Drink Butterbeer!

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 13 — 14.02.96. И только имя твое


13 — 14.02.96. И только имя твое

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

https://i.ibb.co/p35X7Vz/tumblr-mxtxlt-Xq-S51rdxzldo1-250.gif https://i.ibb.co/hdGxYrM/tumblr-mxtxlt-Xq-S51rdxzldo4-250.gif
Roger Davies, Alicia Spinnet
13-14 февраля 1996-го года
Кабинет Зельеварения

Дверь заперта. Вокруг только парты, грязные котлы и органы в банках на стеллажах у стен.
Бежать от разговора больше некуда. И в самом деле, так больше продолжаться не может.

Колизей - Имя твое

И весь мир прахом разлетится, если ты ответишь «нет»,
И в миг навеки обратится лютой тьмою белый свет,
И сердце пламенем пылает, освещая пустоту,
В которой, по тебе скучая, я в беспамятстве бреду...

[icon]https://i.ibb.co/ZMXjbrG/25-2.jpg[/icon][status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:50)

+2

2

Всё самое ужасное в жизни происходит под молчаливое согласие. И после можно сотни тысяч раз говорить - я не этого хотел, или я хотел не этого, результат всегда один - плачевный. Кажется, что всё само пройдёт, наладится, попадётся лучшее время/место/ситуация или произойдёт своеобразная магия, которая сама собой решит проблему лучшим образом и после останется только с улыбкой вспоминать недоразумение. Но дело в том, что само собой только мозгошмыги плодились и сорняки росли, а ни то и ни другое не нравились никому. Однако когда ты молод, лучшего способа и не придумаешь. Проблема только в том, что он если даже и хорош, то совсем не работал.

Не известно как у остальных, но у семикурсника с Равенкло, сейчас колдовавшего над котлом с зельем этот метод  не работал определённо. Можно было бы уже смириться или привыкнуть или... что там ещё можно делать, когда выбираешь не менять текущее положение дел? Но не выходило. Уже год (Мерлин, целый год)  без споров, обсуждений, подколов и даже душевных разговоров с ней, целый год без её глаз, голоса, улыбок и прикосновений - два Рождества без её смеха,  два празднования Нового года  без её пения маггловских песен под его скромный аккомпанемент, всё  лето без  её янтарных  кудряшек, две зимы без возможности согреться одним её взглядом, два совершеннолетия его и её, проведённые друг без друга. В общем и в целом  - год без Алиссии Спиннет  был самым паршивым в его жизни, и чем больше проходило времени, тем паршивее становилось, словно каждый новый день делал их всё дальше друг от друга. Насмешкой было и то, что по факту девушка была чуть ли на расстоянии вытянутой руки, стоит ему обернуться и он столкнётся с взглядом изумрудно-зелёных глаз, которые теперь кроме как с холодом и иногда с  презрением на него не смотрели.  Роджер спиной чувствовал это напряжение между ними, но пребывал в заблуждении, что ничего не мог с этим сделать.  Гриффиндорка внешне  совершенно игнорировала наличие в зоне своей видимости такого человека как Роджер Дэвис и он догадывался, что было тому причиной. И был согласен, что был не прав, когда высказался так резко насчёт всего того, что она, доверившись, предложила ему. Но он, Мерлин знает, уже сотни раз был готов взять свои слова назад и извиниться за несдержанность, только как это сделать, когда она ни видеть ни слышать его не хочет. В конце концов, он не собирался навязываться. Нет, так нет. Так просто рассуждать об этом при свете дня, когда можно отвлечься на занятия, книги, людей, тренировки и как мучительны эти мысли ночью, когда они не давали спать, накатывая волнами, накрывая с головой настоящими  воспоминаниями и несбыточными фантазиями. И всегда связанные с ней.

Тем печальней всё это было, что даже будучи с другой, Роджер не мог выбросить из головы гриффиндорку. Её образ не оставлял его во сне, преследовал наяву. Рукам требовалось держать её, губам необходимы были только её губы. И чем больше проходило времени, тем отчётливее было это знание, что ни одна другая не сможет удовлетворить эту потребность в НЕЙ. А он с каким-то дурным упорством пытался заткнуть эту нужду кем-то другим - Де Лакур, Саммерс, Эджком, Чанг и... Взгляд скользит по красивой светловолосой студентке Хаффлпаффа, которая сегодня была с ним в паре на зельеварении. И вообще была с ним в паре. Они часто ссорились, даже расстались перед Рождеством, но не так давно сошлись снова. Она ревновала его и часто требовала к себе внимания. Возможно, даже справедливо, потому как равенкловец и правда не был в неё влюблён и это сказывалось на их отношениях. Да и слепой она не была, замечала как он реагирует на Спиннет и всё, что с ней связано. Роджер же был уверен, что он отлично делает вид, будто ничего его не трогает.
Но отчего-то же они умудрились поругаться,  в день, казалось бы, для этого самый неуместный?! Дэвис пригласил девушку на свидание в Хогсмид, по случаю дня всех влюблённых. И всё было хорошо, ровно до того момента, как он преподнёс ей подарок - праздничную коробку конфет из "Сладкого королевства" и чудного плюшевого нюхля-копилку из "Зонко", который то засовывал, то вытаскивал из своего брюшка монетку. Дэвис так и не понял, что произошло, но она обвинила его в неверности, полился нескончаемый поток претензий, который волшебник уже не мог выносить. И дело было даже не в том, что у всего этого были свидетели - все посетители кафе мадам Паддифут.  Его снова обвиняли не пойми в чём. И ладно, Спиннет он это позволил, но извольте - достаточно. Выдав девушке, что вероятно им обоим необходимо подумать над   отношениями, он заплатив за заказ, напялил шапку и пошёл прочь. Так что, сегодня в этой аудитории было две обиженные им девушки.

"Браво Дэвис!"

Правда хаффлпаффка делала вид, будто ничего не произошло. Словно случайно касалась его руки, обращалась к нему за помощью,  и даже, воспользовавшись тем, что профессор Снейп отвлёкся на колкое замечание в сторону гриффиндорца Таулера, приобняла его, Дэвиса, за плечо, щебеча что-то о том, что без него она бы не справилась. Роджер весь окаменел, прекрасно понимая, что это может видеть Спиннет, убрал руки девушки и с лёгкой улыбкой ответил, что это всё ерунда. Кидает мимолётный взгляд на Алисию, но она то ли демонстративно, то ли по уже сложившейся традиции не смотрит на него. Это же надо какие между ними теперь традиции.

Роджер злится. На красавицу блондинку, за то, что она так откровенно проявляла свою склонность к нему (интересно злился бы он если бы на ей месте была та, что занимала все его мысли?!). На гриффиндорку, что всем своим видом давала ему понять, как он ничтожен перед ней (исключительно интерпретация юноши). На себя, за то, что встречается с первой, а влюблён во вторую и за то, что не в силах сделать так, чтобы это была одна и та же. И даже на это дурацкое зельеварение, которое в декабре 94го года принесло ему ясное знание, что он бесконечно влюблён в Алисию Спиннет, лучшего на свете друга. На кой ему это знание, когда он не может ни поговорить с ней, ни обнять?!

Проффессор предлагает одному из каждого дуэта студентов подойти к его столу, чтобы взять ингредиенты для второго этапа приготовления зелья.  Роджер не сговариваясь, молча вызвался и шагнул в сторону доски. Из дуэта Спиннет и Джонсон вызвалась первая, Дэвис видит как её тонкие пальцы медленно выбирают нужные травы, бутылочки и с трудом удерживается, чтобы не коснуться её словно невзначай. Сдержался, с какой-то странной торопливостью вернулся к себе за стол и положил на него деревянный ящик с ингредиентами. Гриффиндорка возилась чуть дольше, настолько что к ней присоединилась и Джонсон, то ли хотела напомнить что нужно, то ли помочь.

Роджер уставился в эту дурацкую парту, пытаясь избавиться от дрожи, что ещё чувствовал в пальцах от желания прикоснуться к Алисии. Выходило плохо. Нужно было заняться делом, тогда будет полегче. Беря себя в руки, он обернулся к хаффлпафке с вопросом:

- Ну, что у нас там по списку?.. Эй, что это ты делаешь?! - спросил Дэвис, заметив, что девушка будто что-то трогала за столом гриффиндорок, которые уже возвращались.

- Ничего, просто смотрю, -  с самым невинным видом, отозвалась девушка вернувшись к нему, а после невозмутимо положила подбородок на раскрытую ладонь руки и оперлась согнутой в локте рукой на стол. - Как я и думала, ничего особенного. Всё как у нас.

Роджер не мог объяснить почему, но он ей не поверил, однако, предпочёл промолчать. Не хватало  устроить перебранку ещё и на уроке профессора Снейпа.

- Ладно, давай не будем отвлекаться. Я могу нарезать горб растопырника, а ты, пожалуйста, отсчитай тринадцать капель лунной росы, - просто сказал он. Да, лучшее, что он мог сделать, это заняться делом и думать только о нём. Ведь потом придёт ночь, когда он останется наедине с самим с собой и мыслями и снами.

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]https://i.ibb.co/SNz0vPg/5084506e096f.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:06)

+1

3

Наверное, если бы  Анджелина не растолкала бы ее утром перед завтраком и торжественно не вручила бы коробку в цветастой оберточной бумаге, Алисия бы даже не вспомнила, что сегодня у нее день Рождения. Ее жизнь уже давно слилась в какую-то бесконечную череду одинаковых серых дней, которые лишь иногда перемежались с редкими радостными событиями: то квиддичный матч наступил, то родители написали, то близнецы придумали новый смешной прикол. И то, гриффиндорке казалось, что ее позитивные эмоции какие-то ненастоящие, будто она реагировала на окружающий мир так, как от нее ожидали, как-то картонно улыбаясь, будто зубы сводило от боли, лишь бы от нее отстали и перестали доставать разговорами.  Какие уж тут праздники?

За это Алисия сама себя ненавидела. Казалось бы, люди вокруг нее совсем не были виноваты в том, что ей жить тошно было, выходить каждое утро из гриффиндорской башни, тащиться на трапезу в Большой зал и ежедневно наблюдать за очередной девушкой, что увивалась вокруг Роджера, счастливая от того, что в ее сети попался первый красавец Рейвенкло, которого в свое время выбрала сама Делакур. Она садилась спиной к столу орлиного факультета. На уроках начала занимать первые парты, чтобы он оказывался где-то сзади и не было соблазна то и дело переводить на него взгляд, а после звонка тут же убегала, чтобы не было повода заговорить. Делала вид, будто Дэвиса просто не существует. Всеми силами старалась выбросить из головы все, что было связано с Роджером — его имя, его лицо, воспоминания о каждом проведенном с ним Рождестве, каждом прожитом вместе лете, каждом разговоре о будущем. Выбросить из головы тот вечер, когда она почти поцеловала его и мысли о том, каким мог бы стать этот поцелуй. Прекратить фантазировать о том, что бы случилось, будь тогда она на месте Флер Делакур. Ведь могла бы, наверное, быть?

Не получалось. Разум все равно цеплялся за все это, как утопающий — за спасательный круг. Так и было, Алисия просто тонула в своих собственных чувствах, потому что это был первый раз, когда она влюбилась по-настоящему, в человека, с которым ей никогда раньше не приходилось себя контролировать. Это было, наверное, все равно, что попытаться   добровольно перестать дышать - в какой-то момент умирающий организм делает новый судорожный вздох, потому что нельзя взять под контроль инстинкт самосохранения. Она думала, что сможет. Что это нужно просто переждать, что со временем отпустит. Но нет, с каждым днем этого невыносимо долгого, бесконечного года вдали друг от друга становилось все тяжелее выживать. Все тяжелее издалека наблюдать за его жизнью. Все тяжелее заставлять себя молчать, потому что хотелось схватить его за руку прямо в классе, в коридоре, во дворе, где угодно, и закричать - «Посмотри на меня! Послушай меня! Вот же я, и я так люблю тебя!».  Иногда казалось, что ей станет легче, если признаться, и плевать на последствия, ничего не станет еще хуже, чем было сейчас. Алисии очень его не хватало. И она очень сильно скучала.

Итак, сегодня Алисии Спиннет исполняется восемнадцать. Самый обычный завтрак в Большом зале, овсянка, тыквенный сок, яичница с беконом, Зельеваренье первым уроком. Алисия поймала себя на мысли, что по привычке ищет среди почтовых сов Феликса, который каждый год исправно приносил ей поздравительную открытку, даром, что до стола Рейвенкло рукой подать. Еще одна маленькая традиция, которой больше нет. И с каждым новым разом таких канувших в небытие мелочей становилось все больше. Вот так и теряешь человека — он словно незаметно, постепенно, штрих за штрихом стирается из твоей жизни, и остается только зияющая пустота.

Однажды Джонсон как бы между прочим предложила найти себе кого-то. Чтобы было кому писать письма, чтобы было кому провожать ее до гриффиндорской башни, развлекать нелепыми шутками и отвлекать поцелуями. Алисия даже представить себе такого не могла — что кто-то другой будет обнимать ее, касаться ее губ и гладить по спине, какой-то другой голос будет шептать ей на ухо всякие глупости и запускать пальцы в ее волосы, кому-то другому она будет втолковывать эту дурацкую трансфигурацию и просто рассказывать, как прошел день. Казалось просто кощунственной мысль о том, что кто-то другой мог гулять с ней у озера и восхищаться тем, насколько прекрасным был мир вокруг. Она всегда видела на месте этого человека Роджера, даже когда просто была его другом, и этим «кем-то» мог бы стать только он. Никто другой так не умел.
Самой не смешно, Спиннет? Ты так упорно хранишь верность тому, кому ты, наверное, вовсе и не нужна, кто даже не знает о том, как болит сейчас твое сердце. Вон, как он обжимается со своей хаффлпафкой, посмотри!

Что ж, самый типичный день, ничего необычного. Алисия берет сумку и бездумно следует за Анджелиной в подземелья.

Снейп с самого утра категорически не в духе. Наверное, сегодня кого-то будет ждать внеплановая контрольная, но седьмой курс эта беда миновала. Анджелина привычно раскрывает учебник на нужной странице, подсовывает Алисии дощечку и серебряный ножик, а сама зажигает огонь под котлом — она давно привыкла заботиться о подруге и без нее Спиннет бы просто пропала. Виновато улыбнувшись, Алисия принимается за работу, нарезая ровными, аккуратными кусочками корень мандрагоры — такая механическая работа даже приносила некоторое удовлетворение. Она ссыпает измельченный корень в котел, помешивая нужное количество раз — три по часовой, пять против часовой… субстанция в котле принимает голубоватый оттенок, почти правильно, нужно сделать огонь под котлом чуть сильнее.  Анджелина махнула рукой, мол, иди за следующими компонентами, я здесь сама.

Лучше бы не шла. Взгляд, как назло, натыкается на парочку за соседним столом. Светловолосая волшебница (надо признать, хорошенькая, но другие Дэвиса и не интересовали — до Делакур далековато, но посимпатичнее Чанг) обвивает рейвенкловца своими изящными ладошками и что-то шепчет ему на ухо, а тот так же тихо что-то отвечает, накрыв ее руки своими. Алисия резко отворачивается, борясь с подступающей к горлу тошнотой и продолжает путь к снейповому столу, мечтая лишь об одном — чтобы тот поднял голову от своих пергаментов и снял с проклятой девчонки все факультетские баллы, назначил взыскание до конца года или просто разобрал на ингредиенты для зелий. Так и звучало в мыслях холодным профессорским голосом «Не помню, чтобы на двери моего кабинета была вывеска кафе мадам Паддифут, мисс, двадцать баллов с Хаффлпаффа и штрафное эссе к следующему уроку...»

Руки, перебирающие коробочки с шипами рыбы-льва заметно дрожат — от обиды, злости, от подступающих слез (уже даже глупо оправдывать это испарениями от котлов — пора быть честной с собой), и гриффиндорка едва не выронила пробирку с кровью саламандры, когда к ней сбоку подошел Роджер. Вроде бы тоже собирает нужные ингредиенты, но Алисия чувствует на себе его взгляд и старается стоически это вынести, притворяясь, будто тщательно пересчитывает игры. Деваться-то ей все равно некуда, с другой стороны тем же занят бедняга Таулер, умудрившийся запороть зелье на самом начальном этапе. Хвала Мерлину, Дэвис собрал все необходимое и удалился, и Алисия могла совершенно невозбранно украдкой наблюдать за тем, как он возвращается на свое место, пока Анджелина громко не кашлянула у нее за спиной.

- Извини, - тут же произнесла Алисия, чувствуя себя, как нашкодивший котенок, которого поймали на месте преступления. - Я просто… - что «просто» девушка так и не придумала, поэтому сгребла свои ингредиенты и поспешила к своему котлу.
Второй этап приготовления зелья успешно подходил к концу. Алисия добавила восемь капель крови саламандры, как и было сказано в рецепте, помешала содержимое котла три раза по три с небольшими перерывами, и зелье стало молочно-белым, как и должно было быть по учебнику. Пока что все шло как надо, и сегодня им с Анджелиной, вероятно, не грозило штрафное эссе.
- Передай мне флакончик с лунной росой, - попросила Алисия, и когда откуда-то из клубов пара высунулась рука Анджелины с нужной бутылочкой, принялась отмерять нужное количество капель. По плану зелье должно было бы стать чуть более прозрачным, но что-то пошло не так. Сильно не так.
- Анджелина… - осторожно начала Спиннет, увидев, как от центра зелья в его краям начало медленно расплываться ярко-оранжевое пятно. - Черт, ложись!
И гриффиндорка юркнула под парту, ухватив подругу за край мантии. Сделано это было как раз вовремя, потому что содержимое их котла именно в этот момент оглушительно взорвалось, окатив близлежащие стулья оранжевыми брызгами, от которых тут же пошел едкий цветной дымок.

- Так-так-так, - в образовавшейся тишине совсем рядом прозвучал тихий, зловещий голос Снейпа, который как обычно, подкрался незаметно, словно кошка под покровом ночи. Остальные ученики даже съежились на своих местах, и еще неизвестно, от чего именно — от неожиданной катастрофы в опасной близости от них, или от ярости в голосе преподавателя. - И это мои выпускники. Минус двадцать баллов Гриффиндору, и штрафное эссе к следующему уроку. Останетесь после звонка, я за вами прибираться не буду.

- Но я… - недоуменно бормотала Алисия, даже не столько стараясь оправдаться перед Снейпом, сколько про себя вспоминая совершенные действия. - Я же все… по рецепту делала...
[icon]https://i.ibb.co/ZMXjbrG/25-2.jpg[/icon][status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:50)

+1

4

Роджер поначалу  все свои силы прилагал к тому, чтобы  не отвлекаться от задания, со временем это получилось. Очень на руку было и то, что его компаньонка уже меньше лезла к нему с вопросами и благодарностями, напротив она стала какой-то рассеянной, время от времени озираясь вокруг, словно пыталась кого-то найти или дождаться. Равенкловец вздохнул чуточку свободнее, но тут вставала другая проблема, её невнимательность грозила испортить их общее зелье.

- Погоди-погоди, - волшебник перехватил у неё пузырёк, не имея  терпения наблюдать за этим мучением. - Дай я... Ты успела капнуть уже?  Сколько? - спросил он и  помрачнел, получив неуверенный ответ девушки. Можно ли верить, что всего семь?! Ему ничего не оставалось. Складывалось впечатление, будто ей стало совершенно безразлично, что они могут запороть занятие, а профессор Снейп таких промахов не прощал, программой минимум у него было штрафное эссе вместе с пятёркой снятых баллов.  Ну а максимум... Роджер не успел додумать мысль, когда сзади послышался взволнованный вскрик Спиннет.  Весь внутренне напрягшись он  схватился за палочку и развернулся, готовый броситься на помощь девушке. Мысль о том, что ей могло угрожать в кабинете зельеварения не сформировалась в голове рейвенкловца. Какое это имело значение?! Если понадобится, он и от взбесившихся котлов, если такие и существовали, её защитит. Это только от загонщиков своей команды он не в силах её уберечь. Но об этом Роджер не успел подумать, потому что стоило ему подняться, как на столе гриффиндорок с характерным звуком взорвался котёл, разукрашивая всё вокруг себя в яркий солнечный цвет. Это было странно. Никто из них с самого третьего курса не взрывал котлов, таких промахов за ними давно не замечалось. Тем более среди тех, кто изучал углублённые зелья.

Роджер подчиняясь внутреннему порыву бросился к Спиннет. Но не успел он даже спросить всё ли в порядке, когда рядом словно чёрная тень вырос профессор зельевар. Юноша отступил  назад.

- Надо же какая жалость! - раздаётся громкий голос его подружки. - Это же надо так провалиться...  - уже тише. - Как совершеннейшие малолетки, ц-ц-ц, - Роджеру не кажется, он слышал в её голосе насмешку. Да и девушка выглядела довольной. - Как здорово, что никто не пострадал, - опять громче, так чтобы всем было слышно добавила она и  ловким лёгким движением пальцев отбросила с лица несколько светлых прядей. Дэвис смотрел на неё и понимал, что это её рук дело. И то, что она зачем-то отлучилась к гриффиндорской парте и то, как она ухмылялась, глядя на то, как Снейп навис над растерявшейся Спиннет.

- Что ты сделала? - сквозь зубы процедил, Роджер приблизившись к хаффлпаффке. Она лишь молча улыбалась, накручивая на указательный палец упрямую прядь волос. Он не мог поверить, что он добровольно с ней связался. Снова. Вот болван. Равенкловец схватил её за локоть, девушка тихо вскрикнула и отпустила волосы.

- Что ты себе позволяешь?! - прошипела она ему.

- Что ты сделала? Отвечай! - не унимался он, стараясь говорить тише, чтобы никто кроме неё не слышал.

- Ничего, - буркнула волшебница и попыталась освободить руку. Не вышло.  - Всего лишь чуток пошутила... Весело ведь, погляди какой славный вышел цвет, - она  лукаво улыбнулась и прикусила губу.

- Значит и правда ты, - равенкловец отпустил девушку, даже как-то будто оттолкнул. - Совсем не весело, - мрачно и с раздражением отозвался он. Волшебник догадывался, гриффиндоркам досталось  из-за него. Между ним и девушкой уже  несколько раз  звучало имя Спиннет. Хотя какое она имела отношения к ним?! Роджер с ней теперь даже приветствиями не обменивался, чтобы облегчить её путь избегания его.

- Хм, поду-умаешь! - возмущённо выдала она и отступила от Дэвиса на шаг. - Просто, у кого-то нет, чувства юмора, - ехидно  скривилась.

Профессор Снейп как раз снимал чудовищную сумму баллов - 20, Карл! - и продолжал давить девчонку авторитетом. Почему-то оправдывалась только Алисия. Роджер не мог на это смотреть. Он чувствовал почти тоже самое, что и на совместной тренировке с гриффиндором, когда Сэмуэльс одним метким ударом запустил в неё бладжером, а новенькие красно-золотые загонщики - где их только понабрали? - не прикрыли её.  Он её не уберёг. Тогда ей досталось из-за его команды (и неважно, что это игра такая сама по себе), а сегодня из-за его девушки. Да и сам он хорош.

"Как наверно, была бы проще её жизнь не будь в ней Роджера Дэвиса," -  с горечью подумал он, глядя как запинается Алисия в своих объяснениях.  Понимая, что виновница и не подумает признаваться,  (не для этого ведь она затеяла эту "шутку") он не слушая тихий писк здравого смысла - перебивать профессора Снейпа себе дороже - глубоко вдохнул, не представляя, что именно он собирался сказать, ясно только одно:

- Спиннет тут совершенно не причём,  профессор, - его голос звучал громко и уверенно, хотя он чувствовал себя иначе. - Зелье было нарочно испорчено.

- Да?! И кто же причём? Вы поведаете нам, мистер Дэвис? - кажется зельевар стремился испепелить его взглядом, за то, что тот влез в его поучительную тираду.

- Да, - он бросил короткий взгляд на хаффлпаффку, а потом в упор взглянул на растерянную гриффиндорку. Что она о нём подумает?! Хотя, хуже чем сейчас не будет.  - Я... Это я испортил  зелье, профессор, - выдохнул он. Студенты зашушукались, придумывая свои теории произошедшего.

- Вы?! И зачем же Вам это понадобилось?!.. Впрочем, это не имеет значения... Минус тридцать баллов с Рейвенкло, - так же безразлично как и прежде произнёс зельевар, а у Роджера сердце упало. Он и за месяц столько дополнительных работ не сделает, чтобы восстановить  количество штрафных баллов. -   И всё остальное Вас, мистер Дэвис,тоже касается.  Кроме всего прочего, я требую от Вас объяснительную на имя Вашего декана. А ещё, завтра в 4 после полудня, я жду Вас и Вас, мисс Спиннет,..  - ребята впервые за долгое время осознанно переглянулись. - ... Вас обоих  в этом кабинете. Будете отучаться от детских забав.

- Но это не... - "Алисия", хотел он возразить, но профессор резко и нетерпеливо возразил:

- Вам мало, Дэвис?! Может быть ещё дюжину баллов лишится факультет по Вашей милости, - сомневаться в угрозах зельевара, не приходилось и юноша заткнулся.  - Все вернитесь на свои места. У кого-нибудь в этом классе, может быть, больше мозгов чем у горного тролля и он справился с заданием? - Профессор вернулся за свой стол, а Роджер за парту, представляя что сейчас думает Спиннет - что он спятил совсем, что ему было недостаточно обозвать её, так ещё и необходимо было унизить, что он должно быть мстит ей за её равнодушие или даже ненавидит её. Мерлин, только не это! Он оборачивается, пытаясь понять, правда ли она презирает его, за что удостаивается уничижительного взгляда Джонсон.

Звон колокола прозвенел неожиданно скоро, как только профессор скрылся в личном кабинете.  Не успел Роджер подняться из-за стола, как Алисия пулей вылетела из аудитории. А он так надеялся объясниться с ней хотя бы сейчас. И чтобы он ей сказал- "моя девушка решила подшутить над вами"?! Хорошо объясненьице. Он было побежал следом за ней, когда ему путь преградила Анджелина:

- Знаешь, Дэвис, ты тот ещё кретин, -  почти выплюнула Джонсон. - А вроде выглядишь как нормальный, - она разочарованно хмыкнула и покачала головой. На них оглянулись несколько пар глаз. -  Оставь уже её в покое, наконец, - раздражённо закончила она  и подхватив сумку, тоже покинула кабинет. Он опешил от такой откровенной грубости и неприязни гриффиндорского капитана. Даже после разгромных матчей, она себе такое не позволяла. Какое она вообще имела права?!

- А я  с ней согласна, - елейно проговорила его девушка, похлопывая изящной ручкой по его груди. - Может быть пора прекращать носиться с...

- Слушай, а не пойти бы тебе?!.. - уже не сдерживая злости, процедил Дэвис, не давая девушке закончить. Сжатая челюсть и взгляд метавший искры выдавали его с головой. - Ты уже достаточно сказала и сделала. А у меня ещё дела...

- Как хочешь, - равнодушно бросает она и тоже уходит. Он замечает, что на него ещё смотрят.

- Эй, представление окончилось, расходимся! - вспылил Роджер. - Или вам заняться нечем?!  Продолжения не будет!  - качая головой и переговариваясь, подземелья покинули последние семикурсники. Стало тихо. И рейвенкловец понял, что и правда вёл себя как дурак. Сегодня, вчера, весь этот год.  Выдыхая сквозь сжатые зубы он несколько раз потёр лицо руками.

Вот что с ним не так?!

И он думал что хуже не будет. От отчаяния волшебник пнул близ лежавший стул. Не помогло. Хотелось что-то сломать, чтобы словно уравновесить то, что ломалось внутри него. Юноша с размаху дарил кулаком в крышку парты. Раз, другой. И ещё раз. Плевать, что мог кто-то услышать. На полированной поверхности появилась кровь. И на это плевать. Роджер проклинал день, когда между ним и Алисией словно чёрная кошка проскочили события Святочного бала. Вот вовсе бы его не было.
Что же делать?
Неужели Анджелина права и ему стоит оставить её в покое. Это единственный выход?  Не видеть её, не слышать, не думать о ней. Как легко сказать... Роджер устало закрыл глаза. Алисия не хочет ни видеть его, ни слышать... А он... Всем сердцем желал, чтобы она была рядом. Но не так, не силой, не против воли.  Дэвис опустил взгляд на разбитые костяшки пальцев. Кровь была цвета гриффиндорского флага. Ха, даже его собственная кровь напоминала ему о ней. Как же тогда ему "оставить её в покое", если даже...

Некоторое время спустя из кабинета зельеварения вышел и Дэвис. Он выполнил наказ профессора Снейпа, в кабинете стало чисто. Но это не сложно, когда ты маг и у тебя в руках палочка.  Не сложно и заживить кровоточащую ссадину на руке. Но Роджер оставил её,  замотав носовым платком, чтобы та напоминала о принятом решении. Да, именно сегодня он и должен был решиться на это. В её день рождения. Он освободит её от своего общества. Он больше не сделает и попытки с ней заговорить. Не станет смотреть в её сторону, не станет следить как она мимолётно улыбается близнецам Уизли и о чём-то шутит с Джорданом, не станет садиться у дальнего стеллажа в библиотеке, где его никому не видно, но он хорошо видел сидевшую на привычном месте гриффиндорку, перестанет искать её среди игроков львиной команды на поле, не будет выглядывать её в коридорах, в зале, дворе  - везде, где она думает, что он не смотрит на неё, и разумеется оставит свои подслушивания младшекурсников с Гриффиндора, чтобы знать, что там у неё происходит в жизни (конечно, информации  о ней всегда было не много, но это было лучше чем ничего).

Он оставит это всё. Он сможет.
Это верное решение.
Да, он уверен, что сможет всё. Ведь её нет рядом сейчас.
А на завтра  когда они останутся наедине в кабинете и без палочек, так ли он будет в этом уверен. О, Роджер ничего об этом не знал. Он был готов на всё, чтобы больше не делать ей больно. Ведь сегодня он сделал. Видел это в её глазах.

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]https://i.ibb.co/SNz0vPg/5084506e096f.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:07)

+1

5

- По рецепту, - продолжил шипеть Снейп, склоняясь к самому лицу Алисии так, что сальные патлы уже почти касались ее щек, - было бы, если бы перед добавлением саламандровой крови вы не налили в котел сок волшебной рябины, мисс Спиннет. И студентке седьмого курса, изучающей Продвинутые зелья, должно быть известно, что рябина и роса - несовместимые компоненты, которые при длительном взаимодействии в среде высоких температур дают взрыв. Поэтому молчите… о «рецепте», если не хотите вдобавок к своему штрафному эссе еще и взыскание.

Снейп резко выпрямился, свысока оглядывая дымящийся котел и стулья с пятнами, словно от кислоты. Анджелина уже поднялась и отряхнула мантию — судя по ее лицу, она уже хотела было открыть рот и что-то сказать, но Алисия едва заметно покачала головой, мол, я уже и так вляпалась, просто притворись, что тебя тут нет, целее будешь. Спиннет все равно не могла взять в толк, откуда в их котле появился сок волшебной рябины, которого не было ни на столе, ни в ее ящике с ингредиентами, да и вообще — она в самом деле прекрасно была осведомлена об опасном взаимодействии компонентов, потому что в прошлом году все тот же Снейп задал именно ей эссе на три свитка об этом, когда она шепотом подсказывала Таулеру, как исправить его зелье.  До конца урока оставалось что-то около получаса, поэтому заново разводить огонь под котлом смысла уже не было, все равно этот урок они провалили по полной программе. Анджелина мрачно пожала плечами и с видом покорности судьбе уселась за безопасную парту. И все бы ничего, ладно, минус к репутации, какое-то несчастное эссе, баллы она потом на Заклинаниях отработает недели за две, но…

«Не вмешивайся!» - хотела было выкрикнуть Алисия, заслышав голос Роджера — идиот, что же ты делаешь, сейчас он и с тебя снимет баллы, еще и котлы драить после урока заставит, но…  о чем он говорит? Испорчено? Кому в этом классе было нужно портить их зелье? Конечно, слизеринцы здесь тоже присутствовали, но еще с прошлого года они не проявляли признаков враждебности и спокойно занимались Зельеварением вместо того, чтобы делать гадости сидящим по соседству гриффиндорцам — это было глупо и из таких детских поступков все уже давным-давно выросли. Несколько рейвенкловцев, два хаффлпаффца, три гриффиндорца вот и все. И каждого из них Алисия хорошо знала, потому что полтора года Продвинутых зелий все-таки очень сближают.

«Это я испортил зелье», эхом пронеслось в ее голове. Алисия сначала обернулась на Анджелину — у той расширились глаза, а потом в них мгновенно вспыхнула ярость. Потом — на Снейпа, этот просто прищурился и глядит на Роджера так, будто сейчас превратит во флоббер-червя. Потом медленно переводит взгляд на самого Дэвиса, впервые за много месяцев встречаясь с ним взглядом и даже не удивляясь, как от этого ее моментально бросило в дрожь. И ей было достаточно этого одного-единственного взгляда, чтобы понять: он врет. Не то чтобы он много врал ей в прошлом: бывало, что-то недоговаривал, о чем-то умалчивал, и она принимала его правила игры, раз не говорит - значит для этого есть причина. Но выражение лица, неизменно появлявшееся при этом, Алисия хорошо знала, поэтому даже неосознанно приподняла брови в немом вопросе — зачем?

Зачем он сейчас врет, ведь это не он бросил рябину в ее котел, и они оба прекрасно знают об этом! Может быть, он в курсе, кто виноват, и поэтому становится на линию огня? Кого он прикрывает? Может быть… взгляд скользит дальше, на светловолосую хаффлпаффку, которая с неприкрытой ехидностью глядит прямо на Алисию. Обе девушки понимают друг друга без слов. Обе знают, что произошло на самом деле и обе знают, что это останется тайной, потому что был он, Роджер Дэвис, который, как и подобает настоящему рыцарю, грудью бросается на защиту своей дамы. Идиот… глупый, потерявший голову мальчишка. Алисия отвернулась, не желая больше на него смотреть. Ей не приходит в голову подумать о том, зачем сознаваться в умышленной порче зелья, ведь Снейпа никогда не интересовали причины провала его учеников. Ей не приходит в голову, что это была попытка защитить ее. Алисия думает только о том, что Роджер защищает свою девушку. Остальное как-то значения уже не имело. Да пусть бы с него тоже сняли все факультетские баллы разом. Почему она вообще до сих пор за это переживает?

Что ж, Снейп в своем репертуаре. Что может быть лучше, чем получить незаслуженное наказание в собственный день рождения? Правильно, получить его в День Святого Валентина, да еще и вместе с парнем, в которого ты влюблена и который влюблен в другую. Зельевар, наверное, издевается, но он умудрился назначить самое мерзкое и самое ужасное наказание, на которое только был способен. Что ты там говорила утром, Спиннет? Самый обычный день? Получай, распишись. Зельеварение, снятые баллы, взыскание. Все идет по плану.

Как только прозвенел звонок, гриффиндорка привычно хватает сумку и выбегает из класса. Она даже не вспоминает, что ей велели прибраться в классе, и ее не беспокоит, что за это ненавистный профессор запросто может добавить к ее наказанию дополнительный день. И она не очень представляет, куда сейчас пойдет, но не сильно удивляется, когда ноги сами по себе приносят ее в библиотеку, самое тихое и спокойное место во всем замке, которое только можно было отыскать. Слезы, что щипали глаза еще на уроке, наконец, прорываются наружу и она, спрятавшись за книжной полкой, закрывает лицо руками, чтобы приглушить собственные сдавленные рыдания. Алисия так долго держалась и душила в себе эти чувства, так старалась саму себя убедить, что ее не трогают все эти бесконечные девушки, одна красивее другой, и она совсем не думает о том, как они обнимаются где-то в коридорах замка или других укромных местах, как целуются под омелой и как воркуют друг с другом, но… трогают. Думает. И, признаться, действительно представляет себя на их месте, чувствуя отвращение к самой себе за то, что так расклеивается и даже не пытается сохранить остатки самоуважения. За то, что не научилась отпускать.

Совсем рядом послышались шаги. Алисия быстро вытерла лицо рукавом мантии и притворилась, что выбирает по корешкам, какую книжку снять с полки. Хорошо, что в полумраке библиотеки не будут видны ее покрасневшие глаза, а разговаривать можно шепотом, чтобы и по голосу ничего нельзя было понять. Это, конечно же, оказалась Джонсон, прекрасно знающая, где искать подругу.
Плохо — Алисия сомневается, что сейчас способна вести диалог.
Хорошо — потому что и одной было тяжело.

- Ты как? - шепчет Анджелина, усаживаясь за стол напротив и выкладывая перья и пергаменты. - По-моему, сегодня Снейп сам себя превзошел — очевидно же, что зелье испортили, и Дэвис даже признался…
- Это не он, - тут же ответила Алисия, копаясь в сумке и радуясь, что длинные волосы закрывают лицо.
- Не глупи, - резко говорит Анджелина, - хватит его оправдывать. Это уже не смешно.
- Я знаю, что это не он,- твердо повторила Алисия, всем своим видом давая понять, что эта тема обсуждению не подлежит. Анджелина не знала Роджера так долго и так хорошо, как она. А значит — не могла и судить. - Лучше подкинь идей, о чем писать это чертово эссе. «Эликсиры старения» - все-таки достаточно объемная вещь.

Следующее зельеварение — в пятницу, снова первым уроком. Завтра после взыскания она придет в гриффиндорскую башню уставшая и совершенно точно в расстроенных чувствах, способная только на то, чтобы просто упасть лицом в подушку и отключиться, поэтому все возможные уроки нужно было сделать сегодня. Трансфигурация уже была наполовину написана на вчерашней Истории магии, доклад для Амбридж можно было вообще бездумно скопировать из учебника, и Алисия впервые порадовалась тому, что профессор ЗоТИ не любит, когда ее ученики думают своей головой. Флитвик не задал никаких письменных работ, но велел отработать к следующему занятию сразу четыре заклинания — что ж, значит, ей суждено снова провалиться, уже даже не впервой, и отрабатывать потерянные сегодня баллы придется на каком-то другом предмете. А ведь помимо штрафного эссе Снейп задал еще и обычное домашнее задание… Алисия вцепилась в свои волосы, совершенно не представляя, как она справится с этим снежным комом, который начался с сегодняшнего утреннего урока. Анджелина сочувственно на нее посмотрела, и пододвинула учебник, раскрытый на подходящем по ее мнению разделе.

Остаток дня прошел достаточно спокойно. Еще одна лекция по Истории магии, на которой Алисия худо-бедно дописала Трансфигурацию и часть ЗоТИ. Весь седьмой курс уже был в курсе произошедшего на Зельях, равнодушным не остался никто – слизеринцы подшучивали над ее неудачей, потому что за дверью кабинета Снейпа нейтралитет заканчивался, гриффиндорцы на чем свет стоит ругали Дэвиса при молчаливой поддержке Анджелины, которая не верила в слова подруги. Фред предложил подсунуть ему в тарелку один из Забастовочных завтраков, и Алисия на секундочку даже решила, что это могло бы быть смешно, а потом кинулась его отговаривать. Рейвенкловцы вступились за своего и во всеуслышание заявляли, что быть такого не может и даже совсем неконфликтные хаффлпаффцы вставили несколько емких замечаний. Алисия, наверное, никогда еще так не краснела. Оказаться в центре всеобщего внимания вот таким образом — последнее, чего бы ей хотелось в свой день Рождения. А первое — запереться в факультетской гостиной, и чтобы ее оставили в покое. В конце концов это почти удалось, и вечером она своей небольшой компанией все-таки отметили праздник кучей шоколада из «Сладкого королевства» и некоторым количеством новых приколов близнецов Уизли.

Утро четырнадцатого февраля было, наверное, самым неприятным днем в году. Повсюду розовые ленточки, рюшечки, бантики, с потолка вместо волшебного снега валилось конфетти с виде сердечек: не только в тарелки валилось -  это непотребство застревало в волосах, обнаруживалось в сумке, карманах мантии и даже в шерсти собственного кота, никак к празднику непричастного. Совы вместо писем носили валентинки, и несколько из них получила даже Алисия, которая за последний год ни разу не давала никому повода подумать, что хоть какая-то форма отношений ее хоть сколько-то интересует. Любовные послания находили адресата везде — шлепались на колени девушкам в коридорах, возле классов, на лестницах, казалось, они могли проследовать даже в женские туалеты, настолько упорными были волшебники в преследовании своих избранниц.

В общем, как и следовало ожидать, с самого утра настроение у Алисии было преотвратным, потому что ее чересчур удручала атмосфера любви и праздника вокруг. Она почти с нетерпением ждала, когда закончатся сегодняшние уроки, чтобы отправиться в кабинет Снейпа (возможно, это был вообще первый раз за историю Хогвартса, когда кто-то действительно мечтал о взыскании), где можно будет со всей своей яростью скрести по стенкам котлов щеткой и не видеть радостных лиц вокруг.
Упомянутые котлы, к слову, уже поджидали ее в кабинете Зельеварения. Штук двадцать, не меньше - наверное, остались от младшекурсников. Кабинет пуст,  Снейпу незачем контролировать своих студентов — этим несчастным котлам никто и ничто уже повредить не в силах, а раньше времени они и так не уйдут — говорят, зельевар накладывал на дверь заклинание, не выпускающее учеников до тех пор, пока время назначенного им наказания не истекает.
Роджера еще нет. Было бы здорово, если бы его не только в этом кабинете не было, но и не было нигде вообще. С такими мыслями гриффиндорка взялась за щетку и приступила к первому котлу.
[icon]https://i.ibb.co/ZMXjbrG/25-2.jpg[/icon][status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:51)

+1

6

Следующее занятие  и оставшуюся половину вечера  Дэвис всем своим видом демонстрировал равнодушие. Он чувствовал себя опустошённым, словно принятое в кабинете зельеварения решение лишило его всяческих сил. Он не мог, не хотел и даже не собирался заниматься уроками. Поэтому когда на следующий день, профессор Амбридж потребовала продекламировать доклад, обычно бесконфликтный рейвенкловец ответил, что в гробу видал её доклады. За что тут же получил пинок от сокурсника и вместе со снятыми балами взыскание от преподавательницы - свидание с Филтчем на субботу. Что же, ему теперь не привыкать. Вчера от Снейпа, сегодня от Амбридж. Того глядишь, понравится быть "бунтарём" за несколько месяцев до выпуска.  Всеми силами Роджер сдерживался, чтобы не глядеть в сторону студентов Гриффиндора, среди которых ОНА, ещё несколько месяцев назад пытавшаяся его убедить в том, что Министерство вовсе не стремится их защитить и обучить, а желает держать в узде, и чтобы они, юные волшебники не делали необдуманных, на правительственный взгляд, поступков. Но как раз "обдуманные" поступки противоречили здравому смыслу. Тогда он не хотел её слушать. А теперь она с ним не говорит. Это к лучшему. Сейчас это хотя бы имело смысл. Даже хорошо, что она его ненавидит, а она ведь ненавидит - точно должна, после всего что он сделал. Это поможет ему держаться принятого решения.

Всеобщее воодушевление по поводу наступившего дня всех влюблённых  Роджер всеми силами игнорировал. Когда во время обеда за хаффлафским столом звучал знакомый смех, и комментарии по поводу полученных валентинок, рейвенкловец только облегчённо вздохнул. Эти отношения напрягали его. Поэтому после наведения порядка в классе, он нашёл всё ещё "свою девушку", отчаянно желая этого статуса её лишить и самому избавиться от статуса "её парня". После того, что она сделала, Роджер больше не мог продолжать делать вид, будто у них всё хорошо. Это с головой надо было не дружить, чтобы подставлять Алисию из-за  того, что в их отношениях что-то не ладилось. А не ладилось ровно то, что не смотря на то, какой бы красивой и весёлой не была хаффлпаффка и как бы страстно она не целовалась, она была не той. Она не Спиннет. Пожалуй, это было главной причиной того, что у парня не складывалось с девушками. Вот и с этой не сложилось. Он понимал это с самого начала, но дурная потребность быть нужным, пусть не своевольной гриффиндорке, так хотя бы кому-то ещё,  и стремление сбежать от болезненного одиночества толкали его в новые и новые встречи и поцелуи. Однако одиночество становилось с каждым разом только острее.  Оно мучило его. Быть далеким для Алиссии было больно для Роджера. И больнее уже не будет, даже если он сделает то, что решил  - освободит и себя и её от недопонимания, пусть между ними не останется ничего, чем то, что было сейчас. Дэвис бы обозвал текущее положение вещей "холодной войной", если бы знал что значит это маггловское выражение. Но знал он только то, что продолжать себя вести как  есть только продлевать агонию. Нет, так больше не может продолжаться. Он решил. И сделает так как решил.

А потом наступило время отправляться на отработку в кабинет Зельеварения. Роджер замер у самой двери, глядя на  хрупкую девушку, склонившуюся над грудой чугунных котлов.

Вот тебе и верное решение.

Пусть нелегко, но ещё как-то возможно решиться не думать о ней,  не вспоминать её, не приближаться к ней. Это выполнимо, с этим можно справиться когда не видишь её. Как же это сделать когда она вот прямо рядом с ним? Роджер иррационально жалел, что в кабинете нет слизеринского декана. Будь он здесь, не стоять бы рейвекнловцу истуканом у входа и не испытывать угнетающего чувства, что ему предстоит навсегда вырвать из своей жизни самое лучшее что в ней было - Алисию Спиннет. Самого лучшего друга,   удивительного наставника, потрясающе верного советчика, блестящего игрока в квиддич, исключительную спутницу его летних дней, восхитительно смеющуюся слушательницу его шуток, чУдного мозгоправа и просто изумительную девушку. Девушку, в которую он без памяти влюблён. Роджер почти физически чувствует как  в области солнечного сплетения разливается эта безграничная пустота, что останется если ему удастся держаться своего слова.

Девушка дотронулась рукой с щёткой  до лба убирая внешней стороной ладони прядь огненно рыжих волос и от осознания, что она его сейчас увидит рейвенкловец освободился из сетей оцепенения и шагнул внутрь.

- Привет, - выдавил он из себя. Так себе начало, конечно. Не говорить с ней с самого октября, целых четыре месяца, и суметь сказать всего лишь "привет". Стоило бы похвалить себя, но  Роджер только еще больше разозлился. Голос сел. Лучше бы вообще молчал.

Алисия подняла на него глаза и Роджер понял, что пропал. Совсем. Ему захотелось провалиться прямо на этом самом месте, чтобы больше не видеть, как она поджала губы, как упрямая прядь волос всё равно лезет на лоб и должно быть мешает ей, каким печальным взглядом она на него, на Роджера, смотрела и ему хочется пропасть с белого света и одновременно хочется стоять так хоть  до самого утра. Потому что впервые за долгое время они наконец наедине. Она не бежит от него, не скрывается. Он смотрит на неё и видит её, не перекрывающих весь вид близнецов и Джонсон, а её, ту которую так несправедливо обидел. Сделай это кто-нибудь другой, не уйти бы ему от Дэвиса целым. Но что делать, когда это он сам? Спровоцировать слизеринских загонщиков? Нагрубить Снейпу? Побрить филчевскую кошку? Или сразу шагнуть из рейвенкловской башни? Рейвенкловец отчаянно желал наказания, но оно всё не наступало. Даже Алисия будто бы не злилась на него, а странно печалилась, хотя ему хотелось, чтобы она как минимум что-нибудь сломала об его голову.
В прошлый раз проведение поняло буквально его просьбу об оплеухе. Юноша покосился на котлы. Очень не хотелось бы, чтобы в этот раз ему досталось чугуном по голове. Хотя, признаться и в этом была своя прелесть - проваляться в больничном крыле в беспамятстве, гораздо лучше чем лежать без сна из-за мыслей о ней.

Прикрыв дверь, Роджер  расстегнул мантию и положил её на ближайшую парту. Мысль о том, чтобы пойти и переодеться перед наказанием не пришла в воспалённый от переживаний мозг. Подошёл к девушке и присев неподалёку взялся за котёл. Почему-то под руки попался тот, что лежал под несколькими другими, поэтому, когда волшебник потянул его в классе разнёсся глухой звук падающего металла. Он украдкой бросил взгляд на Алисию, будто извиняясь, но, так и не сказав не слова, принялся тереть щёткой несчастный котелок.

"Идиот! Сам ты идиот! Вот ты кто! Самый большой на  белом свете!"

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]https://i.ibb.co/SNz0vPg/5084506e096f.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:07)

+1

7

На Алисию очень угнетающе действовала тишина в кабинете. Она привыкла, что здесь всегда что-то кипит, булькает, слышится стук ножа о дощечки, звяканье склянок и недовольные рассуждения Снейпа, а теперь, когда единственным звуком было лишь трение ее щетки по стенке котла, донельзя обострилось ощущение чего-то крайне неправильного. Нельзя сказать, что гриффиндорка редко отбывала наказания - за почти семь лет в Хогвартсе она получала взыскания у всех профессоров, кроме Биннса, была поймана на ночной прогулке по замку, попытке проникнуть в запретную секцию библиотеки, была наказана за дуэль у кабинета МакГонагалл, за попытку исподтишка заколдовать Уоррингтона, который повздорил с Анджелиной… чего только не было. Кроме наказания за то, в чем она на самом деле виновата не была.
До сегодня.

И ведь все могло бы быть иначе, даже повторись эта ситуация один в один годом ранее — они бы с Роджером сейчас просто посмеялись над нелепостью происходящего, поругали бы его девушку, которая, наверное, просто приревновала рейвенкловца к его подруге (вот ведь дурацкая мысль, и как только такое в голову пришло!), и порадовались тому, что Снейп запер их хоть и с этими ужасными котлами, но все же в одном кабинете. Можно было бы соревноваться, кто больше котлов начистит за эти несколько часов и у кого днища больше блестят («подумаешь на три котла больше отдраил, зато мои глянь, как сияют!»), шутить об органах и растениях в банках, что заполняли собой стенные шкафы («вот этот жуткий гриб — точь-в-точь разъяренный Филч, ты посмотри!»), и просто болтать о том, о сем. Алисия очень скучала по его дружбе, и все эти несказанные фразы сейчас роились в ее мыслях, отдаваясь болью где-то в сердце — они больше не друзья, и в их редких, напряженных разговорах больше не было места ни беззаботности, ни искренности, ни юмору. Она потеряла то, что у них было, и не смогла приобрети то, чего так желала. А ведь в детстве казалось, что она всегда будут вместе, и никакие невзгоды не смогут из разлучить… и верное, никакие. Кроме любви.

Наконец, раздался скрип двери, и на пороге появился Роджер, опоздавший минут на пятнадцать. Алисия на миг замерла, вглядываясь в его силуэт. Всего в паре шагов от нее — Он, и если присмотреться - а как же можно иначе? - то можно увидеть, как вздымается его грудь при дыхании, если прислушаться — в этой тишине можно услышать, как бьется его сердце — наверняка спокойно и размеренно, ведь это не ее ему хочется держать в объятиях, и не о ней он думает под покровом ночи, и она у него, наверное, вызывает только горькое сожаление по загубленной дружбе. А то и вовсе — уже ничего. А проклятые волосы снова наползают на глаза, и Алисия злится,  ей приходится снова откидывать голову назад, чтобы убрать их, и это наваждение рассеивается. Всего лишь Роджер, который отводит от нее взгляд и натянуто здоровается — просто из вежливости. Ему совсем не хочется с ней разговаривать.

- Привет, - тихо ответила Алисия, и продолжила вяло водить щеткой по донышку котла, до боли в глазах всматриваясь в собственные ногти, лишь бы не смотреть на него — такого родного, с этими его взъерошенными волосами, в которые каждый раз хочется запустить пальцы, мягкими чертами лица, внимательными глазами, ссутулившимися плечами, будто на них лежит какая-то неподъемная ноша, знать о которой ей, Алисии, больше не положено… Она тихонько выдыхает, как будто на эти несколько секунд, что они молча смотрели друг на друга, перестала дышать — как бывает, когда видишь непостижимое чудо, о котором мечтал всю жизнь, но до которого нельзя дотронуться, и в любой момент оно может исчезнуть. Кажется, она покраснела. И воздух вокруг нагрелся на пару градусов. И свитер надевать не стоило — в подземельях должно было быть холодно, но было жарко.

Закусив губу, Алисия старательно счищала сажу все с того же котла. Продуктивность ее работы с появлением Дэвиса резко упала, потому что казалось ужасающе неправильным быть в метре от него, и молчать, и не сметь поднять на него взгляд, и делать вид, будто он ей вовсе неважен, что она вовсе не хочет кинуться ему на помощь, заслышав оглушительный лязг металла, будто вся эта башня из котлов обрушилась на его голову, что угодно сделать, только бы коснуться его руки — но сможет ли она потом ее отпустить? С той октябрьской ссоры прошло уже несколько месяцев, и Алисия просто изголодалась даже по тем крохам внимания, что они уделяли друг другу.
И сейчас она не могла заставить себя замолчать. Как и тогда, в октябре, в глубине души зная, что Роджер откажется, Алисия все равно подошла к нему с идеей ОД, потому что те двадцать минут наедине, и их разговор — пусть даже болезненный и такой тяжелый для обоих… это все, что у нее было.

- Ты не мог бы, пожалуйста… - что? Что она планировала сказать, когда открывала рот, все еще боясь на него посмотреть? Когда-то она могла в его обществе болтать без умолку, а теперь растеряла даже те несколько слов, что крутились в голове ровно до того момента, как ей понадобились. - Щетка сломалась, - ляпнула Алисия первое, что ей пришло в голову после нескольких секунд напряженного размышления. - Передай мне новую, - беспомощно добавила девушка, и все же решилась встретить его взгляд. Наверное, сейчас он решит, что она издевается. У нее же палочка из кармана торчит, взяла бы, да и починила свою щетку. Только забрать слова назад уже нельзя. И щеки все больше краснеют.

[icon]https://i.ibb.co/ZMXjbrG/25-2.jpg[/icon][status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:52)

+1

8

Роджер умирал. Тогда в Сочельник, когда, не рассказав о своих чувствах, проводил её до гриффиндорской башни и ушёл. Тогда в рождественский вечер, когда, ввергнув его в пучину ревности, уходила она сама. Тогда ясным октябрьским днём, когда она бежала от него, а он  отпустил. Он умирал каждый раз, потому что терял её. Все шестнадцать лет до этого судьба щадила его, потери обходили Роджера стороной. Дед которого не стало, когда мальчику было два года не оставил после себя ни воспоминаний, ни тем более горечи утраты. Так что это не считалось. Дэвис просто напросто не был способен его вспомнить, всё равно что чужой человек, которого итак нет в его жизни. Но пришёл декабрь 1994 года и жизнь решила, что довольно с него спокойных и размеренных дней (даром, что ссоры с отцом и братом тоже спокойными не назовёшь, да и события в Хогвартсе размеренными - тоже) и стала требовать дань за 16 лет, что он задолжал. Причём отнимала самое дорогое, что у него было - крепкую верную дружбу и хрупкую юную любовь и всё это в лице одной невозможной девушки, которая сейчас так просто ответила на его приветствие. Одно  невесомое слово. Роджер умирал. Но когда услышал слетающее с её уст "привет", в его груди словно что-то проснулось, он снова почувствовал  себя живым. Она ответила. Всего лишь вежливость, а Дэвису словно Кубок по Квиддичу вручили. Ещё некоторое время назад она молча игнорировала его приветствия. Поделом, конечно. Но сегодня, когда ему бы не разговаривать с ней, не видеть и не слышать её, она отозвалась. И Роджер с неизъяснимой болью понял, что истосковался по её голосу обращённому к нему. Да, она отвечала на занятиях, перекрикивала игроков на поле, разговаривала со множеством знакомых и звуки её голоса Роджер узнал бы из сотни других. Но это всё было не то. Он целую вечность не слышал, как она называла его имени, он вообще не слышал ничего, чтобы Алисия хотела ему сказать.  И вот теперь это бесхитростное "привет". Знал ли он когда-либо, что одно единственное слово, совершенно обычное, такое привычное, произносимое сотню раз на дню, может так на него повлиять?!  Роджеру хочется затянуть эту песенку и повторять приветствие до тех пор пока ей не надоест. Пусть только одно его и говорит. Не важно. Он будет просто вслушиваться и запоминать. А потом вспоминать как она говорит с ним, словно каждый новый день здоровается. Если бы он поделился этими своими мыслями с Джейсоном тот бы точно счёл его чокнутым. А потому, разумеется, ничего такого он другу говорить не собирался. Никому не собирался. Это будут его "приветы".

"И будешь ты парнем с приветом", - ехидно вставил внутренний голос, который у степенного рейвенкловца обычно спал крепким сном. Вот и высказавшись, он снова замолчал. Молчал и Роджер. Между ним и Алисией опять повисла эта дурацкая тишина. А ведь ему столько хотелось ей сказать, помимо идиотских приветствий (почему-то сейчас они кажутся идиотским, возможно от того, что ничего больше он произнести не в силах) - и о том, что он сожалеет; и о том, что он сам идиот; и о том, что жутко скучает и не может ни о чём думать, кроме того, что он её потерял и потерял навсегда; и о том, что она снится ему; и о том, что он рад, что сейчас это не сон и она рядом. А ещё о том, что ей следует держаться от него подальше, потому что он не желает ей снова делать больно. Ведь Джонсон должно быть была права, когда говорила, что ему следует оставить Спиннет в покое. А потому он молчит. И тишину вязкую и тягучую повисшую в кабинете, нарушал лишь только звук щётки проводимой по стенкам котла.

Роджер молчал, но украдкой поглядывал в сторону Лис.  Не мог не смотреть. Его внимание было постоянно приковано к ней, словно он стрелка компаса, а Алисия - его север. Обманывался, что может, но нет, как до дела дошло, он не в силах не глядеть на неё, пусть даже на её запачкавшиеся в саже пальцы, покрепче перехватившие край котла. Дэвис вспоминал как она так же крепко сжимала древко своей метлы, когда взлетала или рукав его куртки, когда он убегал от неё и праведного гнева от того, что по его милости она вымокла с головы до ног или книги, которую он у неё собирался отнять, а она ни в какую не хотела отдавать. Маленькие, тёплые пальцы. Он целую вечность до них не дотрагивался и, кажется, стал забывать какого это держать её за руку, а ведь когда-то держал. А ведь когда-то она невинным движением касалась его волос, шеи, стирала пятна чернил с его лица. Мерлин, сколько бы он отдал, чтобы   она сделала это ещё хоть раз. Роджер всей душой желая этого, совершенно не догадывался, что именно этого жаждет и  Алисия. Что в этом бесконечном молчании и жестокой сдержанности мучился не только он один, ему никак не приходило в голову. Нет, он думал, что ей неприятна его компания  и она, должно быть, злиться, что по его вине вечер дня всех влюблённых ей приходится проводить с ним.

Только эта мысль пришла в голову, как Роджер почувствовал мрачное удовлетворение. Глупое, несерьёзное, злое чувство, что она сейчас с ним в кабинете зельеварения, а не где-то там в гостиной Гриффиндора, не в коридоре третьего этажа, имевший определённую славу среди хогвартских влюблённых (всё равно, что у магглов последние ряды кинотеатра) и не в десятке других мест вместе с поклонником (а он должен был быть, слишком уж Алисия была хороша, чтобы быть одной). Рейвенкловец никогда и не думал, что может такому радоваться. А оно вон как оказалось. А потом он понял, что в любом случае у девушки  и после взыскания впереди весь вечер и ревностная злоба наполнила всё его существо. От этого он принялся яростнее тереть котёл, словно не стенку её отчищал, а начищал  физиономию того, кто мог быть рядом с гриффиндоркой в такой день. Перед его глазами возникают довольные, распутные (ну какие ещё, если Роджера трясёт при мысли что кто-то дотронется до Алисии так как он сам не сумел, да и вряд ли когда-нибудь сумеет) лица школьного комментатора, а потом близнецов.

"И тебе. И тебе..." - но это не помогает. Его воспалённое  воображение, подсовывает ему картины, которые подпитывают его ревность и она душит его. Одно дело знать, что Алисия не его и он так никогда не назовёт её своей и совсем другое, что таковой она может быть для кого-то другого. Эта мука хуже её пощёчины. Хуже сотни пощёчин, если бы они были.

Но их не было. Были только этот кабинет, котлы, она, он и его сбивчивое дыхание. Можно правда подумать, что оно такое от того, что Дэвис перетрудился, до того отчаянно тёр этот несчастный чугунок. Увлечённо, самозабвенно. Поэтому когда Алисия заговорила, Роджер думал, будто это воображение подсовывает ему знакомые слова её голосом. Потому что, кажется, что девушка по своей воле больше никогда с ним не заговорит. Но он обернулся к ней и увидел как её губы двигались, произнося слова. Её спокойный голос действовал на него как глоток свежего воздуха. Алисия заговорила с ним. Снова. Появилась робкая надежда, что может быть  она не злится на него. За зелье, за октябрьский разговор. Разве это возможно чтобы она не злилась?

Роджер смотрел на неё и пытался найти ответ на свой вопрос. Это вдруг стало так важно. Он напрягся. Хотелось ответить "мог бы" на любой её вопрос, только если это будет не "ты не мог бы убраться прочь". Но волшебница этого не просила и он выдохнул, слишком громко, для того кто равнодушен к происходящему.

- Эм... Да, конечно, - смешавшись ответил Роджер и пошарил рядом с собой рукой  не глядя, пытаясь нащупать ещё одну щётку. Она там точно была. У него выходило плохо, но оторвать взгляд от Спиннет он был не в силах, ведь она подняла на него глаза и он опять пропал.  Так не бывает. Так не должно быть. Но он терялся под этим взглядом как ни под каким другим. Он снова чувствовал себя тринадцатилетним мальчишкой, что увидел самое совершенное на свете - её, увидел иначе чем прежде. Может быть он тогда и влюбился. Возможно ли что тогда? Она глядит на него своими большими зелёными глазами, смущённая... Ему ведь не кажется, что она покраснела от его прямого взгляда?! Струны его сердца натянулись до предела и того глядишь лопнут.  Мерлин Всемогущий, как он по ней скучал!  И с чудовищной беспомощностью понимал, что Алисия ему просто необходима. Необходима как тот самый воздух, которого  сейчас так не хватает. И он собирался от неё отказаться?! Это ведь как перестать дышать. Да разве он мог?

Под пальцами, наконец, оказалась деревянная ручка щётки и Роджер, схватив  её, выставил перед своим лицом.  Неловко улыбнувшись,  он протянул её гриффиндорке:

- Вот, держи, - слишком резко проговорил юноша, не чувствуя в себе сил продолжать этот зрительный контакт. Он вздохнул и отвернулся. Его внимание будто бы снова поглотили котлы. А мысли взаправду только о том, как держаться своего слова и перестать пялиться на волшебницу.

- Я наберу воды, - зачем-то сказал он и поднялся. Можно было бы, конечно, воспользоваться Агуаменти, но палочка лежала в кармане мантии, оставленной на дальней парте, да и в отбывании наказаний профессора предпочитали, чтобы студенты поступали как заправские магглы и обходились без магии. Удивительно даже, что Снейп не пришёл, чтобы отобрать их волшебные палочки. Как бы там ни было, Роджеру было просто необходимо отойти и собраться с мыслями. Он нагнулся, схватил откатившийся не так давно котёл и пошёл по направлению к подсобке. Но остановился на полдороге и вернувшись схватил ещё один:

- Я и тебе наберу, -  предложил Роджер. У него ощущение будто воздух звенит от его неловких  фраз, словно он за год забыл как разговаривать с Алисией. Проходя мимо девушки он заметил совершенно целую щётку по правую её руку. Не сломалась. И от этой простой мысли ему отчего-то радостно. Он вдруг понял, что она нарочно соврала про испорченный инвентарь. И вот чего она так смущалась. Но зачем ей надо было врать? Вряд ли затем чтобы отобрать у него лишнюю щётку. Неужели чтобы заговорить с ним?! После всего, что он наговорил, она не байкотировала его. Она заговорила с ним. Теперь уже по-настоящему.

В зеркале над краном в подсобке Роджер увидел своё лицо. Мысль о том, что девушка сердится на него не на столько насколько он думал, засела неуверенной улыбкой у края его губ.

Спустя пару минут рейвенкловец уже  вернулся, положил один чистый котёл с водой рядом с девушкой, а другой рядом с собой.  Она уже принялась за чистку  следующего котла. Эта дурацкая нудная работа вовсе не для неё и Роджер чувствовал себя виноватым, что в праздничный день она вынуждена возиться с результатами труда младшекурсников. Он посмотрел на неё и сказал то, что следовало давно сказать,:

- Алисия, - её имя, произнесённое им впервые за долгое время прозвучало тихо, словно он опасался, что назвав  по имени он заставит её исчезнуть. - Мне жаль, что так вышло и тебе пришлось застрять тут со мной, - он хотел добавить "сегодня", но не сделал этого.

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]https://i.ibb.co/SNz0vPg/5084506e096f.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:07)

+1

9

Алисия уже забыла, каково это — разговаривать с ним. По-настоящему разговаривать, чтобы это была не какая-то официальная ерунда, когда на Заклинаниях Флитвик ставит их в пару для отработки новых чар, когда сложно махать друг на друга палочкой без этих натянутых «прости» или «твоя очередь»; когда перед очередной тренировкой они сталкиваются у раздевалки и Алисия совершенно на автомате говорит делано равнодушное «добрый вечер», обращаясь ко всем рейвенкловцам, но думая лишь об одном-единственном; когда они в библиотеке стоят в очереди, чтобы сдать мадам Пинс взятую накануне литературу и одновременно произносят это сбивчивое «ты первая» - «нет, давай ты»… Сколько за этот год было таких ситуаций, когда школьная жизнь сталкивала их друг с другом, а они оба так старательно отказывались от этих возможностей перекинуться парой слов и сохранить эту невидимую связь, эту тоненькую, почти истлевшую нить, что все еще опутывала их судьбы? Алисия была так уверена в правильности собственного решения — отстраниться от Роджера,  этого эгоистичного решения, в котором ей казалось, что станет легче, ведь она не будет с ним рядом ежесекундно, сгорая от мучительного желания прикоснуться к его лицу, чувствовать тепло его объятий и жар его губ на своих губах… не будет задыхаться от злости и чудовищной ревности, видя, как он улыбается другим девушкам так, как всегда улыбался только ей, и смотрит на других девушек так, как смотрел раньше только на нее - словно во всем мире существует только она одна. 

Но сейчас Алисия жалеет о каждом дне, прожитом вдали от него. О каждом несостоявшемся разговоре, о каждом прикосновении, задушенном ее смущением и неловкостью. Жалела о своей злости и резкости, о своем опрометчивом побеге… она ведь могла все это время быть рядом. Могла так же наблюдать за его бесконечными свиданиями, и так же давиться слезами, когда никто не смотрит, но это все еще был бы ее Роджер — порой забавный и остроумный, порой серьезный, внимательный, а иногда — гордый и упрямый, тот самый Роджер, которого она знала всю свою жизнь, все эти шестнадцать лет, что она ходит по земле, и ни одна другая чертова девушка, смеющая звать его «своим», не могла похвастаться тем же. Тем, что умеет понимать невысказанное за интонациями голоса, что умеет замечать за улыбками скрытые в душе переживания, что знает, когда нужно просто замолчать и не задавать вопросов. Все эти вещи, которые можно узнать, только будучи для человека на самом деле близким и важным. Вещи, которые можно узнать, только если тебе это позволяют. И только, если долго быть рядом. Она должна была быть с ним рядом. А вместо этого просто его потеряла — по собственной глупости и собственной гордости. И обратной дороги для нее уже не было.

- Спасибо,- каким-то бесцветным голосом отвечает Алисия, не глядя протягивает руку  и хватает протянутый инструмент. Ей хотелось бы верить, что улыбка на лице Роджера ей не померещилась, что на какое-то мгновение последний год между ними просто исчез, будто его никогда и не было, что не было этого равнодушия и холодной войны, которую она начала, а Дэвис так охотно поддержал, что не было и того октябрьского разговора, и той пощечины, которую Алисия сама себе простить не могла до сих пор… что можно так же несмело улыбнуться в ответ. Но это только кажется, и ее лицо против воли искажает болезненная гримаса, когда она слышит его резкий голос и видит, как быстро он отворачивается от нее, словно не хочет больше видеть. А чего ты ожидала, Алисия? Что можно раз за разом отталкивать человека, а потом тебя простят и все забудут? Даже у самого безграничного терпения есть свой конец. И у самой большой преданности - свой предел.

Алисии так хочется обхватить ладонями его лицо, крепко-крепко сжать и повернуть к себе, чтобы он снова на нее посмотрел. Она бы вечность тонула в его глазах, не моргая, пока собственные не начнут слезиться, она бы все отдала, чтобы в них снова появилась давно забытая теплота и нежность. Она бы лихорадочным шепотом раз за разом повторяла «прости меня, пожалуйста, прости», и в ее мыслях не оставалось сейчас никаких слов, кроме «прости» и «люблю» - потому что она больше ни о чем другом думать не могла, потому что Роджер так близко, и она так устала, и так соскучилась, и так сожалеет, и так надеется, что ее искреннего «прости» будет достаточно, чтобы он все понял, он ведь всегда понимал ее, как никто, и знал ее, как никто… но Алисия механическими движениями трет щеткой по стенке котла, и Роджер напротив делает то же самое, и они снова молчат, пряча глаза друг от друга. Все вернулось к уже привычному порядку вещей.
«Привычному». Как будто последний год просто затмил собой эти шестнадцать лет.

Когда рейвенкловец буркнул что-то себе под нос и вышел, Алисия  почувствовала себя так, будто на нее вылили ушат ледяной воды. Стоило ему пропасть из поля зрения, как стало как будто легче дышать и в голове понемногу прояснялось, и Алисия приложила холодные, перепачканные пальцы к своим пытающим щекам, не замечая, как на коже остаются черные разводы. Она сделала несколько глубоких вдохов, посчитала до десяти, а потом с досадой поняла, что все равно смотрит в сторону двери, за которой только что скрылся Роджер, и с трепетом ждет, когда она снова откроется, и он покажется в проеме. Самоконтроль ни в какую не желал возвращаться, как она ни старалась. Девушка была просто на грани сейчас, как никогда близкая к тому, чтобы сдаться, изменить собственному решению, которому верно следовала столько месяцев, потому что он был так сильно ей нужен, как тот самый последний глоток воды, что спасает умирающего в пустыне. Ее жизнь была пустыней. Мертвой, выжженной дотла пустыней, и до ближайшего оазиса Алисия может просто не дотянуть. Она уже едва дышала.

- Спасибо, - еще раз говорит Алисия, больше не рискуя поднимать на Роджера глаза, и опустила засаленную щетку в воду, чтобы создать хоть какую-то видимость работы. Она страстно желала что-то сказать, что угодно, лишь бы он ответил и она снова услышала его голос, но все слова будто застревали в горле и эта проклятая тишина давила все сильнее, и чем больше секунд отделало ее от этого дурацкого, ничего не значащего «спасибо», тем сложнее было найти в себе смелость снова заговорить. Ей было страшно. Алисия боялась что эти звучавшие в голове, будто набат, «прости» и»люблю» против ее воли прозвучат вслух. Алисия боялась, что ответные слова будут такими же холодными и резкими, как и предыдущие. Алисия боялась потерять надежду, и поэтому просто молчала.

Но вот в тишине кабинета звучит ее имя. Удивительно, но одного простого и привычного слова достаточно, чтобы внутри все сжалось в какой-то тугой комок, и сердца коснулась такая сладкая боль, потому что ее имя звучит его голосом. Тихим, робким голосом, в котором слышится такая же надежда и такой же страх, что ощущала сейчас она сама. Алисия моментально вскидывается, жадно вперившись в Роджера взглядом, она ждет продолжения, она боится надеяться, но не может не надеяться, и в кабинете так жарко, а у нее кружится голова — и все это только от того, что он с ней заговорил. Он хочет с ней говорить. После всего. Несмотря ни на что. Неужели она все еще дорога ему?

- Нам бы не пришлось тут «застрять», если бы ты не наврал Снейпу про зелье, - Алисия старается, чтобы ее голос звучал спокойно, может быть, чуть насмешливо, может — равнодушно, но он предательски дрогнул — как же можно иначе, если ее саму колотит такая дрожь, что рука со щеткой ходуном ходит над стенкой котла, даже удивительно, что кабинет еще не оглашает пронзительное дребезжание металла! Она снова вспоминает и злосчастный урок, и злорадное выражение на лице роджеровой подружки, и то, с какой готовностью Дэвис бросился на ее защиту, и раздраженно швыряет щетку в недочищенный котел. Тошно вспоминать улыбочку хаффлпаффки, убежденной в собственной победе. Теперь, наверное, жалеет, что выкинула этот фокус, ведь ее парень вместо романтического свидания с ней вынужден совсем неромантически проводить время в обществе котлов и Алисии Спиннет. «Вот незадача, правда, дорогая?», с насмешкой думала гриффиндорка, удивляясь тому, как ее заполняет чувство мерзкого удовлетворения. - Так что праздник ты загубил себе сам.

- Что такое, думал, я не догадаюсь? - приподняв брови, спрашивает Алисия, встретив озадаченный взгляд Роджера. - Не будь болваном, я тебя всю жизнь знаю. И прекрасно вижу, когда ты врешь. А вот ты… - девушка на миг умолкла, будто размышляя, стоит ли говорить то, что просто само просилось прозвучать — подумать только, она битых полчаса мучилась от желания поговорить с рейвенкловцем, и не могла отыскать ни одного подходящего слова, но как только появился хоть малейший намек на очередную словесную перепалку, как слова сами рвутся с языка! Как они превратили свои отношения вот в это? - Ты, похоже, свою благоверную не знаешь вовсе, - теперь злорадство звучит в ее собственном голосе, только это все показное, и на самом деле изнутри разъедает горькая обида.

«Может, он и не знает ее так, как тебя, - предательски шепчет внутренний голос, - но выбрал он ее».

[icon]https://i.ibb.co/ZMXjbrG/25-2.jpg[/icon][status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:52)

+1

10

Роджер хвалил себя за то, что произнёс эту простую фразу и не запнулся. Сожаления. О, пожалуй он лукавил, когда сказал что сожалеет. Будь он перед собой честен, то давно бы признал что, чертовски рад, что она "застряла тут с ним". Даже пусть вкус у этой радости был горький, от того что между ними не осталось прежней непринуждённости и свободы. Вот об этом он, пожалуй, и  жалел - о том, что потеряно и чего ему отчаянно не хватало. Сожаление накрывало его каждый раз, как он чувствовал, что ему не доставало Алисии. Прошло больше года, а он всё ловил себя каждый раз когда случалось что-то смешное, и он смеялся, ожидая что она рассмеётся рядом, или наступит вечер, он расскажет ей о произошедшем и обязательно услышит её искренний заливистый смех. Или когда он раздражался из-за несдержанности Джейсона, школьной программы, Амбридж  с её декретами, да даже просто, от того что у него вновь не выходило провести верную формулу прогрессивного заклинания, и всё ждал когда услышит её успокаивающий голос и тепло девичьей руки на плече и она направит его. Или что в очередной выходной, она вновь подойдёт и присядет к нему  за рейвенкловский стол, и когда вместо неё рядом оказывалась другая, он испытывал  физический дискомфорт и некоторое время пытался привыкнуть, к тому что это не Алисия. Роджер мог бы бесконечно рассказывать в каких случаях ему недостаёт Спиннет и жалеть о том, что за прошедший год этих случаев набралось  столько, что если бы нагрузить ими Дурмстранговский корабль, он бы точно пошёл на дно. Пожалуй, только потеряв дружбу гриффиндорки рейвенкловец в полной мере понял, что такое на самом деле сожаление. Уж точно не то, что он бросал, когда сбивал кого-то в дверях в аудитории, или когда сбивал охотников команды соперников или когда на восьмом дне рождения Алиссии он покусился на её торт, до того как она сама его увидела (тогда он точно не сожалел, очень уж был вкусный десерт) и много чего ещё, что не имело отношения  к тому, что он испытывал потеряв близость и доверие девушки. И сейчас будучи  от неё в метре, он жалел о том, что пропасть между ними длиннее всех коридоров подземелий. Потому что стоило ему протянуть руку и он сможет сжать её напряжённые работающие пальцы. А он не тянет. Это ведь должно быть легко, он же видел как она окунает их в холодную воду и продолжает тереть этот уродливый котёл. Хотелось отобрать его  и схватить её за руки и не отпуская, дышать на её тонкие пальцы, грея их как когда-то делала она. Но юноша не двигался, потому что мысль о том, что она снова отнимет рук и оттолкнёт его,  приносит ту же боль, как если бы она правда это сделала.  Ещё одно сожаление, о том, что теперь ему к ней не прикоснуться, не причинив боль себе и неприязни ей.

Но может быть он не прав? Потому, что  совсем не похоже, чтобы она злилась на него. А ещё эта невинная ложь, чтобы с ним заговорить. Роджер  начал надеяться, что ошибался, и что-то ещё можно исправить. Да, ещё вчера он хотел поставить окончательную точку, но как же это сделать, когда оживает эта совершенно нелогичная и неожиданная надежда и Алисия снова отвечает ему. Если бы кто-нибудь сказал Роджеру, что он будет слушать претензии с удивительным облегчением и даже радостью, то он бы никогда не поверил. Терпеть не мог, претензии. Может быть, Джей был прав, он и впрямь сошёл с ума. От того что он говорит со Спиннет, от звуков её голоса, от того, что это так отдалённо, пусть самую малость, но всё же похоже на то, как они общались прежде. От слов девушки и от того, что голос её дрожал  волшебник снова терялся. Что же она с ним делает? Что с ним творится, когда она рядом?

- Кхм... Ты знала?! - удивлённо проговорил он, испытывая огромное облегчение от того, что она всё поняла и... Он всё надеялся, что не винила его. Как же стало легче дышать. Разумеется, стало, потому что его воздухом весь последний год была ОНА и он испытывал в ней чудовищный дефицит. И даже не верится, что можно просто так говорить с ней после всего.  Но вдруг Алисия отшвырнула от себя щётку и он напрягся. Она говорила о празднике. Возможно  жалела, что в такой день она вынуждена отбывать наказание. Пусть и не по его вине, но всё же, у неё наверняка были планы на этот вечер. С кем-то. Дэвис крепче сжал  щётку, так что пальцы побелели.  - Заодно и тебе тоже, -  добавил он на её замечание по поводу испорченного праздника. Как же его задевает мысль о том, что девушка могла проводить этот вечер в обществе другого. Притом что сам он, ещё на той неделе делал подарки другой именно по поводу праздника. Вот какого облезлого тролля он её ревнует? И какого дохлого гриндилоу гуляет с другими, когда точно знает к кому его тянет всем сердцем?   Внутренний голос прав - сам дурак.  Особенно остро он это ощутил, когда Алисия подняла на него глаза и сказала, что знает его всю жизнь. Роджер почувствовал, как внутри него растеклось тепло, он был тронут этими словами. Было чувство, что не было этого чудовищного года, когда они перестали знать друг друга. Ему стыдно за свою ревность, тем более что вечер превратился в отработку из-за выходки его девушки.   -  Прости,  не знаю, что на неё нашло и какая докси её укусила, -   попробовал он оправдаться, но в голосе  звучит смех. Будто его веселит выходка хаффлпаффки. Ему не удалось сдержаться  и он улыбнулся. От её слов  и от разводов сажи по её щекам. Даже её раздражение не способно было стереть его улыбку. Алисия выглядела такой трогательной. Воинственная защитница правды с  боевым раскрасом. До чего же хотелось протянуть руку и коснуться её щеки, и нет, даже не для того, чтобы вытереть сажу. Нет, просто до безумия необходимо было дотронуться до неё. Дэвис тоже отложил котёл. Не похоже, что они закончат с ними за назначенные два часа. Но невозможно думать о наказании, когда рядом эта девушка. Потому что она и была его наказанием. Самым сладким, тягучим и болезненным наказанием на всём белом свете. Кто знает,  когда им вообще  следующий раз повезёт вновь поговорить?! Даже если эти короткие фразы снова грозил перерасти в ссору, Роджер был не готов прекратить. Но до чего же неправильно звучало в устах Алисии обвинение о том, что он плохо знал свою девушку. Бывшую девушку, мысленно исправил он:

- Она не моя благоверная, - тут же помрачнев, отозвался семикурсник. Словно важно донести до гриффиндорки эту эксклюзивную  информацию. Хотя вряд ли это её вообще интересовало.  - Мы расстались вчера. Давно надо было это сделать, - всё же добавил он. И почему-то его объяснение звучало как оправдание. Признаться, у Роджера не было никакого желания говорить ни о хаффлпаффке ни о ком другом, кого сейчас не было в этой комнате. А кроме него здесь была только она - Алисия.

Он привстал, пытаясь нащупать в кармане брюк носовой платок. Если волшебница продолжит так на него смотреть, он и правда не сдержится и дотронется до её лица, потому что у него зудит в пальцах, словно в них вживили магниты и они притягиваются к ней и он все силы прикладывал только для того, чтобы держать свои руки при себе. Очередная волна сожаления накрывает его. Сколько времени он мог безнаказанно прикасаться к ней - держать её за руку лёжа на траве и глядя на проплывающие облака, крепко обнимать, после недолгого расставания, придерживать её за локоть на скользкой лестнице, танцевать с ней даже без музыки, хватать её за талию со спины, когда она убегала, а он догонял, целовать её в висок, и чувствовать её лёгкий поцелуй на своей щеке, хлопать пять на пять после  успешно сданной работы, случайно касаться её плеча своим плечом в библиотеке и на занятиях... Мерлин Всемогущий, сколько же было счастья в его жизни связанного  с ней и к которому он относился как к положенному! А сейчас он искал платок, чтобы протянуть ей. Если он только сможет сдержаться и сам не потянется к ней. Да, разумеется, сможет.

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]https://i.ibb.co/SNz0vPg/5084506e096f.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:08)

+1

11

- Знала, - говорит Алисия, глядя куда-то в пол. Только услышав его голос, она уже не могла остановиться, и теперь слова сами срывались с ее уст, и она готова была ответить на все, что он произнесет этим вечером, лишь бы заставить его продолжать этот разговор. Она готова была к любой честности, готова была признаваться в чем угодно, кроме самого главного, потому что испытывала потребность, необходимость быть с ним искренней, вернуть те времена, когда такая открытость не требовала от нее никаких усилий. Вернуть времена, когда он был для нее дороже всех на свете, и самое главное - чтобы он обязательно об этом помнил. - Я всегда все про тебя знаю.

«Даже теперь», хотелось добавить Алисии, ведь она так и не смогла полностью вычеркнуть Роджера из своей жизни. Она всегда краем глаза отмечала, кто рядом с ним сидит в Большом зале и с кем он ходит на уроки теперь — вместо нее. С кем болтает на лекциях Флитвика и кто теперь пинает его под столом, чтобы его неизменные шутки не звучали слишком громко — вместо нее. Кто сидит рядом с ним в библиотеке, заглядывая через весь стол в его пергамент, чтобы ткнуть пальцем в заголовок его доклада и заявить, что это звучит просто нелепо — теперь, вместо нее. Алисия втайне от самой себя все равно тянулась к нему, хотела оставаться частью его жизни, путь даже в роли этого незримого наблюдателя, потому что для нее была просто невозможной мысль о том, что могут появиться вещи, о которых она не будет знать. Ей казалось, что как только это случится, она потеряет Роджера навсегда.
И она знала — имена каждой из этих девчонок, что увивались вокруг него весь этот год, и особенно этой, светловолосой, что составила ему компанию в прошлую субботу в Хогсмиде. Знала, что он заходит в библиотеку и берет первую попавшуюся книгу, больше не выбирая из  них самую интересную, чтобы его доклад отличался от других. И что домашние задания он теперь делает в одиночку, потому что его подружки, наверное, не находили это интересным.  И что шутит намного реже. И что так редко улыбается, скорее вымученно, искусственно, почти как она сама. Алисия знала наверняка, что этот год для Роджера счастливым не был, но не готова была поверить, что причина была в том, что это ее ему не хватает. Боялась даже предположить, что тоже может до сих пор быть ему нужна.

- Я все равно никогда не видела смысла в этих розовых сердечках и конфетти, - пожала плечами Алисия — ей почему-то не хотелось, чтобы Роджер думал, будто каким-то образом испортил ей праздник, чтобы вообще он хотя бы предположить, что она может радоваться этому дню. Она отложила в сторону второй котел, и снова украдкой взглянула на него, чтобы увидеть, как он задумчиво рассматривает свои руки и подумать о том, до чего ей сейчас хочется переплести свои пальцы с его и спрятать где-то у себя на груди.  - А тебе… знаешь, тебе нужно быть более разборчивым в выборе подруг. Возможно, тогда тебе не попадется мстительная стерва, - может быть, и не стоило отпускать этот комментарий, но Алисия не смогла удержаться, просто выплюнула его Роджеру в лицо - а почему бы и нет? Да она всей душой ненавидела треклятую девчонку, которая могла у всех на виду, в любое время быть рядом с ним, обнимать его, гладить по спине и прятать лицо у него на груди, и часами нежно перешептываться, так почему бы не заявить об этом всему миру? А потом понимает, что рейвенкловец улыбается. Ей улыбается. И в его голосе звучит такой забытый смех, что у Алисии на глаза навернулись слезы, до того она соскучилась по этим задорным искоркам в его глазах. И как-то все последующие фразы, которыми она собиралась осыпать светловолосую виновницу их заключения, растворились в этом смехе, развеялись, как дым, и она умолкает на полуслове, и сквозь затуманенный взгляд едва видит, как продолжают шевелиться его губы, и очарованный рассудок едва не пропуска те те слова, что она больше всего хотела бы услышать.

«Расстались». Давно надо было…
Вряд ли что-то еще могло заставить сердце Алисии забиться так радостно. Она как будто высунулась в окно после долгого заточения, и ей в лицо ударила утренняя зеленая свежесть, и взгляд упал на бесконечное поле ярких подсолнухов, и все ее существо заполнило огромное, просто распирающее изнутри, рвущее на части чувство надежды. Губы дрогнули, будто она вот-вот готова была улыбнуться — неуверенно и осторожно, будто проверяя, умеет ли еще?
Он больше не будет ходить по школьным коридорам под руку с этой.
Он больше не будет делиться с ней своими секретами и рассказывать, как паршиво прошел день, ожидая утешения, не будет тащить целоваться в темные уголки коридоров и гладить ее по кудрявым волосам. Больше не будет называть «своей».
А потом, как гром среди ясного неба, Алисия вспомнила. Ее короткий миг безграничного счастья пролетел и она поняла, что на это место придут другие. Какая разница, что сейчас он один? Ведь это так ненадолго… И завтра он уже будет встречаться с другой. Не с ней. Снова не с ней.
«Конечно же, не с тобой, - нашептывал внутренний голос,- ведь ты так и не заявила о своих чувствах. Он даже не знает, помнишь?»
Заткнись, говорит Алисия самой себе, просто замолчи, слышишь? Он не узнает. Она дала себе слово, что не узнает.

- Кто следующая? - и в голосе моментально проступают уже знакомые насмешливые нотки. Наверное, Алисия так защищается — как будто если сделать вид, будто ей все равно, в сердце не начнут ворочаться эти острые ножи, а лицо не будет искажать гримаса муки. - Еще остались в Хогвартсе девушки, которых ты не перецеловал? - и самой противно от того, что произносит ее рот. Кажется, голос начинает срываться, но девушка ничего не может поделать с собой, и каждое новое слово звучит все выше и выше. Не дай Мерлин ей снова не сдержать слезы. - Кстати, слышала, Чжоу Чанг тебя отшила. Хоть у одной мозги оказались на месте.

И чем дальше Алисия говорит, тем хуже себя чувствует, потому что на эти холодные, неприятные, колючие слова ее толкает такая ревность, от которой хочется выть на одной-единственной высокой ноте, потому что ни в одном языке мира просто не существует слов, чтобы как-то выразить эту боль, дать ей выход и облегчить ее. Ей хочется кричать «как ты можешь не быть моим!», ей хочется ударить кулаком по стене, опрокинуть на пол всю эту башенку почерневших от копоти котлов, чтобы грохот сотряс весь замок от основания и до башенных шпилей, броситься к Роджеру и от души пнуть его зато, что он вообще существует в этом мире, а потом разрыдаться и обнять его, сжав в кулачках ткань его рубашки, уткнуться щекой в его плечо и простоять так до конца света.
Молча. С закрытыми глазами. И не дышать.
[icon]https://i.ibb.co/ZMXjbrG/25-2.jpg[/icon][status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:52)

+1

12

Магглы не имевшие в своей жизни дел с магией придумали себе своё волшебство - суеверия,  приметы, волшебные слова. Последние вряд ли можно было хоть как-то отнести к магическим ритуалам. И всё-таки, это красиво звучало - "волшебное слово", почти как название для всех магических формул. Другое дело, что называли так обычные вежливые  слова - "спасибо", "пожалуйста", "здравствуйте", "всего хорошего" и множество других. Роджер добавил бы в их число ещё несколько: "я по тебе скучал", "мне так тебя не хватает" и это удивительное "я всегда всё про тебя знаю". Услышав эту фразу  он понял - она определённо, волшебная. Иначе как объяснить то, как она на него подействовала. Его словно током ударило. Или Петрификусом. Он замер и поглядел на девушку в упор,  словно спрашивая то ли она имела в виду, что он понял, даром что она не поднимала глаз. Что-то в груди его встрепенулось и  прислушалось. Такая простая фраза, но сколько в ней было магии.  "Я всегда всё про тебя знаю" как мантру повторил про себя юноша. Отчего-то она была очень важной, словно от этих шести слов  небольшой шаткий мостик надежды на тот берег, где ещё что-то можно исправить, вдруг стал крепче и значительней. Она обнадёживала. Роджер не мог сказать, что ему больше нравилось - то ли, что сказанное было в настоящем времени, а значит интерес Алисии продолжался и сейчас; то ли это удивительное "всегда", которое одним своим существованием отметает все болезненные "никогда" (никогда не простит, никогда не поймёт, никогда не ответит взаимностью); то ли совсем глупый пункт - близость слов "я" и "тебя" произнесённых её губами в этом маленьком предложении; то ли это всеобъемлющее "всё знаю", которое прямо говорит о том, что  ей не безразлично происходящее в его жизни.  Право слово, ему хочется тут же подхватить её, закружить и долго-долго повторять "спасибо-спасибо-спасибо". Всё-таки он ей не безразличен. Не смотря на её деланный тон - кого она пытается обмануть? - на то, что он ей наговорил, на то что она так легко отрезала его, Роджера из своей жизни. Теперь он точно это знал.  Даже без дополнений. Ведь нельзя иначе понять то, что она сказала. Ведь правда?! Ему хочется в это верить. И он испытывая безграничную благодарность, пытается поймать её взгляд. Убедиться.

"Пожалуйста, посмотри на меня. Мне это так нужно..." - но ей так интересны валяющиеся у ног котлы.

Им же они окончательно позабыты, важно лишь то, что она говорит с ним, и говорит открыто. Роджер слышал это в её голосе, словно ей давно хотелось высказаться, потому что если его слова звучали как оправдания, то её были определённо признаниями. Ему хочется обмануться и услышать первую фразу в его списке волшебных слов. А ещё ему отчаянно  хочется признаться и самому  сказать вторую, что ему не хватает её.  Потому что это правда. Он не мог похвастать тем же, что и она - всего он не знал, даже наоборот знал очень немногое,  собирал истории её жизни за этот год по крупицам, как горе-археолог. Сложно следить за чьей-то жизнью, когда ты далёк от слухов и сплетен, девчонкам в этом плане должно быть проще. Хотя признаться, и среди своих балаболов хватало, да только о Спиннет они болтали мало. Слишком уж хорошей была у неё репутация, чтобы о ней много говорили мальчишки. Ему понравилось то, что она говорила о своём отношении к праздничному дню и раздражение его сходит на нет. Роджер всё не мог сдержать улыбки. Он и прежде знал, что она равнодушна к некоторым датам, среди которых и 14 февраля. Но вдруг за этот год у неё поменялись предпочтения. Дэвис вспомнил о вчерашнем дне. Это был  её второй день рождения, которое он проигнорировал и который она праздновала без него. Мысли его устремляются к той маленькой вещице, что он как дурак таскал с собой целый год и что не смотря на неведение  юноши была причиной субботней ссоры с его "не девушкой".

На самом деле, ему так хорошо от слов Алисии, как давно уже не было. Как изголодавшийся, он внимал ей, ловил каждое её слово и складывал в ту часть своего сердца, что носило её имя, и уже не так важно, что потом воспоминания об этом дне, её слова, печальные мысли о том, что прежнее не вернуть, доконают его и он будет непривычно хмур и резок, будет нарываться на неприятности  и взысканий от профессоров. Всё это будет потом. А сейчас она здесь, рядом, говорит, что знает его, так как было много раз до этого и Роджера переполняет знакомое ощущение - она близка ему. И пропасть между ними, которая ещё утром казалась бесконечной, внезапно сузилась до размеров этой комнаты.

Алисия разразилась тирадой по поводу подруг рейвенкловца. Тема была такой дурацкой. С самого Рождества он чувствовал себя страшно неловко, когда она всплывала в их разговоре. И если быть объективными, она всплывала каждый раз и каждый раз, они ссорились. Хотя не из-за неё, конечно. Или всё же?

-  Алисия... - выдохнул Роджер. - Ты что следишь за мной? - наклонив голову спрашивает он. Юноша  ничего не мог с собой поделать. Признания застревали в горле, но дурацкие шуточки, которые прежде лезли из него круглосуточно словно ожили, рядом с этой растрёпанной золушкой. Быть может и прежде они служили своеобразным буфером, смягчающим неловкость, которая могла возникнуть между ними, но не возникала благодаря юмору и той простоте, что была в их общении.  Он сам не понял, как ляпнул это, а когда осознал, тут же пошёл на попятную и выставив вперёд руки протараторил:

- Ладно-ладно, я пошутил. Прости меня. Я знаю, я дурак, - согласился он с невысказанными претензиями. Совсем как раньше. - Больше не буду. Погоди, я сейчас достану платок.  Я просто смотрю на тебя и не могу...

- Да, есть ещё несколько, - шутливо отозвался юноша на претензию девушки в его неразборчивости и распущенности. Роджеру бы возмутиться, но ему совсем не хотелось ссориться, поэтому он пытался перевести разговор в другое русло, а потому ему в голову не пришло ничего лучше, как озвучить самую глупую мысль, что пришла ему в голову. - Тебя так это заботит, Алисия. Не знай я тебя, сказал бы что ты ревнуешь. Ревнуешь, да? - весело предположил он, со странным волнением замечая, как девушка меняется в лице. Роджер как раз выудил из кармана злосчастный кусок ткани.  - Вот и пригодился, - себе под нос пробормотал он и присел рядом с девушкой протягивая к ней сложенный вчетверо тёмно-синий платок, с вышитыми обычной серой ниткой инициалами R.D. Всё его веселье растворилось стоило ему оказаться так близко к девушке. Мерлин, как она на него глядела!  Ни разу в жизни она так на него не смотрела. Большие зелёные глаза взирали на него с упрёком и опаской. Роджеру показалось, что она его либо сейчас стукнет, либо броситься обнимать. Внезапно, он впервые в жизни понял, что Алисия и правда может его ревновать. Ревновать ко "всем этим девушкам Хогвартса, которых он перецеловал". Ему вдруг  стало жарко и дыхание сбилось, прямо как у неё. Он не  смог бы сказать, почему только сейчас эта догадка пришла ему в голову. Он знал только одно - ему внезапно стала невыносима мысль, что он ошибся.  Рассудительная Ровена,  Алисия его ревнует? Да не может того быть!

Не в силах оторвать  взгляда от её лица, юноша протянул руку к её щеке:

- Ты немного запачкалась, - совсем не своим голосом проговорил он. В горле пересохло, от чего тяжело говорить. - Можно я...? - словно спрашивал разрешения, а на самом деле не в силах не сделать этого самому, Роджер коснулся её кожи мягкой тканью и вытер тёмные разводы на щеке. Прежде привычное движение, сейчас представлялось совершенно удивительным. У юноши было чувство, будто всё вокруг на миг заморозили и он даже видел замершие в воздухе пылинки, а его рука жутко медленно, как в испорченной колдографии  касается щеки Алисии. Взгляд юноши упал на её приоткрытые  от удивления губы, и он почувствовал как его всего непреодолимо влекло к ним. Влекло к этой невозможной девушке.

Если ему казалось, что он сможет жить без неё, как жил весь этот чёртовый год, он ошибался. Потому, что это вовсе была не жизнь. Это был побег. От  себя. От неё. Это была тень настоящей жизни, ведь весь год он чувствовал себя погибшим. И только рядом с ней он оживал. Всё приобретало свои краски, трава становилась зелёной, а небо голубым, потому что он не видел ни неба, ни травы, ничего не видел, кроме бесконечных коридоров и холодных стен, пустых страниц и таких же пустых дней. Без неё.

- Прости меня, - шепчет Роджер.

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]https://i.ibb.co/SNz0vPg/5084506e096f.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:08)

+1

13

Алисия чувствовала на себе его взгляд. Долгий, пристальный, может быть, даже требовательный — но она стоит с опущенной головой, как будто котлы вокруг были самой важной и интересной вещью, которая только могла существовать. Она буквально видит спасение в этих котлах — ведь благодаря им она может не смотреть на Роджера, хотя ее жалкие попытки игнорировать его присутствие рядом наверняка просто смешны.
Даже не видя, что выражает его лицо, гриффиндорка почти кожей ощущала, как ее, будто легким весенним ветерком, обвевает самое разрушительная, и одновременно — самое прекрасное на свете чувство. Надежда. Алисия знала точно, что если бы она подняла сейчас голову, то увидела бы, с какой надеждой смотрит на нее Роджер, и как он ждет, что она произнесет что-то еще, потому что всего несколько сказанных ею слов уже дали ему слишком много. Он ведь тоже знает ее лучше, чем кто бы то ни было. И, конечно же, поймет даже невысказанное. Поймет, но поверит ли? Алисии очень важно было, чтобы он поверил. Она больше не могла врать ни себе, ни ему.
И она решается.

- Я… очень скучала по тебе, - почти шепотом произносит Алисия, зажмурившись. Она чувствует, что лицо едва ли не сгорает до костей, как будто рядом с ней появилось маленькое и очень горячее солнце. Но ведь оно всегда было рядом, это солнце, всю ее жизнь, просто она глядела мимо и не видела, и имя этому солнцу — Роджер Дэвис. Центр ее мира, источник тепла и света, источник невероятного притяжения, вокруг которого вращается вся ее жизнь, который дает жизнь сам по себе. И Алисия боится на него смотреть. Она произносит эти едва слышные слова, несомненно, правильные слова о чувстве, которое распирало ее все это время, и она так долго набиралась смелости, чтобы об этом заговорить, чтобы признаться, как сильно он ей нужен и как пуста без него ее жизнь. Нет, не жизнь — бесполезное существование. Как тело, живущее без души, как узник дементоров, которые день за днем отнимают всю радость, улыбки и счастливые воспоминания, подменяя их равнодушием и унынием. Алисия больше всего на свете хочет сейчас посмотреть на Роджера, но она боится увидеть выражение его лица, потому что однажды ей уже довелось узнать, какими холодными могут быть его глаза. Алисия боится, что на этот раз оттолкнут ее. У нее внутри все сжималось от страха, и она чувствовала себя сейчас такой беспомощной, будто только что оголилась перед толпой, которая беззастенчиво рассматривает ее, а убежать некуда.

- Слежу… что? - растерялась Алисия, и ей стало как-то неприятно от осознания, будто Роджер мог решить, что она нарочно интересуется его жизнью. Это было не так. Это каждый раз получалось само собой. Алисия помнила, что добровольно приняла решение перестать быть частью его жизни, отказалась от права доступа к самому сокровенному, и, конечно же, не считала его подружек, просто каждый раз автоматически отмечала, вместе с кем на этот раз он спустился на завтрак, и на задворках сознания проскакивала мысль «опять другая». Иногда Анджелина или Кэти пытались делиться сплетнями о нем, но Алисия отказывалась это слушать, просила их прекратить, потому что не хотела знать подробностей; но вместе с тем — всегда против воли жадно вслушивалась в долетающие до нее обрывки разговоров от рейвенкловского стола. Она сама себе противоречила. Она сказала, что в ее жизни больше не будет Роджера Дэвиса, что его так легко будет избегать, и что она сильная, и смелая, и что в ее жизни и без того так много хорошего и есть ради чего просыпаться по утрам, но… как она могла его забыть, как могла отпустить, когда видит его каждый день, когда он так близко, только руку протяни и дотронься, когда он то и дело появляется в ее снах — там, где жили эмоции, чувства и мечты, не подконтрольные разуму?

- Дурак, - повторяет за ним Алисия и это слово сейчас звучит с какой-то исступленной нежностью, потому что говорить о нем по-другому она больше не умеет. Она больше не могла обвинять Роджера в том, что он не любит ее. За этот год выветрилась вся та злость, что поддерживала ее первые месяцы, и если в то Рождество она была готова как разъяренная кошка растерзать и его, и Флер, едва ли не плевалась ядом, стоило кому-то упомянуть его имя, и сама вспыхивала, как факел, когда разговор касался этого человека, то теперь… теперь Алисия могла произносить его имя только с каким-то благоговейным трепетом, мягкостью и теплотой. Все прочее ушло, теперь остались только те, самые чистые и искренние чувства, что она к нему испытывала. Может быть, поэтому сейчас она не могла заставить себя произнести вслух его имя — стоит ей это сделать, как Роджер все поймет.

- Все шутишь… Да не нужен мне твой платок, я и сама прекрасно могу… - и Алисия, не договорив, принялась оттирать щеки рукавом, но следующие его слова настолько застали ее врасплох, что она так и замерла в этой нелепой позе, чувствуя, как горящие щеки прожигают насквозь ее запястье даже через толстый слой шерсти. «Ты ревнуешь?» - забилось в ее голове, как раненый зверь, сметая на своем пути все прочие мысли, растаптывая в пыль все те фразы, которыми она могла бы ответить, заставляя ощущать растерянность и смятение от того, что он мог все понять, обо всем догадаться, когда она так старалась, чтобы этого никогда не произошло. Может быть, он это в шутку сказал? Может, просто ляпнул, не подумав, и сейчас снова улыбнется, осознав, какую глупость только что придумал, как же так, ведь это просто Алисия Спиннет, девчонка, что была рядом всю его жизнь, просто друг, пусть даже лучший друг… пусть даже была другом… но Алисия уже себя выдала. Она всего несколько мгновений стояла с широко раскрытыми глазами, полными ужаса, и этого было достаточно, чтобы проиграть войну.

Алисия видела это по его лицу. Видела, как там проступает понимание, осознание происходящего, видела, как Роджер подался в ее сторону, как уже почти сделал первый маленький шажок, и она не выдерживает, бросается к двери, спотыкаясь об котлы, натыкаясь на парты и стулья. На руках и на бедрах, которыми она врезалась в мебель, наверняка потом останутся синяки, но этой боли Алисия не ощущает, ведь всю ее грудь как будто занимало выросшее во много раз сердце, стучащее сейчас так быстро и так тревожно, и так мучительно больно, что места для легких там уже не оставалось, и она просто хватала ртом воздух, как будто тонула под водой и до поверхности было не достать. Нет, это не в кабинете темно, это у нее в глазах темнеет и она в самом деле уже едва держится на ногах, ее с головой накрывает паника, потому что Алисия просто не знает, что ей делать дальше. Пальцы находят дверную ручку и принимается остервенело дергать ее — хочется убежать, ей всегда приходится бежать после своих ошибок но сейчас бежать некуда. Алисия ведь знала, что некуда, знала, что заклинание заперло дверь, стоило Роджеру войти в кабинет, и она не откроется раньше семи вечера, но не могла прекратить свои попытки вырваться на волю. А Роджер уже так близко. Касается ее плеча, касается ее щеки — через тонкую льняную ткань она все равно чувствует его мягкие прикосновения, и порывистым движением сжимает уго руку, и в голове как будто взрывается сверхновая, ослепляя и создавая блаженную пустоту, в которую засасывало последние слова, которые Алисия еще помнила.
Пока не осталось одно. Его имя.

- Роджер… - шепчет она, онемевшими губами, и не знает что говорить дальше. Все, что ей было нужно, чтобы жить и дышать; все, о чем она мечтала, чего ждала, на что надеялась — сосредоточилось в этом слове, удивительном, невероятном, чудесном, таком привычном и родном, и таким новым одновременно. Как в шести буквах могла помещаться целая Вселенная?
«Скажи ему, скажи прямо сейчас, скажи!»
Внутренний голос почти кричал, требовал, бился в истерике, как маленький капризный ребенок, но Алисия не могла выговорить больше ни одного слова. Только имя его.
[icon]https://i.ibb.co/ZMXjbrG/25-2.jpg[/icon][status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:56)

+1

14

Дэвису было просто необходимо, чтобы она взглянула на него, но Алисия словно нарочно мучила его. Перед внутренним взором Роджера возникла яркая картина. Смеющаяся девушка лежит на лугу у озера. Солнечные блики отражаются от её волос цвета расплавленного янтаря. Её удивительные глаза цвета весенней листвы смотрят на него. В них плещется смех, который сменило удивление и что-то ещё затаённое в самой их глубине. Над чем она смеялась тогда Роджер плохо помнил. Если на то пошло, он даже не мог с уверенностью сказать во что она была одета в тот день. Только эти глаза, которые смотрели прямо ему в душу. Он любил её и тогда, лишь не понимал, что то тепло, разливавшееся в груди было именно этим. Если бы она использовала одуванчик на нём, гадание бы точно сработал, он уверен пришлось бы стирать оранжевую пыльцу с подбородка. У Дэвиса щемит  сердце и он потянулся к ней с этим дурацким платком, чтобы дотронуться до неё, чтобы она подняла на него глаза, свои удивительно зелёные глаза. Он хотел, чтобы она  знала, что и он скучал, страшно тосковал по ней каждый божий день этого паршивого года, безнадёжно тосковал по ней, но не говорить же это её затылку.

-  Я тоже... Я тоже скучал по тебе, -  всё же признаётся он в ответ. Роджеру было  не сдержать этих слов. Минуту назад, он безгранично желал чтобы она сказала, что скучала и ему не показалось - нет, он точно слышал -  она созналась, и как ему было не ответить ей тем же. И какое же огромное облегчение принесли эти слова Дэвису, словно на него Силенцио было наложено, и наконец снято. О, как же он скучал по ней! Пожалуй только за прошедший год, он и  понял что такое по-настоящему скучать. Перебирать  в памяти все-все слова, все-все вечера, все-все переглядки, все-все споры и  разговоры, все-все дни и ночи  за предыдущие шестнадцать лет. Роджер знал Алисию всю свою жизнь, сколько себя помнил и никогда прежде не знал, что умеет так тосковать по кому-нибудь. Признаться, он месяцами не видел родителей, того больше брата - но ничего даже отдалённо похожего  прежде не испытывал. Эти  пропащие  пятьдесят восемь недель без неё научили его тому что значит скучать по кому-нибудь. По ней.

Неужели, она чувствовала то же?! Мерлин, как же Роджер хотел в это верить, и да, безрассудное сердце его доверяет той, что никогда ему не лгала. Тяжесть давящая на сердце становится легче, отпускает его. От того ему уже и шутить рядом с ней удавалось.  Рейвенкловец ещё не знал, что его неловкая шутка станет причиной бесконечного счастья, потому что он вот-вот готов снова брать свои слова назад:

"Разумеется, шутка вышла не смешной. Прости я сморозил глупость. Ты ведь мой самый лучший друг" - эта мысль уже сформировалась у него в голове, но стоило взглянуть на Алисию, как неожиданная догадка обрушивается на него как вода Ниагарского водопада, который он видел будучи в гостях у дяди Кристофера. У него перехватывает дыхание,  как если бы он сам стоял под этим мощным потоком, потому что в её невозможных глазах был ответ на все не заданные им вопросы.

"Ревнует! Ревнует меня?!" - бьётся в голове невозможная мысль, от которой у него жар по телу. И всё-таки Роджер был не готов поверить что так оно и есть, пока Алисия не дёрнулась и не попыталась бежать. Снова. Совершенно сбитый с толку юноша застыл на один долгий миг соображая.

"Нет. Нет. Нет. " - отчаянно пронеслось в мозгу. Вдруг до потери пульса стало страшно понимать, что она уйдёт и он её не остановит. Дэвис  и глазом не успел моргнуть, как вновь  накатило ощущение безнадёжности, которое мучило его всё лето. Весь год. Неужели эта пытка продолжится?! Нет, он не мог этого допустить. Не в этот раз. Он не даст ей уйти. Роджер вскинулся как ужаленный и бросился следом за девушкой:

- Нет, постой, - его голос полон растерянности. - Что такое? Погоди!

Алисия спотыкаясь обо всё на свете кинулась к выходу и неистово вцепилась в ручку двери. Она бежала от него, но на её пути стала профессорская магия.  Юноша в первые в жизни был благодарен мрачному зельевару, которого не любила вся школа, и  поклялся больше не проклинать его, его уроки и его наказания. Мерлин с Морганой, рейвенкловец был готов до конца года отбывать наказания лишь бы ему удалось удержать в этом кабинете Алисию. Со смешанным чувством Роджер шагнул к волшебнице. Он видел как от частого дыхания подрагивают, поднимаются и опускаются её плечики. Юноше тяжело дышать потому что воздух вокруг будто загустел и всё труднее и труднее втянуть его, сердце забилось как бешеное, ему тесно в клетке рёбер.

- Прошу, прости меня, - шепчет он, придвигаясь ближе.  Роджер понимал, что ей некуда бежать, позади дверь. Алисия забилась как пойманная птичка. Как она не понимала, что в такой же западне был он сам и изловила его она. И если волшебница могла бежать от него, то Роджер не мог отказаться от неё. Не сейчас. Пусть бы весь мир рухнул, но, Мерлин, прошу, не сейчас, когда она рядом, когда он впервые за долгое время коснулся её. Девушка подалась ему на встречу, он чувствовал это, на один малюсенький миллиметр, но голова склоняется к  его руке и теперь его уже ничего не способно было остановить. Он гладил её по волосам и смотрел в её лицо так внимательно словно видел в первый раз.  Электрический разряд от её прикосновения заставил его задохнуться. Как давно он не ощущал тепло её рук.

- Алисия, Алисия, - отчаянно шепчет он, вглядываясь в девушку так пристально, словно пытался запечатлеть этот образ навсегда в своей памяти. Она выглядела невероятно трогательной с этой сажей на щеках. Он смотрел на Алисию и душу его переполняла 
пронзительная любовь. Она была так сильна, что у него перехватило дыхание. - Мерлин всемогущий, ты такая красивая! -  шептал Дэвис и, выпустив из руки мешавший платок, дотронулся до её щеки. Её кожа была такой нежной и манящей, что он с привычным удивлением понял, что снова теряет голову. Так было всегда рядом с ней и никогда ни с одной другой. А как по-особенному она звала его по имени. Мириады мурашек пронеслись от кончиков волос до самых пяток.  Её голос звучал как музыка, чистая удивительная мелодия.  Роджер понимал, что за этим голосом он шагнул бы в самую тёмную пропасть, в самую дальнюю даль пошёл следом. Как он мог не понимать этого прежде и держаться от неё в стороне? Каким же болваном он был. - Я  тогда не должен был дать тебе  уйти -  он не уточнял когда, потому что "никогда" было единственным правильным дополнением. - Мне следовало тебя поцеловать... И не отпускать... - не своим голосом шептал Роджер, зная что она слышит его. Ему тяжело дышать от одной мысли о поцелуе. Но Алисия так прекрасна и он так истосковался по ней за этот год, что теперь когда она так близко, что он чувствует запах её волос, у него кружится голова и чувства накаляются до предела и если он не сделает это, то лучше умереть не сходя с этого самого места.  Не отрывая взгляда от её удивительных глаз...

"Пожалуйста, смотри на меня, я хочу это запомнить. Навсегда."

... Роджер наклонился к замершей  в струнку Алисии и наконец поцеловал. Он вложил в этот поцелуй  так много.  Просто в этот момент, когда он коснулся её стало понятно: он не жил этот год. Две зимы, одну весну, осень и лето. Он не жил, потому что без этих губ невозможно жить. Ему впервые не хочется закрывать глаза и жмуриться, потому что он держит ЕЁ. Целует ЕЁ. Рядом ОНА. Ему это не снится. Пусть это ему не снится, Мерлин! Потому что пробуждения после такого ему не перенести.

Пусть пролитого зелья обратно не соберёшь и этот поцелуй будет последним, что навсегда разрушит их дружбу, и всё что между ними было. Но пусть он будет настоящим. Бороться с непреодолимой тягой к ней, бесконечными мучительными мыслями и болезненными мечтами о её прикосновении, о поцелуе Роджер был больше не в силах. Он умирал без неё. Так пусть хотя бы с воспоминаниями о сладости её губ и огромной, казавшейся прежде несбыточной, надеждой, что он не безразличен той, кто занимала все его мысли. Той, в которую он был без памяти влюблён.

"Я люблю тебя, Алисия. Бесконечно люблю тебя..."

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]https://i.ibb.co/SNz0vPg/5084506e096f.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:08)

+1

15

Fleur - Сегодня

Больше не будет больно и плохо, «сегодня» не кончится никогда,
Между выдохом каждым, и вдохом - с неба летит звезда.
Гаснет звон последнего слога, и шкатулка вопросов пуста,
Больше не будет больно и плохо, «сегодня» не кончится никогда...

Как же это на самом деле оказалось просто, сказать друг другу эти слова. «Скучаю». И как же мало на самом деле было нужно, чтобы Алисия снова в полной мере ощутила всю ужасающую степень своей вины за то, что заставила Роджера уйти из своей жизни. Она была ему нужна. Он по ней скучал. Может быть, тоже украдкой наблюдал за ее жизнью, стараясь по обрывкам разговоров сложить какое-то представление о том, как она теперь живет. Алисия раньше не задумывалась над этим, потому что думала только о себе. О своем горе, о своей боли, о своей несчастливой любви, о том, как облегчить свои страдания, но ей в голову не приходили мысли о том, что это ему больно и причина только в ней. И теперь она ощущала бесконечную благодарность за то, что даже после всего этого он все еще может признаться, что она ему дорога, что все еще тянется к ней, что хочет вернуть ту дружбу, что у них была, или, быть может, попытаться на этих руинах построить что-то новое, лучшее, более прочное. Принять ее обратно в свою жизнь после того, что она натворила. На душе стало светло и спокойно, словно весь груз последнего года просто испарился цветным облачком, и она чуть улыбается, и даже находит в себе еще большую смелость поднять на него взгляд, встретиться с ним глазами, зная, что ее собственные сейчас отражают его надежду. И Алисии было трудно поверить, что это происходит на самом деле — в ее памяти еще слишком свежи все эти бесчисленные моменты, когда она проходила мимо него в коридоре и ей хотелось ляпнуть какую-то ерунду, чтобы он обратил на нее свое внимание, найти повод начать разговор, может быть, только ради этого — чтобы однажды в этом разговоре как бы невзначай, в секрете от самой себя признаться, что это ей ужасно его не хватает, и тогда все как-то решится само собой. И она снова начнет улыбаться, бездумно и беспричинно. Как сейчас.

Да, как сейчас! Ее сердце пело, и хотелось снова броситься ему на шею, как раньше, и закружить в танце по этому темному кабинету, ведь это такое упоительное чувство — снова быть ему нужной, снова называть его «своим», снова быть важнее всех на свете; снова иметь возможность безнаказанно держать его за руку, шептать на ухо о чем-то, повиснув сзади на его плечах, валяться рядом в траве или играть в «снежного ангела»; под крики мадам Пинс удирать после отбоя из библиотеки, так и не сделав за весь вечер ни одного домашнего задания. И сейчас Алисия не думает о том, он будет уходить от нее, «подруги», к другой, кто станет его «спутницей жизни», и, быть может, рассказывать, как целовал другую, и какие планы у него с другой… и Алисия не думает, как она будет справляться с этой болью, потому что сейчас у нее была надежда и она не хочет задумываться о завтрашнем дне, потому что ей было так хорошо в этом! И Алисия не думает, а знает наверняка, что она нужна Роджеру для того, чтобы быть счастливым, а значит, она будет. У него будет она, самая верная на свете подруга, а у нее — эти моменты, которые он подарит ей. Эти прикосновения, объятия и самые тайные мысли, в которые он всегда посвящал только ее.

Но эта надежда замерцала и потухла, как пламя факела на сильном ветру. Потому что Алисия снова все испортила. Теперь, когда Роджер знал, он точно знал, что небезразличен ей, что она действительно ревнует, что ей больно видеть его с другими девушками и это она хочет быть с ним каждую секунду его жизни, владея безраздельно ею, он больше не сможет смотреть на нее так, как раньше. Как на равную. И все то, что она себе тут нафантазировала, пошло прахом в эту же самую секунду, когда он бросился за ней — может быть, думал, что должен удержать ее, объясниться, что-то сказать, сделать, но Алисия не могла вынести подобного унижения. Даже от него. Человека, который никогда не скажет ей плохого слова и никогда не обидит. И она уже привычно пыталась бежать от него, почти позабыв, что еще совсем недавно чуть что наоборот бежала к нему.

- Отпусти, - в отчаянии, почти умоляюще шептала Алисия, пытаясь отвести руку Роджера от своей щеки, но пальцы сводит судорогой, и она мертвой хваткой цепляется за его ладонь, еще сильнее прижимая ее к своему лицу. Все ее существо протестует против здравого смысла, потому что она так изголодалась по его прикосновениям — нет, постойте, она ведь никогда на самом деле и не знала их. С той самой минуты, когда ее оглушило осознанием того, что она влюблена, она ни разу не давала ему к себе прикоснуться и не позволяла этого себе — тот раз в школьном дворе не в счет. - Пожалуйста… отпусти меня, - из последних сил пытается произнести Алисия, но этот прерывистый свистящий шепот почти не слышен за ее собственным рваным дыханием. Ее влекут его прикосновения, такие новые, такие неожиданно нежные — может быть, они всегда такими были, но она раньше просто не позволяла себе замечать? Алисия замирает, ощущая, как медленно скользит его ладонь по ее щеке, и как пальцы зарываются в волосы, мягко перебирая их, от чего все ее тело пронзает какая-то незнакомая сладкая дрожь, и она неосознанно подается вперед, напряженная, как сжатая пружина — загнанная в угол, все еще готовая бежать, все еще желающая этого, потому что она знает, что сейчас произойдет. И тогда она совсем пропадет, уже не сможет уйти и не сможет забыть, не сможет вернуться к прежней жизни, захочет большего — и просто погибнет, потому что большего ей не получить.

Но Роджер не отпускает. Он смотрит ей прямо в глаза — нет, прямо в душу, и в его глазах тоже этот сумасшедший блеск, и он тоже кажется сейчас таким же безумцем, запертом в собственном теле, как и она! Он шепчет что-то, его пересохшие губы шевелятся, и они так близко, что уже можно ощутить теплое дыхание на своей щеке — ведь такое уже было, помнишь? В один из самых чудных майских дней. В одну из самых прекрасных предрождественских ночей. Алисия помнит, как она хотела его поцеловать. И горечь из-за того, что не довелось, преследовала ее не один месяц, и порой, ворочаясь без сна в своей спальне, она мечтала повернуть время вспять, добавить себе чуть-чуть решительности, чуть-чуть изменить обстоятельства, и она была так уверена, что тогда бы все случилось!
Но если она позволит этому случиться теперь, то обратной дороги не будет, и она потеряет своего лучшего друга, и все это будет уже не вернуть.

«Это ничего не значит, пронеслось в ее голове, ты ничего не значишь, ты не станешь единственной, и завтра будешь проклинать себя за эту слабость!»
Завтра, отвечала Алисия самой себе, все это будет завтра. А сегодня она его поцелует. И пусть потом хоть весь мир обрушится, будет уже все равно. И Алисия, наверное, одновременно с ним наклоняется вперед и касается его губ со всей этой нерастраченной нежностью, со всем отчаянием, с которыми жила столько времени, и даже странно, что ее сердце все еще не остановилось и до сих пор отбивает свою барабанную дробь о ее ребра, потому что телом овладевает какая-то болезненная слабость. И ноги уже почти не держат ее, и дрожащие руки, которыми Алисия цеплялась за его плечи, спускаются все ниже, мягко скользя по тонкой ткани рубашки, через которую ощущалась горячая кожа. И все, что она может — это держать глаза открытыми, всматриваясь в эту глубокую синеву его глаз, теплую, как августовское море.
Казалось, Алисия могла целоваться с ним до самого конца света. Она вообще не понимала, как могла жить без этого раньше, как могла спокойно смотреть на этого человека, не зная вкуса его губ. Сейчас так легко поверить, что это действительно происходит и происходит именно с ней, потому что ни в одной из фантазий она не могла бы представить такого!

- Я… послушай… - это важно, это так важно сейчас ему сказать! Потому что если не сказать сейчас, когда она так открыта ему, когда они так близки, когда она доверяет ему, как никогда раньше,  когда вся она превратилась в оголенный клубок нервов и эмоций, больше не прикрытый никакими  доводами разума - то другого такого момента не будет. Потому что он должен знать. Потому что она хочет этого признания. Потому что существуют слова, которые просто нельзя не сказать — и Алисия теперь это понимает. - Роджер, - беспомощно говорит она, упираясь руками ему в грудь и заставляя отстраниться. Сейчас или никогда. И шепотом, едва слышным шепотом, с закрытыми глазами, потому что сейчас ей страшно, потому что сейчас она решается на самый смелый поступок в своей жизни, Алисия произносит:
- ...я люблю тебя.
[icon]https://i.ibb.co/ZMXjbrG/25-2.jpg[/icon][status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:56)

+1

16

Да, Алисия знает, что она нужна Роджеру, чтобы быть счастливым. Но даже ей не предположить насколько сильно она ему необходима. Только оказавшись с ней наедине в этот февральский вечер, Роджер понял какую механическую жизнь он жил весь этот год.
Словно колдография, которая зациклилась на одном моменте, рейвенкловец проживал этот год как прежние. Занятия и задания, тренировки и прогулки, сон и пробуждение, завтраки и ужины, наказания и ласки - всё это катилось по кругу как в однажды заведённой игре, сменяясь, и лишь одно оставалось неизменным. Не было в том ни его побуждения, ни его выбора. Не было даже мига, когда бы он остановился и задал себе вопрос: "а что собственно, происходит?", "куда, чёрт подери, меня несёт?" и "чего мне хочется на самом деле?". Ведь если бы они были, то не было бы этих пустых тринадцати месяцев. Потому что стоило бы ему притормозить, немного подумать, - даром что рейвенкловец -  попытаться сложить мозайку и понять, что же произошло между ним и Алисией, какой чёрный низзл между ними пробежал. И обернувшись на всё это, разобраться на что стала похожа его жизнь, когда его самого в ней не было. Ведь не было. Иначе как объяснить чудовищное падение его успеваемости, его глупое увлечение девушками, когда стоило расстаться с одной на горизонте появлялась другая и нельзя сказать, что он сам за ними ухаживал, пытаясь добиться. Оно выходило само, словно без его участия. И сделай он хоть что-то из предложенного, то взглянув на свою жизнь ему бы  стало  дурно от неё, поскольку в ней осталось так немного правильного, настоящего, того что он всегда ценил. Словно с уходом Алисии, он лишился лучшей части себя. Роджер ничего не знал про фантомные боли, что преследуют тех, кто лишился конечностей, но знай он о них, то согласился бы, что чувствовал что-то очень похожее весь этот год, когда девушка добровольно отрезала себя от него. Ампутация не прошла безболезненно и бесследно тоже. Пожалуй, потеряв её как друга и не сумев обрести как любимую, он стал лишь подобием себя, ненастоящим Роджером Дэвисом. Потому что настоящим он становился  только рядом с Алисией, она видела  в нём то, что другие не видели, она знала то, что другие не знали, она понимала, что другие никогда бы не поняли,  и потому уже от неё он шёл в огромный мир дополненным и целым.

И теперь, когда Роджер был к ней так близко, что если он только на дюйм склонится, то коснётся кончиками волос её лба, он снова почувствовал себя настоящим. И руки, что касались её, были его, были послушны ему. Он хотел до неё дотронуться и он делал именно это. Он желал её поцеловать и тоже не сдерживался. Целуя в её губы, её мягкие податливые губы. Сердце забилось быстрее, того глядишь выпрыгнет из груди, а по венам побежал ток, пробуждая в нём ощущения, которых он раньше не знал и не думал, что способен познать. И прежде чем отдаться во власть закрутившего его вихря, он понял, что она тоже целует его  У Роджера кружилась голова от ощущения нереальности происходящего. Он глядит ей в глаза и молит  всех великих волшебников в алфавитном порядке, чтобы происходящее было явью, но чувства накрывают его с головой и Роджер закрывает глаза, крепче прижимая к себе девушку. И в том мире,  в котором ему светил её изумрудный взгляд, он внезапно ослеп, но -  чудо -  стал будто бы в сотни раз чувствителен. Он чувствовал касание её тонких чутких пальцев сквозь рубашку  и его пробирала дрожь. И нет, это не от того что в подземельях холодно, потому что сам Дэвис превратился в один пылающий столб. Ему жутко жарко, он горел изнутри, но впервые за долгое время этот жар был приятен, потому что в его огне сгорали все сомнения (о, Роджер почувствовал как Алисия потянулась к нему навстречу и если бы мог то умер бы от счастья на том же самом месте),  сгорела  нерешительность  (ведь он наконец сделал то, о чём так долго грезил), сгорело смущение, потому что стоять и целовать её вдруг стало самым естественным делом на свете (только её, и никого больше)  и догорал страх, что она оттолкнёт его  (ведь она так и льнула к нему, словно он был единственной устойчивой единицей в этом ходившем ходуном мире и он обнимал её, словно обещал никогда не отпускать).

Такое бывает в жизни. Ждёшь чего-то долго-долго, очень сильно ждёшь,  и от ожидания, строишь предположения, как оно будет в красках, детально,  и каждую мелочь отлично себе представляешь и воображение расходится на столько, что кажется уже точно знаешь как оно будет на самом деле. Каждый испытывал такое хоть раз. Чаще всего ожидания не оправдываются и всё лопается как мыльный пузырь. Всё не то. Всё не так. И Дэвис тоже это испытал. Всё не так. Всё было совсем не так, как он представлял себе все долгие ночи без сна,  не так как во всех сладостных грёзах, что виделись ему когда он наконец проваливался в сон. Роджер целовал Алисию и пьянящее ощущение того, что это лучше, чем он мог себе вообразить кружило ему голову. Он даже чувствовал по-другому,   иначе ощущал свои руки, словно они нашли то, к чему давно тянулись, будто  бы держать её за плечи и талию, было тем для чего они вообще были созданы.

- Алисия... - словно зачарованный повторял Роджер, не в силах её отпустить. Чувства его не обманывали. Он правда её поцеловал и девушка не рассеялась как сон. Она шептала его имя, а  он сходил с ума, прислонившись к её виску лбом. А потом она сказала то, от чего Роджер почувствовал как сердце замерло, а после ухнуло куда-то в район желудка, а затем стукнув в горле заколотилось с сумасшедшей скоростью.

- Что ты сказала? - еле слышно проговорил он.  -   Любишь?! - голос в который раз перестал его слушаться и прозвучал глухо. - Меня?! - переспросил  он в силах поверить, что  правда услышал признание. Признание, которое билось в его голове этот бесконечный год, но сорвалось не с его губ. Никому и никогда он не говорил этих слов. Лишь в своём воспалённом тоской мозгу повторял, бесконечно повторял.  А теперь услышал. И от кого?! Алисия, кажется сама испугавшись того, что так опрометчиво сорвалось с её губ зажмурилась. От этих простых слов, Роджеру кажется, что он вот-вот взлетит, но он стоит и держит её так  же крепко и ему кажется будто это не он её удерживает, а она его. Она его любит! В груди сердцу стало тесно, оно словно увеличилось вдвое.   - Лисёнок... -  прошептал он,  в порыве чувств, целуя её  закрытые глаза, а потом замирает сомневаясь. -  Прошу тебя, не шути так со мной, я ведь поверю -   Роджер выпрямился. Он весь напрягся как натянутая тетива лука, потому что поверить в то, что грезилось ему целый год, а может даже целую жизнь - это как  с астрономической башни шагнуть, обратной дороги не будет.

Но ведь её уже не было.

Отказаться от Алисии после всего равносильно смерти. Так какая разница какой она будет?!

"When you say you love me
Do you know how I love you?"

Josh Groban - When you say you love me

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]https://i.ibb.co/SNz0vPg/5084506e096f.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:09)

+1

17

За все те месяцы, что прошли со злополучного Рождества девяносто четвертого года, Алисия не раз представляла себе день, когда она все-таки признается Роджеру в своих чувствах. Она ежедневно воевала сама с собой, говорила себе «он никогда не узнает», говорила «это только моя проблема», но не могла удержаться от того, чтобы думать об этом — каждое утро, когда просыпалась от своих спутанных, лихорадочных снов, и каждую ночь, когда закрывала глаза и лежала без сна. Она выбирала подходящие слова и интонации, думала о местах, где эти слова могла бы прозвучать, о том, как возьмет его за руку и как смело, решительно посмотрит в глаза, чтобы Роджер понял: она не шутит и не врет. Алисия знала, что она бы чувствовала смущение и страх, сильные, как никогда в жизни, что она бы мечтала убежать и спрятаться в самом темном уголке замка, чтобы никто ее не нашел, потому что произнести эти три самых важных в ее жизни слова было бы труднее, чем решиться на прыжок с Астрономической башни, когда инстинкт самосохранения кричит во все горло «Ты погибнешь! Ты разобьешься! Это конец!» и не дает сделать этот последний шаг в бездну. Но и жить без него, держать эту тайну в своем сердце, это то же самое, что стоять на краю и смотреть вниз, шатаясь на ветру и не зная, о чем молиться — чтобы выцарапать у судьбы еще несколько минут жизни в этом гнетущем ожидании конца, или чтобы камнем рухнуть вниз и оборвать эти страдания. Алисия знала, что она бы смогла решиться на такой прыжок. Но только если он, Роджер, будет рядом с ней. «Вместе — или никак», верно?
Эти три слова — ее прыжок в неизвестность.

Да, Алисия продумала все до мелочей, кроме одного. Она не имела ни малейшего понятия, что будет делать потом. Она не думала над тем, как бы отреагировал Роджер на ее «я тебя люблю», не думала о том, что он бы сказал ей в ответ, что бы выражали его глаза, как бы звучал его голос, потому что не рассчитывала на взаимность и боялась обманываться даже в своих фантазиях, а если бы он сказал, что любит другую, то весь мир и вовсе бы разлетелся прахом. И поэтому Алисия до сих пор стоит с закрытыми глазами, потому что пока она не видит его лица, на котором наверняка сейчас сожаление смешивается с недоверием, ей кажется, что она все еще в полете со своей башни, конец еще не наступил и она все еще жива.

- Люблю, - шепотом повторяла она. Самое страшное уже произошло, и с каждым новым разом повторять эти слова становилось все проще. Особенно, когда этот невероятный человек, который -  теперь это совершенно очевидно! - все эти годы занимал собой каждый момент ее жизни и каждый вздох, обнимал ее, прижимал к себе так, будто они сейчас вдвоем летят вниз и она — его единственный ориентир. - Тебя.
Только его. Никто и никогда не вызывал у Алисии таких чувств, никто и никогда не был ей так нужен, ни один другой поцелуй в ее жизни не казался ей таким правильным, будто она вдруг нашла давно утерянную частичку самой себя, и ни одно другое имя не рождало в ее душе такого тепла. В этих объятиях ее сердце понемногу успокаивалось, и эти секунды растягивались на годы, и она бы хотела стоять вот так целую вечность, но любой полет вниз, даже самый долгий, даже с самого неба, рано или поздно чем-то да должен закончиться.

- Прекрати, - тихо говорит Алисия, стараясь вывернуться из кольца его рук, когда чувствует, как он легко и почти невесомо целует ее закрытые глаза. - Не хочу быть одной из твоего списка, - конечно же, она уже стала. Еще одна девушка, которую поцеловал Роджер Дэвис. Девушка, которая так этого ждала. И которая никогда этого не забудет. - Я понимаю, нечасто, наверное, тебе такое девушки говорят, но все же не теряй голову. Прости. Наверное, не стоило тебе этого… Что ты сказал?

Ее невнятное бормотание утонуло в его последних словах. «Не шути». Он думает, что она шутит? Он действительно думает, что такие слова можно произнести не всерьез? Разве он видит на ее лице улыбку? Разве не чувствует, как она дрожит от страха, как будто сам Неназываемый держит ее на прицеле своей палочки? Разве не слышит, как ее сердце только что выскакивало из груди? Алисия широко распахнула глаза, глядя на Роджера с вызовом, со всей твердостью и мужеством, на которые была способна — пусть он только попробует не прочесть этот взгляд, пусть только попробует усомниться в ее словах! Она так долго вела эту войну, о которой он даже не догадывается, и теперь, когда она пришла и добровольно сдалась, он смеет ей не верить?

- Разве похоже, что мне весело? - Алисия хотела произнести это спокойно, но неожиданно сорвалась на крик, что эхом отражался от каменных стен подземелья. - Разве похоже, что весь последний год я развлекалась? - глупо, наверное, обвинять его в том, что он не знал о том, как ей было больно и плохо, он ведь не обязан был обращать на нее внимание, не обязан был видеть по ее потухшим глазам, как из нее день за днем утекала жизнь, но Алисия уже не может остановиться. Она снова злится. Снова на него злится. - По-твоему, я просто так ни с кем не встречалась? - Алисия чувствует жгучую обиду от того, что он не понимает очевидных вещей, но может быть, он просто не хочет их понимать? Ведь это ей было нужно это признание. Не ему. Разве она должна что-то доказывать? Разве ему вообще должно быть это интересно? Но слова рвутся наружу, и она продолжает выкрикивать их Роджеру в лицо, глядя на него яростным взглядом немигающих глаз. - Мне столькие за этот год предлагали встречаться, - о да, в первые месяцы после того Роджества она получила не одно приглашение в Хогсмид, ведь свободная девушка всегда тянет к себе, как магнит, но Алисия отказывала раз за разом, все более и более резко и упрямо, пока в конце концов ее не оставили в покое. Кто-то даже пустил слух, что, мол, она вообще встречается с девушками, чуть ли даже не с самой Анджелиной Джонсон, но гриффиндорский капитан быстро объяснила этому несчастному, что к чему. «Найди себе кого-то», твердила подруга, «это нынче ненормально — быть одной», но Алисия отворачивалась и не хотела этого слушать. Для нее не было «кого-то». Для нее был только он. - А мне всегда был нужен только ты.

Последнее она произносит уже совсем охрипшим голосом, и чувствует, как их глаз брызнули слезы, она буквально захлебывалась ими, и эти всхлипы безжалостными спазмами сжимали ее горло, не давая сделать вдох. Да, она задыхалась — от боли, от обиды, от возмущения, что этот проклятый человек, которого она так любит, ее просто не понимает, и ничего не может с собой поделать, не может остановиться. Ее полет достиг конца и она упала. И, кажется, все-таки умерла.
[icon]https://i.ibb.co/ZMXjbrG/25-2.jpg[/icon][status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:56)

+1

18

"Она любит меня. Мерлин, Всемогущий, она меня любит!" - как пойманная в клетку птица, билась  мысль и от этого кружилась голова и сладко тянуло в груди под самым сердцем. Роджер понятия не имел, что может чувствовать что-то подобное. Сражённый  признанием Алиссии наповал, он беспомощно уставился на неё, до конца не доверяя ни своим глазам, ни ушам. Лишь чувства накалённые до предела подсказывали ему, что он жив, держит её в своих объятиях и происходящее реально, как  и вкус поцелуя на губах.

Отчего же ему не верилось? То, о чём он и мечтать не смел - вот оно, было перед ним, говорило её голосом, пахло её ароматом, грело её теплом, смотрело её глазами, пусть даже теперь прикрытыми. Алисия Спиннет. Эта невозможная девочка, с самым заливистым на свете смехом, с самым упрямым во всём Хогвартсе характером, с самыми очаровательными ямочками во всём Соединённом Королевстве, с самыми ласковыми руками и самыми удивительными глазами на все семь континентов. И она любит его. Как можно в это поверить? Невозможно!

А ведь Дэвис никогда не страдал от излишней скромности, да и проблем с самооценкой у него не наблюдалось. Скорее наоборот, привычные ему лёгкость в общении, добрый  нрав и беззлобный юмор подкупали окружающих, девушек, помимо прочего, обольщали его статус капитана, старшекурсника и просто статного привлекательного парня. Но то другие. Алисия же была слишком хорошо осведомлена о нём, чтобы знать каким порой он мог быть занудой, докапываясь до сути заклинания или магического определения и насколько он был поверхностен во всём в чём не разбирался; как легко, составляя мнение о человеке или событии, он так же легко в нём разуверивался; каким иногда он мог быть злопамятным  (вспомнить хотя бы О"Флаерти, которую он  с самого третьего курса на дух не переносил, не смотря на то, что не имел привычки враждовать с девчонками) , что одним из его слабостей было честолюбие, и желание быть лучшим иногда играло с ним дурную шутку; и то как он паршиво танцевал, а ещё  каким он  мог быть несерьёзным  она тоже знала.  А возможно, он ещё и храпел. И уже не кажутся удивительными его сомнения.

Хотя её поцелуй, этот потрясающий поцелуй, доказал ему гораздо больше, чем всё, что она могла сказать. Но рейвенкловская природа (она ли?) брала вверх и словам он, похоже, доверял больше чем себе, чем тому как недвусмысленно Алисия отзывалась на его прикосновения. Но ведь год назад, когда она беззастенчиво врала о своей склонности к Джордану, он поверил её словам. Не обличил её во лжи. Как не догадался он и о том, что она бы  тогда с большей радостью прошлась по раскалённым углям босиком, чем в своих нарядных туфельках по привычному коридору прочь от него, от Роджера.

Она повторила эти два простых слова "люблю" и "тебя", от которых у него ощущение будто ему в район груди осыпался поток метеоров, и от его тепла тяжело дышать и совершенно не найти слов. Он целовал её глаза и... И всё испортил. Долгий миг счастья прошёл, она снова его отталкивала.

"Списка?! Какого списка?" - он в недоумении вскинул голову.

- Что?!.. Ты... Какого списка?.. Нет. Неет... - смутившись и усердно качая головой, отрицал Роджер. Его, право слово,  задели её слова. Она говорила так, будто он чёртов Казанова, ну или этот, что вёл у них ЗоТИ на четвёртом курсе, как бишь его, профессор  Локонс. Дэвис нахмурился, выпуская девушку из объятий. С одной стороны, он считал её обвинения не заслуженными, а с другой - не мог не признавать, что и правда не отличался целомудренностью, особенно это касалось прошедшего года, за который он встречался с бОльшим числом девушек, чем за все прежние. - Если это была шутка, то совершенно дурацкая, - оскорблённый до глубины души, выдал Дэвис, совершенно не понимая как себя дальше вести. Она что, решила его за всё проучить этим признанием, когда он только готов был поверить?!

Но Алисия взорвалась таким искренним негодованием, что он опешил. Своими словами она била точно разящими заклятиями и Роджер,  ощущая почти физическую боль, попятился.  Алисия же совсем сорвалась.  Когда она упрямо подняла на него голову, её глаза были затуманены слезами и он почувствовал мучительный укол в сердце - это из-за него, снова из-за него ей больно. У Роджера непроизвольно всё внутри сжалось. Ему было невыносимо видеть её такой, но признать, что всё это время, они, и он в частности,  валяли дурака, и любя друг друга, только и делали, что причиняли боль друг другу - это такая насмешка судьбы. Всё сказанное ей с трудом усваивалось его разумом. Отпустив Алисию, Роджер словно загнанный сфинкс, заметался возле:

- А как же Джордан?! - вопрошал он, отчаянно запустив руку в волосы. - А Уизли?! - и уже не столько ей, сколько себе говорил Дэвис, потому что он-то предполагал, что она с кем-то встречалась весь этот год, да только он был не в курсе, увлечённый своей болью, тем что потерял и чего лишился. А там за портретом Полной дамы, она должно быть отлично проводила время с кем-нибудь из этих бесшабашных гриффиндорцев.

А она не проводила.

Ничего не было.

Роджер внезапно понял, что всегда это знал. Видел ведь её печальную, потерянную и догадывался, что ей так же плохо как и ему.  Хотел подойти, поговорить как прежде.
Так почему не подошёл? Ведь поставь он себе такую цель, то Алисия не скрылась бы от него даже в этой треклятой гриффиндорской гостиной, это точно. Ни где бы не укрылась. Даже на безлюдном острове.
Но не подошёл, не поймал, не заставил выслушать...  Да всё потому, что ему было всего семнадцать. А  в этом возрасте кажется, что ещё вся жизнь впереди, и всё на свете можно исправить потом, позже. Да и  слов "невозможно" и "никогда" - их просто нет в лексиконе, во всяком случае в истинном их значении.

- Ты любишь меня, - понимание всего, что Алисия сказала лавиной сошло на Роджера вместе с её фразой о том, что ей всегда был нужен только он (Ровена, сохрани мой разум и не дай сойти с ума от счастья!), и он бы задохнулся, если бы это было возможно.  Резким рваным движением он потянул вниз узел сине-серебристого галстука, будто это могло помочь, а потом бросился к  Алисии, прижав её к себе. Девушка вся дрожала от еле сдерживаемых слёз и  Дэвис чувствовал себя последней сволочью, зная что он тому виной. -  Прости меня, - отчаянно шептал он ей в волосы. - Прости меня, я такой дурак!.. Последний год, - вполголоса повторял он, с трудом осознавая, что чувства его были взаимны всё это время. А он... Он точно идиот. Самый распоследний идиот на всём белом свете. Алисия разрыдалась прямо ему в плечо.  - Пожалуйста, не плачь. Маленькая... Девочка моя милая, - со всей нежностью на которую он только был способен, обнимал её и пытался вытереть упрямые слёзы.  -  Самая красивая... - глядя на её заплаканные глаза, Роджер в порыве чувств целовал её щёки, её скулы, её губы. Одной рукой прижимая девушку к себе, другой он гладил её удивительно рыжие волосы.

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]https://i.ibb.co/SNz0vPg/5084506e096f.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:09)

+1

19

- Какая шутка? - продолжала кричать Алисия, спиной вжимаясь в дверь, как будто стараясь оказаться от Роджера так далеко, как позволяло тесное пространство, в котором она оказалась. С одной стороны была глухая стена и запертых выход, с другой — опрокинутые ею же стулья, и единственный путь к отступлению был перекрыт растерянным рейвенкловцем, который то тянул к ней руки, будто не желая выпускать из теплых объятий, то метался туда-сюда, как ослепленный дикий зверь. Казалось, Роджер просто не знает, что сказать и как реагировать на ее признание, она просто загнала его в тупик, но ничуть об этом не жалела. Пусть тоже теперь помучается! - Такая же дурацкая шутка, как и ты, да? - воскликнула девушка и стукнула его по груди крепло сжатым кулачком, чувствуя беспомощность и отчаяние, потому что у нее тоже уже заканчивались слова.

Она открыла ему душу. Она отдала себя в его руки. Сдалась на его милость, как сдаются победителям жители порабощенных деревень, потому что Алисия всегда была им порабощена, она никогда не знала свободы, но и не желала ее никогда. А она смеется над ней? Находит ее слова забавными? Не может или не хочет принять ее жертву? Или боится признать, что не любит ее? «Просто скажи мне правду!», хочется закричать Алисии, потому что это состояние неизвестности ее мучает, и она бы с куда большей охотой услышала отрицание и извинения, чем снова и снова переживала надежду, что их не прозвучит. Но она молчит, продолжая смотреть на Роджера широко раскрытыми, покрасневшими глазами, которые все еще застилала мутная пелена слез. Алисия всегда боялась оказаться в дурацком положении, и вот, пожалуйста.

- Засунь свои «шутки» себе в задницу! - да, она все еще кричит. Кричит и по ее опухшему лицу непрерывным потоком струятся слезы, оставляя на светлой ткани свитера темные влажные следы. Ей хочется схватить сумку и с размаху врезать Роджеру по спине, надеть ему на голову этот чертов чугунный котел, что она вечность назад так и не успела дочистить до конца, толкнуть его, и чтобы он с грохотом рухнул в эту кучу стульев, и придавить сверху партой, а потом усесться сверху и продолжить поливать слезами кабинет Зельеварения, потому что не чувствовала себя способной ни на что другое. Алисия даже не представляла, что умеет злиться настолько сильно — все, что она испытывала раньше, ни в какое сравнение не шло с этим всепожирающим пламенем. Правду, наверное, говорят, что ненависть — это обратная сторона любви. - Или, знаешь что? Сам туда отправляйся! - она отвернулась и уткнулась лицом в собственные ладони, а слова, что продолжал произносить Роджер, долетали до нее какими-то обрывками и далеко не сразу. Ох, лучше бы она ладонями заткнула свои уши.

- Ка… какой Джордан? - переспрашивает гриффиндорка, на мгновенье даже забыв, что злится, до того удивилась, что Роджер об этом заговорил. Она и думать забыла о Ли, и сейчас вряд ли вспомнила бы о том вечере, когда с поистине вероломной улыбкой в лицо врала рейвенкловцу о том, что встречается со школьным комментатором. Она не думала, что Роджер это запомнит. Не думала, что для него это вообще может иметь какое-то значение. Она тогда просто хотела скрыть свою боль и обиду, показать, что у нее тоже выдалось отличное Рождество, и на следующий день они с Ли распрощались на вокзале Кингс-Кросс, а с началом семестра продолжили вести себя, как обычные приятели. Да, порой садились рядом в Большом зале и до Дэвиса могли долетать отголоски смеха, спускались к обеду из кабинета Трансфигурации, о чем-то болтая и шутя, а на квиддичных матчах Ли продолжал комментировать красоту гриффиндорских охотниц, уворачиваясь от затрещин сидящего рядом декана, но все это было… просто дружбой. Неужели Роджер замечал? Встречался со своими девушками, но все равно видел за этим невинным общением нечто большее, потому что… хотел увидеть? Ожидал увидеть?  - Какой… Уизли? - она хотела было возмутиться, все с той же насмешкой поинтересоваться «наверное, ты думаешь, что я встречалась со всем Гриффиндором?», но слова застряли в горле, и девушка с какой-то не до конца осознанной мыслью повернулась к Роджеру и замерла. Она видела это в его глазах, впервые видела то, что на самом деле там было. Может, оно всегда там было, просто она так старательно избегала его прямого взгляда, что упустила настолько очевидную вещь? Отражение ее собственной боли, обиды и злости. Отражение ее ревности. Да, для него имели значения те ее слова и он определенно их запомнил — может, оттого так легко ее отпустил? Думал, что не нужен ей и она любит другого? Для него имело значение, с кем она могла быть. Неужели..? Страшно даже предположить. Страшно хоть на мгновенье задуматься — а вдруг правда? Вдруг этот поцелуй все же был не случайностью, вдруг он на самом деле всегда этого хотел?

- Я… - Алисия запнулась, едва успев начать. Она не верила в это. Она неожиданно очень хорошо поняла, что Роджер чувствует, поняла его сомнения и недоверие. Когда долго-долго чего-то ждешь, всю жизнь о чем-то мечтаешь, и наконец это невероятное, невозможное, немыслимое начинает казаться реальностью… боишься пошевелиться. Боишься проснуться. Боишься, что эта вера разобьется вдребезги и после этого сердце воедино уже будет не собрать. - Ничего не было, - тихо, словно оправдываясь, произнесла Алисия. Она тоже боялась поверить. Ей, наверное, просто показалось, и она видит то, что хочет видеть, но эти глаза… Алисия знает эти глаза, и знает, что так Роджер лгать просто не умеет. - Ни с кем из них.

Алисия редко давала волю слезам, ведь ее воспитала несгибаемая ирландка, для которой излишнее проявление чувств было неприемлемым. Они редко говорили по душам, и Алисия просто не умела искренне проявлять ласку, любовь и самое главное — не умела просить прощения, поэтому ее часто просто распирало от эмоций, которые плавили ее изнутри, которые некуда было деть. Алисия могла годами копить все это в себе, и была совершенно неспособна контролировать то, что прорывалось наружу. Поэтому она плакала, слушая лихорадочный шепот Роджера, который снова прижимал ее  к себе, понимая, что он еще никогда не был для нее таким родным и близким, что еще никогда такие простые слова не пробуждали в ней столько нежности, что теперь разливалась внутри и омывала, будто спокойным и теплый океан — прибрежный песок. «Моя». Он говорит «моя» и этого достаточно. Алисия уже не ждала от него никаких слов, она уже поверила, она уже поняла, и ей так хочется шептать без остановки «люблю-люблю-люблю» за все те дни, что они потеряли вдали друг от друга, за все часы, минуты и секунды, что разделяли то Рождество и этот кабинет Зельеварения.

- Нет, во всем я виновата, - сдавленно произносит Алисия, которая ни за что не отняла бы лица от его груди и под страхом смерти бы не разомкнула этих объятий. - Увидела тебя с Флер и просто… сошла с ума. Флер, ведь она… это она «самая красивая», а я обычная. И все эти… другие… все это время, - бормотала она между всхлипами, но эти осторожные прикосновения к ее волосам, эти мягкие касания губ к ее коже невольно заставляли успокоиться. В конце концов, она просто стояла, прижимаясь к Роджеру, часто дыша, как маленький дрожащий котенок, сжавшийся в комок после того, как его из страшной бури занесли в тепло.  Наверное, так оно и было. Наверное, эта страшная буря в ее жизни, наконец, закончилась.
[icon]https://i.ibb.co/ZMXjbrG/25-2.jpg[/icon][status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:56)

+1

20

Мучения Алисии и её слёзы больно резали душу Роджера.  Но сомнения, что его одолевали никуда бы не делись, если бы он не высказал их, пусть неосознанно, пусть с некоторой долей претензии, но ему просто необходимо было знать.  Да, пусть она яростно била его в грудь, пусть - от этого он чувствовал себя ещё более живым. Её маленькая крепка ладошка не столько наказывала, сколько словно заставляло биться сердце, как своеобразный дефибриллятор (если бы волшебник вообще знал что это такое), потому что от этого удара он не дёрнулся. Наоборот, он удержал и её кулачок и её саму, потому что ослабленная слезами и тем, что она открылась ему, не тая, до дна, Роджеру казалось, что она не устоит на ногах. И все эти её злые слова не доходили до него, он словно их не слышал, потому что игнорировать её состояние и обижаться на глупые и пустые слова уже казалось так по детски. После всего, что Алисия сказала до этого, он не мог позволить ей падать одной. Роджер вытирает её слёзы, шепчет ласковые слова.  Пусть не весь этот год, но прямо сейчас он рядом. Вместе с ней.

И да, для него всегда имело значение всё, что касалось Спиннет. Дэвису следовало говорить об этом. Постоянно повторять. Да вот только до этого злосчастного Рождества, никогда не возникало ни вопроса ни сомнения, в том что это может быть не так, а как-то иначе. Но один единственный Сочельник, закружил жизни юных волшебников и  влюблённость их, скромная и уязвимая, отступила перед  мнительностью и робостью, что так часто посещают в 16 лет и ревностью, что накрывает во всех возрастах.

Открыв правду об отношениях сокурсниками и признавшись, что ничего не было Алисия тихонько всхлипывала в его объятиях. А он даже пытался находить что-то положительное в сложившихся между ними всё это время отношениях. Ему думалось, хотелось думать что Алисия счастлива.  Ведь гораздо легче смириться с утратой любимого человека, найдя утешение в том что он, хотя бы, счастлив. С кем-то другим, но счастлив. И пусть рейвенкловцу не удалось убедить себя в этом полностью, он хотя бы чувствовал, что не мешает её счастью и отступив от неё облегчил ей этот путь. Откуда же ему было знать, что отступать не следовало. Что же, это будет ему уроком. Поэтому обнимая девушку Дэвис уже не испытывал потребности допытаться до самого конца, предъявить претензии  по типу "но ты ведь говорила". Ничего этого ему было уже не нужно. Он итак потерял столько времени. Целый год. Выпускной год, который мог стать волшебным рядом с Алисией, даже не смотря на присутствие в школе розовой жабы. Как же было жаль утраченного времени, проведённого  в недопонимании и взаимных молчаливых обидах. И ревности.

Девушка что-то шептала про Флёр, ту что никогда ничего не значила для него. Про других, что не способны были тронуть его даже самыми смелыми ласками настолько, насколько могла  одна невинная улыбка гриффиндорки. Как бы он хотел стереть из своей жизни всех их, ведь никто кроме Спиннет ему был не нужен. Чтобы ей и в голову не приходило, сравнивать себя ни с кем из них, потому что  в его глазах, она всегда была воплощением совершенства. Ему так хочется это ей сказать, но было то, что лучше слов.

Роджер поднял голову, глядя на неё сверху вниз. Она так близко, что он чувствовал как она дышит. Дэвис посмотрел на её губы и потянувшись вперёд прижался к ним своими. Его поцелуй был нежен и упрям, словно он хотел доказать всему миру, что Алисия - его.  Сердце снова пропустило удар, воздуха перестало хватать, но он только сильнее прижимал к себе девушку, словно она была для него самой большой драгоценностью. И она была. Он прервал поцелуй и прислонившись лбом ко лбу,  прошептал ей в губы:

- Я тебя люблю Алисия, - с долей отчаяния проговорил он, глядя в заплаканное лицо девушки. Провёл рукой по  мокрой нежной щеке, по очерченной скуле и по мягким волосам. - Я ТАК люблю тебя. И наверное всегда любил, - слова полные страсти и нежности что зрели в его сердце все эти годы, все восемнадцать лет, сорвались с его губ. Безотчётно и инстинктивно, но именно к ней, к этой девчушке с ясным взглядом зелёных  глаз, и огненными волосами, в которых всегда по особенному играло солнце, к этой поборнице правды, его непреодолимо тянуло. По этой же причине, он не не мыслил себе жизни, не представлял ни школьных будней, ни летних каникул, ни длинных зимних вечером, ни коротких перемен без неё. Потому что если нет её, такой какой она была - свободолюбивой, неравнодушной, просто поразительной, то и жить было не зачем. Он понял это за эти долгое тринадцать месяцев. Можно конечно быть вдали от неё, но это то же самое, что самовольно обречь себя на жизнь без радости и без счастья. Потому что много лет назад, судьба распорядилась так, что всё самое приятное и удивительное для Роджера сошлось в этой феноменальной девушке.  Только в ней. Он уверен. И больше без неё жизни уже не мыслит.

"Моя Алисия... Мой Лисёнок," - удивительным теплом разливается по венам эта мысль. Она была совершенно правильной, словно так должно было быть всегда. И в будущем и в прошлом, отчего  Роджер внезапно вспомнил о том, ЧТО уже  год носил с собой. Это было нелогично, таскать столько времени подарок на её совершеннолетие, так им и не вручённый. Но логика отступала перед бессознательной надеждой, что всё ещё наладится. Само. Волшебным образом. И тогда он вручит ей то, на что пошла большая часть его карманных денег с самого мая и до конца 1994 года.

Неохотно отстраняясь  от Алисии Роджер ласково взглянул ей в глаза:

- У меня есть для тебя кое-что, - он смущенно улыбнулся и приподняв девушку он усадил её на ближайшую парту. Дэвис пока не был уверен, что она устоит на ногах. Бледная, с раскрасневшимися от слёз глазами. Да, он точно не так представлял себе этот чудесный день и речь шла вовсе не о дне всех влюблённых, о том времени, когда признавшись ей в своих чувствах, Алисия, он отчаянно надеялся, ответит ему тем же. А по факту, она оказалась куда храбрее его, истинная гриффиндорка. Сейчас ему уже было неловко от  того, что он не сделал это первым. Было ещё кое-что, что заставляло его испытывать неловкость.  - Мне следовало, сделать это год назад, как я и хотел, - Роджер потянулся рукой к своей шее  и  подхватив что-то большим пальцем, снял это через голову. - Дай руку, - просит он и придерживая её ладошку опускает прямо в центр серебряную цепочку с огненно-рыжим плоским кулоном в виде  многоугольника. Только лишь кулон коснулся её руки, как  он задрожал и тихим мелодичным звуком стал трёхмерным лисёнком, сделавшим несколько шагов вокруг своей оси и свернувшимся калачиком. Поднимая взгляд от украшения Роджер произнёс: - Это талисман. Его зачаровали американские коренные маги и он настроен на тебя. Никому другому он служить не будет, -  ему так хочется увидеть в глазах девушки удовлетворение. - Он будет тебя беречь.

Будучи раз в несколько лет в гостях у дяди Кристофера,  Роджер видел много интересного. Среди прочего был и похожий оберег, только в виде петуха, который носила приёмная дочь дяди, но как признался последний, индейские шаманы неохотно взаимодействовали с бледнолицыми магами. Тогда рейвенкловца это не сильно интересовало. Но в мае перед сдачей С.О.В. он и Алисия провели чудесный день на берегу у Чёрного Озера. Там же он вспомнил поездку в Америку. Там же и узнал, каким анимагом представляла себя его подруга. А через год было её совершеннолетие, и Роджеру хотелось преподнести ей особенный подарок.  Дядя прислал его в Хогвартс в январе прошлого года, вместе с подарком к его дню рождения. До совершеннолетия  гриффиндорки тогда оставалось больше месяца и всё это время коробочка с кулоном лежала в его чемодане.  И всё это время девушка его молчаливо избегала. А потом всё это затянулось на один долгий год. Летом прошлого года Роджер стал носить кулон на себе.

Признаться до сегодняшнего дня, он и не видел каким на самом деле выглядел оберег. Для его создания нужно было либо дыхание, либо волос, либо почерк носителя. С первым Роджер понятия не имел как справиться, а вот с почерком проблем совсем не возникло.  Нужно было лишь написанное имя. Алисия так и не  узнала, что одно из её эссе профессору Грюму отправилось безымянным, с оторванным уголком.

- Можно? - спросил Роджер кивая, на цепочку, спрашивая разрешения помочь с ней.

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/8411d5df3584dc32d30af7218832c9e8/1583912656/63874/1366861/25.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 17 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:11)

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 13 — 14.02.96. И только имя твое