От боли темнеет в глазах, и Джейк чувствует предательскую дрожь в ногах - ощущение для него незнакомое, чужеродное. Он терпеть не может быть слабым, поэтому с усилием заставляет себя отлипнуть от незнакомой ему входной двери и пытается удерживать ровное, вертикальное положение, несмотря на то, что от каждого движения очередная вспышка боли в руке крадет и без того рваное после схватки дыхание, так что хочется надсадно, мучительно закашляться, чтобы отторгнуть с трудом принимаемую новую реальность. Отлаженный часовой механизм мыслей в его голове сейчас напоминает ржавую полупустую коробку. Джейку трудно сосредоточиться, и его не покидает ощущение, что он барахтается в мелкой луже, не чувствуя под собой никакой опоры.

Кап.
Кап.

Он вдруг замечает капающую с левой ладони кровь, цепляется за это, как за тоненькую ниточку, чтобы не дать боли окончательно поглотить его под собой. Остатки ржавых шестеренок-мыслей нехотя приходят в движение, царапая черепную коробку изнутри, но это приводит к нужному эффекту - Джейк начинает думать.

Есль кровь - то кто-то ранен.
Если ему больно - то ранен скорее всего именно он.
Если одна только тень движения в руке вызывает в нем мучительную дрожь - значит, ранен он в левую руку.

А это очень плохо, продолжает думать Джейк, потому что ему никак нельзя терять возможность пользоваться левой рукой. Не утраченая даже в критической ситуации возможность рассуждать здраво возвращает его в осознанную реальность. Нужно оценить урон, остановить кровотечение и где-то укрыться, скрыться от возможного преследования, вернуться в поместье, отыскать Беллу и отца, узнать, что с ними. Потому что если Селвин добился своего...

Джейку становится трудно дышать, он спешно отводит взгляд от накапавшей с него лужи крови и сглатывает плотный ком, вдруг вставший попрек горла. Его ведет в сторону, и он снова тяжело опирается на так удачно попавшуюся ему под здоровое правое плечо чью-то дверь. На улице сгущаются плотные летние сумерки, это ему только на руку, но одновременно с этим Джейк не узнает улицу, на которой он оказался. Это место он видит впервые, понимает, что скорее всего сбился с пути во время трансгресии, и его расщепило. Это почти его успокаивает. Когда есть восстановленная последовательность событий, когда есть план, что делать дальше, это намного проще. Нужно покинуть улицу, пока он не привлек внимание, где-то спрятаться, что-то сделать.

Драккл, как же больно. Левая рука мелко дрожит, старший из близнецов Фарли прикусывает щеку изнутри, чтобы вернуть себя в сознание снова, затем упирается боком в стену, силится снять порванную куртку, но не тревожить раненое плечо, путается в рукаве, шипит от и едва не отключается от очередной вспышки боли. Скользкая от крови палочка падает на придверный коврик, уже весь заляпанный красными пятнами. Наконец, весь покрытый испариной измучившийся от непослушной куртки Джейк стряхивает ее на крыльцо и в темноте совершенно не может рассмотреть, что творится с его рукой.

Он не уверен, но ему кажется, что за дверью он слышит какой-то живой шум. Как бы ни было неприятно это осознавать, ему требуется помощь. Прямо сейчас. Стук в дверь выходит далеко не таким уверенным и твердым, как ему хочется, но последние силы у него уходят на то, чтобы просто не упасть лицом в дверной косяк.

Отредактировано Jake Farley (13.07.26 16:36)

Когда спасительная входная дверь открывается, свет из глубины дома его практически что ослепляет, и определенно молодой голос ему вроде бы не знаком. Глаза привыкают к падающему на крыльцо прямоугольнику света, а Джейк пытается выудить из разграбленных сейчас чертогов его памяти имя и фамилию девушки, теперь уже кажущейся ему довольно знакомой. И, хотя он не может сходу вспомнить ее имя или хотя бы фамилию, припоминает, что они пересекались в Хогвартсе, но память пока отмалчивается, пряча от него конкретное имя. Джейка не удивляет, что как раз она его узнает - он был старостой школы, и его не знал только ленивый.

- Добрый вечер, - механически вежливо здоровается Джейк, хотя его собственные слова сейчас выглядят сущей насмешкой - вечер какой угодно, но определенно не добрый. Он запрещает себе думать о случившемся в поместье. Сначала рука. Эта проблема, по меньшей мере, находится в непосредственной от него близости и создает определенные неудобства, мешая ему рассуждать трезво и здраво. А потом он будет разбираться со всем остальным. Последовательно и четко. 

Где-то на задворках плавающего сознания всплывает дохлой рыбиной мысль, что постучать в незнакомую ему дверь было опасно, необдуманно, да попросту глупо, но рыбина-мысль тут же тонет, оставляя после себя понимание, что у него не было иного выбора. Если его сейчас вознамерятся нанизать на волшебную палочку и милостиво добить, он не сможет сопротивляться - его собственная палочка все еще валяется под курткой, и он не может ее даже поднять, чтобы не потерять с трудом удерживаемое равновесие. Джейку тяжело стоять и хочется прислониться обратно к стене, потому что ноги норовят подкоситься. Сколько крови с него уже натекло? По меньшей мере пинта? И все еще продолжает течь, капая с пальцев. Кажется, у него и левая брючина влажная от крови насквозь, но в темноте не разобрать.

- К сожалению, я был вынужден провести корректировку своего маршрута, - признался он, все еще пытаясь сохранять внешнее достоинство, но покачиваясь на крыльце, как лопух на ветру. Признаваться в том, что его сбило с пути пущенное вслед ему заклинание, из-за которого он теперь заляпывает кровью чужой придверный коврик, ему, конечно же, не хочется. Но повисшая плетью левая рука и без дополнительных объяснений дает понять, что дела у него идут не так гладко. - Прошу прощения за испорченный коврик. И неловко доставлять неудобство, но мне, очевидно, требуется посторонняя помощь.

От неуклюжей попытки приподнять плечо и последовавшей за этим движением обжигающей вспышки боли Джейк с силой зажмуривается и начинает дышать чуть глубже, чтобы все еще не дать себе отключиться, здоровой рукой цепляется за дверной косяк, сжимая на нем пальцы. Имя девушки мечется где-то на периферии, но все еще не дается. Определенно, он видел ее с красным галстуком за столом Гриффиндора, возможно они даже несколько раз пересекались в школе, но никогда не общались дальше пары дежурных вежливых и ничего не значащих фраз. Оттого Джейк не может ее вспомнить, потому что не было повода ее запоминать.

- Мне нужно обработать рану. И я сразу же уйду.

И хотя последнее выглядит пока несбыточной перспективой, Джейк честно до последнего верит, что именно так и сделает. Он не знает, где он, и есть ли за ним хвост, и не хочет подвергать других людей опасности. Ему приходится признать, что несмотря на родство, он абсолютно не знает Дункана Селвина, и на что тот готов пойти ради благосклонности Того-Кого-Нельзя-Называть.

Отредактировано Jake Farley (13.07.26 16:36)

- Разумеется, - не спорит он. Спорить в ситуации, когда от этого человека зависит то, не помрешь ли ты в следующий момент или от заклятия или от потери крови, кажется Джейку не очень целесообразным. И недоверие, сквозившее в тоне и внешнем виде знакомой незнакомки, воспринимает как нечто само собой разумеющееся. Ему даже не нужно ставить себя на ее место, чтобы понять ее опасения - незваные гости на пороге редко приводят к чему-то хорошему. Особенно если они сами - гости - абсолютно уверены в положительности своих намерений. Селвин наверняка тоже руководствовался какими-то одному ему известными принципами, которые счёл возможным распространить на все семейство Фарли, только вот методы выбрал не самые подходящие. - Поэтому я постучал, а не вошёл.

Джейк с удовольствием бы избежал этого неудобного и неловкого момента его жизни, если бы у него была такая возможность. Но даже при огромном нежелании обращаться за посторонней помощью он понимал, что путь с этого крыльца вниз скорее всего окажется путем в один бесславный и неутешительный конец, а помирать на крыльце считал немного ниже своего достоинства. Как понимал и то, что у девушки нет никаких объективных причин ему сейчас помочь. Если бы не второй женский голос изнутри дома, который по непонятной причине обратил на него гнев милой Сейдж. Фарли постарался подобраться и хотя бы выпрямиться, чтобы не выглядеть так жалко, как сейчас, что ему конечно же, с учётом его состояния, не очень-то и удалось.

— Технически, пока что я просто пытаюсь стоять ровно, - понизив голос, с невыносимой честностью ответил Джейк, восприняв вопрос слишком буквально и  некоторое время справедливо раздумывая над тем, что девушка имеет в виду под "что он наделал". Что конкретно ее может интересовать - что он делает именно сейчас, или что привело к его нынешнему состоянию, что он, заливший кровью чужой придверный коврик, цепляется за чужой дверной косяк как утопающий - за соломинку?

- Доброй... - быстрый взгляд исподлобья на чернеющее небо, кусочек которого виднеется за деревьями и другими домами, чтобы убедиться, что время суток он всё-таки определил правильно. -...ночи. Мне бы не хотелось злоупотреблять вашим временем. Поэтому я уйду сразу, как только это станет возможным, - снова подтвердил он свои слова, сказанные им ранее. Сейдж. Гриффиндорка. Имя ложится на нарисованный памятью образ, Джейк даже на мгновение допускает мысль, что сейчас сможет вспомнить фамилию, но плечо дергает от боли, и мысль трусливо от него сбегает. Выражение "искры из глаз" буквально перестает быть просто фигурой речи. Он уже не чувствует ладони и пальцев и, честно сказать, боится проверять, на месте ли вообще его многострадальная конечность. Но готовность женщины ему помочь даже в нынешних реалиях не может не импонировать. Острый ум Джейка даже в такой ситуации складывает все один к одному слишком быстро - маггловские методы могут значить, что женщина перед ним - не волшебница, и его присутствие здесь может грозить и ей и ее дочери серьезными проблемами, которых они все трое хотели бы избежать.

- Не думаю. Скорее я впаду в шок от потери крови, - также вежливо ответил старший из близнецов Фарли, констатируя этот факт таким будничным тоном, как будто говорил, какая всё-таки сегодня замечательная ночь - безоблачная и теплая. Жаль что из-за раны на плече он не может в полной мере оценить ее прелесть, а так, конечно, вечер и ночь совершенно замечательные. Но он медлит перед тем, как отлипнуть от удерживающего его вертикально дверногокосяка и шагнуть внутрь гостеприимного дома. - И моя палочка. Под курткой. Забери, пожалуйста. Если угодно - как гарантию того, что сейчас я ничего не смогу сделать.

Отредактировано Jake Farley (13.07.26 16:36)

Будь в Джейке чуть больше крови и сил стоять прямо, он бы непременно пустился в длинное и нудное выяснение деталей - что у него не было цели аппарировать в спальню Сейдж, потому что он никогда здесь раньше не был, и до того, как постучал в дверь, понятия не имел, где оказался, а аппарировать намеренно в незнакомое волшебнику место не представляется возможным просто по законам магии, следовательно, он никак не мог выбрать своей точкой назначения именно ее дом. Да и это было бы крайне неразумно с его стороны, аппарировать в дом с явным присутствием в нем магглов, учитывая отношение Пожирателей ко всем не-волшебникам. Вообще-то Джейк хотел аппарировать в дом Кэддваллэдеров, но попавшее в него заклинание явно нарушило курс, и пространство выплюнуло его...а где он вообще находится? Это, кстати, еще один вопрос, который ему предстояло выяснить.

Словом, Джейк мог бы быть необычайно нуден и словоохотлив, когда дело касалось уточнения некоторых моментов, но, к сожалению (или, наоборот, к счастью для окружающих) он был настроен на долгие разговоры уже не так охотно, как, скажем, был бы час назад. Он устал, от боли хотелось лезть на стену и одновременно никогда больше в жизни не сделать ни единого движения, в глазах периодически начинало темнеть, да и в целом, как успел отметить про себя Джейк, умирающие обычно не склонны к долгим дискуссиям.

- Это было бы невежливо, - предпочтя старательно обойти стороной сочившийся сарказм в тоне девушки, ответил он, с достоинством вползая по стеночке внутрь дома, куда его наконец-то со справедливыми опасениями, но все же впустили.  Здесь было чуть больше света, чем на крыльце, но в месиве рукава рубашки и его собственной руки, залитой кровью, Джейк, достаточно далекий от специализированной колдомедицины, не сразу мог разобрать, где кончается, собственно, рубашка и начинается мясо со всеми остальными анатомическими подробностями.

- Я все-таки настоятельно попрошу ее забрать, - вдруг упирается Джейк, когда дело касается его палочки. - Будет лучше не оставлять ее снаружи.

Он делает очень аккуратное, выверенное движение головой в сторону куртки, грудой валяющейся на многострадальном грязном коврике. Где-то там внизу сиротливо обретается его палочка, которую ему совершенно не хочется оставлять вот так на улице. И как-то сам собой вопрос доверия превращается в вопрос безопасности и предусмотрительности: он надеется вскоре покинуть этот гостеприимный дом, чтобы не подвергать опасности его постояльцев, а без палочки ему куда труднее будет это сделать в кратчайшие сроки. И тем более ему не хочется признаваться в том, что он не сможет сам за ней наклониться, потому что его почти наверняка поведет в сторону, и его путешествие бесславным образом закончится лицом в залитое кровью крыльцо.

Но пока оно все-таки продолжается. Медленно, с заметным достоинством и весьма сомнительной устойчивостью, в сторону небольшой уютной кухни. Самостоятельно. Во всяком случае, Джейк очень старался, чтобы это выглядело именно так, чтобы ни в коем случае не вздохнуть с облегчением, когда путь этот окончился у кухонного табурета.

- Джейк Фарли. Благодарю, миссис Келлин, - у Джейка ощущение, что из него вдруг вынули все кости, которые до этого момента худо-бедно удерживали его вертикально, ему хочется желеобразным невразумительным нечто сползти на столешницу, и, даже если при этом ему оторвут его руку, чего не хотелось бы, конечно, он вряд ли сильно будет возмущаться. Маггловская медицина его не пугает. Она ему незнакома, но в нынешней ситуации куда предпочтительнее перспективы остаться без крови вообще, начни он капризно требовать дипломированного целителя. Он виртуозно делает вид, что не слышит последней ремарки миссис Келлин в его сторону, потому что он точно знает, что Сейдж в ответ закатила глаза, но не может это доказать, и не хочет быть третьим лишним в этой маленькой семейной сцене. Рука плетью висит вдоль туловища, но кровь уже практически не капает, за весь путь до кухни Джейк смог насчитать всего пять с половиной капель. Половина - потому что повисла на кончике указательного пальца, как будто бы так до конца и не сформировав решение упасть на чистый пол. 

На маггловской плите благодаря вполне себе привычной магии под чайником зажигается огонь. Джейк цепляется за это ощущение не-складности - как может маггловская плита так спокойно функционировать благодаря магически созданному огню, но голубоватый огонек и саму плиту загораживает Сейдж. Джейк медленно переводит взгляд на нее, как будто очень долго раздумывая о том, стоит ли ему отвечать.

- Да.

Отредактировано Jake Farley (13.07.26 16:37)

Вопрос Сейдж заставляет Джейка мысленно вернуться к нападению на поместье - моменту, мысли о котором он так старательно откладывал последние полчаса, пока в нем сражались благоразумие, страх и упрямство сохранять равновесие в ситуации, когда хочется с силой зажмуриться и понять, что все это ему только приснилось. Что не было никакого нападения, что все случившееся - не более, чем производное уставшего разума, не имеющее ничего общего с реальностью.

Но ему не нужно пытаться ущипнуть себя, чтобы привести в чувство. Джейк знает, что реальность неприглядная, пугающая, и она здесь. В этой небольшой и уютной маггловской кухне, где на маггловской плите под чайником пляшет небольшой огонек, где в глубине дома что-то ищет миссис Келлин, на чью голову он свалился как снег на голову - летом. Где вчерашняя выпускница Гриффиндора недоверчиво оглядывает его с ног до головы в попытках понять, насколько он сейчас опасен. Где он сам не знает, насколько опасен может быть для этих людей, которым просто не повезло, что он оказался именно на их крыльце. Есть ли за ним след? Что с Беллой? Жив ли отец? Удалось ли им скрыться? Уцелело ли поместье?

Возвращаться туда сейчас нельзя, именно этого от него и ждут. Но и у Кэдваллэдеров появляться опасно. Нужно найти какое-то место, чтобы переждать, пока шумиха не уляжется хоть немного, скрываться, потом постараться выйти на семью, осторожно выяснить, что с ними...

Джейк глубоко дышит - то ли потому что голова начинает кружиться, то ли потому что ему просто хочется выдохнуть сейчас, полностью, до боли в легких, ослабить этот навалившийся на плечи страх, придавливающий к земле. Страх не за себя. С собой он как-нибудь справится. Страх за тех, о ком у него сейчас нет никакой информации. Поэтому на появление его палочки на кухонном столе Джейк реагирует только сдержанным благодарным кивком. Несмотря на то, что он явно не сможет ей сейчас воспользоваться (хотя правая рука все еще при нем и не вызывает сомнений в ее верности телу), Джейку становится спокойнее понимать, что она где-то рядом.

- Конечно, - он покорно соглашается, стараясь буквально успеть в последний вагон и морально подготовиться к тому, что его сейчас будут лечить. Как и множество мужчин до него, как, вероятно, и множество после, Джейк Фарли терпеть не мог признаваться в собственной беспомощности, а еще больше не любил процесс лечения. Если состояние возможно было исправить зельем, оно считалось незаслуживающим внимания, даже если при этом копье в спине откровенно мешало ему спать. И приходится с силой сжать челюсть, чтобы не допустить ни единого шумного вдоха, когда очищающее заклинание, прошедшееся по его руке, вызывает еще одну вспышку боли, от которой перед глазами вспыхивают цветные, правда, уже не такие яркие как раньше, пятна. - Не...не против.

На выдохе говорит он спустя несколько мгновений, когда пятна успокаиваются, и боль медленно стихает, так что к старшему из близнецов Фарли все-таки возвращается способность хоть как-то дышать. Ему требуется какое-то время помолчать, соскребая в одну горсть остатки внутреннего самообладания перед тем, как он будет готов взаимодействовать с окружающим миром дальше. На какую-то секунду Джейк даже жалеет, что не дал себе возможность вырубиться чуть раньше. Тогда процесс лечения выглядел бы не таким унизительным, каким он представлялся ему сейчас, и ему не пришлось бы присутствовать при собственном лечении.

- Нет. Я трансгрессировал в тот момент. Возможно, меня расщепило, - собрав, наконец, в себе достаточно сил, ответил Джейк, вместе с этим сразу пытаясь осмотреть рану, чтобы понять, что с ней происходит. Теперь, когда кровь не заливает раневую поверхность, становится ясно, что это вероятнее всего расщепление, а не последствие заклятия. Довольно странное ощущение - впервые в жизни видеть собственное плечо практически изнутри. Кажется, именно эту мышцу называют двуглавой или бицепсом. Правда, сейчас она больше напоминает свежий стейк, но это уже детали. - Да, - он едва заметно морщится в ответ на слова о потерях крови, - я пришел к тому же выводу.

И поэтому ему бы очень хотелось, чтобы дальнейшая кровь уже перестала из него так бездарно вытекать, а по возможности осталась внутри. Жаль что это уже не от него зависит. Тем более что разговор снова касается случившегося, Джейк моментально закрывается и молчит. Снова так долго молчит, что наверняка начинает казаться, что уже никогда и не ответит.

- Не знаю. Надеюсь.

Джейку бы промолчать, чтобы не портить момент, когда чужое доверие просачивается в женский голос почти-заботливыми нотками, и будь они с Сейдж знакомы чуть больше и лучше, чем полноценных пятнадцать минут времени, пока он старательно заливал коврик своей кровью,а  она упражнялась в остроумии, надеясь, что он помрет быстрее, чем она впустит его в дом, то Джейк бы обязательно промолчал.

Но, как говорится, не в этот раз.

- Если быть точным, обычно умирают не от раны, а от последствий ранения, - с абсолютно серьезным видом судьи при вынесении приговора начал старший из близнецов Фарли, но, наткнувшись на взгляд девушки, все-таки решил прислушаться к гласу благоразумия и вовремя (нет) заткнуться: - Но общий смысл я понял.

Кажется, еще немного, и его нанижут на палочку, как редкое насекомое, а не будут оказывать так необходимую ему помощь с раной. И, к его счастью, взмах палочки все-таки ознаменовывает кровоостанавливающее заклинание, а не какое-нибудь другое. Рука почти перестала ощущаться как часть собственного тела. Осталась только выматывающая, бесконечно ноющая боль, тихо пульсирующая в такт ударам сердца. Джейк чувствует себя выпотрошенным, как выброшенная на берег рыбина, и продолжает сидеть ровно на одном лишь природном упрямстве, которое все еще упрямо твердит, что падать лицом в кухонный стол — плохая идея. Бурление закипающего чайника звучит почти умиротворяюще, будто он на мгновение оказался в лабораториях Хогвартса, где в каждом котле мирно булькает какое-то содержимое, благодатное или не очень, но голос миссис Келлин возвращает Джейка в реальность, откуда его сознание все время пытается так настойчиво уплыть.

- Спасибо, миссис Келлин, намного лучше, - Джейк силится натянуть на лицо дружелюбное и благодарное выражение, но у него уже даже лицо устало делать вид, что все в порядке. Он совершенно точно не в порядке, но не собирается так быстро это признавать. Женщина рахговаривает с ним тихо, почти что ласково, будто уговаривает дикого зверя успокоиться и подчиниться, приговаривая, что все будет хорошо. Джейк знает, что не будет, но позволяет себе почти верить в эти слова. Ему тревожно задерживаться здесь дольше необходимого, и вероятность оставаться на ночь в незнакомом доме, даже если к нему и проявили доброту, его категорически не радует. - В  этом нет необходимости. Я не вправе подвергать вас еще большей опасности, чем сейчас. Не стоит беспокоиться, я уйду сразу, как только вы закончите. И сменю повязку утром.

Ему всего лишь нужно прийти в себя, остановить кровь, закрыть рану, словом, разобраться с самой большой на нынешний момент проблемой, доставляющей ему немало неприятностей, чтобы была возможность спокойно думать, что делать дальше. Того, куда отправиться, он пока еще не касается в полной мере. Некоторые мысли все же имеются, но Джейк пока предпочитает оставить их при себе, не давая им воли. Он окончательно определится чуть позже, когда с рукой будет закончено и он сможет покинуть ставший поневоле гостеприимным дом. И честно сделает перевязку самостоятельно - с трудом, кое-как, но все же.

Джейк внимательно осматривает повязку на своем плече. Разумеется, исключительно чтобы отметить для себя, что лечение закончено. А вовсе не затем, чтобы убедиться, что повязка наложена правильно. Разумеется. Он уже надеется, что теперь его отпустят с миром, но у вселенной - и женщин семейства Келлин - на него свои планы, потому что женщины сменяют друг друга так естественно, словно проделывали такой трюк уже не раз. По спине Фарли пробегает легкий холодок. Естественно, это исключительно от кровопотери, а вовсе не от нежелания лечиться дальше.

- Предпочел бы термин "пациент", - предлагает Джейк, подавляя в себе порывы сигануть в окно от такой сомнительной перспективы испытывать на себе нечто малоизученное и неотработанное до филигранности. Примерно с конца шестого курса у него стойкая аллергия на все непонятное, малоизученное и то, что начинается как "да это быстро, делов на пять минут", а заканчивается как наступление тотального апокалипсиса и пришествия всех его всадников. - Но, вероятно, при текущем положении дел мои предпочтения не настолько значительны.

Он откидывается спинку стула и аккуратно, переживая очередной укол боли, кладет раненую руку на собственное колено, как бы давая понять, что будет играть роль послушного и комплаентного пациента столько, сколько это необходимо (но не слишком много: оставаться здесь он все еще не планирует). Усмешка на лице Сейдж кажется ему несколько нервной. Впрочем, винить ее в этом он не может, Джейк и сам ее боится, в основном потому, что в ее руках все-таки палочка, и именно от нее сейчас зависит, покинет ли он этот дом в той же комплектации, в которой вошел. Желательно без изменений в количестве конечностей.

- И прошу прощения за замечание. Если это возможно, не могла бы ты сделать чуть менее встревоженный вид? Это бы меня несколько успокоило, - все-таки для умирающего он слишком разговорчив.

Назвать оскал Сейдж "милым" у Джейка не поворачивается язык. Скорее она сейчас похожа на разъяренную самку дракона, и, знай ее Джейк чуть лучше, чем вообще никак, он бы обязательно проявил еще куда больше благоразумия, просто промолчав. Но для старшего из близнецов Фарли вежливые уточнения - его способ держать ситуацию хоть под каким-то контролем, когда все, что ему остается это сидеть и не отсвечивать. У Джейка, так-то, хватает недостатков, о которых он прекрасно осведомлен. Впрочем, и собственные достоинства он привык умалять, полагая, что чрезмерная уверенность в себе - весьма благодатная почва для гордыни. И обычно его несомненно положительным качеством оказывалось умение выразительно молчать, когда действительно стоит промолчать. Но обычно на поместье не нападают Пожиратели, в него не попадает неизвестное ему заклятие, и его не расщепляет настолько, что еще немного - и рука бы оказалась отдельно от его туловища. Что представляло бы определенные бытовые неудобства.

- Не работаю. Там, насколько мне известно, требования к секретности несколько выше, - и только закончив это, несомненно, исключительно своевременное замечание, наконец, затыкается и награждает кухню аж целыми двумя минутами своего выразительного молчания. Вообще-то, окажись отец и тетушка чуть более настойчивыми, а сам Джейк - чуть менее упрямым, вероятность оказаться на стажировке в Мунго была бы весьма высокой. Будь перед ним цель во что бы то ни стало надеть на себя мантию лимонного цвета, он бы этой цели добился с тем же упорством, с каким с юного возраста стремился в Аврорат. И тогда первая встреча с Сейдж, которая, принимая во внимание ее короткий язительный комментарий, по всей видимости, уже проходила стажировку в Мунго, вполне могла состояться в совершенно других обстоятельствах. Пожалуй, им обоим повезло, что Джейк все-таки не оказался в Мунго. Ему - потому что сегодня рядом оказался человек, в теории умеющий лечить последствия расщепления. Сейдж - потому что ей не пришлось терпеть Фарли по восемь часов в день. Судя по первым пятнадцати минутам знакомства, подобное вполне могло считаться профессиональным риском.

- Я рассматривал такой вариант. Но, боюсь, при выборе маршрута мне пришлось учитывать статистику выживаемости, - признается Джейк и морщится от понимания, что путь до соседней двери занял бы у него слишком много времени и сил. Отодрать себя от дверного косяка, спуститься с крыльца, пройти два десятка шагов до дома по-соседству, затем подняться на крыльцо и вновь прилипнуть к дверному косяку - чересчур много действий, когда он не мог знать наверняка, что в соседнем доме кто-то есть. Тогда бы ему пришлось возвращаться обратно, а на это, к его опасению, его уже могло и не хватить.

- Не думаю, что это окажет выраженный обезболивающий эффект, - он, конечно, знал о том, что детям иногда дуют на ссадины и разбитые колени, и, наверное, это даже оказывало определенный плацебо-эффект. Сам он не мог припомнить ни единого случая, чтобы когда-либо прибегал к подобному методу. Куда предпочтительнее выглядело бы обезболивающее зелье или соответствующее заклинание, но, поскольку ни того, ни другого ему никто не предлагал... - Но отказываться не стану.

Но деликатное покашливание миссис Келлин откуда-то из-за спины действует и на Джейка тоже, потому что он, наконец, окончательно замолкает. Его все еще не покидает желание отдернуть руку и технично улизнуть, потому что чем дольше Сейдж настраивается на использование заклинания, тем меньше Джейку хочется на себе его испытывать. Проблема остается только в том, что он, скорее всего, совершенно неэстетично повиснет на оконной раме в попытке сигануть в окно, да и до входной двери добежать явно не успеет. Это усмиряет его решимость не отдаваться в руки экспериментальной медицины без сопротивления и заставляет покорно ждать, пока заклинание Сейдж возымеет эффект. Желательно тот, на который они все рассчитывают.

Приходится подавить еще и стремление тоже заглянуть в книгу. Чисто из академического интереса, потому что срабатывает старый, как мир, рефлекс Фарли - при виде книги непременно если не прочитать, то хотя бы ознакомиться с содержимым, пролистать пару глав, сделать мысленные заметки и набросать короткий, всего-то в пару свитков план-конспект. Он прекрасно отдает себе отчет в том, что если будет дергаться, то велик шанс, что вместо одной целой руки у него окажется еще две, но обе непригодные к привычной деятельности, и за формулой незнакомого ему заклинания - какое упущение - следит с внимательностью коршуна. Хотя на первый взгляд кажется, что ничего не происходит, по руке пробегает горячая волна, так что от неожиданности Джейк даже дергается, не сумев совладать с собой. Но это остается единственным жестом, который как-то выдает его удивление.

- Похоже, действительно получилось, - констатирует он, сжимая и разжимая пальцы, чтобы проверить их работоспособность. Чувствительность приходит медленно и неохотно, и онемение постепенно заменяется легким неприятным покалыванием по всей конечности. Не самое желанное ощущение, но оно куда предпочтительнее, чем не чувствовать свою левую руку вообще. И хотя боль еще никуда не пропадает, сковывая движения, к Джейку возвращается привычная уверенность, что все проблемы можно решить. Четко и последовательно. - Спасибо, - он недолго молчит прежде чем продолжить. - Этого достаточно, боль вполне терпимая. Я еще раз приношу свои извинения за испорченный коврик. Если вы не против, я приведу его в порядок перед тем, как уйти.

- Только когда она пытается меня убить, - в ответ на язвительное касание к статистике сухо констатирует Джейк. Учитывая, что в последнее время это случается все чаще, у него есть очень веские поводы всерьез заняться статистикой как наукой, чтобы в будущем постараться избегать мест, где вероятность становится критически высокой. Но тогда ему, вероятно, нужно было выбирать не аврорат, а разведение мурлокомля в питомниках.

Следовало внимательнее изучить рынок труда.

- Виновен, - без тени сожаления в голосе отзывается он. Угадывать здесь на самом деле нечего: она помнит его фамилию, пусть и не с первого раза, значит, как минимум была наслышана о нем на последних курсах школы. Рейвенкло в нем выдает себя безо всякого на то разрешения: скрыть принадлежность к факультету орлов, похоже, было задачей принципиально нерешаемой. А значит, на это не нужно тратить ни сил, ни времени.

- Стоит. Я поблагодарил, - то, как молниеносно у Сейдж меняется настроение, сбивает его с толку. Медленный в собственных эмоциях, Джейк точно так же не успевает за чужими, даже если в достаточной мере эмпатичен, чтобы их чувствовать. Чувствовать - но, к сожалению, не понимать досконально, особенно когда они сменяют друг друга со скоростью падения астероида. Но даже так Джейк продолжает искать чужим реакциям объяснение, принимая сами эмоции без осуждения. Сейдж злится, это видно по ее резкому тону, отрывистым движениям, тому, как часто она меняет свое положение на кухне: вроде только сидела на стуле напротив, а вот уже возле плиты, колдует над чашками. Джейк к тому времени успел разве что подняться со своего места и выпрямиться, все еще опираясь на столешницу, а она уже сменила тысячу позиций. И огрызается. Колется. Скалится.

Боится.

- Тогда рискну, - обжигаясь, он делает первый глоток, только сейчас понимая, что, мало того что не спал последние сутки, уже и не помнит, ел ли он сегодня хоть что-то или существует исключительно на кофе. Уильямсон нередко гонял стажера в маггловскую кофейню в паре кварталов от Министерства, и кто такой Джейк, чтобы отказываться от возможности выпить действительно хороший кофе вместо того, что периодически выдавала старенькая кофеварка в отделе. Иногда ее заклинания начинали сбоить, и тогда кофе оказывался на всех, кто случайно проходил мимо. Сам напиток от этого, к сожалению, лучше не становился. - Аконит, - вдруг абсолютно серьезно уточняет он, рассматривая чашку с безобидным травяным чаем. - Аконит эффективнее. Или болиголов. Я бы остановился на аконите.

И делает еще несколько почти жадных глотков, не особенно обращая внимание на вкус. Ему не нужно успокаиваться, он и без того чересчур спокоен, но Джейк не знает, когда в следующий раз ему представится возможность сделать подобную передышку. Горячий напиток хорошо согревает, восполняет потерю жидкости после кровотечения, а запах мелиссы немного напоминает ему об оранжереях Беллы. Впрочем, как раз эту мысль он подпускать к себе близко не хочет, одним движением допивая остатки чая. Ему почти физически неуютно от одной мысли, что именно по его вине могут пострадать люди, не имеющие к происходящему никакого отношения, люди, которые просто оказались к нему добры. И лучшее, чем он может их отблагодарить, - уйти и больше никогда здесь не появляться.

Очередная разительная перемена в поведении, точнее, в словах Сейдж заставляет Джейка в недоумении приподнять бровь. Не далее как две минуты назад она бы с удовольствием вытолкала его обратно за порог, кинув в спину парочку действенных проклятий, а сейчас настоятельно рекомендует остаться. И аргумент, который она приводит, он не может не признать максимально убедительным. Значит, все-таки целитель - или, что вероятнее, целитель-стажер - мгновенно подмечает он ее короткое замечание между делом, пока обдумывает предложение девушки.

- Планировал до этого. Теперь уже нет, - и тем не менее, прекрасно понимая все риски, раньше он именно это и собирался сделать, как только покинет этот дом и окажется вне посторонних взглядов, даже если это решение не выглядело разумным. Когда самая главная и досаждающая ему проблема в виде кровоточащей раны на руке перестала быть столь очевидной, перестала быть копьем в спине, собственное состояние стремительно переставало казаться ему приоритетом. Боль он оценивал как вполне терпимую, уже не пытался отъехать прямо на стуле, в голове не плыло, и каждая лишняя минута здесь могла стать причиной появления на пороге еще более неприятных гостей. По сравнению с этим вероятность повторного расщепления где-нибудь на излете конечного пункта назначения представлялась ему куда меньшим злом. Но ему стоило признаться самому себе, что теперь этот вариант отпадал. Значит, нужен другой. - Я не могу позволить себе остаться до утра. Мне бы не хотелось подвергать вас, - быстрый взгляд в сторону миссис Келлин, - дополнительной опасности.

Отредактировано Jake Farley (22.07.26 23:28)

Джейк едва заметно склоняет голову, не придавая значения колкости. Для него все выглядело закономерно. Она заговорила про отсутствие беладонны в чае, он продолжил мысль, уточняя по привычке, что существуют куда более эффективные растительные яды, а значит, именно их применение рациональнее. Если существует более эффективное решение, именно оно и должно рассматриваться в первую очередь.

- Я тоже, - он все еще исходит из того, что последующей встречи им обоим удастся избежать. Исключительно из соображений безопасности. А вовсе не потому, что он не понимал логику ее реакций. Каждый раз ему казалось, что он наконец уловил закономерность, но уже через минуту все выводы приходилось пересматривать. А он слишком устал, чтобы анализировать ее так же, как когда-то разбирал особенно сложные формулы по трансфигурации. Возможно, будь обстоятельства чуть более подходящими, ему было бы интересно понять, по каким внутренним законам она реагирует именно так, но явно не сейчас и не в том состоянии, в котором он находился.  - Да, если можно.

И хотя он предпочитает обычный черный чай, без добавок, сахара и молока, Джейк вполне умеет довольствоваться тем, что есть и что ему предлагают. Он понимает - так же отстраненно, как воспринимает и все остальные сигналы собственного тела, которые давно привык игнорировать до последнего - что после кровопотери его мучает жажда, и первую чашку чая он проглотил, лишь потом осознав, что она уже пуста.

- Нет. До твоих слов я не знал, где я нахожусь, - сути дела это не меняло. Где бы он ни находился, ему нужно было безопасное место, чтобы прийти в себя и не подвергать опасности тех, кто случайно оказался рядом. В Ливерпуле, где он никогда в жизни не был даже проездом, Эдинбурге или Лондоне - не имело принципиального значения. И если быть точным, действительно хороших вариантов не оставалось вовсе. - Но иногда приходится выбирать между плохим вариантом и худшим.

Делай что хочешь, Джейк Фарли, - и тут он отчетливо, буквально как наяву слышит голос дражайшей покойной тетушки Евлалии. За этим обычно следует самое большое во вселенной НО, которое означает, что тебе ни в коем случае, ни под каким предлогом, ни секунды нельзя делать именно то, что ты хочешь делать, потому что последствия будут для тебя ужасающими. За "делай что хочешь" еще могут хороводом идти "я тебя предупредила" и "я же говорила". Настолько знакомый способ лишить его возможности принять решение самому, что Джейк непроизвольно встает в оборонительную позицию.

- Я не могу строить решение на надежде, что все будет в порядке, - стоило разговору коснуться чего-то по-настоящему принципиального, как переубедить Джейка становилось почти невозможно. В конечном счете, здесь его держат благодарность и вежливость, но их достаточно, чтобы он не мог просто молча развернуться и выйти из дома, более не тратя время на разговоры. Джейк по сути своей всегда был миротворцем, и сохранить добрые отношения хотя бы в таком виде для него важно. Мир уже разваливается на части, и он не хочет привносить в него еще больше непорядочности. - На мне может быть следящее заклинание. Я не могу этого исключить.

Насколько было бы проще, знай он наверняка, что еще попало ему вслед в момент трансгрессии, когда он уже был физически не в состоянии отслеживать ход стычки. Дункан Селвин был не один, с ним было еще двое, и, когда Джейк дал возможность отцу уйти, его опыта стало недостаточно, чтобы вести бой одновременно с тремя куда более взрослыми и опытными противниками. Можно сколько угодно гордиться всеми П на выпускных экзаменах и кричать на каждом углу, что он стажер Аврората, это не делало его на несколько лет старше и богаче на боевой опыт. И именно это заставляло Джейка невольно морщиться: он не справился. Да, он моложе, не так силен, численный перевес был не на их стороне, но сам Джейк не считал это достаточными оправданиями.

Миссис Келлин предлагает ему чистую одежду таким чистосердечным жестом, что Джейк даже на мгновение теряется, испытывая к этой женщине почти болезненную благодарность. Он покорно принимает свернутую одежду, стараясь не оставить на ней кровавые пятна от грязных рук, особенно левой, и сразу понимает, насколько этот жест на самом деле значителен. Помимо Сейдж и миссис Келлин в этом доме жил по меньшей мере еще один человек, но пока что этот человек оставался лишь незримым хозяином вещей, которые ему доверили. Джейк опускает взгляд на рубашку, которая оказалась сверху, и лишь сильнее убеждается, что должен уйти.

- Спасибо, - тихо, искренне говорит Джейк, казалось бы, сдаваясь обстоятельствам. Ему неловко причинять столько хлопот, но он уверен, что его решение уйти все еще остается единственно правильным. Но пока что он уходит только в указанном направлении в ванную, полную незнакомых маггловских приспособлений, назначение многих из которых он мог лишь предполагать, и старается отмыть кровь с рук, прежде чем надеть на себя чистую одежду. Вода из-под крана еще долго окрашивается в розовый цвет, а в зеркале он впервые с трудом узнает самого себя. Ему казалось, что настолько уставшим он не был уже очень давно. Его собственная одежда залита кровью, от рукава рубашки остались лишь лохмотья, восстановить которые не представлялось возможным и не имело никакого смысла, и Джейк просто сворачивает ее в тугой узел кровью внутрь. Чистая одежда оказалась немного мала в плечах, но вполне подходила по длине. Перстень-печатку лучше убрать в карман брюк. Влажные волосы, которые и без того торчали во все стороны, он честно попытался привести в порядок, но в очередной раз капитулировал перед собственными волосами. Он вернулся на кухню. - Все подошло, миссис Келлин. Еще раз благодарю.

Отредактировано Jake Farley (24.07.26 10:23)