От боли темнеет в глазах, и Джейк чувствует предательскую дрожь в ногах - ощущение для него незнакомое, чужеродное. Он терпеть не может быть слабым, поэтому с усилием заставляет себя отлипнуть от незнакомой ему входной двери и пытается удерживать ровное, вертикальное положение, несмотря на то, что от каждого движения очередная вспышка боли в руке крадет и без того рваное после схватки дыхание, так что хочется надсадно, мучительно закашляться, чтобы отторгнуть с трудом принимаемую новую реальность. Отлаженный часовой механизм мыслей в его голове сейчас напоминает ржавую полупустую коробку. Джейку трудно сосредоточиться, и его не покидает ощущение, что он барахтается в мелкой луже, не чувствуя под собой никакой опоры.

Кап.
Кап.

Он вдруг замечает капающую с левой ладони кровь, цепляется за это, как за тоненькую ниточку, чтобы не дать боли окончательно поглотить его под собой. Остатки ржавых шестеренок-мыслей нехотя приходят в движение, царапая черепную коробку изнутри, но это приводит к нужному эффекту - Джейк начинает думать.

Есль кровь - то кто-то ранен.
Если ему больно - то ранен скорее всего именно он.
Если одна только тень движения в руке вызывает в нем мучительную дрожь - значит, ранен он в левую руку.

А это очень плохо, продолжает думать Джейк, потому что ему никак нельзя терять возможность пользоваться левой рукой. Не утраченая даже в критической ситуации возможность рассуждать здраво возвращает его в осознанную реальность. Нужно оценить урон, остановить кровотечение и где-то укрыться, скрыться от возможного преследования, вернуться в поместье, отыскать Беллу и отца, узнать, что с ними. Потому что если Селвин добился своего...

Джейку становится трудно дышать, он спешно отводит взгляд от накапавшей с него лужи крови и сглатывает плотный ком, вдруг вставший попрек горла. Его ведет в сторону, и он снова тяжело опирается на так удачно попавшуюся ему под здоровое правое плечо чью-то дверь. На улице сгущаются плотные летние сумерки, это ему только на руку, но одновременно с этим Джейк не узнает улицу, на которой он оказался. Это место он видит впервые, понимает, что скорее всего сбился с пути во время трансгресии, и его расщепило. Это почти его успокаивает. Когда есть восстановленная последовательность событий, когда есть план, что делать дальше, это намного проще. Нужно покинуть улицу, пока он не привлек внимание, где-то спрятаться, что-то сделать.

Драккл, как же больно. Левая рука мелко дрожит, старший из близнецов Фарли прикусывает щеку изнутри, чтобы вернуть себя в сознание снова, затем упирается боком в стену, силится снять порванную куртку, но не тревожить раненое плечо, путается в рукаве, шипит от и едва не отключается от очередной вспышки боли. Скользкая от крови палочка падает на придверный коврик, уже весь заляпанный красными пятнами. Наконец, весь покрытый испариной измучившийся от непослушной куртки Джейк стряхивает ее на крыльцо и в темноте совершенно не может рассмотреть, что творится с его рукой.

Он не уверен, но ему кажется, что за дверью он слышит какой-то живой шум. Как бы ни было неприятно это осознавать, ему требуется помощь. Прямо сейчас. Стук в дверь выходит далеко не таким уверенным и твердым, как ему хочется, но последние силы у него уходят на то, чтобы просто не упасть лицом в дверной косяк.