От боли темнеет в глазах, и Джейк чувствует предательскую дрожь в ногах - ощущение для него незнакомое, чужеродное. Он терпеть не может быть слабым, поэтому с усилием заставляет себя отлипнуть от незнакомой ему входной двери и пытается удерживать ровное, вертикальное положение, несмотря на то, что от каждого движения очередная вспышка боли в руке крадет и без того рваное после схватки дыхание, так что хочется надсадно, мучительно закашляться, чтобы отторгнуть с трудом принимаемую новую реальность. Отлаженный часовой механизм мыслей в его голове сейчас напоминает ржавую полупустую коробку. Джейку трудно сосредоточиться, и его не покидает ощущение, что он барахтается в мелкой луже, не чувствуя под собой никакой опоры.

Кап.
Кап.

Он вдруг замечает капающую с левой ладони кровь, цепляется за это, как за тоненькую ниточку, чтобы не дать боли окончательно поглотить его под собой. Остатки ржавых шестеренок-мыслей нехотя приходят в движение, царапая черепную коробку изнутри, но это приводит к нужному эффекту - Джейк начинает думать.

Есль кровь - то кто-то ранен.
Если ему больно - то ранен скорее всего именно он.
Если одна только тень движения в руке вызывает в нем мучительную дрожь - значит, ранен он в левую руку.

А это очень плохо, продолжает думать Джейк, потому что ему никак нельзя терять возможность пользоваться левой рукой. Не утраченая даже в критической ситуации возможность рассуждать здраво возвращает его в осознанную реальность. Нужно оценить урон, остановить кровотечение и где-то укрыться, скрыться от возможного преследования, вернуться в поместье, отыскать Беллу и отца, узнать, что с ними. Потому что если Селвин добился своего...

Джейку становится трудно дышать, он спешно отводит взгляд от накапавшей с него лужи крови и сглатывает плотный ком, вдруг вставший попрек горла. Его ведет в сторону, и он снова тяжело опирается на так удачно попавшуюся ему под здоровое правое плечо чью-то дверь. На улице сгущаются плотные летние сумерки, это ему только на руку, но одновременно с этим Джейк не узнает улицу, на которой он оказался. Это место он видит впервые, понимает, что скорее всего сбился с пути во время трансгресии, и его расщепило. Это почти его успокаивает. Когда есть восстановленная последовательность событий, когда есть план, что делать дальше, это намного проще. Нужно покинуть улицу, пока он не привлек внимание, где-то спрятаться, что-то сделать.

Драккл, как же больно. Левая рука мелко дрожит, старший из близнецов Фарли прикусывает щеку изнутри, чтобы вернуть себя в сознание снова, затем упирается боком в стену, силится снять порванную куртку, но не тревожить раненое плечо, путается в рукаве, шипит от и едва не отключается от очередной вспышки боли. Скользкая от крови палочка падает на придверный коврик, уже весь заляпанный красными пятнами. Наконец, весь покрытый испариной измучившийся от непослушной куртки Джейк стряхивает ее на крыльцо и в темноте совершенно не может рассмотреть, что творится с его рукой.

Он не уверен, но ему кажется, что за дверью он слышит какой-то живой шум. Как бы ни было неприятно это осознавать, ему требуется помощь. Прямо сейчас. Стук в дверь выходит далеко не таким уверенным и твердым, как ему хочется, но последние силы у него уходят на то, чтобы просто не упасть лицом в дверной косяк.

Когда спасительная входная дверь открывается, свет из глубины дома его практически что ослепляет, и определенно молодой голос ему вроде бы не знаком. Глаза привыкают к падающему на крыльцо прямоугольнику света, а Джейк пытается выудить из разграбленных сейчас чертогов его памяти имя и фамилию девушки, теперь уже кажущейся ему довольно знакомой. И, хотя он не может сходу вспомнить ее имя или хотя бы фамилию, припоминает, что они пересекались в Хогвартсе, но память пока отмалчивается, пряча от него конкретное имя. Джейка не удивляет, что как раз она его узнает - он был старостой школы, и его не знал только ленивый.

- Добрый вечер, - механически вежливо здоровается Джейк, хотя его собственные слова сейчас выглядят сущей насмешкой - вечер какой угодно, но определенно не добрый. Он запрещает себе думать о случившемся в поместье. Сначала рука. Эта проблема, по меньшей мере, находится в непосредственной от него близости и создает определенные неудобства, мешая ему рассуждать трезво и здраво. А потом он будет разбираться со всем остальным. Последовательно и четко. 

Где-то на задворках плавающего сознания всплывает дохлой рыбиной мысль, что постучать в незнакомую ему дверь было опасно, необдуманно, да попросту глупо, но рыбина-мысль тут же тонет, оставляя после себя понимание, что у него не было иного выбора. Если его сейчас вознамерятся нанизать на волшебную палочку и милостиво добить, он не сможет сопротивляться - его собственная палочка все еще валяется под курткой, и он не может ее даже поднять, чтобы не потерять с трудом удерживаемое равновесие. Джейку тяжело стоять и хочется прислониться обратно к стене, потому что ноги норовят подкоситься. Сколько крови с него уже натекло? По меньшей мере пинта? И все еще продолжает течь, капая с пальцев. Кажется, у него и левая брючина влажная от крови насквозь, но в темноте не разобрать.

- К сожалению, я был вынужден провести корректировку своего маршрута, - признался он, все еще пытаясь сохранять внешнее достоинство, но покачиваясь на крыльце, как лопух на ветру. Признаваться в том, что его сбило с пути пущенное вслед ему заклинание, из-за которого он теперь заляпывает кровью чужой придверный коврик, ему, конечно же, не хочется. Но повисшая плетью левая рука и без дополнительных объяснений дает понять, что дела у него идут не так гладко. - Прошу прощения за испорченный коврик. И неловко доставлять неудобство, но мне, очевидно, требуется посторонняя помощь.

От неуклюжей попытки приподнять плечо и последовавшей за этим движением обжигающей вспышки боли Джейк с силой зажмуривается и начинает дышать чуть глубже, чтобы все еще не дать себе отключиться, здоровой рукой цепляется за дверной косяк, сжимая на нем пальцы. Имя девушки мечется где-то на периферии, но все еще не дается. Определенно, он видел ее с красным галстуком за столом Гриффиндора, возможно они даже несколько раз пересекались в школе, но никогда не общались дальше пары дежурных вежливых и ничего не значащих фраз. Оттого Джейк не может ее вспомнить, потому что не было повода ее запоминать.

- Мне нужно обработать рану. И я сразу же уйду.

И хотя последнее выглядит пока несбыточной перспективой, Джейк честно до последнего верит, что именно так и сделает. Он не знает, где он, и есть ли за ним хвост, и не хочет подвергать других людей опасности. Ему приходится признать, что несмотря на родство, он абсолютно не знает Дункана Селвина, и на что тот готов пойти ради благосклонности Того-Кого-Нельзя-Называть.

Отредактировано Jake Farley (25.06.26 20:57)

- Разумеется, - не спорит он. Спорить в ситуации, когда от этого человека зависит то, не помрешь ли ты в следующий момент или от заклятия или от потери крови, кажется Джейку не очень целесообразным. И недоверие, сквозившее в тоне и внешнем виде знакомой незнакомки, воспринимает как нечто само собой разумеющееся. Ему даже не нужно ставить себя на ее место, чтобы понять ее опасения - незваные гости на пороге редко приводят к чему-то хорошему. Особенно если они сами - гости - абсолютно уверены в положительности своих намерений. Селвин наверняка тоже руководствовался какими-то одному ему известными принципами, которые счёл возможным распространить на все семейство Фарли, только вот методы выбрал не самые подходящие. - Поэтому я постучал, а не вошёл.

Джейк с удовольствием бы избежал этого неудобного и неловкого момента его жизни, если бы у него была такая возможность. Но даже при огромном нежелании обращаться за посторонней помощью он понимал, что путь с этого крыльца вниз скорее всего окажется путем в один бесславный и неутешительный конец, а помирать на крыльце считал немного ниже своего достоинства. Как понимал и то, что у девушки нет никаких объективных причин ему сейчас помочь. Если бы не второй женский голос изнутри дома, который по непонятной причине обратил на него гнев милой Сейдж. Фарли постарался подобраться и хотя бы выпрямиться, чтобы не выглядеть так жалко, как сейчас, что ему конечно же, с учётом его состояния, не очень-то и удалось.

— Технически, пока что я просто пытаюсь стоять ровно, - понизив голос, с невыносимой честностью ответил Джейк, восприняв вопрос слишком буквально и  некоторое время справедливо раздумывая над тем, что девушка имеет в виду под "что он наделал". Что конкретно ее может интересовать - что он делает именно сейчас, или что привело к его нынешнему состоянию, что он, заливший кровью чужой придверный коврик, цепляется за чужой дверной косяк как утопающий - за соломинку?

- Доброй... - быстрый взгляд исподлобья на чернеющее небо, кусочек которого виднеется за деревьями и другими домами, чтобы убедиться, что время суток он всё-таки определил правильно. -...ночи. Мне бы не хотелось злоупотреблять вашим временем. Поэтому я уйду сразу, как только это станет возможным, - снова подтвердил он свои слова, сказанные им ранее. Сейдж. Гриффиндорка. Имя ложится на нарисованный памятью образ, Джейк даже на мгновение допускает мысль, что сейчас сможет вспомнить фамилию, но плечо дергает от боли, и мысль трусливо от него сбегает. Выражение "искры из глаз" буквально перестает быть просто фигурой речи. Он уже не чувствует ладони и пальцев и, честно сказать, боится проверять, на месте ли вообще его многострадальная конечность. Но готовность женщины ему помочь даже в нынешних реалиях не может не импонировать. Острый ум Джейка даже в такой ситуации складывает все один к одному слишком быстро - маггловские методы могут значить, что женщина перед ним - не волшебница, и его присутствие здесь может грозить и ей и ее дочери серьезными проблемами, которых они все трое хотели бы избежать.

- Не думаю. Скорее я впаду в шок от потери крови, - также вежливо ответил старший из близнецов Фарли, констатируя этот факт таким будничным тоном, как будто говорил, какая всё-таки сегодня замечательная ночь - безоблачная и теплая. Жаль что из-за раны на плече он не может в полной мере оценить ее прелесть, а так, конечно, вечер и ночь совершенно замечательные. Но он медлит перед тем, как отлипнуть от удерживающего его вертикально дверногокосяка и шагнуть внутрь гостеприимного дома. - И моя палочка. Под курткой. Забери, пожалуйста. Если угодно - как гарантию того, что сейчас я ничего не смогу сделать.

Будь в Джейке чуть больше крови и сил стоять прямо, он бы непременно пустился в длинное и нудное выяснение деталей - что у него не было цели аппарировать в спальню Сейдж, потому что он никогда здесь раньше не был, и до того, как постучал в дверь, понятия не имел, где оказался, а аппарировать намеренно в незнакомое волшебнику место не представляется возможным просто по законам магии, следовательно, он никак не мог выбрать своей точкой назначения именно ее дом. Да и это было бы крайне неразумно с его стороны, аппарировать в дом с явным присутствием в нем магглов, учитывая отношение Пожирателей ко всем не-волшебникам. Вообще-то Джейк хотел аппарировать в дом Кэддваллэдеров, но попавшее в него заклинание явно нарушило курс, и пространство выплюнуло его...а где он вообще находится? Это, кстати, еще один вопрос, который ему предстояло выяснить.

Словом, Джейк мог бы быть необычайно нуден и словоохотлив, когда дело касалось уточнения некоторых моментов, но, к сожалению (или, наоборот, к счастью для окружающих) он был настроен на долгие разговоры уже не так охотно, как, скажем, был бы час назад. Он устал, от боли хотелось лезть на стену и одновременно никогда больше в жизни не сделать ни единого движения, в глазах периодически начинало темнеть, да и в целом, как успел отметить про себя Джейк, умирающие обычно не склонны к долгим дискуссиям.

- Это было бы невежливо, - предпочтя старательно обойти стороной сочившийся сарказм в тоне девушки, ответил он, с достоинством вползая по стеночке внутрь дома, куда его наконец-то со справедливыми опасениями, но все же впустили.  Здесь было чуть больше света, чем на крыльце, но в месиве рукава рубашки и его собственной руки, залитой кровью, Джейк, достаточно далекий от специализированной колдомедицины, не сразу мог разобрать, где кончается, собственно, рубашка и начинается мясо со всеми остальными анатомическими подробностями.

- Я все-таки настоятельно попрошу ее забрать, - вдруг упирается Джейк, когда дело касается его палочки. - Будет лучше не оставлять ее снаружи.

Он делает очень аккуратное, выверенное движение головой в сторону куртки, грудой валяющейся на многострадальном грязном коврике. Где-то там внизу сиротливо обретается его палочка, которую ему совершенно не хочется оставлять вот так на улице. И как-то сам собой вопрос доверия превращается в вопрос безопасности и предусмотрительности: он надеется вскоре покинуть этот гостеприимный дом, чтобы не подвергать опасности его постояльцев, а без палочки ему куда труднее будет это сделать в кратчайшие сроки. И тем более ему не хочется признаваться в том, что он не сможет сам за ней наклониться, потому что его почти наверняка поведет в сторону, и его путешествие бесславным образом закончится лицом в залитое кровью крыльцо.

Но пока оно все-таки продолжается. Медленно, с заметным достоинством и весьма сомнительной устойчивостью, в сторону небольшой уютной кухни. Самостоятельно. Во всяком случае, Джейк очень старался, чтобы это выглядело именно так, чтобы ни в коем случае не вздохнуть с облегчением, когда путь этот окончился у кухонного табурета.

- Джейк Фарли. Благодарю, миссис Келлин, - у Джейка ощущение, что из него вдруг вынули все кости, которые до этого момента худо-бедно удерживали его вертикально, ему хочется желеобразным невразумительным нечто сползти на столешницу, и, даже если при этом ему оторвут его руку, чего не хотелось бы, конечно, он вряд ли сильно будет возмущаться. Маггловская медицина его не пугает. Она ему незнакома, но в нынешней ситуации куда предпочтительнее перспективы остаться без крови вообще, начни он капризно требовать дипломированного целителя. Он виртуозно делает вид, что не слышит последней ремарки миссис Келлин в его сторону, потому что он точно знает, что Сейдж в ответ закатила глаза, но не может это доказать, и не хочет быть третьим лишним в этой маленькой семейной сцене. Рука плетью висит вдоль туловища, но кровь уже практически не капает, за весь путь до кухни Джейк смог насчитать всего пять с половиной капель. Половина - потому что повисла на кончике указательного пальца, как будто бы так до конца и не сформировав решение упасть на чистый пол. 

На маггловской плите благодаря вполне себе привычной магии под чайником зажигается огонь. Джейк цепляется за это ощущение не-складности - как может маггловская плита так спокойно функционировать благодаря магически созданному огню, но голубоватый огонек и саму плиту загораживает Сейдж. Джейк медленно переводит взгляд на нее, как будто очень долго раздумывая о том, стоит ли ему отвечать.

- Да.