Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Time-Turner » 01.05.96. The thirteenth


01.05.96. The thirteenth

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.ibb.co/PWdpSGh/tumblr-9eb262ce49513eb6ea41ada5cbd4610f-47e26cf5-400.gif  https://i.ibb.co/z5zJWnb/image.png
https://i.ibb.co/hLKc6qQ/hjjynhbgfvdcsxa.gif  https://i.ibb.co/7RRdC7n/ezgif-1-ee6567b13d63.gif
Alistair Bradley, Megan Rowstock
01.05.1996
Хогвартс, подземелья

мои самые теплые чувства
хранятся в помойном ведре,
изуродованы теперь
и изодраны

+2

2

Матч с хаффлпаффцами приближается стремительнее, чем прошлогодние СОВы по весне, и квиддичная грозовая туча все чаще выгоняет рейвенкловца ни свет ни заря на свежий воздух. На днях Хейди отдала ему “Молнию” - с улыбкой и простотой, будто капустный пирожок на обеде, - и Алистер, до сих пор не осознавая своего внезапного счастье в любое время прикасаться к шустрой метле, не упускает возможности обкатать ее вдали от любопытных глаз. До столь важной игры он не собирается показывать ее даже горячо любимому мистеру Кэпу, оставив тузом в рукаве, который он вытащит в последний момент прямиком со свистком мадам Хуч. Жизнь в замызганном районе Лондона научила не только метко бить кулаком, но и обдумывать, в какое место придется удар.
Видимо, расчетливые мелочи, как кнат, которого вечно не хватает на кассе, повлияли на решение Шляпы, и его мальчишкой занесло к рейвенкловцам, а не на территорию львов. Алистер наделен нехилой смелостью и самоотверженностью, но он далеко не слеп в своих поступках, вечно расхаживая по грани, сродни той, что отделяет перилами Астрономическую башню от прыжка вниз.

После изнурительной зарядки и попыток не свалиться вниз головой с непривычно резкой и дерзкой метлы ноги едва отрываются от земли, и Алистер притаскивает потрепанное тело с потенциалом на крепатуру мышц лишь к концу завтрака. Желудок издает неприлично громкие звуки, словно отчим вспомнил о существовании дрели и принялся среди ночи сверлить стену.
Тарелки на столах пустуют после утреннего набега оглоедов-подростков, которым нужна подпитка для мозгов и терпение для Амбридж. Особенно сверкает белизной посуда в тех местах, где обычно сидят ребята из их квиддичной команды.

Брэдли тоскливо застывает в торце стола, прикусив губу и раздумывая, какую тарелку подчистить, словно прибившийся к мусоркам ресторана пес. Носок кеда задевает шуршащих пестрый фантик на полу, и Алистер, не глядя по сторонам и не переживая о случайных свидетелях, поднимает конфету - нет, кон-фе-ти-щу! Брэдли не поддерживает отчима в его восклицаниях: “Что упало, то пропало, пацан, суй в карман!”. Он возвращал пару раз втихаря кошельки магглам, а потом получал по шее, что прошляпил находку. Но не искать же в самом деле владельца конфеты? Домовики с минуты на минуту начнут прибирать Большой Зал после трапезы, и сладость испарится. Для Алистера еда - Святая святых. Соседка, у которой он ребенком бывало оставался на обед, даже молилась перед приемом пищи. Вечное голодание и отсутствие излишек - никаких тебе пончиков и шоколада - привили уважение к еде и приучили ценить каждую крошку.
Так пусть лучше конфета окажется в булькающем животе, чем не достанется никому. Алистер практичный.

- Пресвятая Ровена, прости меня, - блаженно прикрыв веки и упиваясь растекающейся по языку начинкой, невразумительно произносит Брэдли. Клубнично-сливочное содержимое под тающим слоем молочного шоколада второй раз за утро - еще быстрее, чем резвая “Молния”, - возносит до небес. - Даже не стыдно.

Мысли о завтраке улетучиваются, как туман с восходом солнца. Вот только на сей раз в роли солнца одна змеюка с острым язычком заполняет все пространство вокруг своим существованием.

- Ровсток, - выдыхает Алистер, приоткрыв рот с остатками шоколада на зубах, и это впервые, когда он произносит имя слизеринки вслух. Темноволосая куколка с аккуратными чертами лица и сказочными глазами, будто принцесса из детских маггловских книжек, появляется перед ним. Читая младшим о подвигах храбрых рыцарей, он представлял бывало себя тем самым спасителем принцесс из башен от драконов. Неужто его час настал? - Прелестнейшее создание.

Дыхание перехватывает, как от удара бладжером в солнечное сплетение, причем бита находится в руках проснувшегося не с той ноги загонщика с мышцами, как у Джея, и жиром, как у Крэбба. Алистер не уверен, что выживет от этого рокового удара. Ровсток в миг становится сгустком всего самого счастливого, нежного и прекрасного. От переполняющих легкие - и почему-то желудок - чувств хочется одновременно смеяться и рыдать взахлеб. Взгляд влюбленного по самую глотку человека громче слов, и Брэдли - помятый, вспотевший, с разрумяненными после улицы щеками - глядит на Меган со всей искренностью и теплом, на которое способна его безмерная душенька.

- Не прими за хамство и дешевые подкаты, но ты невероятно красива, - Ал не позволяет себе вольностей в сторону девочек. Даже с Эль, которая не против его присутствия рядом, он тактичен и мягок. Алланис - еще вчера вызывающая трепет - отчего-то уплывает призраком в далекие подземные коридоры, куда сам Василиск не добирался. Все внимание занимает образ Меган Ровсток. - В глазах у тебя целые океаны, я готов в них тонуть, только позволь. И почему ты прячешь весь этот мир так глубоко внутри?

Остановите его кто-нибудь! Алистер внезапно открывает в себе пристрастие к красноречию, вываливая на слизеринку, которой даже стоять с ним рядом не по статусу, свои мечущиеся мухой по комнате чувства.

+4

3

Меган поднимается с постели неохотно, ведь она никогда не была ранней пташкой, эдаким заливистым соловьем, трезвонящим о начале долгожданного нового дня. Наверное, потому что здесь, в подземельях нет абсолютно никакой разницы между сияющим рассветом и глубокой ночью – окна полностью отсутствуют, только пламя свечей на стенах фальшиво имитирует свет. Ровсток неохотно распахивает глаза, ее уже давно не страшит иллюзия слепоты, вызванная натянутой на лицо повязкой для сна, она приучена к ней с детства, черт, да ей с одиннадцати лет твердят, будто она сломанная, неправильная, непригодная для дальнейшей эксплуатации. Упавшая с полки фарфоровая кукла, которую уже не починить: уродливый шрам-трещина, рассекающий румяные щеки, зияющая чернота, вместо одной из наивно-голубых глазниц, и разодранное кружевное платьице, которое в мгновение потеряет весь свой шарм, если его зашить грубыми нитками.

Слизеринка стягивает повязку и некоторое время бездумно таращится в потолок, по которому зловеще гуляют тени от канделябров – словно длинные пальцы мертвеца, они тянутся к каждой из девочек, лениво потягивающихся в своих одеялах. Соседки, кажется, давно привыкли к столь мрачной обстановке, и лишь Мэгги каждое утро ловит себя на мысли, что не освоится в ней, даже если запереть ее в этих стенах на долгие-долгие годы, до тех пор, пока она не превратится в чудовищную старуху и не потеряет всякую надежду спастись.

Ловит краем глаза изящный, тоненький силуэт Селины, которая уже застилает кровать. Наверняка снова не сомкнула глаз и поэтому единственная, искренне и с завидным нетерпением ждала, когда прозвенит раздражающе-звонкий будильник.

Ровсток опускает ноги на мягкий ворс изумрудного ковра и ступнями чувствует прохладу, пробирающую до мурашек. Нужно снова надеть маску. Сделать хоть что-нибудь, чтобы перестать чувствовать эту треклятую пустоту между ребрами. Она так и идет в душ босиком, гордо задрав голову, безмолвно пожелав остальным слизеринкам доброго утра.

Когда Меган поднимается на завтрак, Большой зал уже стремительно пустеет, а она, лениво помешивая давно остывшую овсянку, выуживает из нее ягоды и выстраивает ровных ряд на ободке тарелки. Она либо опоздала, либо пришла чересчур рано, и шуршащий пестрый фантик в кармане мантии буквально выдает ее с потрохами. Так нелепо раскрываются самые громкие преступления, потому что нарушитель слишком нервничает, слишком много размышляет о том, что он сделал, и чувство это настолько невыносимо, что проще отчаянно сдаться, чем задыхаться виной. Оттого Мэг дергается, завидев в дверях девочку с розовым бантиком на голове. Резко встает из-за стола, опрокинув на скатерть кубок с тыквенным соком, и убегает прочь в сторону учебных коридоров. Не слышит, как позади нее что-то шумно катится по каменному полу. Как шуршит пестрый фантик.

Возвращаясь в подземелья, она понуро смотрит на свои туфли и крепко вцепляется в ремень школьной сумки, пока едва не врезается в нечто, неожиданно выросшее на ее пути. Ну что там еще?

- Брэдли, уйди с дороги, мне слишком лень делать пару лишних шагов, чтобы тебя обойти, - заносчиво морщится вздернутый нос, а темные брови выгибаются презрительной дугой. – Оглох что ли? – и лишь заметив блаженное выражение на лице рейвенкловского охотника, ощущает мороз, пробирающийся под кожу где-то в районе лопаток. Алистеру не нужно даже произносить следующих далее высокопарных слов любви – его шальные взгляды говорят сами за себя. Мэгги они настолько хорошо знакомы, что пугается она, скорее, по привычке. Вертит головой в надежде, что никто не заметил, как близко подошел к ней опоенный Амортенцией мальчишка, рискуя раскрыть ее ставшие классическими махинации. За такие финты Амбридж, пожалуй, и вовсе способна выгнать девчонку из школы. И, безусловно, Ровсток хорошо известна любовь Генерального Инспектора заливать в глотки студентов сыворотку правы, поэтому если она узнает от нее про Поттера и Отдел Тайн, преждевременный обратный билет до Лондона и вовсе покажется ей детской забавой.

От всей этой бестолковой патетики во рту растекается горечь: ни капли искренности, не то место и, что самое главное, далеко не тот человек. Однажды Меган разрыдалась прямо при матери, на что та, холодно поглаживая ее по гладким темным волосам, ответила: «Милая, это всего лишь мальчик, их немеряно даже у вас в Хогвартсе». Ровсток тогда согласно кивнула, вытирая слезы рукавом ночной сорочки, но все равно продолжила, как одержимая, искать всевозможные способы добиться своего.

Тем не менее, несмотря на сомнительное происхождение, Брэдли весьма хорош собой, и речи из его уст на манер «твои глаза – океаны» или «ты такая красивая», имеют некоторый должный эффект, даже если слетают с языка под безжалостным воздействием любовного эликсира.

- Алистер, - ласково воркует Ровсток, беззастенчиво стреляя глазами. Все также воровато озираясь по сторонам, хватает однокурсника за руку и тащит за ближайший поворот, где по ее расчетам, в это время они не наткнутся ни на одну живую душу. Ну а мертвым, как правила, до влюбленных подростков совершенно нет дела. Если это, конечно, не Пивз, но и на него всегда можно найти расправу. – Дорогой, пойдем со мной, ты ведь знаешь, что я ни за что тебя не обижу, - продолжает слизеринка самым сахарным, самым приторным из всех голосков своего богатого арсенала. До текущего момента его слышал лишь один юноша, судя по всему, еретически не догадывающийся, что скрывается в бесконечном количестве оттенков редчайшего тембра.

- Если последуешь за мной, я позволю тебе утонуть в своих океанах и даже изведать свой глубокий мир, - Мэгги изо всех сил старается не рассмеяться, но, по правде говоря, в сложившейся ситуации веселого мало, так что ладонь, с очередным быстрым шагом все крепче сжимающая пальцы Брэдли, предательски дрожит.

Слизеринка почти заталкивает его в первый попавшийся пустой класс и лихорадочно стучит ногтями по столешнице парты, прокручивая в голове варианты, как без стратегически важных потерь достать все необходимое для приготовления антидота.
Нет, ну не может Брэдли оказаться настолько без царя в голове, чтобы тянуть в рот любую попавшуюся под руку сладость, особенно когда в школе бессмертно властвует дело близнецов Уизли.

- Мой доблестный рыцарь расскажет своей принцессе, что кушал сегодня за завтраком?
Ничего тупее, ясен красен, придумать попросту невозможно, но, прежде чем начать действовать, она должна полностью убедиться, что рейвенкловец и вправду сожрал злополучную конфету. В конце концов, умертвить бедолагу в ее будничные планы совсем не входит, иначе она, как минимум, записала бы об этом в свой ежедневник. 
Полный дракклец.

+4

4

- Д-да? - впервые в жизни от перевозбуждения он даже начинает заикаться, услышав свое имя из уст великолепной Ровсток. Она зовет его по имени, а не бросает грубое, пренебрежительное Брэдли, будто носить эту фамилию является постыдным делом. Всякие чистокровные ублюдки наслаждаются плевками и никогда не снисходят до фамильярности. Его принцесса из башни совсем другая - она не смотрит на него, как на клопа, и голосок наполнен ласковым медом. - С т-т-тобой?

Алистер растворяется, замирая туманным взглядом зеленых глаз на губах девушки, они должно быть тоже медовые. Он заслушивается ее убаюкивающим щебетанием, не в силах выдавить из себя в ответ больше, чем невразумительное мычание и пылающие щеки. Глупенькая! Она пытается уговорить его следовать за ней на край света, чтобы встречать восход солнца и тонуть в пучине, но Алистер согласен на любые перемещения априори, с завязанным глазами и в канделах. Пусть не спрашивает, а просто ведет за собой. Его главный орган - сердце - уже защелкнулось в мышеловке.

От переплетения пальцев ладонь потеет и нагревается, а под ложечкой начинает сосать, будто приложили пылесос или вантуз. Ровсток ведет его по коридорам, как самого послушного пса на поводке, а от него разве что не остается дорожки из слюней на полу.

- Мега-ан, а, Мега-ан, тебе говорили, что у тебя самая бархатистая кожа во Вселенной? - Алистер вынужден почти трусить, чтобы поспевать за темпом девушки. Наверняка, она так несется вперед, чтобы отыскать укромное местечко в замке и остаться, наконец, наедине, вдали от посторонних, любопытных взглядов. Он тоже не хочет делить ее с другими. Мир не заслуживает лицезреть всю ее красоту и глубину. - И самые идеальные пальчики. Как у пианистки.

Его впихивают в какую-то дверь, отчего Ал теряет равновесие и приземляется на попу. Совсем не больно. Маггловские ребята, предлагая попробовать маленькие таблеточки, рассказывали, что от них все вокруг и внутри меняется. Кажется, Алистер понимает теперь, что они имели ввиду, только он настолько крут, что ему для эффекта даже платить за таблетки не пришлось.
Интересно, а вызывает ли Ровсток такую же зависимость с ломками?

- Ты правда считаешь меня рыцарем?! О-о-оу, - в полутьме - или виной тому не только освещение - зрачки заполняют собой почти все пространство, оставляя от зеленого лишь тоненький обруч. Алистер распахивает глаза, тронутый добротой Ровсток. Плечи парня распрямляются, грудь выпячивается вперед колесом - он же рыцарь! - Я могу тебя спасти. Где твой страшный дракон?

Для наглядности Алистер вытаскивает волшебную палочку и взмахивает ею, как мечом, отчего фонтан искр на мгновение освещает пыльный, затхлый кабинет. Дракона поблизости не видно, но, может быть, он попросту прячется в другом месте. У каждой запертой в башне принцессы есть свой устрашающий зверь. И Брэдли послан ей, чтобы ради их большой и светлой любви отпугнуть его навсегда.

- Я кушал..., - Алистер зависает, пытаясь вспомнить, что происходило в его жизни до столкновения с Ровсток. Отчего-то утро кажется сплошным серым пятном, словно в памяти прожгли дырку. - А, вот!

Брэдли нащупывает в кармане фантик и с гордостью протягивает девушке, будто семилетка рисунок матери. Он такой дурень! Наверное, Меган тоже хочется такую же вкусную конфету, тающую на языке до эйфории, а он слопал её, как какой-то дикарь. Иначе зачем она спрашивает о том, что он ел на завтрак. Она точно видела, как он запихивал конфету в рот. И теперь злится на него. Вон как по столешнице стучит!

- Я такой плохой рыцарь, - уголки губ опускаются вниз. - Хочешь - я в Хогсмиде найду точно такую же? Или вместе найдем! Меган, ты пойдешь со мной в Хогсмид искать конфеты? Обещаю кушать воспитанно и не вытирать рот рукавом!

+2

5

- Здесь никого больше нет, дорогой, - ситуация могла бы выглядеть комично, если бы не являлась столь опасной для ее будущего. Меган и прежде выносили замечания по поводу экспериментов над людьми, а теперь еще Амбридж уселась на трон и не без помощи своих верных песиков ежесекундно вынюхивает, кто и где нарушает установленные ею же абсурдные правила. Ровсток – юная ведьма, обучающаяся в школе чародейства и волшебства, вот она и узнаёт новое об интересующем ее предмете. Какие вообще к ней могут быть претензии?

У Брэдли, судя по всему, претензий не находится, он смотрит на слизеринку таким преданным и восторженным взглядом, что уголки губ невольно ползут вверх. Удивительное дело: обзавестись властью, всеобъемлющим влиянием над мужчиной не составляет ровно никакого труда, если знаешь, в какой последовательности добавлять ингредиенты в кипящий котел. Как мало, по сути, нужно для сфабрикованного счастья, да и отличается ли оно хоть чем-нибудь от так называемой истинной любви?
Существует ли она в действительности? И что не так с комплиментами, если в данный конкретный момент они произнесены от всего очарованного сердца?

Мэгги все-таки не выдерживает и смеется в сложенную лодочкой, свободную ладонь – до того нелепо выглядит сейчас рейвенкловец, находящийся под действием Амортенции. Даже безнадежно втюрившиеся мальчишки, как правило, не ведут себя настолько нелепо, но любовные зелья тем и опасны, что под их влиянием ты начисто теряешь себя. Ровсток все прекрасно понимает, ей твердят это всякий раз, когда ловят на живца, но вот в чем загвоздка: она испытывает настолько нездоровые, болезненные чувства, что обколи ее с ног до головы морфием и заставь признаться, ответ будет тем же самым, что и в состоянии полнейших мук. Все равно. Меган категорически неважно, насколько изменится его личность от пары глотков снадобья. В своей одержимости она полностью забыла об этой очень важной детали. О необходимости узнать его получше.

- Нет, Алистер, никто не говорил, я все время ждала только тебя. Посиди, пожалуйста, спокойно, это ведь очень особенное… свидание, - она слегка напрягается, когда обезумевший Брэдли достает волшебную палочку и принимается довольно небезопасно размахивать ею по сторонам.

Мэгги, конечно, нисколько не удивляется, когда следом однокурсник выуживает из кармана фантик от хорошо знакомой ей конфеты, которую она, недотепа, выронила прямехонько у рейвенкловского стола. Если бы ей выпала возможность выбирать из двух зол, то она, скорее предпочла бы, чтобы заколдованную сладость поднял кто-нибудь, вроде Годфри, он с куда большей вероятностью не выдаст ее преподавателям, а вот от Брэдли Ровсток абсолютно не знает, чего ожидать. На первый взгляд, он весь такой из себя герой и, вне всяких сомнений, тот самый рыцарь, коим она окрестила его несколько мгновений назад, и все же слизеринка не раз замечала его ошивающимся неподалеку от мерзотного Ургхарта, который уж точно не упустит возможности избавиться от стабильно раздражающего фактора в ее лице.

- Наверняка ты одной конфетой не наелся, ты же у меня такой сильный, - уровень абсурда уже не просто достигает критической отметки, а мигает огнями пущенных наотмашь Авад, такими же зелеными, как сверкающие в полумраке глаза Алистера. – Сейчас я приготовлю нечто незабываемое и отведу тебя к дракону, договорились? – собственное сюсюканье вскоре перестает нервировать, к счастью, орлиный охотник ведет себя относительно сдержанно, концентрируя весь временно буйный нрав в страстных признаниях. – Он как раз в Хогсмиде и обитает, какое чудесное совпадение! А знаешь, кто еще чудесный?

Забалтывать Брэдли становится все более утомительно, ему не терпится действовать, и в случае чего удержать его за ручку не получится, он и сюда-то пришлепал вслед за ней лишь благодаря окутавшему его состоянию аффекта. Знает она этих благородных спасителей, коль втемяшил себе в башку, что нужно выручить прекрасную даму из беды (даже несмотря на то, что та любого дракона собственноручно на лопатки уложит), так теперь никаким Петрификусом не удержишь.

Мэгги лихорадочно роется в сумке и не без помощи подручных средств толчет смесь из трав и сушеных внутренностей мелких магических существ, должной стать превосходным антидотом даже от самого мощного любовного отвара. От ядов она вряд ли защитит, хотя, тут уж и не знаешь, что хуже.

- Скорее попробуй, ты первый, кому я это приготовила. Вот увидишь, я буду образцовой женой, когда мы сыграем свадьбу, - Ровсток бы притормозить, с ее разыгравшейся, искрящей иронией фантазией, но в своем эйфорийном состоянии Брэдли предстает настолько потешным, что собственные шуточки становится попросту невозможно контролировать. Жаль, никому потом не докажешь.

- Подожди только, пока остынет, а то обожжешь губы, и я не буду с тобой целоваться.
Не объяснять же ему, что самопальная жижа для должного эффекта должна настояться по крайней мере пять минут. И хоть бы сработало, вести влюбленного бедолагу через весь замок в подземелья, где им по пути наверняка встретятся прочие слизеринцы-шестикурсники, ей, откровенно говоря, совсем не улыбается.
Салазар, какая же она невнимательная дура, раз позволила себе вляпаться в подобную историю. Не в первый, кстати, раз.

+1

6

Смех Мегги ласкает уши, как звучание английского рожка, а этот музыкальный инструмент обладает внеземной красотой. Магглы иногда сравнивают людей с ангелами. Так и в этой девушке есть нечто необъяснимо восхитительное, трогательное, утонченное, будто ангелочек с небес спустился перед ним в Большом зале. Для волшебников, конечно, такие комплименты звучали бы бредом пациента из "Святого Мунго", потому Алистер кусает губу и молчит, не желая сойти за свихнувшегося. Впрочем, ему кажется, что до диагноза совсем недалеко, ведь от любви, как оказалось, можно напрочь потерять рассудок и лишиться здравого смысла.

- Получается, что я твоя судьба, как в пророчестве? - восторженно произносит Брэдли и распрямляет лопатки, готовый носить гордое звание первого, кто сказал девочке комплименты о ее руках. Мерлин, пусть она позволит ему и во многом другом стать первопроходцем, который покажет целый мир, научит любить каждый дюйм своего тела и не бояться ни одного дракона. - Ос-с-с-собенное, потому что наша любовь не такая, как у других? Она выше, сильнее и честнее!

Алистер чувствует себя полноценным, будто ему, наконец, вкрутили позабытый на заводе винтик. Непонятно, как он столько лет жил без Ровсток и самозабвенного влечения к ней. Алистер не представляет, какого оказаться под Империусом, и ему не хочется сравнивать свои сердечные порывы с этим мерзким заклинанием, но он готов также покорно исполнить любое желание слизеринки, пойти на преступление, свернуть горы, поменять власть, вынести на руках в лес Амбридж из школы, стать лучшим охотником в истории квиддича, побить рекорд по подтягиваниям. Стоит ей лишь вымолвить просьбу, как он сорвется и совершит любое отчаянное действие, только бы Мегган была счастлива.
Хорошо бы при этом его не посадили в Азкабан, потому как разлуку он не переживет, сам ринется в объятия к дементорам с мольбами о поцелуе.

- Не наелся, - кивает парень, вспоминая все тот же нежный вкус на языке. Вкус Ровсток. Когда он вырастет, то откроет шоколадную фабрику, где будут создаваться конфеты с ее именем в форме сердец. - Я, вообще, много кушаю в последнее время. Это может стать препятствием?

Плохо быть обжорой, но вечно недоедавший в детстве Брэдли использует всякую возможность набить желудок. К тому же он находится на пике роста и формирования тела, тренируясь до износа, и на аппетит нагрузка влияет сильно. Поднятая с пола конфета тому доказательство. Но Мегги должна знать, что он может днями напролет не есть, если потребуется, ведь ему не привыкать. Любви достаточно для того, чтобы поддерживать жизнедеятельность организма.

Рот распахивается от удивления, когда слизеринка заговаривает о свадьбе, и в нетерпении топчется на месте, не зная, пора ли уже падать на колено, чтобы делать предложение или еще рано. Почему в школе не учат таким важным вещам?

- У меня нет костюма и шафера, и чего-то еще тоже нет, но я все найду, принесу к вам гостиную, чтобы мы сразу с поезда могли с тобой пожениться, а еще маме нужно написать, и папе, хотя ему все равно, но вдруг нет, а потом..., - Алистер тарахтит без остановки, хоть никогда не слылся болтуном. Его переполняет от эмоций, и внутри им становится настолько тесно, что они, словно закипевшее и пенящееся зелье, начинают выплескиваться наружу, обжигая все вокруг. - Если ты будешь моей женой, то тебе ничего не придется делать. Мегган, я буду твоей домохозяйкой. Я рукастый, ты знала? Посмотри, какие мышцы! Я могу приготовить макароны с кетчупом и майонезом, бутерброды с колбасой, починить кран, вбить гвоздь, устранить засор в туалете... Ой, это был лишним при миледи, да? Прости дурня.

Голосок Мегган только успокаивающий и мягкий, что Алистер тает снегом по весне, успокаиваясь и вновь опуская на пол. Волшебную палочку он убирает подальше, заметив, что девочку напрягает его активность, и делает вывод, что пугать нужно не принцесс, а драконов. Вот доберутся до Хогсмида, где прячутся ее монстры, он их как разгонит, что дорогу обратно позабудут.

- Слушаюсь, моя принцесса, - сложив ноги по-турецки и с доверием щенка - кожаной маски puppy только не хватает - глядя на девушку, робко произносит Алистер. - А потом поцелуешь меня? Сначала в губы, а потом вот сюда...

Рейвенкловец тыкает пальчиком на свой желудок, который почему-то немного болит. То ли бабочки и мотыльки слишком отчаянно бьются, то ли это он перенервничал. В любом случае, не хочется портить особенное свидание спазмами и коликами, а папа в детстве говорил, что нужно поцеловать, чтобы зажило и не болело.

- Я готов принять с твоих рук даже яд, - он блаженно улыбается, подаваясь вперед и опираясь вытянутыми ладонями о холодный пол, чтобы дотянуться до емкости с какой-то жижей - наверное, грибной суп. - Пахнет восхитительно.

Ал испивает до дна, вылизывая остатки голодными зверем и от усталости и слабости утыкаясь головой в ноги девушки. Помещение вращается безжалостной каруселью, а на лбу выступают капельки пота, словно центральная нервная система дала команду повысить температуру, чтобы убить заразу в организме. Рейвенкловец цепляется за все, что попадается под руку, лишь бы не провалиться куда-то вместе уплывающим миром.

- Какого черта, - головокружение проходит также внезапно, как началось, а вместе с ним и наваждение. Разум перестает напоминать мягкую, липкую сахарную вату, трезвея ежесекундно. Словно облитый ледяной водой Алистер начинает видеть картинку окружающего его пространства и последних событий необычайно четко. - Что со мной случилось? Вернее... Что было в той конфете?

Алистер отстраняется от девушки с пунцовым лицом, сбившимся дыханием и ужасом в глазах. Ему страшно от того, каким безвольным он был. Мегган все также красива и мила, но штора сдернута, и вместе с ней исчезает восхищение и зависимость. Брэдли доползает до стола, чтобы перевернуться и найти в нем опору для спины. Его мутит, и по телу разливается слабость, словно он отравился и схватил грипп одновременно.

- Амортенция..., - Брэдли хлопает себя по лбу. Он стал жертвой приворотного зелья, которое вынуждает боготворить второго человека. - Ты кого собиралась обворожить? Явно не я был кандидатом на твое сердце - не твоего полета орел.

Он не глуп, чтобы найти "x" в простом уравнении, где есть конфета, слизеринка и впопыхах состряпанный антидот, чтобы Ал не откинул ноги.

- Сухо во рту, - хрипит Алистер, ощущая Сахару на языке. - Воды...

+1

7

«В каком еще пророчестве?» - Мэгги даже отворачивается, чтобы своим смехом и фырканьем еще сильнее не всполошить пускающего слюни рейвенкловца. Она притворяется, что в крайней степени занята помешиванием животворящего напитка, зажатого в пальцах. Выжидающе постукивает длинными ногтями по стеклянной поверхности высокого стакана и бросает взволнованные взгляды в сторону Алистера.

- Ты знал, что моя мама работает в Отделе Тайн? – зачем-то признается Ровсток, стараясь отвлечь его от любых мыслей, не касающихся конкретно нее. Пусть побудет рядом, так спокойнее. – Так вот, она мне по секрету сказала, что все хранящиеся там предсказания – про нас. Настолько особенная наша любовь.

«Хоть бы он потом все это забыл», - она попросту подыгрывает опьяненному любовным зельем юноше – это очевидно, но от одной только мысли, что Брэдли когда-нибудь вспомнит о том, какой горячечной чуши она ему тут наплела, становится крайне неловко. Впрочем, у нее самой тоже есть ответные козыри в рукаве.

Чем дальше заходят сумасшедшие фантазии однокурсника, тем напряженнее становится сама Меган, опасаясь, что антидот не подействует, и ей-таки придется вести окрыленного Алистера в Больничное крыло и оправдываться перед Помфри. По правде говоря, та ее не слишком жалует – Ровсток в прямом смысле уложила к ней в койки не один десяток мальчишек.

- Ничто не может противостоять нашей любви, ты забыл? – повторяет практически на автомате и наконец садится напротив, склоняя голову на бок. Улыбается одними губами, где-то за зрачками треснутое, готовое разлететься вдребезги стекло. Черное зеркало и кусок озерного льда, окруженного морозными фьордами. Мэгги такая. Не ведает полумер. Она либо влюбит, либо отравит – третьего, в общем-то не дано.

Забавно, но она верит каждому слову, которое затирает ей Брэдли. Верит, что он действительно на все руки мастер, что кому-то и впрямь здорово с ним повезет, даже немного жаль, что не ей.
Что долбанная конфета предназначалась вовсе не ему.

- Куда поцеловать? – на сей раз слизеринка не выдерживает и заливается хрипловатым хохотом, впихивая в руки Ала склянку с зельем, нейтрализующим действие Амортенции. Вместо озвученного яда – противоядие. Баш на баш. Спасение в долгосрочной перспективе. Так рассуждает Ровсток, пристально наблюдая за тем, как Брэдли подносит к губам прозрачный ободок стакана, как дергается его кадык, когда жидкость течет по горлу. Ей не остается ничего - только ждать, когда снадобье подействует. Она здорово повеселилась за эти несколько минут, выслушивая фальшивые комплименты, но тревога возвращается вновь, вместе с осмыслением содеянного.

«Он сам виноват. Ты просто уронила конфету в Большом зале, никто не заставлял его совать ее в рот»
Все это брехня. Ей не стоило приносить ее. Не следовало варить зелье, которое она впрыснула в ягодную начинку. Даже думать о подобном в стенах замка строго-настрого запрещено. Особенно, когда в школе господствует старуха Амбридж, а по коридорам расхаживает ее Дружина во главе со стервятником Филчем. Катастрофа, а вокруг взрываются смертельные заклятия, потому что одна дурочка не проследила, как-то неправильно взмахнула рукой, допустила, чтобы Брэдли обнаружил и использовал по назначению то, что она выронила.

- Ой! – Ровсток так глубоко погружается в собственные горькие мысли, что вздрагивает, когда рейвенкловец пропахивает носом ее колени. Она зачем-то взмахивает руками. Как преступница, застигнутая на месте преступления, или как зверь, загнанный в угол вооруженным до зубов охотником. – Совсем обалдел?! – наконец приходит в себя и хватает Брэдли за плечи, оттаскивая от своих ног, скрытых разве что короткой юбкой и высокими черными гольфами. На нем нет лица, и в отличие от покрасневшей, как помидор на грядке Хагрида, Меган, он белый, словно полотно. Тем не менее, не даром говорят, будто на Рейвенкло учатся сплошь умники, поскольку Алистер первым же делом задает самый закономерный вопрос из возможных.

- Ну… этоооо… это…. я…. – мямлит Мэг, вцепившись пальцами в плотную ткань мантии и стараясь не глядеть однокурснику в глаза. Как же неловко и стыдно. К несчастью, он и в данном случае проявляет чудеса дедукции и смекалки, сразу произнося заветное название эликсира. Амортенция. Ровсток бы с удовольствием с ним поспорила на сей счет, наверняка клялась бы, что нет, что Брэдли попросту съел несвежую дрянь в Большом зале, чего с этих домашних эльфов взять, но она молчит, как если бы набрала за щеки воды.

- Никого, - Мэгги чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. Они горячие, словно раскаленная лава. – Это не я, - смаргивает их и с вызовом поднимает взгляд на юношу, который, разумеется, ни за что в жизни ей не поверит, только не после того, через какие муки ада прошел из-за ее глупого промаха с конфетами.
Представить трудно, насколько паршиво сейчас его состояние. Как по вискам бьет барабанная дробь, а тело кажется ватным и непослушным. И, конечно, ему просто до одури хочется пить.

- У меня где-то есть, сейчас, драккл подери, Брэдли, пожалуйста, никому не рассказывай об этом, - она лихорадочно роется в школьной сумке, накалываясь ладонями об острые углы учебников, и наконец выуживает красивую бутылочку, практически доверху наполненную чистой водой. – Не бойся, это просто вода. Прости, но сливочное пиво или чего покрепче я с собой не ношу. Может, хочешь подышать свежим воздухом? Или подожди меня здесь, кажется, с прошлой вечеринки у нас осталось немного огневиски…

+1

8

Алистер помнит события последних минут-часов - сколько времени прошло, драккл подери? - сквозь толстый слой тумана. Пожалуй, оно к лучшему, что собственные слова и порывы чувств кажутся чем-то далеким, словно нарушенное будильником сновидение, от которого остаются лишь образы, но никаких четких картинок. Если бы случившееся было сном, то он бы записал его в ряды кошмаров. У Брэдли никогда не случалось похмелья - он непьющий малый, который разносит по спальням друзей и снимает обувь, укладывая спать. Знакомство с этим отнюдь не радужным состоянием происходит внезапно: голова напоминает раздутый воздушный шар, сухой язык бесполезно пытается облизать губы, к горлу подкатывает тошнота, сопровождаясь икотой, от света факела на стене рябит в глазах, вынуждая прикрывать лицо ладонью и щуриться. По щекам стекают слезы, раздражая глаза еще сильнее. Алистер отворачивается от единственного источника света и сталкивается с зеркальными слезами на лице девушки.

- То есть ты носишь с собой приворотные конфеты и антидот, чтобы приворожить... никого? - брови по мере появления нелепых оправданий ступенчато ползут наверх, пока не зависают в одной точке домиком. Лоб покрывают морщины. - Ты, вообще, понимаешь, что на моем месте мог оказаться ребенок?

Он не рассчитывает силу, откидывая голову назад и больно стукаясь затылком о стол. Краткий диалог кажется целым забегом вокруг Хогвартса от разъяренного Филча. Сердце бьется, как ненормальное, но уже не от обилия чувств к Ровсток. Рейвенкловец пытается переварить нахлынувшие на него эмоции - раздражение, недоумение, стыд, сочувствие. Последнее направленно на брюнетку, которая отзывается на его жажду и отдает свою бутылку с водой.
Насколько одинокой нужно быть, чтобы прибегнуть к использованию приворотного зелья? Красивая девочка с глубоким взглядом и кукольным личиком коллекционирует жертв? Сколько парней уже были влюблены в нее искусственными методами?

- Я не пью, - жадно прикладываясь к горлышку бутылки и за один присест выцеживая все содержимое, на выдохе произносит Алистер. Становится легче, но что-то подсказывает, что ненадолго. - Алкоголь губит.

Алистер вынужден всю свою сознательную жизнь лицезреть пьяную физиономию отчима, который не гнушается отвесить подзатыльник или впечатать пасынка в стену, когда в очередной раз алкоголь выигрывает в битве с разумом. Алистер регулярно видит пьяную мать, которая засыпает на диване с сигаретой в руке и в лучшем случае не блюет прямо на ковер гостиной. Он не пойдет по их стопам. В семнадцать лет немодно не пить, но Ал никогда не пытался завоевать популярность и быть своим в доску, играя по чужим правилам. В тоже время он никогда не читал нравоучения, проводя время в компании ребят, когда те распивали алкоголь, но сам предпочитал сливочное пиво или безалкогольный пунш.

- Назови хотя бы одну причину, по которой я не должен рассказывать о случившемся? Пока что в моей голове с десяток причин, почему мне следует отправиться к декану, - Брэдли устало возвращает пустую бутылку, отмечая, что даже руку поднимать тяжело. - Ровсток, к черту меня, и не такое хлебать приходилось, но у меня есть младший брат. На моем месте мог оказаться он, или, вообще, кто угодно! Это безответственное поведение.

Желудок накрывает очередной спазм, и Брэдли едва успевает доползти до ближайшего угла, куда фонтаном выливается содержимое - в основном в виде желудочного сока. В последний раз ему было так плохо, когда он доел старый суп из холодильника по приезду из школы домой. Кажется, ему придется пропустить тренировку. И это накануне матча!

- Рыцарь сломался, - срывается с языка у юноши. В затворках памяти слово рыцарь отзывается короткой вспышкой воспоминания, но тут же меркнет. Причем тут, вообще, рыцари? - Все равно не понимаю. Ты красивая девушка, зачем тебе это все?

Собранных в кулак остатков сил хватает, чтобы подняться с пола. Ладонью правда приходится упираться в кирпич стены, чтобы не грохнуться обратно в собственную рвотную лужу. Еще больше позориться перед миледи не хочется. Даже если она несносная ведьма, отчего-то желающая отправить мужскую часть Хогвартса на тот свет.

- Что там насчет свежего воздуха? Предложение еще действует?

+1

9

Алистер выглядит паршиво. На самом деле некудышно, учитывая его привычно подобранный и, как правило, досаждающе-бодрый внешний вид, которым рейвенкловец щеголяет на каждом их совместном уроке. Тем не менее, обвинить ее в глупости и жестокости у Брэдли сил хватает - эти мальчишки, на серьезных щах возомнившие себя героями и долбанными рыцарями из старинных легенд, в любом состоянии способны пожурить так называемых злодеев, словно им под силу направить их на путь истинный. Меган не приравнивает себя к выдуманным антагонистам, как и к дурам, целенаправленно или нет разбрасывающим по замку потенциально-опасные сладости.

- Спокойно, Брэдли, любого ребенка в детстве учат, что не нужно поднимать с пола чужие, подозрительные вещи и уж тем более – тащить их в рот, - Ровсток смаргивает пару выступивших ранее слезинок и чувствует, как те солью отзываются в уголках ее дрожащих губ. Она не беспокоится за Алистера, как могло бы показаться на первый взгляд, а по обыкновению волнуется исключительно о собственной шкуре.

- Аккуратнее же, - морщится Мэгги, инстинктивно подаваясь вперед, когда однокурсник со всего размаху втемяшивается головой в деревянную поверхность стола. – Ты когда-нибудь интересовался зельями вне пределов школьной программы? Никаких резких движений после того, как действие любовного напитка сошло на нет, допускать нельзя.

Слизеринка подходит ближе и осторожно прикасается к торчащим светлым волосам на затылке Алистера. Если не знать истинной причины ее поступков, ее настоящего, равнодушного отношения к этому почти незнакомому мальчишке, можно решить, будто она почти ласкова. Меган умеет быть нежной, в недрах ее растерзанного противоречиями и неуверенностью в себе естества таится сдерживаемая, пульсирующая сентиментальность.

- Ах, ну да, спортсмены, - протягивает Ровсток, на всякий случай не отходя далеко от Брэдли, хотя, будучи опытной зельеваркой, прекрасно осведомлена, что тому больше не грозит никакая опасность. К вечеру будет как новенький. – Каково это быть идеальным? Не утомился еще?

Она даже завидует ему. Неиссякаемой способности оставаться верным себе даже в такой, казалось бы, неоднозначной ситуации, когда взбалмошная, эгоистичная девица только что едва не отправила его в Больничное крыло, а при наихудшем исходе – на тот свет. В своих отварах Мэг уверена на все сто процентов, ситуаций, подобных той, что случилась однажды с Фенвиком, в ее практике больше не повторялось, однако, рейвенкловский охотник и впрямь еще недавно вел себя не совсем адекватно, чтобы непоколебимо утверждать, что без должного присмотра он не натворил бы необратимых бед.

- И именно поэтому ты ничего не расскажешь. Потому что ты такой добренький и безупречный. Я попрошу, сострою оленьи глаза, - Ровсток часто хлопает густо накрашенными ресницами, угольно-черная тушь с которых стекла ей на нижние веки и частично – на побледневшие щеки. Ее сладкий голосок растекается в воздухе, словно загустевший мед, в который можно поставить ложку. – И ты промолчишь. Правда ведь?

Алистер уже не слушает. Его лицо становится совсем белоснежным, как зимой - поверхность холмов, ведущих в сторону Запретного леса, и Меган морщится, заранее предвещая, что именно произойдет мгновение спустя. Она не двигается с места, лишь отворачивается в противоположную сторону, чтобы не смущать отравившегося любовным эликсиром мальчишку, а также не вызвать в собственном желудке омерзительных спазматических толчков.

Некоторое время тишину нарушают исключительно короткие всплески желчи и остатков завтрака, извергаемых Алом, сама Мэгги не собирается никак комментировать происходящее и да, ей нисколечко не совестно. Сам виноват. Впрочем, слов, произнесенным однокурсником она не ожидает с той же вероятностью, с коей планирует дальше молчать, поэтому когда тому очевидно становится легче и он снова открывает рот, слизеринка изумленно выгибает темную бровь.

- Считаешь меня красивой, а, Брэдли? – низкая самооценка ищет в высказанном утверждении подвох, беспощадную насмешку, попытку обвести вокруг пальца. Меган знает о манипуляциях все: она взрослела в окружении других последователей Салазара, училась у старших товарищей и на собственном опыте, она, драккл раздери, во всем видит злой умысел. – Мне лестно, но, пожалуй, на сегодня достаточно. У меня есть причины делать то, что я делаю, и я не хочу слышать ни от тебя, ни от кого-либо еще беспочвенных упреков.

Ровсток снисходительно и холодно наблюдает за тем, как Алистер поднимается с заблеванного пола, и, возможно, столь безучастное поведение назвали бы бесчеловечным и грубым, если бы рейвенкловцу и впрямь была необходима неискренняя забота, которая по факту только бы его унизила.

- Да, рыцарь, - Мэгги насмешливо кривит правый уголок рта, всем своим видом намекая, что Брэдли в таком состоянии вряд ли кого-либо спасет, ему бы самому кто помог, и протягивает звенящую браслетами руку. – Хорошая погода способствует улучшению настроения и аппетита, правда, последнее тебе, дай Мерлин, не грозит аж до завтрашнего дня.

На заднем дворе пустынно и ветрено. Меган проходит чуть вперед и мягким прыжком усаживается на нагретый солнцем каменный выступ, поправляя задравшуюся юбку и съехавший почти до самой щиколотки черный гольф.

- Это все цветочки, Алистер. Я тебе яду подмешаю в тыквенный сок, если кому-нибудь растреплешь.

Мед растворяется в замороженной воде, а взгляд становится пронзительным и острым, как лезвие свежезаточенного кинжала. Она смотрит на Брэдли, не моргая, в самые глаза, будто хочет заглянуть в душу и пустить туда отравленные корни.
Шутки кончились.

+1

10

Он недоверчиво взметает брови, когда звенящая украшениями девчачья рука протягивается навстречу, словно отвлекающий маневр гремучей змеи. В одном Ровсток права - рыцарь из него сейчас едва тянет на "Тролля". Учитывая, что он чувствует от себя запах рвоты и пота, то выглядит он также немногим лучше этого существа. Язык чешется пошутить на ироничное замечание девушки, но Ал вовремя соображает, что лучше не провоцировать свой желудочно-кишечный тракт и не открывать лишний раз рот, пока они не выберутся на свежий воздух. Он обреченно позволяет Меган увести его за собой - туда, где солнце после тьмы кабинета вынуждает щуриться и тереть заслезившиеся глаза.

Брэдли присаживается прямо на лужайку подле ног девушки и разворачивается к ней лицом, поджав колени к груди. Ее взгляд больше не пытается надавить на жалость и совесть своей случайной жертвы. Нет в нем также наигранной нежности и женской хрупкости. Конечно, ей не стоит больше переживать о потенциальном трупе в стенах Хогвартса, да и сам Брэдли все еще не рванул на порог к директору, чтобы сдать ее с потрохами, а, значит, можно прибегнуть к более болезненным методам воздействия - например, шантаж, манипуляции, угрозы.

- Не подмешаешь, - равнодушно бросает Алистер, срывая с газона травинку и зажимая между передних зубов.

Его сложно запугать. Алистер выучил простое правило, что самые опасные удары наносятся без предупреждения, как правило, в спину и близкими людьми. Ровсток предупредила его о потенциально небезопасном тыквенном соке, смотрит прямо в глаза и до сегодняшнего дня даже не разговаривала с ним, из чего можно сделать вывод, что ему ничего не грозит.

- Да, я считаю тебя объективно очень красивой, и не я один, - он склоняет голову вбок, не отводя взгляда от черного омута напротив. - Потому совершенно не понимаю, в чем смысл этого цирка? Искусственная любовь скорее удел тех, кто жаждет самоутверждения. У тебя проблемы с самооценкой, Ровсток? Они так не решаются. Ей Мерлин, если бы ты чаще смотрела по сторонам, то обнаружила парочку заинтересованных в тебе студентов. Представь себе, без всяких приворотов.

Алистер страдает от комплекса спасателя. Это может напоминать жужжание назойливой мухи, которую в последствии накрывает мухобойка. Благими намерениями иногда действительно вымощена дорога к инферналам. В случае с Меган лучше даже не браться за спасение. Только сложно себя перекроить, когда равнодушие не вписывается в склад характера. Он бывает импульсивным, вспыльчивым и до скрипа зубов прямолинейным, и это отнюдь не набор удобных для жизни качеств, обеспечивающий пропуск в успешное будущее. Сколько раз он драил полы под надзором Филча просто за то, что заступался за кого-то или оказывался крайним, пока остальные умывали руки. Алистер не идеален, но он не прячет шершавость за слоем косметики.
Рано или поздно обои отходят, и изуродованная стена выставляется на всеобщее обозрение.

- Я не безупречный и никогда не пытался таким быть, - пожимает плечами Брэдли, запрокидывая голову назад и впиваясь взглядом во рванные облака. Крепкая грудная клетка вздымается от наполненного жизнью вдоха. Он все еще чувствует слабость, растекающуюся по телу, и неприятные спазмы в желудке, будто ладонь отчима сжимает его в кулак, но воздух - такой весенний, многообещающий, свежий - делает день более сносным. - Но ты права, что я не разболтаю твою тайну. Нет-нет, не потому, что боюсь еще какой-то отравы. Знаешь, сколько раз мне угрожали подвесить за кишки на фонарный столб?

Брэдли горько усмехается. У него иммунитет к дерьму любого вида в своей жизни. Волков бояться - в лес не ходить (в его случае - не начинать жить вовсе). Поистине страшно ему было несколько раз, да и то не за себя, а за младших детей и матушку.

- Если я узнаю, что ты продолжаешь заниматься приворотными зельями, то буду вынужден сообщить деканам, - буднично сообщает Ал, вновь бросая зеленый взгляд на девушку из-под полуприкрытых век. - Пока я не знаю, можешь быть спокойна за сохранность своей тайны. Я не трепло. Просто постарайся не отправить никого на тот свет. Это все не мое дело, но я не буду безучастно стоять в сторонке, когда кто-то другой находится в опасности.

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Time-Turner » 01.05.96. The thirteenth