль, окутавшую подобно сети ребра юноши, - Я не позволю больше вам, слышишь? – он дождался пока ударивший его обернется и кинулся на него с такой силой, что совершенно даже не мог помыслить, что их тела так быстро окажут на земле, - Не позволю! – кричит сильнее, прежде дать смазанную оплеуху этому самодовольному кретину. Костяшки пальцев мгновенно начинает щипать, а кожа вздувается так, словно по ней прошлись бритвой. Ему еще не приходилось никогда драться, чаще всего он видел как отец избивал его мать или его, но ему никогда не приходила в голову идея, что он может сам совершать подобные действия. Да, он все же точно такая же омерзительная тварь как и этот мерзкий маггл, чью фамилию он носит.

- Снимите его с меня, - умоляющим тонов внемлет он к своим товарищам, держась руками за лицо. И ждать ему не пришлось. Размах тяжелого ботинка – и враг уже на земле. Перехватывает дыхание и в какой-то момент Стрэдброк начинает бояться, что больше не сможет дышать. – Ублюдки, - судорожно выдыхает, пытаясь подняться. Зря. Этот же ботинок находит более удобное место для своего прибежища – лицо парня. По инерции он падает ничком на лопатки, чувствуя как горячая кровь из носа заливает его ушную раковину; она же попадает в горло, заставляя его надрывно откашливаться.

Смех. Неестественный. Схожий с лаем гиены, оголодавшей в саванне. И среди всего этого беснования спокойный, сдержанный голос, который пугает своей холодностью, расчетливостью, - Всыпьте ему еще – впредь будет умнее. Джефф переворачивается на бок, делая очередную попытку найти какую-то опору на земле; не ощущая никакой боли, лишь тревожное оцепенение и полнейший штиль в голове. И это странно, потому что когда такое приходится получать от отца, то каждый раз удивляешь, что человеческое тело может испытывать такую гамму ощущений. А тут странное затишье. Почти волнующее.

- Давай, - один лоб схватил рейвенкловца за волосы, поднимая его на уровень с кулаком своего одутловатого собрата, а Джефф уже мысленно представил с каким хрустом треснет его челюсть.
– Все равно… - скрипучим шепотом;
- Что? – вызывающее переспрашивает тот, что продолжает в своем кулаке сжимать волосы парня;
- Все равно… Вы все ублюдки…

+3

3

Чудесный поход в Хогсмид. Скотт сумел набрать целый пакет любимых сладостей, и прикупил обновку в одной из книжных лавок, которая верещала своим названием "Импульс и скорость - залог твоего успеха". Эта книга была похожа на некий подручный учебник для спортсменов, играющих в квиддич.
Уже начинало темнеть, когда хаффлпаффец возвращался в замок. Он как раз пресекал внутренний двор, держа в охапку пакет с покупками, как услышал обрывки мальчишеских криков и подозрительных звуков. Эти звуки слышались редко, но так были похожи на удары, что Скоткинс невольно притормозил на половине пути, вглядываясь в дальний угол двора, из которого доносилось возня. Так оно и есть, кто-то с силой ударил ногой по лицу жертву, и тот сокрушенно свалился наземь. От увиденной картины Скотт оторопел - ему еще никогда не приходилось видеть такую жестокость в живую.
А тем временем, пока Кэдваллэдер таращился на побои, нападающий схватил беднягу за волосы и заставил подняться на четвереньки. Кажется, у жертвы уже юшила кровь со щеки - Скоктинс увидел размазанное пятно даже на таком расстоянии. Что они там делают? Два парня подошли ближе к третьему, что держал за волосы побитого мальчишку. Словно грушу для биться, так легко, с омерзительным жестоким наслаждением. Занесенный кулак вверх одного из напарников бойни готов был размозжить лицо парня, и...
- ОСТОЛБЕНЕЙ! - Проревел Скоткинс, выхватив на ходу палочку и направляя на того, кто хотел нанести удар. Тот свалился тяжелым грузом навзничь, так и держа руку над головой.
Непонятно от куда, но в Кэдваллэдере проснулась яростная злость. Почему-то желание помочь мальчишке, даже если тот сто раз виноват, превозмогло желание уйти прочь и оставить компанию решать проблемы по-своему. А это странно, Скотт никогда никому не помогал, и никогда ни за кого не вступался.
В следующий момент все произошло как-то слишком быстро. Пока Скоткинс пересекал двор, что бы нанести следующий удар, его палочка резко взмыла в воздух и улетела в руки другого парня, гадко ржущего над Скоттом. Хаффлпаффец даже не успел сообразить над случившемся - он остался один, без магии, перед этими двумя выродками.
- Ты обалдел? - С гонором рявкнул пацан, до сих пор удерживающий рейвенкловца за волосы. Стоявший поодаль парень, с двумя палочками в руках - его и Скотта, гадко ржал. От куда только берутся такие уроды?
- Тебе сейчас бу... - Скотт сам удивился, как быстро сократил он расстояния между собой и обидчиком, и с размаху двинул кулаком в челюсть, стирая с лица ухмылку. Тот отшатнулся, но устоял. А это, Мерлин, больно! От неожиданности Скоткинс схватился за руку, которой только что ударил - костяшки неприятно занемели. До этого он никогда не дрался.
Резкий рывок назад, за шиворот кофты, и Скотта уже держит тот, кто ранее держал за волосы предыдущую жертву. Растерявшись, хаффлпаффец получил сочный удар в челюсть - он услышал хруст костяшек на своем лице, и ощутил неистовую оглушающую боль. Отшатнувшись, Скотт взялся за то место, куда только что пришелся удар. Внутри все начинало закипать от злости, адреналин бушевал, и словно отключив инстинкт сохранения, он ринулся на наглого бугая, вмазавшему Скотту по лицу. Занося с каждым разом все сильнее и сильнее удары, он силой лупил парня куда только можно - по голове, по лицу, в живот и грудь. Это были хаотичные, но резкие и сильные удары.
- Остолбеней! Остолбеней! - Во дворе эхом разносился крик того, кто отобрал палочку у Скотта. Видимо, оклемавшись от удара, он понял как нужно действовать. Мимо пролетели заклинания, попадающие то в землю, то в стену замка, но никак не в Кэдваллэдера. Осознав, что в него целятся, Скотт вновь ухватил свою жертву за грудки, и приложив силу, развернул его против заклятий, словно щит.
- Остолбеней! - Не успев затормозить, товарищ выпустил последнее заклинание, угодив в друга. Тот замер и обмяк, нависая на Скотта. От неожиданно навалившейся тяжести Скоткинс слегка подкосился в ногах, и замешкался.

Отредактировано Scott Cadwallader (25.08.19 02:48)

+3

4

Суета. Скомканная мешанина из тел, крови и множеств заклятий. Неуловимая нить событий свела всех пятерых здесь. Стойте. А кто пятый? За долю секунду до того, как быть полностью поверженным своими недругами, Джефф замечает как кто-то одним умелым заклятьем сваливает с ног одного из обидчиков. Тот неловко заваливается набок и подобно какому-то гранитному монументу падает на землю. И, наверное, это так поразило рейвенкловца, что тот просто недоуменно смотрит в ту сторону, откуда появился тот незнакомец. Хотя, по мере его приближения к, кажется, ошарашенной компашке, Стрэдброк все отчетливее начинает различать черты его лица. 

Можно было бы сказать что это тот-мальчик-красавчик на которого пускают слюни даже представительницы его факультета. Да, однажды Джеффу доводилось слышать, что кто-то из них собирается купить любовное зелье и благодаря ему завоевать внимания парня. А уж потом, когда напиток перестанет действовать, он сам не захочет отпускать такую прекрасную во всех отношениях ведьмачку. Творилась у этих леди в голове понятно что, но юноша тогда всерьез задумался о том, как отвратительно быть таким как он – ведь нужно, наверное, вдвойне тщательно следить за тем, что ты собираешься съесть, ну и за посылками тоже надо бы как-то приглядывать, особенно за теми, что приходят в розовых надушенный конвертах. Дерьмовая жизнь, во всех отношениях.

И вот он совсем рядом, заносит руку для удара, только вот кулак встречается с таким препятствием, которое не в силах так просто сломить, но надо отдать должное, что тот пробует. В это время сам Джефф несуразно откатывается в сторону, и почти поднимается на колени, но неудача. С силой упирается рукой в землю и с диким, до этого невиданным головокружением поднимается. И эта его победоносная стойка скорее оказывала ему медвежью услугу, нежели существенно укрепляла стратегическое положение. И только какие-то непотушенные огарки ярости все еще зиждились в груди, набирали обороты, готовые вырваться наружу. Нащупывает древко палочки и действуя скорее инстинктивно, чем с какой-то мало майской осознанностью произносит, - Reflecto, - и брошенное заклятье, мгновенно возвращается к тому, кто его произнес. За этим можно наблюдать вечно – священное оцепенение и тишина.

Про такую тишину обычно говорят оглушающая. Но нет. Она скорее настораживающая. Ее наступления не ждешь так скоро и в какое-то мгновение тебе кажется, что ты совершенно оглох, а вокруг все еще продолжают кричать люди. Неожиданная, вымученная пауза. К которой нужно привыкать намного дольше нежели к ругательствам, которые сыпались на тебя минутой ранее.

Джефф оглядывается, с изумлением отмечая, как виртуозно Скотт расправляется с последним стоящим на ногах пареньком из этой компании. Так отчаянно, словно много лет копил на него обиду; словно только и ждал этого случая. Завораживающее и прекрасное зрелище, и пусть это были какие-то доли секунды, Стрэдброк понял, почему его отец так зациклен на боях, которые показывают по телевизору. Есть в этот что-то такое… смотрибельное что ли.

Все было уже кончено. Муки совести нагрянут чуть позже, подобно воронью на только что засеянное поле, а пока он просто хотел выразить свою благодарность. Собирая разбросанные мысли и концентрирую взгляд на своем спасители, - Ско… - ему стоило только открыть рот, как в это самое мгновение натужный спазм сковал его глотку, обдавая горечью язык и губы. Он всего-то и хотел упереться руками в колени, но уже был вновь на земле, откашливаясь кровью смешанной с рвотой. И это все произошло так неожиданно, что потребовалось много времени, чтобы он позволил себе тяжело задышать и думать, что на этот раз все точно законченно.

Отредактировано Geoffrey Stradbroke (25.09.19 14:12)

+3

5

- О... - вырвалось у Скоктинса при виде блюющего Джеффри Стрэдбока. Рейвенкловец снова стоял на четвереньках, и открывал свою душу перед Скоттом. А что делать? Рефлекс сработал, организм, хоть и не самым приятным способом, но скинул адреналин. - Ты идти можешь? - Чуть помешкав, спросил Кэдваллэдер. Сумерки хоть и сгущались, скрывая ребят в темноте, но на крики, что звучали во внутреннем дворе минутой назад, могли сбежаться пол школы. А при виде валяющихся три тела, одного на четвереньках в окровавленной блевоте и одного с рассеченной губой, поднялся бы такой шум, что возможно стоило задуматься о сборе чемоданов домой. Палочка Скотта валялась на земле, одиноко дожидаясь внимания своего владельца. Подняв ее, Кэдваллэдер на секунду задумался о мести, и хотел было уже отобрать все палочки у нападающих, но... Это было низко.
Подойдя к Джеффри, Скотт наклонился и неумело похлопал того по спине. Что делают в таких ситуациях? Теперь они сообщники, и как бы не хотелось Скоткинсу развернутся и ушлепать в гостиную Хаффлпаффа, Стрэдбоку придется помогать дальше. Глянув на обездвиженное тело одного из ребят, что были еще под заклинанием Остолбеней, хаффлпаффец прикинул сколько есть времени, что бы скрыться. И главное, куда скрыться. В школу, в таком виде лучше не соваться. В совятне тоже могут быть студенты, к квиддичному полю далеко. Оставалось только одно - развернуться и потащить рейвенкловца в сторону хижины лесничего, а там к Черному озеру.
- Стрэдбок, верно? - Провел опознание рейвенкловца Скоткинс попутно помогая тому подняться, удерживая за локоть. - Сейчас мы драпаем что есть мочи. К озеру. Идем так быстро, как ты еще не ходил. - Вдали послышались разговоры, угрожающе приближаясь ко двору. Паника, одолевшая хаффлпаффца, заставила быть юношу резким и грубым. - Давай, идем же!
Раздраженно дернув Джеффри за собой, Скотт быстро повел его в сторону моста к лесу. Жаль пакета с вещами, одиноко разбросанными по земле от падения. А там ведь были любимые шоколадные котелки, с начинкой огневиски! Пыхтя от тяжести в виде хромающего рейвенкловца, Кэдваллэдер задумался о том, что гены своего братца сегодня проснулись в самом Скотте. На такие глупости, как защитить ближнего своего, чаще сподвигаются гриффиндорцы.
- С тебя шоколадные... котелки... Джефф, - пыхтя, выдавливал из себя юноша. Мост, казалось, никогда не кончится. Звуки их ходьбы громким эхом отбивались от каменных стен сооружения. Вот они уже прошли каменный круг, и спускаясь вниз по тропе, свернули к Черному озеру, от которого доносились еле уловимый плеск бьющихся волн.
Возле воды было сыро, октябрьская прохлада заставляла поеживаться. Скоткинс устало рухнул на песок не задумываясь о том, что от влаги его задница вскоре станет мокрой.
- Ну? - Требовательно спросил Скотт, будто бы Джеффри должен был объясниться. - Что за история, в которую я влез без спросу?

Отредактировано Scott Cadwallader (09.09.19 12:19)

+3

6

Еле уловимо кивает, хотя в точности не может разобрать осталась ли у него способность к ходьбе вовсе. Перед глазами все плывет, усталость накатывает какими-то сюрреалистичными волнами и приходиться сдерживаться чтобы вдруг не расплакаться. И пусть гнев как-то одномоментно схлынул, обида никуда не делась. Она все так же продолжала обжигать душу, норовя вырвать все то, что было человеческого в ее черных огарках.

- Скотт, извини, - часто перебирая ногами и не находя в себе силы обернуться. Его стыд потихоньку замещался на какую-то благоговейную благородность. Ведь если бы не этот парень, то пришлось бы сейчас наверняка валяться в больничных пенатах, а на завтра довиться нескончаемым потоком усмешек со стороны однокурсников, - Мне очень жаль, что тебе пришлось ввязаться во всю эту заваруху, - по мере их приближения к озеру, Джефф понемногу набирался сил, словно сама эта тропа теперь придавала ему энергии, хотя он все еще и напирал левым боком на хаффлпаффца.

Они спустились вниз, почти к самой воде и остановились там, где песчаник сталкивается с густой травой, подступающей к берегу. Стрэдброк несуразно сел, сложив ноги на подобие позы из йоги и спрятал острый подбородок в ладонях. Все лицо ужасно горело и казалось, что от него только и осталась что растерзанная кожа и горка мимических мышц. Кровь, которая еще несколькими минутами ранее равно струилась из разбитого носа, застыла грубой пленкой на крыльях ноздрей. – Наверное, ты ввязался в очередную заварушку, которая зачастую существует… - он начал так хорошо, что сам удивился тому, что умеет так четко и лаконично формулировать мысли, но вот продолжить не мог.

Сведя колени вместе, парень уткнулся в них лбом, стараясь не дать слезами окропить щеки. И их не было. Только горячее дыхание обжигало глотку, не давая возможности нормально говорить. И эта боль, он не знал физический ли характер ее проявления или какой-либо иной, но отчетливо ощущал ее наличие. – Спасибо Скотт, правда, я все компенсирую, - тяжелый выдох и он, наконец, смог взглянуть в глаза парня. – Если бы не ты, эти ублюдки точно бы устроили мне знатную трепку, впрочем, как и всегда, - улыбка озарила его лица, несмотря на то, что из лопнувшей губы сочилось немного сукровицы.

Так странно, но сейчас Стрэдброк чувствовал какое-то немое удовлетворение, прокручивая в голове детали той стычки. Удивленные рожи и всполохи заклятий. Неожиданно для себя он расхохотался. Нервно закрывая лицо руками и откидываясь на спину, - Мерлин, я никогда не думал, что их дебильные рожи могут выглядеть так комично, - с каждым словом, смех становился все силнее и раскатистей. Джефф схватился за живот, пытаясь унять боль вызванную этими мышечными сокращениями, и пусть у него ничего не получалось, это совершенно не расстраивало. Напротив, доставляло какое мазохистское удовольствие, такое чуждое, но оказавшееся приятным.

+3

7

Стрэдброк был похож на сумасшедшего. Сначала он готов был разреветься, сейчас его смех раскатистым эхом звучал по всей округе. Скотт только опасливо обернулся, что бы убедиться, что на дикий хохот не сбежались студенты или профессора. Все-таки они не так далеко ушли от замка, что бы не волноваться о безопасности.
- Шшш! - Зашипел Кэдваллэдер, но его рука успокаивающе легла на плечо рейвенкловца, похлопывая по мантии. Странно, он, кажется, не собирался унимать истерику Стрэдброка. И все же, ладонь продолжала механическое действие легких шлепков. - Джеффри, давай... давай ты как-нибудь потише смейся, ладно? - Глаза опасливо всматривались в темноту позади Черного озера. Скоткинсу показалось, что он услышал неподалеку хруст веток. Геройствовать дважды за один вечер хаффлпаффец не привык.
Хохот постепенно сошел на нет, Джефф сидел рядом неподвижно. А Скотт, глядя то на воду, то в сторону замка, думал как лучше действовать и когда возвращаться в школу - до ужина или после. Между этими двумя повисло неожиданное молчание, но оно абсолютно не смущало. Кажется, оба думали только о своем. Оторвав сухую соломинку травы, пробивающуюся сквозь песок, Кэдваллэдер все же решился задать вопрос.
- Они часто так нападают на тебя? - Картинки бойни всплывали в сознании юноши, напоминая, как сильно били в живот рейвенкловца с ноги. Это было жестоко, очень жестоко. К такому Скоткинс не привык, и увиденное сегодня очень поразило его. Казалось, Джеффри был одинок, без поддержки и защиты. Он пытался отстоять себя, наверняка пытался, но один против оравы  - это всегда проигрышный бой. Сухая соломинка беспрерывно прокручивалась между указательным и большим пальцами Скотта. - Они ублюдки. Мерзкие ублюдки. Это низко.

Отредактировано Scott Cadwallader (13.10.19 00:52)

+3

8

Если быть до конца честным – это я на них напал, - несуразно скрестив руки и пряча острый подбородок в ладони. Тяжелый гортанный выдох, что пар из рта на доли секунды повис в воздухе. Каким надо было быть идиотом, чтобы поступить так? Да еще и Скотта подставить. Укор совести, слишком острый, прошелся вдоль позвоночника, одаривая настолько мерзким чувством, что захотелось поежиться. – Мне не надо было так поступать, но…

- Я знаю, что они специально, специально провоцировали на это и если бы я был хоть немного умнее, то никогда бы не позволил им так играть с собой, - хмуря брови, блуждая взглядом по покосившемся столбикам засохшей травы, торчащей из-под подошвы ботинка. – Тем более Фарли сказала, что все будет в порядке, - внезапно опомнившись и осознав, что рассказывает историю как-то абсолютно, до смешного неправильно. – Короче, эти дебилы дошли до того, что выливали остатки чая в растения для моей работы по травологии. И это стало последней каплей… Я идиот, - закрывая лицо руками, чувствуя как кожа лица продолжает пылать под закоченевшими пальцами.

- И ужасно, что я втянул тебя во все это, так ужасно… Они теперь и тебе не будут давать проходу, Мэрлин, как только на свет появляются такие отморозки. Прости, - тараторя еще быстрее, чтобы в очередной раз не дать себе расплакаться, а тошноте подступить слишком близко глотке, позволить опалять ее своей горечью. Стыд. Да, именно он охватывал абстинирующий от адреналина разум. Очередной глубокий вздох, перемежающийся прерывистым позывом выплакать скопившуюся обиду наружу. Хотелось бы думать, что утаенный, но едва ли в тишине из совместного одиночества можно было скрыть подобное. Хотелось. Желалось, чтобы осталось только твоим, но нервы предательски распускают канат вымученного, выпрошенного спокойствия.   

Слезы прокладываю жгучие больные дорожки минуя впалые щеки, скапливаясь на подбородке, а после пропитывая и без того переполненную влагой почву. И эти слезы, не потому что обидно, не потому что больно, а потому что приходиться отвечать не единолично. Делить свою, личную вину с кем-то, кто к ней не причастен и должен быть вовсе безучастен. Но он тут, вынужден слушать оправдания, вместо смеха в общей гостиной, делить с чужаком прохладу, которая должна была быть смята хорошо протопленным котлом...

Когда тоскою ватной полон свет,
Когда навалится усталость прошлых лет,
Меня побеспокой неосторожно.
Под кружевной дымок и сладкий хмель
С тобою погрустим под старой ивой...

+2

9

Вопрос "зачем?" был готов сорваться с губ хаффлпаффца, ведь он не понимал глупости геройства, когда ты один лезешь на рожон против троих противников. Это было как минимум глупо и опрометчиво. Но Джеффри сам давал ответы на все вопросы. И с каждым сказанным словом Скотт начинал больше понимать, но параллельно появлялись новые, не менее волнительные, вопросы.
- Фарли? - Вдруг неожиданно для себя перебил Скоткинс страдающего Стрэбока. Почему-то эта фамилия уколола саднящим жалом где-то в области сердца, вызывая неоднозначные эмоции. - Вы... вы общаетесь?
Странное жгучее чувство прокатилось от головы до кончиков пальца ног, попутно задевая все органы и рецепторы. Дыхание невольно затаилось и Скотт пытливо пожирал глазами очертания сгорбленной фигуры Джеффри. Странные, неподходящие мысли под эту ситуацию, полезли в голову юноши. Не желая того признавать, но ревность, какой бы глупой она не была, пробуждалась в сознании Скотта. Он представил, как эти двое сидят в теплице и обсуждают растения, выполняют дополнительные задания от профессора Спраут и склонившись над горшком с каким-то чудаковатым растениям, шушукаются и смеются. Воображение рисовало улыбающуюся Беллу, которая беззаботно приобнимала плечи Джеффа в знак благодарности за помощь.
Кулаки инстинктивно сжал несчастную соломинку, словно хотели удушить ее. И что самое ужасное, смущающее и непонятное - Кэдваллэдер не злился на рейвенкловца. Но он злился на Беллу. Он так отчаянно пытался гнать чувства к девушке прочь, что невольно мысленно привязывал себя к этой персоне все больше и больше.
Слова Джеффри о том, что ублюдки захотят мести, никак не взволновали Скоткинса. Он знал, что если не один, то с братом, сможет дать отпор. В себе он никогда не был столь уверен, как сегодня - Скотт впервые ощутил собственную силу.
Но тут странный тихий всхлып раздался со стороны Стрэдбока и Скоткинс удивленно повернулся в его сторону. Лица юноши не было видно из-за темноты, но беспокойство о рейвенловце стало постепенно заполнять душу Скотта. Он боялся потревожить, или смутить сокурсника, поэтому они какое-то время сидели в тишине. Интересно, когда в последний раз плакал Скотт? В пять лет? Восемь? Десять? Когда Эрик поломал его любимую игрушку или когда Кэдваллэдер понял, как он одинок без брата? Рассуждения помогли натолкнуть парня на мысль, что Джеффри, возможно, был точно так же одинок, как близнецы в те моменты разлуки. Но проблема в том, что у Стрэдбока, по видимому, не было друзей, иначе почему он полез в драку в одиночку?
- Джефф, когда ты в последний раз купался? - Внезапно потревожил тишину глупый вопрос Скоткинса. Его пальцы уже стягивали шарф с шеи и поспешно расстегивали запонки теплой вязанной кофты. Хвала Мерлину, на улице было темно, иначе Кэдваллэдер вряд ли захотел лезть в воду, учитывая какие яркие трусы сегодня были надеты на нем. - Ты не подумай, пахнешь ты отменно. - Уже со смехом говорил Скотт, попутно вставая на ноги и расстегивая ремень. - Я даю тебе минуту что бы раздеться, иначе придется плавать тебе в ботинках.
Штаны слетели вниз, за ним магловские кроссовки и носки. Скотт, сотрясаясь от холода мелкой дрожью, в голос считал " Рааааз, двааа, триии". Когда вот так ты разделся, желание залезть в воду убавлялось, н это не останавливало Кэдваллэдера.
- ДЕСЯТЬ! - с воплем помчался в волны Скоткинс, попутно нечленораздельно мыча от яркого, сжимающего сердце, холода. Брызги фонтаном разлетались в разные стороны от быстрого забега юноши, а когда он очутился по шею в воде, Скотт начал вертеть головой в поисках Джеффри. - МНЕ НЕ ХОЛОДНО! МНЕ НЕ ХОЛОДНО! - Орал, как сумасшедший, Скоткинс.

+2

10

Изумление. Точка. Если бы брови могли уметь летать… Так стоп. Да, это высшая точка удивления, которая полностью меняет фарватер настроения. Кардинально. Его слезы осохли настолько быстро, что утреннее июльское солнце могло позавидовать этому парнишке, в тот момент, когда пыталось сбить утреннюю росу. Пока Кэдваллэдер раздевался, рейвенкловец до конца считал это какой-то забавной бравадой. И да, только до того момента, пока этот сумасшедший не ринулся в воду.

- Стой, ты с ума сошел? Совсем рехнулся, Скотт, не надо, - встав на ноги, пытался протестовать Джефф, но куда там, хаффлпаффца было уже не остановить. – Черт, поверить не могу, - мерный плеск воды и бульк. Короткий, отрывистый. И это заставило аж всплеснуть руками, а после отвернувшись схватиться за голову.

Это точно какое-то сумасшествие. Безумие. Надо звать кого-то на помощь, чтобы отвезли паренька в Мунго и закрыли под замок в смирительной рубашке. Стэдброк оборачивается на крик, пытаясь не засмеяться в голос, слыша истошные крики, что громогласно разносятся воздухом вдоль глади озерной.

- Если ты рассчитываешь, что я сделаю это, то глубоко заблуждаешься, - подойдя к берегу и переминаясь с ноги на ногу. И хоть он и смеялся в голос, выглядел он весьма насторожено. – Твою мать, вылазь оттуда, а то синеву твоих губ будет трудно переплюнуть даже помаде профессора Трелони. Но тому были, кажется, абсолютно параллельные те слова, которыми юноша пытался вразумить своего нового знакомого. И это было очевидно с самого начала. На что только надеялась эта святая простота – не понятно.

В своей голове успел перебрать тысячу проклятий, прежде чем взялся за ботинок, перепачканный грязью и налипшим на нее песком. Стягивает вместе с носком и ставит на сырую землю. Переменная пальцами ноги, отмечая что точно температура не подходящая для купания. Цепенея скидывает второй. Теряя решимость с каждым оставленным на берегу предметом. Может, если он будет тянуть время, все как-то само закончиться и плескающийся Скотт уже сам выберется на берег. Ага. Сплошные мечты…

Касается ступнями воды и вполголоса, - Я поверить не могу, что ты заставил меня это сделать, - ругаясь с отчаяньем. Входит по колено, но медленно, пытаясь свыкнуться с иглами, что разом впиваются в плоть его. И это не холод, это какая-то боль, пытка сплошная. И не сговариваясь, не открывая счета в голове свой, ринулся вперед. Спотыкаясь о толщу расходящихся волн. Скрывшись с головой и дожидаясь там, пока все не утихнет. Выныривает. Хватая ртом воздух. С диким воинственным воплем и тут же перекладываясь на спину, в тщетной попытке отдышаться.

- Ты-ты-ты чокнутый Скотт, че-че-черт, тебе к-к-кто-то об этом го-о-о-ворил? - губы его трясутся, хотя он их и не чувствует, старательно делая вид что плавает кролем. На самом же деле просто пускает мелкую рябь руками, - Ессс-ли я по-одхвачу во-о-спаление лег-гих, я тебя убью, - переворачивается и пытается подгрести чуть ближе к хаффлпаффцу, хотя выходит у него это с большим трудом. Чиркает мысками дно, убеждаясь, что в случае чего может просто пройтись до берега. И эта странная мысль его успокаивает, - Теп-п-пло ли тебе дев-в-вица, тепло ли т-т-тебе мил-л-лая? - обдает парня брызгами воды, что очень причудливо отражают свет первых появившихся звезд. И этот смех. Он не помнит, чтобы так когда-либо весело было. Нет, наверняка, были моменты какие-то, но впервые такие сознательные.

- А про Фарли ты спросил… П-про-сто, - легко качаясь на прибрежной волне и стараясь не дрожать всем телом, - Все знают о вашей… Неприязни? – его несколько поежило на этом слове, потому что оно в школе самое ходовое и к нему так привыкаешь, что в точности и не догадываешься, что оно значит, - Ммм-мы с ней с-с-сегодня впервые разговаривали и ммм-мне кажется, она зам-мечательная, - смотря на того так серьезно, но не оставляя флер веселости, что образовался в этом вакууме.

+2

11

Черт его дёрнул пойти в воду! Скоткинс, как бы он не старался храбриться, но леденящий холод, пронизывающий не только кости, но и мозг, сотрясали парнем, тем самым увеличивая амплитуду волн вокруг него. Зуб на зуб еле попадал, но это только больше веселило юношу. Он, нахлебываясь озерной воды и смеясь, пытаясь удерживается на плаву, наблюдал за Джеффом и его попыткой все же зайти в воду. Это было нелепо, глупо, но видимо, Скотт подкупил рейвекловца своей смелостью.
— Давай! Давай! Давай! — Бодрыми возгласами поддерживал Джеффри Скотт. И нет, ему было совсем не жалко юношу, который корчился от холода. Если сегодня они страдают, то вместе. Брызги разлетелись в стороны, окатив Кэдваллэдера с головой, и Стредброк уже погрузился в толщину темной воды, без признаков его нахождения. На мгновение все смолкло, и только озеро пыталось восстановить свою первичную тихую гладь. Страх, моментальный, далёкий, где-то проскользнул в закромах сознания хаффлпаффца. Он ведь даже не подумал, умеет ли плавать Джеффри или нет. — Джефф? — Неуверенно позвав парня, Скотт чуть приблизился навстречу пропавшему под водой рейвенкловцу. Где-то ведь он должен был быть?
Неожиданно, резко, прям перед самым носом, как гриндилоу, выскочил из глубин озера Стрэдброк. Отфыркивая воду, с кличем громким, что эхом разносится по всему берегу. У Скоткинса отлегло, и он с облегчением закатывает глаза к небу.
— Это ты чокнутый, кто ныряет ночью в воду?! — На свой манер проворчал Скотт. Но несмотря на его беспокойство, губы расплывались в довольной улыбке. Первый контакт с земным существом, и о чудо, это был кто-то помимо брата. Странное чувство, единения и какой-то аферы. Словно этот парень, некогда практически незнакомый, мог стать его напарником, или так называют друзей? — Воспаление? Мадам Помфри мигом тебе новые лёгкие вставит. А если нет, я тебе принесу отличную настойку, будет повод напиться с тобой. Эй! — Неожиданно, вдруг щедрая порция брызг умыла лицо Скоткинса, попадая в глаза, уши и нос. Он даже не успел отвернуться, как Джефф снова и снова, смеясь, окатывал его водой. — Хватит, черт, хватит!!! — Скотт не мог увернуться, пытался, но с каждой стороны продолжал получать нападение. Пока Стрэдброк не успокоился. Тяжело дыша и улыбаясь, Скотт вытер мокрое лицо ладонью, что бы смазать щекочущие скользящие капли с носа и щек, что неприятно медленно ползли вниз. Тема, как и настроение рейвекловца, вдруг неожиданно быстро переменилась. Улыбка с лица Скотта тоже сползла, и все тело, вся суть юноши настороженно прислушивалась, впитывала каждое слово Джеффри. Он не знал как реагировать, что говорить. Что-то ядовито-жгучее пробудилось в груди. Скотт смотрел из-подо лба на юношу, и хотел забыть сказанные ним слова. Лучше бы снова окатить его брызгами, вновь вернутся в то глупое настроение, но Фарли... Она возникла так немыслимо близко, словно стояла за спиной Кэдваллэдера и слушала их разговор.
— Ясно. — Сухо ответил Скоткинс. — Так, встречайся с ней. — Выплюнул, и направился прочь из воды.
Ноги грузом в муле, пытаясь задержать в озере, что сильнее раздражало юношу. Злясь на себя, на холод, на озеро, Скотт рассекал воду шагами широкими. Град из капель тяжёлых разбрызгивались в сторону, создавая шумный гул. Лёд из воздуха, сырости, холода обнимали оковами тело. Сотрясаясь, то ли от гнева, то ли от морозности, хаффлпаффец лихорадочно искал волшебную палочку в своих вещах. Заклинание горячего воздуха вмиг окутали тело, и стало легче.

Отредактировано Scott Cadwallader (28.10.19 12:43)

+2

12

Сегодняшний вечер явно метил на звание самого неожиданного и богатого на эмоции. Слишком много для одного человека, который впервые неумело вступает на путь общечеловеческих страстей. Взаимовыручка, поддержка, какое-то по-детски дурацкое ощущение безбрежного счастья вмиг сменяется полным крахом. Да, это и вправду слишком.

Джеффри не спешил выходить из воды, хотя зуб не попадал на зуб, а губы приобретали цвет перезревшей сливы. Абсолютная растерянность, точная такая, что настигала его в детстве, когда отец ни с того ни с сего приходил в ярость. Парень делает шаг назад, все больше отдаляясь от берега. И сейчас ему и вправду хочется быть где-то далеко, настолько, чтобы можно было обдумать случившееся и все исправить. Если такое возможно.

Очень поучительно урок. Ведь он и вправду считал, что сознательно отказывается от дружбы в пользу одиночества, но это ошибка. Он просто не умеет взаимодействовать с людьми. Одним предложением сломать тот хрупкий мир, что воцарился между двумя. А что самое ужасное, рейвенкловец совершенно не понимал, что именно сделал не так. Ему хотелось спросить, хотя уже и не был уверен, что так вообще поступают. Может все стоит оставить так как есть. От этого всем только лучше.

- Скотт, я чем-то тебя обидел? – его едва было слышно из-за плеска воды, когда подступил ближе к берегу. И, наверное, этот вопрос развязывает его язык куда больше, чем он рассчитывал. Уже не дрожит, напротив чувствует, что от неловкости он весь краснеет и эта кровь разгоняет остатки тепла по коже, - Мне и вправду хочется встречаться с Беллой, тем более она сказала, что я могу навещать Асфодель, который она выхаживает для меня; возможно, я смог бы помочь ей в теплицах, - задумчиво, не понимания зачем вообще все это тараторит какой-то несуразной кашей.

- Но если тебя это задевает, я могу не встречаться с ней вовсе, правда, - до него только сейчас дошло, что именно он сказал и, кажется, понял на что так разозлен Скотт. Ведь если бы хаффлпаффец про тех ублюдков, высказался, как замечательные, ему бы то же стало неприятно такая их характеристика. Господи, какой же он идиот. – Только у нас есть совместные уроки… - промямлив это, он опустил губы под воду, словно пытаясь сдерживать тот словесный понос, что извергается с его рта.

Стыд мелкой рябью мурашек проходился по коже. Какое-то смутное отвращение к самому себе. Ведь именно таким его видят окружающие. Может и отец на него так злиться, потому что рассмотрел в нем этого растерянного слабака, который вовсе не приспособлен к миру. Может, если бы кровь матери не проложила бы ему дорогу сюда, он стал бы очередным ребенком, кто слишком часто посещает кабинет психолога в общеобразовательной школе; кто за завтраком выпивает гору таблеток, чтобы хоть как-то свыкаться с реальностью, что лондонским туманом окутывает его. Да, здесь он свободен. У него есть его уютное одиночество и общество, которые почти перестало обращать на него внимание. Только здесь он может быть тенью, слишком любящий воды этого темного озера, потому что оно скрывает те откровения, что мог бы делить с кем-то. Это его мир, в которых он хотел бы тонуть…

Отредактировано Geoffrey Stradbroke (06.11.19 10:36)

+2

13

Сколько Скотт учился в Хогвартсе, столько имя Беллы Фарли звучало в его ушах, в его разуме. Отравляющим сгустком, который так сильно распалял ненависть и ярость в душе мальчишки. Зависть, желание превзойти хаффлпаффку, неизвестно что и кому доказать - всегда, по непонятным причинам, стояло на первом месте у Скоткинса. Эта девчонка отобрала у юноши дружбу брата, отобрала его любимое занятие - травологию, а сейчас, кажется, отбирала потенциального товарища. Скотт не хотел мириться с этим, не хотел вновь видеть в своих мыслях Беллу. Поэтому вспышка агрессии, что так явно проявлялась в каждом движении юноши, отпугнула Джеффри. И Скоткинс это почувствовал. Руки замедлились на пуговицах рубашки, которую до этого он слишком резко и порывисто натягивал на себя. Сейчас же Кэдваллэдер недовольно смотрел на силуэт Стрэдброка, что невнятными очертаниями пытался стереть собою границы с водой.
- В смысле ты можешь с ней не встречаться? Я тебе кто такой, что бы запрещать гулять с Фарли? В ваши любовные дела я лезть не собираюсь. - Скотт постарался придать голосу как можно более равнодушный тон. Выглядеть ревнивцем из-за какой-то девчонки в глазах других юношей Скоткинсу не хотелось, да и статус не позволял. Его ведь вся школа знала как гадкого грубияна, а над этим званием он работал не один год. Вот только последняя фраза о занятиях Джеффа и Беллы навязчивым жужжанием не давало покоя Скотту, он то и дело мысленно возвращался к нему, пытаясь осознать истину. Где-то на краю сознания что-то очевидное пыталось проявиться, но Скоткинс усердно отгонял эту мысль. - Подожди, ты все это время... Говорил только о занятиях с Фарли?
Его наконец осенило. Словно удар чугунным котлом по голове, Скоткинс понял, что имел ввиду Стрэдброк. Безмолвное удивление озарило лицо хаффлпаффца облегчением и радостью. В груди вновь что-то защемило, ликующее. И он не смог сдержаться. Резкий, грудной и надрывный смех разразил Кэдваллэдера. Он согнулся пополам и смеялся до слез, до одурения. Не хватало воздуха, что бы сделать глоток для следующего взрыва смехом, оставалось только найти опору рукой в песке и свалиться на колени, что бы продолжить пьяный истерический смех. Он сходил с ума. Воспалённый мозг
Беллой Фарли за все эти годы вылился в психическую зависимость, и Скотт любой сигнал о девушке принимал искаженно, неправильно.
- О Мерлин... Стрэдброк, вылазь из воды! Твои зубы сейчас вылетят от того, с какой силой ты ими стучишь. - Оттаяв, скомандовал Скотт. Он уже приготовил палочку, что бы обсушить рейвенкловца. - Я болван, признаю. - Пару минут спустя признается Скоткинс, подавая Джеффри его вещи, что были разбросаны на песке. - Не знаю что со мной, я вечно реагирую на Фарли как пикси на свет. Мне не стояло так себя вести. Мир? - Протягивая свою пятерню, он надеялся на поблажку Стрэдброка. Только не суди, только не злись, только прими мою дружбу...

+2

14

«Любовные дела»! Пулей на вылет, оставляя грузное месиво мозгов вперемешку с тугими мыслями, которые пытались интерпретировать эти слова. Что это вообще такое? Как можно было думать о подобном. Это хуже сюрреалистичных портретов, которые могли малевать художники прошлых лет. Да Джеффа вообще едва ли можно было представить, как человека питающего какие-либо чувства к другому человеку. Вот к альбому с каляками – да. Да еще и с Беллой. Это вообще что-то на грани комедии с фарсом. Эта девочка была для рейвенкловца скорее огромной сияющей звездой на новогодней елке, которой у него никогда не было. Но он мог любоваться на чужие. И она точно такая чужая звезда, на которую завороженно пялишься. Хотя тебе и в голову прийти не может, что светит для тебя. Свет, каким бы он ни был прекрасным, чужероден для того, кто привык прозябать в темноте и комфорте.

Нехотя выходя на берег, он уже не испытывал холода. Свыкся с ним и приспособился. Как и ко всему тому, что окружает довольно долго. Натягивая на мокрое тело вещи, продолжал с немой настороженностью смотреть на Скотта. И по мере того, как к тому возвращалась прежняя веселость, эта настороженность мало-помалу таяла, уступая место какой-то приятной усталости, - Конечно, мир, - протягивая руку и улыбаясь растрескавшимися губами, Стрэдброк непринужденно осознавал, что хочет задать вопрос, хотя и опасался того, что вовсе неуместен он сейчас. И только, когда они в тишине двинулись к замку, чей свет так витиевато играл на пожелтевшей траве, вроде возвращая ей прежний изумрудный лоск, - Скотт, - мялся, убирая мокрые волосы назад и стряхивая ледяные капли, продолжавшие мерно капать на шею и за шиворот, - Можно задать тебе вопрос?

- Я совершенно не силен во… Взаимоотношениях с людьми, - на выдохе, пуская долгую струю пара и практически физически ощущая, как шестеренки в мозгах прощелкиваются, пытаясь подобрать слова таким образом, чтобы они обрели формат чего-то более понятного, - С чего начинается ненависть? – наверняка, есть что-то материальное, чтобы объяснить этот очевидный феномен. – Я не знаю, как спросить точнее. Вот допустим, я ненавижу тех парней, потому что они много плохого мне сделали. Хотя изначально не питал к ним никаких чувств. Но они почему-то сразу испытывали неприязнь? Взять тебя и… Беллу, - он всё-таки произнес ее имя вновь, просто потому что вряд ли смог подобрать достойный синоним ее образу, - Было ведь начало этого чувства, причины… Почему из ничего может возникать что-то прекрасное и что-то настолько ужасное? – словно в каком-то бреду, лихорадке, и почему-то именно сейчас он решил разобрать в том, что многими месяцами мучали его.

Скотт. Почему именно он? Может потому что единственный, кто готов был предложить дружбу. Может потому что из вакуума почему-то родилось ощущения доверия. Но могло быть и что-то другое, мерзкое и отвратительное. Что дало бы больше форы тем парням, стычка с которыми сегодня завершилась оглушительной победой. Черт, этот мир действительно невозможно понять и познать. И ощущая себя беззащитным котенком брошенным под пресс этого небосвода, парень с остервенелым рвением пытался выпытать законы у того, кто в этот, пусть и совсем не знаменательный день, стал свидетелем, того, как глаза потихоньку начинают открываться. Густая пустота сменяется тысячами «почему» и «зачем». А мерзкое одиночество расцветает желанием быть с кем-то…

+2

15

- Конечно, задавай, - без задней мысли согласился Скоткинс. Он не думал, что Джефф будет размышлять на столь серьезные и непонятные юноше темы. Потому по мере поступления вопроса мозг хаффлпаффца все больше и больше начинал притормаживать. Почему именно это интересует Стрэдбока? И что мог ответить Скотт? Разве он понимал хоть толику того, что происходило в его сердце, почему Скотт испытывал такую непонятную обжигающую ненависть к Фарли? - Ненависть? - Переспросил Скоткинс, словно на уроке, пытаясь оттянуть момент ответа. Сбитый с толку и непонимающе глядя на сокурсника, юноша все же пытался понять что же ему сказать, и сколь глубокое умозаключение ожидает услышать Джефф.
- А почему ты спрашиваешь? - Стараясь незаметно срезаться с темы, Скотт решил оставить акцент на парне. Непонятное паническое настигало его, словно самые яркие прожекторы были наведены на его персону, и стоя в самом центре толпы, Стрэбдок потребует объявить о своих настоящих истинных чувствах к Белле. От волнения и страха сердце учащеннее забилось. - Ну... Мы всегда не могли терпеть друг друга. С самого начала. При поступлении в Хогвартс она заявляла всем, что жалеет, что поступила в Хаффлпафф, и ее место на Слизерине. Потом меня раздражал ее синдром отличницы и то, какой зазнайкой была. А сейчас я даже и не сажу что именно меня так злит...
И злило ли вообще. Скоткинс терялся в своих чувствах, терялся в том, что истинное перемешалось с ложным, и где было верно. Боясь признаться себе и ей в чувствах, быть прогнанным, или высмеянным Беллой Фарли, Скотт продолжал играть роль противника, хоть в глубине души и жаждал совсем иного. Разве мог он признаться Джеффу, как сильно ему хотелось прикасаться к девушке, как хотелось попробовать на вкус ее губы, какие постыдные и влажные сны снились тому по ночам с завидной частотой?
- Если тебя интересует, почему я не могу терпеть Фарли, то у меня нет на это ответа. - Просто ответил юноша. Он смотрел на огни Хогвартса и размышлял, что возможно нужно пересмотреть собственные приоритеты. Сегодня Джефф затронул нечто глубокое и необъяснимое, с чем Скоткинс жаждал разобраться. - Просто так было всегда,  вряд ли тут что-то измениться. Вряд ли между нами возможно нечто прекрасное.
Оба медленно неспеша брели к замку. Наверняка не вспоминая о нелепом знакомстве, ребята рассуждали о высоких чувствах, и на удивление, им было комфортно. На столько, на сколько это было позволимо в пределах их необычайного вечера. Словно прощупывая друг друга, Скотт и Джефф привыкали к компании, пытаясь понять и проникнуться. Что-то теплое и трепетное, наивно-бодрящее просыпалось в сердце Скоткинса. Некая слабая надежда на то, что у него мог бы появиться товарищ. Человек, которого у Скотта никогда не было, и о котором он мог только мечтать.
- Но я не знаю с чего начинается прекрасное. И что именно - это прекрасное? Мне сложно понять как можно дружить с кем-то еще, кроме брата. И говорить так просто, как с тобой... - Запнувшись, Кэдваллээр несмело покосился на Джеффа. Словно посягнул на чужую территорию забывшись, а сейчас вспомнил о манерах, и о том, что его вряд ли захотят в качестве друга. Как вряд ли бы захотели взять, будь он котенком в коробке на продажу. - А ты? Встречал ли ты что-то прекрасное? Ты знаешь каким оно может быть, в отличии от ненависти?

Отредактировано Scott Cadwallader (21.12.19 03:06)

+1

16

Остановился. Словно ноги тут же вросли в землю и он забыл, что слушает кого-то. Кто-то есть с ним рядом, по коже пробегают крупные мурашки очевидного страха, что все это общение придумано им, как бывает, когда слишком рьяно пытаешься бороться со своим внутренним голосом. Перечишь его, нет, своей позиции, - Скотт, - Делая поспешные шаги на встречу, но неодержимый, а кажется абсолютно уставший. Скользнув ладонями по его рукам, словно пытался общается с ним точно так, как общается немой со слепым, - В нас есть что-то… Какой-то компас, наверняка и карта, чтобы читать эмоции. Просто он сбивается. Нет мастера, чтобы настроил его так четко, как это надо. – Отпрянув, испугавшись того, что может быть с кем-то близок и может быть понят. Да и суть ли сейчас в этом, - Дома… это было очень давно, я как-то заблудился в лесу. Я не помню, чтобы испытывал страха, может только из-за того, что мама будет плакать, если я не найдусь, - улыбаясь, кажется, теряя нить рассказа и удаляясь слишком рьяно мыслями от этого места, но не от человека напротив, - И вот среди тихого шелеста крон деревьев я увидел свет. Пульсирующий, пугающий, отталкивающий. Но я шел к нему, пока он не коснулся моей руки. – сжимая пальцами свое запястье. Такое отвратительное прикосновение, я хотел закричать. Не знаю почему. Пока не понял, что это всего лишь светлячок. Черт. Я их никогда не видел, но знал, что существуют такие твари. Я просидел всю ночь смотря на небольшой рой этих незамысловатых насекомых. Мне начал нравился их свет, как и тьма, что наступала, когда крылышки скрывали это мерцание. Было абсолютно плевать что это, потому что это что-то было рядом.

Наступила какая-то тревожная тишина, неуютная. И должно стать неловко, но Джефф не чувствовал ничего подобного. – Сегодня я снова испытал это чувство. Впервые к человеку. Не знаю, какого хрена, я тебе все это рассказываю, - задорно всхлипнув носом, даже и не ощущая, что простуда практически охватила тело своими цепкими ручонки и дожидается удобного момента, чтобы заставить кровь пылать внутри кровеносного русла, - Но мне бы очень хотелось, называть тебя своим другом. И да я знаю, предлагать дружбу это все равно, что предлагать отхлебнуть мясного бульона из одной кружки… - он смеется, но уже через мгновение протягивает хаффлпаффцу руку для рукопожатия, будучи уверенный, что его ответные действия не заставят себя ждать. Да нет, ничего он не знал. Просто надеялся, предаваясь порыву каких-то иррациональных чувств, которые в последующем будет ненавидеть. А может и не будет. В тот день постигалось много новых истин и старые уклады разрывались в клочья.

Скотт Кэдваллэдер не осознавая этого, стал ключом от дверей, что населяли границы мировосприятия одного ничем непримечательного парнишки. Щелчок этого механизма словно распахнул плотные деревянные жалюзи, которые до этого могли только сгущать тьму, концентрировать и делать ее до безумия осязаемой. А свет, что ворвался пусть и был пульсирующем, отвратительным и пугающим, все же отдавал теплом. Теплом, которое до этого было чуждо. Может, не напрасно, осмысленно. До лицемерия нарочно. И все же…в его лучах хотелось отогреться сейчас. Позволить. И обжечься.

Пусть.

Эта ночь. Самая обычная октябрьская была наполнена магией. Магией рождественской скорее. Как в сказках, где все хорошо. И девочка, наконец, согрела пальчики под угасающем пламенем спички; принцесса обязательна была спасена и даже злодеи были какие-то ненастоящие, что весело скандировали, когда добро, наконец, побеждало зло.

Грузно покашливая в своей пастели, Стрэдброк вновь начинал верить, что он тоже может быть достоин друзей. И это не действие зелья, что испарится едва он войдет во вкус, это что-то незыблемо фундаментальное. Точно такое, как в книгах. Всегда эти книги. Черт. И они так правы. Переворачиваясь на другой бок и забываясь крепким сладким сном, он точно это знает…

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 07.10.95. За асфодель и двор