Не успел Фарли поверить в существование рая на земле (где Келлин непременно молчит), как та самая Келлин снова открыла рот и одним предложением превратила райские кущи в убогие обгрызенные кусты. Потрясающее умение все испортить. А еще потом удивляются, почему женщин называют коварными.

— Безусловно, - флегматично ответил Джейк. Настолько весело, что теперь он не знает, что с его семьей, его поместье разрушено, а сам он вынужден терпеть общество неугомонной Сейдж. Она этого, конечно, не может знать. Как он уже успел для себя выяснить и как она сама призналась, иногда - гораздо чаще, чем хотелось бы - Сейдж сначала говорит, а потом начинает думать. И только это удерживает старшего из близнецов Фарли от откровенной холодности. Ну и, в конце концов, он только что выпил кофе, не будем портить послевкусие. - До сих пор не могу прийти в себя от восторга.

Пока Сейдж собирается, он срывает еще несколько верхушек мяты, непроизвольно растирая между пальцами нежные молодые листочки, распространяющие сильный узнаваемый аромат. Беллс всегда любила мяту, от нее всегда пахло чем-то таким, травяным, что, удивительно, не вызывало у Джейка никакого отторжения, хотя обычно он крайне щепетильно относился ко всем резким запахам. Он представил себе сестру, как она спокойно, немного выжидательно и совсем чуть-чуть укоризненно смотрит на него, расслышав в его голосе первые нотки холодности, как будто пытается понять - да нет, точно знает наверняка - что его могло так задеть. От мыслей о сестре становится одновременно и тоскливее, но и как-то...легче?

- Я не люблю сладкое, - он отказывается от предложенной конфеты. Слишком живо в памяти воспоминание о нескольких не самых приятных в его жизни часах, когда он переел волшебного шоколада на Рождество и угодил в Мунго с жуткой аллергической сыпью. Еще даже до Хогвартса. С тех пор слабость к сладкому Джейк предпочитал оставлять кому-то другому, а когда твоя семья держит контрольный пакет акций шоколадной фабрики, шоколад из лакомства со временем перестает быть чем-то незаурядным и превращается в обыденность, которую начинаешь избегать.

- Когда солнце начнет клониться к закату, будет уже поздно, - осень в Шотландии коварна. Если в начале сентября световой день относительно длинный, то уже к концу месяца он сокращается почти на целый час, а в лесу темнеет еще раньше. К тому же ему не хотелось бы возвращаться по темноте, рискуя переломать ноги - в густых сумерках даже свет Люмоса не всегда бывает достаточным. Джейк ничего не отвечает на предположение Сейдж, что он может оставить ее здесь в лесу одну, если она и дальше будет тянуть время. К сожалению для самого Джейка, каким бы сильным ни был соблазн, он так никогда не сделает и, судя по довольной улыбке девушки, она это прекрасно осознает. Отвратительное ощущение собственной беспомощности, когда твою ответственность из "со щитом" превратили "на щите". - Кто-то же должен все планировать. По моим расчетам нет необходимости обходить озеро и уходить слишком далеко. На той стороне маггловский город, лучше не приближаться.

Джейк не исключал, что там живет и какое-то количество волшебников, но он бы предпочел не показываться никому на глаза без крайней на то необходимости. Чем меньше людей знает о лагерях в каледонском лесу, тем безопаснее для них всех. Он отряхивает руки от мяты, достаточное количество которой уже давно перекочевало в его сумку вместе с горстью сорванных с куста лещины спелых орехов, и двигается вдоль озера ниже, уповая на то, что Сейдж не начнет сейчас спорить.

- Почему не стала драконологом? - не любопытство, а сбор сведений. Сидела бы себе где-нибудь в Европе, высиживала драконьи яйца, а не торчала посередине леса неизвестно где, прячась в лагере беглых магглорожденных и скрываясь от преследования Пожирателями Смерти. Без ложной скромности Джейк привык считать себя здравомыслящим человеком. И, несомненно, профессию целителя считал куда более полезной и здравой, чем изучение драконов (потому что кому, в самом деле, в трезвом уме может прийти в голову добровольно лезть к драконам). Но, как ни странно, именно выбор профессии стал тем камнем преткновения в его собственной жизни, о который он не просто споткнулся - в который влетел со всего размаху, раз и навсегда решив, что не будет рассматривать всерьез никакую деятельность, кроме Аврората. Да, не очень-то разумно. Опасно. Смертельно опасно, можно даже сказать. Как и решение стать драконологом, в общем-то. Неизвестно, что может оказаться приятнее - вероятность быть проклятым, или вероятность быть сожранным заживо.

Но, естественно, это совершенно разные вещи.