Еще никогда за все семь лет в Хогвартсе Джейк не нарушал школьные правила столь вопиюще. И уж точно никогда прежде не возвращался в башню Рейвенкло в половине третьего ночи с таким неприлично довольным выражением лица. Это было лицо человека, который совершенно ни о чем не жалеет, даже если прекрасно понимает, что эта ночь стала скорее исключением из правил. Потому что Бриджет - не Хелен, и не будет наутро делать вид, что все идет по плану, не подсядет утром за стол Рейвенкло, чтобы будничным жестом поправить ему галстук, а он - не тот шестнадцатилетний Джейк, который воспримет это как нечто само собой разумеющееся. Он смутно ловит себя на одном единственном сожалении, но оно тонкое, прозрачное, хрупкое, как паутина, что трудолюбивый паук плетет в затемненном углу коридора - что он упустил все остальное, пока пытался рассмотреть в Мур хоть какие-то крохи симпатии.

Но винить ее в чем-то до сих пор неуютно, неправильно, не по-джентльменски. Джейк удивительно охотно ищет в произошедшем свою собственную вину, предпочитая обелять других и не ставя им ни единого укора, а самому себе не прощает ни малейшей ошибки.

Я сам обманываться рад.

Утром они, вероятнее всего, пересекутся в Большом зале. Поздороваются, как обычно, без лишних эмоций, разойдутся каждый к своему столу, а дерзкий побег по коридорам Хогвартса, дуэль с доспехами и поцелуи у стены останутся чем-то, принадлежащим только им двоим. Джейка эта мысль почему-то согревает. Он не хочет делать это достоянием общественности, он не хочет допускать даже слуха о том, что это могло произойти. Пусть оно останется у него, это теплое воспоминание, когда он позволил себе сделать не так, как правильно, а так, как хочется, вдруг, совсем ненадолго, выглянув из-под всей этой правильности, ответственности, идеальности, которые он так старательно и долго к себе примерял, что они давно перестали быть просто маской, а превратились во вторую кожу.

Но это будет утром. Пока он, абсолютно не таясь - все-таки есть свои преимущества в том, чтобы быть Старостой Школы, даже если он уже выпускник - идет к башне Рейвенкло, невольно прислушиваясь к сонному дыханию портретов и поскрипыванию доспехов на постаментах. Джейку, если честно, не очень хочется возвращаться, как будто он хочет еще немного оттянуть этот момент, когда придется признать - вечер закончился. В его понимании это случится сразу же, как он переступит порог гостиной, поэтому он не торопится, чуть приопустив палочку, чтобы свет на ее кончике не слепил ему глаза и не будил портреты, которые тут же начнут ворчать. Тишину нарушают только звуки спящего замка да его приглушенные шаги по длинной ковровой дорожке, ведущей по коридору к башне. Он останавливается у узкого стрельчатого башенного окна у подножия, собственно, башни и первых ступенек винтовой лестницы, уходящей круто наверх, и приоткрывает створку, чтобы вдохнуть немного прохладного ночного воздуха. Снаружи тенью пролетает сова, с озера доносится кваканье лягушек. Все это выглядит настолько идилически, что кажется почти нереальным.

У Джейка невероятно встрепанное гнездо волос на голове, неряшливо сбившийся чуть набок (десять градусов правее относительно центра узла - уже скандал! безобразие!) галстук и, возможно (но это не доказано фактами) остатки губной помады где-нибудь на щеке.

И Джейку впервые восхитительно на это все равно.