Тишина школьных коридоров казалась почти невозможной. Мысли громким эхом стучали у Гестии в голове, и теперь от них куда сложнее было сбежать. Заглушить их могли лишь собственные шаги, эхо которых, казалось, раскатистой дрожью разлеталось по всей школе. От этого ощущение того, что стены молчаливо наблюдали за ней, лишь нарастало. В полной тишине, в отсутствии свидетелей Кэрроу удивительным образом чувствовала себя менее одинокой, чем в те моменты, когда ей с трудом приходилось сновать по коридорам, огибая фигуры других учеников.

Изначально перспектива разговора с Алекто приводила Эсти в неумолимую дрожь, однако в действительности он оказался лишь невнятной попыткой Алекто утвердиться в своей новой роли, позволявшей ей почувствовать себя важной фигурой, с угрожающим видом вызывающей кого ей пожелается на разговор. Возможно, Гестия не могла распознать истинных мотивов Алекто, и первая их встреча обещала быть лишь началом чего-то большего. Особенно странным казалось стремление Алекто разделить Гестию в этот момент с сестрой. Возможно, та догадывалась, что оторванная от сестры младшая Кэрроу становилась легкой мишенью.

До настоящего момента Гестия находила удобным тот факт, что никто в ее собственной семье не считал нужным воспринимать сестер всерьез — то ли из-за их невзрачного присутствия, то ли из-за их гендера. Однако, сравнивая себя с Драко, Гестия не могла не признать, что тому пришлось жестоко расплатиться за статус единственного наследника мужского пола в семье. Теперь Гестии так же не хотелось ничего менять: она предпочитала оставаться столь же невидимой в глазах Алекто, какой являлась на протяжении последних шестнадцати лет.

— Передавай привет отцу, расскажи ему, как тебе живется в школе, что мы с тобой говорили, — не переставали вертеться в голове столь спокойные слова, в которых маячила скрытая угроза, которую отчетливо мог разглядеть только ее отец.

— Алекто не предупредила тебя? — апеллируя к имени тети, к которой Гестия не питала особенно теплых чувств, слизеринка боролась со смешением чувств. Подобный неймдроппинг одновременно служил ей защитой и был способен вызвать приступ отвращения и тошноты. Однако невозможно было не признавать, что звук ее имени действовал отрезвляюще. Вот как сейчас — оно тут же заставило патрулирующего этаж слизеринца замедлить направленные в ее сторону шаги и оставить при себе любые вопросы относительно ее недозволительного пребывания в коридорах во время комендантского часа.

Не желая более ничего комментировать или же объяснять, Гестия почти стыдливо устремилась дальше по коридору, желая поскорее слететь вниз по лестнице и укрыться от тяжелой ауры прожитого дня в своей комнате подземелья. Однако сумбурный вечер обещал растянуться еще.

Не успела слизеринка скрыться за очередным поворотом, как откуда-то слева раздались тихие, но торопливые шаги, стремительно приближавшиеся из бокового ответвления коридора.