нужные персонажи: Justin Finch-Fletchley, Bella Farley, [name] Vaisey, Erica Tolipan.

Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 06.10.95. Хороший человек идет на войну


06.10.95. Хороший человек идет на войну

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/212/t842566.gif

Alicia Spinnet, Roger Davies
06.10.1995, пятница
Большой Зал --> Двор Хогвартса

Гермиона - настоящая умница. Идея была хороша: объявить войну Амбридж, Министерству и всем, кто делал вид, что Дамблдор и Гарри - лжецы. Осталось только одно: привлечь на их сторону как можно больше людей, которым можно доверять.
Но, к сожалению, иногда доверие могут не оправдать даже самые близкие люди.

[icon]https://i.ibb.co/Qp4SWMn/22.jpg[/icon]
[nick]Alicia Spinnet[/nick][status]девочка, которая ждала[/status][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:28)

+1

2

Долорес Амбридж с самого первого дня вызвала антипатию практически любого ученика Хогвартса, за исключением, разве что, факультета Слизерин. Мерзкие розовые цвета, которые она носила, приторно-сладенький голосок с придыханием, широкая улыбочка, слегка обнажающая зубы, но самое главное — ее политический курс, который новый преподаватель Защиты от Темных искусств принесла с собой прямо из Министерства магии. Разумеется, «практическая магия вам не понадобится, ведь в моем классе совершенно безопасно»! Седьмой курс не заикался о возрождении Сами-знаете-кого, как это по слухам делал пятый, но заикался о Ж.А.Б.А., где экзаменаторы наверняка потребуют демонстрацию заклинаний.
Но, конечно же, «учебник составлен так, что теоретической подготовки для сдачи экзамена хватит, ведь эта программа одобрена Министерством!».
Тьфу.

На уроках они читали министерский учебник, а потом по нему же писали контрольные и эссе. Амбридж штрафовала учеников, если видела в их докладах формулировки из других справочников, и не засчитывала эти домашние работы, а Джонсон за подобное едва не получила взыскание, хотя другими книгами не пользовалась и изложила лишь собственные мысли. Конечно, в факультетской гостиной все еще можно было тренировать заклинания, но без хорошего учителя, который мог показать правильные движения палочки и точную формулу, получалось не то чтобы прямо очень хорошо.
Иными словами, мечты о хорошо сданных Ж.А.Б.А. по Защите улетучивались с каждым днем.

Видимо, Гермиона Грейнджер думала о том же. На неделе она подошла к сидящим с краю стола Анджелине, Алисии и близнецам Уизли с потрясающей идеей — основать общество Защиты от Темных Искусств, где они смогут обучаться практической магии вопреки запретам Амбридж. В качестве учителя она предлагала Гарри, и всем это показалось отличной идеей, семикурсники пообещали прийти. Встреча должна была состояться в эти выходные в Хогсмиде, Гермиона предложила позвать также тех, кому можно было доверять, а обо всех деталях они уже потом договорятся на месте.
Близнецы вызвались передать информацию Ли, Анджелина убежала искать Кэти, а Алисия, тяжело вздохнув, направилась к рейвенкловскому столу.

Ее отношения с Дэвисом давно уже зашли в тупик. У них по-прежнему было много совместных уроков, но они больше не сидели на них рядом и редко перекидывались даже парой слов. То, что происходило, можно было назвать вежливым нейтралитетом — после Святочного бала, где между ними произошла, наверное, первая за все время крупная ссора, прошло достаточно времени, чтобы снова общаться, будто ничего не было, но той дружбы, что раньше, видимо, уже было не вернуть. Наверное, Алисия его избегала — она не хотела смотреть, как он прохаживается по коридорам с какой-то другой девушкой, при взгляде на него болезненно сжималось сердце, но если ситуация все же сталкивала их, нацепляла на лицо вежливую улыбку и старалась спокойно говорить, будто у нее все в порядке. Роджер ей не верил, но ничего не говорил. А что он мог ей сказать? Бал был дурацкий, ссора дурацкая, но все это было. И пришедшие к ней тогда откровения уже из головы не выбросить.
Может, он что-то понимал. Может быть — нет. Но не навязывал свое общение и не пытался мириться. Наверное, у него сейчас все было хорошо.

Но как бы то ни было, Роджеру Дэвису она доверяла до сих пор. Наверное, дело было в массе пережитых приятных воспоминаниях, многолетней крепкой дружбе и уверенности в том, что он никогда не предаст. От этого было тошно вдвойне — он был бесконечно дорог ей, бесконечно важен, и был сейчас таким чужим, как никто и никогда не был для нее раньше.
- Ты не занят? - вот так, без приветствий, старательно сохраняя ровный деловой тон и бесстрастное выражение лица. Кажется, не вышло. - Есть важный разговор, ты мне нужен на пару минут.
[icon]https://i.ibb.co/Qp4SWMn/22.jpg[/icon][nick]Alicia Spinnet[/nick][status]девочка, которая ждала[/status][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:29)

+1

3

Выпускной учебный год не стал исключением и "проклятую" должность профессора Защиты от Тёмных Искусств, занял очередной новый преподаватель. Что было не так, что каждый новый профессор был со своими тараканами.  Роджер с теплотой вспоминал  толковые практикумы от профессора Люпина и не без восторга обучение профессора Грюма, ведь не смотря на всю грубость одноногого волшебника, занятия у него были что надо. Главное было не попадать ему под горячую руку. Или ногу,  или глаз, это уж как кому не повезёт. То чудо, что появилось в школе в этом году, выглядело гораздо безопаснее и даже как-то чересчур приторное, прошлогоднего профессора, который по факту оказался сбежавшим Пожирателем Смерти. И всё-таки, было что-то не то, в этой новенькой училке, что с первого дня стала перетягивать одеяло на себя. Роджер никогда в живую не видел гремучую змею, но в тот день нутро ему подсказало - у-у, гремучка! И он был бы рад ошибиться, но чем дольше времени профессор Амбридж проводила в школе, а это была именно она, тем сложнее становилось её терпеть. Особенно её привычное покашливание. У Дэвиса выработался на него рефлекс, и он слыша уже знакомое "кхе-кхе" ощущал почти то же самое, что чувствуешь когда гвоздём водят по стеклу. Но хуже всего то, что предмет стал полностью теоретическим и  его стало необходимо... зубрить, ведь иначе на нормальную оценку рассчитывать не стоило. А у семикурсника от зубрёжки  сводило зубы.

Равенкловцы так же как и гриффиндорцы пытались отрабатывать заклинания в гостиной, но та была для этого не предназначена и спустя некоторое время они благоразумно оставили эту затею. В коридорах колдовать было запрещено и не всегда безопасно, а во внутреннем дворе студенты больше отдыхали, пока позволяла погода, нежели обучались. Приходилось мириться со сложившимся положением дел.

Признаться, у Роджера были и заботы поважнее некомпитентно подаваемой дисциплины. Так вышло, что со временем стало сложно забивать поле для тренировок по квиддичу. Самое лучшее время, удивительным образом всегда оказывалось забито слизеринцами. Тренировки попадали в неудобные часы, приходилось подстраиваться под дурацкое расписание, в команде росло недовольство и раздражение, а ведь это его заключительный год в качестве капитана. И ещё предстоящие экзамены. Дэвис успел избавиться от иллюзии, что с ними будет легко. Внезапно оказалось, что он значительно отстал по многим предметам, даже по тем, что всегда легко ему давались. Письменные работы стали меньше по размерам, сухими и скучными, чтобы добрать необходимые страницы, он начинал по три раза писать одно и то же но другими словами, чего практически не было  прежде,  а новый теоретический материал надолго не задерживался в его памяти. Это было как болезнь. Роджер даже в шутку признавался другу, что у него похоже начинается слабоумие. На что тот ответил, что такого не было, когда Дэвис занимался со Спиннет.

О зеленоглазой гриффиндорке волшебник предпочитал не думать. Предпочитал и думал, потому что невозможно это, когда она через занятие и даже чаще появляется в зоне видимости, не смотря на все её попытки его избегать. Роджер конечно заметил это, нужно быть совсем болваном, чтобы этого не видеть. Но признаться, понять не мог в чём дело. Он только знал, что всё стало портиться  с тех пор, как понял что влюблён в неё. С этого Святочного бала, будь он неладен. Как это могло быть связано, одному Мерлину известно. Но они придя на бал с совершенно разными партнёрами умудрились поругаться друг с другом, причём так глупо и так... больно. До сих пор. И не смотря на то, что они ещё общались это было больше похоже на повинность, ведь неожиданным образом между ними выросла стеклянная стена. Он видел её, знал что происходит в её жизни, но больше не проводил с ней долгих вечеров в библиотеке, не вытаскивал  на балкон астрономической башни поглядеть на лунное затмение, не обсуждал квиддичные матчи и - жутко по ней скучал. Прошедшие летние каникулы были самыми ужасными  за все  годы его обучения. И не только потому что он видел погибшего Седрика Диггори, и не потому что начались разговоры о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть и даже не потому что Хогвартс внезапно перестал быть самым надёжным местом на земле и в него уже было не так безопасно возвращаться. Просто этим летом рядом не было её. Роджер несколько раз пытался позвать её на прогулку, но миссис Спиннет с виноватым видом, говорила что её нет дома. А потом он вовсе оставил это дело, чувствуя досаду на гриффидорку. Он ведь по сути ничего такого не сделал, чтобы она так его чуралась. Не раз за эти три месяца он желал, чтобы время можно было отмотать назад и вернуть то время, когда Алисия беззаботно прогуливалась с ним по Лондону. Роджер весь шестой курс мечтал о том, что после сдачи экзаменов, они вместе смогут аппарировать куда только захотят, везде где они уже бывали. Мысль о такой свободе передвижения очень его радовала, ведь это было так удобно и так по-взрослому. Но прошедшим летом и это не тронуло его. В июле он устроился на подработку во Флориш и Блотс на склад и у него стало гораздо меньше времени, чтобы размышлять о том, что происходит между ним и гриффиндоркой.

Наступивший учебный год тоже не внёс ясности. В конце сентября Роджер начал встречаться с новой девушкой, с сокурсницей, привлекательной светловолосой волшебницей. Она задорно смеялась над его шутками, а ещё очень умело целовалась, ему грех было жаловаться. Но в самый неподходящий момент на него накатывала жуткая тоска и вместе с ней приходила больная мысль о том, что он определённо делает что-то не так. Или не с той?!

Вот и сейчас, когда рядом сидела красивая и, что не мало важно, его девушка и заливисто хохотала, он спиной чувствовал взгляд с дальнего стола и точно знал кому он принадлежал. А может он обманывался и выдавал желаемое за действительное. Чего он ей сдался? Сдался. Услышав знакомый голос Роджер резко обернулся и словно даже отодвинулся от своей девушки.

- Алисия?! Привет, -  он улыбнулся поджимая губы и зачем-то встал. - Нет, я свободен,  - он оборачивается на сокурсников и подружку. - Ребята, я скоро, - бросил волшебник и спешно переступил через скамью, чуть было не споткнувшись.
Роджер услышал как еле заметно дрогнул голос Алисии.

"Ну наконец-то, нормально поговорим", - раньше времени обрадовался он.

- Я так понимаю, ты ведь не здесь хочешь говорить. Идём, - он сунул руки в карманы и пошёл за ней следом, на ходу соображая о том, что следовало ей сказать. По коридорам семикурсники шли в полном молчании. Как-то так вышло, что они вышли во внутренний двор.  Юноша подумал о том, что это было последнее место, когда между ними всё ещё было хорошо. Символично, что они снова здесь для серьёзного разговора, и на этот раз она его позвала. Ещё ясное октябрьское небо и тёплая погода принесла в душу Дэвиса надежду на то, что всё можно исправить и неожиданная отстранённость между ними может пропасть. Они прошли к аркам, где почти никого не было. Роджер не решался заговорить первым, потому что ему казалось, что он скажет какую-то глупость, но ощущая необходимость что-то сказать, бормочет первое, что  приходит в голову:

- Ты отлично выглядишь, ездила летом на море? - он вовсе не собирался предъявлять ей претензии и сказал это необдуманно. Где-то же она должна была быть, если не с ним. Не с ним. О чём он только думал?! - Я хотел сказать, что ты просто отлично выглядишь. Забудь... - совсем смешавшись добавляет Роджер, сделав характерное движение рукой, словно перечёркивая всё, что говорил до этого. Почему он теряется, когда прежде мог бесконечно болтать с ней обо всём на свете, даже о всякой ерунде? - Ты хотела поговорить о чём-то важном.  О чём?

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over I fall for you[/status][icon]https://i.ibb.co/rwfZ5CH/22e60f555fcf.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:01)

+1

4

Это было просто до безумия странно и неправильно — размеренно идти куда-то рядом с Роджером, но даже не смотреть на него, не разговаривать с ним;  быть так близко от него, что их руки могли бы соприкоснуться — но разделяющие их несколько сантиметров казались сейчас непреодолимой, бездонной пропастью. Пропастью, которой никогда раньше не было. И что самое страшное — пропастью, которой могло бы не быть, если бы не злополучный разговор на Святочном балу.
Что тогда с ней произошло? Она ведь не ждала от Дэвиса приглашения. Она пришла с другим, с мыслями о «Ведуньях», парадной мантии и танцах, о рождественском пунше и зимних каникулах, которых с таким нетерпением ждала. Алисия всю жизнь, сколько себя помнила, дружила с Роджером, он был для нее, наверное, самым близким и надежным человеком, вера в которого была постоянной и непоколебимой величиной, человеком, который был для нее ближе, чем мог бы стать родной брат — если бы он у нее все-таки был. Почему она должна была в него влюбиться? Когда, и главное — почему вообще это произошло? Она на протяжении многих лет не замечала тревожных звоночков своего сердца, беспечно встречалась с другими, и порой задумывалась: почему ничего не получается? Что она ищет в своих кавалерах, чего ей не хватает?

И в тот рождественский день вдруг поняла, будто в темной комнате кто-то зажег «Люмос Максима» - ей не хватает Роджера.
Того самого, с которым они играли в снежки еще до того, как узнали, что поедут в Хогвартс.
Того самого, с которым покупали первые учебники и волшебную палочку, с которым носились по Косому переулку и восторженно рассматривали новую метлу в витрине квиддичного магазина, пробовали разное мороженное и подшучивали над родителями.
Того самого, что улыбался, шутил, разыгрывал ее все эти годы, был искренним, открытым и невероятно позитивным человеком, который заставлял улыбаться ее саму в те моменты, когда она становилась чересчур серьезной.
Того самого, что позволял ей иногда быть умнее его, и поднять руку для ответа на вопрос преподавателя на несколько секунд раньше; что терпеливо слушал ее объяснения и параграфы из нудных учебников, понимая, что так ей самой проще разобраться.
Того самого, что когда-то попросил научить его танцевать: Алисия помнила, как бережно он придерживал ее за талию, стараясь не уронить в снег, но все-таки уронил, и мысли об этих несмелых и осторожных прикосновениях до сих пор пробирали до дрожи. Она ведь тогда почти поцеловала его. Не понимая, чего хочет, что делает, не думая о последствиях, просто этого желало ее сердце. прочем, ничего бы не изменилось. Он уже тогда был с другой.
Из всех этих мелочей и воспоминаний складывался он — Роджер Дэвис, и теперь казалось даже странным, что Алисия так поздно поняла, что чувства, которые она к нему испытывает, можно описать одним-единственным словом. Л-ю-б-о-в-ь. Такое сладкое, теплом струящееся по венам чувство , и одновременно с этим - то, что убивало ее изнутри, словно медленный сильнодействующий яд.
Что было бы, если бы она поняла это раньше? Стала бы счастливее? А если бы призналась - было бы проще?
Нет. Они не смогли бы подшучивать над романтическими увлечениями друг друга и просить советов, что подарить второй половинке на Рождество. Не смогли бы вдвоем ходить в «Три метлы» или допоздна засиживаться в библиотеке, делая вид, что пишут эссе для Флитвика, а на самом деле играя в морской бой. Не смогли бы валяться в траве у озера, рассматривая спортивный журнал, когда их макушки едва ли не касаются друг друга, и можно ощутить его тёплое дыхание на своей щеке. Не было бы всех этих воспоминаний, без которых Алисия своей жизни не представляла, но от того, что они есть, было больнее вдвойне.
Девушка с тоской покосилась на рейвенкловца, но тот глядел прямо перед собой, засунув руки в карманы, и Алисия отвернулась. Нечего больше на него смотреть.

Она ведь сама начала его избегать, чего теперь удивляться, что он не хочет с ней говорить? Убежала после бала, на каникулах не написала ни одного письма, до самого лета общалась так, будто он в чем-то перед ней ужасно провинился, не давая возможности поговорить. Впрочем, он не особо и пытался — у него была Флёр, если не Флёр — так кто-то другой, Дэвис определенно не скучал и не то чтобы очень в ней нуждался. Иначе, наверное, не принял бы эту дистанцию, которую она сама между ними установила. Быть для него не самой важной в жизни девушкой Алисия больше не хотела. Быть для него просто другом, как раньше — уже не могла.

- Прости, что украла тебя у твоей девушки, - зачем-то слетело с ее губ. И ладно бы просто слетело, так еще и голос звучал так, будто она сильно простудилась и у нее жуткий насморк. Не дай Мерлин, он еще решит, что это слезы. Это ведь не они, правда? Нужно было взять себя в руки и перестать нести чушь. А еще — перестать чувствовать себя ужасно глупо, надо же — столько месяцев стараться держаться подальше, а потом вот так заговорить, словно ничего и не было! - Что? - переспросила Спиннет, которая собиралась было быстро, на одном дыхании выложить все о плане Гермионы, как Роджер совершенно неожиданно заговорил о прошедшем лете. Лето. В этом слове было неожиданно много боли, ведь она каждый год с нетерпением дожидалась экзаменов, чтобы снова была безграничная свобода каникул, бескрайние пшеничные поля, яркое солнце, и он, Роджер — рядом с ней. Первое лето на ее памяти, когда он был так далеко, когда Алисия не знала, где он, как он и с кем. Хорошо, что мама не задавала вопросов, завидев вернувшуюся домой непривычно тихую и грустную дочь. Папа решил, что это из-за Седрика и статей о Дамблдоре в газетах, но мама все поняла без слов. Может быть, мама была умнее ее и давно ждала чего-то подобного, потому спокойно отнеслась и к мрачному настроению Алисии, и к ее нежеланию общаться, и к несвойственному ей закапыванию в книги — все домашние задания были выполнены еще в первые две недели каникул, потому что больше девушке нечем было себя занять. Она не только отвыкла проводить лето в одиночестве, она даже, наверное, и не знала, как это.
Почему о любви пишут так, будто это что-то прекрасное и невероятное, будто стоит жить лишь затем, что бы ее испытать? Это не так. Она не могла дышать. Не могла спать. Не могла жить.
Алисия не хотела любить и каждый день умирать, видя его с другой. Не с ней. Не рядом.

- Нет, я никуда не ездила, - хотелось бы соврать, но слова прозвучали как-то сами собой. Не могла она ему врать, и не хотела. Было так странно, что они теперь совсем ничего друг о друге не знали. Сейчас бы тут же признаться, как страшно она по нему соскучилась, по возможности вот так идти куда-то рядом друг с другом и о чем-то болтать — об Амбридж, о сложных занятиях, о квиддичных тренировках в плохую погоду, о том, что писал в газетах — черт, а ведь она даже не знала, что он думает о ситуации с Неназываемым и Гарри, а ведь буквально любой был готов об этом трещать на каждом углу! Как же она могла быть так близко от него, и в это же время - так далеко.

Скучала по возможности быть для него важной.
Но он больше не ее Роджер Дэвис. Нужно просто вырвать это с корнем из своей души и надеяться, что заживать будет не слишко долго. И дальше зарываться в домашние задания, выкладываться на тренировках на все сто процентов, чтобы потом падать на подушку без сил и мгновенно засыпать. Чтобы не было времени на жалость к самой себе.

- Поговорить? Что… ах, да, действительно, - она уже почти успела забыть, для чего на самом деле подошла к нему в этот день. Рядом с ним она вдруг начинала чувствовать себя рассеянной и глупой. Наверное, все влюбленные девчонки были такими, да? - Прости, - еще раз зачем-то сказала она.  - Понимаешь, наш новый профессор Защиты, как ты уже наверняка заметил, не очень-то… компетентна, - с невольной улыбкой произнесла Спиннет. - Я бы не хотела провалить экзамены из-за этой жабы. Кое у кого возникла идея, м-м-м… заниматься самостоятельно под руководством человека, который знает, каково это — сражаться Сам-Знаешь-с-Кем. Подучить парочку заклинаний… чтобы сдать экзамен, конечно же, - поспешно добавила она, чтобы Дэвис не дай Мерлин не решил, что она собирается отправиться на войну. - Что думаешь? Хотел бы присоединиться?

Конечно же, она хотела, чтобы он присоединился. Так она сможет видеть его еще чаще. И каждый раз при взгляде на него продолжать чувствовать, будто в ее сердце вонзают острые ножи.
[icon]https://i.ibb.co/Qp4SWMn/22.jpg[/icon][nick]Alicia Spinnet[/nick][status]девочка, которая ждала[/status][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:29)

+2

5

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over I fall for you[/status][icon]https://i.ibb.co/rwfZ5CH/22e60f555fcf.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Сегодня во дворе было не так, как в декабре прошлого года. Чудный осенний день и небо такое голубое и ясное, что  в скорый приход настоящей дождливой и ветреной осени не верилось. Такой день обязательно должен был принести облегчение и что-то хорошее в жизнь двух юных волшебников, молча шагавших вместе.​

Роджер периодически поглядывал на девушку и глядел так пристально, что казалось вот-вот заболят глаза. Он с болезненной тоской впитывал каждую эмоцию, каждую веснушку, каждый вздох, каждую выбившуюся из косичек огненную прядь, каждое  движение тонких пальцев. Как давно он не видел её так близко, как сильно тосковал её голосу. Даже по привычному поучительному тону. Да что там тону - он скучал по ней всей.

Если бы она сейчас замахнулась и съездила ему по башке сумкой, он бы даже внутренне согласился, что за дело. Ведь как можно ничего не делать, когда она, его родная Алисия, так холодна и отстранена, настолько, что даже не глядела на него.

Зато можно было самому на неё смотреть и чувствовать в руках дрожь от желания схватить её за плечи, встряхнуть и выяснить, что же между ними происходило. Это было мучительно. Не знать, не понимать. А ещё не говорить с ней обо всём на свете, не держать её за руку, не слышать её смеха... Роджер снова украдкой скользнул по Алисии взглядом. До чего же она была трогательная. Возможно дело было в том, что, её волосы были заплетены в две косички, а эта разноцветная рубашка в клетку была ей немного велика. Его маленькая девочка. Его?! Если  и была то только в ночных наваждениях и  больных грёзах, которые покидали его с наступлением утра. Больных, потому что Роджер был уверен, что она не ответит ему взаимностью. Он ведь не слепой,  девушка  его избегала. И вместе с тем, Роджер часто видел  неразлучную четвёрку  Джонсон, Спиннет, Уизли. Весь Хогвартс был в курсе что один из близнецов неравнодушен к Анжелине. А другой? К Алисии? А ведь они постоянно вместе - в зале, на занятиях, на тренировках и главное, там, куда ему нет пути - в гриффиндорской башне. Сердце Роджера насквозь проткнула игла ревности. От одной мысли, что она может быть с кем-то - не с ним - его накрывало такой злостью, что впору идти и меняться с Сэмуэльсом местами на поле, чтобы сбить с мётел эти две веселящиеся одинаковые физиономии. Откуда ему было знать, что проведение в лице Амбридж сделает это за него, и отстранит  близнецов от игры, что однако не принесёт юноше никакого удовлетворения. Ведь дело было не в них. А в нём и этой милой девушке, которую ему хотелось назвать своей и которой это, на его взгляд, было совершенно не нужно. Девушка подала голос,  Роджер вскинув голову посмотрел на неё. Голос её подвёл. Неужто от того, что ей так  не хочется с ним говорить?!

- Да ничего, она поймёт, - безэмоционально отозвался он, а потом глубоко выдохнув,  взъерошил себе волосы. Да уж, поговорили.  Было что-то неправильное в том, что они говорили о его девушке. Прежде это было в порядке вещей, он даже бывало просил у неё советов, она подсказывала, говорила что любят девушки. Но прежде он не был влюблён. И тем более в девушку, о которой знал всё. Знал и то как появился маленький шрам на её ладошке, когда он потащил её через два двора взглянуть на свалку, что соорудили переезжающие магглы. И то, что она никогда в жизни не будет стричь волосы спереди, потому что когда в семь она их себе отрезала в надежде на красивую чёлку, то вышел петушиный хохолок и Роджер ещё три недели вспоминал ей это, хотя волосы и отрасли на следующее утро благодаря стихийной магии. И то, что прошлым летом, после С.О.В. они не предупредив никого сбежали в центр Лондона на концерт их любимой маггловской рок-группы. И что она загадывает желание на падающую звезду и не верит в гадания. И то, что она единственная на свете девушка, которую он хотел бы назвать своей. Поэтому в её устах сочетание "твоя девушка" выглядело для него ругательным, причём таким, словно она его болотным гоблином обозвала.  А он себя так и чувствовал.

Роджер расслабил сжатые  кулаки, глубже засунул руки в карманы, того глядишь порвёт насквозь и поглядел на свои ноги, словно ничего интереснее этого нет на свете. Потому что видеть её так близко и просто молчать это пытке подобно. А что сказать, когда она эти полгода ясно давала понимать, что он лишний в её жизни, он не знал. Никогда ещё он не думал об этом в таком ключе. Алисия словно исключила его из своей жизни, и заодно и себя из его. И Дэвис не мог сказать, что из этого хуже. Он вдруг понял, что сам позволил этому произойти, когда согласился на эти дурацкие правила игры, на молчанку, на игнорирование, на отсутствие её во всём что было важно для него, потому что она одна - была важнее всего. И её одной ему так не хватало. Особенно прошедшим летом, о котором он так неосмотрительно ляпнул. По правде сказать, он ожидал услышать что угодно - уехала на море, улетела в Ирландию, поехала на остров  Южный Стэк, ( у Роджера внутри всё сжалось, стоило ему вспомнить как они обсуждали поездку туда. Только вдвоём) её украли кентавры или похитили великаны, заперли в далёкой  башне с драконом -  что угодно, но не то, что она сказала. Она не была в отъезде, а значит провела всё лето дома и бессовестно его игнорировала. Каждый раз, когда он приходил к ней, когда хотел быть с ней. Она не хотела.

- А, - коротко кивнул юноша и перекатился с мыска на пятку. - А ну-да, понятно, - от злости ему свело челюсть и он  пнул ни в чём неповинный камень, попавшийся ему на глаза. - Ясно тогда, - с досадой  бессвязно добавил рейвенкловец. и это Роджер Дэвис, который славился своим умением не терять дар речи  в любых ситуациях. Но сейчас он словно связывающую ириску проглотил и был не более разговорчив, чем профессор Квирелл в свои лучшие моменты. ОН  был ей не нужен. Его парализовало и скрутило от этой мысли. А она даже не смотрела на него, чтобы он мог увидеть в её невозможно зелёных глазах, что это не так. Так что же она хотела сейчас? Он перешёл к делу. Алисия смешалась, извинялась. Как давно между ними поселилась неловкость? Роджер подумал, что неловкость теперь сопровождала его всегда, когда дело касалось этой девушки.

- Ну, да, ты ведь мне что-то важное хотела сказать - торопливо отозвался Дэвис, не сумев скрыть досады. У него было столько планов и надежд на это лето, и все были связаны с ней. А она... Алисия снова извинилась, смутилась и он почувствовал себя полным идиотом. Вид у неё был такой, что хотелось её обнять и увести на край света, чтобы её ничего больше не беспокоило. А что-то её очень беспокоило. Даже перед С.О.В. она не была такой подавленной.   - Ничего, - уже сдержанно проговорил он. - Всё в порядке, я слушаю, - мягко сказал Роджер.  Он предполагал, что она собирается говорить о них, о том, что между ними происходит о том, что творится какая-то несуразица  и это нужно прекратить. Он сам так думал, сам много раз собирался начинать этот разговор, но не клеилось. Она чуралась его как огня, он перестал верить, что разговор что-то изменит. И сомневался вообще нужны ли Алисии его объяснения, слова. Признания.

Спиннет вспомнила про Амбридж и про её методы "обучения", которые он сам бы назвал методами "отупления".

- Да, я заметил, - кивнул Роджер не понимая к чему девушка ведёт. - Она повёрнута на этой своей  министерской программе обучения, словно это священное писание, и слышать ничего не хочет про необходимость практической работы. Хотя, что я тебе рассказываю, ты всё знаешь сама, - юноша с щемящей тоской видит её лёгкую улыбку и понимает, что они давно, целую вечность, не разговаривали так. Вообще никак не разговаривали. Односложные ответы и вежливые приветствия не в счёт.

А потом девушка договорила и  юноша помрачнел. И потому что его надежды относительно разговора не оправдались, и от того ЧТО она, собственно сказала. Роджер помолчал   несколько секунд, глядя в упор на девушку. А потом, бросив простое "идём", уверенным движением взял её за локоть и потянул в арочный коридор, вход в который был от них в нескольких шагах. Они зашли с солнца в тень. Не смотря на льющийся из пустых арочных окон солнечный свет, здесь было прохладно,  каменные стены тепло не хранили. И от того, студентов, не смотря на выходной день, здесь почти не было. Именно на холод можно было списать дрожь, которую он ощутил, впервые за долгое время притронувшись к Алисии. Оказавшись у противоположной стены, он неохотно её отпустил.

-  А теперь скажи, я правильно понял, что  ты...  ладно-ладно, кое-кто,  придумал организовать "кружок" под предводительством Поттера, чтобы что?! К экзамену подготовиться?!  - он фыркнул, вполне ясно давая понять, всё что он об этом думает. - Алисия, ему пятнадцать! Чему он может тебя научить?  Да ты сама кого хочешь... - он осекается замечая, как меняется выражение лица гриффиндорки. - Ты знаешь, что пишет "Пророк" о Поттере? Разумеется знаешь! И нет, я не думаю, что он врёт Сама-Знаешь-О-Ком. Я тоже там был. И тоже видел Седрика, - он помрачнел. С Алисией об этом они не говорили. Они о многом не говорили с тех пор как  рождественский вечер поссорил их. Странно, они никогда не ссорились прежде и эта первая ссора привела к такой плачевной ситуации. Однако,  мысли Роджера были не об этом. - И я верю что с Диггори это сделал не Поттер, иначе он не в школе сейчас был, а в другом месте, - он понизил голос и приблизился. - Но с ним точно не всё так просто. Там где он, вечно что-то наперекосяк, так что забудь и не связывайся. Вот что я думаю, - резко и бескомпромиссно заявил рейвенкловец и отшагнул назад. Как ей вообще в голову могло такое придти?!  Любому благоразумному человеку понятно, что от Избранного надо держаться подальше. И не только потому, что тот всегда оказывался в центре опасных событий, но и потому что он и правда мог быть чокнутым, как писали в "Ежедневном Пророке" не смотря на то, что выглядел вполне себе нормальным. - Представляешь, что  жа... Профессор Амбридж сделает если узнает об этом? А если она тебя до экзаменов не допустит, ты об этом подумала?

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:01)

+1

6

Кажется, ее неосторожная откровенность все-таки Роджера задела. Алисия могла его понять и согласиться с ним: видимой причины, чтобы его избегать, у нее не было, а значит, не было и никакой причины все лето прятаться от него в собственном доме, втайне радуясь, что не пришлось просить маму постоянно захлопывать дверь перед его носом, из раза в раз говоря, что ее нет. Та и так все поняла, хоть они об этом почти и не говорили. Мама единственный раз спросила Алисию - «Он поступил с тобой нехорошо?», и та, пряча глаза, тихо отвечала - «Нет, мам. Это я поступаю с ним нехорошо». За свое поведение было стыдно — ведь это для нее мир перевернулся в тот рождественский день, когда она впервые посмотрела на Дэвиса не как на друга, а как на объект симпатии; когда впервые ощутила, какой болезненной может быть ревность, и какую злость она может испытывать, когда впервые поняла, что больше не может без внутренней дрожи даже смотреть на человека, с которым еще вчера спокойно обнималась по нескольку раз на дню. Роджер, наверное, вообще не понимал, что происходило, ведь она не потрудилась с ним хоть как-то объясниться — просто сбежала в свою норку, окружила себя людьми, в чьем присутствии он не станет к ней подходить и перестала появляться в тех уголках Хогвартса, где еще недавно могла часами проводить с ним время. Роджер, наверное, остался на той отметке, где считает Алисию своим другом. Самым близким и родным человечком на свете, который внезапно просто… просто ушел, избавился от его, как от досадной помехи. Наверное, считает ее последней сволочью. Или предателем. Или, что самое ужасное — просто ветряной девчонкой, которой он надоел. Какой-нибудь надменной стервой. Алисия понятия не имела, как со стороны может выглядеть то, что она делала. И не могла представить, что теперь думает о ней Роджер, которого она никогда раньше не отталкивала.

Милый, хороший Роджер… это ведь было самое непростое решение в ее жизни: отказаться от него, когда он ей так нужен. Отпустить. Продолжить свой путь уже в одиночку — Алисия не подозревала даже, что действительно способна на такую жертвенность. Никогда еще не делала над собой такого усилия, не призывала на помощь всю свою стойкость, храбрость, отвагу, или какие там еще качества Шляпа у нее нашла, когда распределяла на Гриффиндор? Ну да, конечно. Трусость, вот что это было. Она побоялась сказать правду, и красно-золотой герб носит незаслуженно. Их дружба все равно тогда уже умерла, и ничего не мешало Алисии честно обо всем рассказать, как и положено взрослому человеку. А она сбежала, как нашкодивший ребенок.

Да, ее поступок был детским, но то, что прощалось детям, для взрослых считалось подлостью.
Чего же она испугалась? Выглядеть глупо в его глазах? Может быть, не хотела, чтобы он ее жалел? Чтобы чувствовал себя обязанным, может быть, даже в чем-то виноватым? А ведь он бы чувствовал, каждый раз, спускаясь к завтраку с очередной девушкой, испытывал бы неловкость, не знал бы, как себя теперь вести, избегал ее взгляда, постепенно отдаляясь, потому что больше не смог бы быть собой в ее присутствии — именно то, чем они и были ценны друг для друга. Алисия вряд ли была экспертом по людям и их чувствам, но даже она отлично видела, какими бы стали дальше их отношения. И она не хотела, чтобы они запомнились такими. Лучше умереть сразу, чем долго и мучительно болеть.

Да, Алисии было стыдно. Она могла сколько угодно повторять про себя, словно молитву что он сам дал ей уйти, сам виноват, но виновата была она. Очень виновата. И ей бы стоило сказать спасибо, что Роджер вообще захотел о чем-то с ней разговаривать, а не послал сразу далеко и надолго, как на его месте поступила бы она сама. Сказать спасибо, что он спокойно смотрит на нее и ничем не выдает своих мыслей, потому что она бы не выдержала, если бы увидела, что сделала ему больно, и рассказала бы все, как есть. Она ведь до сих пор никому не призналась, что любит его, даже в собственных мыслях старалась этого не произносить, как будто отрицание могло бы избавить ее от этих чувств и приглушить боль. Алисия не привыкла сдаваться и сейчас она отчаянно боролась с собой.

- Да, я знаю, на чем она повернута, - согласилась Алисия, у которой сердце сжималось, когда она слышала этот голос — мягкий, бархатистый, почти нежный, и пусть даже он говорит об уроках, о Министерстве, об экзаменах, да пусть хоть о тридцати способах разделки флоббер-червей, главное — что говорит с ней. Девушка прикрыла глаза и затаила дыхание, впитывая его слова, запоминая, как они звучат со всеми его интонациями, потому что следующий раз, когда им удастся поговорить, может наступить нескоро, если наступит когда-то вообще. - Я ведь посещаю те же занятия по Защите, что и ты.
Да, вот так, с закрытыми глазами ей проще. Голос не дрожит и дурацкие порывы в голове не возникают. Куда проще представить, что на месте Роджера сейчас кто-то другой, но перед внутренним взором все равно стоит только его лицо.

- Ты меня вообще слушаешь? - на всякий случай, все еще не открывая глаз, уточнила Алисия, когда она договорила, а Роджер так ничего и не ответил. Спустя пару мгновений он схватил ее за локоть и потащил за собой — резко, со всей силы, будто даже зло. Вырвать руку гриффиндорка не смогла, да не особо и хотела. Она жаждала этого прикосновения — пусть даже и такого.

- Послушай, - твердо начала Алисия, которой уже не нравилось, куда скатывался их едва начавшийся разговор, - просто послушай меня. Да, ему пятнадцать. А когда тебе было пятнадцать, сколько раз ты встречался с Неназываемым? Сколько раз тебе удалось от него ускользнуть? Или, может быть, это ты победил на Турнире Трех Волшебников? По-моему, единственное, что тебе тогда удалось — это выставить себя идиотом перед всей школой! - ну, вот она и сорвалась — хватило самой маленькой искры. И ведь нужно было припоминать дурацкий бал с его дурацкой Флер — возможно, одну из самых дурацкий вещей, которая вообще когда-либо происходила в жизни Роджера Дэвиса? Это было нечестно с ее стороны. Алисия ведь знала его всю жизнь, знала все глупые ситуации, в которые он попадал, но никогда не напоминала о тех, что действительно его задевали; никогда не обсуждала квиддичные матчи, в которых Гриффиндор обыгрывал Рейвенкло или те моменты, когда она лично отбирала у него мяч; и даже тот случай, когда на третьем курсе он подрался с хаффлпаффкой О`Флаэрти, удар у которой был, что надо , и синяк потом еще три дня красовался на видном месте… И вот из-за чего все это? Алисия пришла просто поговорить. Она не собиралась грудью бросаться на защиту Гарри, потому что, по правде сказать, конкретно сейчас ей было на Гарри плевать - в разговоре с Роджером всегда было плевать на все, кроме него. Не собиралась ругаться, ей вполне хватило того рождественского вечера. Тогда почему она вот это вот все говорит?

Алисия сделала глубокий вздох, потом еще один, и постаралась продолжить спокойнее:
- Пожалуйста, хотя бы ради памяти о Седрике — прекрати нести эту чушь. И если ты веришь Гарри, то ты знаешь, кто его убил. И… послушай, дело ведь уже даже не в экзаменах, - в голосе уже начало проскакивать какое-то отчаяние. - Ты знаешь, что будет война. Фадж и Амбридж могут сколько угодно врать магической Британии, но это очевидный факт. Ты выстоишь на дуэли против взрослого волшебника? Ты, восемнадцатилетний выпускник? Подумай и честно ответь. Потому что про себя я могу без лишнего самомнения сказать, что нет. И «профессор»… - Алисия хмыкнула — как у него только язык поворачивается так ее называть? - «Профессор Амбридж» тебя этому не научит. Допустят меня до экзаменов, или нет — вот она, наша взрослая жизнь, Роджер, до нее рукой подать, и Хогвартс нас больше не защитит своими стенами! Да, я подумала о последствиях, - твердо произнесла гриффиндорка. - О взысканиях, об исключении, даже об Азкабане, представляешь? А еще я подумала о том, что хочу знать, как защитить тех, кого я люблю. Я хороший игрок в квиддич, я знаю кучу всего полезного, но… но не умею сражаться по-настоящему. И не хочу видеть на месте Седрика маму с папой, Анджелину или...- «или тебя», но слова вслух так и не прозвучали.

Они разговаривали сейчас почти как раньше. Алисия сейчас была искренней, как раньше. Открывала ему свою душу. Говорила о том, что больше всего беспокоило ее с тех пор, как в финале третьего испытания Турнира увидела, как уносят бездыханное тело Седрика — она, наверное, несколько месяцев ни с кем не делилась своими переживаниями: ни с родителями, ни с друзьями-гриффиндорцами, даже с Анджелиной, потому что поговорить по душам ей хотелось только с тем, кого она самолично вычеркнула из своей жизни. Неужели за эти месяцы они совсем разучились друг друга понимать?
[icon]https://i.ibb.co/Qp4SWMn/22.jpg[/icon][nick]Alicia Spinnet[/nick][status]девочка, которая ждала[/status][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:29)

+1

7

Нет. Хочется ответить нет, когда она стоит с закрытыми глазами и спрашивает слушает ли он её. Нет. Он смотрит на её дрожащие ресницы, на сомкнутые губы, на шею, что виднеется в раскрытом вороте широкой рубашки и на солнечные лучи, что совершенно безнаказанно скользили чуть туда - чуть сюда, с волос на ключицы и обратно, повинуясь ритму её дыхания. Нет. Он не хочет слушать про Поттера, про Неназванного, экзамены, не хочет слушать о глупых идеях "отряда сопротивления Амбридж", как он про себя это обозвал.   Ему хочется убрать эту её косичку с  плеча, крепко её обнять и закопаться носом в её потрясающего цвета волосы, совсем огненные в солнечном свете. Ощутить давно знакомый замах смородины, который бесконечно преследовал  его во снах, почувствовать под пальцами  тепло её тела. Только лишь обнять, так как прежде, чтобы ему перестало казаться, будто все годы дружбы были таким же наваждением как те, что теперь преследовали его.

Но он слушал. И слышал всё, что она сказала, именно поэтому вместо желанного объятия, он не церемонясь тянет её подальше от лишних глаз и ушей. Вряд ли Амбридж в достойной мере оценит инициативу гриффиндорской охотницы. Розовая кошатница ещё не показала себя в полной мере, но Роджер не обманывался её любезными словами, он был внутренне уверен, что с ней следует держаться осторожней. Никогда не знаешь, что в голове у больных людей. С Поттером так же.

"Послушай...." - эхом повторяется в мыслях юноши и он понимает, что слушал бы её так бесконечно. Всё, что она хотела сказать. Всё, но не это.

"Ну конечно, пенять мне что это не я надежда всего волшебного мира - отличная идея. Лучше не придумаешь! Прошу простить великодушно." -  сердито думал семикурсник, задетый таким уничижительным сравнением, поэтому когда, девушка вспомнила его глупое поведение на балу, он не нашёл ничего лучше как ляпнуть:

- Удивительно, но  я был убеждён, что вся школа мне с страшно завидовала, - прищурив глаза зло выдавил он, как и девушка не уточнял о ком или о чём шла речь. Словно он знал, что может этим задеть её. На самом деле, Роджер чувствовал как в нём явственно поднималось раздражение. Если бы она только знала,  как он хотел, чтобы не было этого Святочного бала, этого рождественского вечера, сделанного им приглашения. Потому что если Джей говорил ему правду о том, как он себя вёл, то Роджер ещё лет двадцать не должен был появляться на людях. Другое дело, что он привык, что  друг вечно всё приукрашивает, а потому относился несерьёзно ко  всему, что он рассказывал. Бред какой-то. Но примерно на то же намекала и Алисия, в словах которых он прежде никогда не сомневался. -  И да, отвечая на твой вопрос, ни разу. Ни разу не довелось мне  столкнуться с Тем-Кого... В общем ты поняла. И знаешь?! Я рад. Да я счастлив! -  отступая от девушки он разводит руки, словно показывая уровень своего удовлетворения. Последняя фраза звучит громче остальных, но потом он снова понижает голос. - Я счастлив, что меня за каждым углом не поджидает самый тёмный маг. А ты, много раз с ним встречалась, Алисия?! Нет?! -  кажется Роджера несло  и напряжение, которое копилось все месяцы вынужденного молчания, грозили вылиться в очередную ссору, причём какую-то совершенно нелогичную. На этот раз им предстоит поссориться из-за кого? Поттера? - А Фред с Джорджем, Анджелина, да хотя бы Джордан? Или остальные две с лишним сотни студентов, кто-то из них встречался с Неназываемым? -  спародировал он то как это спросила Алисия. - Так нет, же. Только Поттер. Избранный только потому, что умеет вляпываться в смертельные неприятности. И  ты этому хочешь у него поучиться?

Алисия ещё пыталась взывать к его здравому смыслу, но тем самым только больше распыляла рейвенкловца:

- Да не верю я ему!  - со злостью и резко отозвался Дэвис. И это было истинной правдой. Роджер никогда не доверял этой "истерии" которая сопровождала Мальчика-Который-Выжил. С тех самых пор, как узнал, что тот будет учиться в Хогвартсе. Правда это никак не мешало ему пребывать в убеждении, что это не гриффиндорец убил Сэдрика. Хотя с ним самим это было не сильно связано. Просто Роджер верил руководству школы, Дамблдору.  - Вот Сэдрик как раз ему доверился, и что с ним стало?!

А потом она сказала то, отчего у него сердце ухнуло куда-то в район живота. Война. Страшное слово. И будет ложью сказать, что Роджер не думал об этом, но то, что говорила эта невозможная девушка с изумрудными глазами - было сумасшествием. И он жутко на неё разозлился. Потому что она так легко говорила о том, что готова пустить свою жизнь под откос, в Азка - в Азкабан? - в Азкабан.

- Вы что там все спятили в своём Гриффиндоре?!   - вспылил он, уже не беспокоясь о том, что их мог кто-то услышать. -  На почве верности  Поттеру спятили. Точно! Если  Избранного так не жалует Министерство, может есть за что? Об этом ты подумала? Подуумала она!  -  Роджер бросился к девушке и схватил её за плечи, чтобы она услышала, что он хотел ей сказать, чтобы она поняла:  - Ты сама себя слышишь, что ты несёшь? Какой Азкабан? Откуда это вообще взялось в твоей голове?!  Не смей! Не смей, поняла меня, связываться с ним...   Идиотка! - в сердцах бросает Роджер, и плечи её бросает, встречаясь глазами с девушкой. О, он знал этот взгляд. Упрямый, уверенный, словно она всё для себя решила.
И это было страшно.

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over I fall for you[/status][icon]https://i.ibb.co/rwfZ5CH/22e60f555fcf.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:02)

+1

8

- Чему завидовала? - с издевкой переспросила Алисия, которую очень задевал тон, которым Роджер с ней разговаривал — даром, что она сама спровоцировала эту ссору, хотя всеми силами старалась ее избежать. Вот этими всеми мелочами — напоминанием о лете, напоминанием о Флер, своим поддельным равнодушным голосом, тем, что заговорила о Гарри — а как она могла о нем не заговорить, если дело было связано с ним напрямую? И, черт возьми, да, Алисия сама начинала злиться. Ну почему так получается, что в любом, даже самом коротким и на первый взгляд безобидном разговоре за последние десять месяцев она постоянно испытывает злость? Наверное, все это можно было описать одной фразой: «не твой, вот и бесишься». Да, бесится, и продолжает гнуть свое, даже понимая, что очень сильно неправа — потому что уже не может остановиться. - Тому, как ты бегал за ней все это время, выпучив глаза и заглядывая ей в рот? Действительно, это достойно зависти, - с сарказмом произнесла Алисия.

- Седрика тоже не поджидали за углом темные маги, - негромко говорит Алисия, пытаясь сохранять остатки спокойствия. Почему-то каждый раз, когда она говорила о Диггори, голос приглушался сам собой — но ее действительно до глубины души потрясло то, что произошло с хаффлпаффцем. Красавец, спортсмен, гордость школы, мечта всех девчонок просто оказался не в том месте и не в то время. Так же, как мог оказаться любой из тех, кто еще жив. И необязательно для этого быть Поттером, аврором или умельцем вляпываться в неприятности. Почему Роджер так старательно это игнорирует? - И тем не менее, он мертв. И на месте Седрика мог быть любой, кто бросил свое имя в Кубок. Может быть, хватит прятаться за своим дурацким «меня это не коснется»? Или Амбридж настолько промыла тебе мозги, что ты боишься слова против сказать?

Конечно, отчасти Роджер прав — Гарри пятнадцать и он действительно был специалистом по части неприятностей. Но рейвенкловец не учитывал того, что из всех, кого они знали, именно Гарри лучше всех понимал, каково это — по-настоящему столкнуться с Темными искусствами и суметь выбраться живым. И именно этого хотела Алисия - не научиться каким-то заклинаниям, не сдать на «Превосходно» экзамен, который, в сущности, ничего в ее жизни не значил, а понять, как действовать, если однажды она окажется в ситуации, когда одной магии уже не хватает. Ей нужна была уверенность в своих силах. Она хотела научиться быть смелее. Но как, и главное - зачем ей теперь все это объяснять человеку, который давно перестал ее слышать?

- Да мне плевать, веришь ты ему, или нет! - вспылила Алисия. Дурацкий разговор, дурацкая была идея — вообще подходить к нему с этим всем, дурацкая Алисия Спиннет, которая подумала, будто это до сих пор тот человек, которому она может рассказать что угодно и найти понимание в его глазах. Не будь между ними всех этих сложностей, они бы вообще не стали обсуждать статьи в газетах, потому что раньше она никогда не позволяла просочиться в их карманную Вселенную вещам, способным их рассорить. Не хочет учиться Защите — не страшно, она потом сама, если что, с этим поможет. Не хочет идти против Амбридж — разумно, он рейвенкловец и не обязан влезать в авантюры. Хоть за него переживать не будет. Но сейчас… все совсем по-другому сейчас. - Давай, дальше прячься  в своей гостиной от неприятностей, а я не собираюсь сидеть, сложа руки, пока нам в уши вливают благословенное вранье! - наверное, в чем-то Шляпа все-таки угадала. Неумение бросать борьбу — это так по гриффиндорски… безрассудно и глупо. Роджер всегда был умнее ее. Даже сейчас, даже в этом.

- При чем здесь верность? - опешила Алисия, совсем не ожидавшая таких обвинений. Он думает, что она ввязывается во все это из-за «гриффиндорской солидарности», «веры в святого Поттера» или еще какой-то ерунды? И это тот человек, который знал каждую ее потаенную мысль, который понимал, как она думает, во что верит и для чего вообще живет? Это тот человек, которому Алисия доверяла, как самой себе, и с которым всю свою жизнь вообще считала себя единым целым? Да не может такого быть. - При чем здесь Гриффиндор? Думаешь, рейвенкловцы не захотят изучать Защиту, хафлпаффцы? Мерлин, да что с тобой… - она бы с радостью запустила бы обе руки себе в волосы, как делала всегда, когда испытывала замешательство, но на голове были эти треклятые косички, что остались с Зельеварения, потому что Снейп велел «убрать свои лохмы подальше от содержимого котлов». Теперь руки некуда было деть — и девушка даже порадовалась, когда Роджер схватил ее за плечи и его пальцы пребольно впились в кожу, потому что теперь она могла оттолкнуть его. Снова.

- Ага, теперь мы говорим о Министерстве, значит! Сейчас договоримся до того, что Фадж, наверное, прекрасный министр, и «Пророк», наверное, совсем не лжет! - продолжала кипятиться Алисия, стараясь держаться от Роджера на расстоянии вытянутой руки — никогда раньше она не видела его вот таким, поэтому теперь даже не знала, чего от него вообще можно ожидать. Да она и себя никогда еще не чувствовала такой. Алисия не могла с уверенностью сказать, будто знает, что еще может сказать или сделать. - Что значит «не смей»? С каких пор ты указываешь мне, что думать и что делать? - о, Алисия терпеть не могла, когда ее загоняли в рамки и заставляли чувствовать себя беспомощной, и именно за это она ненавидела Амбридж больше всего — за чувство тупого бессилия, которое она внушала каждым своим словом и действием. Чувство, которое и заставляло людей восставать против всего, что олицетворял собой преподаватель в розовой кофточке.
И Роджер пытается быть таким же?

- Что ты сказал? - переспросила она, на секунду лишившись дара речи. Даже в самые худшие дни они никогда друг друга не оскорбляли. Никогда так друг на друга не кричали, будто нарочно стараясь задеть побольнее. Даже на Святочном балу у нее не возникало желания просто ударить его, чтобы след ее ладони навсегда остался на его щеке, хотя тогда, наверное, ей было больнее всего. Тогда, не сейчас. Но именно сейчас Алисия окончательно теряет контроль и наотмашь хлещет Дэвиса по лицу.
И только потом, понимая, что она только что сделала, замирает, прижав пальцы к губам, с ужасом глядя на красноватое пятно, что расплывалось на его щеке.
«Прости...» - невысказанное слово застывает на губах и Алисии хочется бежать, но она только стоит и смотрит, и не понимает, как она позволила себе это сделать.
[icon]https://i.ibb.co/Qp4SWMn/22.jpg[/icon][nick]Alicia Spinnet[/nick][status]девочка, которая ждала[/status][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:30)

+2

9

- Да даже если и так, - с нарастающим раздражением отозвался Роджер.  -  Чего это тебя так волнует? Помнится тебе тоже было не до скуки. Должно быть, ты от души повеселилась, - совсем глухим голосом проговорил Дэвис. Его душила ревность. Её слова годовой давности о продолжении вечера с Джорданом звучали у него в голове так же явно, как если бы она произнесла их прямо сейчас. А услужливое воображение так же как и тогда подсовывало подходящее видение. Даже не нужно было закрывать глаза, чтобы представить девушку в руках гриффиндорца. Гадкого, мерзкого, похотливого гриффиндорца с белоснежной улыбкой. Попадись он сегодня Роджеру, без драки бы не обошлось.

- Так, вот что ты обо мне думаешь - я теперь ещё и трус?! - вспылил волшебник.  - Отлично! Что новенького я ещё о себе услышу?... Как ты не понимаешь, Сэдрик был бы жив, не будь Поттера. Это из-за него всё произошло. И ты собираешься ввязаться в авантюру вместе с ним? Ты в своём уме? Дураку понятно, что нужно держаться от него подальше. Неужели ты не видишь? Сама говорила, что хочешь подтянуть навыки к экзаменам, а теперь твердишь о... О чём мы вообще  с тобой разговариваем? О революции?! Алисия, услышь себя. Это просто бред какой-то! - он словно словно сам не верит, что они это обсуждают. Одно дело отрабатывать практику, которую им не даёт жаба в розовом, но совсем другое, то о чём твердила девушка. Роджер вдруг понял, что она это серьёзно. Она правда собирается "бросаться на амбразуры" против Амбридж ли, против самого Неназываемого ли.  Юноша поёжился под решительным взглядом ясных глаз, зелёных как изумруды в слизеринских часах. Юные девушки так не глядят. Ему ох как не понравилось то, что затаилось в этих глазах, некогда родных, некогда глядевших на него с нежностью и пониманием.  Всю его жизнь она была рядом. Первая радость и первая обида. Всё было связано с ней. Казалось так будет всегда... Казалось. Но сейчас он с Алисией словно говорил на разных языках. Роджер до конца не понимал, что его словами говорила обида и говорила тоска, которые измучили его за эти месяцы холодного равнодушия. Он был не готов был согласиться ни с одним доводом девушки, словно самое важное это не понять её и что она хотела до него донести, а убедить что она не права. Другое дело, что неправота её заключалась вовсе не в этой затее с защитой, сколько в том, что она так легко вычеркнула его, Роджера, из своей жизни. Вот что жгло его огнём. Но чем дальше, тем больше рейвенкловец убеждался в том, что на самом деле прав.

Лучше бы она не говорила это опрометчивой фразы о готовности к любым последствиям. Всегда такой спокойный и уравновешенный Роджер внезапно взвился и накинулся на неё  с обвинениями. Ему стало страшно. Но вовсе не из-за Амбридж или всего остального. А от того, что эта девушка, юная смелая, самая удивительная на свете, говорила о том, что готова ко всему. Ему хотелось схватить её прямо сейчас и запихнуть в каморку с ржавыми доспехами  в коридоре восьмого этажа и никогда оттуда не выпускать, чтобы она даже не думала ввязываться в такие авантюры, какими бы гипотетическими они не были. Как бы то ни было, у Спиннет всегда был он, Роджер. Он не знал как, но был абсолютно уверен, что защитит её. Всегда был уверен. До тех самых пор, как дурацкая рождественская ссора их не разлучила. Собственно, волшебник и против воли бы её защищал.

Но рейвенкловец этого не говорит. Злость вперемежку со страхом за неё накрывает его с головой. И он тонет. Тонет и сам не замечает, как бросается  знакомыми фразами, которые столько раз слышал от отца. Запреты-запреты. Роджер говорил словами Дэвиса-старшего. В момент нервного напряжение из него лезет, всё то, что юноша так долго в себе отрицал. И последнее ругательство так необдуманно срывается с его уст. Злость ещё клокочет в нём, но осознание сделанного и сказанного уже формировалась.

"Как я мог?" - вместе с её вопросом приходит ему в голову. Миг безумия прошёл и Роджер понял как всё безнадёжно.  Он тяжело дышал. Взгляд его сначала заметался, юноша не был готов взглянуть на неё,  но он поднял глаза и понял, что сделал что-то не поправимое. Боль, которой исказилось её лицо была мучительней хлёсткой пощёчины.
У этого яростного жеста был оглушающий звук, который раскатился в звенящей тишине.
Кажется он думал, что заслужил от неё хорошей оплеухи. Что же, он такой дождался. Только вот ожидаемого облегчения не последовало. Удар её ладошки горел на щеке, а на сердце полыхала вина. Пощёчина его словно оглушила. Ох, лучше бы оглушила. Лучше бы он онемел навсегда сегодня утром, всё равно его способности к речи не могли сослужить ему службу в главном, в том чтобы рассказать Алисии как она ему дорога и как ему не хватает её.  Почему?

Дэвис сжал зубы, и выдохнул через нос. Кажется, будто он сейчас готов броситься  в драку. А что, с него станется. Вот до оскорблений дошло. Что дальше? Руку на девушку поднимет?! На самом деле ему самому от себя противно. Лучше бы Спиннет ушла. Лучше бы она не подходила сегодня  к нему. Лучше бы она ещё год с ним не разговаривала, чем то что произошло. Но Алисия осталась стоять. Это обнадёживало? Нет. Стало ещё страшнее. Он не знал, что может сказать, мысли перепутались. Просить прощения?! Да разве может быть достаточно слов. Лучше ей держаться от него подальше. Это Поттер-то чокнутый?! Нет, это Дэвис сходил с ума. Без неё.

- Что же, я заслужил, - сквозь зубы цедит Роджер и дотрагивается до своего подбородка. Размял  его. - Вижу что ты можешь постоять за себя и без уроков Поттера...

Нет, он не извиняется. Почему-то хочется чтобы Алисия его ненавидела. По-настоящему. Тогда будет оправдан и холод между ними и  вынужденное расставание. Он заслужил, потому что сам себе противен.

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over I fall for you[/status][icon]https://i.ibb.co/rwfZ5CH/22e60f555fcf.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:02)

+2

10

Да как он вообще смеет? Разве не помнит, как быстро она ушла с бала, как мало она танцевала, как редко на ее лице тем вечером вообще появлялась улыбка? Но, конечно, ничего этого Роджер не помнит, как тут помнить, когда рядом Флер.
Она? Повеселилась? Да она умереть тогда хотела, не то что радоваться чему-то, и если бы не те ночные посиделки с Джорданом, черт вообще знает, что с ней тогда бы было — никто не умеет утешать лучше, чем человек, разделивший с тобой ту же боль. Умереть хотелось и сейчас, лишь бы не видеть е-г-о с другими, лишь бы не думать, каково это, когда он идет с тобой по школьным коридорам, держа за руку и не скучать по временам, когда он каждый вечер провожал в гостиную. Не представлять себя на месте очередной красавицы и не мечтать о прикосновении этих губ, которые н-и-к-о-г-д-а не будут принадлежать ей. Наверное, Алисия уже умирала. Страшно представить, но она, похоже, привыкла к своей участи — просто наблюдать за ним издалека, пока боль, тоска и злость медленно стихали. День за днем. Неужели наступит время, когда останется только горькая обреченность? Но, быть может, тогда будет проще принять?

- Я никогда не говорила, что ты трус, - устало отвечает Алисия — все эмоции, бушевавшие в ней еще мгновенье назад, понемногу сходили на нет. Казалось, чем больше злился Роджер, тем меньше — она сама. Она ведь так не хотела этой ссоры. До сих пор не хочет этой ссоры. Но почему этого так хочет он? - И ты… ты прекрасно знаешь, что я никогда так не думала.

На самом деле Роджер говорил правильные вещи, о которых Алисия, в силу своей вспыльчивости, увлеченности и горячности еще даже не задумывалась. Да, она согласилась прийти на встречу в Хогсмиде, да, она считала идею Гермионы просто отличной, и конечно же — да, это была прекрасная возможность подготовиться к экзаменам. В этом она рейвенкловцу не соврала. Не соврала и в том, что хочет научится сражаться. В то, что скоро Неназываемый открыто о себе заявит, девушка не сомневалась. Но она не знала, куда заведет ее эта дорога — да, Амбридж была способна на какие угодно наказания, и всех сторонников Гарри вполне реально могли выгнать из Хогвартса, но… 
«Революция».
Слово больно резануло слух. А ведь действительно, то, что они собирались сделать, можно было обозвать и так. И все они — как бы восстают против Министерства и самого Фаджа, не только против Амбридж и ее декретов об образовании. Наверное, Роджер решил, что она собственноручно собралась устроить государственный переворот. Или, в самом деле, не оканчивая Хогвартса, пойти воевать за идею, жизни своей не щадя? Но она ведь не собирается! Хотя, с другой стороны, она сама ляпнула эту чушь про Азкабан, вон как он перепугался, и сразу захотелось быстро-быстро заговорить, соглашаясь со всем, что он скажет, лишь бы не переживал. Мысль, что он так за нее волнуется, моментально перебила все прочие и ласковым теплом растеклась по телу. Вот чего он злится. Вот из-за чего эта ссора. А она просто дура.

Правда, это ничего не меняло. Разумеется, он волнуется, ведь Алисия для него не чужая. И даже хуже от того, что не чужая. Лучше бы он на самом деле на нее злился, тогда ей было бы проще уйти.
А после того, что произошло потом, уйти вообще уже казалось невозможной вещью, потому что самое страшное оружие против Алисии Спиннет — это чувство стыда, чувство вины, вещи, с которыми она никогда не умела справляться, из-за которых ощущала себя ничтожной, никчемной, жалкой и, в конце концов, просто ужасной. Она смотрела на проступающий отпечаток своей ладони и ей страшно хотелось к нему прикоснуться — нежно и осторожно, но она крепко держит одну руку другой, до боли и онемения сжимает пальцы, лишь бы не поддаться соблазну.
Конечно же, он не заслужил. Но вслух Алисия этого не произнесет. Она много чего не произнесет из тех слов, что рвались сейчас наружу, потому что все они разбиваются об холодный и чужой взгляд голубых глаз — не того ясного весеннего неба, где теплое солнце уютно устроилось меж облаков, но ледовитого океана, где среди айсбергов погибали корабли.

Поэтому Алисия медленно отступает назад, шаг за шагом, и в конце концов, все-таки бросается бежать. Она знает, что этот разговор останется между ними, потому что, несмотря ни на что, слишком хорошо знает Роджера Дэвиса — он не сделает ничего, что причинит ей вред, а значит, и не выдает ни ее, ни весь этот несчастный план с «революцией».
Алисия, несмотря ни на что, все еще верит ему.
[icon]https://i.ibb.co/Qp4SWMn/22.jpg[/icon][nick]Alicia Spinnet[/nick][status]девочка, которая ждала[/status][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:30)

+2

11

О, да Роджер всё помнил. Помнил, как она недвусмысленно намекала о продолжении вечера с Джорданом в факультетской гостиной. Именно тогда он и возненавидел это место. Прежде ему практически не было дела, до того, что в башню Гриффиндора путь для него закрыт. А с тех самых пор, факультетский дом красно-золотых стал для рейвенкловца самым ненавистным местом. Даже подземелья,  каморка Филтча и загаженные загоны со зверьём Хагрида были не настолько ему неприятны. Потому что за портретом Полной дамы начинался мир, в который ему не было хода, но в котором проходила жизнь Алисии. Разная жизнь. Личная жизнь. Как же его это злило.

И злость эта передавалась остальным аспектам их разговора. И не важно уже что, девушка пыталась его успокоить. Вся горечь, вся ревность и злость, что копились  в нём с того самого рождественского вечера,  чудовищной волной хлынули на дамбу рассудка Дэвиса и та, не устояв под напором этой силы, рухнула и юношу затопило до самых кончиков волос. Он не чувствовал дна, не от чего было оттолкнуться, чтобы всплыть, будто бы его здравый смыл оставил его так же как и Алисия. Роджер тонул и тянул в эту пучину и её. Если бы не это, то он никогда не произнёс этих обидных слов.

Но его "никогда" так и не сбылось и несдержанность его вылилась в эту невообразимую сцену. Спиннет всё верно поняла. Не известно как там с кораблями  в Арктике, но Роджер точно погибал.  Погибал, от того что она снова уходила. Погибал от того, что  именно этого он хотел. Погибал, от того что снова её терял.

То, что ещё полчаса назад стало дышать и ворочаться в его груди сжалось и заскулило от боли и одиночества. И оно не отпускало  и после, когда Роджер покинул внутренний двор. Что-то нужно было делать, потому что чувствовать это было невыносимо. Благоразумие Дэвиса, похоже, тоже подвело, поэтому он нашёл  у выхода из зала  свою девушку (она устала его ждать) и потянул её в коридоры третьего этажа. Он так надеялся что её  жаркие поцелуи развеют эту боль. Она охотно принимала его ласку, жадно прижималась к нему губами, гладила его шею, зарывалась пальцами в волосы. Роджер отвечал на ее ласки. Грубо. Все смешалось в его голове. Юноша пытался избавиться от образа зеленоглазой гриффиндорки, но он снова и снова представал перед его внутренним взором. И Дэвис жмурился сильнее,  прижимая голубоглазую хаффлпаффку ближе к себе. Ему не хватало воздуха, то ли от того, что он не мог оторваться от девушки, то ли от того, что его душила боль после ссоры со Спиннет. Разумеется, первое, убеждал он себя и, прервав поцелуй на миг, вдохнул. Ворох "чужих" запахов накрыл юношу и он замер. Распахнув, наконец, глаза, он увидел перед собой красивую, возбужденную, но совсем другую девушку, не ту чей образ измучил его. Она прильнула к нему, но Роджер отрицательно мотнул головой и отшагнул.

— Нет, не сегодня....

Тогда они поругались в первый раз. И недели не прошло. Но это случилось потом.

А сейчас Дэвис не мог двинуться, провожая Алисию взглядом. Правильно что она бежала от него, потому что стоит ей остановиться, обернуться, он без сомнения бросится за ней, остановит, будет просить прощения, расскажет как неправ и как его измучила жизнь без неё, как любит, как безотчётно любит... Он сделает это, стоит ей остановиться, потому что сила, что держит его на месте это боль от того, что она уходит. Но Алисия не остановилась и Роджер не побежал следом. Он лишь смотрел, как из его жизни  в очередной раз уходила она. Глупенькая, воодушевлённая поборница добра. Он молча смотрел как...

хороший человек уходил на войну...

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over I fall for you[/status][icon]https://i.ibb.co/rwfZ5CH/22e60f555fcf.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:03)

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 06.10.95. Хороший человек идет на войну