Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 01.05.96. The thirteenth


01.05.96. The thirteenth

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.ibb.co/PWdpSGh/tumblr-9eb262ce49513eb6ea41ada5cbd4610f-47e26cf5-400.gif  https://i.ibb.co/z5zJWnb/image.png
https://i.ibb.co/hLKc6qQ/hjjynhbgfvdcsxa.gif  https://i.ibb.co/7RRdC7n/ezgif-1-ee6567b13d63.gif
Alistair Bradley, Megan Rowstock
01.05.1996
Хогвартс, подземелья

мои самые теплые чувства
хранятся в помойном ведре,
изуродованы теперь
и изодраны

+2

2

Матч с хаффлпаффцами приближается стремительнее, чем прошлогодние СОВы по весне, и квиддичная грозовая туча все чаще выгоняет рейвенкловца ни свет ни заря на свежий воздух. На днях Хейди отдала ему “Молнию” - с улыбкой и простотой, будто капустный пирожок на обеде, - и Алистер, до сих пор не осознавая своего внезапного счастье в любое время прикасаться к шустрой метле, не упускает возможности обкатать ее вдали от любопытных глаз. До столь важной игры он не собирается показывать ее даже горячо любимому мистеру Кэпу, оставив тузом в рукаве, который он вытащит в последний момент прямиком со свистком мадам Хуч. Жизнь в замызганном районе Лондона научила не только метко бить кулаком, но и обдумывать, в какое место придется удар.
Видимо, расчетливые мелочи, как кнат, которого вечно не хватает на кассе, повлияли на решение Шляпы, и его мальчишкой занесло к рейвенкловцам, а не на территорию львов. Алистер наделен нехилой смелостью и самоотверженностью, но он далеко не слеп в своих поступках, вечно расхаживая по грани, сродни той, что отделяет перилами Астрономическую башню от прыжка вниз.

После изнурительной зарядки и попыток не свалиться вниз головой с непривычно резкой и дерзкой метлы ноги едва отрываются от земли, и Алистер притаскивает потрепанное тело с потенциалом на крепатуру мышц лишь к концу завтрака. Желудок издает неприлично громкие звуки, словно отчим вспомнил о существовании дрели и принялся среди ночи сверлить стену.
Тарелки на столах пустуют после утреннего набега оглоедов-подростков, которым нужна подпитка для мозгов и терпение для Амбридж. Особенно сверкает белизной посуда в тех местах, где обычно сидят ребята из их квиддичной команды.

Брэдли тоскливо застывает в торце стола, прикусив губу и раздумывая, какую тарелку подчистить, словно прибившийся к мусоркам ресторана пес. Носок кеда задевает шуршащих пестрый фантик на полу, и Алистер, не глядя по сторонам и не переживая о случайных свидетелях, поднимает конфету - нет, кон-фе-ти-щу! Брэдли не поддерживает отчима в его восклицаниях: “Что упало, то пропало, пацан, суй в карман!”. Он возвращал пару раз втихаря кошельки магглам, а потом получал по шее, что прошляпил находку. Но не искать же в самом деле владельца конфеты? Домовики с минуты на минуту начнут прибирать Большой Зал после трапезы, и сладость испарится. Для Алистера еда - Святая святых. Соседка, у которой он ребенком бывало оставался на обед, даже молилась перед приемом пищи. Вечное голодание и отсутствие излишек - никаких тебе пончиков и шоколада - привили уважение к еде и приучили ценить каждую крошку.
Так пусть лучше конфета окажется в булькающем животе, чем не достанется никому. Алистер практичный.

- Пресвятая Ровена, прости меня, - блаженно прикрыв веки и упиваясь растекающейся по языку начинкой, невразумительно произносит Брэдли. Клубнично-сливочное содержимое под тающим слоем молочного шоколада второй раз за утро - еще быстрее, чем резвая “Молния”, - возносит до небес. - Даже не стыдно.

Мысли о завтраке улетучиваются, как туман с восходом солнца. Вот только на сей раз в роли солнца одна змеюка с острым язычком заполняет все пространство вокруг своим существованием.

- Ровсток, - выдыхает Алистер, приоткрыв рот с остатками шоколада на зубах, и это впервые, когда он произносит имя слизеринки вслух. Темноволосая куколка с аккуратными чертами лица и сказочными глазами, будто принцесса из детских маггловских книжек, появляется перед ним. Читая младшим о подвигах храбрых рыцарей, он представлял бывало себя тем самым спасителем принцесс из башен от драконов. Неужто его час настал? - Прелестнейшее создание.

Дыхание перехватывает, как от удара бладжером в солнечное сплетение, причем бита находится в руках проснувшегося не с той ноги загонщика с мышцами, как у Джея, и жиром, как у Крэбба. Алистер не уверен, что выживет от этого рокового удара. Ровсток в миг становится сгустком всего самого счастливого, нежного и прекрасного. От переполняющих легкие - и почему-то желудок - чувств хочется одновременно смеяться и рыдать взахлеб. Взгляд влюбленного по самую глотку человека громче слов, и Брэдли - помятый, вспотевший, с разрумяненными после улицы щеками - глядит на Меган со всей искренностью и теплом, на которое способна его безмерная душенька.

- Не прими за хамство и дешевые подкаты, но ты невероятно красива, - Ал не позволяет себе вольностей в сторону девочек. Даже с Эль, которая не против его присутствия рядом, он тактичен и мягок. Алланис - еще вчера вызывающая трепет - отчего-то уплывает призраком в далекие подземные коридоры, куда сам Василиск не добирался. Все внимание занимает образ Меган Ровсток. - В глазах у тебя целые океаны, я готов в них тонуть, только позволь. И почему ты прячешь весь этот мир так глубоко внутри?

Остановите его кто-нибудь! Алистер внезапно открывает в себе пристрастие к красноречию, вываливая на слизеринку, которой даже стоять с ним рядом не по статусу, свои мечущиеся мухой по комнате чувства.

+4

3

Меган поднимается с постели неохотно, ведь она никогда не была ранней пташкой, эдаким заливистым соловьем, трезвонящим о начале долгожданного нового дня. Наверное, потому что здесь, в подземельях нет абсолютно никакой разницы между сияющим рассветом и глубокой ночью – окна полностью отсутствуют, только пламя свечей на стенах фальшиво имитирует свет. Ровсток неохотно распахивает глаза, ее уже давно не страшит иллюзия слепоты, вызванная натянутой на лицо повязкой для сна, она приучена к ней с детства, черт, да ей с одиннадцати лет твердят, будто она сломанная, неправильная, непригодная для дальнейшей эксплуатации. Упавшая с полки фарфоровая кукла, которую уже не починить: уродливый шрам-трещина, рассекающий румяные щеки, зияющая чернота, вместо одной из наивно-голубых глазниц, и разодранное кружевное платьице, которое в мгновение потеряет весь свой шарм, если его зашить грубыми нитками.

Слизеринка стягивает повязку и некоторое время бездумно таращится в потолок, по которому зловеще гуляют тени от канделябров – словно длинные пальцы мертвеца, они тянутся к каждой из девочек, лениво потягивающихся в своих одеялах. Соседки, кажется, давно привыкли к столь мрачной обстановке, и лишь Мэгги каждое утро ловит себя на мысли, что не освоится в ней, даже если запереть ее в этих стенах на долгие-долгие годы, до тех пор, пока она не превратится в чудовищную старуху и не потеряет всякую надежду спастись.

Ловит краем глаза изящный, тоненький силуэт Селины, которая уже застилает кровать. Наверняка снова не сомкнула глаз и поэтому единственная, искренне и с завидным нетерпением ждала, когда прозвенит раздражающе-звонкий будильник.

Ровсток опускает ноги на мягкий ворс изумрудного ковра и ступнями чувствует прохладу, пробирающую до мурашек. Нужно снова надеть маску. Сделать хоть что-нибудь, чтобы перестать чувствовать эту треклятую пустоту между ребрами. Она так и идет в душ босиком, гордо задрав голову, безмолвно пожелав остальным слизеринкам доброго утра.

Когда Меган поднимается на завтрак, Большой зал уже стремительно пустеет, а она, лениво помешивая давно остывшую овсянку, выуживает из нее ягоды и выстраивает ровных ряд на ободке тарелки. Она либо опоздала, либо пришла чересчур рано, и шуршащий пестрый фантик в кармане мантии буквально выдает ее с потрохами. Так нелепо раскрываются самые громкие преступления, потому что нарушитель слишком нервничает, слишком много размышляет о том, что он сделал, и чувство это настолько невыносимо, что проще отчаянно сдаться, чем задыхаться виной. Оттого Мэг дергается, завидев в дверях девочку с розовым бантиком на голове. Резко встает из-за стола, опрокинув на скатерть кубок с тыквенным соком, и убегает прочь в сторону учебных коридоров. Не слышит, как позади нее что-то шумно катится по каменному полу. Как шуршит пестрый фантик.

Возвращаясь в подземелья, она понуро смотрит на свои туфли и крепко вцепляется в ремень школьной сумки, пока едва не врезается в нечто, неожиданно выросшее на ее пути. Ну что там еще?

- Брэдли, уйди с дороги, мне слишком лень делать пару лишних шагов, чтобы тебя обойти, - заносчиво морщится вздернутый нос, а темные брови выгибаются презрительной дугой. – Оглох что ли? – и лишь заметив блаженное выражение на лице рейвенкловского охотника, ощущает мороз, пробирающийся под кожу где-то в районе лопаток. Алистеру не нужно даже произносить следующих далее высокопарных слов любви – его шальные взгляды говорят сами за себя. Мэгги они настолько хорошо знакомы, что пугается она, скорее, по привычке. Вертит головой в надежде, что никто не заметил, как близко подошел к ней опоенный Амортенцией мальчишка, рискуя раскрыть ее ставшие классическими махинации. За такие финты Амбридж, пожалуй, и вовсе способна выгнать девчонку из школы. И, безусловно, Ровсток хорошо известна любовь Генерального Инспектора заливать в глотки студентов сыворотку правы, поэтому если она узнает от нее про Поттера и Отдел Тайн, преждевременный обратный билет до Лондона и вовсе покажется ей детской забавой.

От всей этой бестолковой патетики во рту растекается горечь: ни капли искренности, не то место и, что самое главное, далеко не тот человек. Однажды Меган разрыдалась прямо при матери, на что та, холодно поглаживая ее по гладким темным волосам, ответила: «Милая, это всего лишь мальчик, их немеряно даже у вас в Хогвартсе». Ровсток тогда согласно кивнула, вытирая слезы рукавом ночной сорочки, но все равно продолжила, как одержимая, искать всевозможные способы добиться своего.

Тем не менее, несмотря на сомнительное происхождение, Брэдли весьма хорош собой, и речи из его уст на манер «твои глаза – океаны» или «ты такая красивая», имеют некоторый должный эффект, даже если слетают с языка под безжалостным воздействием любовного эликсира.

- Алистер, - ласково воркует Ровсток, беззастенчиво стреляя глазами. Все также воровато озираясь по сторонам, хватает однокурсника за руку и тащит за ближайший поворот, где по ее расчетам, в это время они не наткнутся ни на одну живую душу. Ну а мертвым, как правила, до влюбленных подростков совершенно нет дела. Если это, конечно, не Пивз, но и на него всегда можно найти расправу. – Дорогой, пойдем со мной, ты ведь знаешь, что я ни за что тебя не обижу, - продолжает слизеринка самым сахарным, самым приторным из всех голосков своего богатого арсенала. До текущего момента его слышал лишь один юноша, судя по всему, еретически не догадывающийся, что скрывается в бесконечном количестве оттенков редчайшего тембра.

- Если последуешь за мной, я позволю тебе утонуть в своих океанах и даже изведать свой глубокий мир, - Мэгги изо всех сил старается не рассмеяться, но, по правде говоря, в сложившейся ситуации веселого мало, так что ладонь, с очередным быстрым шагом все крепче сжимающая пальцы Брэдли, предательски дрожит.

Слизеринка почти заталкивает его в первый попавшийся пустой класс и лихорадочно стучит ногтями по столешнице парты, прокручивая в голове варианты, как без стратегически важных потерь достать все необходимое для приготовления антидота.
Нет, ну не может Брэдли оказаться настолько без царя в голове, чтобы тянуть в рот любую попавшуюся под руку сладость, особенно когда в школе бессмертно властвует дело близнецов Уизли.

- Мой доблестный рыцарь расскажет своей принцессе, что кушал сегодня за завтраком?
Ничего тупее, ясен красен, придумать попросту невозможно, но, прежде чем начать действовать, она должна полностью убедиться, что рейвенкловец и вправду сожрал злополучную конфету. В конце концов, умертвить бедолагу в ее будничные планы совсем не входит, иначе она, как минимум, записала бы об этом в свой ежедневник. 
Полный дракклец.

+4

4

- Д-да? - впервые в жизни от перевозбуждения он даже начинает заикаться, услышав свое имя из уст великолепной Ровсток. Она зовет его по имени, а не бросает грубое, пренебрежительное Брэдли, будто носить эту фамилию является постыдным делом. Всякие чистокровные ублюдки наслаждаются плевками и никогда не снисходят до фамильярности. Его принцесса из башни совсем другая - она не смотрит на него, как на клопа, и голосок наполнен ласковым медом. - С т-т-тобой?

Алистер растворяется, замирая туманным взглядом зеленых глаз на губах девушки, они должно быть тоже медовые. Он заслушивается ее убаюкивающим щебетанием, не в силах выдавить из себя в ответ больше, чем невразумительное мычание и пылающие щеки. Глупенькая! Она пытается уговорить его следовать за ней на край света, чтобы встречать восход солнца и тонуть в пучине, но Алистер согласен на любые перемещения априори, с завязанным глазами и в канделах. Пусть не спрашивает, а просто ведет за собой. Его главный орган - сердце - уже защелкнулось в мышеловке.

От переплетения пальцев ладонь потеет и нагревается, а под ложечкой начинает сосать, будто приложили пылесос или вантуз. Ровсток ведет его по коридорам, как самого послушного пса на поводке, а от него разве что не остается дорожки из слюней на полу.

- Мега-ан, а, Мега-ан, тебе говорили, что у тебя самая бархатистая кожа во Вселенной? - Алистер вынужден почти трусить, чтобы поспевать за темпом девушки. Наверняка, она так несется вперед, чтобы отыскать укромное местечко в замке и остаться, наконец, наедине, вдали от посторонних, любопытных взглядов. Он тоже не хочет делить ее с другими. Мир не заслуживает лицезреть всю ее красоту и глубину. - И самые идеальные пальчики. Как у пианистки.

Его впихивают в какую-то дверь, отчего Ал теряет равновесие и приземляется на попу. Совсем не больно. Маггловские ребята, предлагая попробовать маленькие таблеточки, рассказывали, что от них все вокруг и внутри меняется. Кажется, Алистер понимает теперь, что они имели ввиду, только он настолько крут, что ему для эффекта даже платить за таблетки не пришлось.
Интересно, а вызывает ли Ровсток такую же зависимость с ломками?

- Ты правда считаешь меня рыцарем?! О-о-оу, - в полутьме - или виной тому не только освещение - зрачки заполняют собой почти все пространство, оставляя от зеленого лишь тоненький обруч. Алистер распахивает глаза, тронутый добротой Ровсток. Плечи парня распрямляются, грудь выпячивается вперед колесом - он же рыцарь! - Я могу тебя спасти. Где твой страшный дракон?

Для наглядности Алистер вытаскивает волшебную палочку и взмахивает ею, как мечом, отчего фонтан искр на мгновение освещает пыльный, затхлый кабинет. Дракона поблизости не видно, но, может быть, он попросту прячется в другом месте. У каждой запертой в башне принцессы есть свой устрашающий зверь. И Брэдли послан ей, чтобы ради их большой и светлой любви отпугнуть его навсегда.

- Я кушал..., - Алистер зависает, пытаясь вспомнить, что происходило в его жизни до столкновения с Ровсток. Отчего-то утро кажется сплошным серым пятном, словно в памяти прожгли дырку. - А, вот!

Брэдли нащупывает в кармане фантик и с гордостью протягивает девушке, будто семилетка рисунок матери. Он такой дурень! Наверное, Меган тоже хочется такую же вкусную конфету, тающую на языке до эйфории, а он слопал её, как какой-то дикарь. Иначе зачем она спрашивает о том, что он ел на завтрак. Она точно видела, как он запихивал конфету в рот. И теперь злится на него. Вон как по столешнице стучит!

- Я такой плохой рыцарь, - уголки губ опускаются вниз. - Хочешь - я в Хогсмиде найду точно такую же? Или вместе найдем! Меган, ты пойдешь со мной в Хогсмид искать конфеты? Обещаю кушать воспитанно и не вытирать рот рукавом!

+2


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 01.05.96. The thirteenth