Drink Butterbeer!

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 18 — 19.03.96. в полночь Вселенная пахнет звездами


18 — 19.03.96. в полночь Вселенная пахнет звездами

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

http://i.piccy.info/i9/1325b42877fca923d745c52d701bfdde/1583459208/177305/1366050/8239fa6a5658.gifhttp://i.piccy.info/i9/34637c076c6642a47d163fb5effed291/1583459248/12941/1366050/6bbfe1a5ff30.jpghttp://i.piccy.info/i9/6e82d07ed6500fe06a9a5c2f5a212d31/1583459280/158510/1366050/5f98155d1f8c.gif
Roger Davies, Alicia Spinnet
18 - 19 марта 1996 года.
Башня Рейвенкло, Башня Гриффиндора, Астрономическая Башня

Ночь - лучшее время суток, грешно растрачивать ее на сон. ©

by Alicia Spinnet

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/ee356cc9d49e539ad28ee7e325e1f7f9/1583459332/50193/1366050/18.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 18 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:12)

+2

2

Большие напольные часы в гостиной Рейвенкло пробили одиннадцать. Из-под циферблата на своеобразные рельсы с одной стороны выкатился миниатюрный, размером не больше пешки в волшебных шахматах, маг в остроконечной шляпе и палочкой больше похожей на ударную для барабана, а с другой такая же маленькая солнечная система. Они встретились посередине и первый застучал по планетам, синхронно вместе со звоном часов. Было похоже будто злодей устроил порку  солнечной системе, хотя задумка часовщика, вероятно, состояла в том, что волшебник - звездочёт и он, якобы, делится своими знаниями. Когда-то давно эти часы забавляли Роджера Дэвиса, что в этот весенний поздний, очень поздний, вечер засиделся в факультетской гостиной, стремясь завершить работу по Трансфигурации. Была только начала недели, но у семикурсника скопились задания с прошлой, да и исхитряться, чтобы эссе были выполнены в должной мере становилось всё сложнее. Школьная жа... Простите, мадам генеральный инспектор  с каждым новым днём становилась всё более невыносима  - своими всё новыми декретами, стремлением быть в курсе всего  и всё контролировать, она уже переходила все границы. На предыдущем уроке превращений,  инспекторша мало того, что присутствовала на занятии так ещё и имела наглость перебивать, поправлять и  - о, ужас - исправлять  профессора МакГонагал. А в конце и вовсе чуть ли не вдвое увеличила задание. У рейвенкловца складывалось ощущение, будто жаба изгалялась как могла, лишь бы у студентов не оставалось времени ни думать (своей головой), ни заниматься чем-нибудь кроме заданий и занятий. Что вполне могло быть правдой, учитывая выбранную Министерством политику и той мизерной правдивой информации, что доходила до тех, кто её искал.

Роджер откинулся на спинку кресла и, задумчиво вертя перо в руках, уставился на лежавшие перед ним плотно исписанные страницы пергамента. У него ушло два вечера в библиотеке с Алисией и сегодня он засиделся до глубокой ночи, но теперь с работой было покончено. Он справился. Амбридж если бы и хотела, то вряд ли смогла придраться к эссе и материалу преподаваемому профессором МакГонагал. Студенты в знак протеста против розовой кошатницы, всеми силами старались поддерживать авторитет других, адекватных преподавателей. Дэвис был доволен и рассчитывал на высшую отметку и дальнейшее снисхождение на занятиях. Хотя... От профессора превращений этого следовало ждать меньше всего.

"Интересно, как там Алисия? Вышло ли у неё как она хотела?!" - он с привычной нежностью вспомнил о гриффиндорке и не сдержал мечтательной улыбки, вспоминая как они вечером расстались у гриффиндорской башни. Признаться, для семикурсника, с некоторых пор, (уже месяц как) вечер стал  самым печальным временем суток, потому что он разлучал волшебника с той, у которой в зелёных глазах плясали искорки, той, чьей руки он бы вовсе не хотел отпускать, той, чьи поцелуи украдкой кружили ему голову, похлеще чем огневиски. Юноша прикрыл глаза, чувствуя как по телу, от самой груди, разливается привычное тепло.

Первые дни после неловкого февральского признания, Роджер просыпался с тревогой, ему всё казалось, что он обманулся и  этот ужасный год без неё продолжился, а  всё восхитительное, что  довелось пережить, ему всего лишь приснилось.  И отпускало его, лишь когда он перед завтраком встречал Алисию на лестницах, в коридорах, в холле, и они вместе отправлялись в Большой зал. Это было словно наваждение, дурацкое мучительное наваждение, но какой же славной была реальность, в которой были её прикосновения, её улыбки, а главное, совершенно удивительная - Она. Как же нестерпимо снова захотелось её увидеть, словно бы не с ней он провёл весь прошедший день.

Дэвис уже размышлял о том, сколько школьных правил ему придётся нарушить, чтобы исполнить своё желание, когда ему пришлось  вздрогнуть о внезапного  звука будто что-то с силой ударило в большое сводчатое окно гостиной. Юноша огляделся, в комнате было всё также тихо, из спален никто не планировал спускаться. Отодвинув пергаменты, он встал с кресла и осторожным шагом прошёлся к ближайшему окну.

- Феликс?! - света  хватило для того, чтобы разглядеть сидевшую за окном сову и узнать в нём свою неясыть.  - Какого чёрта?!  - скорее для себя, разумеется, а не для пернатого, проговорил Роджер. Не все личные совы ещё привыкли к тому, что теперь всю корреспонденцию им необходимо было доставлять в совятню, так же как и обычным штатным школьным совам. Вот и Феликс привычно прилетел к своему хозяину. Взяв со стола палочку, Дэвис направил её на запертую створку окна (теперь их запирали чарами, чтобы совы не шныряли туда-сюда), невербально произнёс отпирающее заклятие, впустил птицу и параллельно прислушиваясь, прикрыл окно. Одним из декретов Амбридж был тот, что поощрял стукачество (Роджер и не вспомнил бы, что тот был под 28 номером, слишком уж много их развелось) и, печально было признавать, но и среди сокурсников рейвенкловцев тоже оказались бессовестные, беспринципные или просто обманутые студенты и кто-то из них доносил инспекторше.

Серая неясыть с важным видом приземлилась прямо на работу рейвенкловца и он чуть было не задохнулся от возмущения:

- А ну, пошла тупая птица, - махнул на неё рукой волшебник, в ответ на что Феликс чуть расправил крылья и своими когтистыми лапами прошёлся по всем пергаментам.  - Ну, я тебе!..

Сова поднялась в воздух, будто бы подпрыгнула и, словно заключая мировую, присела на кресло.

- Глупый Феликс... И глупый я, что с тобой разговариваю. Отдавай письмо. Чего так долго-то?! - отбирая письмо у почтовой птицы, Роджер припомнил, что отправлял её домой с письмом для матери целых четыре дня назад. - Совсем разленился, - ворчал рейвенкловец, а потом, разорвав конверт, присел на ближайший стул. Феликс не намеревался покидать облюбованный им предмет мебели.

Мама писала о домашних делах, о том, что отец передаёт ему Роджеру большой привет (как же!) о том, что Честер всё больше пропадает на работе и о том, что он делился с ней положением дел в Министерстве. А  ещё (от чего рейвенкловец тут же помрачнел) что он советует младшему брату следовать министерским декретам, если Роджер не желает вылететь из школы за несколько месяцев до  выпуска. Вот было бы жаль. Семикурсник даже представил лицо брата, когда он это говорит и ему захотелось стереть самодовольную улыбку с лица первенца Дэвис.

- Пошёл ты! - сквозь зубы процедил  Роджер. Его затопила злость и он зацепившись взглядом за сову не сразу понял, почему она не улетела в совятню. Ждала приказа. - А ты чего тут?!... - он было прогнал птицу, чтобы та отправлялась, но внезапно  передумал. Схватив чистый, но проткнутый когтями Феликса пергамент, рейвенкловец оторвал от него кусок и написал на нём несколько слов. Скрутив и связав заклинанием, вручил записку птице и чётко произнеся знакомое и самое красивое на свете имя:

- Алисии Спиннет,  - волшебник открыл окно и выпустил сову.

Разумеется, он знал и о декретах Амбридж о проверке почты (да и пусть, ей должна понравиться записка) и о том, что гриффиндорка могла давным давно спать (хотя учитывая количество заданий и её ответственность, вполне возможно что  - нет) и о том, как это должно быть глупо то, что он написал.  Собственно и написал-то всего ничего -  пару строк:

Тебе повезло, что у тебя нет брата. Завидую тебе.
                                                Честер -  козёл!

Я.

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/ee356cc9d49e539ad28ee7e325e1f7f9/1583459332/50193/1366050/18.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 18 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:13)

+2

3

У Алисии просто не хватало времени, чтобы жить. Каждый вечер у нее был забит допоздна разными полезными вещами и даже выходные выходными не казались — сказывалось то, что до Ж.А.Б.А. оставалось лишь немногим более двух месяцев. То у нее была трехчасовая квиддичная тренировка, потому что оставалось всего два матча до конца сезона, и МакГонагалл с Анджелиной очень хотели видеть Кубок в гриффиндорской гостиной. То было собрание ОД, и все время от ужина до отбоя проходило в отработке очередных заклинаний, после который большинство членов их подпольного кружка расходились по гостиным, потирая следы многочисленных падений. И с каждым новым собранием на лицах студентов виднелось все более и более решительное выражение, будто они все поголовно представляли на месте манекенов Долорес Амбридж — может быть, именно поэтому заклинания практически у всех начали получаться намного лучше. Амбридж достала каждого из них — своими бесконечными декретами, своим постоянным присутствием на уроках, тем, что считала себя вправе (ах, простите, у нее же на каждый чих было министерское разрешение!) проверять карманы и сумки случайных учеников в коридорах, тем, что назначала наказание за любое слово, что не нравилось ей в домашних заданиях ее студентов. Доклады по Защите от Темных искусств стали казаться сложнее, чем по Продвинутым зельям. Хотя Снейп задавал все такое же огромное и дико сложное домашнее задание, к которому придирался ровно столько же, сколько и раньше, но по крайней мере, максимум, чего можно было ожидать, это возврата своего пергамента с  жирным «О» и едкими комментариями на полях.

Поэтому минимум один вечер в неделю, а то и все два были целиком заняты исключительно Защитой. Точнее говоря — попытками в максимально безопасных формулировках пересказать материал министерского учебника.
Все остальные вечера были заняты библиотекой. Или, что было бы гораздо вернее — Роджером Дэвисом, с которым Алисия проводила все время между последним уроком и отбоем, иногда пренебрегая даже ужином.

Наверное, это было максимально нелепо — считать библиотеку местом свиданий. Но она с самого первого курса казалась Алисии самым волшебным уголком замка. Сотни и тысячи книг в переплетах с позолоченными буквами, запах старой бумаги и чернил, тусклый свет масляных ламп, и самое главное — тишина. Они снова занимали свой закуток, максимально скрытый от чужих глаз, между стеллажами с томами по Истории магии и Травологии, только теперь Алисия не садилась напротив, она садилась рядом с Роджером, кладя голову ему на плечо и рассеянно листая страницы учебников. Так ей было хорошо и спокойно, и доклады писались как-то сами собой, и улыбка постоянно расцветала на лице, и девушка ничего не могла с этим поделать — ей самой в свое счастье не верилось, что этот человек, хороший, родной, правильный, снова рядом с ней и больше никуда не денется.
И вот эти вечера, когда они оба сосредоточенно скрипели перьями, лишь изредка переговариваясь нежным шепотом, Алисия ни на что бы не променяла. И эти пятнадцать минут каждый вечер, когда они прощались у портрета Полной дамы, переплетая пальцы, и целовались, и просто стояли, соприкасаясь лбами и с закрытыми глазами, пока раздраженный портрет не напоминал о себе требованием назвать пароль. И ведь наутро гриффиндорка с рейвенкловцем снова встретятся у двери в Большом зале, но каждый раз это ощущалось так, будто утро наступит едва ли не в следующей жизни.

Наверное, еще никогда Алисия не ждала выпуска с таким нетерпением. Однажды наступит день, когда им и вовсе не нужно будет каждый вечер расставаться. С этой мыслью девушка садилась за оставшиеся домашние задания, иногда представляя, что в тишине гриффиндорской гостиной совсем рядом слышится скрип еще одного пера.

Время приближалось к полуночи, и гостиная была почти пуста — кроме Алисии, которая была твердо намерена сидеть до тех пор, пока не закончит хотя бы один свиток эссе для МакГонагалл, в кресле у камина оставалась только Анджелина, отчаянно зевающая, но упорно листающая учебник — скорее для успокоения совести, мол, «я не игнорирую подготовку к экзаменам». Алисия заняла соседнее кресло и со вздохом принялась за Трансфигурацию, к которой, правда, душа совсем не лежала. Она едва успела написать несколько не особо содержательных предложений, как совсем рядом раздался странный звук, будто кто-то маленькими коготками барабанит по стеклу. Семикурсница озадаченно повернулась к окну и тут же встретилась взглядом со знакомой совой. «Совсем с ума сошел!» сердито подумала Алисия, распахивая окно и впуская птицу внутрь. Сердито, понятно? Алисия бы сейчас хотела дать Роджеру хорошую такую затрещину за опрометчивость его поступка, но она, черт возьми, так радуется и снова улыбается, чуть ли не прижимая Феликса к себе, и поглаживая его мягкое оперение подушечками пальцев. Будь у нее сова, она б тоже самое сделала еще в первый вечер, как они попрощались у гриффиндорской башни в день святого Валентина. 

- Мой ты хороший, - тихо говорит она, непонятно к кому обращаясь, и забирает из лапок совы клочок пергамента.

- Он идиот, да? - слышится от камина резкий голос Анджелины. Она сузившимися глазами смотрит на сову. - Твой Дэвис — идиот. Я всегда это знала. Так ему и передай.

- Идиот, - не стала спорить Алисия, разворачивая записку, - зато мой.

- И ты от него заразилась идиотизмом, - вздыхает подруга, потягиваясь и решительно откладывая учебник. - Вот как влюбилась — так и начала вести себя, как дура.

- Иди уже спать, - буркнула Алисия.

- Спокойной ночи, - в тон ей ответила Джонсон и скрылась в недрах девичьей спальни. Пару секунд спустя высунулась ее голова и произнесла: - Готова поспорить, что вас накажут. Это у вас такая романтика — постоянно вместе нарываться на взыскания? Ладно, ухожу. Пиши там свои любовные письма уже.

Алисия тихо рассмеялась и потянулась за пером. На этом обрывке пергамента много не напишешь, да и Феликс выжидающе смотрит на нее, так что девушка быстро вывела под словами Роджера свои и вручила записку сове.
- Отнеси назад. И Мерлина ради, пусть тебя не поймают.

Она открыла окно пошире и по пояс высунулась наружу, провожая взглядом удаляющуюся птицу. Рейвенкловскую башню из этого окна не видно, но Алисия точно знает, что там, в факультетской гостиной, точно так же выглядывает в окно один ученик и выискивает в ночном небе летящую сову. В лицо ударил теплый мартовский воздух, в черном ночном небе сияли мириады звезд, а гриффиндорка уже и думать забыла о начатом докладе, который, вероятно, придется дописывать уже завтра, вместо утреннего сна или даже завтрака. Самое меньшее, чего хотела бы семикурсница - это подвести декана, особенно когда Амбридж взяла за правило ходить на ее урока, как к себе домой.
Теперь все ее мысли были сосредоточены в этом обрывке пергамента. Да, определенная романтика в этом была, здесь с Анджелиной не поспоришь — жаба издает очередной декрет, все совы под контролем, а они все равно пишут друг другу. Да кто Амбридж вообще такая, чтобы запрещать ей, Алисии, писать Роджеру письма? Пусть даже взыскание потом назначит. Пошла к черту вообще.

Андж передает, что ты идиот. Я с ней согласна.
P.S. Люблю тебя.
P.P.S. Что твой брат опять учудил?

[icon]https://i.ibb.co/hMck9sH/16.jpg[/icon] [status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:44)

+2

4

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/ee356cc9d49e539ad28ee7e325e1f7f9/1583459332/50193/1366050/18.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 18 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Роджер проводил долгим взглядом сову, пока та совсем не исчезла из виду. Злость на брата сходила на нет, тем быстрее, чем больше рейвенкловец принимался думать о той, к кому отправился Феликс с его гневной тирадой. Уже и идея отправить Алисии записку, перестала казаться такой уж хорошей. Подумай он чуточку дольше, задержись на несколько долгих секунд, то понял бы, что не стоило. Тем более, что Роджер не любил распространяться о напряжённых отношениях с братом, хотя и предполагал, что девушка  сама догадывалась, что особой теплоты и привязанности между ним и Честером нет. Пожалуй, иногда это было  очень даже заметно. Одна неловкая фраза брошенная в сердцах или же, наоборот, совершенно безэмоциональная, выдавала Роджера с головой. Во всяком случае, именно Спиннет было легко считывать всё, что он думал по поводу такого родства. Но подобные откровения были не частым делом. Вот и сейчас он, возможно, не стал бы так реагировать, если бы услужливая память не подсказывала как сам Роджер не так  давно аппелировал почти к таким же  понятиям. Не хотелось признавать, что он сам мог быть так же невыносим в той октябрьской ссоре с Алисией. Вот уж точно не удивительно, что она не удержала при себе своих славных ручек и влепила ему увесистую оплеуху. Его щека ещё помнила этот тяжёлый, не смотря на всю хрупкость гриффиндорки, удар.

Роджер высунулся в окно, не то стараясь унять неожиданный жар в щеке, не то высмотреть в полуночной темноте Феликса. Свежий мартовский воздух наполнил лёгкие и семикурник ощутил забытое чувство свободы.
В суете школьных будней, стараясь всё успеть, и сделать это хорошо,  Дэвис притормаживал лишь рядом с Алисией и лишь это время казалось ему по-настоящему прожитым. Не важно чем они занимались - обсуждали ли очередной министерский декрет, шутливо ли сокрушались над прожжённой заклинанием мантией (поскольку без формы теперь было никуда, ей приходилось стоически переносить все эксперименты студентов, на которые те отваживались после занятий), серьёзно ли размышляли над тем, чтобы наконец приобрести у Уизли забастовочные завтраки и прогулять хотя бы один жутко сложный день, работали ли над заданиями и отработками, такими многочисленными, что подготовка к выпускным экзаменам стала походить на прохождение полосы препятствий, когда точно и не знаешь дойдёшь ли до финиша не свихнувшимся. А быть может  в библиотеке пользуясь увлечённостью Спиннет работой по предмету, он принимаясь бессовестно отвлекать её, закапывался лицом в её волосы  или  начинал щекотать своим дыханием её шею и ушко, уже зная, что от этого она, вся покрываясь мурашками, замирала, так трогательно смущалась и деланно сердилась, что не повторить это снова было выше его сил. И только рядом с ней он чувствовал себя совершенно свободным. Свободным быть самим собой. Не то, чтобы Роджеру приходилось притворяться, это было ему не свойственно. Но именно с Алисией, будучи собой он был пОнятым, в той мере в которой он даже если бы захотел, не смог объяснить. Так бывает, что нет необходимости рассказывать всего до самой последней мелочи, достаточно нескольких мимолётных фраз или даже молчания и можно не сомневаться, что поймут правильно, не придумают несуществующих небылиц или многочисленных теорий. Или если сказать им обоим одно слово, можно  было с уверенностью утверждать, что им в голову придёт одна и та же ассоциация, о которой они не сговариваясь поведают. Можно было бы, конечно, всё сбросить на то, что они знакомы с самого детства, но сколько Роджер себя помнил, с Алисией всегда было так, с самого начала. Единственным значительным и, как потом оказалось, самым огромным недопониманием между ними, стал 1995 год.

Роджер вновь вдохнул полной грудью, искренне радуясь, что эта страница ими уже перевёрнута. Звёзды в небе ему весело подмигнули, словно радуясь за него, за неё - за двух влюблённых, что наконец перестали валять дурака, повзрослели и сумели обрести друг друга. Вдалеке немногим выше горизонта в созвездии Девы мелькнула искра. Видела бы это Алисия точно бы загадала желание. Он улыбнулся. С опозданием вернулось забытое знание о том, что в эти мартовские дни ей бы удалось загадать их не один десяток. Через упомянутое созвездие с середины февраля и до середины весны устремлялся один из периодических метеорных потоков. Самый  масштабный из них приходился на лето, но и мартовский стоил того, чтобы понаблюдать. С лёгкой тоской Дэвис осознал, что ему не хватает уроков Астрономии и долгих бессонных ночей проведённых в  наблюдениях за небесными светилами.

Но тоска эта продолжалась недолго, потому что со стороны показалась серая тень, в которой рейвенкловец почти сразу узнал сову. Феликс возвращался. Сняв с его лапки записку, волшебник подавил мысль о том, что возможно птице не удалось добраться до адресата. Что же, возможно, так даже лучше, почти было смирился юноша, но, развернув кусок пергамента, просиял.

Чуть ниже его жалобы, красивым и до боли знакомым почерком было написано несколько строк. Пробежав глазами по ним, Роджеру не удалось сдержать весёлой улыбки. Он даже довольно фыркнул. Хоть что-то в этом мире не менялось. Анджелина по-прежнему его недолюбливала, хотя больше открытого хамства с её стороны он не слышал, словно она смирилась с тем, что её подруга связалась "не с тем человеком", но препятствовать этому не стала. Роджеру же привязанность Алисии к капитану факультетской команды, казалась вполне обоснованной, как и предвзятость второй. Пожалуй, после того краткого февральского выговора, что она позволила себе в адрес Дэвиса, он даже  больше её зауважал. Приятно было узнать, что у Лис был верный друг, готовый за неё заступиться, пока сам Роджер целый год  медленно слетал с катушек от ревности.

Её "люблю тебя" тронуло его до глубины души, и он снова пожалел, что написал эту дурацкую записку. Вот что следовало ей писать, заполняя пергамент бесконечными заверениями в любви. Помнится, Роджер как-то составлял список волшебных слов, тогда же в него вошло и это удивительное сочетание трёх простых слов "я" "тебя" "люблю", которое, сколько не повторяй, ничуть не теряло своего очарования и силы. А сила в них была самая что ни есть волшебная, ни один влюблённый не стал бы её отрицать.

Передавай ей мою искреннюю благодарность, за то, что просветила. И тебе поклон. А то я бы и дальше жил не сомневаясь в своей гениальности. Ага.
P.S. И я тебя люблю. И жутко соскучился. Почему только ночь наступает каждый день?! А вообще, я надеялся (нет), что ты спишь.
P.P.S. Ты знаешь, он родился.  28 лет тому назад.
P.P.P.S. Я понял как был невыносим весь год, особенно тогда, во дворе. Прости меня. Удивительно, что обошлось одной пощёчиной.

Роджер писал, а глупая улыбка не сходила с его лица. Знать, что где-то там, на другой стороне замка, в гриффиндорской башне, Алисия ждёт его письма было до мурашек приятно. Она точно так же глядит на ночное небо и оно соединяет их взгляды, их чувства. А слова... Слова, простые не всегда что-то по-настоящему значащие сами по себе, но важные одним своим наличием, передаст эта наглая почтовая птица, которая клюнула Роджера в запачканный чернилами палец, когда он снова прикрепил записку.

-  Возвращайся скорее, - в темноту проговорил рейвенкловец, странно вдохновлённый этой случайной перепиской. Признаться, с тех самых пор, как прочёл ответ Алисии, он  и думать забыл о том, что Феликса могут перехватить . Так не хотелось упускать эту возможность провести время с ней. Читать её голосом в своей голове и знать, что она так же как он ждёт.

И почему только они этого раньше не придумали?!

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:13)

+2

5

Вселенная нам улыбается, и в этот полуночный час
На тысячи звезд рассыпается, которые светят для нас.
Во взгляде твоем отражается, но только не скажет она,
Отчего же так получается, что я для тебя создана?

Время тянулось катастрофически долго. Алисия не знала, какое расстояние разделяет их факультетские гостиные, но минут десять как минимум уже прошло. Она нервно постукивала пальцами по подоконнику, и тревожно всматривалась в темноту ночи. Алисия даже не могла сказать, от чего ее сердце сейчас сжимается в большей степени. От, казалось бы, бесконечного ожидания этих нескольких строчек, вышедших из-под пера Роджера, маленького кусочка пергамента, которого касались его руки, и только одного этого было достаточно, чтобы с трепетом ожидать очередного послания? Или от того, что сова, которую девушка только что выпустила из этого окна, могла просто не долететь до хозяина? Алисия не знала, насколько строго Амбридж следит за выполнения этого декрета. Может быть, дело касалось только вылетов за пределы школы. Может быть, профессор сейчас вообще спит и не следит за тем, какие совы и куда летают по территории замка? Да и в конце концов, какое ей дело до записок, в которых два малолетних волшебника признаются друг другу в любви? Наверняка здесь такое происходит сплошь и рядом. Ей это даже должно быть на руку — пусть студенты лучше думают о весне и любви, чем о Защите от Темных искусств, Неназываемом или побеге Пожирателей Смерти из Азкабана.

Вообще-то, наказания за то, что они с Роджером сейчас делали, Алисия не боялась. Они не писали ничего запрещенного, поэтому жаба в розовом вряд ли проявит очень уж большой интерес к этим строчкам. Зашлет их чистить очередные котлы, или отмывать рамы картин в Холле, или переписывать библиотечные карточки… да пусть какое угодно взыскание назначает, главное, чтобы вместе с Роджером. Она бы вместе с ним и в ад бы спустилась, и пошла бы за тридевять земель, пересекла бы океан или улетела бы в космос. Ни одно в мире наказание не смогло бы сравниться с этим ужасным годом вдали друг от друга, Амбридж, как бы ни старалась, не смогла бы причинить семикурсникам больших мучений, чем они умудрились причинить себе сами, и что уже оставили в прошлом. Алисия теперь почти не вспоминала прошедшие месяцы, они вытеснялись новыми, чудесными событиями, как любая серость вытесняется яркими и чистыми красками. Теперь ей снились счастливые сны, которые не запоминались, но девушка просыпалась наутро, переполненная радостным возбуждением и с широкой улыбкой на лице, и с мыслями о теплом взгляд голубых глаз, который согревал ее даже тогда, когда сам Роджер был далеко. Алисия подскакивала с кровати и рвалась к окну - широким жестом развести в стороны легкие алые шторы, чтобы девичью спальню наполнили лучи утреннего солнца, расталкивала Анджелину и под ее неубедительное ворчание одной из первых покидала гостиную. Алисии было, куда бежать — конечно же, в сторону башни Рейвенкло, потому что она больше не бежала от Роджера, а бежала к нему, потому что у ее пути не было никакого иного окончания. Ночь слишком длинная, и она, конечно же, скучает. И по пути к Большому Залу Алисия болтает без умолку, кружится по коридору в своеобразном танце, крепко держась за его руку, и жалуется на то, что вместо доклада по Трансфигураии у нее получилась какая-то чушь (конечно же, чушь, ведь дописывала она его уже одна), и профессор непременно влепит за это «О», и делится последними гриффиндорскими новостями, и он смотрит на нее со странной улыбкой и слушает, а потом неожиданно начинает щекотать. И все для того, чтобы Алисия в ответ засмеялась, начала отбиваться, и можно было схватить ее в охапку, как бы невзначай скользнув ладонью по видневшейся сквозь расстегнутые верхние пуговицы форменной рубашки ключицу и шею, заставляя девушку краснеть и смущаться, а потом заставить ее забыть обо всем — просто поцеловав. Они непременно опаздывали на завтрак, а то и вовсе решали на него не иди. И так теперь начиналось каждое утро. Согласитесь, вспоминает об Амбридж и ее декретах, и даже о Министерстве и грядущей в магической Британии войне, когда ты держишь за руку самого невероятного человека во Вселенной?

Блуждая по небу мечтательным взглядом, Алисия замечает падающую звезду. Роджер иногда умничает и говорит, что это «метеор», но Алисии до этого нет никакого дела. Она никогда не была прилежной ученицей на Астрономии, не любила возиться с телескопом и запоминать названия всех этих звезд и комет — она была из тех, кто предпочитает улечься на спину в сухую, пахнущую полевыми цветами траву, и любоваться звездами, метеорами, Млечным Путем и Луной, сохраняя вокруг этой красоты ореол романтики и волшебства. Раньше девушка наверняка загадала бы желание, ведь у нее была масса всякой ерунды, о которой она мечтала, и на это были растрачены десятки падающих звезд за многие годы, но теперь она чувствовала себя совершенно счастливой. Ей ничего не хотелось. Ее единственное, самое настоящее желание уже исполнилось и она могла просить только о том, чтобы их с Роджером совместный яркий полет по ночному небу не закончился никогда. Алисия знает, что и он желает того же.

Но вот слышится хлопанье крыльев и откуда-то сверху на подоконник мягко приземляется знакомая сова. От сердца отлегло. Все в порядке, не поймали, цела и невредима, и самое главное — вернулась с ответом. Алисия пригладила встопорщившиеся перышки птицы и отвязала от ее лапки записку. Признаться, стоит ей взяться за эту записку, как из головы напрочь вылетают все эти мысли о возможной поимке совы и о проблемах, которые им грозили, потому что мир сжимается до размеров нескольких строчек, написанных размашистым почерком. Девушка позволяет Феликсу усесться на свое плечо — он сопровождает это ласковым уханьем, словно передавая привет от хозяина, - и подсаживается к камину, с улыбкой вчитываясь в текст и мягко проводя пальцем по буквам и словам, будто прикасаясь к тому, кто их написал. Потом хватает перо и быстро выводит ответ.

Анджелина всегда достаточно подозрительно относилась к Роджеру и никогда не выказывала ему симпатий сверх меры — вряд ли из-за того, что ревновала подругу, просто они были слишком разные. Потом между ними встал квиддич, и Роджер, возможно, пару раз особенно не вовремя отнял у Джонсон квоффл или случайно задел ее словесно во время игры. Потом был Святочный бал, а после - весь этот долгий девяносто пятый год, когда Анджелина злилась на рейвенкловца з то, что они с Алисией ведут себя, как два полных идиота. Но, как бы то ни было, именно Анджелина первой поняла, что между ними происходит, еще на пятом курсе начав подшучивать над подругой насчет их «свиданий у озера», а потом, перед балом, как бы в шутку бросила фразу о приглашении, зародив в душе Спиннет первые искорки понимания. Именно Анджелина поддерживала ее весь этот год, при этом ни разу не оскорбив Роджера (во всяком случае, при Алисии), и не давая ей окончательно утонуть в пучине взысканий за ужасно написанные домашние работы. И именно ее Анджелина сейчас бросается остротами об этим «невозможных» отношениях, но в душе радуется, что все закончилось хорошо.

Анджелина была как сестра. Настоящая сестра, родной человек, а не то, что в семье Роджера носило пафосное имя «Честер». Старшего брата Дэвиса Алисия почти не знала — как говорится, Бог миловал, потому что тех нескольких мимолетных встреч было достаточно, чтобы охарактеризовать его, как «самодовольного индюка», который каждый раз высокомерно осматривал ее растрепанный внешний вид, высмеивал ее увлечение метлами и бросал вслед замечания о несерьезности. Нравиться этому человеку Алисия не хотела, и очень надеялась, что каждая новая встреча окажется последней, потому что не выносила нравоучений. А еще она надеялась, что Роджер, которого такое родство явно тяготило, не вспоминает о нем слишком часто. Когда-нибудь... может быть, случится так, что они просто уедут куда-то далеко-далеко от всех вещей, которые делают им больно.

Брось, она за нас рада. Ладно, хорошо, только за меня. Но это, в сущности, одно и то же, правда?
P.S. Это же у тебя «П» по Астрономии, вот и расскажи мне про времена суток (шучу, не нужно). Но, знаешь, ночь - это лучшее время суток. Грешно растрачивать ее на сон.
P.P.S. Что бы Честер ни сделал, и что бы ни написал — это совсем не стоит того, чтобы портить такую замечательную ночь мыслями об этом. Только посмотри на все эти звезды! Вселенная улыбается нам.
P.P.P.S. Не будем больше этого вспоминать. Это все прошло. Этого не было. Это было не с нами. Важно только то, что ждет нас впереди.
<3

Алисия свернула пергамент в трубочку, легонько поцеловала его (может быть, Роджер заметит едва уловимый вишневый аромат ее помады и догадается) и вложила в лапку совы. Ухнув на прощание, Феликс умчался в ночь. Алисия уселась на широкий подоконник, прислонившись ко второй, закрытой створке окна и подняла голову вверх, на удивительно ясное, бездонное небо, на тоненький, едва заметный серп Луны, на редкие, но очень яркие вспышки метеоров у горизонта, и вдруг задумалась: как так получилось, что в этой бесконечной Вселенной им с Роджером удалось друг друга отыскать?
[icon]https://i.ibb.co/hMck9sH/16.jpg[/icon] [status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:44)

+2

6

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/ee356cc9d49e539ad28ee7e325e1f7f9/1583459332/50193/1366050/18.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 18 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Ночь тёмная и бесконечная, но уже по-весеннему свежая, раскинулась за окном. Прежде, в бытность их крепкой дружбы с Алисией, Роджер любил это время суток. Ему нравилась тишина, нравилось ощущение того, что день прожит не зря, нравилось знать, что утром настанет новый день, что принесёт знания, эмоции, и шанс сделать жизнь лучше, чем вчера. А ещё ночь была  честной. Пусть она скрывала очертания домов и окрестностей, но вместе с тем, она вскрывала людей. Сколько ночей без сна он провёл, страдая от ссоры с гриффиндоркой и будь он таким же честным с собой, каким была с ним ночь, он бы признался и себе во всём и объяснился с девушкой ещё в первый день после Рождества. Но вместо этого он отмахивался. Отгонял от себя тревоги ночи, размышлениям не давал ходу и закрывал глаза на очевидный вещи. Или вовсе их не замечал.
А сколько августовских ночей он разделил с Алисией до этого. Долгих  и тихих, наполненных её спокойным дыханием и умиротворённой улыбкой и его голосом занудно распространявшимся о созвездиях, метеорах и других космических объектах Вселенной. Пожалуй, Спиннет была единственной, кто мог выносить эти бесконечные импровизированные лекции на заданную тему. Астрономия в своё время была страстью Дэвиса, и Лис, по праву лучшего друга, время от времени в становилась случайной жертвой этой страсти, потому что ей приходилось выслушивать всё, чем делился с ней по этой теме рейвенкловец.

Теперь же ночь была той непреодолимой силой, что разлучала их на долгие часы до самого утра. Утра, которое приносило новую встречу с ней. От одного её вида, идущей ему на встречу, у Роджера начинало быстрее биться сердце.  Алисия была для него сладостной мечтой. Мечтой наполнившейся для него магической силой с того самого момента как он её наконец поцеловал, с того момента как она храбро и  бесстрашно призналась ему в своих чувствах, в один миг сделав из самого несчастного семикурсника Дэвиса самого счастливого выпускника Роджера. Ему и в голову не приходило, что он мог быть таким. Роджер целый год не был  счастливым, а настолько - так вообще никогда. Теперь каждый день он неприкрыто наслаждался  близостью с Алисией, от которой успел отвыкнуть, возможностью снова обнимать её. Но сколько новой радости он обрёл помимо объятий! И речь даже не про поцелуи. О, это было самое потрясающее что с ним случалось в жизни! Роджер возможно так никогда бы и не признался Алисии, но с тех пор как он познал какого это целовать её, он искренне поверил, что до этого так никогда и не целовался по-настоящему. Ведь прежде ему не приходилось чувствовать эту  безотчётную тягу, сладостное томление и бесконечную радость маленького юркого зверька у него в груди. И всё из-за неё. Даже воспоминания о мягких чувственных губах гриффиндорки кружили ему голову, так что Дэвис предусмотрительно взобрался на короткий, но широкий подоконник у открытого окна. Отклонив голову на боковую его стену, Роджер невидящим взглядом уставился в даль.

Да, было ещё многое, кроме  удивительных поцелуев. Например, это радостное "мы", что теперь появилось в их с Алисией речи и теперь имело совсем иной смысл, не тот что прежде. И мягкие улыбки друг другу издалека, когда Алисия вспоминала, (точнее ей настойчиво напоминали) что кроме него, Роджера, у неё есть ещё друзья, претендующие на неё и её время. Или то, что их редкие перепалки сопровождались весёлым смехом, словно они флиртовали друг с другом, а долгие пожатия рук намекали на нечто большее. Или  звуки её голоса, в котором слышалась бесконечная нежность, которой он наслаждался, чувствуя как сладко щемило сердце. Или когда  после особенно тяжелого расписания Алисия засыпала, положив голову ему на плечо. И это наверно было лучшее время, когда она всецело доверялась ему. Потрясающее чувство. Она казалась такой отчаянно хрупкой и уязвимой. Он не знал откуда это бралось в нём, но оно всегда было  - это желание защищать её. Даже ценой своей жизни.
А ещё глядя на её спящую, Роджер думал о том, как ему повезло в жизни, что в его жизни вообще была Алисия. И что она теперь была  его.

"Моя невозможная..." - вдохновенно думал рейвенкловец, не сдерживая улыбки. Так странно - ему хотелось совершать всякие безумства в её честь. Так, например, на днях перед игрой Гриффиндора с Хаффлпаффом  он перед всеми в Большом Зале во всеуслышание продекламировал стихи собственного сочинения в честь девушки (к большому неудовольствию самой Спиннет), а после на матче был чуть ли не самым воодушевлённым болельщиком гриффиндорской команды. Большим энтузиазмом могла похвастаться только младшекурсница Лавгуд тоже  с его факультета. Ну, её с  этой фантастической львиной шляпой чуть ли не в полный размер и издаваемым рыком, ему переплюнуть не удалось.  Разумеется, собственная команда  после такой выходки не могла остаться в стороне и вчерашняя тренировка стала самой худшей на его памяти за всё время его командования. Рейвенкловские спортсмены разве что открыто не бойкотировали капитана.  Плюс один в копилку проблем, которые нужно было решить.

Но не этой ночью. Ночью, что теперь целиком и полностью была  посвящена рыжеволосой волшебнице с изумрудными глазами, что так же как он вглядывалась в темноту. Роджер не без удовольствия представил как она так же нетерпеливо как он ждёт его ответа.  Он видел её ласковую улыбку, когда она скользит взглядом по строчкам,  и то как она поправляет выбившуюся прядь непослушных волос, перед которыми он похоже испытывал странную слабость. Тогда, четырнадцатого февраля, уткнувшись в её длинные рыжие волосы, Роджер полной грудью вдохнул ставший родным аромат. И пропал. Так легко дышалось только с ней. Это он понял в первые минуты их примирения, стоило ей оказаться в его объятиях. Хотя справедливости ради, стоит сказать, что то же самое он ощущал и когда сжимал её маленькие пальчики, или лёгким движением приобнимал её за талию, или  кончиком носа касался её лица или когда они молча стояли щека к щеке... 

Боже милостивый!
Как же ему усидеть на месте от всех этих мыслей, чувств и воспоминаний?
Как не схватиться за метлу и не рвануть к окнам гриффиндорской башни?
К ней!

Право слово, он уже был готов к очередному безрассудству, если бы не влетевший в окно Феликс. Увлечённый нахлынувшими ощущениями, Роджер проглядел пернатого почтальона на подлёте.

- Что там у тебя друг мой?! - не сдержав порывистый вдох, юноша потянулся к записке. Неясыть словно в нетерпении переступила когтистыми лапками по каменному подоконнику и ухнула. - Знать бы ещё что это значит, - с весельем в голосе проговорил семикурсник и слезая с подоконника,  развернул письмо.

Кто бы мог подумать, что разглядывание строчек на пергаментной бумаге способно наполнять таким счастьем.

Прохаживаясь по гостиной, Роджер перечитал написанное несколько раз, после чего в порыве неожиданной благодарности прикрыл глаза. Он конечно догадывался, что так оно и есть, но сквозившее в её ответе признание, что она не то, что не держит на него зла, за всё, что он творил по глупости своей и, признаться, скорее по ревности своей,  она даже готова забыть об этом, принесло ему такое огромное облегчение, что он разве что не принялся прыгать по гостиной размахивая руками. Этого, разумеется делать не стоило, перебудит всех. Но быстрым шагом пройдясь из одного конца в гостиной в другой, он  с улыбкой подмигнул спящим в картинной раме  дюжине средневековых студентов. На самом деле, ему хотелось делиться радостью со всем миром. И радость эта была связана не только с прощением Алисии. Нет, вся эта радость и была ею.
Мерлин, он даже чувствовал её запах. Иногда всё-таки приятно ходить с ума! Но только если так.

Перевернув кусок пергамента, он на нём вывел новые строчки.

Правда. Я тоже за тебя рад. Поверь мне.
P.S. Зря ты издеваешься. Вообще-то сейчас один из самых значительных периодов. Если поглядишь недолго в сторону горизонта, то всё поймёшь. Можешь загадывать желания. Да.
А моё заветное уже сбылось. Догадываешься какое? ^_^
P.S. Да, по боку Честера, ты права, нечего о нём думать.
P.S.S. А теперь я очень рад за себя.

Но знаешь есть тот, о ком я не могу перестать думать... И вот думаю я: в какой ты пижаме? Нет, не смейся. Хотя лаадно - смейся. Люблю когда ты смеёшься.
Не могу дождаться, когда снова тебя увижу... Можно и без пижамы. :P

Что за магия была в этой девчонке, что всё внутри Роджера тянулось к ней. Этими словами,  чёрточками и запятыми,  этой невозможностью оставаться серьёзным. Ведь как можно оставаться серьёзным, когда ему от радости хочется смеяться в голос и  - какой кошмар! - танцевать?!
Феликс попеременно мигающими глазами уставился на хозяина, который смеха так и не сдержал. Роджер просто представил как девушка будет шутливо возмущена его ответом и будь она рядом ему бы досталось её хорошеньким локотком в бок. А так, он избежит её праведного гнева.

Дождавшись пока волшебник прицепит записку, сова оттолкнулась от подоконника и вылетела в окно.
Если бы мысли можно было увидеть, то в эту тёмную ночь потоки света из окон рейвенкловской башни неслись бы к башне Гриффиндора. И на ходу сталкивались с таким же ясным  потоком, летящим навстречу. Если бы мысли можно было увидеть, то две высокие школьные башни соединял мост. Мост построенный устремлениями двух влюблённых волшебников.

- Люблю тебя, Алисия, - шепчет Роджер в открытое окно. Пусть звёзды подхватят искреннее признание восемнадцатилетнего волшебника  и сохранят на долгие-долгие годы. До тех пор, пока они сияют над этой маленькой планетой, пусть никогда не дадут ему об этом забыть. Пусть это будет его клятвой. Его самым большим желанием. В небе снова блеснула искра.

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:13)

+2

7

Ожидая, пока Феликс вернется с очередной запиской, Алисия оглядела гостиную. Пламя в камине почти догорело, и теперь по стенам скользили едва заметные блики от тлеющих поленьев. Луна почти не давала света, факелы у спален потухли и теперь очертания предметов едва можно было угадать. Во всем Хогвартсе, что был виден из этого окна, почти не осталось светящихся окон. Была почти полночь — замок уже спал, окутанный пьянящим запахом весеннего воздуха, в котором не было еще аромата цветов, но был дивный запах тающего снега и первой молодой травы.
И в этой темноте сверкание крошечных бриллиантиков звезд на черной бархате неба становилось все ярче. Замок засыпал, а Вселенная просыпалась. И Алисии казалось чем-то удивительным, что сейчас, где-то там, куда сова уносит ее записку, не спит еще один человек, и тоже стоит у окна, и смотрит на те же самые звезды, и, может быть, тоже чувствует эту странную мечтательность и трепет, и сияющий Млечный Путь, что выглядывает из-за горизонта и пересекает небо поперек, кажется хрустальной лестницей, по которой можно подняться ввысь, а потом спуститься по другую сторону, прямо к окну башни Рейвенкло, прямо в его объятия.

Было что-то поистине чудное в том, чтобы об этом мечтать. Мечтать о том, что у Алисии уже было, но что она неизменно теряла с каждым отбоем. Знать, что новая встреча непременно наступит, но нужно заплатить за это определенную цену.
Алисия думала иногда, как же, наверное, счастливы те влюбленные парочки, которым повезло в свое время оказаться на одном факультете. А потом понимала, что на самом деле они лишены самого лучшего — этих утренних встреч, когда все чувства обостряются тысячекратно, и и объятия кажутся теплее, и поцелуи слаще, и мир красочнее, и прикосновения нежнее…  Алисия научилась этому искусству — она теперь хорошо умела ждать, она научилась смаковать это предвкушение, что находило отражение в ее предрассветных грезах, и каждый день давало ей смысл жизни. Всегда ценишь больше то, что сначала теряешь, а потом вновь обретаешь.

Совсем недавно Алисия собственной рукой вывела на пергаменте слово «впереди». Откуда это слово вообще появилось в ее лексиконе, в мыслях той, кто никогда серьезно не задумывался о собственном будущем и даже до сих пор не мог сказать, чем планирует заняться после выпуска? Почему это слово вдруг оказалось наполнено такой надеждой? Почему Алисия сейчас улыбается и думает о десятках мест, где они с Роджером обязательно должны побывать; и о том, что им нужно обязательно найти одну и ту же квиддичную команду, потому что играть против него она больше ни за что не станет; и о том, что она хочет утащить его с собой в Лондон, чтобы начать собственную жизнь вдали от всех этих чужих людей, в собственной маленькой квартирке, где она сможет слышать его дыхание, когда он спит — Алисия давно мечтала об этом, потому что это была одна из тех немногих вещей, что сейчас были ей недоступны...
И любая мысль о том, что будет впереди, была наполнена им. Алисия всегда жила сегодняшним днем, но Роджер стал для нее днем завтрашним, ее мечтами, ее планами, ее будущим. Она больше не была одна, а значит, жила теперь не только для себя.

Алисия едва не подпрыгивает от нетерпения, потому что минуты проходили, а совы на горизонте все еще не было. Она не находила себе места, и удивлялась — почему она способна выдержать десяток часов до встречи с Роджером, а эти десять минут ожидания его письма так сводят с ума? Алисия замирает и пытается представить себе рейвенкловскую гостиную, в которой она никогда, вообще-то, и не бывала, окно, у которого Роджер устроился с пером в руке, представить, как он разглаживает пергамент, прежде чем вывести на нем очередные слова, как улыбается, думая о ней, и как прикрывает глаза, быть может, тоже представляя, как она в собственной гостиной думает о нем… Наверное, это и была любовь — когда они так далеко от человека, а их сердца все равно бьются в такт, и они думают об одном и том же, и их мечты созвучны, как если бы они на самом деле были одним и тем же человеком. И если зажмуриться, то будет казаться, что они совсем рядом и можно дотронуться друг до друга.
И время, и расстояние совершенно перестает иметь значение. И кажется, что вот эта бренная человеческая оболочка просто не предназначена, чтобы вместить в себя столько счастья и столько слепящего света, и что она вот-вот расплавится или вовсе сгорит, как эти метеоры, оставив после себя только яркий дымный след и горстку пепла.

«Интересно, - думала Алисия, провожая взглядом очередной огонек в небе, - откуда берутся звезды?» Просто не могло быть правдой, что они возникали из облаков газа и пыли. Если бы она спросила, Роджер бы наверняка сейчас разразился какой-то научной лекцией на тему Большого взрыва и прочей ерунды, которой он начитался в своих умных маггловских книжках. И Алисия слушала бы, положив голову ему на плечо, пока он бы обнимал ее за пояс одной рукой, а другой бы показывал на далекие звезды и туманности, о каждой из которых он что-нибудь, да знал. Он так нравится ей вот таким — увлеченным, вдохновленным, восхищенным, очарованным… и ей так нравилось вслушиваться в его голос, когда он о чем-то рассказывает с этим энтузиазмом и возбуждением, и она вспоминает одну из бесконечного множества вещей, за которые его и полюбила — способность видеть волшебство в том, что многие другие могли бы даже не замечать. Казалось, что Роджер безмерно влюблен в весь этот мир, и мир отвечает ему тем же. И рядом с ним Алисия будто попадала в какое-то другое, недоступное другим измерение, где все вокруг дышало жизнью.

А вот и Феликс. Алисия высунула руку в окно, чтобы птица смогла на нее сесть, и потянулась за палочкой, что была в ее кармане — читать без магического света уже было нельзя. Где-то внизу настенные часы Хогвартса пробили полночь, и Алисия даже слегка вздрогнула от этого звука, потому что успела забыть и о собственной гостиной, и о времени, ведь всеми своими мыслями она была там, где был Роджер. Пробежалась взглядом по тексту, и почувствовала, как от этих невинных слов ее кожа покрылась мурашками. Она опустила взгляд и осмотрела себя — на ней все тот же длинный тонкий хлопковый серый халат с изображением большого красного оленя во всю спину, в который она переоделась, вернувшись с ужина. Большое спасибо, что хотя бы в факультетской гостиной и собственной кровати можно было не носить школьную форму. Алисия провела рукой по гладкой льняной ткани, и попыталась представить, что бы ощутила, если бы это его рука сейчас скользнула по груди, по талии, по бедру… нет, он ведь часто к ней прикасался. Брал за руку, зарывался пальцами или носом в ее волосы, гладил по щеке, прижимал к себе в крепких объятиях, но всегда между ними были окружающие люди, считанные минуты школьных перемен, или неуместность момента, всегда была какая-то отстраненность, чувство дистанции, и никогда — чувства настоящей близости, которое вдруг появилось сейчас, когда его даже нету в этой комнате.

О, знал ли Роджер, какую бурю в ее душе вызовут эти несколько строчек? Знал ли, как она покраснеет, и в какие дали унесутся ее мысли? Как запотеет оконное стекло от ставшего неожиданно горячим дыхания? Как бешено заколотится сердце, заставляя кровь шуметь в висках? Наверное, она просто сходит с ума. Каждый раз сходит с ума, думаю про него, и с каждым разом — все сильнее. Может, это очередная его шутка, но его шутки в последнее время очень часто попадают прямо в цель.

- Погоди минутку, - просит Алисия Феликса, который выжидающе переводит взгляд с записки в ее руках на окно, как будто спешит, как будто знает, насколько сильно его ждут на той стороне, - дай прийти в себя. Рука дрожит… не могу писать.
Конечно, ей нужно прийти в себя. К мысли о том, что Роджер мог бы увидеть ее без этого халата, девушка оказалась не готова.
- Ладно, - сказала она сама себе, покрепче сжала перо и понадеялась, что ее собственные фразы не будут выглядеть на бумаге неровными, и что он не догадается, насколько все это ее взволновало. Но все же, привязывая пергамент к лапке совы, Алисия игриво улыбалась, потому что знала, что ее последние слова точно не оставят рейвенкловца равнодушным.

Могу смотреть только на тот горизонт, где есть ты. Пока жду твоих записок, представляю, какое чудесное свидание на Астрономической башне у нас могло бы быть :)
P.S. Я больше ничего не буду просить у Вселенной, потому что она и мне уже дала все, чего я хотела.
(Хотя... может, загадаем, чтобы парочка этих метеоров свалилась на кабинет жабы?)
P.S.S.S. Я в халате. И под ним ничего нет. Совсем. Живи теперь с этой мыслью.

[icon]https://i.ibb.co/hMck9sH/16.jpg[/icon] [status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:45)

+2

8

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/ee356cc9d49e539ad28ee7e325e1f7f9/1583459332/50193/1366050/18.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 18 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Прошло несколько минут с тех пор как Феликс скрылся из виду, когда вместе со школьными огромными часами, глухой звон которых ворвался в открытое окно рейвенкловской башни, вместе  с ними на настенных факультетских часах началось очередное представление, отличавшееся от прежнего тем, что после того как звездочёт отколотил планеты, от них отделилась светящаяся дымка и, поднявшись под высокий потолок, расстелилась как красочная движущаяся проекция солнечной системы, с непроглядной чернотой между планет, огромным Юпитером в окружении своих самых крупных спутников, очень похожим на гигантский круглый речной камень, такие Роджеру довелось видеть когда он в далёком детстве был в гостях у каких-то родственников по отцу. Больше похожий на маггловскую шляпку Сатурн, голубой отец Сатурна - Уран и такой же бирюзовый (и такой же ледяной) Нептун, а ещё карликовый Плутон, который в настоящем девяносто шестом году и магглы и маги ещё называли планетой. И четыре планеты до громадины Юпитера, среди которых совсем не выдающаяся в размерах, но пожалуй самая удивительная, а главное родная планета - Земля. Деревянная миниатюра солнечной системы, превратившись в удивительную картину звёздного неба и планет, завораживала. Странно, только что старшекурсники про это не рассказывали и впервые Дэвис увидел это лишь на третьем курсе, когда уснув на кресле над Энциклопедией трав для Зельеварения, которую ему пришлось зубрить, ведь запомнить все целебные и магические травы  представлялось делом невозможным. А потом он проснулся, то ли от того что лежал  в неудобной позе, то ли от того, что толстенный учебник выскользнул с рук и плюхнулся на пол, то ли от самого полуночного звона часов. Ещё не отойдя ото сна третьекурсник решил, что космическая картина на потолке ему приснилась, до того она была красочной и приятной. А через две недели повторилось то же самое и он понял, что со сном это связано постольку поскольку он засыпал в гостиной и к полуночи оставался в ней. Потом он чуть ли не месяц просиживал у камина после отбоя с учебниками и заданиями, время от времени всё-таки засыпая, в ожидании представления. Но проходило время и оно всё меньше трогало Дэвиса. Но сейчас стоя у открытого окна в полутёмной гостиной без пяти минут выпускник смотрел на проекцию почти с таким же воодушевлением, как на неё глядел юный тринадцатилетний мальчишка. Да и видел словно в первый раз. Подумать только, среди миллиардов звёзд что сияли за окном и даже среди девяти планет, совершенно разных, на маленькой живой планете магия связала его и Алисию, словно привела их друг к другу за ручку.

Роджер вспомнил рассказы матери о том, что они с отцом и Честером переехали в Лондон не за долго до его, Роджера, рождения. Через год Честеру было отправляться в Хогвартс, и переезжать позже уже с младенцем на руках было не предусмотрительно. Дом, в который должна была переехать чета Дэвис оказался непригодным для жилья, особенно с детьми, по крайней мере до тех пор, пока из его подвалов не  изгонят стаи докси, а потому волшебники поселились в другом районе, и оказались по соседству с семьёй Спиннет, что тоже ждала пополнения. Вот было счастье для Сесилии Дэвис, что нашла свободные уши, пусть не так сильно заинтересованные во всём, что она говорила, но... В любом случае, поговорить двум женщинам в интересном положении и уже после, будучи молодыми мамами, было о чём. Сесилия пыталась учить Мойру готовить и даже стала давать советы по ведению домашнего хозяйства, но наткнулась на холодный и прямой ответ последней, что с этим делом у неё всё в порядке. А Спиннет в ответ учила уму разуму скромную тихую  Сесиль, что слова поперёк мужу не говорила и хоть и была хорошей хозяйкой, но счастливой её можно было назвать ну с большой натяжкой. Надо же было познакомиться столь непохожим молодым женщинам.

Когда Роджеру ещё не исполнилось восьми, отцу предложили хорошее место, но далеко, за океаном, в Америке. Роджер тогда на две недели слёг с какой-то странной хворью, что не поддавалась маминому лечению и речь шла уже о госпитализации мальчишки в Мунго.  Джозефу пришлось отказаться от выгодного предложения, ведь дело было срочным, и вместо него уехал его младший брат Кристофер. Он хорошо устроился на новом месте, спустя несколько лет женился на молодой волшебнице с ребёнком и жил вполне обеспеченной комфортной жизнью. Роджер же сразу, как только стало ясно, что никуда Дэвисы не едут, пошёл на поправку. Вот уехали бы они тогда, так и разорвалась бы зарождавшаяся дружба с Алисией - весёлой, улыбчивой, рыжей соседской девочкой с удивительно зелёными глазами. Бывало мальчишкой Роджер  молча сравнивал зелень её глаз с горошком на его тарелке, со стебельком той травы, что мама выращивала на окне кухни, с цветом лужайки под соседским окном, с зелёным цветом светофора и крылышком волнистого попугая, что на той неделе он видел на картинке, и с той тканью, что бабуля, приехав в гости, обернула все сиденья стульев и даже с той вонючей зелёной настойкой, что мама обработала ему ногу, которую цапнула зубастая герань. Под конец сравнению подвергся и зелёный абажур на лампе, который он видел в окне  в одном из маггловских домов. Но всё это, всё на свете, проигрывало в зелени открытым любопытным глазам Алисии, самым ярким какие он видел в жизни.

И спустя десять лет ничего не изменилось. У неё по-прежнему были самые удивительные глаза на планете.  Роджер отвернулся к окну и, упершись руками на подоконник, весело хмыкнул - да, с горошком он их больше не сравнивал. И с настойкой тоже. Изумрудно-зелёные и ясные глаза девушки не подлежали никакому сравнению. В этой темени за окном казалось таким простым представить её ласковый взгляд... Или улыбающийся, когда в уголках глаз у неё собираются смешинки и придают всему лицу такое очаровательное выражение. Интересно, улыбается ли она его письму, прижимает ли к груди, как когда-то приложила его руки. Что вообще она делает и как выглядит.

Дэвису легко представить её и растрёпанной со сна, он несколько раз заставал её такой дома; и уставшей после тяжелого учебного дня с уже отвисающим гриффиндорским галстуком  и мантией, что давно сползла бы на одно плечо, если бы не верёвочки и застёжка; и "застёгнутой на все пуговицы", он видел её такую на С.О.В.; разной, совершенно разной, он мог себе её представить, потому что так давно её знал. Но оказался совершенно неспособным представить её... Кхм...

Роджер с несколько минут глядел на записку, что возвратил Феликс. До этого юноша в нетерпении потянул пергамент, быстро раскрыл его, ласковым взглядом пробежался по первым строчкам, улыбнулся на пожелании для Амбридж, а потом его словно драконьим огнём обдало и заодно каким-нибудь тормозящим заклятием попало, потому что движения его стали жутко медленными. Он задышал часто, но глубоко. Семикурсник сглотнул и почувствовал, что в горле пересохло словно в марсианских пустынях. А из головы напрочь пропали все-все мысли, бросившиеся в рассыпную, и осталась только одна:

"И под ним ничего нет"

Он  крепче сжал письмо у руках  и прикрыл глаза. Но вовсе не для того, чтобы представить что-то, а для того чтобы удержаться и не вбежать по короткой лестнице в спальню, не вытащить метлу и не вылететь в это открытое окно. Туда. Туда, где сидела эта невыносимая девчонка. В одном халате.

- Воот, веедьма, -  со странной нежностью для этих слов,  и даже с придыханием проговорил Роджер, качая головой и глядя на Феликса, устроившегося на боковинке кресла. Юноша тихо сполз на пол под окном. Отчего то ноги стали ватными.  - Это правда, да?  - сова перемигнула. - Дааа.

С глубоким рваным выдохом  Роджер закопался свободной пятернёй в тёмно-русые волосы. Забившийся в груди зверёк совершенно спятил, совсем как его владелец, завертелся и ухнул куда-то в район живота и ниже. Если бы он только знал, к чему приведёт его невинная шутка. Ох, если бы она только знала, до чего довела его эта последняя строчка.
Он не ожидал от обычно  смущавшейся  от его особенно раскованных прикосновений Алисии такой открытой и жестокой ( это ведь жестоко, когда она ТАМ, а он ЗДЕСЬ и не может проверить) шутки. Или не шутки вовсе?!

Роджер подорвался с места. Надо бесшумно достать метлу. Пока он поднимался по лестнице, его вдруг настигла мысль, о том что Спиннет там не одна. Вот сидит она с Джонсон в девичьей спальне и издевается над ним. Что там Анджелина просила передать?! Да, он  именно тот, кто она говорила. Мало того, что декрет Амбридж нарушал - так и надо ей, ещё сотни сов разным адресатам бы отправил, лишь бы ей досадить. Но нарушать общешкольные правила, к тому же такие строгие как нахождение. студентов после отбоя  только в факультетских домах - это было чересчур.

Но,  Мерлин, нельзя так пользоваться своей властью над влюблённым по уши, Роджером.

- Значит, ты так, - усмехаясь, проговорил он и подошёл к столу со своей работой, уже почти владея собой. Этот клочок пергамента уже не вместил бы даже пары слов, поэтому Роджер потянулся за другим. В тишине рейвенкловской гостиной раздался звук рвущегося пергамента. Ближайший канделябр засветил ярче, пока Роджер писал на чистой поверхности несколько коротких строк.

Лечу следом за Феликсом.  Не могу оставаться в гостиной. Держи окно открытым.

Я.

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:14)

+2

9

Пока Феликс не упорхнул в открытое окно, написать в записке то, что написалось, казалось Алисии хорошей идеей. Ей вообще казалось, что это было единственной правильной вещью, которая могла выйти из-под ее пера, и дать честный ответ на то, что спросил у нее Роджер — нужно обязательно. Да, она, конечно, стоит здесь с пылающим от смущения лицом, и даже легкий весенний ветерок теперь ощущается, как ушат ледяной воды, который выплеснула ночь прямо на нее, но пока сова не скрывается среди звезд, Алисия все еще хитро улыбается, представляя себе, как рейвенкловец растеряется и как опешит от тех слов в конце записки, все это казалось ей забавным и вполне уместным. А потом, когда она осталась в гостиной совершенно одна и этот странный туман в ее голове рассеялся, девушка медленно развернулась и присела на подоконник, запустив руки в волосы и проведя ими по лицу.

Зачем она это написала?

Теперь Алисия ощущала уже не смущение, а жгучий стыд, и хорошей идеей стало казаться провалиться под землю прямо на этом месте. Роджер, конечно, растеряется, и что она дальше будет с этим сделать? Предсказать его реакцию и ответные слова гриффиндорка не могла даже в теории — она отлично знала этого человека, но то, что происходило сейчас, было новой и совсем неизведанной территорией, на которую они оба еще не ступали. Поэтому к стыду примешался теперь и страх. Алисии вдруг захотелось, чтобы поверх ее тонкого халата вдруг оказалась школьная мантия, застегнутая на все пуговицы. Тогда бы она почувствовала себя в немного большей безопасности. И не было бы так холодно. Или это ее от волнения трясет? Алисия с трудом поднялась на ноги и кое-как добралась до пристроенного у камина дивана — не помогло, пламя как будто бы и вовсе не грело. Девушка попыталась снова представить рейвенкловскую гостиную и Роджера в ней, с ее запиской в руках, выражение его лица, но у нее ничего не получалось — что-то старательно выталкивало из головы эти мысли, потому что в звенящей пустоте было как-то спокойнее.
Нужно будет потом обязательно об этом поговорить. И извиниться — да, определенно.
Почему когда дело касалось Роджера Дэвиса у нее отключается здравый смысл и ее несло куда-то без участия в этом разума? Что он сейчас вообще про нее подумал, как она выглядит в его глазах?

Алисия прижала к груди диванную подушку и уткнулась в нее лицом. Она подумала, что было бы вовсе неплохо, если бы Феликс не принес ей новую записку. Она боялась прочитать ответ, но все равно продолжала посматривать на открытое окно, куда в любую минуту могла влететь знакомая сова.
Но минуты проходили, и ничего не происходило.
Сначала Алисия чувствовала облегчение. Потом стало страшно еще больше, чем было. От Роджера в данном случае можно было ожидать чего угодно — например, совершенно невообразимых безумств вплоть до «сходить за метлой и прилететь сюда по воздуху». А еще он мог сейчас просто тупо смотреть на ее письмо, не зная, как правильно на него среагировать. Мог отложить разговор об этом до завтра, когда будет не так смущен. А мог (не хотелось бы, конечно, допускать эту мысль, но…) и вовсе решить не отвечать и притвориться, будто она ничего не писала. Это, конечно, было бы проще всего для обоих, но они это уже проходили — недосказанность в их отношениях уже однажды едва не привела к катастрофе, поэтому Алисия с трудом подавила порыв немедленно одеться, побежать в совятню и отправить длинное подробное письмо с какими-то оправданиями и объяснениями. Но так, наверное, они бы сделала еще хуже, нужно все это обсудить при личной встрече. Завтра, сказала себе Алисия. И «завтра» вдруг окрасилось такой паникой, будто в нем будет не разговор с любимым человеком, а сражение с мантикорой.

Потом Алисия вдруг вспомнила про амбриджевский Декрет об образовании и подумала, что ее записка вообще могла не достичь адресата. Сову могли поймать еще на подлете к башне Рейвенкло вместе с посланием, привязанным к ее лапке. А учитывая, что она там написала…
«Меня исключат», в ужасе подумала гриффиндорка, и подушка, за которую она держалась, выпала из ее ослабевших рук. «Нет, нас исключат», мелькнула более правильная мысль. Роджеру тоже достанется, потому что, хоть в записке и не сказано, для кого она, опознать сову не составит труда. И ее, Алисии, авторство тоже легко будет установить. И даже непонятно теперь, что было хуже — ехидное высказывание о кабинете «жабы» или все же злосчастная последняя строчка. Или вся переписка целиком, занимающая обе стороны небольшого клочка пергамента, что доказывает, как бессовестно они на протяжении целого часа нарушали установленные министерской чиновницей школьные правила.

Алисия бросила взгляд на циферблат: время приближалось к часу ночи. Теперь девушка была уверена, что до самого утра не узнает, какое из ее предположений окажется правдивым. Заснуть ей, похоже, тоже было уже не суждено — кто вообще сможет спать, когда в голове устроили войну совершенно противоречивые мысли, одна хуже другой? Алисия обхватила себя руками и принялась нервно расхаживать по гостиной, пытаясь успокоиться, пока взгляд не упал на учебник по Трансфигурации для седьмого курса. Это было чудовищно нелепо в данной ситуации, но гриффиндорке вдруг захотелось дописать свой доклад — она нервно хихикнула при мысли о том, что завтра вылетит из школы, но зато у нее будет сделано домашнее задание. Мысль, достойная Гермионы Грейнджер. Алисия плюхнулась на стул и заскрипела пером. В самом деле, это была одна из очень немногих вещей, которые она могла сделать в данной ситуации. Часам к четырем утра доклад был дописан, и девушка, не успев доковылять до спален, заснула прямо за учебником.
- Мерлин, ну и вид у тебя, - было первым, что Спиннет услышала на следующий день — это Анджелина пребольно ткнула ее в бок. Было уже утро, и первые проснувшиеся ученики спускались на завтрак. - Никогда еще не видела, чтобы ты до утра сидела за уроками. Ты здорова?
Алисия буркнула что-то нечленораздельное, сползла со стула и отправилась в душ.

В Большом Зале нет еще и половины преподавателей, и только считанные ученики лениво ковыряют свою овсянку. Алисия тащится вслед за Джонсон, которая хоть и посматривает на подругу с интересом, но вопросов о вчерашнем вечере пока не задает. Не успели гриффиндорки дойти до стола своего факультета, как Алисию сзади окликнули. Девушка остановилась, как вкопанная. МакГонагалл.
- Я же говорила, что добром не кончится, - шепчет Анджелина, но Алисии не до этого — она медленно оборачивается, и видит, что декан стоит в дверях и в упор смотрит на нее. По привычно строгому взгляду сложно что-то понять, по привычно же бесстрастному лицу — тоже, зато у нее за спиной стоит Роджер, и вот у него на лице очень явственно видна тревога. Анджелина рядом делает большие глаза и одними губами произносит «т-р-е-н-и-р-о-в-к-а», Алисия отвечает ей обреченным взглядом и уходит.

- Доброе утро, профессор, - каким-то мертвым голосом произносит семикурсница, стараясь не выглядеть перепуганной. Самое главное — делать вид, что ничего особенного не происходит, она ничего не сделала и ни в чем не виновата. Косится на Роджера, но тот качает головой и пожимает плечами — если он и знает больше, то никак не может об этом сказать. И по его виду никак не понять, получил ли он ее вчерашнюю записку, или нет.
- Мисс Спиннет, мистер Дэвис, - декан не отвечает на приветствие, и это плохой знак. - Вы, я думаю, прекрасно осведомлены о существовании Декрета об образовании №31.
- Профессор… - начала было Алисия, не зная, впрочем, что собирается говорить, но МакГонагалл ей этого и не позволяет.
- Я прекрасно вас понимаю, - продолжает она, - как и нежелание следовать глупым правилам, лишенным какого-либо смысла. Но я не понимаю, почему два почти взрослых волшебника, которым до выпуска из Хогвартса остается три месяца, не могут держать себя в руках и не подставляться под наказание.
- Профессор? - снова пытается Алисия, очень обнадеженная тем, что декан сказала о «наказании», а не об «исключении».
- Генеральный инспектор, - с некоторым презрением в голосе произносит МакГонагалл, - желает видеть вас в своем кабинете. Обоих. Я не знаю, что вы там писали в своих записках, но прошу вас не говорить лишнего и сохранять спокойствие. Возможно, за одно сообщение серьезных санкций не будет.
«За одно?» - недоуменно проносится в голове у Алисии.

Профессор остановилась у кабинета Амбридж, дверь которого уже приоткрыта. Стенку подпирает донельзя довольный Филч — он скалит зубы в хищной улыбке и крепко держит в руках беднягу Феликса, весь вид которого выражает скорбь и сожаление от того, что сообщение не было доставлено вовремя и он так глупо попался. МакГонагалл демонстративно постучала по дверному косяку, и из кабинета тут же выглянула его хозяйка. Приторная улыбка, пушистая розовая кофточка, дурацкий черный бантик на макушке, все при ней.
- А вот и наши нарушители, - бархатным голоском говорит она. - Спасибо, Минерва, что привели их, вы свободны.
- Через двадцать минут у них урок Трансфигурации, - резко бросает МакГонагалл напоследок, явно задетая таким пренебрежительным отношением. - Очень рассчитываю, что они не опоздают на него, Долорес.
- О, не переживайте, мы выясним все намного, намного быстрее, - Амбридж растягивает губы в улыбке от которой в дрожь бросает, и переводит взгляд на Роджера. - Мистер Дэвис, давайте мы начнем с вас, - и она приветственным жестом указала на дверь. - Подайте-ка мне записку, мистер Филч.

Завхоз буквально отрывает от лапки Феликса привязанный к ней пергамент, за что удостоился в ответ возмущенного и наверняка очень болезненного клевка в палец. Алисия про себя отмечает, что это уже другой листок, значит, ей остается волноваться только о том, чтобы в ответ на ее неосторожное высказывание Роджер тогда не написал ничего слишком серьезного. Может, даже удастся притвориться, будто никакой переписки не было и эта записка была самой первой?
- А что делать с совой, мадам?.. - гундосит Филч, но профессор уже закрыла дверь.
- Вы можете отдать ее мне,- Алисия старается, чтобы это прозвучало не очень грубо — она волнуется за Роджера, потому что не может и предположить, что сейчас происходит за закрытой дверью кабинета, и даже не знает, успел ли он заметить ее ободряющую улыбку прежде, чем скрыться в помещении. Хотелось бы добавить что-то вроде «или профессор хочет допросить и ее?», но Филч уже хрипло рассмеялся и, продолжая цепко удерживать обреченно ухающую сову, пошкандыбал по коридору прочь.
Кажется, все-таки в сторону совятни.
[icon]https://i.ibb.co/hMck9sH/16.jpg[/icon] [status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:45)

+2

10

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/ee356cc9d49e539ad28ee7e325e1f7f9/1583459332/50193/1366050/18.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 18 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Роджер стоял у открытого окна, сжимая в побелевших от напряжения пальцах холодный каменный подоконник. На самом деле, он с трудом преодолевал желание сделать то, что написал. Всякая логика и рассудительность рейвенкловца отступали, когда дело доходило до Алисии. Как можно думать о чём-то другом, кроме неё стоящей у открытого окна? Как вообще можно думать и не быть рядом с ней? Ведь его вновь тянет к ней, с гораздо большей силой, что оставаться в факультетской гостиной сродни преступлению. Дыханию тесно в груди и Роджер словно бы и дышит через раз.

Она сводила его с ума. Лукавая, озорная девочка.  Такой Алисию он ещё не знал. И это открытие оказалось неожиданно приятным. Да, Роджеру кажется, что его изнутри словно иглами колет, в каждый дюйм его тела, в каждую клеточку, но это как с мороза войти в тёплый натопленный дом, мучительно только в первый миг. А следом приходит такое блаженство, будто нет ничего лучше, чем сидеть у самого огня и греться. Солнечная девочка. Даром, что Алисия родилась зимой, она была одним бесконечным летом - тёплым, ярким, ласковым, волшебным летом, которое, не смотря на календарь, всегда было на душе у Дэвиса, она ведь была рядом.
Теперь же выяснилось, что это лето способно быть знойным, обжигающим. Вот и его словно мучает жажда. И нет, не воды ему хочется в  этот момент. Совсем другие желания им владеют. И ему всё ещё жарко. Прохладный ночной воздух не приносил облегчения. А открытое окно манило наружу, словно твердило: "Ну давай же. Всего лишь на один короткий миг, вырвись на свободу. К ней."

Как бы хотелось обернуться птицей. И почему он был так небрежен и не проявил должного внимания анимагии. Вот бы обернуться беркутом, о котором как-то говорил Алисии, влететь в гриффиндорскую башню и, став самим собой, сжать в объятиях её и расцеловать и её зелёные глаза, и сладкие ямочки, и тонкие ключицы... Мерлин, целый год его мучили несбыточные сны о ней. Разные сны. И просыпаясь по утрам, он был жутко разбит и тем, какими они были прекрасными и тем, какими нереальными. Но один знаменательный февральский день обратил все эти грёзы в пыль, потому что реальность оказалась многократно лучше, потому что всё в ней было настоящим. И простое откровение девушки тоже. Она словно сделала один лёгкий шаг вперёд, шутливо, пусть даже в надежде подтрунить над ним. А Роджеру кажется будто бы она одним махом преодолела весь Запретный лес. Запретный лес его страхов, опасений и сомнений.
Когда любишь, рождаются всё новые страхи, о которых раньше и не подозревал. Даже когда любишь взаимно. Среди которых страх сделать что-то не так и всё испортить. Почему-то по новой обретя Алисию, Роджер всё чаще ощущал себя неуклюжим. С него слетела вся самоуверенность. И весь его хвалёный опыт рассеялся как дым и он чувствовал себя неуверенным рядом с ней. Словно она была его первой девушкой, а он зелёным  и  неопытным мальчишкой. Может она и не замечала этого, ведь неловкости между ними не было, слишком долго знали друг друга. Но оставаясь с ней он чувствовал себя так, будто ступал по тонкому льду Чёрного озера на следующее утро после первых морозов -  один неверный шаг и провалится.

Всё-таки, она была смелее его.

Интересно, что станет с её смелостью, когда она получит  его ответ. Испугается и примется его отговаривать, надеясь, что успеет до того, как он сделает обещанную глупость? Или и тогда не уступит, и правда будет ждать его в этой далёкой гриффиндорской башне? 

Прошло уже четверть часа, когда рейвенкловец отошёл от окна и пересмотрел свою работу по трансфигурации - как хорошо, что он её закончил, ведь он не чувствовал никаких сил, чтобы продолжить заниматься, это гриффиндорку душевные переживания мобилизировали, Дэвис же становился жутко рассеянным -, и разбросанные  по гостиной подушки вернул на свои места, и эту самую гостиную уже дюжину раз обошёл во все стороны. Феликс не возвращался. А это значило, что либо ответа так и не последовало и отпустив птицу в совятню, она и правда его ждёт, либо... Роджер так и стал истуканом посреди комнаты, когда мысль о декрете, связанной со  школьной корреспонденцией, полноценно пришла в его голову. Сову могли перехватить. Он шумно выдохнул:

- Вот болван! - с чувством сказал Дэвис. В отношении себя, он редко выбирал слова, умел называть вещи своими именами.  И почему он так безрассудно наплевал на запрет. Вся серьёзность проступка внезапно стала перед ним ясной как день. Амбридж только и ждала повода, чтобы дискредитировать школу и прежние правила, а он из-за своей злости на брата дал ей для этого очередной повод. И уже не так важно, что Честер был давно забыт, ведь  Роджер продолжал писать только потому что ему отвечала самая удивительная девушка. А он подвёл её под монастырь. Весёлое чувство от того, что он мог заставить Спиннет отказаться от  насмешки своим обещанием куда-то делось, оставив вместо себя уже знакомый страх. А вдруг она ответила. Что бы она тогда написала? И если Феликса перехватили, то чем это для них грозит. Взгляд Роджера заметался из стороны в сторону словно в поисках поддержки. Где же он собирался её искать, а? В пустой гостиной, в потухающем камине или в своём взволнованном мозгу? Волшебник почти бессознательно просит всех известных волшебников, чтобы Феликс так и не долетел до гриффиндорской башни. Ведь если его перехватили по пути туда, можно соврать что угодно. Сова его - отвечать тоже ему, она не причём! Он не знал, чем грозит нарушение министерских декретов. Исключением? Мерлин, это он виноват. Он не должен был ей писать. Должен был уберечь своей горечи и глупости. А что он сделал?! Какой же он после этого мужчина? Кто он вообще после этого, если так подставил ту, которую любил?

Вопросы, бесконечные вопросы и предположения бились в его черепной коробке, в которой им становились тесно.

Роджер так и не уснул до самого рассвета. Усталости он не чувствовал. Переживания прогнали не только сон. Кое-как приведя себя в порядок, рейвенкловец торопливо покинул башню. У него ещё оставалась надежда, что Феликс мирно спит в совятне, а Спиннет, так и не дождавшись в полночь волшебника, тоже нашла успокоение в объятиях Морфея. Да, надо было поспешить и узнать как у неё обстоят дела. Он найдёт её за гриффиндорским столом, она привычно улыбнётся и от этой улыбки ему станет и светло, и тепло, и понятно, что его тревоги беспочвенны. Ну и пусть смеётся над ним со своей  Анджелиной.

Но в Большом зале её ещё не было. Зато внезапно рядом с ним выросла высока статная фигура гриффиндорского декана с безэмоциональным "мистер Дэвис следуйте за мной". У Роджера неприятно засосало под ложечкой. Он, конечно, старался делать вид, будто ничего необычного не происходит - просто  рано утром понадобился МакГонагал, да такое каждый день происходило -  и почти обычно отвечал:

- Да, профессор. А зачем? - спросил он, но ответ на свой вопрос получил уже после того, как к ним присоединилась Спиннет. Он увидел её ещё у дверей, искал  взглядом,  хотел убедиться, что МакГонагалл пришла только по его душу. Когда же рядом с ним стала гриффиндорка, он еле слышно произносит: "прости". О, да, он точно знал, по какой причине их с утра пораньше выловила в зале её  декан и кто тому виной. Любопытно, Флитвик в курсе уже? Скорее всего. Да, в это утро Дэвис переплюнул самого себя, скольким испортил настроение.  Он взглядом скользнул по Спиннет и украдкой коснулся её руки. Все его попытки вставить хотя бы слово в поучительный монолог МакГонагалл потерпели крах, профессор не желала никого слушать. Роджер только и смог под конец произнести уже знакомое:

- Профессор, Алисия тут не причём. Это я ей написал, она же не знала... - делает он попытку, обезопасить девушку. Надо же какая ирония - она снова не причём, но снова с ним в ряду провинившихся, и он тому причиной. Неужели это станет дурной традицией?

- Жаль, что Ваше срочное дело не могло подождать до утра, мистер Дэвис, - с укоризной отозвалась МакГонагал. - А теперь, следуйте за мной...  - повторила она и ребята вышли за ней в коридоры.

Когда они очередной раз свернули, впереди показался школьный завхоз с Феликсом в сморщенных руках, Роджер почувствовал злость. Филч был наверняка единственным, кто находил присутствие инспекторши в школе приятным. Радовался он, гадкий  и завистливый старикан.

- Всё отрицай,  - тихо, но членораздельно шепчет Роджер Алисии, прямо взглянув на неё. Если он всё верно понял, она так и не успела ответить. Великие волшебники вновь услышали его молитвы. Самое время приписать себя к "свидетелям чуда великих волшебников".  Но Дэвис думал только о том, с какой радостью наслал бы на Филча парочку действенных проклятий. Вот ведь мерзавец! Как он вообще умудрился поймать Феликса?! Если бы взглядом можно было испепелить, то вместо школьного завхоза у дверей кабинета лежала куча золы. Но такой силы у рейвенкловца не было. Он вообще чувствовал себя беспомощным, потому что впутал в эту историю Спиннет, но храбрился. Нелогичное "а вдруг пронесёт" слабым огоньком мигало где-то на краю сознания, хотя довольный вид, показавшейся им навстречу Амбридж, не оставлял никаких шансов. Коротко и медленно кивнув на улыбку Алисии, мол сделай как говорил, Роджер шагнул в кабинет, чувствуя как закрывшаяся дверь отрезает девушку от него.

Профессорша стояла у своего стола. Склонив круглую голову на бок и держа в пухлых руках его записку Амбридж предложила ему присесть, что он послушно и сделал.

- Итак, мистер Дэвис, - начала она своим  слащавым голосом и Роджер подумал о том, как же гадко звучит его фамилия в её устах. - Уверена, Вы знаете, по какой причине Вы, мой дорогой, и милая мисс Спиннет, оказались в это прелестное утро здесь.

- Я...  - было начал он, но инспектор продолжила.

- А знаете ли Вы содержание Декрета об образовании №31?! Я Вам подскажу... - всё так же елейно продолжала волшебница, и пока он слушал её у рейвенкловца складывалось ощущение будто с ним говорят как с умственно отсталым. Должно быть сказывалось общение профессорши с завхозом, с ним только так и разговаривать. - И именно этот декрет был нарушен сегодняшней ночью. Вы ведь не будете отрицать, что именно Ваша почтовая сова была поймана во время несанкционированной пересылки почты?

- Феликс?! Да, Феликс мой, - отвечал волшебник, с запозданием добавляя: - ... профессор.

- А это? Кхе-кхе, - под носом у него оказывается записка, написанная его собственной рукой. Роджер испытал огромное облегчение. Не доставил.  - Это Ваше? Кому Вы это писали? И зачем?

- Ну... - начал было рейвенкловец, отчаянно соображая какую ложь придумать. И почему только он не построил стройную теорию по дороге сюда? Насколько было бы проще...

Не прошло и десяти минут, как дверь кабинета открылась, выпуская его в коридор. Филча уже не было. Только взволнованная Алисия чуть подалась на встречу.

- О, мисс Спиннет,  прошу Вас, прошу Вас,  - жаба расплывается в своей фирменной улыбке.

Роджер чуть заметно качает головой. "Отрицай" - беззвучно повторяют его губы, пользуясь тем, что со спины профессорша его не видит.

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:14)

+2

11

В коридоре у кабинета Амбридж было пустынно и тихо. И из-за двери не было слышно ровным счетом ничего — Алисия пару раз пыталась, прижав ухо к деревянной поверхности, что-то подслушать, но даже обрывков разговора до нее не долетало. Она нервно расхаживала от стены до окна, не зная, куда деть руки: то засовывала в карманы, то сцепляла за спиной, то запускала в волосы, а один раз, в порыве отчаяния, хорошенько стукнула по стене, от чего ближайший портрет одарил ее гневным взглядом. По-хорошему, следовало бы сейчас взять себя в руки и подумать над тем, что говорить и что отвечать на вопросы Амбридж, потому что план Роджера «все отрицать» был, конечно, очень заманчивым, но вряд ли удовлетворит профессора. Но Алисия волноваться о собственной безопасности не могла, все ее мысли занимал рейвенкловец, оставшийся сейчас один на один с генеральным инспектором, которая под видом своей слащавости и любезности могла причинить ему немало бед. Гриффиндорка помнила, как однажды раздраженный Ли появился в гостиной и рассказал о Черном пере, которым Амбридж заставила его писать строчки — собственной кровью. Может, и сейчас им придется выводить на собственной коже что-то вроде «Я не должен нарушать декреты» или «Я не буду больше писать писем»? Стоп, прекрати паниковать, сказала себе Алисия, тряхнув головой. Они не сделали ничего такого ужасного и подобного наказания не заслужили.

Она постаралась представить, как в паре метров от нее, за этой дверью, Амбридж наседает на Роджера с вопросами, буквально душит своим ласковым голоском, и как он с подчеркнутым спокойствием старается давать самые нейтральные ответы. Конечно, ему было нелегко, потому что все улики были против него — и сова принадлежала именно ему, и на записке строчки, написанные его рукой, и оправдаться у рейвенкловца практически не было шансов, хоть он всегда был большой умницей и умел находить нужные слова. Алисия никак не могла ему помочь, поэтому только усиленно думала о нем, и мысленно желала удачи, как будто таким образом была сейчас рядом и держала за руку, чтобы придать сил. Интересно только, кому — ему или себе? Потому что сама девушка так сильно волновалась, что в итоге привалилась к стене, потому что начали трястись ноги.
«Ну почему так долго?» - нервно думала Алисия, гипнотизируя дверь. Она очень хотела, чтобы та поскорее открылась и она увидела, как Роджер выходит оттуда целый и невредимый, и кивает ей, мол, все хорошо, не переживай.

А ведь их предупреждали. И МакГонагалл, постоянно твердящая своим студентам, что не стоит злить генерального инспектора и нарушать правила. И старосты говорили то же самое. И Анджелина вчера вечером была уверена, что их накажут, и сама Алисия прекрасно осознавала, что тоже перешла черту, когда отправляла с Феликсом ответное послание. Но как же она могла не ответить, зная, что он ждет? Разве можно отказаться от возможности перекинуться парой слов с любимым человеком, пусть хоть это нарушает все мыслимые и немыслимые законы — теперь, когда они едва обрели друг друга и еще не привыкли, что в их руках все время мира? От этого трепетного ожидания и радостного возбуждения, и от счастливо бьющегося в груди сердца, когда видишь, как сова несет очередную записку?
Поэтому Алисия ни о чем не жалела. Если бы Амбридж ее спросила, она бы, несмотря на все просьбы Роджера, так бы и ответила: ни о чем не желаю и сделала бы то же самое еще раз.
К тому же… разве она бы позволила ему отбывать это наказание в одиночку? Алисия пока что не знала, что она скажет или сделает, но одно она могла сказать точно: она ни за что его не бросит. Оба виноваты — оба и ответят.

Наконец, скрипнула дверь, и в проеме показалась Амбридж. Она чуть сдвинулась в сторону, выпуская наружу Роджера, который очень выразительно на нее смотрел, и его губы беззвучно повторяли «все отрицай». Алисия ответила упрямым взглядом — конечно, он хочет ее уберечь, защитить и наверняка чувствует себя виноватым, что втянул в эту историю, но неужели он в самом деле думает, что она послушает? Постарается, конечно, но обещать не станет. Упрямый взгляд сменяется вопросительным — мол, что она сказала? Что нас теперь ждет? Получает в ответ пожатие плечами, мол, еще ничего не знаю. Окинув Роджера быстрым взглядом, и убедившись, что проклятая инспекторша ничего с ним не сделала, девушка слегка успокоилась и напоследок коротко ободряюще ему улыбнулась, мол, я тоже буду в порядке. Как же все-таки здорово, что они так хорошо знают и чувствуют друг друга, и этот молчаливый диалог, целиком состоящий из взглядов и едва уловимых жестов, Амбридж не понять. Сделав глубокий вдох, Алисия вошла в кабинет и осторожно села в кресло, на которое широким жестом указала профессор.

- Итак, мисс Спиннет, я думаю, вы понимаете, почему вы здесь, не так ли? - слегка вибрирующим ласковым голосом начинает Амбридж, усаживаясь напротив и в упор глядя на гриффиндорку.

- Нет, не так, - Алисия отвечает самым недоуменным взглядом, на который только способна. На столе между ними лежит смятый листок пергамента, но девушка старается на него не смотреть, и ее взгляд хаотично перемещается между омерзительно-милыми котятами на тарелках и картинах, которыми увешаны все стены. В этом кабинете отвращение вызывает все, и даже не знаешь, куда посмотреть без тошноты — на саму Амбридж, на чертовых котят, на засушенные розы в высокой вазе, или розовые портьеры, или, может, кружевные салфеточки на столе, где стоят крошечные фарфоровые чашечки, на серебряном подносе? Похоже, безопаснее всего будет упереться взглядом в свои колени.

- Вы видите эту записку? - продолжает Амбридж, а Алисия вынуждена кивнуть. От того, как она сейчас себя поведет, зависит абсолютно все. У профессора ничего против нее нет, и ей никак не доказать, что она причастна: сова была чужая, на пергаменте не указано имя адресата, а значит — и наказание не назначить. И тем не менее, Амбридж явно уверена, что записка была для Алисии, и наверняка очень хочет ее на этом поймать. И вряд ли ее сюда позвали просто попить чайку. - Знаете ли вы, для кого она?

- Нет, профессор, - с честным лицом говорит Алисия.
- Может быть, вы хотите ее прочитать? - улыбается Амбридж.
- Нет, профессор, - снова говори Алисия,  хотя это откровенная ложь и она очень хочет протянуть руку и посмотреть, что ответил Роджер на ее вчерашние слова.  - Чужие письма читать невежливо.
- И все же, я настаиваю, - с нажимом говорит профессор, и вкладывает пергамент в руки гриффиндорки, и той ничего не остается, кроме как развернуть записку и пробежаться глазами по этим двум строчкам. Амбридж и каким-то исследовательским интересом наблюдает за ней, и Алисии сложно сохранять бесстрастное лицо, хотя она очень старается, чтобы на нем не дрогнул ни один мускул. Она снова испытала облегчение и даже мысленно сказала спасибо Роджеру за то, что он не стал разливаться словами по тексту, а коротко и лаконично предложил встретиться. Конечно, черным по белому написано о намерении покинуть гостиную после отбоя, но за такое еще никого не исключили. А еще она хочет сказать спасибо за то, что он не стал делать глупостей и все же дожидался ее ответа. Сейчас вчерашние переживания временно отступили на второй план, но как только они отсюда выберутся, Алисия обязательно попытается об этом поговорить. - Что вы скажете?

- Не уверена, что понимаю, о чем вы, профессор, - спокойно говорит Алисия, чувствуя прилив уверенности в себе. - Этот почерк мне незнаком, эту записку я вижу впервые, и я не знаю, для кого она.
- Хорошо, - неожиданно соглашается Амбридж и берет в руки заварочный чайничек — такой же крошечный и нежно-розовый, как и все в этом помещении. - Не хотите ли чаю? Нет? Что ж, тогда давайте обсудим мистера Дэвиса. Вы, я так полагаю, хорошо знакомы, верно?
- Допустим, - осторожно отвечает Алисия, потому что отрицать очевидное не имеет смысла. Ну вот чего профессор так в них вцепилась? Обычные ученики Хогвартса, ничем не примечательные, к Поттеру с Дамблдором особо непричастные, против Министерства не выступающие…
- Значит, вы могли бы предположить, кому именно он посреди ночи мог бы отправить письмо? - продолжает Амбридж, своими маленькими глазами чуть навыкате рассматривая ученицу. - И я очень рассчитываю на вашу помощь, потому как в противном случае мне придется наказать мистера Дэвиса куда строже, чем бы мне хотелось. Он ведь нарушил министерский декрет, а письмо и вовсе могло предназначаться неким… нежелательным лицам. Мы бы с вами очень не хотели, чтобы он пострадал… не так ли?

- Я… - Алисия растерялась и не знала, как выпутаться из этой ситуации. Намек было очень сложно не понять, как и то, чего именно Амбридж добивалась от семикурсницы. Пожалуй, запугивание и угрозы были вполне в стиле Амбридж, и в голове сразу всплыло с десяток вполне реальных вариантов того, как мог бы «пострадать» Роджер, если бы профессор только этого захотела. Алисию окатило волной липкого страха и она вцепилась в подлокотники своего кресла, чтобы не было видно, как задрожали руки — она ведь совсем не боялась за себя, но стоило профессору заговорить о Дэвисе, и она тут же потеряла самоконтроль. Вот вам и смелые гриффиндорцы. Что ей оставалось делать? Только одно. - Я думаю… что, возможно, это было адресовано мне.

- Как же замечательно, что мы с вами все прояснили, - улыбка Амбридж становится еще шире, хотя казалось, что это просто невозможно. Похоже, она очень довольна, а вот Алисия чувствует себя отвратительно. Она, конечно, в итоге получила то, что хотела, ее тоже накажут, и Роджер не будет отдуваться один, но с другой стороны — перед ним она тоже была виновата. Несмотря на все свои недавние упрямые взгляды, расстраивать его не хотелось и заставлять за себя волноваться — тоже. - Пойдемте.
Она отставила в сторону чашечку и, стуча каблуками, направилась к двери.
- До конца этой недели вы с мистером Дэвисом будете отбывать наказание на Астрономической башне, - сообщила профессор, когда все они оказались в коридоре. Ее взгляд так и говорил «хотели оказаться ночью вне гостиной — пожалуйста». - Начиная с восьми часов вечера и до полуночи. Присматривать за вами будет мистер Филч. Профессор Синистра как раз жаловалась, что ее студенты постоянно ломают телескопы, - с этими словами Амбридж, потеряв к семикурсникам всякий интерес, скрылась за дверью своего кабинета.

- Прости, - сразу сказала Алисия, как только они с Роджером остались одни. - «Все отрицать» не получилоь. Пришлось ей сказать, что записка была для меня. Но это ничего, наказание — просто ерунда, подумаешь, четыре вечера в компании Филча… - ага. Четыре вечера, когда с ужина, а то и вместо ужна, если на этот день назначена тренировка, нужно сломя голову бежать на другой конец замка. Четыре вечера, когда домашние задания откладывались на глубокую ночь или утро. Четыре вечера взыскания вместо уютной библиотеки, прогулок к озеру и прощаний у портрета Полной дамы. - Андж вчера сказала, что получать наказания -  это у нас «романтика такая». Наверное, так и есть, - Алисия попыталась улыбнуться, но получилось плохо, поэтому она вместо этого порывисто обняла Роджера, привычно спрятав лицо у него на груди. Она все-таки слишком перенервничала.
[icon]https://i.ibb.co/hMck9sH/16.jpg[/icon] [status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:45)

+2

12

Стоило Роджеру увидеть свою записку на профессорском столе, как он понял, что у Амбридж ничего против Алисии нет. И это принесло ему громадное облегчение, такое большое, размером с гиппогрифа, который поднялся и взлетел, забрав с собой львиную долю чувства вины перед девушкой. Словно камень на сердце стал заметно легче от того, что министерская жаба даже если очень захочет не сможет впутать в эту историю гриффиндорку. Была всё-таки своя прелесть и в опасениях - когда они не оправдываются, жизнь становится легче и даже красочнее, словно кто-то подсунул неожиданный подарок или избавил от проблемы. И не смотря на то, что было непонятно чем обернётся для него  ночная выходка, Дэвис чувствовал себя значительно уверенней. А ещё его мрачно повеселило упоминание Честера. Амбридж говорила о том, что Роджер должно быть очень гордится своим братом и тем, как его "ценят в министерстве" и что если рейвенкловец похож на него, то его ждёт блестящее будущее, если он, конечно, впредь не станет нарушать декреты, а наоборот, сделает всё, чтобы это пресекать. Ему ведь не показалось, она предложила ему шпионить за сверстниками?! На что волшебник ответил, что с братом они очень разные и вообще сводные, Честер -  сын отца от первого брака  с гоблиншей, но он не любит об этом рассказывать. Роджер не знал, какая пикси тянула его за язык, но ему показалось страшно забавным наговорить на брата, который косвенно посодействовал тому, из-за чего семикурсник находился в кабинете инспекторши. А как у неё поменялось лицо! Словно ей под нос коровью лепёшку подсунули. Да, это враньё определённо того стоило. Только слепой мог не заметить с каким презрением профессор Амбридж относилась к волшебникам нечеловеческой природы. Она даже сбилась со своей сладкой речи. Роджер грешным делом подумал, что теперь не жалко и если его исключат. Дурацкая была мысль. Особенно учитывая, что колдунья стала спрашивать про Алисию и он весь напрягся в кресле. Говорил, что "мы учимся вместе" и "не понимаю, какое это имеет отношение к Спиннет", врал, что писал другу и что это была лишь полуночная шутка и  - нет, конечно, он не может сказать кому именно, да и какая разница, если это он нарушил декрет, а не кто-то другой. Профессор, похоже осталась не совсем довольной его признанием, но провожая его всё же улыбалась. Дэвис уже знал, что эта приклеенная улыбка её привычное выражение лица, и разумеется ничего хорошего она ему не обещает, в особенности учитывая, что его место в её кабинете предстояло занять Алисии. У него снова засосало под ложечкой. Вот, казалось стало отпускать, когда понял, что фактов против неё нет. Но теперь, глядя на неё не в силах сдержать беспокойства. А от того, каким упрямым взглядом она ответила на его просьбу, ему стало не по себе. Он хмурит брови, не смотря на то, что понимает, что бесполезно. Ведь знает, если эта девушка что-то вбила себе в голову, то это оттуда ничем кроме Обливейта не вытащишь. Но ему так хочется уберечь её. А она!..

А она с лёгкой улыбкой проходит мимо в профессорский кабинет и Роджер остаётся один в пустых коридорах.

Время текло нарочито медленно.
Как там в известной поговорке - самое сложное ждать и догонять?! Да, ожидание утомительно, но лишь потому, что оно проходило в неизвестности. Дэвис всё ещё надеялся, что Алисия послушает его и будет всё отрицать...

"Да кого я обманываю?!" - он отлепился от стены и стал прохаживаться взад-вперёд перед дверью. Послушная Алисия. Одно это словосочетание звучит как шутка. Какой-какой, а  послушной её никак нельзя было назвать. Если кого она и слушала, так это свою совесть. А об её упрямстве можно было слагать легенды на подобие тех, что писали о рыцарях круглого стола, короле Артуре и Мерлине.

Стоит вспомнить хотя бы то, как будучи девятилетними они устроили нападение на соседские кусты со смородиной. Совершенно провальная была операция. Роджер храбрясь спорил, что ему ничуть не страшно совершить набег на мини-сад соседки, пожилой  волшебницы. На самом деле, огромная как гора  с громким басистым голосом, причудливо завязанным платком  на голове и чучелом ворона в окне, она повергала мальчишку в ужас. Честер как-то рассказывал, что она запустила в него чучелом, когда тот случайно наступил на её лужайку, и чучело будто ожило и преследовало его до самого дома. Так вот, Роджер пытался доказать своё бесстрашие Алисии, чтобы она, не дай Мерлин, не решила, что он трус и не перестала давать пользоваться своей метлой (это было очень важно), на что она с таким же воодушевлением стала твердить, что и она отправится с ним к садику миссис Розалии, которую они кроме как "Разящей" и не называли. Отговорить Спиннет не удалось. Никогда не удавалось. И операция, призванная возвысить Роджера  в глазах Алисии, обернулась очередной совместной проделкой, за которую им обоим в конце  досталось. Справедливости ради, стоило вспомнить, что до смородины они всё-таки добрались, но только затем, чтобы сжав в руках мелкие ягодки, пулей пуститься бежать. В рот ни одна ягода так и не попала. Тётя Мойра лишила дочку метлы до конца недели, а Роджер... Роджеру неплохо прилетело от отца. В последний год тот  стал раздражительнее и как-то более суровее по отношению к младшему сыну, даже за незначительные проделки Дэвис-старший мог пустить в ход палочку. Тогда Роджер подумал, что лучше бы за ним гналось чучело ворона. А на завтра он тайком протаскивал Алисии овсяные печенья с шоколадом и она принималась твердить, что в следующий раз им нужен умный план.

Умный план им и сейчас бы не помешал. Хотя самым умным делом было  вовсе не писать писем. Это сейчас, когда гриффиндорка наедине с министерской жабой, Роджер абсолютно точно знал, что нужно было делать, а чего нет, что сказать, а чего не говорить. В его голове столько остроумных  ответов и убедительной лжи. Где всё это было каких-нибудь десять минут назад?! А теперь он здесь с бесполезными поздно приходящими мыслями, а  Алисия там.  Он пытался представить, что происходило за закрытыми дверями - те же вопросы Амбридж ей задаёт? - пытался подслушивать, результатом была тишина, пытался угомонить беспокойное сердце, но тоже безрезультатно. Зачем он только написал Алисии? Роджер сполз по стене на пол, словно на корточки присел. Он задавал себе этот вопрос и совершенно честно отвечал: потому что не мог не написать. Это была какая-то безотчётная потребность в ней, которая вылилась в эту ночную переписку. Юноша думал об этом и  губ его коснулась тень улыбки. Ночью он чувствовал себя счастливым. А сейчас его грела мысль о том, что в факультетской спальне, под его подушкой, лежит свидетельство их ночного проступка. Оно принадлежит только ему, Амбридж оно не досталось. И от этой мысли, как и от всех написанных гриффиндоркой слов ему как-то удивительно хорошо. Пожалуй, он бы ничуть не жалел о сделанном, даже если бы его до конца года снарядили к Хагриду убирать загоны для зверья. Но чувство вины перед девушкой не оставляло его, до тех самых пор как  деревянная дверь в кабинет профессора ЗоТИ не открылась и гриффиндорка не вышла. Кое-как поднявшись на ноги (они затекли от неудобного сидения, хоть и не долгого) Роджер шагнул ей навстречу.

Профессор объявила своё решение. Не исключили. Но наказали обоих.

- Вот мерзкая жаба. И тебя тоже? - спросил волшебник, когда инспектор скрылась в своём кабинете. - У неё ведь ничего не было на тебя. Ничего. Что там случилось? - извинения девушки для него звучали  странно в этой ситуации. Вот уж кому не следовало извиняться, так это ей. - Я так надеялся, что она оставит тебя в покое. Прости меня, это я виноват, - чуть тише сказал он, проведя по её рукам от локтей до самих пальцев, а потом сжал их. -  И о чём я только думал?! Свидание с Филчем, то ещё удовольствие, а четыре вечера подряд так тем более, - он смотрел на их руки. Алисия так доверчиво прижалась к нему.  Роджера как током шибануло до самых кончиков пальцев. - Девочка моя... Я не должен был... -  он крепче прижал девушку к себе, ему  была невыносима мысль, что он подверг её этим переживаниям. Добрый, славный Роджер опять прокололся.

На откровения о словах Анджелины он криво улыбнулся:

- Ты, я, звёзды и Филч, ничего себе "такая романтика".  Хотя, я готов признать, что доля правды в её словах есть... Эй, всё хорошо, - чувствуя как она всё ещё напряжена, добавил он. - Мы будем вместе,  я буду рядом, Алисия, -  Дэвис поцеловал её в волосы. - И нас не исключили. Перспектива больше не видеть Амбридж, конечно, заманчивая. Но если бы тебя... исключили - я бы себе этого не простил, -  признался  рейвенкловец. Алисия точно не заслуживала такого позора. Прилежная и внимательная, лучшая ученица в Трансфигурации и Заклинаниях на курсе, её никак нельзя было исключать. Ох, Трансфигурация! У них с минуты на минуты должен был начаться урок. - А ещё, мне профессор МакГонагалл не простит если по моей вине ты опоздаешь на её занятие. Она итак дала мне понять, что считает меня дураком, будто я сам не знаю... Думаю, если поторопимся, мы можем и успеть... - Роджер нехотя отстранился от девушки, приобнимая её за плечи. - Ну, ты как?.. Твоя сумка? Она в зале? Захватим по дороге, если так, вместе с моей. Я как МакГонагалл услышал обо всём на свете забыл. Обо всём кроме тебя... - он коснулся губами её виска.

"И твоей пижамы..." - додумалось ему. Ну вот, угроза исключения миновала и к нему стало возвращаться привычное настроение. Убедившись, что Алисия немного успокоилась, Дэвис потянул её за собой. Превращения их ждать не будут. Как и экзамены сами самой не сдадутся. Вот они минусы продолжения обучения.

- Зато если бы нас исключили не пришлось думать об уроках, - с весельем в голосе проговорил волшебник, наклоняясь, чтобы она услышала, потому что они спускались на первый этаж в общем потоке студентов.

В классе профессор МакГонагалл ничего не спросила. То ли декрет министерский соблюдала, запрещавший обсуждать со студентами темы, не касающиеся занятий, то ли отложила все вопросы на потом, то ли и вовсе не собиралась ничего у них с Алисией узнавать. И всё же, весь урок,  Роджер чувствовал себя ужасно неловко. Он слишком уважал гриффиндорского декана, чтобы не понимать, что этим своим поступком подставил и её.

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/ee356cc9d49e539ad28ee7e325e1f7f9/1583459332/50193/1366050/18.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 18 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:14)

+2

13

- Ерунда, - повторила Алисия, покачав головой. Она не спешила отходить от Роджера и вообще куда-то уходить из коридора, потому что в этих объятиях было слишком спокойно и все тревоги оставались где-то далеко — например, за стеной кабинета Амбридж, о которой девушка почти уже успела забыть. Почти. Мерзкая улыбочка генерального инспектора и ее фальшивая любезность, и то, как она словно бы доверительно склоняется к Алисии, чтобы «обсудить мистера Дэвиса», а глаза ее при этом остаются холодными и злыми - вот эта картинка, пожалуй, задержится в памяти. - Да ничего особенного там и не… - попыталась было соврать Алисия, но она, к сожалению, врать Роджеру не могла. Под его внимательным взглядом ей хотелось тут же покаяться, что она сразу же и делает.
- Говорю же — мне пришлось ей сказать, - со вздохом повторяет Алисия. Она совсем не хотела признаваться рейвенкловцу в том, что профессор ее просто запугала, не приложив к этому практически никаких усилий — не очень-то было бы приятно, если бы он решил, что она трусиха. Не хотела признаваться и в том, какие аргументы для этого использовала Амбридж, потому что он сразу почувствует себя виноватым еще и в этом. И, в конце концов, ему не очень-то следовало бы знать, что нависшая над ним угроза была куда сильнее, чем то, что получилось в итоге. Кто-то сказал, что когда кого-то любишь, вы оба становитесь сильнее. Неправда это все. Не сильнее, а уязвимее. И Алисия знает, в чем она не признается даже Роджеру — в том, что ей действительно хотелось, чтобы Амбридж наказала и ее. Он наверняка поймет, но совершенно точно не будет рад.
Она тянет время и молчит, А Роджер продолжает на нее смотреть с этим немым вопросом, и в конце концов, она говорит:
- Она могла бы исключить тебя. Или приказала бы писать строчки своей кровью — Ли говорил, что его и за меньшее заставили это делать, а шрамы на всю жизни останутся. Не смотри на меня так! - она чуть повысила голос и отстранилась, чтобы ответить таким же взглядом. - Ты бы на моем месте промолчал?

Алисия попыталась резко устремиться по коридору подальше от кабинета Амбридж, но Роджер крепко держал ее за руку и тут же притянул обратно. Кажется, он все-таки не злится за то, что она так подставилась, поэтому гриффиндорка чуть расслабилась, снова позволяя себя обнять.
- Ни в чем ты не виноват, - возразила она, прижимаясь щекой к его плечу и сжала его пальцы в ответ. Если кто и виноват, так это она, нечего было идти на поводу у своих чувств и бросаться сразу жеписать ответ. Не написала бы - не попались бы. Кто еще из их идиот, а, Анджелина? - Знаю я, о чем ты думал. Я думала о том же, потому и ответила. А значит, виновата не меньше.
Когда он говорил вот это вот «девочка моя», в ней как будто что-то обрывалось. Она просто захлебывалась этой нежностью, и ей хотелось просто прижаться к нему и забыться, чтобы чувствовать только тепло его объятий, и слышать под ухом стук его сердца, и чтобы дышалось в такт, и чтобы закрыть глаза, и не видеть никакого мира вокруг, чтобы всем этим миром для нее был он. Два слова, таких простых и обычных слова рядом в одной фразе — и она просто умирала.
- Прекрати. Это были самые долгожданные письма в моей жизни, - с улыбкой отвечает Алисия, которая ни за что бы не обменяла эту ночную переписку на спокойный и безопасный ночной сон, и даже эти десять минут наедине с Амбридж, и эти несколько вечеров в компании Филча, все это было незначительной ценой за этот десяток строчек, который стал их очередным маленьким секретом.

- Я знаю, - почему-то шепотом отвечает Алисия, для которой его слова — это все. Раз говорит, значит, и правда все хорошо будет. Раз обещает, значит, и правда будет рядом. В ее жизни мало что было постоянным, и мало на что в эти времена можно было положиться, но одно было и всегда будет неизменным — это ее вера в Роджера Дэвиса. - Нас даже из наших команд по квиддичу не выгнали, - все еще шепотом произнесла Алисия, будто боялась, что Амбридж услышит, выглянет из кабинета и прямо сейчас скажет, что их тоже пожизненно дисквалифицирует. Она потянула Роджера за собой в сторону лестниц, потому что место для разговоров было совсем неудачное. Вот он волнуется об исключении, а Алисию Анджелина вообще бы убила, ели бы она пропустила хоть одну тренировку, не говоря уже об официальных матчах. Иногда быть лучшей подругой капитана своей команды — это скорее минус, чем плюс. - Ничего, через каких-то пару месяцев мы Амбридж уже и не увидим. Вечно с этими преподавателями Защиты случаются какие-то неприятности, - беззаботно улыбаясь, произнесла гриффиндорка. Чем больше удалялась дверь кабинета профессора, тем радостнее становилось на душе, как будто в кабинете не престарелая волшебница сидела, а дементор, что было, по правде сказать, не так и далеко от истины. А может, Алисия просто перенимала шутливое настроение Роджера, потому что всегда неосознанно настраивалась на него, еще даже до того, как выросла и поняла, что любит его. Возможно, отчасти именно поэтому им с самого начала было так легко и просто друг с другом — потому что они всегда были на одной волне. - Правда, пока она все еще здесь, нам придется как-то взять себя в руки и на взыскании все же заняться телескопами. Не думаю, что она всего лишь наорет на нас, как Снейп с теми котлами, если мы налажаем.

- И если ты еще раз скажешь, что ты в чем-то виноват, и я тебя стукну, - пригрозила Алисия, у которой от несчастного вида рейвенкловца прямо сердце сжималось. Она остановила его на краю лестницы и поцеловала — ей очень нравилось, что теперь это можно делать в любой момент, когда захочется, и закрывать глаза, чтобы ощущения были насыщеннее, и гладить подушечками пальцев уголки его глаз, и запускать пальцы в его волосы и даже хватать за форменный галстук, чтобы резко притянуть к себе, когда он этого не ожидает — вот как сейчас. - Ты прав, трансфигурация… я что-то и забыла уже. Бежим! - Алисия звонко рассмеялась и позволила Роджеру утащить себя вниз по лестнице. До Большого Зала, где остались их вещи, всего пара этажей, и если эти лестницы не объявят им войну, до звонка можно успеть.

Остаток дня прошел в таком настроении, будто одновременно наступило Рождество, день Рождения и летние каникулы. На урок она действительно успели, забежав в класс за пару мгновений до того, как прозвучал колокол и МакГонагалл заперла дверь. Алисия плюхнулась рядом с Анджелиной, которая тут же принялась сверлить подругу взглядом — мол, ну что там? Алисия под партой показала большой палец, отвечая на все вопросы сразу: нет, нас не исключили; нет, я не пропущу тренировку; да, после урока все в подробностях расскажу. С другой стороны уселся Роджер, виноватым взглядом посматривая на МакГонагалл, и Алисия подавила желание пнуть его под столом — хватит уже хоронить себя под этим чувством вины, все обошлось и ладно. Она жалела сейчас только о том, что, уходя из кабинета Амбридж, не прихватила с собой ту самую, последнюю записку, которую теперь, наверное, подошьют в личное дело Дэвиса вместе с записями о взыскании. Урок сам по себе получился замечательным. Алисия была сейчас настолько довольна жизнью, что любое колдовство получалось у нее без особых проблем, поэтому из кабинета она уходила с десятью баллами в копилке Гриффиндора и похвалой от декана, хоть та и прозвучала несколько натянуто — похоже, МакГонагалл все еще была несколько разочарована ночным проступком своей подопечной.

Анджелина отправилась на урок к Хагриду, а Алисия с Роджером — на Историю магии, где бессовестно болтали вполголоса весь урок о всякой ерунде, склонившись над раскрытым на случайной странице учебником, хотя у девушке в голове снова начали появляться мысли о вчерашних записках и ее неосторожном замечании «о пижаме», которое до сих пор не давало ей покоя. В конце концов, она решила, что урок Биннса — не самое подходящее место для таких откровений, поэтому решила отложить все на вечер. Как бы не вышло так, что она и вечером испугается и захочет отложить.
Вечер, кстати говоря, наступил неожиданно быстро. После тренировки, на которой Анджелина по своему обыкновению загоняла своих игроков до седьмого пота, Алисия едва успела по-быстрому сбегать в душ и схватить в Большом зале пончик, который с горем пополам успела доесть по пути к подножию Астрономической башни. Идти на взыскание в школьной форме было какой-то глупостью, будто она на урок по домоводству собралась, но нарушать еще один декрет Амбридж, когда ее цепной пес будет докладывать о каждом их просчете, было сейчас не самой лучшей идеей.

- Привет, - шепнула Алисия Роджеру, который уже дожидался ее рядом с завхозом. - Доброго вечера, мистер Филч, - добавила она, вымученно улыбаясь. Филч в ответ бросил на нее такой взгляд, будто она была драконьим навозом, а не ученицей Хогвартса.
Через минут десять они оказались на площадке с телескопами. Алисия окинула из задумчивым взглядом — у нее по Астрономии на С.О.В. было «В», но это только за счет теории и чистого везения, потому что обращаться с телескопом по-человечески она так и не научилась. Какая-то монструозного вида конструкция, с кучей рычажков, шкал, линз и прочего научного барахла, которую она за все пять лет настроила правильно от силы пару раз, и то, случайно. Разумеется, экзамен удивительным образом вошел в число этих «удачных случаев». Алисия особо не представляла, что им нужно будет делать, но очень надеялась, что Роджер все еще помнит, что здесь к чему — не зря же он был у Синистры отличником.

- Палочки отдать мне, - велел Филч и требовательно  протянул руку, в которую гриффиндорка была вынуждена вложить свою палочку и скорбно наблюдать, как она скрывается в необъятном кармане завхоза вместе с палочкой Роджера. - У вас четыре часа. Верните все оборудование в рабочее состояние и отполируйте все линзы и зеркала. Ваш инвентарь вот, - он указал на какие-то бутылки с полировочной жидкостью, губки и еще какие-то устрашающего вида инструменты, которые, судя по всему, понадобятся для настройки телескопов. - Без лишних разговоров! Я буду за дверью, - с этими словами он вышел наружу и лязгнул замком.

- Что за радость четыре часа торчать на лестнице, - пробормотала Алисия, с опаской подходя к ближайшему телескопу. - Чокнутый. Ты хоть поужинать успел? - спросила она у Роджера. - Похоже, с таким сопровождающим на обратном пути заглянуть на кухню никак не выйдет.
[icon]https://i.ibb.co/hMck9sH/16.jpg[/icon] [status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:45)

+2

14

Роджер глядел на Алисию. На её опущенные плечи, на склонённую  голову, на чуть поджатые губы. Он видит, что она решается сказать что-то важное и  юноша ждёт. Он умел ждать. Прошедший год научил его этому сполна. Но Дэвис больше не желал таких мастер-классов от жизни и дал себе слово, что больше никаких  недомолвок, никаких домыслов и никакой лжи. Всему этому не место между ним и этой хрупкой девушкой, что похоже, находила успокоение в его объятиях. Чувство вины, мучившее его всё утро затихло. Она здесь. Не сердится и не обвиняет. Она рядом. До чего же она была удивительной!

И эта удивительная девушка, говорила то, от чего его сердце сжималось. Алисия  его, конечно, не послушалась. Ему бы разозлиться, ему бы сказать, что "я же просил", что "можешь ты хоть раз меня послушать", "вот ты всегда так" и "ты никогда...", все эти знакомые, но такие чужие слова, записанные на подкорку его сознания.  Но они все выветриваются, от понимания, что она пеклась о его благополучии и потому не смогла остаться в стороне. Упрямая девчонка! Он ничего другого не ожидал, хотя и надеялся, что она поступит по умному. И всё-таки  его греет её тёплая как костерок забота.

- У неё нет на это никаких прав, - возмущённо откликнулся Роджер, но в голосе слышится неуверенность. Он право слово, так до конца и не  знал как далеко распространяются полномочия школьного инспектора, лишь опасался, что они могут быть очень обширны. Но пытки... Это слишком. Хогвартс перевернул эту страницу своей истории лет 200 назад. - И тебе не следовало....  - он осекается. Алисия посмотрела ему прямо в глаза и в её взгляде была непоколебимая уверенность в том, что она делала и говорила, а слова резали ножом. Как бы он сам поступил?! О, да, она знает всё, что он мог сделать. И знает, что ему нечего возразить на это её справедливое возмущение. Да разве бы он сам поступил иначе?! Нет.  - Это, другое, - твердил он, и взволнованная девушка отстранилась от него, того глядишь сбежит, но Дэвис удержал  и привлёк к себе. - Почему, ну почему ты такая правильная, Алисия?!   - с чувством произнёс он и слабо улыбнулся ей в волосы и чуть тише добавил: - Я сделал бы всё, чтобы уберечь тебя. И, да, я знаю, что ты именно это сделала. Но мне от этого не легче, храбрая моя гриффиндорка, - девушка подняла на него взгляд и Роджер увидел  в её глазах и нежность и торжество и молчаливое обещание, что она всегда так и будет поступать. Вот что с ней делать?! С этой ведьмой, что всю его душу выворачивала наизнанку одним своим нежным взглядом, одной вот этой тенью победной улыбки в уголке губ, просто одним своим существованием на этой планете. Ему хочется уберечь её от всего на свете, но выходит плохо и он произносит это своё "прости меня, я виноват". Но как в эти несколько слов вместить всё, что он чувствует, всё что она должна знать?!

"Я виноват перед тобой и мне так жаль, что так вышло и тебе пришлось всё это пережить.   Я бы всё сделал, чтобы это изменить, чтобы эта старая жаба никогда не смогла угрожать тебе. Мне страшно, от того, что она могла сделать всё это с тобой. Я хочу быть для тебя защитой, а выходит, что подвергаю опасности и это ты беспокоясь обо мне, так безрассудно становишься на мою. Понимаешь ли ты, что ничего  - ни исключение, ни наказание  - не пугает меня так сильно, как то, что это может случиться с тобой?! Только не с тобой."

Но он ничего этого не говорит, потому что все эти слова делают его беззащитным, слабым. А ему не пристало быть таким. Тем более рядом с ней. С ней, чьи тёплые пальцы он сжимал в руках. С ней, что сейчас будто бы прислушивалась к его сердцебиению . С ней, которую ему совсем не хочется отпускать. С ней, что рассказывала о том, как ждала его писем. Он держал её в объятиях и душу его  переполняла пронзительная любовь. Она была так сильна, что у него перехватывало дыхание и щемило сердце. Отчего хотелось бесконечно повторять два слова "моя" и "люблю". До чего же глупо. Но зато как приятно.

И уже не важно что, совсем рядом за стеной находилась самая ужасная кара Хогвартса. К дементорам всё, к её сородичам. Какая разница, что там, если здесь в его руках самое большое чудо мироздания - смущённая и нежная Алисия Спиннет?!
Прошло больше месяца как его любовь к этой девушке распустилась буйным цветом, расстилаясь  в его душе бесконечным полем подсолнухов - солнечных, прекрасных. И то, что целый год было голыми руинами обратилось потрясающим царством радости и восторга. Казалось бы, месяц  - длинные тридцать дней - можно было уже привыкнуть и к её близости, и к тому как она беззастенчиво тянулась к нему, и к тому, что он мог вот так запросто обнимать её или к тому как она целовала его, будто это было лучшим, что есть на свете. Для него так и было.
Но оно всё никак не привыкалось. Вот прямо как сейчас. Как можно привыкнуть к тому, что  жизнь тебе постоянно дарит удивительные подарки от которых захватывает дух и хочется упорхнуть под высокий сводчатый потолок?! Алисия неожиданно его поцеловала и у него перехватило дыхание. Все слова возмущения о её безрассудности растаяли от её поцелуя. Роджер только с улыбкой покачал головой:

- Невозможная! Совершенно невозможная, - тихо шептал он, словно убеждая себя, что давно пора смириться с тем, что  ему досталось такое чудо. И теперь казалось решительно нереальным то, что он как-то прожил весь прошедший год без неё. Что было время, когда он мог жить без её заливистого смеха, который отражаясь от каменных стен спускался в самое его сердце; без возможности видеть хитрые ямочки на её щеках, когда она вот так глядя на него понимала, какой обладала над ним властью; без этих головокружительных поцелуев и её ласковых рук. Да разве он жил до этого?! - Если ты будешь так меня "стукать" я продолжу: "виноват-виноват-я виноват..." Ай! - рассмеялся Роджер и увернулся от ещё одного её кулачка, потянув её за собой вниз по лестнице. Они быстро забежали в зал и забрав вещи метнулись на урок всё так же смеясь.

Но на трансфигурации он уже таким весёлым не был. Ко всему прочему к нему прицепился Джей, который видел, как Дэвис и Спиннет покидали Большой зал в сопровождении профессора МакГонагал и теперь жаждал подробностей того, что произошло  и что всё это значит. И если он, Дэвис, опять собирается пропустить тренировку, то может быть ему лучше сложить с себя капитанские полномочия, всем сразу станет легче. На этих словах Сэмуэльсу досталось локтем в грудь и он закашлялся, злобно выругавшись. После превращений, к Роджеру вернулось доброе расположение духа, очень этому способствовала компания Алисии. Не сумело его испортить даже то, что Биннс задал огромную работу на тему "Формирования министерского кабинета от возникновения и до наших дней. Ошибки в реформах". Кошмарная тема.  У Гриффиндора под вечер намечалась тренировка и рейвенкловец обещал Лис, что подберёт  нужную литературу, составит план и вообще сделает намётки для эссе. А ещё  у него  самого была незаконченная работа по Заклинаниям, которая тоже ждала своего часа и над которой предстояло серьёзно поработать. После всех этих взысканий обычным эссе  профессора Флитвика умаслить не получится. Надо было постараться.

Незадолго до восьми Роджер подошёл к назначенному месту. Опаздывать было себе дороже, не хватало ещё и за это получить взыскание.  Филч поглядел на семикурника своими косыми глазами, потребовал на проверку рюкзак:

- Там учебники, - проговорил рейвенкловец, поднимая  сумку перед собой. Школьный завхоз скривился, будто упоминание книг было сродни богохульству.

"Для него возможно," - насмешливо думал Роджер, а Филч тем временем поглазел на рюкзак, перевёл взгляд на нашивку на мантии и видимо удовлетворившись, что учебники для студента Рейвенкло вполне себе фирменный аксессуар и в проверке не нуждается, поворчал  себе под нос что-то вроде "гори все книги в адском пламени".  Юноша предположил, что как для лишённого слуха не нужна музыка, а слепому не доступны цвета, так для этого гадкого старикана всё, что недоступно для его ума, видится лишним на этом белом свете. Как всё-таки здорово, что это не ему решать чему быть, а чему нет.

Не прошло и пяти минут, как в коридорах появилась Алисия. Роджер сначала услышал (эта часть замка была пустынной, если, конечно, не намечались уроки Астрономии) как её каблучки отбивают торопливый стук по каменному полу, и лишь потом увидел знакомый силуэт. На его лице мгновенно появляется улыбка, не в пример завхозу, которому, кажется, не по душе, своевременное появление гриффиндорки.

- Привет,  - тихо отвечал он девушке. - Смею предположить, что ты его расстроила тем что не опоздала,  - наклоняясь ближе к ней  шепчет Роджер, со смешинками во взгляде, когда они проследовали за завхозом. Самому рейвенкловцу, как скорее всего и Алисии, безразлично было, что на их счёт думал этот злой человек. К счастью, его полномочия были очень ограниченными и в его власти было разве что нажаловаться на нерадивых студентов деканам и даже с приходом генерального инспектора это не изменилось. Всей школе были известны садистские наклонности его, связанные не то с завистью к детям-волшебникам, в то время как он сам и половую тряпку не мог наколдовать, не то с врождённой природной злобой. Вряд ли кто-то из студентов стал бы разбираться в причинах поведения завхоза, все предусмотрительно решали просто держаться от него подальше. От него и его блохастого чуда, в котором тот души не чаял.  Роджер бы удивился, что хоть какая-то живая душа, даже кошка, могла проявить склонность к Филчу, но миссис Норис была так же невыносима, как и её хозяин, так что всё было правильно.  Две злобные твари нашли друг друга. Странно, что завхоз был сейчас без своей провожатой.

Астрономическая башня встретила волшебников и сквиба свежестью вечернего воздуха, безоблачным небом и тусклым светом огней. Роджер глубоко вдохнул, оглядываясь. Дюжина телескопов, некоторые в совершенно непотребном состоянии, ждали их с Алисией помощи.

- Мерлин, кто эти варвары?! - воскликнул Дэвис, когда он остался со Спиннет наедине. - Складывается впечатление, будто их нарочно сломали, - качая головой проговорил семикурсник. - Какой ужас! Вроде у первокурсников нет Астрономии,  - диву дался он, глядя на то сколько телескопов осталось вообще без ручек фокусировки.  - Что?! Да-да, успел. Я тебе больше скажу, я и тебе захватил. Ничего особенного - пару сэндвичей, яблоко, апельсин и даже  конфеты не забыл, - ответил Роджер, вновь поднимая перед собой рюкзак. - Филч видимо решил, что  учебники могут на него напасть и даже не стал проверять. Ты ведь не успела к ужину? Зная Джонсон, могу предположить, что будь её воля она бы Вас и до отбоя гоняла, и после и вообще круглосуточно, - ухмыляясь добавил он и, закопавшись в сумку, вынул завернутые в пергамент бутерброды. Протянул их девушке. - Только попить ничего нет. Ты это, поешь, а я пока осмотрюсь... Остальное тут,  - Роджер примостил свою ношу на ближайшем столике и прошёл в глубину кабинета.

Уже два года как рейвенкловец не посещал занятий по Астрономии, и теперь снова оказавшись среди всех этих приспособлений, инструментов, астрономических карт и телескопов  испытал забытую тоску. Космос когда-то был его страстью. Занятия профессора Синистры приносили ему много радости. Роджер был из тех редких студентов, которого не смущали ночные уроки, зимний холод или просыпавшиеся весной комары. Дэвис был готов мириться со всеми неудобствами  лишь бы глядеть на это далёкое звёздное небо и шаг за шагом разгадывать его загадки. И пусть магией на занятиях он практически не пользовался, но всё ему казалось волшебным в свете звёзд.
Он обернулся на Алисию. Улыбнулся.  Как было здорово быть здесь снова с ней. Когда  в прошлый раз поднимался на Астрономическую башню на Рождественских каникулах,  он  был один. Глядел  в ясное зимнее небо, требовал у него ответа на все не заданные вопросы и проклинал его упрямое молчание. Словно это была его вина в том, что юноша несчастен. А теперь Роджер был здесь и чувствовал себя практически счастливым. Страдания тех дней уступили место теснящим грудь совершенно приятным чувствам. И для этого ему даже не пришлось загадывать желания на падающую звезду. Всё, что ему было необходимо всегда было рядом - в Алисии, в той, что раньше он называл другом, а теперь любимой. Любиимая... Ещё одно волшебное слово. Он снова улыбнулся девушке и вернул своё внимание делу.

- Боже мой, тут была война с телескопами. Причём последние разгромно проиграли, видимо перевес сил был не на их стороне, - качая головой печально сказал Роджер, заметив, что несколько приборов лишились ещё и искателей. Удивительно, что целыми остались треноги и монтировки телескопов.  - Нам предстоит много работы, очень много, - выдохнул волшебник.

- Давай так, ты займёшься теми, что в лучшем состоянии и не нуждаются в механической доводке. Вот этот и тот, что слева на тебе,  - памятуя об отношениях Алисии ко всей этой астрономической технике, предложил Роджер. - А я попробую реанимировать эти, - и он принялся за работу. Телескопы не котлы - они интересовали рейвенкловца больше.
Хотя в груди ему щекотно от мысли, что он с Алисией в этот  безоблачный весенний вечер наедине на Астрономической башне. Ему это кажется жутко многозначительным. Но здравый смысл подсказывал, что девушка  права: Амбридж не Снейп, работу следовало выполнить, даже если его, Роджера, увлекали совсем другие мысли.

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/ee356cc9d49e539ad28ee7e325e1f7f9/1583459332/50193/1366050/18.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 18 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:15)

+2

15

- «Расстроить Филча» - первый пункт моего сегодняшнего плана выполнен, - прошептала в ответ Алисия, которой казалось очень забавным, что завхоз раздражен и явно зол, а сделать ничего не может. Он тащился впереди учеников, качая своим жутко закопченным и оттого тусклым фонарем, которым и свою каморку осветить не мог, не то что бесконечное количество ступеней; от фонаря к тому же периодически валил черный вонючий дым, от которого приходилось махать руками перед лицом и кашлять - Филча это, впрочем, нисколько не смущало. Алисия постепенно начинала вспоминать, почему она не очень жаловала астрономию - на каждом уроке приходилось минимум десять минут просто ползти по винтовой лестнице, и под конец все ученики мечтали о том, чтобы лечь и умереть прямо на этом месте, а Синистра почему-то требовала сразу же заниматься телескопами. Еще темень жуткая, и огоньки от палочек слепят глаза - без них звездные и лунные карты не зарисуешь (как будто у Алисии вообще получалось их зарисовывать, чукча, знаете ли, не художник), а после них и на Луне кратеры не сразу различишь, не говоря уже о всяких звездных скоплениях. Еще обычно холодно и хочется есть, а возле «сложной астрономической техники» даже термос с чаем держать не позволялось, не говоря уже о человеческой еде. Еще спать охота и постоянно преследуют мысли о том, что это время можно было с куда большей пользой потратить на написание доклада по Заклинаниям или отработку трансфигурации каких-то мышей. В общем, сейчас у Алисии было ощущение, что она вернулась на два года назад, до С.О.В. два месяца, у нее все опять настроено неправильно и вместо Луны у в окуляре виднеется какое-то мутное пятно, а где-то рядом ворчит Роджер и вслепую пытается подкручивать что-то на монтировке ее телескопа, пока Синистра отвлеклась на объяснение материала.

Но, несмотря на все это, космос Алисию все-таки очаровывал. Когда она была маленькой, то была очень любознательной девочкой и лезла во все подряд - ей хотелось узнать сразу все-все тайны мира, от глубин океана, куда не проникает даже свет, до бесконечности Вселенной, откуда каждую ночь светили мириады звезд. Она засыпала родителей вопросами: «А почему Луна иногда круглая, а иногда видно только половинку?», «А почему некоторые звезды падают?», «А почему во-он та звездочка большая и красная?», «А что, правда, что на небе есть скорпионы, медведи и львы?», «А почему солнце может посреди дня исчезнуть?»... родители хватались за голову и с горестными лицами советовали дочке читать книжки. И она читала. И когда приехала в Хогвартс, читать не перестала, потому что красочные фотографии в ее учебнике просто не могли не поражать воображение, и Алисии даже не верилось, что настолько красивые явления вообще могли существовать в природе. Вот так называемые «Столпы Творения» на фоне желтых и зеленых облаков гала - книга пишет, что их же давно не существует, а телескопы до сих пор улавливают свет этих умерших звезд. Вот туманность Ориона переливается всеми оттенками голубого, синего и лилового. Вот круглая переливчатая туманность под названием «Кошачий глаз», и этой фотографией даже Кель заинтересовался, поглядывая в учебник своим большим зеленым глазом. Жаль только, что все эти красоты существуют где-то очень далеко, и через слабые школьные телескопы ничего не увидеть, только бесконечную черноту, крохотные близлежащие планетки да двойные звезды, в которых нет ничего особенного - может быть, именно потому Алисия никогда не уделяла урокам Синистры должного внимания.

Но ночное небо заставляло замирать ее сердце - было что-то неуловимо волшебное и притягательное в этих загадочных огоньках, что складывались в знакомые фигуры созвездий или были рассыпаны звездными скоплениями, в этих редких метеорах, что расчерчивали небо пополам, и едва ступив на площадку Астрономической башни, Алисия на миг даже замерла, потому что ей вдруг показалось, будто она стоит на вершине мира и со следующим шагом просто рухнет в объятия Вселенной. Но знакомое кряхтение Филча и его покашливание за дверью не дало Алисии потеряться в этом созерцании, поэтому она тяжело вздохнула и опустила глаза к земному.
- Вот старый хрыч, вечно момент испортит, - с досадой произнесла она. - О нет, он еще и оставил нам этот жуткий фонарь, посмотри! - фонарь продолжал дымить и Алисия постаралась присесть на бортик ограды как можно дальше от него. - Учебники? Ты что, взял с собой учебники? - она расхохоталась в голос, но тут же зажала рот обеими руками, опасаясь, что Филч услышит и вернется, чтобы наградить учеников еще парой десятков нелестных слов. Только рейвенкловец мог притащить с собой на взыскание книжки. Нет, только мой рейвенковец, с необычайной теплотой подумала девушка, переводя на Роджера нежный взгляд и чуть улыбаясь, хоть он в полутьме вряд ли бы смог заметить эту улыбку.

- О-о-о, спасибо тебе большое, - с чувством произнесла Алисия, с благодарностью принимая протянутый бутерброд, потому что после тренировок с Анджелиной (подуть только, семикурсница иногда действительно скучала по Оливеру!) одним пончиком никак наесться было нельзя. - Вот ты смеешься, а у нас на загонщиках двое клешнеруких играет, - сказала Алисия, с содроганием припоминая, как совсем недавно Кёрк хотел было лихо отбить бладжер, а вместо этого заехал Блетчли по лицу и сломал тому нос. Слизеринского вратаря было не жалко, а вот за судьбу Кубка вся гриффиндорская команда серьезно так обеспокоилась. - Андж все надеется, что тренировки выправят ситуацию, но как по мне — нас спасет только Джинни. Она хоть знает, как выглядит снитч.

Алисия задумчиво посмотрела на надкушенный бутерброд, потом снова на Роджера, в некотором недоумении от того, почему в груди стало так тесно. А потом вдруг поняла, что ее очень греет его забота во всех этих простых и, казалось бы, совершенно обычных мелочах. В том, что он знал о том, что после тренировки она не успеет на ужин и останется без нормальной еды до самого утра; в том, что помнил об эссе по Истории магии и сам притащил с собой все эти книжки, избавив ее от необходимости с самого утра лихорадочно рыться на полках библиотеки до урока у Снейпа, потому что потом не будет на это времени; в том, что прекрасно знал о ее непростых отношениях с телескопами и всю самую сложную работу брал на себя… все эти бесхитростные вещи доказывали, что Роджер действительно знал ее, понимал ее и думал о ней.

Нельзя сказать, что о ней никто не заботился раньше. Но никто не делал это так — не давая ей забывать об ужине, когда она была особенно чем-то увлечена, заставляя идти спать, когда она начинала клевать носом над учебниками в тусклом свете библиотечных фонарей, слушая с искренне заинтересованным видом любые странные вещи, о которых ей стукнуло в голову порассуждать сегодня, даже просто спрашивая «как дела» не по привычке, а с неподдельным беспокойством. Казалось таким удивительным, что нашелся в мире человек, готовый принять ее со всеми ее заморочками, со всей ее неуверенностью в себе и всеми этими дурацкими страхами оказаться ненужной. Готовый любить ее такой. И все это время он был под самым ее носом, а она искала его в других и не находила.

Наверное, именно в этот момент, именно сейчас Алисия действительно поверила, что вот это теперь ее реальность. Что Роджер на самом деле рядом и она больше не одна — не только сама любит, но и любима. И можно отпустить ушедший год — она сама говорила ему, что это в прошлом и об этом не стоит вспоминать, но все равно боялась иногда поднять голову, и понять, что он смотрит не на нее, ждет не ее, целует не ее, и говорит не с ней, и на самом деле она давно сошла с ума и это в ее бредовых видениях все закончилось хорошо и она счастлива.

- Эти варвары — дети, - с философски видом ответила Алисия, которая, конечно же, себя причисляла исключительно к взрослым. Дожевав бутерброд, она поднялась на ноги и с совершенно непринужденным видом легонько поцеловала Роджера в щеку - удивительно, но иногда этот простой жест казался ей даже более доверительным, чем любой другой. Иногда она думала о том, что было бы здорово оказаться здесь вместе с ним, и смотреть на звезды, как раньше, и задавать ему свои дурацкие вопросы про названия созвездий, дразня его за неправильное латинское произношение, и восхищаться тем, сколько в его голове «впечатляющих, но абсолютно бесполезных знаний», и с совершенно серьезным видом рассуждать, есть ли там, наверху, какой-то высший разум, потому что эта красота не могла появиться сама по себе, слишком уж в ней было много смысла. Возможно, среди ее желаний на падающие звезды было и это. Едва ли она хотела, конечно, чтобы оно исполнилось при подобных обстоятельствах, но у Вселенной иногда бывает особое чувство юмора.

- Я ничего в этом не понимаю, - жалобно произнесла Алисия, потыкав пальцем в разболтавшееся крепление окуляра на ближайшем телескопе — она понятия не имела, как прикрутить эту штуковину на место без волшебной палочки. Да и с палочкой тоже. Она поступала в Хогвартс, чтобы изучать магию, а не вот это вот. - Уверена, что Синистра могла парой простых заклинаний все починить, - обвиняющим тоном заявила гриффиндорка. - Да обычное «Репаро» наверняка бы сработало, а теперь у нас тут какая-то «месть телескопов», в самом деле, - пробурчала она, направляясь в ту сторону, в которую указал Роджер. - Представляешь, вот мы сейчас здесь все исправим, а на следующем же уроке оно опять развалится.

Алисия открутила линзу с окуляра и принялась аккуратно оттирать ее от пыли небольшой губкой. Взыскание у Снейпа ей больше нравилось — сидишь себе в подземельях, драишь оловянные котлы, и не боишься, что от твоего неосторожного движения котел треснет или развалится, а если его уронить, то в лучшем случае треснет пол. Девушка краем глаза наблюдала за рейвенкловцем — удивительно, но он, похоже, был вполне всем доволен, сидит вон на корточках у соседнего телескопа и увлеченно что-то подкручивает, явно понимая, для чего все эти винты и шкалы нужны. Алисии всегда нравилось быть рядом, когда он занят каким-то делом, будь то молчаливое выполнение домашних заданий, или варка особенно сложного зелья; или возможность смотреть с трибун на тренировку его команды, когда он раздает игрокам указания, а Сэмюэльс косится на нее со своей метлы с каким-то прищуренным взглядом на кислом лице; или вот сейчас, когда он с сосредоточенным лицом подкручивает на монтировке телескопа какие-то болты, и хмурит брови, и закусывает губу в размышлениях… Она чувствовала себя в такие моменты частью его собственного мира, и это было чем-то значимым, как будто ее посвящали в какое-то таинство, другим недоступное. И Алисия была этим невероятно горда, сама даже не понимая, что с ней такое.

- Иногда мне даже жаль, что я не разбираюсь в этом так, как ты, - с мечтательной улыбкой тихо произнесла гриффиндорка, мысли которой витали где-то совсем далеко от этих линз, которые она все еще автоматически терла уголком губки. - Не ради оценок. Просто чтобы увидеть там, - она кивком указала на небо, - что-то особенное.
[icon]https://i.ibb.co/hMck9sH/16.jpg[/icon] [status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:46)

+2

16

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/ee356cc9d49e539ad28ee7e325e1f7f9/1583459332/50193/1366050/18.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 18 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

- Разумеется, взял, - утвердительно отозвался Роджер, прохаживаясь между столиками и телескопами. Масштаб трагедии оказался не таким ужасным, как на первый взгляд, но большая часть техники всё же требовала к себе внимания.   - Мне показалось неразумным отправлять их в гриффиндорскую башню с Феликсом в полночь, - ухмыльнулся он, оборачиваясь к девушке. С того самого момента, как стало ясно, что исключение ни из школы, ни из факультетских сборных, говорить о ночной выходке стало легче. Чувство вины подчиняясь здравому смыслу и прошедшему времени смазалось уступая место странному ощущению торжества. В полутьме астрономической башни  он смотрел как Алисия смеётся, представлял как в её зелёных сощурившихся глазах пляшут игривые лепреконы, его охватила радость и он просиял.  А ведь ещё вчера он печалился из-за того, что ночь - долгая, тёмная, грустная - отнимала у него Лисс, разлучая с ней до самого утра, а сегодня, кто бы мог подумать, сегодня даже ночь не была в силах забрать у него эти часы  с девушкой.  Хочешь не хочешь, станешь верить в чудеса. Да, с Алисией Роджер начинал верить.  Знала бы она, как много для него значила и какими красками заиграла его жизнь, когда он повторно её обрёл. Ведь только благодаря ей ему тепло в эту свежую ночь на высокой школьной башне, ему светло в этой полутьме и ему радостно даже от взыскания, потому что наказание пройдёт,  а воспоминание об этом вечере с ней останется с ним навсегда и будет греть душу как тот клочок пергамента, что тоже стал частью их общей истории.

- Ты понимаешь, что сейчас выдаёшь мне важную стратегическую информацию, мисс Охотник?! - уже откровенно смеясь проговорил Дэвис, отвлекаясь от созерцания открученного искателя телескопа.  - Команда тебя по головке не погладит. Помнишь, как на пятом курсе?!  - шутил он, а на самом деле, просто хотел услышать, что она об этом всём думала. Потому что два года назад они были друзьями, и вместе смеялись над всеми домыслами с обеих сторон, разумеется так чтобы команды не знали. Но сейчас всё было иначе. Нет, чтобы там им не вменяли в вину, перед командами они были чисты. Проблемы были в особенности у Роджера, которому как  капитану приходилось что только не выслушивать, в частности от Джейсона, который затеяв обсуждение подключал и остальных. Дэвис ещё хорошо помнил, как после октябрьской тренировки с командой Гриффиндора, ребята не скрываясь выдали ему, что он подыгрывал Спиннет. Чушь какая! Между ним и девушкой вообще незадолго до игры произошла чудовищная ссора, что ещё до недавнего времени не давала рейвенкловцу покоя и, конечно все претензии команды были беспочвенны. Как и всегда. Сэмуэльс предсказуемо отличился, подливал масло в огонь и Роджер не сдержавшись дал волю кулакам. Со сломанной рукой не очень-то и поборешься, но пыл всех участников спора эта драка остудила и больше эта тема не поднималась. До недавнего времени, когда он не скрываясь откровенно болел за Гриффиндор в игре с Хаффлпаффом.  Да, на будущей тренировке Дэвису следовало расставить все точки над "ё". Поэтому он хорошо понимал, что и на той стороне тоже могли быть не шибко рады их отношениям, как будто ему было до этого какое-то дело. Но вдруг Алисии было. - Хм, помнится, один из этих "клешнеруких" неплохо зарядил в меня бладжером, а кто-то был этому рад,  - уколол он шутливой шпилькой. - Так что, временами у них не плохо получается, поэтому  Джонсон  использует единственную рабочую схему - муштрует их как может.  И, да, малютка Уизли не в пример хорошо справляется... Только зря всё это.  Кубок всё равно в этом году возьмём мы, - самодовольно закончил рейвенкловец, но воинственный настрой гриффиндорки, с которым она болела за  свою команду  заставил его немного уступить. - Ладно-ладно.  Кубок достанется достойному. Идёт?

Вроде договорились, и Алисия  даже наградила Роджера невинным поцелуем. Он довольно улыбнулся ей. Ему хотелось удержать её рядом, запечатлеть на её губах настоящий поцелуй, но руки заняты окуляром и диагональным зеркалом и он, коротко выдохнув, вернулся  к настройке телескопа:

- Мы такими не были, - пробормотал он прибору, словно утешая его. Работа помогала отвлечься от того как волнительно ему находиться этой ночью наедине с девушкой, потому что  в голове её голосом звучат слова прочтённые в полуночной записке. И от этого ему, право слово, свежей весенней ночью становится душно. Удивительно, вообще что он так спокойно возился с приборами, но вероятно это было делом привычки, ведь свой первый телескоп из под подручных материалов, линзы и лупы он соорудил ещё в девятилетнем возрасте. Не беда, что в него можно было разве что с горем пополам разглядеть и узнать Сатурн с его кольцами, тогда это было достижением.

- Не скажи, - отозвался Роджер. - Это оптическая техника,  такая не всегда поддаётся обычной бытовой магии. Это требует внимания.  Разбитое конечно починить  это да, запросто, но линзы целые, треноги  не погнуты и даже большинство креплений  на месте.  Возможно даже, всё не так уж плохо, как  я думал сначала, - утешал юноша, а после захихикал на замечание о мстительных телескопах. - Ну и что-то же должно придумать для нерадивых студентов, таких как мы,  в воспитательных целях,  - сказал семикурсник, понимая что так оно и есть. Даже если не в этот раз, то в любом случае большая часть назначаемых взысканий не считая работы в теплицах и правда могла бы быть выполнена раз в н-дцать быстрее и вообще без участия учащихся, но что в таком случае будут делать провинившиеся. Строчки писать?! Обыкновенные - не эффективно, а кровью - так вообще не законно. Так что жаловаться не приходилось. Он поглядел на работу девушки и добавил:  - Да, Лисс, постарайся не трогать пальцами линзу, отпечатки стирать сложнее чем пыль. И от последней даже лучше помогает кисточка, там на столике должно быть несколько, - кивает он в сторону инструментов.

Школьные часы уже четверть часа как пробили девять, когда за дверью завозился Филч. А потом и вовсе голос завхоза стал громче, было похоже, будто он на кого-то зол и проклинает. Этим конечно никого не удивишь, но кто в такой поздний час, да ещё и в этой части замка мог его достать. Хотя может он и вовсе спятил и спорил с самим с собой. Придумать очередную теорию происходящего Дэвис не успел, когда кряхтя и ругаясь старик  вновь явил себя перед студентами.

- ... моя миссис Норис... мерзкие пакостники... жалкое отродье... -  разобрал рейвенкловец среди бормотания завхоза, когда он проковылял к оставленному фонарю и тут же его реквизировал.  - Смотрите у меня, только без шуток, - пригрозил он прежде, чем скрылся за дверью и волшебник услышал как щёлкнул замок, а голос Филча стал затихать, словно его владелец удалялся.

- Он что запер нас и ушёл?! А наши палочки?! - только и смог проговорить выпрямившийся  Роджер, переглядываясь с Алисией. В башне стало значительно темнее. Благо свет настенных канделябров, немного отвоёвывал свои владения. Парень было подумал о том, что министерская жаба придумала для них что-то ещё, но потому как сквиб был рассержен можно было предположить, что дело было в его ненаглядной усатой-полосатой, чтоб ей, как пару лет назад, остриженной по коридорам бегать.

"Впрочем, скатертью дорога..." - со странным облегчением пронеслось в мыслях у рейвенклоца. И он даже  выдохнул. Соседство сквиба за дверью напрягало, хотя бы потому что он был жутко неприятным типом и находиться под его присмотром  - сомнительное удовольствие.

Роджер приводил в порядок следующий прибор, когда после недолгого молчания Алисия подала голос, высказывая свои сожаления по поводу отсутствия сноровки в работе с ними. Он-то понимал, что дело было как раз в малой практике и в не проявленной доле терпения. Многие завидев телескоп считали, что стоит повертеть оптическую трубу в нужном направлении тут же перед ними должны раскрыться все красоты звёздного неба. А это было далеко не так. Но гриффиндорка и не относилась к  числу таких недалёких горе любителей, просто в своё время она так расставила приоритеты, что Астрономия стала одна из пострадавших дисциплин. Роджер это прекрасно понимал, как понимал и то, что стоит ей захотеть и проявить хотя бы толику своего природного упорства, как ей подадутся не только телескопы, но и вся Вселенная помчит навстречу ей. Раздумывая над её словами, он  ищет глазами недавно замеченный совершенно целый телескоп, который нуждался разве что в минимальной настройке.

- А знаешь, это можно устроить. Пока Филча нет,  -  хитро сощурив глаза, с улыбкой отвечал Роджер и протянул ей руку. - Иди сюда, я подскажу, что нужно делать, - уверенно сказал юноша, привлекая девушку ближе.  - Помнишь, как мы настраивали телескоп на занятиях, ничего сложного... - общими словами он напомнил как это делать. - И когда всё совпадает можно уже наводить на другие объекты, вот как сейчас... Взгляни,  - проговорил он кивая на окуляр. - Нет-нет, смотри. Знаю, всё расплывается, мы это сейчас исправим, - он встал вплотную к девушке со спины, мягко направил её руки к круглым и  плоским словно миниатюрные шайбы ручкам фокусировки. - И потихоньку, крутим, пока картинка не соберётся. Да, вот так. Это будет полярная звезда... Видишь?! - спрашивает Роджер, а сам тонет в смородиновом запахе её шелковых волос и гладкости тонких пальчиков и весь напрягается от такой близости. Он прикрывает глаза и на миг погружается, а потом девушка выпрямилась и он выныривает из этой сладкой пучины. - Кхм... - смутился он собственной слабости. Ничего не мог с собой поделать, её близость делала его положительно бессильным, будто он Супермен, а она криптонит.  - Погоди, что я тебе покажу... Да, вот так, еще немного. И чуть-чуть, - направлял  Дэвис движения девушки, и теперь уже в окуляр телескопа можно было увидеть что-то похожее на рассыпанную золотую с радужным плотную пыльцу. - Это туманность вокруг умирающей звезды, - объяснил он. Его дыхание наверняка щекочет её шею. -  Когда-нибудь, она умрёт и  даст жизнь новым звёздам. И спустя много-много лет, эти звёзды будут наблюдать уже другие волшебники. Знаешь, в контексте Вселенной история вообще вещь мимолётная, - почему-то тихо проговорил Роджер. Что для этой погибающей далёкой звезды земные человеческие годы у неё их тысячи и тысячи?! Хотя и ему на этой школьной башне кажется, будто и этот миг бесконечный, когда он будто держит в объятиях Алисию, так близко что слышит в ночной тишине звук её неровного дыхания, такого же как у него самого. Он думал показать её Бетельгейзе, одну из самых ярких звёзд на небе, рассказать, что скоро настанет и её время стать сверхновой и что в этом случае считается, что на небосводе можно будет наблюдать  два солнца - представляешь? - и что это может случиться и завтра и сотни лет спустя. Но все мысли выветриваются из головы, стоит ей поднять на него взгляд - даже в окружающей темноте глаза цвета весенней травы глядели ему прямо в душу. Она хотела увидеть в ночном небе что-то особенное. А ему для того не нужно было никаких оптических приборов, вот она  - стояла перед ним и тусклые блики свечей играли в её волосах. И вся она в  в эту почти безлунную ночь казалась ещё более невероятной. - Алисия, - тихо произнёс он целуя её  волосы. - Чтобы мы там ни увидели, это не будет удивительнее тебя, - прикрыв глаза и наслаждаясь её теплом и близостью, сказал Роджер. Он немного укачивал её в своих руках, словно слышал музыку космоса . Право слово, в этот момент он готов поверить что такая существует. Музыка, Астрономическая башня, ночь она и он.  В голове всплывают написанные ею слова:

- Всё таки, ты немного провидица, Лисёнок, может зря мы на прорицания не ходили. Чем не свидание на Астрономической башне, а?! - просто проговорил Роджер, а после недолгого молчания добавил: -  Одна беда - ты не в ночном халате, - выдыхает он её в самое ухо, предчувствуя, что от этого она  вся покрылась мурашками. Вон как напряглась в его руках.

"Попалась!"

Ему и весело от того, что он наверняка застал её врасплох своим замечанием. Будет знать как издеваться. Но ещё и кружит голову от её непосредственности и откровенности. Это многое для него значило.

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:15)

+2

17

- Зато представляешь, какое лицо было бы у Амбридж, если бы она перехватила ночью пакет с книгами? - хихикнула Алисия, решив оставить без комментариев замечание Роджера о неразумности нарушения профессорских декретов — шутка могла бы получиться очень остроумной, но она слишком хорошо знала о склонности рейвенкловца мучить себя необоснованным чувством вины. - Она бы вся извелась, выискивая в учебниках по Истории магии тайные послания, - было забавно сейчас рассуждать о таких вещах. Утренние страхи и волнения остались позади, генеральный инспектор перестала быть пугающим угнетателем, и снова превратилась в объект для потехи и острот. В общем-то, все на самом деле получилось не так уж и плохо, им снова повезло получить одно и то же взыскание, а ведь профессор запросто могла отправить Роджера куда-нибудь в вестибюль оттирать картинные рамы, а ее — в Запретный лес, вешать бирки на каких-нибудь лукотрусов, но вот, они на Астрономической башне, вдыхают свежесть мартовской ночи, вдыхают звездный запах Вселенной, впитывают близость друг друга, и все прочее кажется таким незначительным и неважным, кроме этой ночи — первой за долгое время ночи, когда они рядом, а не тоскуют в своих кроватях в ожидании утра.
- Ты даже не представляешь, насколько ты чудесен, - шепотом произносит Алисия, потому что желание ежесекундно делиться своими чувствами толкает ее на все новые и новые откровения — все эти невероятно важные вещи, которые обязательно нужно сказать. И ей ужасно неловко все это произносить, потому что нужно время, чтобы привыкнуть говорить ему такую правду, а пока она стесняется и краснеет, и благодарит ночь за то, что  не видно ее смущения. - Не знаю, чем заслужила тебя, - и девушка снова смотрит в глаза Вселенной, в эти подмигивающие ей звезды, в которых она в самом деле видит ободряющую улыбку. Спасибо.

- Да брось, какая там стратегическая информация, - Алисия раздраженно махнула рукой и поморщилась, словно даже одни воспоминания о гриффиндорских загонщиках вызывало у нее приступ зубной боли. - Это уже хогвартская легенда — то, как они калечат битами друг друга и промахиваются по бладжерам в упор. Как будто сам не видел, - о, ну конечно же, Роджеру обязательно нужно было вспомнить какую-то тренировку сто лет назад, когда на Слопера снизошло благословение квиддичных богов и он каким-то чудом не только попал битой куда надо, так еще и отправил его не в своего игрока, а во вражеского. И как будто бы он не видел, какую секундную вспышку ужаса Алисия тогда испытала, пытаясь понять по его лицу, насколько больно это было, и может ли он продолжать играть. А потом окольными путями выясняла, насколько серьезными оказались последствия этого бладжера, и когда Роджера выпустили из Больничного крыла, под мрачным взглядом Анджелины, которая не говорила прямым текстом, но явно считала подругу идиоткой.
И вовсе она не была рада тому, что случилось, и подбодрила Джека лишь затем, что тот выглядел настолько обалдевшим и радостным, что просто рука не поднялась погрозить ему кулаком. Забавно. Он увидел только это. Может, даже решил, что Алисия его ненавидит. Сколько же за этот год с небольшим было мелких и глупых ситуаций, которые они поневоле все еще продолжают друг другу припоминать? - Если я буду орать на своих загонщиков за то, что они бьют по тебе бладжерами, меня выгонят из команды, - вздохнула она, пытаясь скрыть свое огорчение. - Правда, тогда решится просто масса проблем, что тоже неплохо.

Иногда Алисия ненавидела всю эту ситуацию: то, что на поле они с Роджером носили мантии разного цвета и превращались в противников, с единственной целью — выгрызть мяч друг у друга. Они была на одной стороне, всегда были заодно и поддерживали друг друга во всем — кроме квиддича. Конечно, Алисии очень повезло, потому что Анджелине и в голову прийти не могло, что она на поле подыгрывает рейвенкловцам, и никто из команды на самом деле ни разу не высказал ей своих претензий, но девушка точно знала, что в команде Роджера все было не так гладко. И иногда хотелось хорошенько приложить Сэмюэльса древком метлы по затылку, чтобы прекратил вести себя, как тупоголовый болван. Как был козлом с самого начала — так им и остался. И не только потому, что при виде Алисии на его лицо наползало такое выражение, будто он съел конфету Берти Боттс со вкусом соплей.
- Я буду только рада, если кубок достанется вам, - сказала гриффиндорка. - Может, когда от тебя отстанут. Впрочем, победим-то все равно мы, - она увернулась от шутливого подзатыльника, и уже серьезнее добавила: - Если нам и после школы придется играть в разных командах, то я лучше не буду играть вообще. С меня хватит. Не желаю больше расставаться ни в жизни, ни на поле, - и она с каким-то полуупрямым, полуобиженным выражением лица вернулась к своим окулярам.

- Правильно, не были. Мы были еще хуже, - сказала Алисия, чуть недоуменно скосив взгляд на рейвенкловца. Его голос и правда стал звучать как-то по-другому, или ей просто показалось? - Помнишь, как на четвертом курсе Уоррингтон «случайно» уронил окуляр внутрь трубы? Я думала тогда, что Синистра его самого с башни уронит, - вспоминать просчеты слизеринцев всегда было приятно, особенно, если за них еще и баллов лишали, так что Алисия широко улыбнулась этим мыслям.

- Ты никогда не замечал, что говоришь о телескопах, как о женщинах? - шутливое настроение все не отпускало, и она на всякий случай отодвинулась еще подальше от Роджера, а то вдруг тот в отместку кинет в нее чем-нибудь. - Я даже немного ревную. Да не трогаю я эти линзы, - пробубнила гриффиндорка на всякий случай на свету проверяя, не остались ли на стекле пресловутые отпечатки — надо сказать, она не имела ни малейшего понятия, как от них избавиться. Но на всякий случай нужно сделать умное лицо, чтобы Роджер не решил, что она совсем безнадежна — перед ним всегда хотелось выглядеть лучше и умнее, чем было на самом деле. Алисия хотела было уточнить, которую из кисточек нужно брать, ведь их там было целых пять, но тут распахнулась дверь, и на площадку ввалился Филч. Рано он, подумала семикурсница, они тут всего час с небольшим сидят, но, как оказалось, завхоз вовсе не планировал их отпускать. Забрал фонарь, запер дверь и был таков.

- Хвала Мерлину, унес этот кошмар с собой, - облегченно выдала Алисия, говоря, разумеется, о фонаре — да, теперь было темнее, зато хоть стало чем дышать. А еще она вдруг очень явственно почувствовала, что теперь они здесь совершенно одни — и эта мысль как-то совсем неожиданно взволновала, даже руки отчего-то слегка затряслись, и грудь чем-то сдавило. И дверь заперта. Снова. Почему двери всегда запирают? Чтобы как-то сгладить это волнение, Алисия с преувеличенной жизнерадостностью принялась строить теории о жестокой расправе над кошкой завхоза. - Интересно, опять кто-то засунул миссис Норрис в рыцарские доспехи? Или ее заперли в туалете? Или утопили в озере? Или Пивз опять подвесил ее за хвост на люстре? Или… - поток ее предположений был прерван резонным замечанием Роджера о палочках. - Дай человеку хоть на пять минут ощутить себя волшебником. Глядишь, станет чуточку добрее.

- Ничего я не помню, - возразила Алисия, как будто Роджер сам уже забыл, сколько раз на уроках он сам настраивал ее телескоп, пока она с жалобным видом причитала, что лучше б писала домашку по Зельям. Да она бы две домашки по Зельям написала, все лучше, чем эти штуки крутить. Для нее все эти торчащие из экваториальной монтировки «ручки точной доводки», «фиксаторы поворота» и «ручки настройки широты» были в лучшем случае устройствами для выкалывания глаз, и она не знала, каким образом Роджер планировал переплюнуть Синистру в преподавательском искусстве и хоть что-то ей показать. Она хотела было выразить свои сомнения, но Роджер уже обошел ее сзади и обхватил своими пальцами ее ладони, и от этого простого действия вся она покрывается мурашками. Или это от того, что он стоит к ней так близко, и тепло его тела проникает куда-то под кожу, и ей самой становится жарко и дыхание от чего-то учащается, хотя она замерла, и боится пошевелиться, и впитывает каждое прикосновение, и зажмуривается, и просто сходит с ума, потому что хочется забыть про чертов телескоп, развернуться и… и что? Она никогда не чувствовала себя такой растерянной, такой смущенной, и такой… беспомощной? И, великий Мерлин, ей почему-то было так от этого хорошо.
Почему он так на нее действует? Почему больше всего на свете хочется, чтобы все так и оставалось — чтобы он прижимал ее к себе, и удерживал, пока она пытается устоять на трясущихся ногах, и обжигал кожу горячим дыханием, и… да как он вообще может еще разговаривать про телескопы? Неужели не чувствует?

- Полярная звезда, да… вижу, - сдавленно отвечает Алисия, стараясь сделать глубокий вдох и с горем пополам у нее это получилось. Если бы до сих пор не кружилась голова, можно было бы сказать, что она почти в порядке. - И туманность тоже очень красивая… да, - она одним глазом старательно всматривается в окуляр, но картинка там все равно до сих пор чуть расплывалось, только это оттого, что глаза у нее слезятся. Ветра нет, все дело в ней. Алисия все-таки разворачивается к Роджеру и поднимает на него взгляд — в полутьме почти не видно, какие пронзительно-синие у него глаза, но ей кажется, будто в его взгляде отражается далекие огоньки звезд, как будто она смотрит ему прямо в душу и видит там всю эту бесконечную Вселенную. А ведь фантазером и мечтателем в их тандеме всегда был Роджер — неужели за эти годы она тоже чему-то у него научилась? - Неправда, - тихо отвечает Алисия, думая о том, что это он — самое удивительное и самое особенное, что она когда-либо видела. Знает ли он, может ли себе представить, что для нее все самые яркие звезды небосклона не светят так ясно, как его глаза? Существуют ли вообще слова, которыми можно было это передать? - Это ты. Моя Вселенная — это ты.

Алисия снова закрыла глаза и уткнулась лбом в его плечо, крепко обнимая в ответ, вцепившись до сих пор чуть дрожащими пальцами в складки его мантии. Она не совсем понимала, что с ней происходит, но ей отчего-то хотелось плакать — от счастья, от удивительного воодушевления и вдохновения, которые она всегда испытывала рядом с Роджером, и от тех безопасности и спокойствия, что ей дарило одно только его присутствие, от понимания, что больше не было отдельного «он» и «она», и было только слово «мы»… и он сейчас держит ее в своих руках, и сразу становится понятно, что никуда не отпустит и никому другому не отдаст, и это стоит куда больше любых слов или обещаний.

- Мы с тобой любое наказание превращаем в свидание, - с улыбкой отвечает Алисия, шмыгая носом — все-таки по щукам текут тоненькие ручейки слез, как талая вода, когда первое мартовское тепло растапливает зимние снега. Замечание о халате не могло смутить ее больше, чем она уже была смущена, но все-таки девушка не сразу находится с ответом. Хочется со смехом в голосе пообещать, что однажды она снова его наденет специально для него, но смутное беспокойство не дает этим словам прозвучать. Вместо этого она говорит совсем другое. - Я… гм. Наверное, не стоило этого писать, - да, наверное, не стоило. Еще слишком рано для таких заявлений. - Я просто хотела тебя поддеть, и оно как-то само, понимаешь?

О, сейчас она бы точно не хотела оказаться в том халате. Потому что не могла предсказать ни его реакцию, ни свою.
[icon]https://i.ibb.co/hMck9sH/16.jpg[/icon] [status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:46)

+2

18

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/ee356cc9d49e539ad28ee7e325e1f7f9/1583459332/50193/1366050/18.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 18 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Они засмеялись, пытаясь представить выражение лица школьного инспектора, когда она ничего не найдёт, кроме старых потрёпанных учебников с историей становления министерского аппарата. Возможно, ей было бы полезно изучить эту литературу, может хоть это подтолкнёт её не повторять ошибок тех, кто так и остался в магической истории печальным упоминанием, без которых весь магомир зажил бы более плодотворной и счастливой жизнью. Тираны и деспоты часто дорываются до власти, потому что они жаждут именно её, да только в памяти и истории они остаются лишь как признанные сумасшедшие. Если так дальше пойдёт, то и Амбридж составит себе такую же репутацию. Да только история не сохранит ни её имени, ни её истории, останется лишь воспоминания о злобной мерзкой жабе у нынешнего потока студентов, которые в будущем выдумают из этого страшилку, которой будут пугать младшекурсников,  а потом возможно и своих малолетних детей. Долорес Амбридж отлично бы смотрелась в роли бабайки.
Филч за дверьми недовольно заворчал. Ребята прыснули со смеху и предположили, что профессор ЗОТИ так же не обрадовалась бы книгам, как и школьный завхоз. До чего же гладко поладили эти двое злобных студентоненавистника. Хотелось совсем как в детстве голословно их женить, настолько они были похожи.

Хотя если сводить людей по пунктам по которым, они похожи, вот им с Алисией бы не светило общего будущего, подумал Роджер. Она -  очаровательная, упорная, дружелюбная, глубокая, эмоциональная и взрывная. А он - импульсивный, неусидчивый, вредный, поверхностный, логичный и спокойный. Где тут точки соприкосновения? Роджер поглядывал на Алисию, не мог на неё не смотреть. Он даже не осознавал, как часто его взгляд скользил по силуэту девушки, это так давно стало для него естественным - постоянно искать её в толпе, наблюдать за ней, когда они наедине, просто и неосознанно подмечая  всё, что было связано с этой удивительной девушкой, которую он теперь называл своей. Временами, он не мог поверить, что это и правда его действительность, в которой они, такие разные и правда вместе. Или если быть совсем откровенным, его беспокоило, что эти различия, которые он видел (или выдумал) могли снова отнять у него и Алисию и это потрясающее чувство единения, что он ощущал только рядом с ней. Слишком свежи в памяти были воспоминания о том времени, когда они были не только не вместе, но и чудовищно далеки. Наступит ли, когда-нибудь такой день, когда призраки их отчуждения перестанут настигать его, принося с собой неприятное ощущение  в районе солнечного сплетения. Правда, стоит ей улыбнуться, вот прямо как сейчас (Роджер не видит, но он так хорошо знает её, чтобы услышать в голосе волшебницы эту улыбку) все едкие предчувствия и страхи отступают, в дальний тёмный угол, и не выберутся оттуда ещё долго. Алисия рядом и Роджер чувствует в себе силы смеяться всем страхам в лицо, даже самым потаённым.

- Чудесен?! Я-то, - усмехается он, на самом деле жутко довольный её откровением, это слышно в голосе. Он даже чуть было не опрокинул от счастья единственный полностью уцелевший телескоп на этой башне. Просто в груди радостно запрыгал знакомый зверёк, грозясь перевернуть всё на свете и понуждая своего владельца повторять за ним. Ещё и гонял дыхание без какой-либо периодичности, от чего оно становилось сбивчивым. Его внутренний зверинец оживал только когда дело касалось Алисии, она была единственной, кто мог приручить этого несносного зверюгу и она же была той исключительной, кто  вообще способствовал существованию его. - Я бы перефразировал. Что это ты такое в прошлой жизни натворила, что в этой связалась со мной?! - смеялся Роджер. Ну почему ему надо всё перевести в шутку, почему прямо не сказать, что от её слов ему тепло как от майского солнца в полдень, что на самом деле, он никогда не представлял, как это волнительно быть любимым ею, и что если и в самом деле существует реинкарнация и последующие воплощения жизней, то он мечтал быть в них только с ней?! Шляпа зря отправила его на Рейвенкло. И даже в Гриффиндоре ему было не место. Почему так и не создали для него факультет клоунов, который давным-давно ему пророчила Спиннет?! Роджер бы туда отлично вписался. Даром, что со знаниям дела сейчас прилаживал следующий, уже потрёпанный студентами с младших курсов, телескоп.

Разговор о квиддиче принял совсем серьёзный окрас. Юноша совсем не ожидал такой  жертвенности от гриффиндорки. Её нельзя было упрекнуть в отсутствии искренности, Роджер слишком хорошо знал Алисию, чтобы понимать, она с ним откровенна, всегда была и сейчас ничего не изменилось.

- Эй, - окликнул он девушку и отложив линзу, шагнул к ней. - Ничего такого не будет. «Вместе или никак», помнишь? - придержав девушку за плечи, повторил он фразу как-то произнесённую ею и волшебным пером записанную на его сердце. Это было словно сто лет назад, а вовсе не погожим майским днём у Чёрного озера, когда они вероятно единственные из всех сверстников сознательно отказались от  посещения Чемпионата по квиддичу и предпочли ему каникулы на Богом забытом острове. Сумасшедшие правда?! О, да, Алисия сводила Роджера с ума. В том числе своей беззаветностью. - Мы никогда больше не расстанемся, - обещал он. Ему восемнадцать, он не знает, как сдаст будущие экзамены, как пройдут матчи, правда ли команда Рейвенкло возьмёт кубок, да он не имел представления даже о том, что предпочтёт завтра на завтрак. Но единственное, в чём он был твёрдо уверен, это в том, что ни одна сила в мире больше не разлучит его с Алисией. Он не позволит. Пока она желает быть с ним, а это было уже делом ясным, ничто не разлучит их.  - Ты только погляди, даже жаба поспособствовала тому, что мы с тобой вместе. Знала ли она, как обрадовала меня. Я вчера думал о том, как скучаю по тебе, пока эта дурацкая ночь закончится. А сегодня, Алисия, сегодня я даже на этого старого хрыча за дверью не могу злиться, ведь  мне так хорошо. Потому что мы вместе. И ничего не изменится, - обещал  он,  уже обнимая её. - Глупенькая, - тише проговорил он её в волосы. - Чего удумала, отказываться от мечты, - и в его голосе слышится неприятие этой жертвы. Она столько ему давала, эта хрупкая самозабвенная девочка, как он мог допустить того чтобы из-за него она чего-то лишалась. - Вот увидишь, мы будем играть вместе и наша команда будет самой успешной, и наши с тобой колдографии будут напечатаны в Ежедневном пророке с подписью «Вместе по жизни и вместе в спорте», - воображал Роджер. Ему отчего-то кажется это таким естественным. Вместе по жизни. Вот сказал и только понял, что это то, чего бы ему больше всего на свете хотелось.  Не этих украденных у дня ласковых и нежных моментов. Он желал, чтобы все её дни принадлежали ему. Сердце забилось быстрее. Дни. И ночи. В этой полутёмной башне, обнимая девушку, к которой его непреодолимо тянуло, думать о совместных ночах было совершенно небезопасно.  - Понятно?  Так и будет, - повторил юноша и, покровительственно погладив по волосам, выпустил гревшуюся в его объятиях девушку. Чувствовала ли  она, как он реагировал на её близость. Да он горел! Мерлин, Роджер святым не был. И молодое сердце всё быстрее разгоняя кровь, противилось каждому шагу юноши, который возвращался к инструментам астрономического исследования. Глупо было предполагать, что он смущался или был неопытен, чтобы не уметь использовать ситуацию, в которой они тёмной ночью вдвоём, таким образом, как подсказывало расшалившееся воображение. Её волосы, коснувшиеся его щеки, тёплое дыхание на его груди, которое он чувствовал и сквозь школьную мантию, её тонкие пальчики обнимавшие её в ответ. Все эти невинные прикосновения, рождали в нём совершенно не невинные желания. Объяснимые, предсказуемые, правильные — о, да, правильные, потому что касались её и только её — обжигающие желания. Роджер сдержал порыв распустить завязки мантии и  бросить её на ближайший свободный стол. Алисия, конечно решит, что он спятил, раздеваться прохладной ночью на продуваемой башне, но он бы отмахнулся тем, что мантия ему только мешает и вообще он закалённый.  Но право слово, у него нет на это никаких сил. Все потратил на то, чтобы отойти от неё. Дурацкие телескопы, думал он, уже чисто механически прилаживая что-то там к чему-то… Что это вообще? Руки помнят, а голова не соображает, потому что занята совсем другим. Рейвенкловец выдавил слабый смешок на воспоминания об их косячном детстве и провалах Уорнингтона. Алисия тут же словила настроение Роджера. Мерлин, как же точно она его читала! Не о телескопах он в это время думал, ой не о них. И ревновать ей было не к кому, потому что все его мысли были заняты ею. Хотя, владей она легилименцией это она бы запустила в него чем-нибудь тяжёлым. Поэтому он оставил шутливую ревность девушки без ответов, лишь добродушно  фыркнув, покачал головой. И да, указал, чем будет лучше чистить линзы. Похоже её это только больше задело. Ну и пусть. Хоть перестанет говорить глупости, от которых, правда,  у него улыбка до ушей. Но появление Филча свело её на нет.

А стоило понять что завхоз спустился по винтовой лестнице, и теперь они правда одни, у Роджера пересохло в горле.  Злобного надзирателя за дверью больше не было.  Он с Алисией наедине. Естественно, что это удивительное время необходимо потратить на то, чтобы привести в порядок и другие ручки фокусировки, окуляры, линзы… Всё, что угодно, лишь бы унять разыгравшееся воображение и успокоить бешено бьющееся сердце, стремившееся вырваться по направлению к милой гриффиндорке.  А он занимался этими скучными телескопами.
И это Роджер Дэвис, тот самый, с которым остаться наедине хотела  чуть ли не каждая третья  старшекурница  Хогвартса. Тот, кто не умеет робеть или смущаться, тот кто не сомневается, когда дело касается квиддича и девушек (так да о нём говорили?!), настойчивый и клаааассный (произношение авторов сохранена), уверенный в себе, знающий что хочет и как этого добиться.
Да только вот ему уже давно не было дела до того, кто и что о нём говорил (возможно раньше это и тешило самолюбие), но с тех пор как в душе его безраздельно поселилась Алисия, всё это волновало его даже меньше, чем смена времён года. И конечно, он думал вовсе не о том, как кружил головы малолеткам и их старшим подружкам. Нет. Только ей, кружит ли голову он ей. Что было ему за дело до света простых фонарей, когда ему светили все звёзды в её глазах. Поэтому, когда Алисия мечтательно проговорилась о своём желании, он не  смог больше быть от неё на расстоянии. Магнит сработал и Роджер притянул её к себе.

Мерлин, до чего же было восхитительно стоять с ней так, наслаждаясь её близостью, её теплом, которое он ощущал и сквозь школьную мантию, нежностью тонких пальцев, ароматом шелковистых волос.  Правда, приходилось прилагать все силы на то, чтобы говорить что-то по делу, на самом деле настраивать и наводить телескоп на нужный участок неба так, чтобы Спиннет и правда увидела то, что он хотел ей показать, а не случайный кусок  ночного полотна. Ему кажется она слышит, как галопом пустилось его сердце. Ведь от него не укрылось, как девушка реагировала на его прикосновения. Она растворялась в его объятиях и это сводило с ума. Дэвис был положительно сумасшедшим. Совершенно счастливым сумасшедшим. Особенно, когда она вот так глядела на него, словно он лучшее, что случилось в её жизни (всё внутри сжимается от нежности), когда говорит то, что он и не надеялся услышать. Роджер порывисто обнял Алисию и зажмурился, вслушиваясь в её  шепот. Никто и никогда не говорил ему таких слов. Их простота и искренность били сильнее любого заклятия. Одной рукой он гладил девушку по волосам, а другой сжал ласковые пальцы на его груди  и старался запомнить это невероятное ощущение навсегда, полностью раствориться в нём. Оно разливалось  как вода лесной реки в летний день, когда в переливах воды блестит солнечный свет, а стоит резко зачерпнуть её, разбрызгивая, в каплях отражается радуга. Ему хочется поделиться с ней, но голос  нырял  где-то в районе груди, и совсем не собирался возвращаться на своё законное место, в горло. Роджер только и смог, что сглотнуть и крепче прижать девушку к себе. Алисия была не права — чудесной в их паре была она, самой волшебной - одной фразой, одним прикосновением она обращала весь его мир в прах и снова возрождала.

- Ещё раз скажешь это и я с ума сойду, - тихо пообещал Роджер, когда голос к нему всё-таки вернулся. И тот же дрогнул поняв, что девушка плачет. Это сбивало с толку. Только что всё было потрясающим и вот уже она плачет. Это, что будет их новой традицией?! Признания и слёзы. За этот месяц  с небольшим он видел её в слезах, чаще чем за все годы обучения в Хогвартсе. Не доводили Алисию до слёз ни обиды, ни провалы факультетской сборной, ни низкие оценки, ни даже гадкие слизеринцы. Один Роджер своей любовью превращал весёлую смеющуюся девушку в протекающий котелок. С задержкой пришло понимание, что это она от переполнявших чувств к нему и это было... приятно, трогательно, но всё равно неловко. Дэвис не умел правильно реагировать на женские слёзы. Его бы больше обрадовала её яркая, словно солнечный лучик, улыбка:

- Не плачь, слышишь, - просил он, беря лицо девушки в свои ладони и проводя большими пальцами по щекам, стирая дорожки слёз. - Лучше улыбнись для меня, пожалуйста,  - Роджер перехватил, девичью ладонь, которой она старательно провела по лицу, пытаясь стереть все следы нахлынувших чувств. Он укачивал Алисию в своих руках, словно знал, что это поможет ей и шутливо шептал о свидании и обо всём остальном.

- Если это работает и в обратную сторону, то любое свидание мы превратим в наказание. Вот было бы жаль, - шутливо предположил Дэвис. Он вдруг отчётливо понял, что просто необходимо позвать Спиннет на нормальное свидание, в конце-то концов. У них были чудесные встречи, долгие часы вместе, головокружительные отработки, ласковые прикосновения и сладкие поцелуи. А свидания, в том смысле, в каком это слово используют их сверстники, ещё не было.  Астрономическая башня ночью, конечно представлялась местом жутко романтичным, но помимо преимуществ, эта романтика имела и свои недостатки. Например, то, что Алисия замерзала тут. В одном халате ей и правда не следовало тут торчать, как бы он над ней не подтрунивал и как бы ему этого не хотелось. Её слова его разочаровали, но, стараясь не подавать виду, Роджер заботливо подышал на ладошки девушки: - И тебе это удалось, - как бы между прочим признался юноша, украдкой ловя девичий взгляд. Её "шаг навстречу" оказался неожиданным и таким пьянящим, что его смятение и смущение отступало. Но теперь смущалась она. Жалела? О чём? Она ведь ничего такого и не сделала, всего лишь подшутила над ним, над влюблённым юношей, которому чувства кружили голову. Разве он сам делал не то же с ней ещё мгновение назад?! - Я понимаю, что шутка вышла удачной — я голову потерял, да... А ты совсем замёрзла, давай-ка согреем тебя, - он приподнял край свитера и,  в просвете мантии, просунул одну из её ладошек прямо под рубашку. Он задохнулся не то от холода прохладных пальчиков прикоснувшихся к торсу, не то от жара тут же волной прокатившегося по телу от этого прикосновения. - И вторую давай. Ну же, - кивнул он, замечая как смешалась девушка и  не торопилась. - Это всего лишь я,  - тихо добавил Роджер, просовывая и вторую ручку. А потом приобнял её, глядя на Алисию сверху вниз. - И я не буду тебя торопить, Лисс, - он встречается с ней взглядом. Оба глядят серьёзно, пристально, словно в самую глубину друг друга.  Дэвис чуть склонился, коснувшись её губ своими. Не целовать он её не обещал. Её мягкие податливые губы томительно-нежно переворачивают весь его мир вверх дном.  Одно мгновение, растянувшееся на целую вечность.

- Всё, отбой, - выдыхает Роджер. - От греха подальше… -  голос звучит хрипло и как-то преувеличенно бодро.

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:15)

+1

19

Роджер всегда смеется.
О чем бы ни шла речь, какие бы вопросы они ни обсуждали, он то и дело норовит перевести все в шутку, свести на нет серьезность происходящего и любой разговор заразить легкостью и непринужденностью. Этим смехом и своим неизменным весельем он маскировал любые чувства, которые не мог, не умел или не хотел выражать — неловкость, страх, смущение, неуверенность и растерянность, и все те моменты, когда не мог подыскать слова или мог, но стеснялся их произнести. Алисия в такие моменты впадала в ступор, краснела и запиналась, а он, Роджер, шутил, как будто не происходит ничего особенного, и его не изводит никакая внутренняя дрожь, и он хочет казаться непоколебимым и спокойным. Но Алисия знает его так давно и так хорошо, что этим ее не обманешь, и ей даже не нужно всматриваться в выражение его лица или смотреть в глаза, или даже слушать, что за слова он сейчас произносит, она понимает все невысказанное и так — по тому, как сбивается его дыхание, как чуть крепче сжимаются его пальцы на ее плечах, как в голосе проявляются нотки теплоты и нежности; и она знает, что ее тихие и неуклюжие признания Роджеру все же приятны, хоть он наверняка до сих пор на самом деле не верит ни единому ее слову — конечно, разве он согласится с тем, что она считает его лучшим человеком на свете, разве перестанет то и дело припоминать себе какие-то свои старые ошибки или бояться, что все это происходит не на самом деле? Ей придется хорошо постараться, чтобы все это исправить. И она постарается, потому что самым важным заданием в ее жизни было сделать этого самого лучшего в мире человека еще и самым счастливым.

- Наверное, что-то очень хорошее, - все с той же тихой улыбкой ответила Алисия. - Спасла чью-то жизнь, например, - «как ты спасаешь сейчас мою - от беспросветной тоски и невыносимо мучительного одиночества». В прошлые и будущие жизни гриффиндорка не верила, как не верила в гадания, предсказания, судьбу и прочую потустороннюю чушь, о которой наверняка трепалась на своих уроках Трелони. Верила она только в некий высший разум, который стоял за существованием этой Вселенной — потому что точно так же, как не могли сами по себе возникнуть эти величественные, бесконечно прекрасные звездные просторы, не могло из ниоткуда появиться и столь же дивное и пугающее своей всеобъемлемостью чувство — любовь… Как получалось так, что люди находили друг друга на этой огромной планете, тех самых, кто им нужен и кого им не хватает, чтобы мир вокруг играл яркими красками, и хотелось улыбаться ежесекундно, и смеяться, и плакать от радости, и чтобы изнутри распирала эта невероятная гордость и восторг от двух простых слов - «он мой»?
Алисии всегда был интересен один вопрос: когда звезды умирают, куда они деваются? Могло ли быть так, что покидая небо, эти крохотные, трепетные огоньки устремляются на Землю, и там, среди людей появлялись новые чистые и светлые души? Если это было правдой, то когда-то они с Роджером светили друг другу. Точно так же, как светили и теперь — с самого детства и до этой минуты. И даже в те мрачные дни вдали от него Алисия все равно чувствовала этот свет, который так или иначе согревал ее и защищал. Почему так получилось, что он когда-то нашел ее? Выбрал именно ее?

Он действительно был самым лучшим. Самым красивым. Самым надежным. Самым… десятки других вещей, которыми Алисия могла бы его описать, можно было объединить в одно простое слово. Единственным. И никто больше не был нужен, и не будет нужен.

- Пообещай, что никуда не исчезнешь, - вдруг просит Алисия, потому что вместе со всеми этими упоительными ощущениями счастья в голову поневоле начинают прокрадываться и другие. Она вдруг подумала, что теперь, когда она обрела то, о чем мечтала, наверное, всю свою жизнь, они могла точно так же это и потерять, и ее охватывали все эти дурацкие страхи, что ничего не получится, что она окажется для него не такой уж и хорошей, что не совпадут из жизненные планы — выпуск был все ближе, и Алисия все никак не находила в себе сил и смелости заговорить о том, что будет после. А вдруг он хочет уехать? А вдруг у него в мыслях карьера, и ничего серьезного можно не ждать? А вдруг кто-то из них вообще умрет в этой грядущейвойне, мысли о которой преследуют неотступно? Все эти думы ранят ее, и она чувствует себя странно бессильной перед ними, и ей отчаянно нужна сейчас защита и опора, и эти обещания, что все будет хорошо. Алисия никогда в жизни не испытывала таких сильных чувств. Ни к кому раньше. И такого дикого, бесконтрольного страха за собственное будущее — тоже. - Пожалуйста, скажи мне, что у нас с тобой будет «завтра», - она мечтает о месяцах и годах, но может надеяться только на завтра. - Потому что ты… нужен мне. Очень нужен, - и без него она своей жизни представить не могла. Девушка сжалась в комочек в объятиях Роджера, отчасти ища той самой защиты, отчасти — боясь, что он увидит в ее глазах блеск от непролитых слез.

Алисия только что обещала себе, что избавит Роджера от всех этих глупых вещей, что мучили его, а ей, кто ей поможет? Это все темнота вокруг виновата, и звезды. Это они заставляют выворачивать наизнанку душу и открывать свои тревоги. Не те откровения, которые Роджеру следует знать, совсем не те…

Разговор о квиддиче, который мог бы стать для нее спасательной соломинкой — ведь так легко с самодовольным видом рассуждать о школьном чемпионате или фантазировать о карьере в профессиональном спорте — сейчас показался Алисии ужасно неудачным, потому что квиддич всегда был одной из тех вещей, что неизбежно из разобщал. Не сразу, ох не сразу гриффиндорка научилась надевать красно-золотую мантию и выходить на поле без чувства горечи от того, что Роджер стоит по ту сторону белой линии и смотрит на нее с той же тоской. Не сразу научилась радоваться победам своей команды без примеси легкой грусти от того, что для него это обернулось поражением. И далеко не сразу научилась получать от этого противостояния в воздухе удовольствие — или врать себе, что оно есть, потому что так проще. И Алисия  готовностью кивает на все эти рассуждения о заголовках газетных статей, и о совместных колдографиях, и улыбается этим мечтам, потому что ее греют мысли о том, что в грядущем может все сложиться, и все ее самые сильные желания сольются воедино, и они будут надевать на поле мантии одинаковых цветов, и давать интервью, заканчивая фразы друг за другом, и она перед матчами будет с хитрой улыбкой подмигивать Роджеру, поправляя на пальце тонкое серебряное колечко, а комментаторы будут путаться в их одинаковых фамилиях, озвучивая перемещения квоффла… Хорошо, что у Алисии был Роджер, способный всего несколькими словами заставить ее представить все эти яркие и красочные моменты, которые легко вытеснили все ее логичные и разумные вопросы.

- Это ты глупенький, - в тон Роджеру ответила Алисия, подаваясь навстречу его бесхитростной ласке — она обожала, когда он гладил ее по волосам вот так, и тот наверняка прекрасно это знал. - Правда думаешь, что моя мечта — попасть на обложку квиддичного журнала? - девушка тихонько фыркнула и обвила его шею руками, даже привстав на цыпочки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Может быть, раньше это и было мечтой, но теперь — только цель и ничего более. Мечта уже сбылась, пусть до сих пор в это не верится. - Если так, то для тебя должны были создать не факультет клоунов, а факультет идиотов, и уж факультет умников не для тебя точно, - ехидно произнесла Алисия, наслаждаясь недоумением на лице своего рейвенкловца, вряд ли ожидавшего от нее такого напора. Да, она становилась более смелой и дерзкой, когда была рядом с ним, и так было с самого начала. - Когда я думаю о будущем, я вижу в нем тебя, а не набитые зрителями трибуны. Все остальное — чертовы мелочи. Где я буду, кем я буду, неважно, если ты будешь рядом.

Они ничего особенного друг другу не говорят, но Алисия чувствует, как Роджер весь напрягся, и как едва ощутимо дрожат его руки, и слышит его ставшее тяжелым дыхание, и если бы не было так темно, могла бы увидеть, как он на нее смотрит — совершенно ново и незнакомо для Алисии, которая давно научилась различать любые оттенки его взглядов. Но видеть ей было не нужно, каким-то образом она просто знала, о чем он думает и что чувствует сейчас, ведь сама буквально сгорала от непрошеных, странных желаний, от которых ее обдавало волной жара, и вся кровь, казалось, прилила к лицу, и бедное сердечко, казалось, вот-вот выскочит из груди, трепыхаясь под ребрами, как птичка в клетке, накрытой платком. Они сейчас совершенно одни. Ночью — а ведь она столько раз представляла, как однажды они останутся ночью наедине, и порой ей было стыдно за эти игры своего воображения! Но наяву все оказалось совсем не так, и отчего-то голову сейчас не наполняют никакие образы, наоборот, там какая-то блаженная пустота, и она просто смотрит с приоткрытыми пересохшими губами, которые, наверное, что-то сейчас шептали, но Алисия не знала, что именно... И если Роджер хотя бы вполовину так взволнован, как она, что угодно могло произойти, но девушке все равно, она слишком занята этим непривычным ураганом, что сейчас сносил внутри нее все на своем пути. Что будет, если прикоснуться сейчас к его щеке, а потом медленно провести ладонью вниз, по шее, и скользнуть под белоснежную хлопковую рубашку, провести пальцем по ключице? Алисия не знала, почему, но ей этого хотелось. И эта длинная, мешающаяся мантия, вот бы просто сбросить ее небрежным движением плеч, отдаваясь прохладному мартовскому ветру, которому не под силу было остудить ее разгоряченное тело. Мелькнула отстраненная мысль, что ее пальцы совсем ничего не чувствуют сквозь столько слоев ткани, и этой мысли, наверное, стоило испугаться, но, похоже, все эмоции выгорели тоже.

Знает ли Роджер, какие безумные вещи сейчас происходят в этой рыжеволосой головке? Нет, вряд ли, потому что аккуратно отстраняется и медленно возвращается к телескопам, оставив ее, Алисию, стоять посреди площадки Астрономической башни в растерянности и смятении. Теперь, когда их разделяли уже несколько шагов, она понемногу приходила в себя и все то, что сейчас с ней происходило, оставляло по себе чувство жгучего стыда, и она зажмурилась и даже на мгновенье перестала дышать, укоряя себя за отсутствие самоконтроля и благодаря Мерлина, что немного хоть у Роджера оказалось мозгов, вопреки ее недавней шутке про факультет идиотов. Потому что если бы он не отошел, Алисия не могла бы с уверенностью сказать, что она не дотронулась бы до него. А если бы дотронулась — не дала бы отойти.
И хорошо, что все вышло так, потому что вошедший Филч увидел бы то, чему Амбридж бы только обрадовалась, а у них и так достаточно проблем.

- Да, ты прав, - в пространство произнесла гриффиндорка, снова берясь за свои кисточки и окуляры. Взгляд ищет, за что бы зацепиться, кроме силуэта Роджера, куда ей смотреть ни в коем случае не нужно, и находит на ясном звездном небе медленно движущуюся неяркую точку. Слишком медленную для метеора. «Комета», услужливо шепчет внутренний голос, и Алисия раздраженно велит ему заткнуться. - Надо закончить с телескопами, пока нас и правда не выгнали из школы.
Какое-то время они молча занимались каждый своим делом: Алисия чистила окуляры, возвращала их на положенное место, но к зеркалам прикасаться не рисковала; Роджер ковырялся в своих монтировках, и дела у него явно шли успешно. Казалось, он тоже старался на нее лишний раз не смотреть и как будто специально сел к ней спиной. Алисии это не нравилось, но она ничего не говорила, мысленно продолжая ругать себя на чем свет стоит за дурацкую записку, с которой все и началось. Да они бы оба и вовсе бы не стали задумываться об этом, если бы не шутка о халате. Очень смешно, Спиннет, молодец.

И сейчас Алисия правда очень старается смотреть на звезды в собственноручно отмытый окуляр. На западе Бетельгейзе, альфа Ориона, и та самая туманность, что находится чуть ниже пояса из трех ярких звезд — вовсе не такая красочная, как в книжке, но что-то волшебное все же в ней было; чуть к югу — лучистый Сириус, альфа Большого Пса, самая яркая звезда ночного неба, а на востоке медленно рассекает небо та самая комета, что привлекла внимание Алисии каких-то полчаса назад. И в другое время ей бы и правда была заворожена тем, что как на ладони видит все то, что на самом деле находится за много парсек от Земли, но прямо сейчас она заворожена осторожными направляющими прикосновениями Роджера к ее пальцам, которыми он подкручивал фокусировочные винты и поворачивал трубу телескопа то туда, то сюда. И Алисия чувствует, как обжигает щеку его горячее дыхание, и как снова учащается ее собственное, и голос Роджера сейчас слышится откуда-то издалека, даром, что шепчет прямо ей в ухо.

- Я не плачу, - пытается ответить гриффиндорка, но вместо этого слезы только еще сильнее струятся из глаз, и она знает, почему — все это напряжение сегодняшнего вечера, все прочие эмоции, что смешались сейчас в большой сияющий ком, как та комета на небесном черном бархате, выходили наружу вместе с ее тихими всхлипами. - Я просто очень тебя люблю, - и все же ей удается улыбнуться, хоть губы все еще немного дрожат. Или это просто на верхушке башни так холодно, и дрожит она именно от этого, даром, что мантия теплая, еще зимняя, да и ей самой так жарко, что по спине, щекоча кожу, стекают капельки пота и тонкая рубашка липла к телу, и оно стало вдруг таким чувствительным, что любые прикосновения словно оставляли на ней яркие и глубокие ожоги… - Я не шутила, - тихо, но твердо возразила Алисия, прикрывая глаза и вспоминая, что она чувствовала, когда выводила те строчки. Да, тогда ею владело по большей части игривое настроение и было забавно, но подсознательно она определенно хотела, чтобы он попытался представить себе и ее халат, и то, что под ним, даром что сама почти сразу испугалась собственных порывов.  - Мне правда захотелось тебе это сказать. И я от своих слов не отказываюсь, просто я… понимаешь, я… - Алисия никак не могла внятно выразить свои ускользающие мысли, поэтому с готовностью хватается на возможность сменить тему. - Да нет, мне не холод… - хотела было соврать она, но Роджеру вовсе не нужен ее бессвязный лепет, он бережно берет ее за окоченевшие пальцы, и прячет под своим теплым свитером, и под той самой рубашкой, на которую она недавно жаловалась сама себе. Алисия крайне смущена этим жестом, она поднимает глаза, но рейвенкловец смотрит на нее серьезно, как никогда, и она часто моргает, и медленно втягивает воздух сквозь сжатые зубы, потому что ее руки сейчас касаются его обнаженной кожи, и осознание этого кружит голову. И в горле застрял какой-то тугой ком, и сама она замерла, потому что прямо под ее ладонями стучит его сердце, а еще он снова крепко прижимает ее к себе, и Алисия, вообще не понимая, что делает, так же проводит руками по его бокам и спине, чувствуя, как под ее холодными пальцами все покрывается мурашками. Ей странно от того, что хочется пойти еще дальше и от мысли, что она, наверное, имеет право этого хотеть — чем бы это ни было, но здесь Астрономическая башня, взыскание, и Филч может вернуться в любой момент, и это отрезвляет, хотя отходить она не спешит. Не может себя заставить убрать от него свои руки. - Тебе не холодно? - шепчет девушка прямо в его губы и этот уверенный, настойчивый поцелуй, и только от одного этого мир вокруг меркнет и земля уходит из под ног. «Мне страшно», хочется сказать Алисии, но она не находит смелости в этом признаться.  Ей очень страшно — что-то делать, что-то говорить, даже смотреть ему в глаза страшно, поэтому она по привычке прячется в этих объятиях, но с губ все же слетает:
- Если кому и можно… то только тебе.

Однажды.
[icon]https://i.ibb.co/hMck9sH/16.jpg[/icon] [status]девочка, которая ждала[/status][nick]Alicia Spinnet[/nick][pers]<b><a href="https://harrypotter.fandom.com/wiki/Alicia_Spinnet" target="_blank">Алисия Спиннет</a></b>, 18 лет[/pers][info]Гриффиндор, 7 курс <br />Охотница сборной факультета по квиддичу<br />Член ОД[/info]

Отредактировано Alicia Spinnet (15.04.21 23:46)

+1

20

“И сейчас спасаешь. Мою,” — почти в унисон думалось Роджеру. Он ещё помнил, как погибал весь этот год в дали от неё — отдаляясь, отпуская, ругаясь и теряя её. Тогда он и представить себе не мог, что  будет так бесконечно счастлив как весь этот  прекрасный месяц, сумевший её ласковыми прикосновениями, добрыми словами, ясным взглядом зелёных глаз перекрыть прошедший год. Один лишь этот месяц стоил больше года.
Как бы ему не лопнуть от счастья в моменты, когда он понимал, что у них впереди всё будущее мира и сейчас это только начало.

— Стало быть, следуя этой логике, я спас целую цивилизацию. Римскую империю, например, — засмеялся он, но осёкся вспомнив, что за дверью дежурил цепной пёс Амбридж, который только и ждал момента чтобы… Чтобы что?! Испортить им взыскание?! Только эти два семикурсника могли находить в наказании, назначенном школьным инспектором, что-то славное настолько, что его даже можно было испортить.
Роджер умелым движением прикрутил окуляр к основанию трубы телескопа  и перешёл к следующему, думая о том за какие такие заслуги в его жизни, с самых первых дней, была эта удивительная девушка. Послушать родителей, они  бы сказали, что это стечение случайностей и то, что Честеру надо было на первый курс, и то, что и Спиннет и Дэвисы ждали пополнения, и что неожиданная колония докси оказалась в подвалах выбранного для переезда дома и даже то, что двое малолетних волшебника нашли общий язык и на много лет вперёд стали компаньонами в исследовании окружающего мира и шалостях. Но обычно рациональный Роджер не удовлетворялся этим объяснением. Ведь это значило бы признать случайностью и всё то, что он чувствовал к Алисии, этот невообразимый ворох ощущений, метаний, терзаний, томления, невообразимой радости и чего-то по истине потрясающего, чему даже он не мог дать названия, но навечно связанное с шести буквами её имени, с ароматом её удивительных волос, зеленью её любопытных глаз и музыкой её нежного голоса.  И это точно было не случайностью, не выдумкой, не подростковой лихорадкой, временной и проходящей. Никому не было ведомо, о том, что наполняло Роджера до кончиков волос и пальцев. Потому что самое обычное приветствие слетавшее с её губ с утра, самое обычное прикосновение руки, передавая книгу,  даже её мимолётный взгляд из толпы гриффиндорской команды, делали его положительно счастливым,  будто он выиграл Турнир Трёх Волшебников, до кучи. Она его самый главный человек, самый обычный, знакомый и родной человек.  Но совершенно невозможный. Ничего, никогда и ни к кому он такого не ощущал. Только  к ней. И это определённо было волшебным. К ней — было единственно верным направлением его жизни. С ней — единственной возможностью этой самой жизни.

Когда-то вся Вселенная ринулась навстречу ему, потому что иначе ничем не объяснить как эта удивительная девушка могла отозваться всей своей горячностью и искренностью на его неловкие, больные, терзавшие и дурманящие чувства, сумела словно живительным бальзамом прикоснуться к его сердцу, заставив его гореть круче самой жаркой звезды. Он так и считал, что носит в груди своё карманное солнце - бесконечное лето имени Алисии. И ему, наполненному этой любовью, вдохновлённому ею, будущее чаще представлялось безоблачным и ясным (они расплатились сполна за это счастье), а главное совместным. У него ещё не было ни представления, ни  чёткого плана, лишь это волнующее душу и неизменное «вместе». А он уж сделает всё, чтобы добиться этого.  И когда Алисия так неосторожно всё-таки проговаривается о своих страхах — он верно понял, она  боялась иррациональной разлуки с ним (откуда это вообще взялось в её светлой головке?), - Роджер почувствовал в себе силу эти страхи рассеять.

— Обещаю, Лисс,  -  погладил её по щеке, будто бы подтверждая он рядом сейчас и всегда будет. — Я обещ… Нет, я клянусь тебе, что  никуда от тебя не денусь, девочка моя, — он старается вложить в эти слова всю убедительность, на которую был способен, ведь так важно уверить Алисию, что он говорит правду и это не пустые слова. Поэтому он даже не шутит, хотя его природа подсказывает добавить, что он будет с ней, даже если она будет прогонять его поганой метлой. Как было бы легко и привычно перевести всё в шутку. Но девушка видится ему  такой уязвимой в этом своём откровении, что он молчит и проводит руками  от плеч к сгибам и чуть сжимает её локти. — У нас будет всё время Вселенной, вот увидишь, — твердит он, чувствуя, что не справляется, страхи её не отступают. — Вот увидишь. Мы всегда будем вместе. И завтра и послезавтра и всегда. Я даю тебе слово. Поверь мне, Алисия -  почти шептал Роджер прижимая её к себе и  чувствуя, как она дрогнула в его объятиях

«Я всё сделаю. Всё сделаю для этого,» — его пьянит осознание того,  как он важен для неё, как она в нём нуждается. Но одновременно ранит, что любовь к нему делает её такой беззащитной, потому что она же делала его всесильным. И потому отчаянно желал, чтобы его любовь к ней была для неё такой же защитой. Ему невдомёк, что все страхи девушки могли растаять как дым, стоило ему поделиться  с ней, что никакое будущее без неё он не представляет и тем, что его преследуют думы о счастливой совместной  жизни после выпуска, когда они  совершенно взрослые и самостоятельные будут строить её как им только заблагорассудится. Вместе.  Алисия считала, что Роджер был мечтателем. Да, был. Но не знала, что только благодаря ей. Так легко мечтать, когда знаешь, что этим мечтам суждено сбыться, когда в них верит волшебница с изумрудными глазами, когда одна её улыбка способна осветить любой непогожий день, так что хочется перевернуть весь мир, лишь бы она чаще улыбалась. Возможно даже шутником давным давно он стал, только для того, чтобы чаще видеть славные ямочки на её щеках. Ведь только Спиннет могла похвастаться тем, что рядом с ней он становился положительно невыносим своей несерьёзностью. Остальным не так везло.

Но этот вечер менял даже его, поэтому он совершенно серьёзно вслух воображает как они будут играть  в одной команде, каким славным будет их совместное профессиональное будущее. Профессиональное, потому что речь зашла о квиддиче, а ещё потому что личное совместное будущее казалось ему вообще делом ясным. Даром, что он это со Спиннет не обсуждал. Только вот почему?! Она права, не место ему факультете умников. Она почти всегда права. Да только вот не об этом он думал, когда Алисия приобняла, пристав на носочках. Его взгляд скользит от её глаз, блестящих в полутьме, к губам, которые так близко, что он чувствует её тёплое дыхание на своих. А её признания - такие прямые, такие важные - проникли в сознание как сквозь туманную пелену и Дэвис не сразу понял, что она имела в виду. А как смысл дошёл, Роджер ощутил как по нему волнами прошлось тепло, одна за одной.

— Да, глупенький, совершенно дурной от любви к тебе, — он улыбается в её губы и прилагает все силы, чтобы держать себя в руках. Это сложно, когда признаются, что главная мечта жизни это он. Абсолютно обычный, простой, знакомый он — Роджер Дэвис.  — Все вопросы к шляпе, она должна была догадаться, что я голову потеряю от той, которую она оторвала от меня и засунула на факультет  благородных. Она и с тобой ошиблась. Ведь это совсем неблагородно сводить с ума впечатлительных умников, от чего они становятся идиотами, — весело проговорил он, словно ласковый зверь касаясь своим носом её. — Потому что я от тебя без ума.

Он не знал, удалось ли ему прогнать её страхи, но чувствуя под руками тепло, прижимая эту ласковую девочку к себе, он надеется. Вдвоём не страшно ведь. И на этой астрономической башне, они будто сбежали ото всех и теперь здесь на крыше мира. Роджера не покидала уверенность, что всё необходимое, всё самое нужное, без чего ему жить никак нельзя, собрано в ней. Всё его существо тянется к ней, потому что её запах это его воздух,  голос — единственная музыка, которую он бы хотел бесконечно слушать, а её неровное дыхание от его близости самое волнительное, что можно вообразить. И напряжение под его ладонями. И приоткрытые трепетные губы.
Похожие на нити сахарного сиропа чары овладевали Роджером. Сладкие, томительные и желанные. Он сам не ожидал обнаружить в себе такие силы, что способны были его оторвать от Алисии, потому что оставив её, вернуться к взысканию было самым дурацким, что он мог сделать. Но ведь нужно было оправдать славу факультета идиотов. А потом злиться на ни в чём неповинные телескопы, даром что Астрономия была третью страстью Роджера, после Алисии и квиддича. Даже так — после Алисии, Алисии, Алисии,…  и квиддича.

— Чшшш, — прервал  Дэвис излияния гриффиндорки. Да, ему нравилось её смущать, почти так же как вызывать у неё улыбку, но сейчас она не смущалась, она терялась, не в силах объяснить свой порыв. — Не надо. Я понимаю. Понимаю и жутко рад это слышать.  Ты представить себе не можешь как… Какие холодные руки. Непорядок.

Он обещал её не торопить, но грел её ладошки таким интимным способом. Громко выдохнул,  снова заново учился дышать. Почему-то от ощущения её прохладных, но ласковых пальцев, скользнувших за спину, хотелось вылететь вместе с ней в незастеклённое окно-стену, навстречу ночи и всей Вселенной — к звёздам, потому что на Земле — логичной, спокойной — казалось не место этой безмерной радости, этой реке обжигающей лавы, внезапно возникшей под кожей и потекшей по венам и не дающей ни нормально дышать, ни думать и безотчётно подталкивающей только к одному  — к ней.

— Нет, — выдыхает Роджер, прежде чем поцеловать Алисию. Неужели она не чувствует, как он плавится словно восковая свеча от её прикосновений. И ноги если и не оторвутся от пола, то точно перестанут его держать, и земное притяжение совсем притянет его. А ещё он призывает всю свою сдержанность в помощь, чтобы оторваться от неё, чтобы удержаться от того шага, с которым он обещал подождать, чтобы утихомирить распалившееся тело и чокнутого зверька в груди, упорно стремящегося к Алисии — к её рукам, к её губам, к соблазнительному изгибу её талии… Тёмными от желания глазами Дэвис смотрел на неё, пытаясь заставить исчезнуть мириады игл, что оживали под его пальцами и пытались навечно пришить его к Спинет. Видит Мерлин, это давалось с огромным трудом. И она совсем не помогала. Он беззащитен перед ней, смотрит широко распахнутыми глазами и пытается что-то ответить.

— Алисия, -  глухим голосом наконец отозвался он, тяжело дыша и прикрывая глаза. Прильнув своим лбом к ее лбу, он чувствовал свежий запах смородины, слышал, как она часто дышит, чувствовал как её руки подрагивают там, где пойманной птицей билось его дыхание.    Роджер провёл ладонью  по её щеке, вниз к оголённой шее. Руки предательски тряслись, Алисия стояла так близко, что он готов поклясться, что в тишине мартовской ночи слышит, как стучит ее сердце. Все чувства будто усилились в стократном размере, давя на него. Он до сих пор находился в приятной неге. Его губы ещё чувствовали её. Роджер прикрыл глаза, облизывая пересохшие губы. Он тянулся к ней, как затерявшийся в пустыне тянется к оазису. Не в силах от неё оторваться или хотя бы выпустить из рук, одна из которых самовольно скользнула под мантию и ещё ближе притянула девушку за талию. Всё было похоже на сон, один из тех, что мучил Дэвиса весь прошлый год, своей несбыточностью. Подумать только, его настоящее было красочнее всех возможных грёз. Разве это не волшебство?! И как тут не поверить, в то, что загаданные на падающую звезду желания сбываются.

Но все прекращается,  и это волшебство рассеивается, когда в замке двери завозился ключ под злобный ропот школьного завхоза. Будто выйдя из транса, они оба отскочили друг от друга в противоположные стороны башни, каким-то чудом не задев ни одного телескопа. Оба тяжело дышали и обоим было этого мало. Дверь открылась и, скрюченный радикулитом, проклинающий всех на свете, Филч проковылял внутрь башни, неся впереди себя чудовищно чадящий фонарь, а как знамя победы над нарушителями,  у его ног семенила облезлая Миссис Норис. Дэвис  перевёл взгляд  с завхоза на Спиннет. Дурман не желал отпускать его.

— Она обещала… Прогоним гадкого нарушителя… Дай только бумагу подписать… И всё… Фьюийть Пивз... — бормотал Филч. У школьного завхоза была дурная привычка разговаривать с самим собой, хотя ему-то казалось, что он разговаривает с кошкой. Что для студентов одно и то же, даром, что те тоже время от времени перебрасывались парой фраз со своими питомцами. Роджер тоже вчера отличился, Феликс столь длительного обращения к себе порой и за месяц не слышал.  — Ага, чевой-то вы, а? — кривым взглядом окинул он семикурсников. — Небось пакость какую наделали, а мне Филчу потом убирать. Ну нет, я уж за вами прослежу…. А кабы мне другую бумагу подписали, так я бы вас не здесь сторожил, а в подвалах за пальцы подвешивал, гы, — с каким-то дурацким мечтательным налётом добавил старикан.

Роджер сглотнул и попытался сделать вид, что очень занят ближайшим телескопом. От неожиданности он делал это неловко, заляпал линзу как только можно и, изображая бурную деятельность, поворачивал, поднимал и опускал трубу несчастного инструмента. Того глядишь от него и правда что-то отвалится, и он добьёт-таки единственный уцелевший после нападения младшекурсников телескоп.

— Ничего. Мы делали, что положено и с частью работы довольно не плохо справились, — огрызнулся рейвенкловец. Что положено и не положено. Он не мог признавать, что появление Филча было своевременным, хотя от того и не более приятным. Кто знает, чем бы дело закончилось, задержись школьный завхоз дольше. И всё-таки Роджеру было не сдержать горечи от нарушенного единения, от потери ощущения выдыхаемого Алисией воздуха на его губах, от пропавшего чувства жара под её пальцами на его спине и вообще от того, что он больше не прикасается к ней.
Филч разошёлся в своих бессвязных пространственных изъяснениях, из которых следовало, что миссис  Норис больше нравится на башне и вообще за студентами нужен глаза да глаза, и, следовательно, теперь его с Алисией компанию до самой полуночи разбавит эта «сладкая парочка» — Филч и блохастая.
С их появлением, стоит сказать, работа стала спориться. Рейвенкловец то и дело бросал взгляд на девушку, словно в поддержку, потому что жёлчная речь старикана, могла свести с ума кого угодно. У Роджера к 12 часам уже голова пухла и он был решительно не способен выносить голос школьного завхоза ни на минуту дольше. Поэтому, когда тот проводил наказанных до коридора, в котором ещё четыре часа назад их поджидал, семикурсник всеми правдами и неправдами уговорил старого их не провожать и обещал, что Дэвис со Спиннет прямиком отправятся  в собственные факультетские дома. Он и отправится. Разумеется, как только проводит девушку до гриффиндорской башни.

— Ну как ты? — спросил юноша, с сочувствием поглядывая на девушку в полутёмных коридорах. Поправил сумку на плече. — Я думал, что у меня кровь из ушей пойдёт. А если ему и завтра приспичит устроить нам пытку разговорами?! Так это проще с повинной к жабе идти, — ёрничал волшебник. Как бы не был противен Филч, они оба понимали, что его мерзкое общество было предпочтительнее деланной вежливости розовой кошатницы. В голову пришла дурацкая мысль о том, а все ли владельца усатых полосатых чокнутые садисты, но вспомнив, что рядом, держа его за руку, идёт владелица  чеширского чуда под кодовым именем Кель, понял, что кошки тут совсем не причём. — Надо выдрессировать твоего кота так, чтобы он гонял Миссис Норис подальше от астрономической башни,  — внёс рейвенкловец предложение. Кель как-то однажды пустился за облезлой в погоню, и та шарахнулась от пушистого, раза в три больше её самой, кота в сторону школьных подземелий. На дворе март. Вдруг удастся повторить манёвр. Хотя, признаться, подставлять питомца Алисии перед Филчем совсем не хотелось. Вон Феликсу как досталось от живодёра, всё ещё отходил. Есть отказывался.
Мысли о еде отозвались спазмом в районе желудка. Напряжение вечера давало о себе знать. Очень хотелось есть. Роджер в уме прикинул, сумеют ли они по дороге заскочить на кухню к домовикам и выпросить у них чего-нибудь пожевать, но с грустью должен был признать, что заглянуть туда никак не выйдет, не рискнув попасться тому же Филчу, что имел супер способность появляться, когда его не ждёшь или даже любому другому профессору, патрулировавшему коридоры после отбоя. Кстати вспомнилось, что в его сумке нетронутыми лежат фрукты и сладости.
Часть пути ребята преодолели разделываясь с перекусом, вставляя между делом важные замечания об организации мученических взысканий в компании  Филча. Потом вспоминали как в первый раз нарвались на взыскание, практически в первый же учебный день,  если быть точнее ночь, когда Роджер потащил Алисию  за собой со словами "что я тебе покажу", а двигающиеся лестницы привели их в крыло, которое оказалось почти заброшенным и никого, кто бы подсказал как вывернуться в коридор нужного этажа,  им на пути не попалось. Совсем никого. Под конец они и вовсе заблудились и стали орать в пустых коридорах. Нашли их незадолго до отбоя. Причём проведение послало к ним именно ту старосту, что сутки назад разнимала их драку с Сэмуэльсом в Хогвартс-Экспрессе. Она была в компании рейвенкловского коллеги, которые пришли на осипшие голоса младшекурсников. Роджер к тому моменту думать забыл какое восьмое чудо света собирался показывать подруге. Их голодных и уставших оттаскали по башням, а после назначили наказание. Впрочем, Алисия была права, старосты оказались вполне себе мировыми ребятами. А вот прогулка это  на долго отбила  у Дэвиса желание гулять по незнакомым коридорам. Если быть точнее, то на три дня. Дольше сдерживать природную любознательность не получилось.

Роджер скользнул взглядом по Алисии. В неровном свете медь в её волосах загадочно блеснула. Он улыбнулся и в движении прижался к девушке ближе, крепче сжимая её ладонь.
Они дошли до гриффидорской башни в молчании, но всё ещё держась за руки. Дорога  оказалась неожиданно короткой.   Усталость ещё не дала о себе знать и рейвенкловец с тенью сожаления сознавал, что пора расставаться.

— Вот мы и пришли, — они остановились у лестницы ведущей к портрету Полной дамы.  Пора было прощаться. Роджер так этого не любил. — Жаль, ты не пригласишь меня на чай, — с притворным сожалением отозвался юноша, поднимая голову ко входу в башню. За последний месяц Роджеру часто приходило в голову наложить на себя дезиллюминационное заклинание, скользнуть следом за девушкой в проём портрета и не расставаться с ней до самого утра, поселившись в гриффиндорской гостиной. Ругать Амбридж, обсуждать будущие матчи и экзамены или просто молча обнимать её у камина. Вот бы это понравилось её сокурсникам. Юноша усмехнулся собственным мыслям. — А что если я приглашу тебя на нормальное настоящее свидание, в воскресение, например? Прекратим, наконец, череду свиданий-взысканий на этой неделе. Будет, что предъявить Анджелине, — смеялся он. На самом деле ему хочется сделать ей приятное, а ещё чтобы совместное время ( самое лучшее, что есть в его жизни) перестало быть связано с наказаниями. Даже такими положительно сумасшедшими как сегодняшнее.

[nick]Roger Davies[/nick][status]over and over i fall for you[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/ee356cc9d49e539ad28ee7e325e1f7f9/1583459332/50193/1366050/18.jpg[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p83508" target="_blank">Роджер Дэвис</a></b>, 18 лет <br />Рейвенкло, 7 курс <br />Капитан и охотник сборной факультета по квиддичу[/pers] [info][/info]

Отредактировано Roger Davies (05.11.20 14:15)

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 18 — 19.03.96. в полночь Вселенная пахнет звездами