нужные персонажи: Justin Finch-Fletchley, Bella Farley, [name] Vaisey, Erica Tolipan.

Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 23.11.95. In sickness and in health, and, forsaking all other


23.11.95. In sickness and in health, and, forsaking all other

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

http://s5.uploads.ru/JaKxM.gif  http://sd.uploads.ru/j8rC4.gif

Christopher Hemsley & Hayley Quentin
23 ноября 1995 года
Больничное крыло

••••••••

If there's even a slight chance at
getting something that will make
you happy, risk it. Life's too short,
and happiness is too rare.

+1

2

Больничные стены вызывали неизменно раздражение. Накрахмаленные наволочки и простыни не вызывали у него ничего, кроме отвращения. И забота мадам Помфри… это он считал особенно излишним, учитывая, какие взгляды на него бросала ведьма. Как будто он был готов откинуть коньки прямо сейчас, прямо в эту самую минуту, иначе как ещё было объяснить тяжкие вздохи и жалостливые взгляды, которые дама бросала в его сторону.
Раньше ему везло, и он почти никогда тут не оказывался, за редким исключением, к примеру, как когда кто-то из сокурсников растопил котел на зельеварении и жижа забрызгала половину класса. Или как когда он заболел, курсе на третьем, причем сильно, и пришлось тусоваться здесь почти неделю, пока бодроперцовое зелье и прочие радости не избавили его от всех симптомов простуды.
Но смысл менялся мало — Кристофер просто ненавидел Больничное Крыло. А сейчас особенно, ибо это напоминало ему Мунго, а с Мунго у него было крайне напряженные отношения. Слишком уж много осталось вопросов, на которых не было ответов.
- Только не снова… - пробормотал молодой человек, с тоской косясь на новую порцию Костероста. - Может быть не надо?
Его не удостоили даже ухмылкой. Он проглотил отвратительную жидкость и откинулся на подушку, уставившись в потолок.
Кристофер не помнил, точнее, не мог точно сказать, что случилось, и как он оказался в больничном крыле. Два дня назад он вышел из библиотеки, намереваясь отправиться на ужин, и подошел к лестнице. Потом ощутил удар в спину и, не имея возможности пошевелиться, рухнул головой вперед. И все. Дальше воспоминания обрывались.
Его паранойя, обострившаяся в последние дни, буквально кричала о том, что это не случано. Но… у него не было никакой возможности проверить, насколько все плохо. Очнувшись вчера в Больничном крыле, молодой человек обнаружил, что несколько переломов и сотрясение мозга — это неприятно. Мадам Помфри вливала в него кучу зелий, и ему пришлось смириться со своим положением. Она не давала ему вставать, не позволяла читать, и всячески требовала сохранять полный покой.
И это было пыткой.
Он приподнял руку, морщась от боли, и посмотрел на часы. Каким-то чудом, они не разбились, остались целыми. Что же, это был несомненный плюс. А ужин уже остался позади, и время неумолимо бежало к отбою.
Кристоферу не хотелось, чтобы его навещали, даже не смотря на то, что узел внутри него начал потихоньку ослабляться. Разговор с Беллой все ещё всплывал в его памяти, но он старался отогнать эти мысли подальше. Просто потому что не до конца представлял себе, что делать дальше. Её родители, похоже, были не против принять нового постояльца. Но сам Кристофер не мог отделаться от ощущения, что он навязывается. Он успел проклясть себя сотни раз, за то что вообще затеял эту авантюру. Но ему важно было знать, права была тётушка Джоан, или нет. Как оказалось, она была права, и теперь ему предстояло решить, что делать дальше.
Молодой человек закрыл глаза, стараясь вернуться в спокойное состояние. Ему отчаянно хотелось уснуть, но боль в зарастающих костях не давала ему этого блаженного состояния, лишь доставляла новые страдания. Их можно было потерпеть, что Кристофер и делал, не проронив ни звука, за все то время, пока он находился здесь. Но на лице его отчетливо читались эмоции, которые он старался подавить.
Он тяжело вздохнул, радуясь, что в Больничном крыле он был сейчас в гордом одиночестве. Учебный год, начавшийся в таком неприятном ключе, если не сказать больше, продолжал "радовать" его. И от этого становилось тошно.

Отредактировано Christopher Hemsley (14.10.19 03:56)

+1

3

Единственный ад, который существует - он внутри каждого человека. Меня, тебя, всех их. У каждого свой персональный ад, чтобы вроде бы не как все, чтобы соразмерно величине нашего эго, за которым тоже пришлось отстоять очередь, прежде чем очутиться в этом мире.

Я знаю, за что меня не любят. Я бы тоже себя не любила. Но не могу - это единственное, что у меня осталось. Трагичная история для любителей мрачной поэзии, где каждая рифма - квинтэссенция крика. Крик в персональном аду, где в котлах варятся воспоминания. Причём не обязательно болезненные, все подряд, которые только смогла удержать память, о людях, которых не смогла удержать я, позволив им либо отдалиться, либо умереть.

••••••••

Недуг, который подкосил Квентин ещё в сентябре, начал понемногу отпускать: больше она не просыпалась среди ночи с мокрыми от пота волосами и лбом, лихорадка появлялась только раз в три дня, но отступала, стоило принять душ с ледяной водой, или положить компресс, она меньше уставала и даже как-то справлялась на занятиях и выдерживала монотонное высиживание над домашней работой. Сосредоточившись на экзаменах, она все чаще появлялась в библиотеке и все реже засиживалась на диванах в гостиной, предпочитая унылые книги горячим разговорам с однокурсниками. Быстрее сдать экзамен на аппарацию, быстрее выпуститься, быстрее переехать в старый особняк Квентинов, а потом и вовсе уехать в Норвегию или Швецию.

В начале ноября Хейли получила письмо от своей тетушки, которая приглашала погостить, заодно познакомиться со своими кузенами, которые работали в норвежских заповедниках с самыми прекрасными созданиями (по мнению самой Квентин) - драконами. Ей не терпелось спустя год снова почувствовать этот восторг, этот трепет, единственное во всем мире, что заставляло ее желать, желать жить.

Потому в своём лечении Квентин стала прилежнее, ответственнее, навещала Помфри каждую неделю, утаскивая в сумке по несколько настоек от предполагаемых болезней. Эффект всегда был разный: иногда становилось очень тоскливо, а иногда энергия била по голове; Хейли могла быть рассеянной, а иногда чрезмерно собранной, замечающей каждую деталь, каждый запах, будто бы разбирая мироздание на атомное полотно. Она могла любоваться вещами, которые ненавидела, а могла нагрубить подругам просто так. Всегда разный эффект от неизвестной болезни - нетипичная подростковая драма.

Девушка стояла, оперевшись локтями на стол Помфри, пока та перебирала флаконы на одном из своих стеллажей. Хейли было скучно, ей хотелось занять себя хоть чем-то в этот момент, потому глаза блуждали по столу, заваленному всевозможными склянками, свитками, какими-то картами, записками от Спраут, где-то встречался даже почерк Снейпа. Но журнал в горчичной обложке был весьма интересным - хозяйка Больничного крыла вела учёт больных с надлежащим перфекционизмом, что не могло не впечатлять.

- Хемсли? - Удивилась Квентин, прочитав фамилию на перевёрнутой странице. - Что с ним?
- Раз ты догадалась прочитать одно, то могла уже и все остальное. - Отозвалась слишком уж занятая мадам Помфри, что-то ещё бухтя про то, что есть конфиденциальная информация, на которую современные подростки любят в последнее время покушаться.
- А можно мне?
- Иди. На обратном пути зайдёшь за настойками.

- Так-так, кто тут у нас? - Хейли старалась проскочить в палаты незамеченной, так чтобы появиться в неожиданный момент. Почему-то ее переполняли такие странные чувства, как если бы она надышалась отваром радости. Странно, когда испытываешь радость за то, что твой... друг лежит в Больничном крыле. Или это была радость по-другому поводу, просто она не могла признаться самой себе. Лишь кинула сумку у ножки койки и села на край, отодвигая заправленную простынь.

- И как ты докатился до такой жизни? Неужели спасал даму сердца из передряги? Говорила тебе, что махать кулаками надо осторожно. Вечно ты меня не слушаешь. Ладно, ладно! Не смотри так на меня! - Она убрала волосы назад, сняла тёплую мантию, откинув на соседнюю койку. - Сильно болит?

+1

4

Он не прислушивался к разговорам, приглушенным и неразборчивым, доносившимся со стороны, так сказать, приемной, где мадам Помфри общалась с приходившими к ней студентами. Просто лежал, уставившись в потолок, и думал о том, что в следующий раз будет чаще оглядываться. Быть может, кого-то другого произошедшее могло напугать, причем серьёзно. Но Кристофер точно знал, что катать заяву в Отдел Обеспечения Магического Правопорядка он не станет.
Хогвартс был вообще крайней опасным местом. Тёмный Лорд в затылке профессора, грёбаный василиск, профессор-оборотень, замаскированный под экс-аврора Пожиратель Смерти. Теперь оставался лишь один вопрос — какой темной тварью окажется мадам Амбридж, или что ещё такого случится в этом учебном году.
У него не было ни малейшего сомнения, что год пройдет тихо. Нет, так просто не могло быть, и виноват в этом, скорее всего, был тот самый Поттер. Кристофер поморщился, вспомнив об очкарике — он раздражал, особенно своим кружком, о котором молодой человек предпочитал помалкивать. Если Грейнджер хватило ума все-таки зачаровать те монеты, значит, и на меры предосторожности против доносчиков она не поскупилась.
Появление в палате посетителя оказалось неожиданностью. Он лишь вздрогнул, когда сумка хлопнулась на пол, рядом с кроватью, и перевел взгляд на её владелицу, которая устроилась прямо на его койке, словно все так и должно было быть.
Они не виделись с того Хэллоуина, и в этом была большая заслуга самого Кристофера, который отчаянно старался избегать встреч, выбирая наиболее короткие маршруты, для передвижения по замку, и просто стараясь как можно меньше времени проводить на виду. Он даже в Большом Зале время своего пребывания сократил до самого минимума — только перехватить что-нибудь, просто чтобы не потерять сознание от голода, да и свалить обратно в библиотеку.
А теперь сбежать у него не было возможности при всем желании. Молодой человек неслышно вздохнул, стараясь не показать своего раздражения. Его раздражала не Квентин, нет, сама ситуация. Он же ненавидел, когда его жалели.
- Просто решил заняться банджи-джампингом, - хмыкнул Кристофер, чуть пододвигаясь назад, чтобы принять более или менее вертикальное положение. - Ну, это когда прыгают вниз с упругой веревкой, которая обратно вытягивает, - счел своим долгом пояснить он. - Но страховка подкачала. Как видишь.
Язвить и ехидничать не было никакого желания, ровно как и настроения, поэтому молодой человек ограничился самой банальщиной, на которую он только был способен.
Чуть наклонив голову на бок, он принялся рассматривать Квентин, на которую так удачно падали солнечные лучи из окна напротив. Она выглядела куда лучше, чем в их последнюю встречу, и молодой человек, невольно, порадовался, что дела обстоят именно так. В последнее время он старался даже не смотреть в её сторону, чтобы лишний раз не расстраиваться — каждый раз, когда с ней заговаривал кто-то из однокурсников или просто парней с её факультета, внутри начинала подниматься злость, которую Кристофер всячески старался подавить.
Впрочем, ему и самому стало легче. С того момента, как миссис Фарли подтвердила все то, что рассказала ему тетушка Джоан. Теперь он хотя бы знал, кем были его родители, и пусть его не радовала их судьба, путь, который они выбрали… Молодой человек считал, что лучше знать правду, чем теряться в догадках.
Он скосил взгляд на тумбочку, где лежали часы и перстень, который он так и не решился надеть, полуприкрытые свежим номером «Ежедневного Пророка», и попытался незаметно скрыть их полностью. Впрочем, вряд ли это было важно.
- Скажем так, я давно не испытывал такого удовольствия, - губы скривились в усмешке, слегка печальной, но полной ехидства. - Даже лучше первого поцелуя. - на языке вертелось совсем другое сравнение, но он тактично промолчал. - Терпимо, на самом деле. - Кристофер вздохнул, пытаясь поправить подушку. - А ты как? Решила навестить бедного больного? Или сама сюда умудрилась загреметь?
Вообще, ему повезло, и он был единственным пациентом, которому пришлось остаться в палате. Пожалуй, такой расклад молодого человека даже радовал — ему не хотелось лишних разговор, которые неизменно последовали бы, стоило тут очутиться кому-то ещё. Впрочем, от компании Хейли он бы не отказался.

+1

5

- Чего? – Она покосилась на Криса, будто бы тот лишился последнего рассудка, но потом все-таки поняла, что то была шутка, а поскольку с чувством юмора у Квентин были разногласия, то она лишь выдала кривую улыбку. – Вечно ты со своими маггловскими словечками, есть какой-нибудь переводчик, чтобы я в следующий раз не спешила приписывать тебя к душевно больным? Страховка явно подкачала, такое чувство, что ты хорошенько стукнулся головой. – Кристофер не спешил рассказывать, каким таким мерлиновским чудом очутился на больничной койке, что начинало понемногу бесить Квентин, поскольку отсутствие информации заставляло рисовать свои картинки, строить ряд предположений, анализировать, что ей сейчас абсолютно не хотелось делать. Она была слишком расслаблена для мозговой деятельности, а лишнее напряжение сказывалось на ее общем физическом состоянии.

- Да я вижу, что терпимо, ты прямо светишься от счастья вдали от учебного процесса и гор тех книг, которыми предпочитаешь обложиться, чтобы игнорировать мое существование. Но я не обижаюсь, что ты, хотя из вежливости мог хоть изредка здороваться, ну знаешь, по старой дружбе. – Она могла обвинить Хемсли еще в ряде грехов, за которые ей хотелось его придушить подушкой, чтобы не мучился, но тогда бы ее нахождение в школе стало бы совсем невыносимым. Да, она обижалась, что рейвенкловец избегал ее, а он действительно это делал, поскольку несколько раз Квентин пыталась привлечь его внимание все в той же библиотеке, только в ответ получала полное игнорирование своей персоны, что отзывалось обидой со стороны самого сильного чувства в ней – гордости. Она хотела даже запустить в него толстенной книгой из Запретной секции, но посчитала, что Пинс расценит это как радикальный акт вандализма, потому просто хмыкала, бросая косые взгляды на Хемсли, который был увлечен чем угодно, но только не ее величеством.

- У меня это… очень страшная болезнь. – Решила отплатить той же монетой слизеринка, поджав губы, как если бы еще немного и разревется. – Говорят, неизлечимая. У нее даже названия нет. Все хотят перевести меня в Мунго, но считают, что прерывание учебы на последнем курсе может плохо сказаться на моей адаптации в реальном, жестоком мире взрослых, потому даже моя мать, которая отличилась своим характером сучки сучкинс, уведомила Снейпа, что не собирается лишать меня возможности на собственной шкуре прочувствовать всю силу выпускных экзаменов. – Намек на тот случай с письмом вряд ли Кристофер мог уловить. Да, Квентин не сомневалась, что в тот вечер именно он помог ей взломать кабинет декана, спас от взорванного котла и затер улики. – Короче говоря, да, я смертельно больна, потому решила навестить единственного адекватного здесь человека, чтобы попрощаться. А еще стащить пачку сигарет… перед смертью не надышишься, так лучше скуриться. Хоть что-то символичное во всем этом быть должно. Ну что ты скис? Разве не ты сейчас школьная звезда? Мне бы столько внимания, а то начинаю ревновать благородную публику, которая только и толдычит, что про тебя. Даже не обращают внимания на мои новые туфли, а они между прочим стоят целое состояние по французским меркам. Приходится подсиживать первого попавшегося и тыкать ему в лицо «ну смотри… это туфли… правда, прикольные? Отдала целый мешок золотых». – Хейли покачала головой, демонстрируя, как такой подход в поддержании репутации ее достал. А еще это противное солнце, которое норовило заглянуть ей в глаза и ослепить. Девушка прикрыла лицо ладонью, спасаясь таким образом от жестокого светила, перевела глаза на тумбочку и охнула, будто бы обнаружила что-то уж очень противное.

- Это что… «Пророк»? Хемсли, ты точно стукнулся головой? Или Помфри запрещает выписывать эти ваши маггловские комиксы? Сейчас бы всякую дрянь читать в наше нелегкое время. – Скривившись, девушка потянулась за газетой, ухватив двумя пальцами за край, потянула на себя с одной лишь мыслью – выбросить в ближайшее мусорное ведро, а еще лучше сжечь. – Как ты только можешь читать эту дрянь? Я поражаюсь… таааааак, а это что тут у нас. – Из-под нагло стащенной газеты покатилось что-то круглое и блестящее, во что Квентин вцепилась, не давая упасть на пол, на котором уже валялась газета. Она повертела перстень в руке, посмотрела на него своим оценивающим прищуренным взглядом, как ювелир с сорокалетним опытом работы.

- С – значит Селвин? Не так ли? – Она демонстративно округлила глаза, таращась на рейвенкловца. – ТЫ ПОНИМАЕШЬ… что драгоценности не хранят на тумбочке? А то придет кто, или тот же Пивз, раскидавший по кабинету Снейпа эктоплазму в день маскарада, и все, пропало колечко! Хотя я не уверена, что Пивз страдает клептоманией, но страховаться, Крис, пора научиться! – Она наклонилась к руке Хемсли, намереваясь надеть перстень тому на палец. – Вот. Теперь другое дело! Знаешь, а тебе идет… только вот убрать чертовски длинные волосы, которые растут у тебя со скоростью вляпывания Поттера в неприятности, и будет очень даже ничего.

+1

6

- Ты только сейчас заметила, что я стукнулся головой? Мерлин, Хейли, ты сдаешь… ты точно в порядке? - ему определенно везло на блондинок, в зеленых галстуках, с которыми можно было упражняться в остроумии, подкалывая друг друга и непременно выливая на головы тонны сарказма. - Не ожидал, не ожидал. Видимо, время беспощадно вообще ко всем. Это, кажется, называется рассеяность внимания? Тяжелая болезнь, моя дорогая.
Он старательно скопировал том мадам Амбридж — называть её профессором у Кристофера до сих пор не поворачивался язык — с неизменно милой улыбочкой на лице. Фразу о переводчике он оставил без внимания, ведь если Хейли побывала в маггловском ночном клубе, могла бы сама начать составлять такой нужный аристократии предмет, как словарь. Ну, а если не начала, значит сама себе злобный Пиноккио, и пусть не выпендривается.
Пришлось сдержаться, чтобы не вылить ещё больше сарказма на белокурую головку, но… молодой человек был вынужден признать, что в чем-то она права. Он действительно её игнорировал, стараясь лишний раз не обращать внимания, хотя находились не так далеко друг от друга. Почему? Это было ясно каждому нормальному человеку. И он не стремился объяснять свое безобразное, как сказала бы подруга, поведение.
- Ты же знаешь: если у меня в руках книга, то даже самые прекрасные представительницы слабого пола нервно курят в сторонке и сплетничают о мальчиках, - хмыкнул Кристофер, искренне жалея, что не может закурить. - Прости, это конкуренцию не выдержала даже моя первая девушка, так что… в общем, просто расслабься и прости. Я же классный.
Ему стоило больших усилий вести себя так, как ни в чем не бывало, хотя сознание услужливо рисовало перед глазами картинки из прошлого: ночной клуб, диван у Запретного Леса, раздолбанная лаборатория профессора Снейпа. И внутри определенно смешивались чувства, начиная с радости, потому что она появилась, и можно было перекинуться парой слов, и заканчивая страхом, что неизвестно, куда все это приведет.
Он прекрасно помнил, как повел себя на Хэллоуин. Нервное напряжение сказывалось ещё долго, и кровь носом шла не один раз, заляпывая сочинения и эссе, которые молодой человек писал до победного конца, пока мадам Пинс не выгоняла его взашей. Впрочем, это мало относилось к делу — он лучше всего помнил как сорвался и, на самом деле, её напугал. И от этого легче не становилось.
Пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза и не рассмеяться. Голос к нему вернулся, на следующее утро, и хрипотца, которая так нравилась слабому полу, вновь оказалась на своем законном месте. Так что, Кристофер приготовился вернуть ей сполна:
- То есть так, значит, нужен я только ради сигарет? Хорошо, Квентин, я запомнил. В следующий, раз когда попросишь у меня что-нибудь, я тебе это припомню!
Он сделал вид что надулся, но долго молчать не мог, потому что внутри уже начало закипать праведное возмущение. Зевзда. Все эти слухи, которые становились — в коем-то веке — наконец-то более или менее правдивыми, выбивали Кристофера из колеи. Причем, достаточно сильно, и молодой человек начинал натурально злиться. Только вежливость, привитая с детства, и правильное воспитание останавливали его от того, чтобы начать кидаться заклинаниям во всех, кто упоминал о «тайне его происхождения».
- Хочешь, поменяемся? - предложил он, устал махнув более или менее зажившей рукой. Правой. - Пусть все шепчутся у тебя за спиной, тыкают пальцем, строят бредовые теории и… хотя, ты это уже проходила. Теперь завидуешь?
Молодой человек лишь махнул рукой, в ответ на вопросы насчет «Пророка». Не мог же он признаться, что читал эту муть с тайной надеждой увидеть заметку — хоть бы и небольшую — что они смогли обнаружить пациентку, пропавшую из Мунго, или хотя бы её тело. Он надеялся, и собирался надеяться до самого конца, пока ему не предъявят неопровержимые доказательства, что Джоан все-таки жива. Он даже был согласен на то, чтобы она перебралась на другой континент. Только бы с ней все было в порядке. Но кто знал, что случилось на самом деле?
А вот дальше события начали развиваться так, как не должны были. Никогда. Он не успел перехватить «Пророк», и через мгновение в руках Хейли оказался перстень, с которым он так и не смог расстаться. Кристофер закрыл глаза. Эта проклятая побрякушка который день не шла у него из головы, но он не мог… нет, просто не мог.
Момент, который он оттягивал так долго, был безнадежно испорчен. Прошло мгновение, и металл обхватил мизинец правой руки плотным кольцом, уменьшившись, что твое Кольцо Всевластья. Ничего сверхъестественного не произошло. Да, наверное глупо было надеяться, что небо разверзнется и молния поразит его в темечко. Просто теперь у него не было обратного пути назад. По крайней мере, так считал Кристофер.
Он посмотрел на Хейли, пытаясь понять, зачем все это.
- Чего ты добиваешься? - тихо спросил он наконец, потеряв весь запал — у него не осталось сил на сарказм и ехидство. - Я не просил этого. И не хотел. Меня вполне устраивала моя привычная жизнь. Без ненужных знаний. Например о том, что отец, придурок, пошел на поводу у сумасшедшего маньяка, стремившегося захватить мир. - он скрипнул зубами, стараясь сдержаться. Глаза начало щипать. - Решила наладить связь со Священными Двадцатью Восьми? - рано или поздно, это должно было случиться. И не нужно было быть гением, чтобы об этом догадаться. - Так?

+1

7

- Ты прав, я действительно бываю рассеянной. – Пожала плечами блондинка, потянувшись за сумкой и вытянув на свет флакон с прозрачно жидкостью. Настойка пахла мятой и анисом, вызывала приступы тошноты, но деваться было некуда – Хейли отвинтила крышку и выпила все, сверяясь с часами на западной стене. – Я же сказала, что смертельно больна. Это что, похоже на шутку? – Она придала своему лицу серьезности, пока прятала стеклянный флакон обратно. Настойки Памфри все были уникальными – каждый раз новый набор трав. Несколько раз профессор Снейп выручал Хейли, когда ей становилось совсем плохо посреди ночи. Но даже еге мастерство в Зельеварении не помогало со стопроцентным успехом. Оставалось только ждать, ждать, что все пройдет само.

- Классный? Ты когда в последнее время хотя бы причесывался? Пф, классный, нашелся тут. Такую зануду, как ты, еще стоит поискать! Не удивлена, что та девушка устала от тебя и бросила. Не каждая выдержит такой… напор цинизма. Это кем надо быть, хм, мазохистской, определенно. – Она снова полезла в сумку, вытягивая прямоугольный сверток и бросая рядом с рейвенкловцем. – Что мне у тебя просить? Только если одну из твоих черных футболок, которые я видела в твоей спальне. Мне бы подошли. Мне вообще идет черное. Люблю черное. А ты должен любить меня, потому что я тебе тут подарок ношу который месяц… как извинение за, ну ты помнишь. – Произносить слово «амортенция» она не решалась, но пачку швейцарских сигар достала быстро, хоть и контрабандой через своего человека в Хогсмиде. Она не знала, как это преподнести, но считала отличным поводом, чтобы однажды с Крисом заговорить, считала, пока они не столкнулись на маскараде. – Только сильно не увлекайся, одну за раз, а то Помфри выпишет тебя так скоро, что ты и моргнуть не успеешь.   

Зачем она все это делала? Зачем вообще пришла к нему – вопрос, который она могла бы задавать себе, если бы не была столь увлечена происходящим здесь и сейчас. И когда Хемсли разбубнился насчет кольца, она не нашла ничего умного: просто говорила и говорила, чувствуя, как анис и мята разливаются внутри нее.

- Ой, да не драматизируй, Хемсли! Это всего лишь кольцо, и ничего большего. Был бы это темный артефакт, то я бы почувствовала. – Махнула она рукой, закатывая глаза. Ее так бесило, что находились люди, все еще придававшие значение этому жалкому миру и всему тому, что в нем происходило. – Это кольцо не подчинит твой разум и не заставит тебя убивать людей. А если заставит, то мне придется стать первой жертвой, но это даже романтично, когда такой красивый убийца. Брось, Крис, серьезно! Банальная истина гласит, что мы те, кем являемся, а ты – Кристофер Хемсли, который делится с девушкой сигаретой и ведет ее в маггловский бар, чтобы посмотреть, как она придет в неописуемый ужас от увиденного. Ты – потягивающий пиво из мини-холодильника подросток, который хочет поцеловать сидящую напротив него волшебницу, но думает, что переступать черту с ней не стоит, потому что она шибанутая на всю голову слизеринка, которая только и знает, что говорить о себе, себе и себе. Ты даришь девушкам цветы, преподнося этот жест, как нечто совершенно обыденное, ты думаешь, что мне плевать, хотя ни разу не спросил, что я на самом деле думаю, или чувствую. Тебе просто хочется видеть все таким, но ты не можешь признаться самому себе, что даже если ты изменишься, то, черт побери, это будет твоим решением, а не чей-то прихотью. Никто не будет принимать за тебя решения, потому что всем хватает своих драм. Они обсуждают тебя лишь для того, чтобы заглушить боль, которая преследует их, чтобы понять, что кому-то в этом мире так же хреново, как им. У каждого свой маленький ад внутри, Крис, и если позволишь чертям в своем станцевать ламбаду, то мир от этого не разрушится. Все вокруг останется прежним: солнце снова взойдет на востоке, а луна будет все такой же прекрасной, как бы ты себя не называл, кем бы ты на самом деле не являлся. Я ведь знаю тебя, может не настолько хорошо, чтобы ты меня слушал, но знаю, что ты вовсе не боишься, ты просто любишь все усложнять. И если какая-нибудь девушка признается тебе в своих чувствах, ты даже это усложнишь, потому что чертов фетишист.

Хейли устала. Она действительно устала после такой головомойки с душераздирающими признаниями и рефлексией. Она поднялась с его кровати, чтобы возможно последующие сейчас в нее обвинения вновь не задели, и она бы не пустилась в еще одну тираду о самовосприятии.

- Ты мне нравишься, Крис, и ты единственный во всей школе человек, который умеет думать. Но сейчас почему-то ты отказываешься это делать, идя на поводу у чувств, которые сам себе накрутил. – Она легла на соседнюю койку, наконец вытянув ноги, наслаждаясь возможностью привести себя в горизонтальное положение, чтобы снять усталость. – Ты можешь быть проще? Если хочешь поговорить про семейные драмы – вперед, дерзай, я тебе такое про свою семью расскажу, что волосы встанут дыбом там, где не должны. И прости, что не умею испытывать жалость, ты и так с этим прекрасно справляешься. А когда все-таки надоест себя жалеть, то ты поймешь, что твоя настоящая фамилия, если она настоящая, не так уж и страшна, и что перстень на твоем пальце – всего лишь семейная побрякушка, которые носят все аристократы. У меня даже свой медальон есть, представляешь? И да, я не принадлежу «священным» двадцати восьми, но для моего счастья мне достаточно большого счета в банке, чтобы ни в чем себе не отказывать, потому что все это так же мимолетно, как и наша жизнь. Сегодня ты Селвин, а завтра кормишь червей в земле, и через несколько поколений, когда миры волшебников и магглов сольются окончательно, как мы уже с тобой говорили, всем будет все равно, существовала ли Хейли Квентин, какой она была, что делала. – Она закрыла глаза, чувствуя, как мягкость подушки захватывает в плен. Ей не хотелось спать, она просто лежала, позволив себе говорить все, что думает.

+1

8

- Тяжело больные пациенты не приходят в Больничное крыло, не садятся на кровать к другу, попавшему в затруднительное положение и не приносят ему сигары, кстати, спасибо за них, - наставительно поднял указательный палец вверх Кристофер, стараясь сохранить серьёзное выражение лица. - Ещё они не ведут себя так нагло и не пытаются указывать на чужие недостатки. Вот. Они сидят в своей комнате пишут завещание, ну, обычно.
Это было неожиданно, и даже приятно, но просто так принять ситуацию он не мог. Наверное, потому что не ожидал, что все так сложится. А ещё молодой человек совершенно не был согласен, что Хейли ему что-то должна за ту историю. В конце концов, он не смог избавить её от неприятностей, и всего лишь провел с ней несколько часов, прежде чем отвести в Больничное крыло. Вообще, потом, как следует все обдумав, он пришел к выводу, что стоило сразу отвести Квентин в вотчину мадам Помфри и не выделываться, тогда бы все обошлось малой кровью. Вряд ли кто-нибудь проявил бы любопытство и заглядывал бы сюда чаще. А они бы… они бы смогли просто провести время вдвоем, не рискуя попасться на глаза нежелательной публике, и никто потом не начал бы строить безумных теорий насчет их отношений. Нет, такие теории не могли не радовать Кристофера — он просто в очередной раз убеждался в том, что люди это просто сборище дегенератов. Но разве потому не было бы проще?
Он проследил за тем, как Хейли пьет какое-то зелье из пузырька, и уставился в окно напротив. Там светило солнце и был виден кусочек голубого неба, почти лишенного облаков, чтобы было редкостью для Шотландии в это время года.
Молодой человек резко помрачнел и подобрался, когда разговор перетек в другую плоскость. У него было достаточно времени подумать об этом — как никак, прошла неделя с небольшим, после его первого письма миссис Фарли — и выводы, к которым он пришел не могли его обрадовать. Кристофер ощутил, как по телу разливается холод, так всегда случалось, в последнее время, когда он начинал об этом задумываться. Словно рядом оказывался чертов дементор, готовый высосать из него все положительные эмоции. Мерзкие твари.
- Ты не права. Я думаю, Хейли, и я слишком хорошо понимаю, что все это означает. Ты только так смотришь на вещи, считаешь, что я сам себя накручиваю? Это не так. И перстень тоже не просто побрякушка, это лишь ещё один камень, тянущий на дно, - ему было что сказать, но он старался не сорваться. - Селвины входят в Священные Двадцать Восемь. Они поддерживали идеалы, пропагандируемые Тёмным Лордом, судя по тому, что я успел найти, были очень близки к нему. Ты не понимаешь, что это значит? Сейчас, когда все узнали, кто я на самом деле, это не представляет из себя никакой тайны. - его голос не дрожал, и оставался спокойным, что удивляло и самого Кристофера. - Кто-нибудь из детишек его старой гвардии непременно узнает об этом, и расскажет родителям. А те передадут информацию Тёмному Лорду. Он постарается вернуть таких сторонников в свой лагерь, Хейли. Меня пригласят, передадут приглашение, быть может, даже вежливо, чтобы не вызывать подозрений. Если откажусь — просто похитят летом, и отведут к нему. Что будет, если в этот момент рядом будешь ты? Я не хочу этого, - эта мысль не отпускала молодого человека, и он, достаточно много прочитав о Тёмном Лорде и его политике, за последние дни, был уверен, что прав. - Тут даже Фарли не смогут помочь. Если я откажусь служить ему — он меня убьёт. Если соглашусь — пополню ряды чистокровных идиотов, которые не понимают, что воюют в заранее проигранной войне. Он маньяк, с какой-то формой психопатии, но в его действиях есть логика. И он будет стараться привлечь на свою сторону как можно больше чистокровных. - тяжелый вздох. Нелегко было говорить то, о чем думал так много. - Он проиграет Хейли. Два - три года и проиграет, как всегда. Если он сунется в мир магглов - ему обломают зубы и никто не спасет. А потом начнутся гонения. И я, если останусь жив, окажусь в Азкабане. Вот и вся история.
Кристофер откинулся на подушку, перестав наблюдать за тем, как Квентин выбирает себе соседнюю койку. Она сказала достаточно, чтобы он ощутил прилив радости. Но было и то, с чем он никогда бы не согласился.
Сейчас, после всего того, что случилось, Кристофер просто боялся за свое окружение, за тех, с кем он общался. Пожиратели Смерти не гнушались похищениями людей, и молодой человек был абсолютно уверен, что они пойдут на это, если не смогут склонить его на свою сторону другими способами. Это ведь был идеальный вариант — взять в заложники кого-то близкого ему, чтобы потом заставить плясать под свою дудку самого Кристофера.
Он не был таким важным человеком, чтобы этим занимался лично Тёмный Лорд. Нет, тут молодой человек не питал никаких иллюзий. Просто знал, что есть такая возможность, и заниматься этим будут его подручные. Если только авроры не решат, что он представляет опасность, находится в группе риска, и не начнут разбираться с ним раньше.
- К тому моменту, как ты отправишься в «ещё одно приключение», как выражается наш «уважаемый» директор, я надеюсь, мой портрет будет висеть в Министерстве и всем рассказывать о том, какой страстной любовницей была некая Хейли Квентин, - усмехнулся молодой человек, пытаясь разрядить ситуацию. - Я не хочу, чтобы кого-нибудь ещё коснулось это дерьмо, Хейли. Авроры не смогут меня защитить, да они и даже не почешутся — слишком тупы, чтобы анализировать происходящее. Я не боюсь пересечь черту. Я боюсь, что за чертой окажется бездна, - он предостерегающе поднял здоровую руку, обрывая возможные возражения. - Я просто не хочу утянуть за собой кого-нибудь ещё. Особенно тебя. - Кристофер замолчал. Он плохо выражал свои чувства, но постарался вложить в последние слова все то, что ощущал на самом деле. Она должна была понять. - И если ты настолько глупа или отчаянна, чтобы проигнорировать все то, что я сказал… то поцелуй меня уже наконец. Потому что мне, - он хмыкнул, - встать достаточно проблематично.

Отредактировано Christopher Hemsley (15.10.19 05:47)

+1

9

- И кто из нас двоих ещё невнимателен и рассеян? Я сказала, что смертельно больна, а не тяжело, так что вполне могу себе позволить перемещаться, навещать дорогих людей, в какой бы затруднительной ситуации они ни оказались. К тому же завещание давно написано. И если ты так волнуешься, есть ли твоё имя в нем, то спешу огорчить - есть. Тебе достанется вся моя империя за исключением эксклюзивных вещей, потому что этим тряпкам будут рады только девчонки. - Хейли снова сощурилась, презрительно фыркая в сторону окна. - Дурацкое солнце! Предпочитаю, когда все завалено снегом, да так, чтобы не дойти до теплиц Спраут, хотя от ее уроков я избавилась ещё год назад, и даже не пожалела. Но снег - это все равно прекрасно. Надеюсь, что смогу порадоваться ему хотя бы на Рождество.

Квентин запнулась, все ещё прикрывая ладонью глаза от ослепляющего, довольно яркого для этого времени года солнца. На самом деле она уже не так грезила о зимних праздниках. Если бы кто спросил, она бы ответила, что предпочитает остаться в Школе. И это было бы катастрофой! Считалось, что на Рождество в замке остаются только самые... брошенные и одинокие. Но такое одиночество было лучшим утешением, нежели нахождение в кругу псевдосемьи. Хейли не столько обвиняла во всем Блетчли, как когда-то, сколько свою отвратительную мать, которую она возненавидела также быстро, как та разбила ее сердце одним только письмом. За такое все ещё должны быть предусмотрены пытки. Хотя бы какое наказание, соразмерное преступлению.

Надо просто выдохнуть.
Один раз. Ещё раз. Закрыть глаза. Проклятое солнце.
Проклятая семья.
Вдох. Ещё один вдох.
Дыши, Хейли, просто дыши.

Грустными глазами она смотрела перед собой, изредка закрывая, чтобы делать глубокие вдохи. Ей хотелось быть сильной, научиться искусству убеждения, чтобы прогнать все плохие мысли из головы Криса. Но тот отгораживался от неё, причиняя только боль всеми своими словами; да, где-то он был прав, а где-то Хейли хотелось закрыть уши, чтобы не слышать.

- Ты не хочешь служить Темному Лорду, но у тебя нет выбора, хм, чтобы я сделала на твоем месте, дай подумать, - она закинула ногу на ногу, изучая лакированную поверхность своих черных Маноло Бланко на среднем подъеме с квадратным каблуком, - все это служение, знаешь ли, попахивает плохо оплачиваемой работой. Думаю, что на такой работе можно притворяться глупым и делать все через задницу, ставлю пять галлеонов, что таких людей у Лорда больше половины, а остальные – отмороженные психопаты. Ну а если ты боишься, что меня заденет взрывной волной, или там похитят, то я же сказала, что смертельно больна – даже у самых больных ублюдков рука не поднимется. Только у Помфри поднимается, когда она вливает мне ежедневно эту гадость; как бы не решила окончательно отравить, чтобы я не прерывала ее чайные церемонии. – Хейли прыснула, представляя, как у той рушится статистика, уверенно поддерживаемые посещениями Квентин.

- Интересно, будь мой отец жив, он бы к нему присоединился, - почему-то вспомнила об умершем родственнике слизеринка, закусив губу, - или послал бы к черту? Моя семья не входит в твои эти священные, но остается одной из чистокровных, несмотря на то, что у нас намешана кровь и французских, и норвежских волшебников. Отец всегда желал власти над всем. Смог бы он прислуживаться… хороший вопрос. Но отец мертв, а значит думать об этом не стоит. Как и о том, что ты попадешь в Азкабан. К тому же, есть еще один расклад, который мы удачно провернем. – Она так заигралась в своих убеждениях, что даже не заметила этого «мы», будто бы это было привычно и вообще не должно вызывать вопросов. – И ты никуда не утянешь меня, потому что это я тебя утяну подальше из этого мира, если что-то пойдет уж очень плохо. Пожалуй, придется и в болезни, и в здравии, как говорится, потому что без Хейли Квентин мир разрушится прежде, чем Темный Лорд воскреснет, или он уже, или это только слухи – не имеет значения. Никакие психопаты не станут у меня на пути. К тому же, всегда можно кинуть в пасть хищника очкастую овцу. – От восхищения собственной мыслью, Хейли даже села на кровати, заговорщицки подмигивая Хемсли и лыбясь до тех пор, пока тот не сказал о поцелуе. Она даже подавилась, как только хотела на это что-то ответить. Краснея и прикрывая лицо, она боялась, что вот сейчас точно умрет. И это была бы самая глупая смерть в Англии за последнее столетие.

- Amanita regalis что ли тебе тут на обед подают? – Еле остановив кашель, слизеринка перебралась на соседнюю кровать, где лежал Хемсли и, чуть ли не двигая того, уселась рядом, нервно поглядывая ему в глаза. – Я тебе тогда еще говорила «никогда не переступать эту черту», но ты разве меня хоть когда-нибудь слушал?

+1

10

- Как это прекрасно… и трогательно. Право слово, Хейли, я польщен! - он склонил голову в ехидном полупоклоне, насколько позволяло его текущее положение в пространстве. - Жду не дождусь, когда мне придется распускать слухи, придумывать сумасшедшие теории и выслушивать рассказы о проблемах девичьих сердец твоих подруг. - она первая начала этот разговор, и молодой человек просто не мог остаться в стороне. - Ненавижу зиму. Особенно в Шотландии. Особенно в Хогвартсе. Мерзость. Ты видела Лондон в канун Рождества? Вот он — действительно волшебный.
Замок, пусть даже украшенный к празднику, наводил на него тоску. Он всегда старался уехать домой, на рождественские каникулы, исключением был лишь прошлые год, и виновата в этом была Мелин, француженка, с которой он ходил на Святочный Бал. Он с ней даже встречался какое-то время, правда все закончилось перед третьим туром, потому что молодой человек умудрился выдать, что ему абсолютно плевать на эту развлечение для дегенератов. Мелин обиделась и больше они не общались. Разве что, перед её отъездом, вроде как договорились писать друг другу. Но у него не нашлось времени, чтобы выполнить это обещание.
Кристофер предпочел помолчать, словно обдумывая сказанное. У него был другой взгляд на вещи, и… он не был бы собой, если бы не пытался включить логику. Все свободное время, не занятое уроками или подготовкой к ним, молодой человек проводил в библиотеке, читая старые подшивки пророка, анализируя события прошлых десятилетий, пытаясь вникнуть в суть происходящего. Но вопросов у него накопилось куда больше, чем ответов. Вспышки Драконьей Оспы, постоянные несоответствия между различными данными, чудесные избавления от обвинений разных известных личностей… Все это заставляло его задуматься, что на самом деле происходило в те годы.
Находились в газетах и знакомые фамилии. Кристофер с удивлением обнаружил в списке Пожирателей Смерти профессора Снейпа. Удивительное дело. Он считал Мастера Зелий куда более адекватным человеком. Впрочем, видимо, то был юношеский максимализм. И слова Дамблдора о том, что Северус Снейп рисковал жизнью, став двойным агентом, совершенно не убежали молодого человека. Точнее, оставляли куда больше вопросов.
Солнце продолжало светить в окно, и он, прищурившись, продолжал смотреть на голубое небо, видимо, решившее сделать исключение сегодня. Туч не было, не было и тяжелых, свинцовых облаков, которыми обычно было затянуто небо в это время года. Наверное, сейчас было чертовски хорошо на улице. Но, по словам мадам Помфри, Кристофер не смог бы отсюда выбраться ещё пару дней, если не больше. Максимальным сроком она называла неделю.
- Я тебе завидую, - вздохнул молодой человек, пытаясь удобнее устроиться на подушке. - Рассуждать так… черт побери, как будто это так легко. Не знаю, Хейли, твои постоянные упоминания о «смертельной болезни» не смогут сбить меня с толку. Мне в принципе не хочется связываться с политикой — ну, с такой, внутренней — потому что… у нас нет приличной альтернативы. Фадж, Тёмный Лорд. Ну, есть ещё Дамблдор, но он… дурак он. Совершенно не знакомый с политтехнологиями. Ему бы взять пару уроков у Мейджора.*
Она казалась слишком оптимистичной, что заставляло усомниться в душевном здоровье Квентин. Впрочем, быть может, Кристофер сам рисовал себе слишком мрачную картину. Но он оперировал теми данными, которые были в его распоряжении после изучения исторической литературы и старых газет. А там… там было слишком много всего, чему верить было просто нельзя. Молодой человек старался фильтровать информацию и отчаянно жалел, что Тёмный Лорд не додумался — он точно идиот, решил для себя Кристофер — подкупить или подчинить себе хоть одно средство массовой информации. Тогда бы ему было легче разбираться в происходящем.
Аврорам пели хвалебные гимны, в том же «Пророке». Пожирателей описывали как свихнувшихся маньяков. Но такое однобокое освещение событий лишь вызывало новые вопросы. Людей сажали без суда и следствия — это рассказывала Джоан — и назвать власть предержащих, в то время, кристально чистыми было невозможно.
- Мне хочется тебе верить, - он перевел взгляд на Хейли, расположившуюся на соседней койке. - Надеюсь, если настанет такое время, ты вспомнишь все то, что сейчас сказала. И тогда я смогу вздохнуть спокойно.
Она очень мило смущалась. И Кристофер с трудом сдержал улыбку, при виде покрасневшей и закашлявшейся Квентин. Он начисто проигнорировал её бормотание насчет мухоморов, и чуть подвинулся, насколько позволяли ноющие конечности, когда она пересела к нему на кровать. Она была рядом, почти такая же, как тогда, летней ночью, сидевшая перед ним и смотревшая в глаза. И… это было приятно.
- Давай для начала скажем, что в моей жизни и так было много черт, которые пришлось пересечь, - заметил Кристофер, стиснув зубы и приподнимаясь на кровати. - Одной больше — одной меньше.
С этими словами он подался вперед, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в ребрах, и прильнул своими губами к губам Хейли, приобнимая девушку здоровой рукой. И пусть Тёмный Лорд катится в задницу.

* - Кристофер имеет в виду Джона Мейджора, занимавшего пост премьер-министра Великобритании в то время

Отредактировано Christopher Hemsley (15.10.19 20:39)

+1

11

- Дурак ты, а? Ты что думаешь, моя империя настолько скудна? – Удивилась она, не скрывая улыбку. – Только не позволяй Шах нудеть ежечасно, а то точно не найдет себе парня. – Нет, Хейли вовсе не собиралась умирать, по крайне мере, в ближайшем будущем, и точно не от болезни, которая вроде как проходила. Впрочем, ей самой было безразлично что и как, но доставляло некоторые неудобства, из-за которых ее привычный образ жизни рушился. С другой стороны, если бы не эта идиотская лихорадка, то не состоялся бы этот разговор – одно ведет к другому, и кто знает, что будет после. Далеко загадывать ей сейчас не хотелось, но надежда была такой нежной и ласковой, что терлась о ноги, призывая обратить свое внимание. – Так что насчет Рождества? Уже есть планы? Похоже, я проведу каникулы в одиночестве, в старом особняке – заниматься им куда веселее, чем развлекать новую семью матери. Только вот боюсь, мне не избежать встречи с ними.

Когда-то любимым праздником Хейли было Рождество, пускай и занимало второе место по количеству и качеству подарков, но в нем был особый шарм. После традиционного ужина вся семья облачалась в черное, элегантное черное, как если бы их фамилия была вовсе не Квентины. Они с особым торжеством поднимались по ступенькам старого Виндзорского замка, который преображался под действием чар в сияющий миллионами огней дворец. Каждый раз это был их вечер, начиная от двухмесячных приготовлений Кэтрин, в качестве организатора, заканчивая тем, что Фабиусу Квентину отводилась роль хозяина, и каждая его праздничная речь завершалась оглушительными аплодисментами. Здесь же дебютировала сама Хейли, все также в черном платье в пол, расшитым отблесками далеких галактик, она знала, что все это лишь для одного человека, которого любила больше всего в жизни, который наблюдал за ней с нескрываемым восхищением, когда объявляли ее фамилию и еще какого-то длинноного парня во фраке, протягивающего ей руку. Это восхищение и любовь были взаимными, и теперь все, что оставалось Хел, так это скорбеть над прахом, возвращая заброшенному дому былое очарование и величие.

Потеря за потерей. Она не могла позволить, чтобы из ее жизни вырвали еще хотя бы одного важного человека. Девушка смотрела на парня, размышляющего о политике, о каком-то ненормальном старикашке, которого все еще кто-то боялся, но переживала только о том, что вся бесконечность ее чувств не найдет взаимного ответа. Даже после того, как Кристофер снова ее поцеловал, она все еще не была уверена, что сила их чувств друг к другу равноценна. Это было немного глупо, по-детски, скорее какой-то подростковой неуверенностью, мешающей раскрыться полностью. Сколько раз они были в этом плане близки? Один, или два. Но она все еще не могла понять, почему ее действительно так сильно тянуло к парню, почему она пренебрегала своими принципами в угоду девчачьих иллюзий.

- Тебе действительно так больно? – Она взяла его за руку, которой он обнимал ее, положила себе на колени, нежно поглаживая, будто бы способна была забирать боль из всего тела. Хейли так и не знала, что послужило причиной лежания Кристофера в Больничном Крыле, но сейчас это уже было не так важно. – Сколько ты еще здесь пробудешь? Если чуть-чуть поколдовать надо мной, то Помфри самолично оставит меня на одной из этих кроватей. Ты хотя бы не будешь один. – Она помнила, как сама пролежала несколько дней в этих унылых стенах, как ей было тошно разговаривать с подругами и листать модные журналы, которые они ей приносили.

- Кстати, если без шуток о моей империи, то контрольный пакет акций моего отца после его смерти был поделен между мной и матерью. На каникулах мне надо будет подписать кое-какие бумаги в связи с моим совершеннолетием, поэтому не отказалась бы от, скажем так, сопровождения. – Тема была не из приятных, но ее Квентин не могла игнорировать, поскольку подсознательно уже решила сделать множество шагов вперед, навстречу туманному будущему, в котором рядом с собой видела человека, теперь уж занимающего в ее жизни первое и главенствующее место. – Я никогда об этом не говорила, но отца нашли мертвым не из-за того, что у него остановилось сердце и что-то в этом роде. Так называемая «экспертиза» показала, что это было мощное заклинание… смертельное. Не у одного тебя есть враги. И враги моего отца – мои, если отбросить все оптимистические прогнозы. Боюсь, что нам предстоит решать несколько проблем одновременно, и будет лучше, если мы покинем Англию на какой-то срок. Но прежде ты закончишь школу, а я добьюсь того, чтобы пост моего отца в компании занял свой человек; она все еще приносит большую долю прибыли, и, если потребуется, я заведу механизм в Штатах, как того хотел Фабиус Квентин. – Планы Хейли были грандиозными с ее точки зрения, но если бы только она знала большее, то, возможно, не была бы так самоуверенна. Порой, точки пересечения судеб настолько неожиданные, что легче оставаться в таком уютном неведении, чем бороться с призрачными опасностями.

+1

12

- Я просто боюсь себе представить, что там у тебя ещё рассовано по карманам, - улыбнулся Кристофер, ощущая, как внутри расслабляется узел, казалось бы, затянутый по самое «не могу». - Шах? Это та девчонка восточной наружности? Знаешь, я слышал пару парней, которые по ней пускали слюнки. Им правда было лет по пятнадцать, - он не договорил, предпочитая оставить все остальное недосказанным. Он же не был гриффиндорцем, чтобы защищать честь подруг Хейли. Вот если бы кто-то говорил про неё саму… он хмыкнул, представляя себе, что бы произошло в этом случае. - Мне… мне нужно будет ехать к Фарли. - молодой человек помолчал мгновение, прежде чем продолжить свой ответ. - Миссис Фарли сделала многое, и было бы просто неприлично не принять приглашение. Она и подтвердила, что вся эта история правдива. А Белла, кажется, обрадовалась, что у неё появился кузен. Так что Рождество, похоже, я проведу не в гордом одиночестве. Скажи, у тебя все и правда так погано, как ты рассказываешь? Ну, я про отношения в семье. Может, я могу чем-то тебе помочь?
В другой раз он бы непременно подумал, что Хейли, как говорится, бесится с жиру. Семья, какой бы она не была, это все-таки важно. Но сейчас Кристоферу было достаточно одного взгляда на девушку, чтобы понять — не все так радужно, как можно было бы подумать.
Он задумался о том, как много знал про семью Квентин. Сводный брат, отчим, мать. Судя по её рассказам — молодой человек помнил эти рассказы, когда они шли к озеру в тот злополучный день — отношения не сложились, и Хейли с братом были готовы прибить друг друга. Ему сложно было это понять, все-таки у него не было таких близких родственников, но отчаянно хотелось хоть как-то ей помочь. Поговорить, поддержать, может быть, выслушать то, что скопилось у неё за время, прошедшее с их последнего разговора.
В конце концов, Хейли не была ему безразлична, и видеть её не самое лучшее настроение Кристоферу хотелось меньше всего. Он не претендовал на звание принца, на белом коне, готового отвезти принцессу в родовой замок. Но, определенно, готов был сыграть фею-крестную, если бы представилась такая возможность.
Ладонь оказалась у неё на коленях, и молодой человек, поймав момент, перехватил её руку, переплетая пальцы. Сейчас это было похоже на что-то настоящее, пожалуй, это даже превосходило его ожидания. Наконец-то, спустя столько дней, он смог ощутить прилив безграничного спокойствия, пожалуй, даже наполненного эйфорией. Она сидела рядом, он мог дотронуться до неё, и образ не растаял бы в воздухе, как это бывало со снами. Оставалась лишь одна проблема: высказать вслух все то, что он ощущал, что чувствовал, было просто невозможно. Кристофер никогда раньше этого не делал, и ему было просто неловко.
На самом деле, молодой человек сомневался, что однажды сможет сказать те волшебные три слова, которые хотели услышать все девушки, без исключения. И речь шла не о «я вымыл посуду», нет. Быть может, кто-то мог кидаться словами, и не придавать им особого значения. Но Кристофер принадлежал к другому типу людей. И было бы справедливо назвать его в некоторой степени странным подростком. Он даже к отношениям и любви подходил с основательностью, обычно не свойственной мальчишкам и девчонкам, подверженным юношескому максимализму.
- На самом деле, все не так плохо, - он улыбнулся Хейли, чуть сжимая её ладонь. - Мадам Помфри обещает, что выпустит меня отсюда через пару дней. Максимум неделя… но, поверь, я сбегу отсюда куда раньше. Ты же знаешь, она склонна драматизировать ситуацию. - молодой человек поднял руку и коснулся губами запястья Квентин. - А ты не боишься, что пропустишь занятия, оказавшись здесь? У тебя ЖАБА, все-таки, впереди. И не хотелось бы, чтобы с ними возникли проблемы.
Одного взгляда на Хейли было достаточно, чтобы понять — она была умна. И Кристофер не сомневался в этом, он достаточно времени провел в разговорах с ней, чтобы точно это знать. И, конечно, ему было бы чертовски приятно, если бы девушка осталась с ним. Что могло быть лучше возможности наконец-то наверстать упущенное время? Упущенное, похоже, по большей части из-за его глупости. Но молодой человек старался об этом не думать. Ему не хотелось получить очередной комплекс вины.
Дальнейшие её слова заставили его сильнее сжать её ладонь, такую нежную и теплую. Кристоферу нечего было терять, все что у него осталось — дом в полном беспорядке, два домовика и счет в Гринготтсе. Ему до сих пор казалось, что он будет лишь вносить сумятицу в привычную жизнь Фарли, и надолго задерживаться в их доме, пусть и гостеприимном, как его описывала Белла, молодой человек не собирался. Быть может потом, со временем, он смог бы принять это, стать ближе к новообретенным родственникам. Но не сейчас.
- Только скажи, - Кристофер чуть заметно кивнул, - и я отправлюсь с тобой хоть в Гренландию. Правда, Хейли, я с удовольствием составлю тебе компанию. Вряд ли смогу сравниться с профессиональным телохранителем, но и у меня есть пара козырей в рукаве. - он проштудировал весь учебник, так удачно скопированный в тот раз. И нашел несколько интересных заклинаний, которые, правда, пока не успел опробовать. - А насчет того, чтобы убраться из Англии… мне нужно выяснить пару вещей. Я надеюсь, что успею в этом разобраться до окончания школы, и тогда буду готов отправиться куда угодно. Просто скажи. И я буду готов. - он улыбнулся и вновь поцеловал её, коснувшись своим лбом её, постаравшись вложить в поцелуй как можно больше тепла, разливавшегося в его душе. - Теперь точно.

+1

13

Ну еще бы, как только Хейли могла забыть про Фарли во всей этой истории! С одной стороны, она была рада тому, что Кристофер в скором времени обретет нечто большее, то, в чем он уже давно нуждался, хоть и не признался бы никому. Но, с другой стороны, не всегда семья – это то, что приносит радость, облегчение многим страданиям. Скорее наоборот, счастливая семья, которая кажется всем образцовой, идеальной, в конечном итоге скрывает такие страшные секреты, которые не то, что невыносимо хранить… не многие справляются с такой участью, предпочитая забвение.

- Конечно, ты должен поехать. В смысле, не то, чтобы должен, наверное, это будет правильным решением. Рада за Беллу. И да, тебе стоит провести каникулы с ними, все-таки Рождество – семейный праздник. А мне действительно придется поехать в особняк Блетчли. Хотя бы на праздник. Рождество девяносто третьего и девяносто четвертого мы провели с мамой в одиночестве, перед камином. Никаких светских вечеров, пышных юбок, балов, разливающегося по бокалам шампанского. Мы просто сидели в гостиной, слушали старые пластинки и молчали. Спустя два года есть возможность снова провести этот вечер нормально. По крайней мере, я надеюсь, что все пройдет нормально. Мама считает мою болезнь притворством, именно это она написала в письме декану. И это останется на ее совести. Хуже всего в этом мире – разочаровываться в собственных родителей, которые всегда казались опорой, единственным островком посреди безумного океана, называемого жизнью. Мистер Сэмюэль Блетчли изначально относился ко мне хорошо, несмотря на попытки его сына выставить меня в неприглядном виде, потому хотя бы ради поддержания атмосферы в его доме, который тоже в свое время посетила смерть, забрав сына и жену, хотя бы ради всего этого я появлюсь и буду вести себя достойно. Если одна Квентин лишилась своей гордости и самодостаточности, то вторая не станет идти по ее стопам. – Она грустно улыбнулась, и в этой улыбке скрывалось многое, очень болезненное, то, о чем никто в этой школе не должен был знать.

- Ну вот, кажется, у тебя начинает подниматься настроение. – Хейли наконец увидела то, чего так давно ожидала; знала, что это не было связано с той печальной историей, которую только что рассказала, она просто смотрела на их переплетенные пальцы, как на все это смотрит сам Кристофер, и она начинала понемногу приходить в себя, отгоняя грустные мысли, впуская нечто совершенное, прекрасное, то, чего ей так не хватало. – Все будет круто, вот увидишь. – Уверенно сказала она, разглаживая рукой складки на юбке под их ладонями. – Я сдам экзамены, даже если проваляюсь тут с тобой месяц – не так и много дисциплин у меня. Напрягает немного Трансфигурация, но с этим я тоже справлюсь: немного практики не помешает, а если ты будешь так любезен, то я бы не отказалась от парочки уроков с тобой, есть вещи, в которых ты мне сможешь помочь. Так что, если не возражаешь, я тут с тобой останусь на два дня, тем более, что я уже оценила жесткий матрас на соседней койке! Только попрошу сменить простыни, какие-то они слишком… неприятные. – Казалось, еще немного и прежняя Хейли Квентин вернется, вытеснив ту странную грустную девчонку, которая уже с полчаса травила душу Хемсли. Она с радостью замолчала, позволив себе расслабиться, спокойно облокотиться на спинку кровати и прикрыть глаза. Ей нравилась эта неприличная близость, и она хотела, чтобы его губы вновь и вновь касались ее лица.

- Нет, мы поедем во Францию. Там будет безопаснее. – Шептала она, погружаясь в разливающееся внутри тепло от каждого его прикосновения. Давно она не чувствовала себя в безопасности, давно она никому так не доверяла, и никому не позволяла так к себе относиться. Она могла разорвать любую связь, любую привязанность к ней в одно мгновение, не скупясь на слова, публичные оскорбления, лишь бы держались от нее подальше. Когда она хотела – она получала все, и также просто могла все это вычеркнуть из своей жизни, потому что боль может прийти оттуда, откуда совершенно не ждешь, а Хейли не считала себя законченной мазохистской. Но чтобы ни делал Кристофер, чтобы ни говорил, все равно она не могла отделаться от мысли, что это важнее самого существования, важнее всего мира вокруг.

+1

14

Рождество в обществе Фарли его не пугало. Скорее заставляло в очередной раз задуматься, насколько вообще уместно было совать нос в это дело. Обращаясь к Белле, начиная переписку с миссис Фарли, молодой человек совершенно не рассчитывал, что его захотят принять в семью. Ему всего лишь нужно было узнать, на самом ли деле он Селвин, или это было что-то вроде заблуждения. Что ж, он узнал, что вся история, рассказанная тётушкой Джоан — правда. Вот только отказываться от приглашения было просто… неприлично. Он максимально обтекаемо ответил на последнее письмо, поблагодарив за приглашение и заверив, что он безумно рад этому предложению. Но конкретного ответа, «да» или «нет», Кристофер так и не дал. Потому что ощущал неловкость. Он так и не смог заставить себя пообщаться с кем-то, кроме Беллы. И не был уверен, что все жители поместья Фарли будут рады новообретенному кузену.
Впрочем, до Рождества ещё было время, и молодой человек вполне мог пересмотреть своё решение. Ему нужно было, всего лишь, определиться, что он чувствует по этому поводу. И Кристофер надеялся, что ему удастся сделать правильный выбор. Знакомство было полезным. Тем более, через мистера Фарли можно было попасть в архив Министерства, что занимало мысли молодого человека уже несколько дней. Ровно то время, пока он лежал в больничном крыле.
Он посмотрел на Хейли, которая вновь упомянула об их хэллоуинской авантюре, и чуть заметно покачал головой, ободряюще сжимая её руку.
- Я собирался попросить профессора Флитвика отправиться со мной в Лондон, - Кристофер смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляд. - Дом Джоан, по идее, это моё наследство… там беспорядок, внутри, но никаких повреждений снаружи. Домовики справятся с уборкой и восстановлением повреждений, которые остались после нападения. Я хотел попросить декана наложить новые охранные чары. Он — мастер, и ему я больше всего доверяю. Может быть, попрошу помочь скрыть дом, может, Фиделиус, чтобы только я мог туда попасть, или привести кого-нибудь из своих… друзей, - он рассуждал вслух, но это было самым разумным выбором. - К чему это я. Если тебе станет плохо, там, на Рождество, просто скажи мне. Мы сможем провести его вдвоем, у меня. Теперь я точно постараюсь все устроить в срок. Думаю, у меня получится, если что, улизнуть от Фарли. Они должны понять.
Кристофер говорил искренне. Он терпеть не мог видеть рядом с собой грустные лица друзей, знакомых, тех, кто ему небезразличен. Хейли не попадала ни в одну из этих категорий — тут нужно было вводить новую, особенную, специально для неё — но это не могло ничего изменить.
Благоразумно проигнорировав упоминание о Хэллоуине, молодой человек погладил девушку по запястью. Ему не хотелось вспоминать о том, что произошло. Он тогда вышел из себя и совершенно не контролировал собственные действия. Как следствие, он банально напугал Квентин, а на следующий день и вовсе чуть ли не лишился магии. Ему пришлось идти к мадам Помфри за успокоительным зельем и отбиваться от её попыток запереть его в Больничном Крыле на несколько дней. Но, конечно, главным оставалась неловкость, которую испытывал молодой человек, смотря на Хейли.
Быть может, его слова в том проходе звучали пафосно… но он был готов воплотить угрозы в жизнь.
- Что ж, значит я примерю на себя роль репетитора, - Кристофер улыбнулся, решив, что если девушка уверена в своих силах, то кто он такой, чтобы её останавливать. - И на твоем месте я бы занялся не простынями, а своим матрасом, - он хмыкнул и тут же наябедничал, - он слишком жесткий! Когда срастались ребра, просто невозможно было нормально лежать. Пришлось вот так всю ночь просидеть.
Его это радовало. Сегодняшний день оказался каким-то… особенно насыщенным. И молодой человек буквально ощущал, как ему становится легче, с каждой минутой, в которую он держал за руку Хейли. Вопросов оставалось ещё слишком много. Но на главный, похоже, он уже получил ответ — это было что-то настоящее. Не вызванное корыстным интересом, не Амортенцией, подлитой в чашку кофе. Нет. Что-то реальное. И от этого в груди что-то сжималось, от радости. Кристофер не думал, что однажды почувствует именно это. Все его прошлые отношения… были не такими яркими.
- Франция… ты же не хотела туда, - улыбнулся молодой человек, вновь посмотрев в серо-зеленые глаза напротив. - Но ты права. Пограничная магическая служба не пускает в страну подозрительных личностей. А Магическая Жандармерия серьёзно занимается охраной правопорядка внутри. Я читал о них… думал, что мог бы попробовать устроить на работу в наше посольство. - он на мгновение задумался, а потом вновь посмотрел на Хейли. - Что ты думаешь насчет кругосветного путешествия?

+1

15

- Отличная идея, Крис, к тому же мне уже семнадцать, я могу помочь со многими вещами при помощи магии, конечно, чары Флитвика будут сильнее, но с остальным я справлюсь. – К слову, она подумала и о своем доме, который перешел в категорию «брошенных» с августа. В качестве подарка ко дню рождения Хейли получила все документы на особняк и прилегающую к нему территорию с зимним садом, двумя теплицами и летним домиком у озера. Такая недвижимость оценивалась с более шестью нулями в счете, потому Кэтрин решила, что такого подарка будет достаточно, к тому же прилагался еще доступ к персональному счету, который был открыт еще при жизни Фабиуса.

Хейли надеялась вернуть дому первозданный вид типичного английского мэнора начала девятнадцатого столетия, садам прежнее благоуханье, с искусно подстриженными деревьями и кустарниками. Никакое заклятие для поддержания порядка Кэтрин не использовала – она так спешила выгрести все свои вещи и вгрести в дом Блетчли, что даже не удосужилась воспользоваться типичными чарами. Возможно, все было бы уже в идеальном порядке, но Квентин через день после дня рождения уже стояла на перроне, в полном одиночестве, будучи готовой к последнему году в стенах Хогвартса. Но явно неготовой к тому, что ее жизнь сделает такой прыжок вниз, а затем снова взлетит. Она не знала, к чему ее приведет дружба с одним эксцентричным рейвенкловцем. Скажи ей тогда – вряд ли бы поверила.

Она пыталась понять, в какой момент их отношения стали такими… сложными. В какой момент она поняла, что испытывает нечто большее? Было ли это внезапное озарение, или же тщательно проанализированные чувства – никто не мог ответить на этот вопрос, в том числе и сама Хейли, подозревающая, что настоящее было продиктовано цепочкой событий, связанных между собой тем, что Хемсли всегда оказывался на ее стороне, готовый защитить любой ценой. И это была одна из причин, почему она в нем нуждалась. Это чувство защищенности было таким теплым, нежным, Квентин впервые за долгие годы ощутила его.

- Хорошо. Я скажу, если станет совсем невыносимо. – Тихо ответила она, с благодарностью поцеловав Кристофера в щеку. – Хотя я планировала, что если что-то пойдет не так, то в дело пойдут Непростительные. – Она нежно улыбнулась, как обычно улыбаются люди, прикрывающие добродетелью свои маньячные наклонности, так чтобы не вызывать подозрений в том, что сказанное исходило от самого сердца, но чтобы и не спугнуть. – А с твоим и своим матрасом я разберусь, все-таки мне приписывают звание «дизайнера года» по версии Змеиной элиты и моего ненаглядного братца, который закатил такую истерику за день до свадьбы родителей, что захотелось утихомирить раз и навсегда. Так верещать из-за какой-то старой кровати… идиот. – Вспылила девушка, поджав губу, в то время как кулак чесался разбить что-нибудь хрупкое в зоне досягаемости.

– Когда это я говорила про Францию? – Хемсли отвлек ее от самосуда, озадаченная, она сидела и пыталась вспомнить, но в голове зияла идеальная по меркам художников пустота. – Даже если и говорила, то хочу и не хочу не так важны, как безопасность. Погоди, что ты сказал? Кругосветного? – Хейли сразу не нашлась, что ответить, молча хлопая длинными ресницами. – Еще поговорим об этом. А сейчас надо подстроить кое-что. – Она снова поцеловала парня в щеку и спрыгнула с кровати, падая на соседнюю, залезая под теплое одеяло. – Как зайдет, скажешь, что мне стало плохо. Точнее, что устала очень после ее последней настойки. – Убрав с лица волосы, Хейли закрыла глаза.

••••••••

- Крис, ты спишь? – В покоях было темно, стрелка указывала на то, что до полночи оставался еще час. Она проснулась уже как двадцать минут назад, нашла на стенке часы и стянула с себя жаркое одеяло. Наверное, стоило снять рубашку, прежде чем лезть в постель, но Квентин отличалась скромностью, пусть и позволяла себя открытые купальники на пляже в Монако. И ей действительно было, что скрывать в свои семнадцать. – Черт, как же тут жарко. Кажется, я пропустила ужин.

+1

16

- Это было бы просто отлично, - совершенно искренне улыбнулся Кристофер. - Спасибо! Мы… я думаю, мы можем попросить декана поработать не только над домом Джоан. Ну, если это нужно, конечно.
Он стушевался, на последней фразе, но все-таки был уверен, что Флитвик не откажет. Крошка-профессор был добрым че… полугоблином, и никогда не отказывал в помощи, если его просили о ней студенты. В крайнем случае, всегда можно предложить стандартную ставку, которую платили за наведение охранных чар.
Мысль о том, что Хейли окажется в его доме, казалась чертовски соблазнительной. Правда, сознание упорно рисовало картинку, где Квентин, в его длинной белой рубашке, с волшебной палочкой наголо, пытается дотянуться до верхней полки кухонного гарнитура. Рубашка задирается, приоткрывая вид на девичьи ягодички, с кружевным бельем… молодой человек немедленно постарался выбросить из головы наваждение, такое яркое, особенно сейчас, когда сама блондинка сидела рядом, на расстоянии вытянутой руки. И приложил все усилия, чтобы не покраснеть как малолетка.
Ему лишь оставалось удивляться, как все так вышло. Нет, жаловаться было глупо, тем более, Кристофер наконец-то ощутил, как с плеч спадает хотя бы часть груза, позволяя ему вздохнуть более свободно. И это нельзя было сравнить просто ни с чем.
На его лице появилась улыбка, когда губы девушки коснулись его щеки. Неужто, чтобы все так сложилось, нужно было всего лишь попасть в Больничное крыло? Конечно, все было далеко не так просто, как казалось. Но молодой человек не хотел задумываться об этом, по крайней мере сейчас, наслаждаясь, пожалуй, лучшим моментом за все прошедшие несколько месяцев. Его ладонь коснулась светлых локонов Хейли.
Впервые, похоже с июля, он мог не переживать о том, что будет дальше. Она строила планы, далеко идущие, и Кристофер был готов им следовать, слепо и без лишних вопросов, поверив, что все обязательно будет хорошо. Что он наконец-то будет не один, и рядом будет человек, который сам захотел быть рядом, не тот, кому он навязался, пусть даже и невольно. Девушка, о которой он думал последние полтора месяца.
- Давай мы оставим Непростительные трагическому герою, - тихо рассмеялся молодой человек, чуть откидываясь назад. - То есть мне. А леди… леди это не пристало. Твой стиль — коварный яд. Екатерина Медичи. Слышала о такой? - он вновь приобнял Хейли, касаясь губами её губ и не давая ещё больше разойтись на тему матрасов и брата. - Большая часть мира — идиоты.
И тут он прикусил язык. Напоминать об истории с Амортенцией не хотелось. Похоже, она и правда не запомнила ничего, их тех разговоров, которые они вели, оказавшись на опушке Запретного леса. И это было, пожалуй, даже к лучшему. Кристофер не испытывал чувства вины, ровно как и стыда, ведь он постарался в тот раз сделать все, чтобы возможные проблемы были нейтрализованы. И, молодому человеку хотелось в это верить, ему это удалось.
Впрочем, он не рискнул уточнить, чем все закончилось, после того как он покинул её в Больничном крыле, безмятежно спавшей под тонким покрывалом. Потому что знал, что если были какие-то проблемы, ему захочется испортить кое-кому жизнь. В отместку.
- Конечно, - он отпустил её руку, наблюдая за тем, как Квентин спорхнула с его кровати и через мгновение уже оказалась на соседней. - Очередная шалость в стиле незабвенной Хейли Квентин.
Разговор с мадам Помфри оказался на удивление простым. Ведьма лишь махнула рукой, услышав объяснение Кристофера, и удалилась бурча себе под нос что-то о том, что молодым волшебницам нужно больше отдыхать и меньше развлекаться со всякой гадостью. Молодой человек поморщился и, убрав сигары в тумбочку, достал книгу, которую пытался читать утром. «Холодный Дом».

* * *

Левая рука перестала болеть около десяти. Рёбра все ещё ныли, но это была лишь остаточная реакция, а вот ноги горели огнем. Молодой человек погасил тусклую лампу, при свете которой читал, и откинулся на подушку, предварительно успев взглянуть на часы. Половина одиннадцатого.
Он молча лежал на своей койке, смотря в потолок. Эйфория от дневных событий сошла на нет, оставив после себя лишь слабый отблеск, где-то внутри, и мысли вновь вернулись к насущным делам. Кристофер поморщился. Ему отчаянно хотелось покурить, но он не мог даже встать с постели, что уж говорить о возможном побеге из Больничного крыла?
- Нет, не сплю, - он повернул голову, всматриваясь в полумрак, окутавший Больничное крыло. В темноте лицо Хейли было невозможно рассмотреть. - Ужин… да, мадам Помфри собиралась тебя разбудить, но потом пожалела. Решила, что ты «слишком устала, и последний месяц выдался у тебя особенно трудным». - молодой человек усмехнулся, скопировав интонации ведьмы. - Ты хочешь кушать? Я не знаю, сработает ли, никогда не пробовал, но может вызвать домовика? Если, конечно, мои меня ещё не покинули.

Отредактировано Christopher Hemsley (17.10.19 20:08)

+1

17

Она пыталась нащупать глазами его силуэт в темноте, хищником рыская по теням, мозаикой украшающих пол: от тумбочек, каркасов больничных коек, витражного окна на восточной стене. Луна зависла в небе точно большое неспелое яблоко, отгрызенное миллиардами звезд, ярко поблескивающих, мерцающих рядом с ней. В едва проскальзывающем внутрь помещения свете девушка искала человека, ради которого осталась здесь на ночь – среди всех этих лекарственных запахов, на твердой постели и без ужина. Она улыбнулась, очерчивая подушку на соседней кровати, темные, торчащие в разные стороны длинные волосы, но вряд ли Кристофер видел ее улыбку.

- Ничего она не знает. – Хмыкнула слизеринка, представляя этот разговор: кудахчущую наседку-Помфри, которая уже сварила не одно новое зелье для Квентин, и все ждет, когда сможет продолжить свои эксперименты. – Нет, не стоит этого делать. Я не особо хочу есть, да и утром спущусь на завтрак, а потом вернусь. Надо кое-что сказать подругам, которые уже должно быть перевернули половину Хогвартса в поисках меня, но в Больничное они никогда не догадаются пойти просто потому, что это «не для них». Рэйчел так вообще может закатить истерику, если заболеет, но в жизни не выйдет из спальни. Кажется, я тоже была такой же. Пока не надоело лежать в четырех стенах и жалеть себя. В детстве все было как-то по-другому, ну, знаешь, когда еще не было никакого Хогвартса, я могла бегать без шапки (которую, кстати, всегда прятала в карман) по заваленным снегом тропинкам нашего сада, а потом уши так болели из-за холода, вот касаешься их, а они будто и не твои вовсе, еще немного и отпадут. Я тогда часто болела, сидела в комнате, иногда мне приносили травяные сиропы вместе с горячим шоколадом. А в пансионе все было по-другому. Мадам Женевье, которая отвечала за нашу комнату и за нас в том числе, вечно следила за каждым шагом, как старая маньячка с пучком седых волос на затылке. А мы были еще теми маленькими преступницами, которые без родительского контроля потеряли всякую бдительность, потому творили всевозможные пакости, лишь бы как-нибудь себя развеселить. А эта старая карга врывалась в комнату с ее вечным «bordel de merde!» и пыталась отобрать у нас наши сокровища в виде запрещенных сладостей, модных журналов и тому подобного. Да, от этой Же-не-вье я узнала, какой сладкой может казаться нецензурщина на французском. Bordel! Bordel! – Хейли подскочила, прыгая на кровати с вытянутой вверх рукой, будто бы пыталась достать до потолка, и снова опустилась, пересаживаясь на кровать к Кристоферу. Казалось, воспоминания захлестнули ее каким-то безудержным безумием, что с ней бывало редко, и это видели только самые близкие. Ее глаза горели какой-то одержимостью, о которой она предпочитала умалчивать, а пальцы хаотично убирали волосы с лица рейвенкловца. Она уже давно подумывала, что тому не помешает обновить прическу, но все никак не решалась об этом сказать, да и все их предыдущие встречи были странными, и не до волос было дело.

- Ты все еще думаешь, что я леди? – Хейли опустила взгляд, пряча лицо в руках, будто бы сгорая со стыда, потом резко посерьезнела, склонив голову на бок. – Медичи была страшной сукой. И я сейчас про лицо и характер. – Уточнила она, подняв палец вверх. – Кровожадной страшной сукой. Когда ты сегодня сказал о ней, то я сразу вспомнила Женевье и всю эту историю. Нам в пансионе часто рассказывали о загадочных личностях в истории Британии и соседних стран. Порой это были такие ужасные вещи, которые, вроде как, должны были умерить наш вспыльчивый характер. Но все равно большая часть выпускниц осталась кровожадными суками, а некоторые еще и страшными.

Чего не скажешь о Квентин, которая при виде своего отражения в зеркале умилялась и получала такое удовольствие, сродни получению в подарок подвески от Тиффани в мятной коробочке, переплетенной белоснежной лентой. Да, многие бренды, казалось бы, принадлежали маггловскому миру, но как бы не так – у многих влиятельных компаний были свои секреты успеха. У лежащих Моноло Бланко у больничной койки свои. У маленьких сережек-гвоздиков от Cartier в ушах Квентин свой. Но богатство никак не влияло на любовь Хейли к самой себе. Она даже верила в сумасшедшую теорию о том, что никогда никого не сможет полюбить так же сильно, как себя, и это сделает ее самой несчастной в мире. Но людям свойственно ошибаться. Очень глупо ошибаться.

- Ты какой-то грустный, или уставший. – Она погладила его по волосам, заглядывая в глаза, будто бы там можно было найти ответы на вопросы души. – Ты куда сигары дел? Может это, несколько затяжек и тебе станет лучше? Я открою окно. Тебе даже не придется вылезать из постели.

+1

18

Он слушал. Он умел слушать, хотя, иногда, случались моменты, когда он не мог сдержаться и припечатывал собеседника какой-нибудь колкой фразой. Это случалось не часто, но и у Кристофера были свои грешки, оставалось лишь смириться.
Бледный свет Луны практически не мог развеять темноту, царившую в палатах, но это лишь предавало окружению своеобразный шарм. Молодой человек любил ночь, за то, что в ней таилась собственная магия, особенная, чертовски притягательная. Он не ассоциировал её со смертью, как-то так повелось, что ночью Кристофер чувствовал себя в куда большей безопасности.
Присутствие Хейли же лишь придавало ночи больше красок. Её рассказы оживали, словно обретали форму, и проносились перед глазами молодого человека вереницей картинок. Он пытался представить, как выглядела в детстве эта блондинка с серо-зелеными глазами, прочно поселившаяся в его сознании. Она была милой? Непоседливой? Веселой?
Его безумно привлекал её образ принцессы льда, и то платье, которое Хейли одела на Хэллоуин, лучше всего подходило её образу. Но за этой маской, Кристофер предпочитал считать так, скрывалась совершенно другая девушка. И он был совершенно не против.
- Значит, моя девушка — Джейн Эйр? Прости, я не мог больше вспомнить ни одной героини, которая училась бы в пансионе, - молодой человек улыбнулся. Впрочем, вряд ли она могла это увидеть, лишь через мгновение, оказавшись вновь на его кровати. - Тебе там нравилось? В пансионе?
У каждого было свое детство. Грустное, веселое, светлое, темное. Но Кристофер бы не смог выдержать такого.
Он помнил свое детство — вечные прогулки, по обоим мирам, друзья, сбитые коленки. Он облазил, кажется, все окрестные деревья, побывал во всех парках и на всех детских площадках в округе. И Джоан поощряла его исследовательскую натуру. Она никогда не ругала его за синяки и ссадины, только за то, что он поздно возвращался домой или, не предупредив её, исчезал на весь день. И это было прекрасно, черт побери! Молодой человек не был уверен, что он стал бы таким, каким стал, если бы все повернулось по-другому.
Никакой гиперопеки, лишь здравые ограничения. А пансион, о котором рассказывала Хейли, слишком сильно напоминал ему темницу. Это был шаг назад, устои, которые отбрасывали мир в прошлое, по крайней мере, так считал сам Кристофер. Он смотрел на Квентин, убиравшую с его лица пряди волос, норовившие закрыть обзор, и пытался понять, сочувствует он ей или нет. Хотя… молодой человек просто принимал блондинку, сидевшую напротив него, такой, какая она есть. Для него не существовало её отрицательных черт. Распространенное заблуждение всех влюбленных идиотов, к которым сейчас и относился он сам.
- В детстве у меня были два увлечения: книги и прогулки, - задумчиво заметил Кристофер, ни к кому конкретно не обращаясь. Ему казалось, что это было правильно — ответить на её откровенность откровенностью. - Разбитые коленки, ободранные локти, рваные штанишки. Черт побери, мне кажется, я был той ещё занозой в заднице. Удивительно, как Джоан меня не убила. Однажды, мы с ребятами решили запустить ракету в парке. Ракету сделали сами, порох где-то достали — точно уже не помню где — ну и подожгли. Эта дура рванула так, что сработали все, абсолютно все сигналки вокруг. В кафе напротив стекла выбило — ракета туда попала. Ну, мы убежали. А потом Джоан мне рассказывала, что ИРА не дремлет, и нужно быть осторожным.
Он подавился хохотом, вспоминая эту историю. Девятилетние пацаны заставили Скотленд-Ярд работать на полную катушку. У него было отличное детство, о котором многие могли только мечтать. Иногда, конечно, Кристоферу было грустно, что оно закончилось, и никогда больше не могло повториться. Особенно часто это случалось в последнее время. Но… это была жизнь.
Молодой человек поймал ладони Квентин и нежно взял их в свои руки, не отводя взгляда от её глаз. Лишний повод полюбоваться ею.
- Конечно считаю, - он уверенно кивнул. - Страшные вещи присущи прошлому, и сейчас, смотря на мир, хочется сказать: «Спасибо, что я живу в двадцатом веке». Ты знаешь, я все равно уверен, что Непростительные не для тебя. Тебе нужна элегантность, тонкие черты, изящество. Именно это подходит тебе, Хейли.
Определенно, нужно было лучше скрывать свои эмоции. Кристофер смутился. Он не хотел вскрывать подарок, по крайней мере до Рождества или Нового Года. Просто чтобы сохранить его. Быть может, это было чересчур сентиментально, но… он покачал головой.
- Я не могу перестать думать… обо всем, - молодой человек свесил левую руку с кровати и потянулся к сумке, наслаждаясь возможностью размять конечность. - Я рад… я рад, что все так сложилось. У нас. Но я не могу перестать думать о Джоан, о родителях, - наконец-то нашарив пачку, в ней оставалось всего две сигареты, Кристофер вернулся в исходное положение. - Смириться я смирился — нельзя изменить судьбу, нельзя изменить прошлое. Но у меня накопилось слишком много вопросов, на которые нет ответов. - волшебная палочка лежала на тумбочке, и он без труда достал её. - Но я найду ответы. До конца учебы. Ты же будешь со мной? Рядом?

+1

19

- Нет, ну какая Джейн Эйр? Предпочитаю старого извращенца – Пьера де Лакло и его «Опасные связи». Про пансион там речь не шла, но эта книга была одной из «запрещенных», кажется, ту воспитанницу звали Вероника, она была из семьи магглов, очень влиятельной семьи в их мире, но те упрятали ее в Виндзор, как только прознали про способности. Она говорила, что подожгла их особняк во Флоренции. Вот они и отправили девчонку подальше от мира пиццы и Ватикана, чтобы она случайно и тот не подпалила. Так вот, Вероника притащила эту книгу на одно из наших собраний, прочитала несколько отрывков и все, начался настоящий ажиотаж. Это как для мальчишек журналы с девушками в бикини, так и для воспитанниц виндзорского пансиона эта книга стала самым настоящим откровением, ибо «…заглянув в свое сердце, я по нему изучала сердца других. Я увидела, что нет человека, не хранящего в нем тайны, которой ему важно было бы не раскрывать». Занятно, что я все еще это помню. Все эти игры. Пансион делился на два крыла: для девочек и мальчиков. Мы редко пересекались на занятиях, чаще в обеденной, в библиотеке, комнате искусств и оранжерее. Потому приходилось учиться выживать в обществе помешанных на себе девиц, которые только и мечтали, что затеять какую-нибудь опасную игру, в которой выигрывал сильнейший. Кажется, я до сих пор веду такие игры, и только так могу поддерживать свою незримую империю. – Выдохнула она, сложив руки на груди. – Пожалуй, ты знаешь слишком много, а значит, придется либо тебя убить, пока будешь спать, либо тебе придется хранить мои тайны под клятвой до конца своих дней. – Она серьезно посмотрела на Криса, сдерживая улыбку, но все же прыснула от смеха, потому что это было та-а-ак несерьезно. – Да ладно, я пошутила. Об этом знают все мои змеи, а уж если знают что-то они, то не составит труда оповестить весь Хогвартс, да вот только история из разряда «перед сном, чтобы лучше спалось». Они кормятся сенсациями, скандалами, а моя прошлая жизнь – это вскоре можно будет прочитать на страницах всеми ожидаемых довольно неромантичных мемуаров.

Теперь настал ее черед слушать, она так внимательна следила за движением его губ, запоминала каждое слово, что было ей совершенно нетрудно, ибо в этом была ее отличительная черта – помнить все, а если чего-то не помнила, то этого не было, или не с ней, или это все было во сне, который так легко спутать с реальностью. Она слушала его и в тоже время запоминала каждую черточку на его лице, отбрасываемые на щеки тени, как он изредка морщит лоб, когда говорит о тете, как округляются глаза, стоит заговорить про что-то неординарное и необычное, как приподнимается бровь, изгибаясь дугой, когда он спрашивает ее про что-то, будто бы выпытывает, заставляет открыться, пускай все выглядит совершенно невинно.

Она смеется вместе с ним. Ей нравится этот дух противоречия в нем, это бунтарство, непоколебимость, стойкость, с каким призрением он относится ко многим важным для других вещам, и как смеется, когда вспоминает детство. В Кристофере она видела кого-то очень знакомого, и в тоже время совершенно другого человека, который когда-то откликнулся и пришел ей на помощь со сливочным пивом. Она не понимала, что такой, как он, нашел в ней, почему эта связь между ними была такой сильной и нерушимой, и почему ей так не хотелось ее обрывать, как это случалось тысячи раз. Впуская в свою жизнь, она заботилась о том, чтобы прохожий всегда мог найти выход, и не важно, была ли это подруга, или друг, точнее какие-то безымянные люди, ведь в итоге они все равно уходили, а Хейли, Хейли их никогда не держала. Но сейчас все обстояло иначе. Квентин тянулась к Крису, будто бы только он мог ее спасти. И эта необходимость в одном единственном человеке заставляла ее и переживать, и восхищаться, и нежно оберегать, и даже атаковать. И Кристофер был прав – если придется атаковать, то только со вкусом.

- Тонкие черты и элегантность не спасут, если тебе в бок тычут палочкой и начинают угрожать. Но да, я за эстетику, когда есть время и возможность. – Она проследила за тем, как пачка сигарет материализовалась в пространстве, поднялась, чтобы залезть на тумбочку и справиться с щеколдой на окне, впуская холодный воздух.

- Я уверена, что мы найдем все ответы на твои вопросы, даже если не на все, то сделаем так, что они больше не будут беспокоить твой пытливый ум, умник. У меня ведь тоже есть кое-какие связи, в том числе с тайными отделами в архивах – мы можем что-то стоящее откопать. – Она вернулась на кровать, вытаскивая одну сигарету для себя. – И куда я могу деться? Спрашиваешь еще! Постой! – Она взметнула руку перед собой, останавливая Кристофера с палочкой и округляя глаза. – Или ты только что предложил стать твоей девушкой?

+1

20

- Меня бы выперли оттуда через неделю, - задумчиво протянул Кристофер, слушая рассказ Хейли о пансионе. - Меня из школы-то дважды пытались выгнать. Джоан пришлось накладывать Конфундус и Обливиэйт на директора. Господи, да я из неё веревки вил в детстве… - он замолчал, стараясь не выдать своих истинных чувств, - знаешь, мне отчаянно хочется тебе посочувствовать, после всего того, что ты рассказала. Это же никаких развлечений. Могу поспорить, ты даже никогда не каталась зацепом! Черт побери, Квентин, ну как можно так бездарно профукать детство?! - молодой человек улыбнулся, услышав следующую фразу. - И как меня будешь убивать? Задушишь подушкой? Подольешь в тыквенный сок яд? Выкинешь из окна? Ну блин, так не честно, я хочу чего-то красивого!
Это было интересно. С культурологической точки зрения, конечно. Сам Кристофер считал пансионы дикостью — на дворе был двадцатый век, вообще-то, он подходил к концу, и возвращаться к традициями эпохи возрождения было просто… глупо?
Он не спешил делиться с Хейли своей точкой зрения. Потому что не хотел её обижать, совершенно не хотел, и мог лишь мотать на ус. Не смотря на все усилия, он все равно наблюдал за ней, иногда бросая взгляд в сторону слизеринского стола, иногда встречая её в коридоре, на отдалении, в неизменной компании подруг.
В глубине души молодой человек опасался, что все происходившее здесь, сейчас, могло повлиять на отношение Хейли с другими змеями. Этот её клуб — название он не помнил, хотя слышал о нем на какому-то уроке, когда слизеринки переговаривались между собой — все равно оставался для него загадкой. И разрешать её Кристофер не собирался.
Ему нравилось смотреть на Хейли. Она была красива, умна и не так проста, как многие другие. Возможно, кто-то бы хотел, чтобы объект его желания был простушкой, которой многого не надо — всего лишь забота. Но Кристофер не был бы собой, если бы его не притягивали к себе загадки, недосказанности, сложности. И Квентин оказалась той самой загадкой, которую он хотел разгадать, медленно, постепенно, не сворачивая с намеченного курса. И его совершенно не волновали возможные последствия, в виде осуждения со стороны однокурсников — они поддавались дурному влиянию гриффиндорцев и смотрели на Слизерин с подозрением — или какого-либо ещё третирования. Ему уже нечего было терять, и страха перед чужим мнением молодой человек совершенно точно не испытывал ровным счетом никакого.
- Когда тебе тычу в бок волшебной палочкой, всегда остается не менее волшебный пинок по яйцам, - улыбнулся он, но во взгляде проскользнули холодные отблески. - Хотел бы я иметь возможность свести этот риск к минимуму. И эстетичным чем-нибудь не побрезговал бы.
Хейли поднялась с кровати, забираясь на тумбочку, и Кристофер проследил за ней, невольно подмечая, что лунный свет особенно подчеркивает её холодную красоту. Он выдохнул, постаравшись взять себя в руки и перестать так откровенно пялиться на блондинку, вернувшуюся обратно. Впрочем, у него же было полное на это право, не так ли?
- Я хотел попросить мистера Фарли, - молодой человек повертел фильтр сигареты пальцами, рассеяно смотря куда-то сквозь Хейли. - Знаешь, воспользоваться положением. Это не совсем правильно, но меня не оставляют сомнения. И твое предложение я с удовольствием приму — твои связи действительно пригодятся.
Прикурить не удалось. Он поперхнулся воздухом, когда до него дошел смысл фразы Квентин. Что ж… это было ожидаемо. Но, как уже было сказано, Кристофер не особо умел выражать свои чувства, да и все его прошлые отношения начинались как-то спонтанно, когда не нужно было говорить ничего такого, что вызывало бы неловкость.
По-видимому, в жизнь все бывает в первый раз.
Он посмотрел на Хейли, сидевшую все так же близко, помедлил мгновение, а потом, подавшись вперед, поцеловал её. Нежно, легко и как будто невесомо. Поцелуй продлился не больше пары мгновений, прежде чем молодой человек отпрянул назад.
- Видимо, все было именно так, - он улыбнулся, все-таки прикуривая от кончика волшебной палочки и подставляя едва заметный огонек Хейли. - Хейли Квентин, ты станешь моей девушкой?

Отредактировано Christopher Hemsley (18.10.19 22:47)

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 23.11.95. In sickness and in health, and, forsaking all other